Предлагая любителям духовного чтения известное всем Добротолюбие в русском переводе, с прибавлением к нему, долгом считаем сказать несколько слов о том, что такое есть Добротолюбие.

Этим словом переведено греческое название его – Фιλοκαλια, которое означает: "любовь к прекрасному, возвышенному, доброму". Ближайшим образом оно содержит в себе "истолкование сокровенной в Господе Иисусе Христе жизни".

Сокровенная в Господе нашем Иисусе Христе истинно христианская жизнь зачинается, раскрывается и к совершенству восходит, в своей для каждого мере, по благоволению Бога Отца, действием присущей в христианах благодати Пресвятого Духа, под водительством Самого Христа Господа, обетовавшего быть с нами во все дни неотлучно. Благодать Божия призывает всех к такой жизни; и для всех она не только возможна, но и обязательна, потому что в ней существо христианства. Причастниками же ее являются не все призванные, и действительные ее причастники не все причащаются ее в одинаковой мере. Избранники глубоко в нее входят и по степеням ее высоко восходят. Проявления ее, равно как и богатства области, в которой она раскрывается, не менее обильны и разнообразны, как и явления обычной жизни.

И если бы могло быть ясно понято, и понятно изображено все, бывающее там: вражеские нападения и искушения, борьбы и одоления, падения и восстания, зарождения и укрепления разных проявлений духовной жизни, степени общего преуспеяния и свойственное каждой состояние ума и сердца, взаимодействие во всем свободы и благодати, ощущения близости и отдаления Божия, чувства промыслительного вседержительства и положения себя, – окончательное и безвозвратное, – в десницу Господню, с отложением всех своих способов действования, при непрестанном, напряженном действовании, – если бы все сие, и многое другое, неразлучное с истинной в Господе жизнью, могло быть ясно и удобопонятно изображено, то представило бы картину, сколько привлекательную, столько же и поучительную, – картину, похожую на всемирное путешествие.

Путешественники пишут путевые заметки о всем, что встречают достойным внимания на пути своем. Писали свои заметки и избранники Божии, в разных направлениях проследившие все тропы духовной жизни, о всем, что встречали и испытывали в сем многотрудном шествовании своем. Но участь и назначение тех и других заметок неодинакова. Не имеющие способов путешествовать могут, и не двигаясь с места, составить себе довольно приблизительные понятия и представления о чужих странах, посредством чтения путевых заметок других путешественников, потому что формы жизни всех тварей больше или меньше походят одни на другие, в каких бы странах они ни проявлялись.

Не то бывает в отношении к опытам духовной жизни. Понимать их могут только шествующие путем сей жизни. Для не вступавших на него это совершенно неведомая наука, но и вступившие на него не все вдруг понимать могут. Их понятия и представления уясняются по мере шествия и углубления в страну духа. По мере умножения собственных опытов духовной жизни, становятся ясными и понятными указания опытов, замеченных святыми отцами в писаниях.

При всем том, однако же, изображение разных проявлений духовной жизни, заключающееся в святоотеческих писаниях, не есть дар напрасный и для всех вообще христиан. Оно дает всякому понять, что если он не испытал еще того, о чем говорится в сем описании, то значит что установившийся для него образ жизни, несмотря на то, что с ним мирится его христианская совесть, не есть законченное совершенство, лучше которого нечего желать, и выше которого некуда идти. Давая же это понять, оно не может не возбудить ревности к преуспеянию, не может не манить вперед, указывая там нечто лучшее, нежели чем обладает он.

Для тех, которые вступили на путь к лучшему и совершеннейшему, оно дает нужные указания в сомнительных и недоуменных случаях, когда нет наличного опытного руководства, и когда и это самое встречает неразрешимости, не позволяющие давать окончательные решения, которые устраняли бы всякое колебание в шествующем. Очень важно бывает знать, как и куда ступить ногой в известном случае, чтобы не сделать ошибки. И вот здесь какое-нибудь изречение отеческое разгоняет тьму, воссияв подобно лучу молнии среди ночи.

Вообще же это теплица духовная, в которую верующий, прочитывая указания о явлениях духовной жизни, входит сознанием и сердцем, и подлежа там ощутительным влияниям возбужденных созерцаний, чувствует, что он витает в сии минуты в иной некоей атмосфере, светоносной и живоносной. Это отрадные моменты, – и в продолжение их-то обычно зарождаются и зреют разные отпрыски на древе духовной жизни. И потому нет ничего дивного, что испытавший это, как только улучает свободную минуту, спешит к опытным описаниям духовной жизни, как любящий прибыль спешит к местам, прибыль обещающим, и любящий удовольствия – к местам утех. Он часто при этом желает подышать оживляющим и ободряющим воздухом духовным.

И однако ж это не есть праздное любопытство. Нет, это есть дело существенной необходимости для преуспеяния и благосостояния нашего духа. Вот почему между истинными христианами всегда была и есть потребность иметь под руками святоотеческие писания о духовной жизни. Но сколько похвально чувство такой потребности, столько же обязательно удовлетворение ее от лица тех, кои имеют долг к тому и силы на то. Она и была всегда удовлетворяема, как изданиями сих писаний в полном их составе, – например: святых Макария, Исаака и Ефрема Сирина, Лествичника и других многих, так не менее того и сборниками из них.

К числу таких сборников принадлежит и известное всем Добротолюбие, как наилучший из них. Понятно теперь, что есть Добротолюбие. Оно дает нам словеса и главизны священного трезвения, т.е. и полные рассуждения, и краткие изречения о внутренней духовной жизни, со всеми, свойственными ей, проявлениями и деланиями. Это книга, составленная в удовлетворение духовных потребностей в ревнителях о духовном преуспеянии. Читающие ее знают, какие сокрыты в Добротолюбии сокровища духовной мудрости: читают и услаждаются.

Но услаждаясь и назидаясь чтением его, они не скрывают скорбного сожаления, что многое в книге остается непонятным, не по высоте и глубине содержания, а по устарелости перевода. Очевидна потому потребность нового перевода сей книги. Потребность эта сознана давно, и удовлетворялась в известной мере переводами, помещавшимися в "Христианском Чтении" с первых годов его издания, и изданиями отдельных статей, входящих в состав Добротолюбия, как например: св. Максима (о любви; она есть в греческом Добротолюбии), Исихия, Петра Дамаскина.

Составитель настоящего сборника и имел сначала в виду: лишь проверить переведенное уже, доперевести не переведенное, и дать читателям Добротолюбие в русском переводе, – полное, в том составе, какой имеет оно на греческом языке. Но потом он пришел к убеждению, что для нас необходимо увеличить Добротолюбие и против того объема, какой имеет оно на греческом. Потому что, хотя греческое Добротолюбие полнее славянского, но все же оно не содержит всего, что дали нам святые отцы в руководство к духовной жизни, и чем желалось бы доставить и пользу и утешение любящим такое чтение. Отсюда – предлагаемый сборник то же Добротолюбие, только увеличенное.

Наш новый сборник идет по следам прежнего Добротолюбия. Но, замечая, что у того отца, которого статья помещена в нем есть и другие статьи, обращается к ним, и если находит их сообразными с своим характером, принимает в себя и их. Также, замечая, что между отцами, у которых заимствованы статьи, были и другие отцы, оставившие нам писание о духовной жизни, обогащает себя и ими. Так у св. Антония в прежнее Добротолюбие взяты только его наставления в 170 главах; новый сборник вносит в себя и прочие писания св. Антония. Св. Макарий там опущен (из него внесены Метафрастовы перифразы наставлений в 150 главах: наши 7 слов). Здесь представлены из него наставления в некотором систематическом порядке, его собственной речью. Из Исаии отшельника там имеются только 27 глав – кратких изречений. Здесь помещаются все известные его 29 слов в новом переводе с греческого. То же сделано в отношении к Евагрию и св. Марку подвижнику. Так поведется дело и в последующем собрании статей.

Таков образ составления нового Добротолюбия. Оно будет идти по примеру прежнего, с дополнением его, что бы не лишить любителей сего чтения ничего, что встречено будет благопотребного к руководству их к жизни по Богу. Об образе внесения статей долгом считаем предъявить, что не все писания будут вносимы сполна. Многое гораздо удобнее представить в извлечении. Это и будет делаемо иногда в каком либо систематическом порядке, а иногда без него в виде отдельных изречений. Но самые наставления отеческие всегда будут предлагаемы их собственными словами. Предлагается читателям первая книга Добротолюбия, в новом его составе. В нее входят:

1) Писания св. Антония; 2) Извлечения из бесед св. Макария; 3) Слова Исаии отшельника; 4) Наставления св. Марка подвижника; 5) Писания Евагрия монаха. В таком порядке статьи идут и в греческом Добротолюбии. В нашем св. Кассиан, стоящий там между Евагрием и св. Марком, отлагается до следующей книги. Сопровождаем наш сборник искренним желанием, чтобы любители духовного чтения находили в нем то, что желалось вложить в него для них составителем.

Святой Антоний Великий

Несколько слов о жизни и писаниях святого Антония Великого

Святой Антоний Великий, положивший начало уединеннопустынному подвижничеству, жизнью своею представляет идеал такого рода Богоугождения, и вместе путь, которым и всякая душа, если захочет, должна идти к возможному для нас на земле совершенству, подаемому христианством. Жизнь св. Антония описана св. Афанасием Великим (см. его творения, т. 3), и почти без сокращений помещена в наших Четь минеях под 17 января. Желающий знать ее подробно пусть обратится туда. Здесь указываются только общие черты ее. Божие избрание св. Антония на дело, им совершенное, обнаружилось в нем еще в детстве. Тихий, теплосердечный нрав, склонный к уединению, отстранял его от детских резвостей и шалостей сотоварищества и держал в доме на глазах родителей, которые блюли его, как зеницу ока. Так и вырос он, в этом отрешении от людей, выходя из дома только в церковь. При таком настроении и порядке жизни, благодать Божия, полученная в крещении, беспрепятственно действовала на созидание духа и без особых усилий с его стороны. Очень естественно, что он рано ощутил сладость жизни по Богу и распалился Божественным желанием, как говорит св. Афанасий. Не находя препятствий к такой жизни в доме, – ибо и родители были того же духа, – св. Антоний не обнаруживал никакого желания оставить его, пока живы были родители, и избавляли его от неизбежных житейских забот. Но когда отошли они к Богу, он, оставшись набольшим, должен был принять на себя заботы по управлению дома и пропитанию сестры. Это тотчас дало ему ощутить великую разность жизни в Боге и многопопечительной жизни житейской, и положило твердое начало его желанию – все оставить и жить только для Бога. Слышанное им в этом настроении в церкви слово Господа: "аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждь нищим, и имети имаши сокровище на небеси" (Мф. 19, 21) – и потом другое: "не пецытеся на утрей" (Мф. 6, 34), запечатлели сие желание печатью Божескою; ибо в словах тех он слышал Божий ответ на вопросы совести своей, и вместе Божие повеление и благословение на исполнение сокровенных желаний и стремлений своего сердца. – Он решился решимостью нераскаянною, и, все раздав, начал жить для единого Бога. Первые годы мироотречной жизни своей св. Антоний проводил так же, как проводили ее другие, известные тогда подвижники, от них всему научаясь. Известно, что мироотречное подвижничество, в коем, отрешившись от всех житейских забот, ревнуют единственно о том, "како угодити Господеви" (1Кор. 7, 32), в Церкви Божией установилось с самого ее основания, как существенная необходимость в строе ее, и от св. Апостолов получило первые основоположительные законы. Но сначала аскеты, – так назывались люди, посвящавшие себя сему роду жизни, отрешаясь от мира и житейских забот, оставались в своих домах, только уединялись где-нибудь в невидном уголке, и там предавались молитвам, Богомыслию, посту, бдениям и всем подвигам. С течением же времени, когда христианство расширилось, в пределах и числе верующих, многие подвижники стали оставлять свои семейства, и, удаляясь за город, или селение, там, в глуши, проводили уединенную жизнь, в какой-нибудь естественной пещере, в запустелом гробе, или в нарочно устроенной небольшой келье. Ко времени св. Антония подвижники, наиболее ревностные, жили преимущественно таким образом. Им подражать возревновал и св. Антоний Великий. Начало жизни подвижнической – послушничество. Его проходил св. Антоний в подражании и послушании тем подвижникам. – Существо послушничества состоит в утверждении в сердце христианских добродетелей и в усвоении порядков подвижнической жизни, под руководством опытнейших. Христианские добродетели вынес св. Антоний из воспитания; теперь ему предлежало только узнать, какие подвиги необходимы для возревновавших жить в Боге, и как их надо совершать. Для этого ходил он к известным тогда подвижникам, разузнавал, как что делать, научался тому и возвращался с сим приобретением, как с добычею, в свое уединилище. Таким образом, как замечает св. Афанасий, он, как мудрая пчела, отовсюду собирал себе духовный мед, слагая его в сердце свое, как в улей. У одного перенимал он строгость воздержания в пище, спание на голой земле, продолжительное бдение; у другого научался неутомимости в молитве, вниманию к помыслам и Богомыслию; у третьего брал пример трудолюбия, верности правилам, и терпению; и у всех заимствовал тот же дух твердой веры во Христа Господа и братской ко всему любви, в себе одном стараясь сочетать все, чем особенно отличался каждый из виденных им отцов. Без поверки своей жизни жизнью других и без стороннего руководства никто не достигал высших степеней подвижнической жизни. Означенными старцами св. Антоний поверял свою жизнь, и их руководством был направляем по неуклонному пути к совершенству. В этом послушническом воспитании провел он лет пятнадцать, живя за селением в гробнице, сначала не так далеко, а там и подальше, куда приходил к нему один искренний ему селянин, принося хлеб, – единственную пищу св. Антония, – и отбирая рукоделье: ибо св. Антоний жил трудами рук своих. Все время свое он делил между этим рукоделием, молитвою и размышлением о Божественных истинах Писания: в каких деланиях утвердил его и явившийся ему Ангел Божий, когда однажды томил его дух уныния. Как текла в это время жизнь его, приводим о том свидетельство Созомена (Цер. ист., кн. 1, гл. 13), который пишет о св. Антонии: "изведав, что добрая жизнь от привычки делается приятною, хотя на первый раз бывает и трудна, он придумывал опыты подвижничества все более и более строгие, с каждым днем становясь воздержнее, и как бы всегда только начиная, придавал новую силу рвению; телесные удовольствия обуздывал трудами, против страстей душевных вооружался богомудрою ненавистью к ним. Пищею его был хлеб с солью, питием – вода, а временем обеда – закат солнца; нередко, впрочем, дня по два и более оставался он без пищи; бодрствовал же он, можно сказать, целые ночи и в молитве встречал день, а если и вкушал сна, то на одну минуту; ложился большею частью на голой земле, и только землю имел своею постелью. Намащаться же елеем, мыться и пользоваться другими удобствами он себе не позволял, так как от этого изнеживается тело. Лености терпеть не мог, и работа не выходила у него из рук почти целый день". Таким претрудным путем шел св. Антоний. Но, как известно, такая жизнь без борьбы не проходит, как не бывает света без тени. Не будь в нас греха, и не имей мы врага, одно добро раскрывалось бы в нас и росло беспрепятственно. Но как тот и другой есть и оба предъявляют свои на нас права, то никто не обходился без борьбы с ними. – Надо обессилить их и победить, чтобы свободно идти далее. Без этого они все будут путать руки и ноги хотящему право идти, кто бы он ни был. Вот почему Божия благодать, созидавшая в духе св. Антония, вводила его в брань, чтоб искусив его, как золото в горниле, укрепить нравственные силы его и дать простор их действованию. Врагу дан был доступ, а подвижника поддерживала сокровенная помощь. Св. Афанасий пространно описывает эту борьбу. Вражеские стрелы, говорил он, были очень чувствительны; но мужественный борец отражал их, нимало не колеблясь. Сначала враг покушался поколебать его сожалением, что оставил мир, приводя на мысль с одной стороны – знатность рода, без нужды будто презренную, не малое богатство, напрасно будто рассоренное, и все удобства жизни, без пользы будто отвергнутые, – и особенно сестру, брошенную ни с чем на чужие руки, без собственной его поддержки, присмотра и утешений, – с другой – претрудность и жестокость начатой жизни безотрадной, непривычность и невыносливость тела, которому не устоять будто против таких лишений, и длительность этой жизни, – так что и конца ей будто не видится, – вдали от людей, без всяких утешений, в непрестанном самоумерщвлении. Этими внушениями враг возбуждал сильную бурю помыслов; но был не только отражен твердостью св. Антония, непоколебимо стоявшего в своем намерении и в своей решимости, но и низложен великою его верою, что все, оставленное и терпимое им, ничто в сравнении с нескончаемыми благами, уготованными мироотречным труженикам от Бога, угодить Которому удобнее свободному от всех житейских и вещественных уз, – и даже повержен в прах непрестанными его молитвами, привлекавшими в сердце его сладчайшие духовные утешения. Побежденный с этой стороны враг нападает на юного борца с другой; с которой привык уже он низлагать юность, – начинает бороть плотскою похотью, смущая ночью и тревожа днем. Борьба была столь ожесточенна и длительна, что не утаилась даже от посторонних. Враг влагал нечистые помыслы, а св. Антоний отражал их молитвою; тот приводил в разжжение члены, а этот охлаждал их постом, бдением и всяким себя претруждением; тот принимал на себя ночью женские образы, всячески ухитряясь возбудить обольстительные влечения, а этот восторгался горе, и созерцанием тамошних красот, равно как живейшим сознанием благородства, какого сподобляется естество наше в Господе Иисусе Христе, развеивал обманчивую прелесть; окаянный вызывал чувство сласти от удовольствия, а блаженный восставлял противочувствие страшной горечи мук в огне вечном и от червей неусыпающих, – и пребывал невредимым. Докучливость и безобразие нападений образовали наконец в борющемся отвращение ко всяким нечистым движениям и гнев на них с сильным раздражением, что лишило врага возможности приближаться к нему и даже издали как-нибудь искушать и тревожить его с этой стороны. Ибо чувства отвращения и ненависти к страстным движениям суть огненные стрелы, опаляющие врага. Так побежден был и в этом вселукавый юностью, носящею страстную плоть, и отступил с посрамлением, потому что рабу Божию содействовал Сам Господь, ради нас понесший плоть и в ней сокрушивший всю силу вражью, как это исповедует всякий истинный подвижник, говоря с Апостолом: не аз, но благодать, яже со мною (1Кор. 15, 10). Но у человеконенавиcтника не все еще истощились стрелы. Видя покров Божий над юным борцом, и зная, что он осеняет только смиренных, враг замышляет лишить его сего покрова, возбудив в нем высокоумие и самомнение. Для сего является видимо в виде малого отрока – черного, и с притворным унижением говорит св. Антонию; победил ты меня, – полагая, что тот, отнесши победу к себе, возмечтает много о себе и тем прогневает Бога, ему помогающего. Но св. Антоний спросил его: ты же кто такой? Тот ответил: я дух блуда, на котором лежит возбуждать разжжение похоти и ввергать в плотской грех. Многих, давших обет целомудрия, обольстил я; многих, долгое время умерщвлявших плоть свою, довел до падения; но тобою все мои сети порваны, стрелы поломаны, – и я низложен. Тогда св. Антоний, благодаря Бога, Спасителя своего, воззвал: Господь мне помощник, – и аз воззрю на враги моя (Пс. 117, 7), и затем небоязненно посмотрев на врага, сказал: черным попустил тебя Бог мой явиться ко мне в показание черноты твоих злоумышлений, – и отроком в обличение твоего бессилия. Потому и достоин ты всякого презрения. От этих слов дух этот, как огнем палимый, бежал, и уже не приближался более к блаженному Антонию. Победа над страстями приближает к бесстрастию; бесстрастие же в какой мере утверждается, в такой приносит с собою и мир душевный: а мир душевный с сладостными ощущениями, подаемыми молитвою и Богомыслием, возбуждает в сердце духовную теплоту, которая, собирая к себе все силы духа, души и тела, вводит человека внутрь, где водворившись, он ощущает неотразимую потребность быть одному с единым Богом. Это неотразимое тяготение внутрь пред Бога есть вторая степень духовного преспеяния; и, к ней-то подошел теперь св. Антоний. И доселе он бывал больше один; но к нему нередко приходил искренний его из села, а сам он хаживал, то к старцам, то в сельскую церковь на Богослужение, особенно литургию. Все это было сопряжено с своего рода развлечениями, как ни отсекай их. Востяготевший внутрь дух св. Антония начал требовать решительного уединения, чтоб ничего не видеть и не слышать. К этому, как указывалось, душа приходит сама собою, прямым путем подвижничества; но ускоряют этот поворот и дают ему решительный толчок какие-нибудь сильные порывы самоотвержения. Явить такой порыв св. Антонию подало случай явное нападение на него бесов. Бесы лишаясь возможности действовать чрез помыслы на душу очистившуюся, начинают действовать со вне, являются видимо и строят подвижнику то, чем надеются повредить ему, или поколебать его добрые намерения. – Благодать же Божия попускает это в видах преспеяния подвижника, открывая ему чрез то восход на высшую степень и вместе снабжая неким правом на приятие потом власти над самими духами искусительными. Это и было со св. Антонием. Самый важный в сем обстоятельстве момент есть тот, когда св. Антоний, очнувшись в притворе церковном в селении, и едва еще дыша, сказал своему другу: неси меня опять в мое уединилище. Ибо этим он выразил предание себя на смерть ради жизни, которую в своем лице сознавал единственно угодною Богу. Это значило то же, что и делом умереть Господа ради: ибо готовность на то была полная. Готовность на смерть ради Господа и угождения Ему есть всепобедительное оружие: ибо чем еще можно искусить, или устрашить имеющего ее? Она и считается исходным началом подвижничества и крепостью во все продолжение его. Господь и Спаситель, – Подвигоположник наш, – все дни земной жизни Своей видел смерть пред Собою, но в саду Гефсиманском, во время молитвенного борения, – Он окончательно победил ее человечеством; страдания и смерть крестная делом совершили то, что там изречено. За этим следовало тридневное субботствование, пред славным воскресением. Этот путь проходят все души, пошедшие вслед Господа. Первый шаг при сем есть самоотвержение; но в каких бы малых начатках оно ни было, в нем всегда есть своя доля готовности на смерть. Затем растет самоотвержение, – растет и сия готовность, или сия готовность есть душа самоотвержения. Кто дойдет до такой степени готовности, какая была у Спасителя в саду, тому предлежит тотчас восхождение в духе на крест, и затем субботствование духовное, за которым следует и духовное воскресение во славе Господа Иисуса. – Вот это и совершилось теперь в духе св. Антония. Словами к другу несть его опять туда же, где его так умучили, он показал, что в его духе было то же, что у Спасителя, когда Он, по молитве в саду, сказал ученикам: "идем; се приближися предаяй Мя!" – За этим тотчас следовало его удаление в дальнейшую пустыню и двадцатилетнее в ней пребывание в безмолвии, – как его распятие и субботствование – в духе. Лишь только оправился св. Антоний от страданий, причиненных бесами, как устремился в пустыню за два, или за три дня пути от жилых мест, – и там заключился в старом заброшенном капище, в котором был колодец с водою, а хлеб доставлял ему по полугодно друг его. Какие нес он здесь труды и подвиги, и что с ним было – никто не видел. Но судя по тому, каким он вышел из затвора, должно заключить, что это было время созидания его духа Духом Святым. Здесь то же происходило, что происходит с гусеницею, когда она завертывается в куколку. Никто не видит, что с ней делается в эту пору: она будто замерла. Но между тем всеоживляющая сила природы действует в ней, – и в свое время из куколки вылетает прекрасный разноцветный мотылек. Так и в св. Антонии. Никто не видел: что с ним; но Дух Божий ни для кого незримо, неведомо большею частью и для самого Антония, созидал в нем нового человека, по образу Создавшего его. Когда кончилось время созидания, ему повелено было выйти на служение верующим. И он вышел, облеченный разнообразными благодатными дарами Св. Духа. Как Христос восстал от мертвых в славе Отчей, так св. Антоний исшел теперь в обновленной духом жизни. Этим кончилось образование духа св. Антония. Вся последующая затем жизнь его была не что иное, как плодоприношение от того, что посеяно в первые два периода его жизни. Это – третий, время служения во благо Церкви, – как будто Апостольство его, – Сколь многоплодно и широко было это служение, всякий увидеть может из описания жизни его св. Афанасием. Он служил всеми дарами благодатными. А каких у него не было? – Был дар чудотворений, дар власти над бесами, над силами природы и над животными, дар прозрения мыслей, дар видения происходившего вдали, дар откровений и видений. Но из всех даров самый многоплодный и обширный по приложению был дар слова. – И им-то послужил он меньшей братии своей паче всех других даров. Св. Афанасий пишет, что Бог дал св. Антонию слово сильное, проходящее до глубин сердечных. И он умел с такою силою говорить на пользу каждому, что многие из людей знатных, – военных и гражданских, люди с большим достатком, слагали с себя тяготы житейские и делались монахами. Да и кто, приходя к нему печальным, возвращался необвеселенным? Кто, приходя к нему проливающим слезы об умерших, не оставлял тотчас своего плача? Кто, приходя гневным, не переменял гнева на кротость? Какой монах, впадавший в нераденье, побывавши у него, не делался снова ревностным и крепким в подвигах? Какой юноша, увидев св. Антония и послушав его, не отрекался от утех, и не начинал любить целомудрие? Сколько дев, имевших уже женихов, издали только повидав св. Антония, перешло в чин невест Христовых? Из этого свидетельства видно, что св. Антоний не закрывал источника своего Богодарованного ведения. Да и приходили к нему преимущественно затем, чтобы послушать, принять слово истины и найти себе должное руководство. И он всех, по Апостолу, научал, обличал, умолял. Иногда обильным потоком изливалось слово его, как то, которое сохранил в его жизнеописании св. Афанасий; иногда говорил он менее пространные речи, как его 20 кратких слов; но более ограничивался он краткими изречениями, полными смысла и силы. Эти краткие изречения в несчетном множестве переходили потом из уст в уста, составляя как бы ходящий устав подвижничества, и вошли наконец в сборники отеческих достопамятностей. Иногда св. Антоний писал и послания к детям своим духовным, инокам разных обителей, в которых то изображал общие черты жизни о Христе Иисусе, то врачевал частные немощи братий. Все, исшедшее из уст св. Антония и преданное письмени, и все им писанное доставит богатую пищу душе, ищущей назиданий. Дошли до нас, кроме пространного слова, в жизнеописании помещенного, 20 посланий к инокам, 20 кратких слов о добродетелях и пороках, 170 глав о доброй нравственности, его правило для монахов с двумя к нему прибавлениями, и множество его изречений и сказаний о нем, всегда назидательных и поучительных, разбросанных в разных отечниках. Послания и слова его в русском переводе помещены в первых годах Христианского Чтения, – главы входят в состав Добротолюбия, изречения и сказания составляют первую статью Достопамятных Сказаний. В подлиннике все это можно найти и читать в Patrologiae graecae, t.40 – Migne, откуда и переведено все, помещаемое в настоящем сборнике. Здесь предлагаются вниманию любителей такого чтения:

1. Извлечения из посланий и слов. В них 1–15 пункты взяты из жизнеописания св. Антония св. Афанасием. Наставления 16–68 извлечены из писем св. Отца. Наставления 69–82 извлечены из его 20-ти слов к монахам.

2. 170 глав о доброй нравственности.

3. Устав отшельнической жизни. В 40 т. "Patrologiae graecae" Migne, на стр. 1065, помещены Praecepta Antonii в 80 пунктах. За ними стоят еще его же: "Spiritualia documenta regulis adjuncta", и "Admonitiones et documenta varia", то и другое, очевидно, как дополнение к предыдущему правилу. Как все изречения, содержащиеся под сими заглавиями, одного суть рода, и по содержанию и по образу речи, то они сводятся здесь воедино и размещаются под особыми рубриками, следуя естественному ходу отшельнической жизни, под заглавием, устав отшельнической жизни.

4. Изречения св. Антония Великого и сказания о нем. Такие изречения и сказания в большом числе помещены в Достопам. Сказаниях; но кроме этих есть другие, которые приводятся в том же томе 40-м Patr. graec. и в нашем Алфавитном Патерике; иные еще приводятся Кассианом: есть несколько в разных статьях отеческих сборников. Вместо того, чтобы ставить их как какие пришлось где найти, здесь они размещаются в некотором порядке, подобно предыдущим правилам. Начало полагается сказаниями, относящимися к движению из мира, коим начинается подвижничество, а потом идут и все прочие изречения и сказания по порядку отшельнической жизни.

5. Вопросы учеников и ответы старца о некоторых изречениях св. Антония Великого.

Наставления Святого Антония Великого.

1. Наставления о жизни во Христе, извлеченные из слов его в жизнеописании св. Афанасия, из его 20 посланий и 20 слов

1. Да будет общею всем такая преимущественно забота, чтоб, начавши, не ослабевать и не унывать в трудах, и не говорить: – долго уже времени пребываем мы в подвиге; но лучше, как бы начиная каждый день, будем приумножать ревность свою. Целая жизнь человеческая весьма коротка в сравнении с будущими веками, и все наше – ничто пред жизнью вечною, так что, тогда как в мире всякая вещь продается по стоимости, и всякий выменивает равное на равное, – обетование жизни вечной покупается за малость некую. Ибо написано: "дние лет наших в них же седмьдесят лет, аще же в силах осмьдесят лет и множае их труд и болезнь" (Пс. 89,10). Итак, если и все восемьдесят, или даже сто лет пребудем мы в подвиге, то не равное ста годам время будем царствовать, но вместо ста лет, будем царствовать во веки веков; притом, подвизавшись на земле, наследие получить не на земле, но на небесах имеем мы обетование; и еще – сложив тело тленным, – мы воспримем его нетленным. Не будем же унывать, и не будем думать, будто долго пребыли мы (в подвиге), или сделали что великое; "ибо недостойны страсти нынешняго времене, к хотящей славе явитися в нас" (Римл. 8, 18).

2. Так же, взирая на мир, не будем думать, будто отреклись мы от великого чего, ибо и вся эта земля очень мала пред целым небом. Поэтому, если бы и над всею землею были мы господами и отреклись от всей земли, то и в этом опять не было бы ничего, равноценного царству небесному. Ибо как тот, кто бросает одну драхму меди, чтоб приобрести сто драхм золота, так и тот, кто, будучи господином всей земли, отрекается от ней, оставляет не много, а получает во сто крат более. Если же вся земля не равноценна небесам, то оставляющий несколько десятин, как бы ничего не оставляет. Хотя бы оставил он при том и дом и много золота, и тогда не должен хвалиться, или малодушествовать. С другой стороны надо подумать, что если бы не оставили мы (что имеем) ради добродетели, всячески после, умирая, оставили бы то, как и оставляем часто даже тем, кому не хотели бы, как упомянул о сем еще Екклесиаст (Еккл, 4, 8). Почему же не оставить нам сего ради добродетели, чтоб наследовать за то царство (небесное)?

3. По сей же причине никто из нас не должен питать в себе желание приобретать. Ибо какая выгода приобретать то, чего не возьмем с собою. Почему приобретать нам лучше то, что и с собою взять можем, как-то: благоразумие, справедливость, целомудрие, мужество, рассудительность, любовь, нищелюбие, веру во Христа, безгневие, страннолюбие? Приобретши сии (добродетели), мы найдем их впереди себя там, приготовляющими нам пристанище на земле кротких.

4. Такими-то мыслями да убеждает себя каждый не малодушествовать, наипаче же, если рассудит при том, что он есть раб Господень, и обязан работать своему Владыке. Как раб не осмелится сказать: пoелику работал я вчера, то ныне не стану работать, – и вычисляя протекшее время (труда) не перестает (он трудиться) в последующие дни, но каждый день, как написано в Евангелии, оказывает ту же ревность, чтоб угодить своему господину и не попасть в беду: так и мы будем каждый день с терпением пребывать в подвиге, зная, что если один день проведем в нерадении, (Господь) не простит нам того, ради (труда) в прошедшее время, но прогневается на нас за сие нерадение, Так и у Иезекииля слышали мы (Иез.18, 26): "егда совратится праведник от правды своея, и сотворит грех и умрет, – в преступлении, еже сотвори, в том умрет". Так и Иуда в одну ночь погубил труд всего протекшего времени.

5. Итак, возьмемся за подвиги, и не будем унывать. Ибо в этом имеем мы содействователем и Господа, как написано: "всякому избравшему благое, Бог содействует во благое" (Римл. 8, 28). Для этого же, т.е. чтоб нам не малодушествовать, хорошо содержать в мысли и следующее изречение Апостола: "по вся дни умираю" (1Кор. 15, 31). Ибо если мы станем жить, как умирающие каждый день, то не согрешим. Изречение же сие означает вот что, – чтоб мы, каждый день пробуждаясь, думали, что не проживем до вечера, и опять, намереваясь ложиться спать, думали, что не пробудимся; потому что и по естеству не известен предел жизни нашей, не известно и то, какую меру полагает ей каждодневно Провидение. Так расположившись, и каждый день живя так, мы не будем – ни грешить, ни иметь похоти к чему-либо, ни воспламеняться гневом на кого, ни собирать себе сокровища на земле; но, как ожидающие каждый день смерти, будем нестяжательны и всем все будем прощать; похотения же жены, или другого какого нечистого удовольствия, ни на одно мгновение не будем удерживать в себе, – но тотчас будем отвращаться от него, как от чего-то мимоходящаго, пребывая всегда в (предсмертном) как бы борении и прозревая день суда. Ибо сильный страх и опасение мук уничтожает приятность удовольствия и восстановляет клонящуюся к падению душу.

6. Итак, начавши (дело спасения) и вступивши уже на путь добродетели, будем наиболее простираться в предняя, так чтобы достигнуть (Фил. 3, 14), И никто да не обращается вспять, подобно жене Лотовой, потому особенно, что Господь сказал: "никтоже возложь руку свою на рало, и зря вспять, управлен есть в царствие небесное" (Лук. 9, 62). Обратиться же вспять, не иное что значит, как раскаяться (что оставили мир), и начать опять мирская мудрствовать.

7. Не устрашайтесь слыша о добродетели и не чудитесь о имени сем. Ибо не далеко от нас, и не вне нас, а в нас есть дело сие; и оно удобно, если только захотим. Еллины отправляются в чужие края и переплывают море, чтоб изучать науки; а нам нет нужды отправляться в чужие края, царствия ради небесного, ни переплывать моря ради добродетели: ибо Господь предотвратил это, сказав: "царствие небесное внутри вас есть" (Лук. 17, 21). Поэтому для добродетели нужно только то, чтоб мы ее захотели, так как она в нас есть и из нас образуется. Ибо коль скоро душа разумная находится в естественном своем чине, то в то же время в нас есть и добродетель. (Душа) находится в естественном своем чине, когда пребывает такою, какою сотворена: сотворена же она весьма доброю и правою. Почему Иисус Навин, давая заповеди, и говорил народу: "исправите сердца ваша ко Господу Богу Израилеву" (Нав. 24, 23); а Иоанн: "правы творите стези" (Матф. 3, 3). Правою же душа бывает, когда разумность ея находится в естественном своем чине. Когда же она уклоняется инуды и низвращает чин, требуемый естеством, тогда это называется злом в душе. Итак, – незатруднительное это дело (добродетели); ибо если мы пребываем так, как созданы, то находимся в добродетельном состоянии; а если замышляем худое, то нас справедливо называют злыми. Если б со вне надлежало заимствовать сие дело (добродетели), то конечно оно было бы затруднительно; но если она в нас есть, то будем только хранить себя от худых помыслов, и соблюдать душу свою Господу, как принятый от Него залог, чтоб Он признал ее творением Своим, увидев, что она такова, какою Он ее создал.

8. Будем бороться (с собою), чтоб не тиранствовал над нами гнев и не властвовала похоть; ибо написано: "гнев мужа правды Божией не соделывает". И: "похоть заченши рождает грех, грех же содеян, рождает смерть" (Иак. 1, 20, 15). Но ведя такую жизнь, будем крепко трезвиться, и, как написано: "всяким хранением блюсти свое сердце" (Притч. 4, 23). – Ибо имеем страшных и вселукавых врагов, злых демонов.

9. И с ними-то у нас брань, как сказал св. Апостол: "несть наша брань к крови и плоти, но к началом и ко властем, и к миродержителем тьмы века сего, к духовом злобы поднебесным" (Еф. 6, 12). Великая их толпа в окружающем нас воздухе, и они не далеко от нас. Великая также есть между ними разность. Но о естестве их и различии слово было бы очень продолжительно, и при том говорить о сем более прилично тем, кои выше нас, чем нам. Нам же ныне нетерпящая отлагательства настоит нужда узнать только их против нас козни.

10. Итак, во-первых, знаем, что демоны не в таком созданы состоянии, из-за которого называются демонами. Ибо Бог не сотворил ничего злого. Добрыми созданы и они; но ниспадши от небесного мудрования, и вращаясь уже около земли, Еллинов прельстили привидениями, нам же христианам завидуя, все приводят в движение, в желании воспрепятствовать нашему восхождению на небеса, чтоб не взошли мы туда, откуда они ниспали. Посему потребно и молиться много и подвизаться, чтобы прияв от Духа дарование "рассуждения духовом" (1Кор. 12, 10), можно было узнать касательно их, какие из них меньше злы, и какие больше, о каком деле каждый из них имеет заботу и как каждого из них можно низлагать и изгонять. Ибо много у них козней и много изворотов их наветливости. – Блаженный Апостол и последователи его знали сие, говоря: – "не неразумеваем бо умышлений его" (2Кор. 2, 11). – Мы же в чем были от них искушены, в том должны взаимно друг друга предостерегать. – Вот и я, сам отчасти испытавши (их козни), говорю вам о том, как детям.

11. Они коль скоро увидят и всякого христианина, а тем паче монаха, пребывающими в труде и преуспевающими, то первее всего покушаются и пытаются положить на пути соблазны: – соблазны же их суть злые помыслы. – Но нам не должно бояться этих внушений их; потому что молитвами, постами и верою в Господа враги тотчас низлагаются. Впрочем, и будучи низложены, они не успокаиваются, но тотчас опять приступают с коварством и хитростью. Когда не возмогут обольстить сердце явно нечистыми пожеланиями, то иным опять образом нападают, именно: устраивают разные привидения, чтоб устрашить; для чего претворяются в разные виды и принимают на себя образы: жен, зверей, пресмыкающихся, великанов и множества воинов. Но и таких привидений не должно бояться; потому что они ничто – и тотчас исчезают, коль скоро кто оградит себя верою и знамением креста. – Впрочем они дерзки и крайне бесстыдны. – Почему, если и в этом бывают побеждены, то нападают иным еще образом: – принимают на себя вид прорицателей и предсказывают, что будет спустя несколько дней; также показывают себя высокими, чтоб кого не могли прельстить помыслами, уловить хотя такими привидениями. Но не будем слушать демонов, как чуждых нам; не станем слушаться их, хотя бы они возбуждали нас на молитву, хотя бы говорили о постах; а будем внимательнее смотреть на цель нашего подвижничества, – и не будем обольщены ими, делающими все с лукавством. – Бояться же их не должно, хотя бы казались они наступающими на нас, хотя бы угрожали смертию; потому что они немощны, и ничего более сделать не могут, как только угрожать.

12. Все попечение надобно прилагать более о душе, а не о теле, и телу уступать по необходимости малое время, все же остальное посвящать наипаче душе и искать ее пользы, чтоб не увлекалась она телесными сластями, но паче себе порабощала тело. Сие-то значит сказанное Спасителем: "Не пецытеся душею вашею, что ясте, ни телом, во что облечетеся" (Матф. 6, 25). – "И вы не ищите, что ясте, или что пиете: и не возноситеся. Всех бо сих язы́цы мира сего ищут: ваш же Отец весть, яко требуете сих. Обаче ищите" прежде всего "царствия Его и сия вся приложатся вам" (Лк.12:29–31).

13. Веруй в Господа и люби Его; храни себя от нечистых помыслов и плотских удовольствий, и как написано в притчах – "не прельщайся насыщением чрева" (Притч. 24, 15); бегай тщеславия, молясь непрестанно, пой псалмы пред сном и после сна; изучай заповеди, данные тебе в Писании, содержи в памяти деяния святых, чтоб памятующая заповеди душа твоя ревность святых имела для себя образцом. Особенно старайся исполнять Апостольское наставление: "солнце да не зайдет во гневе вашем" (Еф. 4, 26), – и думай, что это сказано вообще относительно ко всякой заповеди, чтоб не заходило солнце не только во гневе, но и в другом грехе нашем, Ибо хорошо и необходимо, чтобы не осуждали нас, ни солнце за дневной проступок, ни луна за ночной грех и даже за худое помышление.

14. Чтоб соблюсти себя от этого, – хорошо выслушать и сохранять Апостольское слово: "себе искушайте" (2Кор. 13, 5). Поэтому, пусть каждый ежедневно дает себе отчет в дневных и ночных своих поступках. И если согрешил, да перестанет грешить; если не согрешил, да не хвалится тем, но да пребывает в добре, и не предается нерадению, – и ближнего не осуждая, и себя не почитая праведным, "дондеже приидет Господь" (1Кор. 4, 5), испытующий тайное. – Не редко и от нас самих бывает сокрыто, что делаем мы. Но хотя не ведаем сего мы; но Господь видит все. – Посему суд предоставя Господу, будем сострадательны друг к другу, станем "носить тяготы друг друга" (Гал. 6, 2), и истязать самих себя, и в чем мы недостаточны, постараемся то восполнять.

15. К ограждению себя от греха будем соблюдать еще следующее. Пусть каждый из вас замечает и записывает свои поступки и душевные движения как бы с намерением сообщить это друг другу; и будьте уверены, что, стыдясь известности, непременно перестанем грешить и даже содержать в мыслях что-либо худое. Ибо кто, когда грешит, желает чтоб это видели? Или кто согрешив, не пожелает лучше солгать, только бы утаить грех? Как наблюдая друг за другом, не станем творить блуда, так если будем записывать свои помыслы, с намерением сообщить их друг другу, легче соблюдем себя от нечистых помыслов, стыдясь известности. – Итак записывание да заменит для нас очи наших сподвижников, чтобы, чувствуя при записывании такой же стыд, какой чувствуем, когда смотрят на нас, и в мысли мы не держали чего-либо худого. Если так будем образовывать себя, то придем в состояние порабощать тело свое, угождать Господу и попирать козни врага.

16. Думаю, что благодать Духа Божия скорее исполняет тех, кои от всего сердца вступают в подвиг, и с самого начала определяют себе стоять и ни за что не уступать места врагу, ни в какой брани, пока не победят его. Впрочем Дух Святой, призвавший их, сначала все делает для них удобным, чтоб усладить таким образом вступление в подвиг покаяния, а потом показывает им пути его во всей истине (притрудности). – Помогая им во всем, Он печатлеет в них, какие несть труды покаяния, и полагает им пределы и образ, как в отношении к телу, так и в отношении к душе, пока не приведет их к совершеннейшему обращению к Богу, Творцу своему. – Для этого, Он постоянно возбуждает их к тому, чтобы приутруждать и тело свое и душу, дабы то и другое равно освятившись, равно соделались достойными и наследия жизни вечной: (приутруждать) тело – постоянным постом, трудом и частыми бдениями, а душу – духовными упражнениями и тщанием во всех служениях (и послушаниях), совершаемых чрез тело. Об этом (чтоб ничего не делать небрежно, а все со тщанием и страхом Божиим) надобно стараться при всяком телесно совершаемом деле, если желаем, чтоб оно было плодоносно.

17. Изводя на подвиг кающегося, Дух Божий, призвавший его к покаянию, подает ему и Свои утешения и научает его не возвращаться вспять и не прилепляться ни к чему из вещей мира сего. – Для этого Он открывает очи души и дает ей узреть красоту чистоты, достигаемой трудами покаяния, и чрез то возгревает в ней рвение к совершенному очищению себя вместе с телом, так чтобы оба стали одно по чистоте. – Ибо в этом цель обучительного руководства Духа Святого, чтоб очистить их совершенно и возвести их в то первобытное состояние, в котором находились они до падения, истребив в них все, примешанное завистью диавольскою, так чтоб не оставалось в них ничего вражеского. – Тогда тело станет во всем покорствовать велениям ума, который будет властно определять его в пище и питии, и сне и во всяком другом действии, постоянно научаясь от Духа Святого, по примеру св. Апостола Павла, "умерщвлять тело свое и порабощать" (1Кор. 9, 27).

18. Не безызвестно, что в теле бывают троякого рода плотские движения. – Первое есть движение естественное, прирожденное ему, которое однако ж ничего не производит (греховного, совесть тяготящего), – без согласия души, а только дает ощущать, что оно есть в теле, – Другое движение в теле происходит от слишком обильного питания тела пищею и питием, когда рождающийся от этого жар крови поднимает в теле брань против души и склоняет ее к нечистым похотям. – Потому-то и говорит Апостол: "не упивайтеся вином, в немже есть блуд". Равно и Господь заповедует ученикам Своим в Евангелии: "внемлите, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством" (Лук. 21, 34). Те же, кои возревновали достигнуть полной меры святости и чистоты, в иноческом чине, особенно должны всегда так себя держать, чтоб можно было говорить со Апостолом: "умерщвляю тело мое и порабощаю" (1Кор. 9, 27). Третье движение бывает от злых духов, которые по зависти искушают этим и покушаются расслабить взыскавших чистоты (иноков уже), или уклонить с пути хотящих войти в дверь чистоты (т.е. еще только вступить в иночество).

19. Впрочем, если человек вооружится терпением и неуклонною верностью заповедям, кои от Бога, то Дух Святой научит его ум, как очистить душу и тело от таких движений. Если же он расслабнет когда чувством и попустит в себе небрежение о слышанных им заповедях и повелениях, то духи злые начнут одолевать его, насядут на весь состав тела и станут сквернить его тем движением до того, что измученная душа не будет знать куда деваться, не видя в отчаянии, откуда бы пришла к ней какая-либо помощь; и только после того, как она, отрезвившись, станет снова на сторону заповедей, и, восприявши их иго (или сознавши силу обязательства), предаст себя Духу Божию, снова исполняется она спасительным настроением. Тогда-то уразумевает она, что покоя должна она искать единственно в Боге, и что только таким образом возможен для ней мир.

20. Необходимо – согласно и равно нести труды покаяния и душой и телом, стремясь к совершенной чистоте. И когда ум сподобится такой благодати, чтоб без саможаления и поблажки вступить в борьбу со страстями, тогда ему присущи внушения, указания и подкрепления Духа, помощью которых он успешно начинает отражать от души все нечистые приражения, исходящие от похотей сердца. Дух сей, сочетавшись с умом (или духом человека), ради решимости строго исполнять узнанные заповеди, направляет его к тому, чтоб отгонять от души все страсти, как примешивающиеся к ней со стороны тела, так равно и ее собственные, кои есть в ней независимо от тела. Он научает его держать в порядке тело – все, с головы до ног: глаза, чтоб смотрели с чистотой; уши, чтоб слушали в мире (или мирное) и не услаждались наговорами, пересудами и поношениями; – язык, чтоб говорил только благое, взвешивая каждое слово, и не допуская, чтоб в речь вмешалось что-либо нечистое и страстное; руки, чтоб были приводимы прежде в движение только на воздеяние в молитвах и на дела милосердия и щедродательности; чрево, чтоб держалось в должных пределах в употреблении пищи и пития, сколько нужно только для поддержания тела, не допуская похотению и сластолюбию увлекать себя за эту меру; ноги, чтоб ступали право и ходили по воле Божией, направляясь к служению добрым делам. Таким образом тело все навыкает всякому добру, и изменяется, подчиняясь власти Св. Духа, так что наконец становится в некоторой мере причастным тех свойств духовного тела, какие имеет оно получить в воскресение праведных.

21. Душа имеет, как указано, свои собственные страсти, кои суть: гордость, ненависть, зависть, гнев, уныние и другие подобные. Когда душа предает себя Богу всею силою своею, тогда Всещедрый Бог подает ей дух истинного покаяния, и очищает ее от всех сих страстей, научая ее не следовать им, и давая силу преодолевать их и препобеждать врагов, которые не перестают полагать ей препоны, стараясь посредством искушений снова похитить ее себе. И если она пребудет твердою в своем обращении и в добром повиновении Духу Святому, научающему ее покаянию, то милосердый Творец сжалится над нею, трудов ради ее, со всякою теснотою и нуждою подъемлемых – в постах долгих, бдениях частых, в поучениях в Слове Божием, в Непрестанной молитве, в отречении от всех мирских утех, в услужении всем от чистого сердца, в смирении и нищете духом, – если пребудет твердою во всем этом, Всещедрый, милостивым призрев на нее оком, избавит ее от всех искушений и исторгнет из рук врагов милостью Своею.

22. Бог Отец, по благости Своей, "не пощадил" (Римл. 8, 32) Сына Своего Единородного, но предал Его для избавления нас от грехов и неправд наших. И Сын Божий, смирив Себя ради нас, исцелил нас от душевных болезней наших и устроил нам спасение от грехов наших, Прошу же вас, именем Господа нашего Иисуса Христа, – знать и в мыслях всегда содержать это великое устроение Божие, т.е. что Бог – Слово, ради нас, во всем уподобился нам, кроме греха. Прилично же тем, кои одарены разумом, знать сие разумно, возревновав о том, чтоб самым делом стать свободными (от грехов), силою пришествия Господа к нам. Те, кои воспользовались, как должно, сим устроением, суть рабы Его. Но это звание еще не есть совершенство. Совершенство вводит в сыновство, – и есть освящение, приходящее в свое время. Так, когда Господь наш Иисус Христос, увидев, что ученики Его подошли уже к сыновству, и Его Самого познали, быв научены Духом Святым, сказал им: – "Я не называю уже вас рабами, но друзьями и братьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца" (Иоан. 15, 15). И те, которые познали, чем стали они во Христе Иисусе, возвысили такие гласы, говоря: – "не приняли мы духа работы в боязнь, но Духа сыноположения о Коем вопием: Авва Отче" (Римл. 8, 15). Кто же не явит полной и усердной готовности восстать (от греха), тот пусть знает, что пришествие Господа Избавителя будет ему в осуждение. Почему еще вначале Симеон воспел: "се лежит Сей на падение и возстание многим во Израили, и в знамение пререкаемо" (Лук. 2, 34). А потом и Апостолы провозгласили: "мы есмы овем убо воня смертная в смерть, овем же воня животная в живот" (2Кор. 2, 16).

23. Не безызвестно вам, что враги истины непрестанно усиливаются уничтожить истину. Бог же во всякое время посещал тварь Свою, от самого начала создания мира, и тех, которые приступали к Создателю своему от всего сердца своего, научал, как должно Его почитать. Но когда, по страстности плоти и злобе врагов, борющих нас, добрые стремления души потеряли силу, и люди не могли даже постигнуть того, что свойственно им по их естеству и назначению, а не только избавить себя от грехов, чтоб возвести себя в первобытное состояние: тогда Бог сотворил с ними милость и научил их истинному Богопочтению чрез закон писанный. Когда же и это не помогло, тогда Бог, видя, что рана расширяется и требует решительного врачевства, определил послать Сына Своего Единородного, Который и есть единственный Врач наш.

24. Побеждаемый любовью к Иисусу Христу, я, смотря на наше время, испытываю то радость, то сетование и плач. Очень многие в роде нашем облеклись в одежду благочестия (иноческую). Но из них некоторые только сделали это от всего сердца и сподобились получить принесенное пришествием Господа Иисуса избавление. И это суть те, о которых я радуюсь. Иные же, презревши силу (своего обета), действуют по воле плоти и склонностям сердца своего, – чрез что пришествие Господа стало им в обличение. И это суть те, о которых я сетую. Иные, наконец, помышляя о долготе времени подвига, упали духом; почему сбросили с себя одежду благочестия, и стали как бы бессловесными. И это суть те, о которых я плачу, так как пришествие Господа нашего Иисуса Христа стало им в осуждение.

25. Я всеми силами молюсь о вас к Богу, чтобы Он вверг в сердца ваши огонь, который Господь наш Иисус Христос пришел воврещи на землю (Лук. 12, 49), да возможете право править вашими намерениями и чувствами и отличать добро от зла.

26. В то время, когда ветер дует ровно, всякий мореплаватель может высоко думать о себе и похвастать собою; но только при внезапной перемене ветров, открывается искусство опытных кормчих.

27. Кто боится Господа и соблюдает Его заповеди, тот есть раб Богу. Но это рабство, в котором и мы находимся, не есть рабство, но праведность, ведущая к сыновству. Господь наш избрал Апостолов и вверил им благовестие Евангелия. Данные ими заповеди установили для нас прекрасное рабство, чтоб мы господствовали над всеми страстями и совершали прекрасное служение добродетели. Но когда мы приступим ближе к благодати, Господь наш Иисус Христос скажет и нам, как сказал Апостолам Своим: "Я уже не называю вас рабами, но друзьями Моими и братьями: потому что все, что слышал от Отца Моего, сказал вам" (Иоан. 15, 15). Приступившие к благодати опытно познают движения Духа Святого и свое уразумевают духовное устроение; уразумевши же и познавши это, взывают, говоря: "неприяхом духа работы в боязнь, но Духа сыноположения, о Нем же вопием: Авва Отче!" (Римл. 8, 15).

28. Бог всех руководит действиями Своей благодати. Почему, не ленитесь и не унывайте, взывая к Богу день и ночь, чтоб умолить благость Бога Отца, ниспослать вам помощь свыше к познанию того, как вам поступать. Не давайте "сна очам вашим и веждям вашим дремания" (Псал. 131, 4), ревнуя принести самих себя Богу в жертву чистую, чтоб узреть Его: ибо без чистоты никто не может узреть Бога (Евр. 12, 14), как говорит Апостол.

29. Все святые, когда видят, что мы ленимся и нерадим, – скорбят, плачут и сетуют; когда же видят, что мы становимся исправными и возрастаем в совершенстве, – радуются, и в радости и веселии непрестанно многие изливают о нас к Создателю молитвы. И Господь тогда утешается добрыми делами нашими, равно как свидетельствами и молитвами святых, – и ущедряет нас всякими дарами.

30. Кто от всего сердца не возымеет ненависти к тому, что свойственно вещественной и земной плоти, и ко всем ее движениям и действиям, – и ума своего не восторгнет горе к Отцу всех, тот не может получить спасения. Кто же сделает это, над трудами того умилосердится Господь наш, и дарует ему невидимый и невещественный огонь, который попалит все находящиеся в нем страсти и совершенно очистит ум его. Тогда возобитает в нем Дух Господа нашего Иисуса Христа, и пребудет с ним, научая его поклонению Отцу достодолжному. Но пока мы соуслаждаемся вещественной плоти своей, дотоле врагами бываем Богу и Ангелам Его и всем святым. Умоляю же вас именем Господа нашего Иисуса Христа, не нерадите о жизни вашей и спасении вашем, и не попустите этому времени мгновенному похитить у вас вечности, которой конца нет, и этому телу плотяному лишить вас царства светов, беспредельного и неизглаголанного. Истинно смущается душа моя и дух мой цепенеет от того, что когда нам свобода дана чтоб избирать и делать дела святых, мы, опьяневши страстями, подобно пьяным от вина, не хотим умов своих воздвигнуть горе и взыскать вышней славы, не хотим подражать деяниям святых, или последовать стопам их, чтоб, сделавшись наследниками дел их, получить вместе с ними и наследие вечное.

31. Великого сподобились вы блага, получив благодать, которая в вас есть. Должно однако ж вам неленостно подвизаться о имени Того, Который есть "посетивший" вас "Восток с высоты" (Лук. 1, 78), да соделаетесь Ему жертвою святою и непорочною. Мы знаем, как пала природа наша с своей высоты в глубину унижения и бедности, и как посещал её милосердый Бог Своими законами чрез руки Моисея и прочих Пророков; в последнее же время сделал это чрез Единородного Сына Своего, Который есть верховный Начальник наших первосвященников, и истинный Врач наш, Единый сильный исцелить болезни наши, и Который облекся в тело наше, и предал Себя Самого за нас и за грехи наши; Его смертью мы спасены. Вникайте же и прилежно рассматривайте распоряжения Творца нашего и Его посещения нас, по внешнему и внутреннему человеку, после того, как мы, будучи разумны, сделались неразумными за свое склонение на волю врага, злодея, отца лжи.

32. Сколько мириад злых бесов, и сколь бесчисленны виды козней их! Они и после того как увидели, что мы, пришедши в познание своих страстей и своего посрамления, стараемся уже избегать злых дел, на которые они нас наводят, и уха своего не склоняем к злым советам, которые они нам внушают, – не отстали, но приступили к делу с отчаянным усилием, зная, что участь их уже окончательно решена и что наследие их есть ад, за их крайнюю злобу и отвращение (от Бога). Да откроет Господь очи сердец ваших, чтоб вы видели, сколь многочисленны козни демонов и как много зла причиняют они нам каждый день, – и да дарует вам сердце бодренное и дух рассуждения, чтоб вы могли принести самих себя Богу в жертву живую и непорочную, остерегаясь зависти демонов во всякое время и их злых советов, их скрытных козней и прикровенной злобы, их обманчивой лжи и помышлений хульных, их тонких внушений, которые влагают они каждый день в сердце, гнева и клеветы, на которые подущают они нас, чтоб мы друг на друга клеветали, себя самих только оправдывая, других же осуждая, чтоб злословили друг друга, или сладким говоря языком, скрывали в сердцах наших горечь, чтоб осуждали внешность ближнего, внутри самих себя имея хищника, чтоб спорили между собою, и шли наперекор друг другу, в желании поставить на своем и показаться честнейшими. Всякий человек, который услаждается греховными помыслами, падает произвольно, когда рад бывает (сочувствует) тому, что в него влагаемо бывает от врагов и когда думает оправдать себя только видимо совершаемыми делами, будучи внутри жилищем злого духа, который научает его всякому злу. Тело такого наполнится постыдными срамотами – ибо кто таков, тем овладевают страсти демонские, которых он не отгоняет от себя. Демоны не суть видимые тела; но мы бываем для них телами, когда души наши принимают от них помышления темные; ибо, принявши сии помышления, мы принимаем самих демонов, и явными их делаем в теле.

33. Природа умная и бессмертная сокрыта в тленном теле нашем для того, чтобы в нем и чрез него, обнаруживать свои действия. Итак, сделав тело это – алтарем кадильным, приносите на него все помышления ваши и худые советы ваши, и поставив их пред лицом Господа, возноситесь к нему сердцем и умом, умоляя его, да ниспошлет Он вам свыше Свой невещественный огонь, который бы попалил все, находящееся на алтаре сем и очистил то. И убоятся противники ваши, священники вааловы, и погибнут от рук ваших, как от рук Илии Пророка (3Цар. 18, 25 и д.). Тогда узрите вы человека, исходящего из вод Божественных, который сделает, – чтоб одождил на вас дождь духовный, то есть орошение Духа Утешителя.

34. Диавол, ниспадший из своего небесного чина за гордость, непрестанно усиливается увлечь в падение и всех тех, кои от всего сердца желают приступить к Господу, – тем же самым путем, каким и сам ниспал, т. е. гордостью и любовью к суетной славе. Этим-то борют нас демоны, этим-то и другим подобным думают они отдалить нас от Бога. Сверх того, зная, что любящий брата своего, любит и Бога, они влагают в сердца наши ненависть друг к другу, – до того, что иной видеть не может брата своего, или сказать с ним слово. Многие истинно великие подъяли труды в добродетели, но по неразумению своему сгубили себя. Этому не дивно быть и между вами, если, например, охладевши к деланию, вы будете думать, что обладаете в себе добродетелями. Ибо вот уже вы и ниспали в эту болезнь диавольскую (самомнение), думая, что близки к Богу и пребываете во свете, тогда как в самом деле находитесь во тьме. Что побудило Господа нашего Иисуса Христа сложить одежды Свои, препоясать чресла Свои лентием, и, вливши воду в умывальницу (Иоан. 13, 4 и д.), умыть ноги тех, которые ниже Его, если не то, чтоб научить нас смирению? Да, – его Он изобразил нам примером того, что сделал тогда. И точно, все хотящие быть принятыми в первый чин, не иначе могут этого достигнуть, как смирением; так как в начале то, что свергло с неба, было движение гордости. Итак, если не будет в человеке крайнего смирения, смирения всем сердцем, всем умом, всем духом, всею душою и телом, – то он Царствия Божия не наследит.

35. Если желаем искренно приступить к Создателю нашему, то необходимо нам подвизаться об освобождении душ наших от страстей, по духовному закону. Ибо от наших злых дел, от услаждения страстями, от множества диавольских искушений ослабела наша умная сила, и замерли добрые движения душ наших; мы не можем уже познать красоту (и требования) нашей духовной природы, по причине страстей, в которые впадаем; и нет нам ни от кого спасения, кроме Господа нашего Иисуса Христа, как написано у Апостола Павла, что "как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут" (1Кор. 15, 22). Господь наш Иисус Христос есть жизнь всех разумных тварей, созданных по подобию образа Его.

36. Мы названы именами святых и облечены в одежду их, которой хвалимся пред неверными; – подражать же делам их не имеем усердия. Боюсь, как бы не шло к нам сказанное Апостолом: "имущие образ благочестия, силы же его отвергшиися" (2Тим. 3, 5). Да даст вам Господь уразуметь, что есть воспринятая вами жизнь, чтоб действуя в духе ее, вы достойными сделались невидимое получить наследие; делать, сколько сил есть у нас, свои дела сообразно с волею Господа, – вот что должны мы! потому что это свойственно природе нашей, и кроме этого ничего большего не должно требовать от добродетели нашей. – Кто служит Богу и ищет Его от всего сердца своего, тот действует сообразно со своей природой; а кто делает какой грех, тот достоин порицания и наказания, потому что это чуждо его природе.

37. С тех пор, как Господь мой благодатью Своей пробудил ум мой от смертного усыпления, чрезмерный был у меня плач и воздыхание неутешное. Думаю я сам с собою, что дадим мы Господу за все, что Он сделал для нас? Ангелов Своих заставил Он служить нам, Пророков – пророчествовать, Апостолов – Евангелие возвестить. Но что больше всего этого, – Сына Своего Единородного послал во спасение наше. Возбуждайте же сердца ваши к страху Божию. Ведайте, что Иоанн Креститель и Предтеча крестил водою в покаяние для приготовления к крещению Господа нашего Иисуса Христа, крестящего Духом Святым и огнем, который есть огонь ревности о добрых делах. Явим же усердную готовность к очищению себя в теле и духе и, приняв крещение Господа нашего Иисуса Христа, будем ревнителями добрых дел, чтобы принести себя самих Ему в жертву приятную. Дух Утешитель, приемлемый в крещении, дает нам силу действовать свято, чтоб опять возвести нас в первое славное состояние и сделать достойными получить вечно пребывающее наследие. Ведайте, что которые во Христа крестятся, во Христа облекаются, как говорит Апостол (Гал. 3, 27, 28), – получая благодать Св. Духа. Притом как у раба, так и у свободного, как у мужчины, так и у женщины, как только получают они благодать сию, тотчас перестают иметь силу сии телесные отличия. И Святой Дух в то же время, как становится для них залогом наследия вечного царства небесного, научает их о том, как должно поклоняться Отцу в духе и истине (Иоан, 4, 23).

38. Я молился о вас, да сподобитесь и вы получить того великого огненного Духа, Которого получил я. Если хотите получить Его, так чтобы Он пребыл в вас, принесите прежде труды телесные и смирение сердца, и восторгая помышления свои на небо, день и ночь, взыщите с правотою сердца Духа сего огненного, – и Он дастся вам, Сим образом получил Его Илия Фесвитянин и Елисей с прочими Пророками. Кто возделывает себя этим возделыванием (показанными подвигами), тому дастся Дух сей навсегда и навеки. Пребудьте в молитвах с преболезненным исканием от всех сердец ваших, – и дастся вам. Ибо Дух тот обитает в правых сердцах. И он, когда принят будет, откроет вам высшие тайны; отгонит от вас страх людей и зверей, – и будет у вас небесная радость день и ночь; и будете в этом теле как те, кои уже находятся в царствии (небесном).

39. Если человек желает стяжать любовь Божию, то он должен возыметь страх Божий; страх же рождает и плач, а плач рождает мужество. Когда все сие созревает в душе, то она начнет плод приносить во всем. И Бог, узрев в душе эти прекрасные плоды, привлекает ее к Себе, как воню фимиама избранного; радуется о ней с Ангелами во всякое время, преисполняя и ее радостью, и хранит ее на всех путях ее, да безопасно достигнет она в место упокоения своего. Тогда диавол не нападает на нее, видя Высочайшего Стража, ее окружающего; даже совсем и приступить боится он к ней, по причине сей великой силы. Стяжите себе силу сию, да страшатся вас демоны, да облегчатся вам труды, вами подъемлемые, и да усладится (сладко да будет) вам Божественное. Сия сладость любви Божественной далеко слаще сота медовного. Многие из монахов и девственниц, живущих братствами, ни мало не вкусивши сей сладости Божественной любви, и не получив Божественной силы, думали, что уже имеют ее; но как они никакого старания не прилагали к приобретению ее, то Бог и не даровал ее им. Кто же старается ее приобрести, тот верно достигнет сего по милости Божией; ибо у Бога нет на лица зрения. Когда человек, желая иметь в себе свет Божий и силу Его, презирает поношения мира сего, равно как и почеты его, ненавидит все мирское и покой тела, и сердце свое очищает от всех худых помышлений, непрестанно приносит Богу пост и деннонощные слезы, равно как чистые молитвы, тогда Бог ущедряет его тою силою. Такую-то силу стяжать поревнуйте, – и вы будете совершать все дела свои спокойно и легко, получите великое к Богу дерзновение, и Он будет исполнять все ваши прошения.

40. Бог слушает любящих Его и ищущих Его от всего сердца своего, и снисходит им во всех их прошениях. Прошения же тех, кои не от всего сердца своего приступают к Нему, но раздвоены сердцем, и что ни делают, выставляют то на вид для получения славы и похвалы человеческой, – не слушает, но гневается на них; так как дела их – напоказ. И исполняется над ними слово Псалма, который говорит: "Бог разсыпа кости человекоугодников" (Пс. 52, 6). По сей причине сила Божия не действует в них, – так как они не тверды сердцем во всех делах, к которым приступают. И не знают они Божественной сладости, ее тихости и веселья. Много в роде нашем таких, которые не получили той силы, которая доставляет душе сладость, и исполняет ее день ото дня все большей и большей радостью и весельем, и возжигает в ней Божественную теплоту. Их обольщает дух злой, за то, что они дела свои совершают напоказ пред людьми. Вы же, плоды трудов ваших принеся пред лице Господа, старайтесь удаляться от духа тщеславия, и непрестанно ведите против него брань, чтобы Господь принял ваши плоды, которые приносите вы пред лице Его и ниспослал вам силу, которая дается избранным Его. Не переставайте противиться этому духу злому; ибо когда человек приступает к добрым делам и к прекрасному подвигу, подбегает и этот дух, чтоб войти с ним в часть, или чтоб совсем отклонить его от таких начинаний. Он не терпит, чтоб кто поступал праведно, и противится всем, которые желают быть верными Господу. Многих он совсем не допускает до добродетели, а у других вмешивается между делами их и губит плоды их, научая их совершать добродетели и творить дела милосердия, примешивая к ним тщеславие. О таких люди думают, что они обогащены плодами, тогда как они совсем их не имеют, – а похожи на смоковницу, о которой думали, что на ней много сладких плодов, когда смотрели на нее издали; ближе же подошедши, ничего не нашли на ней. Бог иссушает их за то, что не находит на них никакого доброго плода, а не только лишает оной несравненной сладости Своего Божества. Но вы, вступив в подвиг, старайтесь противостоять духу тщеславия, – противьтесь ему и его преодолевайте. Придет сила Божия, принесет вам помощь и пребудет с вами, и во всякое время будет подавать вам ревность и теплоту, которой ничего нет дороже. Если кто из вас увидит, что он не одарен этою теплотою, пусть постарается взыскать ее, – и она придет к ищущему ее. Она похожа на огонь, который люди, когда желают вскипятить на нем немного елея, раздувают, пока разгорится, и который, разгоревшись, берет свою естественную силу и вскипячает, восходя вверх и паля. Равным образом, когда увидите, что души ваши охлаждаются, по нерадению и лености, поспешите возбудить их, проливая над ними слезы. Без сомнения, придет тот огонь и соединится с душами вашими, – и приобретшие его воскипят добрыми делами. Вот и Давид, – когда заметил, что душа его отяжелела и охладела, так сказал: "помянух дни древния, поучихся во всех делах Твоих, в творениих руку Твоею поучахся. Воздех к Тебе руце мои, и душа моя, яко земля безводная Тебе" (Пс. 142, 5, 6). Видите, – Давид, когда отяжелело сердце его, крайне был озабочен этим, пока не возгорелся опять огонь в сердце его, до того, что он воззвал: "готово сердце, Боже, готово сердце мое" (Пс. 107, 2). И восстановлен он был опять в свой чин, при посредстве этого нощеденственного попечения и заботы. Подобным образом поступайте и вы, да будете единодушны в уготовании сердца, при помощи Божественного света и огня.

41. Молитесь – да дарует вам Бог благодать все ясно видеть и разуметь, чтоб вы верно могли различать, что добро и что зло. Написано у Апостола Павла, что "совершенных есть твердая пища" (Евр. 5, 14). Это суть те, которые долгим и тщательным подвигом обучили чувства свои и намерения относительно добра и зла, сделались сынами царствия и приписаны к Божественному усыновлению. И Бог даровал им мудрость и рассуждение во всех делах их, чтоб не прельстил их, – ни человек, ни диавол. Должно вам знать, что враг искушает верных видом добра, и многих успевает прельщать, от того, что у них нет рассуждения и мудрости. Посему блаженный Павел, когда узнал эти богатства разума, которые определены верным и которых великости нет предела, написал к Ефесеям: "да даст вам Бог духа премудрости и разума, просвещенна очеса сердца вашего, яко уведети вам, яко есть упование звания вашего и кое богатство славы достояния вашего и кое богатство славы достояния Его во святых" (Еф. 1. 17, 18). Это делал он по своей чрезмерной к ним любви, зная, что если они достигнут этого, то ни в чем не будет им никакого труда, и никакого не будут бояться они страха, радость же Господа будет утешать их день и ночь и труды их будут им сладки во всякое время. Многие из монахов и дев, живущих в киновиях, не достигают этой меры. И вы, если хотите достигнуть этой меры, в которой верх совершенства, отступите от всех, которые носят такие имена, т. е. монашества и девства, яснозрения же сего и рассуждения не имеют; ибо если вы вступите в общество с ними, то они не дадут вам преуспевать, а еще погасят жар ваш, потому что в них нет никакого жара, а есть хлад, вследствие того, что они ходят по своим желаниям. Итак, если они придут к вам и заведут с вами мирские речи, сообразно со своими желаниями, не соглашайтесь на это. Ибо написано у Апостола Павла: "Духа не угашайте, пророчествия не уничижайте" (1Сол. 5. 19, 20). Знайте, что Дух ничем так не погашается, как суетными беседами.

42. Во всякой разумной твари, – мужчина ли то, или женщина, есть орган любви, которым способны они обнимать и Божеское и человеческое. Божии (духовные) любят Божеское; плотские – любят плотское. Любящие Божеское очищают сердца свои от всех нечистот и дел мира сего преходящего, ненавидят мир и собственные свои души, и неся крест, последуют Господу, во всем действуя по воле Его. Почему в них вселяется Бог, и дарует им сладость и радость, которая питает души, насыщает и возращает. Как дерева, если не будут напояемы естественною водою, расти не могут, так и душа, если не воспримет небесной сладости, расти не может. Только души, которые восприняли Духа, и небесною напоены сладостью, возрастают.

43. Говорите, что вы грешники, и оплакивайте все, в состоянии нерадения вами наделанное. За это благоволение Господа будет с вами, и будет действовать в вас: ибо Он благ, и отпускает грехи всех, обращающихся к Нему, кто бы они ни были, так что не помянет об них более. Однако же Он хочет, чтоб те (помилованные) сами помнили о прощении грехов своих, доселе соделанных, чтоб забыв о том, не допустить чего в поведении своем такого, из-за чего принуждены будут дать отчет и в тех грехах, которые были уже им прощены, – как это случилось с тем рабом, которому господин отпустил весь долг, которым он был должен ему. Ибо – когда забыв об этой милости, он неправедно поступил с сорабом своим, господин его потребовал от него весь бывший на нем долг, уже отпущенный было ему, – за то, что он не сжалился над сорабом своим и не отпустил ему ста динариев, – суммы ничтожной, сравнительно с той, которая была ему отпущена (Мф. 18, 23 и др.). Посмотрим на Давида Пророка. Когда после того, как он согрешил с женой Урии, Пророк Нафан обличил его за это и за то, что он сделал с мужем ее, – он, выслушав обличение, тотчас раскаялся и смирился. Почему Пророк Нафан сказал ему: уже отпустил тебе Бог грехи твои (2Цар. 12, 13). Но Давид, получив отпущение грехов, не забывал об них, и память о них предал потомству. Это сделано в память всем родам, из рода в род. "Научу беззаконныя путем Твоим" (Пс. 50, 15), говорит он, чтоб все грешники научились из примера его, подобно ему каяться во грехах своих, и когда они будут прощены, не забывать о них, но всегда помнить. Подобное сказал Сам Бог, чрез Пророка Исаию: "Аз есмь заглаждаяй грехи твоя, и не помяну. Ты же помяни" (Исайи 43, 25. 26). Сказал он также и через Пророка Иеремию "обратися ко Мне доме Израилев,... и не утвержду лица Моего на вас, яко милостив Аз есмь, и не прогневаюся на вы во веки. Обаче виждь беззаконие твое, яко в Господа Бога твоего преступила еси и расточила еси пути твоя" (Иер. 3, 12. 13). Таким образом, когда Господь отпускает нам грехи наши, мы должны не отпускать их себе самим, но всегда помнить о них, через возобновление раскаяния в них.

44. Славно духовное подвижничество, но много у него противников. Кто хочет быть совершен в нем, тот не должен быть работен ни чему худому. Кто рабствует чему-либо худому, тот далеко отстоит от предела совершенства.

45. Господь наш Иисус Христос, по непостижимому смирению Своему, покрыл Божество Свое человечеством, так что все смотрели на Него, как на человека, тогда как Он не человек только был, но Бог вочеловечившийся, как написано: "и Слово плоть бысть и вселися в ны" (Иоан. 1,14). Однако же Господь не стал вне Своего Божества через Свое воплощение, которое было Ему необходимо для устроения нашего спасения.

46. Многие по глупости своей говорят: мы также видели Господа Иисуса Христа, как и Апостолы; между тем как они состоят в самообольщении и прелести, и очей не имеют, чтоб видеть Господа, как видели Его Апостолы, Апостол Павел видел Господа, как видели Его Апостолы, которые были с Ним и которые уверовали в Него в то время, когда Он ходил по земле, будучи окружен толпами, смотревшими на Него, как на человека. Когда кровоточивая, увидев Его очами сердца, уверовала, что Он есть Бог, и с верою прикоснулась краю одежды Его, – тотчас избавилась от болезни, Он спросил: кто прикоснулся ко Мне, – не потому, что не знал, но потому, что хотел обнаружить веру ее. Хотя Апостол Петр говорил: народ угнетает Тебя, и Ты говоришь, кто прикоснулся ко Мне? Но та сама открылась и исповедала, как исцелела. Тогда Господь сказал ей: "иди, – вера твоя спасе тя" (Лук, 8, 45–48). Видели Господа и Пилат, и Анна, и Каиафа, но как и прочая толпа, которая смотрела на Него без веры, а не как смотрели на Него Апостолы: почему никакой не получили пользы от того, что видели Его. Но Апостол Павел видел Его очами сердца своего и своей сильнейшей верой, как видела Его кровоточивая, коснувшаяся Его с верою и исцелевшая.

47. Когда престает в человеке царство греха, тогда является душе Бог и очищает ее вместе с телом. Если же царство греха живет в теле, то не может человек видеть Бога, ибо душа его находится в теле и не имеет места в ней свет, который есть видение Бога. Давид говорит: "во свете Твоем узрим свет" (Пс. 35, 10). Что же это за свет, в котором видит человек свет? Это тот свет, о коем упоминает Господь наш Иисус Христос в Евангелии, – т. е. чтоб весь человек был светел, и не было в нем ни одной части темной (Лук. 11, 36). Господь также сказал: "никтоже знает Отца, токмо Сын, и емуже аще волит Сын открыти" (Мф. 11, 27). Сын же не открывает Отца Своего сынам тьмы, но тем, кои пребывают во свете и суть сыны света, коих очи сердечные просветил Он познанием заповедей.

48. Пишется в Псалме: "пройду в место селения дивна, даже до дому Божия" (Пс. 41, 5). Это пройду означает дальнейшее прохождение и доказывает нам на совершенный возраст души; ибо тут она уже приблизилась к Богу, тогда как прежде путь ее был еще очень отдален от Бога. Не будем дивиться, что путь наш очень отдален, потому что мы еще находимся в духовном детстве. Видим, что и великому оному Пророку Илии было сказано: встань, ешь, пей и укрепись; ибо долог еще путь твой (3Цар. 19, 7), (а он шел к Боговидению). Об этой же самой долготе сказал и Давид: кто "даст ми крыле, яко глубине и полещу и почию" (Пс. 54, 7). Почему должно путь сей проходить не с небрежением, расслаблением, и леностью, но со вниманием и рвением. Учитель вселенной – Павел советует нам, "тако тецыте, да постигнете, – и говорит притом: умерщвляю тело мое и порабощаю" (1Кор. 9, 27). Течем убо, пока имеем время в этом теле, да достигнем совершенства, как достиг его сам св. Павел, который говорит: "подвигом добрым подвизахся, течение скончах, веру соблюдох: прочее соблюдается мне венец правды" (2Тим. 4, 7. 8).

49. Как тело, пока в нем бывает душа, проходит три возраста, именно: юность, мужество и старость; так три же возраста проходит и душа, сокрытая в теле, именно: начало веры, преуспевание в ней и совершенство. В первом, когда начинает душа веровать, она рождается во Христе, как говорится в Евангелии, Св. Иоанн Апостол дал нам признаки этого новорождения, равно как среднего состояния и совершенства, когда сказал: писал я к вам, юноши; писал к вам, дети; писал к вам, отцы (1Иоан. 2, 12–14). Так писал не к плотским своим друзьям, но к верующим, изображая три состояния, которые проходят стремящиеся в духовную область, чтоб достигнуть совершенства и удостоиться полной благодати.

50. Возлюбивший жизнь духовную должен подражать чистоте и воздержности Иосифа; должен начать упорядочивать себя созерцанием и вооружаться против всех худых похотей, сильных поддержкой хитрого врага, говоря о нем словами Иова: "се убо крепость его на чреслех его, сила же его на пупе чрева" (Гл. 40, 11). Почему всякий подвизающийся и вооружающийся против сих плотских похотей, кои обычно возбуждаются излишней пищей и питьем, должен препоясать чресла свои строгим воздержанием, чтоб устоять в чистоте. Пишется, что Ангел, боровшийся с Иаковом, сжал крепко жилу стегна его, отчего увяла и ослабла плоть его, и он назван Израилем, т.е. видящим Бога (Быт. 32, 25. 32). Равным образом и нам надобно увядшим сделать тело свое для того, чтоб умертвить и погасить похоть. Ибо увядание плоти дает нам возможность дойти до совершенства в добродетели чистоты. Душа бывает крепка, когда тело измождено. Итак, утончим тела свои, чтоб иметь силу держать себя в порядке; ибо если мы поработим тело, и отдадим его в рабство души, то плотские помышления, любовь к которым есть вражда Богу, умерщвлены будут чрез умерщвление плоти. Тогда просветится душа и сделается храмом Богу. Кто старается быть чистым во всех членах своих, тот истинно духовный подвижник. И он-то есть обучивший все чувства свои, и не позволяющий им властвовать над собою, но сдерживающий их и подклоняющий под иго Господне великой чистотой. Он не позволяет очам своим видеть что-либо худое, или взирать с вожделением на жен; не позволяет ушам своим слушать пересуды, или диавольские советы и влагаемые диаволом помыслы; на уста свои налагает печать и языку своему не дает воли говорить пустые речи; руки свои простирает он к деланию прекрасных дел милосердия и вспомоществования; ноги его скоры на исполнение слов Господа: "аще кто тя поймет по силе поприще едино, иди с ним два" (Мф, 5, 41); чрево свое и перси держит он так, чтоб из-за них не пасть и не начать ползать по земле, подобно змию, ползающему на чреве и персях своих. Таков, братья, образ жизни подвижника.

51. Всякий желающий быть истинно-духовным подвижником, должен стараться держать себя вдали от шумного многолюдства и не приближаться к нему, чтоб быть и телом, и сердцем, и умом вне смятения и круговращения людского; ибо где люди, там и смятение. Господь наш показал нам образец удаления от людей и уединения, когда один особо восходил на гору для молитвы. В пустыне также победил Он и диавола, дерзнувшего вступить с Ним в борьбу. Конечно, Он не был бессилен победить его и среди многолюдства; но Он сделал так, чтобы научить нас, что в уединении и безмолвии удобнее можем мы победить врага и достигнуть совершенства. Также славы Своей Господь не показал ученикам Своим среди людей, но возвел на гору, и там показал им славу Свою. Иоанн Предтеча также был в пустыне до дня явления своего Израилю. В мире врагу удобнее теснить нас своими орудиями и внешними и внутренними; там привлекая к себе некоторых людей, как пособников и подручников, ему послушных, он при посредстве их ведет брань против верных: какая-нибудь женщина бесстыжая бывает у него очень сильным оружием, широко распростирая обольстительные сети свои. Иезекииль, когда видел четырех животных, которые имели по четыре лица, и все показывали славу Божию, не был в городе, или селении, но вне, – на поле: ибо Бог говорил ему: "изыди на поле и увидишь славу Мою" (Иез. 3, 22). И вообще такого рода видения и откровения не иначе показываемы были святым, как на горах и в пустынях. Пророк Иеремия также, зная как угодно Богу уединение, сказал: "благо есть мужу, егди возмет ярем в юности своей, сядет наедине и умолкнет" (Плач Иерем. 3, 27. 28). Он же опять, хорошо зная, как много вреда человеческие молвы приносят тем, кои хотят угодить Богу, не удержался, чтоб не сказать: "кто даст мне в пустыни виталище последнее, и оставлю люди моя и отыду от них?" (Иерем. 9, 2). Также и Илия Пророк сподобился получать пищу от Ангелов; а это было не среди толпы народной, не в городе, или в селе, а в пустыне. Все сие и подобное, бывшее со святыми, написано для убеждения нас подражать тем, кои любили уединение, потому что оно и нас может привести к Господу. Почему старайтесь утвердиться в нем, как должно, чтоб оно привело вас к видению Бога, которое есть самое духовное созерцание.

52. Хочу сказать вам и то, чему подобна душа, в которую вселился огонь Божий. Подобна двукрылой птице, горе возносящейся по небесному воздуху. Из всех тварей только птицам свойственны крылья, как их особенность; крылья же души, Богу повинующейся, суть устремление огня Божия, коими она может воспарять горе к небу. Если же она лишится сих крыльев, то не в силах будет возвышаться горе, как непричастная того огня, горе возносящего, и станет подобною птице, лишенной своих крыльев, которая потому летать же может. Сверх того, душа человека похожа на птицу, еще в том отношении, что теплота есть причина рождения птицы на свет: ибо если птица не будет нагревать (насиживать) яиц, то из них не выведутся живые птенцы, потому что они не могут иначе возбудиться к жизни, как посредством теплоты. Так и Бог, объемля и согревая души Ему покорные, возбуждает их к жизни духовной. Уразумевши, таким образом, что душа, к Богу прилепившаяся и Ему покорная, подобна птице, коей источник существования есть теплота, – никак не допускайте себя лишиться силы огня сего. Знайте, что за этот огонь, от Бога вам даруемый, уготованы вам от диавола многие брани, чтоб вас лишить его: ибо он хорошо знает, что пока есть в вас огонь сей, он одолеть вас никак не может.

53. Противьтесь диаволу и старайтесь распознавать его козни. Он горечь свою обычно скрывает под видом сласти, чтоб не быть открытому, и устраивает разные призрачности, красные на вид, – которые, однако ж, на деле совсем не то суть, – чтоб обольстить сердца ваши хитрым подражанием истине, которая достойно привлекательна: к этому направлено все его искусство, чтобы всеми силами противиться всякой душе, добре работающей Богу. Многие и разные влагает он страсти в душу, для погашения в ней Божественного огня, в котором вся сила; особенно же берет покоем тела и тем, что с этим соединено. Когда же увидит, наконец, что всего подобного остерегаются и ничего не принимают от него, и никакой не подают надежды, чтоб когда-нибудь послушали его, – отступает от них со стыдом. Тогда вселяется в них Дух Божий. Когда же вселится в них Дух Божий, то дает им покойными быть, или покой вкушать во всех делах их, и сладким соделывает для них несение ига Божия, как написано в Евангелии: "обрящете покой душам вашим" (Матф. 11, 29), хотя они взяли и несут иго Его на себе. Тогда становятся они неутомимыми, как в опытах добродетели, так и в исполнении послушания и в ночных бдениях; не гневаются при человеческих напраслинах, и не боятся никого, ни человека, ни зверя, ни духа: потому что радость Господня с ними пребывает день и ночь, оживляет их разум и питает их. Этою радостью возрастает душа, и является годной на все, или совершенною, и ею восходит на небо.

54. Видим, что дитя растет, принимая сначала молоко матери, потом другую какую пищу, наконец и всякую, какой обычно питаются все люди. Так оно крепким становится, мужает, и сердце его смело встречает врагов, если они хотят напасть на него. Но если схватит его в детстве какая-либо болезнь, то питание его и укрепление не бывает успешно; оно выходит слабым и всякий враг одолевает его и побеждает. Чтоб ему стать здоровым, и получить силу одолевать врагов, нужно попользоваться пособием и попечением опытного врача. Так и душа человеческая, если нет в ней Божией радости, бывает слаба и многие приемлет раны. Если она постарается найти себе какого-либо человека, Божия служителя, искусного в духовном врачевстве, и к нему прилепится, то он прежде исцелит ее от страстей, потом воскресит и научит ее, как при помощи Божией получить радость ту, которая есть ее пища. Тогда-то она воспротивится врагам своим, кои суть духи злые, и их одолеет, и советы их потопчет, и совершеннейшей еще возрадуется радостью.

55. Берегитесь советов злого диавола, когда придет он в виде правдоречивого, чтоб прельстить вас и ввести в обман. Хоть бы он пришел к вам в виде Ангела светлого, – не верьте ему и не слушайтесь его: ибо тех, кои верны, он обыкновенно очаровывает привлекательной видимостью Истины. Несовершенные не знают этих хитростей диавола, и того, что постоянно он влагает им; совершенные же знают, как говорит Апостол: "совершенных же есть твердая пища, имущих чувствия обученна долгим учением, в разсуждении добра же и зла" (Евр. 5, 14). Этих враг не может обольстить; но верных, которые себе мало внимают, удобно прельщает он своей сладкой по виду затравой, и их уловляет, подобно тому, как рыболов уловляет рыбу, прикрывая острие удочки затравой. Рыба не знает, что этой затравой прикрыта удочка: потому подплывает, проглатывает затраву и тотчас попадается в плен. Если бы рыба знала, что этой затравой она будет поймана, без всякого сомнения, не приблизилась бы к ней и бежала бы от нее. Равным образом и несовершенных верующих, как мы сказали, уловляет враг, и по причинам совершенно сходным, как говорит Соломон: "суть путие мнящиися прави быти мужу, обаче последняя их зрят во дно адово" (Прит. 16, 25); писано также у Пророка Амоса: "что ты видиши, Амосе?" Он ответил: "сосуд" (тенета, сети) "птицелова" (8, 2). Птица, из страха быть пойманной на земле, летает по воздуху и строит себе гнездо, для отдыха и сна, в самых высоких местах: там она спит беззаботно, зная, что никто не может достать или поймать ее. Но известно, как ухитряется обмануть ее птицелов: приходит к тому месту, расстилает тенета, и посыпает на виду семена; этой пищей сманивает он птицу с той высоты, она слетает и попадается в лов. Подобным образом делает и диавол, уловляя несовершенных христиан своими хитростями, и низвергая их со своей высоты. Так он действовал когда прикрылся змием и сказал Еве: "не смертию умрете... в онже аще день снесте, отверзутся очи ваши и будете яко бози" (Быт. 3,4, 5). Услышав эти слова, Ева склонилась к нему сердцем и думала, что тут истина, потому что не рассудила о том как следует. Но когда вкусила сама, и дала вкусить Адаму, тогда случилось с ними то великое несчастие: они пали оба с своей высоты. Таким же образом поступает диавол и с несовершенными христианами, когда, не зная как различить доброе от худого, следуют они своим склонностям, довольствуясь своим суждением и мнением; когда отцов своих совершенных, умеющих верно различать добро от зла, – не спрашивают, – а следуют желаниям своего сердца, думая, что они и сами достигли уже совершенства и получили благословение отцов своих. Таковые подобны тем птицам, которые построили свои гнезда высоко, но слетели на землю, попались в сети птицелова и были пойманы. Подобное сему случается с ними, потому что в самоуверенности они действуют всегда по влечению сердца своего и исполняют свои желания, не слушая отцов своих и не советуясь с ними. Посему диавол устраивает им видения и призраки и надымает их сердце гордыней; иногда дает им сны ночью, которые исполняет для них днем, чтоб в большую погрузить их прелесть. Этого мало: он иногда показывает им свет ночью, так что светлым становится место, где они; и многое такого рода он делает, даже будто знамения. Все это он делает для того, чтоб они относительно его оставались спокойными, думая, что он Ангел, и принимали его. Как скоро они примут его в этом смысле, он низвергает их с их высоты, по причине духа гордости, который ими овладевает. Старается он держать их в убеждении, что они сделались великими и славными в духе паче многих, и не имеют нужды обращаться к своим отцам и слушать их. А они, по Писанию, суть в самом деле блестящие грозди, но незрелые и терпкие. Наставления отцов им тяжелы; потому что они уверены, что сами знают уже все.

56. Твердо знайте, что ни преуспеть, или возрасти и сделаться совершенными вы не можете, ни уметь верно различат добро от зла вы не будете, если не будете повиноваться отцам вашим. Отцы наши сами так поступали: повиновались отцам своим их наставления слушали; от того преуспели, возросли и сделались сами учителями, как написано в Премудрости сына Сирахова: "не отступай от повести старцев, ибо тии навыкоша от отцев своих: яко от них навыкнеши разуму, и во время потребно дати ответ" (Сир. 8, 11 – 12). Итак, вы должны подражать тем, кои покорны были отцам своим, и их во всем слушались, и которых отцы, при помощи Божией, научили всему, чему сами научились у отцов своих, и что предали сынам своим покорным. Так Исаак слушался Авраама; Иаков – Исаака; Иосиф – Иакова; Елисей – Илии; Павел – Анании; Тимофей – Павла. Сии все и подобные им слушались отцов своих, исполняли волю их, и следовали их советам; оттого познали истину, научились правде, и наконец сподобились Духа Святого, – и стали, таким образом, провозвестниками истины во всем, как написано у Иезекииля Пророка: "стража дах тя дому Израилеву, да слышиши слово от уст Моих и воспретиши им от Мене" (3, 17). Итак, если желаете преуспеть и полнее возрасти, сделаться невозмутимыми в сердце своем и ни в чем не быть посмеянными от диавола, повинуйтесь отцам своим и их во всем слушайтесь, – и не падете вовеки.

57. Укажу вам дело, которое одно делает человека твердым в добре и блюдет его таким от начала до конца, именно: любите Бога всей душой вашей, всем сердцем вашим и всем умом вашим, и Ему единому работайте. Тогда Бог даст вам силу великую и радость и все дела Божии станут для вас сладки, как мед, все труды телесные, умные занятия и бдения, и все вообще иго Божие будет для вас легко и сладко. По любви, впрочем, Своей к людям, Господь посылает иногда на них противности, чтоб не величались, но пребывали в подвиге; и они испытывают вместо мужества – отяжеление и расслабление; вместо радости – печаль; вместо покоя и тишины – волнование; вместо сладости – горечь; многое и другое подобное бывает с любящими Господа. Но борясь с этим и препобеждая, они более и более становятся крепкими. Когда же наконец совсем все это преодолеют они, тогда во всем начнет быть с ними Дух Святой, тогда не станут они более бояться ничего худого.

58. Дух Святой непрестанно веет благоуханием приятнейшим, сладчайшим и неизъяснимым для языка человеческого. Но кто знает сию приятность Духа и Его сладость, кроме тех, которые удостоились того, чтоб Он вселился в них? Дух Святой вселяется в душах кающихся не иначе, как после многих трудов. Много подобного видим мы и в мире сем: камни, например, драгоценные иначе не достаются, как с большим трудом. Взыскав сего Духа, святые обрели Его; и Он-то есть истинный бисер многоценный, о коем поминается во святом Евангелии (Матф. 13, 45. 46), в притче о купце, искавшем добрых бисеров, который, нашедши один многоценный бисер, пошел, продал все свое и купил его. Он же разумеется и в другой притче о сокровище, скрытом на поле, которое нашедши человек скрыл и от радости пошел продал все что имел, и купил село то (Матф. 13,44). Искушения ни на кого так не восстают, как на тех, кои получили Духа Святого. И Господь наш, когда по крещении сошел на Него Дух Святый в виде голубя, изведен был Духом в пустыню, искуситься от диавола, который испытал Его всеми своими искушениями, но ни в чем не успел против Него, как пишется о сем в Евангелии Луки: "и скончав все искушение, диавол отыде от Него до времене" (Лук. 4,13). Господь же Иисус возвратился в Галилею в силе Духа. Так и всех, приемлющих Духа, борющихся и побеждающих, Дух Святой укрепляет и подает им силу препобеждать всякое искушение.

59. Серафим, которого видел Пророк Иезекииль (Иез. 1, 4. 9), есть образ верных душ, кои подвизаются достигнуть совершенства. Имел он шесть крыльев, преисполненных очами; имел также четыре лица, смотрящих на четыре стороны: одно лицо подобно лицу человека, другое – лицу тельца, третье – лицу льва, четвертое – лицу орла. Первое лицо Серафимово, которое есть лицо человеческое, означает верных, кои живя в мире, исполняют заповеди на них лежащие. Если кто из них выйдет в монашество, то он подобным становится лицу тельца, потому что несет тяжелые труды в исполнении монашеских правил и совершает подвиги более телесные. Кто, усовершившись в порядках общежития, исходит в уединение и вступает в борьбу с невидимыми демонами, тот уподобляется лицу льва, царя диких зверей. Когда же победит он невидимых врагов и возобладает над страстями и подчинит их себе, тогда будет восторгнут горе Духом Святым и увидит Божественные видения; тут уподобится лицу орла: ум его будет тогда видеть все, могущее случиться с ним с шести сторон, уподобясь тем 6-ти крылам, полным очей. Так станет он вполне Серафимом духовным и наследует вечное блаженство.

60. Чистота, мир непрестанный и неизменный, милосердие полное и другие прекрасные добродетели, которые венчаются благословением, – суть заповеди Божии. Старайтесь исполнить эти веления Духа, коими оживятся души ваши и при посредстве коих воспримете вы Господа в самих себя: они суть безопасный путь. Без чистоты тела и сердца никто же может быть совершен пред Богом, почему сказано в св. Евангелии: "блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят" (Матф. 5, 8). Совершенство рождается от чистоты сердца. В сердце находится добро естественное и зло неестественное. От зла рождаются страсти душевные, каковы: осуждение, ненависть, самомнение и другие подобные. Добро же (сердца естественное) – рождает познание Бога (страх Божий) и святость или чистоту души от всех страстей (совесть). Если человек решится исправиться и начнет избегать всякого зла, вооружившись против него подвигами, – плачем, сокрушением, воздыханиями, постом, бдениями, бедностью и многими к Богу молитвами, то Господь по Своей благодати поможет ему и от всех душевных страстей избавит его. Многие, долгое время пребывая в монашестве и девстве, не научились этой науке чистоты, потому что, презрев наставления отцов своих, последовали желаниям сердца своего; по какой причине взяли над ними верх злые духи – душегубители, поражая их скрытными стрелами ночь и день и не давая им покоя ни в каком месте, так что сердца их заняты то гордостью, то тщеславием, то нечестивою завистью, то осуждением, то гневом и яростью, то сварами и другими премногими страстями. – Таковых часть будет с пятью юродивыми девами за то, что неразумно проводят все время свое, – не обуздывают языков своих, не хранят чистыми очей своих и тел от похотей, и сердец своих от нечистот, и других вещей, плача достойных, потому что они нечисты, – довольствуясь одной одеждой льняной, которая есть только образ девства: почему лишаются и елея небесного для возжжения лампад своих; и Жених никогда не отворит им дверей чертога Своего, и скажет им, как сказал в притче девам юродивым; "аминь глаголю вам: не вем вас" (Матф. 25). Пишу это по желанию вам спасения, чтоб вы сделались свободными и верными, – и чистой невестой Христу, Который есть Жених всех душ, как говорит Апостол Павел: "обручих вас единому мужу деву чисту, представити Христови" (2Кор. 11, 2).

61. Золото многократно очищается огнем, чтоб через сильнейшее очищение оно стало лучше. Равным образом Господь наш, по благости Своей, очищает человека многими искушениями, испытывает его и делает его опытным в ведении браней сердечных, так что он не возвращается более мыслями или памятью к неправдам и унижениям, каким подвергали его люди; но смиряется пред Богом и на Него возлагает все упование свое, будучи всегда готов на всякое доброе дело пред Богом, как сказал Давид Пророк: "готово сердце мое, Боже, готово сердце мое: воспою и пою во славе моей" (Пс. 107, 2). Содержите в мысли, что вы будете испытываемы какими-нибудь братьями, посредством поношения и неправд, или подвергнетесь унижению от сотрудников своих. Почему когда случится с вами что подобное, стойте твердо, не бойтесь, не унывайте; но благодарение воссылайте Господу за все это, потому что без Него ничего подобного не случается, а Им попускается по той причине, что испытывать брани необходимо для рабов Божиих: ибо кто не будет испытан от благости Божией искушениями, трудами, скорбями и бедствиями, пока навыкнет с терпением устаивать в добре во всех случаях, тот не получит от Него чести.

62. Терпеливо носите беды и скорби, какие с вами случаются; и благодарение воздавайте за них Господу с великим смирением, да вкусите радость от трудов ваших, -подобно блаженной Сусанне, мужественной в брани, которая преодолела похотствование тех двух беззаконных старцев и от их ложной клеветы много понесла бед и скорби, но которую Бог, за ее терпение и непоколебимость, в конце ее подвига возвысил, а врагов ее смирил, подобно Фекле, еще более мужественной духом, которая не убоялась причиненных ей родителями ран, ни огня, ни раздирания плоти, ни зверей, и которой Бог даровал наконец радость сердца и награду трудов, когда мужественная вера ее угасила огнь пламенеющий, заградила уста львов кровожадных и посрамила всех врагов ее; и подобно Иосифу, – смиренному пред Богом и Людьми, которого, – когда братья, преследовавшие его по зависти и ненависти за предпочтение, которое было оказываемо ему отцом, хотели пролить кровь его, – сохранила от смерти Божественная помощь. Одолеваемые завистью, они продали его в рабство, где жена господина его, которому он служил, очень много причинила ему бед и довела до того, что его ввергли в темницу; но Бог не оставил его. Ибо он был воздержен, кроток, чист и непорочен душою и телом, и не пал, по Божию к нему благоволению, под тяжестью всех тех несчастий, но перенес их терпеливо, возложив упование на Господа. И Бог возвеличил его наконец, сделав его главой Египта и всех его областей; и братьев его, ненавидевших его, всех покорил под ноги его. Эти помянутые лица и им подобные, никак не в начале своего подвига и борьбы получили от Бога честь, но после того, как Он испытал их, очистил бедствиями и скорбями, и научил, как следует устаивать во время брани. И тогда уже, как видел, что они мужественно переносят беды и скорби и на Господа возлагают все свое упование, – дал им честь Своей Божественной помощью, а ненавистников их посрамил и им подчинил.

63. Пребудьте в терпении и не давайте расслабляться сердцам своим во время бедствий ваших, но воздавайте за них благодарение, чтобы получить воздаяние от Господа. Да будет у всех вас – мир, истина, любовь к Богу и взаимное благорасположение, и да не будет у вас раздоров, ни клеветы, ни противоречий, ни злой зависти и ни неповиновения, ни гордости, ни обиды кому из людей, ни осмеяний, ни тщеславия, ни ненависти, ни взаимного недружелюбия. В какой обители бывают такие действия, там вселяется гнев Божий. При том знайте, что жизнь наша в мире сем очень коротка; потому подорожите ей и не иждивайте ее в нерадении, чтоб не застал вас час переселения из сей жизни, когда вы гневаетесь друг на друга, и следовательно должны быть причислены к человекоубийцам, по Писанию: "всяк, ненавидяй брата своего человекоубийца есть" (1Иоан. 3, 15). Щадите друг друга, да пощадит вас Господь. Ибо это внушает Он Сам, когда говорит: "отпущайте, и отпустят вам" (Лук. 6, 37). Если кто из вас потерпит клевету, пусть примет это с радостью, и все свое предаст Господу, Который есть праведный Судья и Мздовоздаятель... А кто вознесет клевету на ближнего, пусть спешит смирить себя пред Господом и испросит прощение у ближнего своего, да пощадит его Господь. Не попускайте солнцу заходить во гневе вашем, как учит нас Писание (Еф. 4, 26); но с корнем исторгайте из сердец ваших томящие вас злые помышления, какие имеете друг на друга, чтоб таким образом пресекать всякий зародыш недружелюбия, корень которого – ненависть и зависть. Эти две страсти суть самые злые, ненавистные и Богу, и людям; и ни с чем несообразно быть им в ком-либо из верующих, или рабов Божиих. Почему никто из нас да не хвалится, по крайней глупости своей, и не говорит: я взял верх над братом, и не будет ему пощады. Да ведает говорящий и помышляющий таковое, что он предал душу свою в руки смерти и наследием его будет место плача и скрежета зубов, червя неусыпающего и огня неугасимого.

64. Пробудимся от сна, пока еще находимся в теле сем, воздохнем о себе самих, и будем оплакивать себя от всего сердца нашего день и ночь, чтоб избавиться от того страшного мучения, стенания, плача и туги, которым не будет конца; поостережемся идти в просторные врата и широким путем, вводящим в пагубу, хотя очень многие идут им, но пойдем в узкие врата и тесным путем, ведущим в живот, хотя очень немногие идут им. Идущие сим последним суть истинные делатели, которые получат мзду трудов своих с радостью и наследуют царство. Кто же не совсем еще готов предстать туда, – умоляю его не нерадеть, пока не ушло время, чтоб в нужный час не оказаться не имеющим елея, притом так, что не будет никого, кто бы хотел продать его. Ибо так случилось с теми пятью девами юродивыми, которые не нашли у кого бы купить. Тогда они с плачем воззвали, говоря: "Господи, Господи отверзи нам. Он же отвещав рече им: аминь, аминь глаголю вам: не вем вас" (Мф. 25, 11. 12). И это случилось с ними не по другой какой причине, как по лености. Потом они хоть пробудились и начали хлопотать, но уже это ни к чему не послужило, потому что Господин дома встал и заключил двери, как написано. Приведу вам и другой, подобный сему, пример. Когда Ной вошел в ковчег, сам с сыновьями своими и женами их, и со всем прочим, что было с ним, и заключил дверь ковчега, по причине потопных вод, ниспосланных на творящих злое, то не открывал более двери ковчега, и сынам своим не попускал видеть это ужасное зрелище, которое было в казнь нечестивым тем; тем более злые сии, по заключении двери, не могли войти туда, чтоб быть вместе с праведными, но пагубою погибли все от воды потопной, за свою леность и непокорность. Ибо Ной в продолжение тех ста лет, в которые строил ковчег, непрестанно призывал их к лучшей жизни, но они не внимали ему и не послушались его, оттого и погибли.

65. Держите братство в одном месте и устрояйте его в мире, единомыслии, смирении, страхе Божием и молитвах. Тогда в совершенстве явится в вас благо дома Божия, и вы будете обладать им с радостью и весельем. Да украшают вас сверх того вера, надежда, любовь, смирение, страх, рассуждение, благоговеинство, мир, любовь к братьям. Ибо кто все сие возымеет, тот есть облеченный в брачную одежду и ходящий в заповедях Духа. Пребудьте во всяком смирении и терпении, да прейдут от вас страсти.

66. Кто ходить будет по воле Божией, которая слаще меда и исполнена всеми радостями, тому она сама будет помогать и его укреплять, и даст душе его совершать дела дивные и предуготовит пред ним все стези, Господу любезные; и не возможет тогда ни один враг противостоять ему, от того, что он ходит по воле Божией. Но кто ходит в своей воле, тому Бог ни в чем не подаст помощи, но оставит его демонам, которые будут витать в сердце его день и ночь, и не дадут ему возыметь ни в чем никакого покоя, и сделают его бессильным и немощным во всех делах, как внешних, так и внутренних, и многое другое наведут они на него пагубное и вредное. Диавол иногда вселяет в них радость и веселье; но в этом не может быть радости, а одна туга и печаль, Если и бывает что похожее на радость, то в этом нет истины, а один призрак, ибо не от Бога. Истинная радость исходит от Бога и подается только тому, кто самого себя нудит постоянно на то, чтоб свою волю отвергать, а волю Божию во всем исполнять. Воля, которая действует в сердце человеческом, бывает трояка: первая – от диавола; вторая – от человека; третья – от Бога; к двум первым не благоволит Бог, а (благоволит) только к той, которая от Него. Рассмотрите же самих себя, и отвергнув все стороннее, одну Божию волю возлюбите. Ибо немаловажно для человека постоянно уразумевать волю Божию во всем. Уверяю вас, что если не оставит человек всей воли сердца своего, и не отвергнет себя во всем, и не отбросит от себя всего богатства и имения своего, и не покорится Господу, чрез повиновение отцам своим духовным, – то ни познать не возможет воли Божией, ни исполнить ее, и лишен будет последнего благословения.

67. Господь нам не сказал, что здесь будет воздаяние; но что здесь будут искушения, тесноты, нужды и скорби, а там воздаяние. Эта жизнь есть путь подвигов и искушений.

68. Если вы будете терпеливы, послушны и покорны отцам своим, то прекрасное воздаст вам Господь воздаяние; и вот тот труд, который помянется пред лицом Господа. Кто повинуется отцам своим, тот Господу повинуется, и кто Господу повинуется, тот и отцам своим повинуется.

69. Прежде всего, да веруем в Господа нашего Иисуса Христа, да покланяемся Ему и покорствуем, и волю Его да творим во всякое время и мгновение.

70. Будем ходить в страхе Господнем, так как нам предписано – со страхом и трепетом содевать свое спасение (Фил. 2, 12). Страх Господень искореняет из души все лукавства и грехи. Кто же не боится Бога, тот впадает во многая злая. Страх Господень хранит человека и бережет, пока не сбросит он с себя сего тела, как написано: "страха ради твоего во чреве прияхом, и поболехом и родихом дух спасения" (Исаии 26, 18).

71. Кто незлобив, тот совершен и богоподобен. Он исполнен радования и есть покоище Духа Божия. Как огонь сжигает большие леса, когда понебрежешь о нем; так злоба, если допустишь ее в сердце, погубит душу твою, и тело твое осквернит, и много принесет тебе неправых помышлений; возбудит брани, раздоры, молвы, зависть, ненависть и подобные злые страсти, отягчающие самое тело и причиняющие ему болезни. Поспешите стяжать незлобие и простосердечие святых, чтоб Господь наш Иисус Христос принял вас к Себе, и каждый из вас мог с радостью сказать: "мене же за незлобие приял, и утвердил мя еси пред Тобою во век" (Псал. 40, 13).

72. Бог говорит через Пророка: "на кого воззрю, токмо на кроткаго и молчаливаго и трепещущаго словес Моих" (Исаия 66, 2). Господь же наш так говорит в Евангелии: "научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим" (Матф. 11, 29). Итак, стяжите себе смирение и не ходите с гордостью сердца, свойственной диаволам. Кто ходит с гордостью сердца, тот причастник диаволов. Человек высокосердный всем ненавистен, потому что дела его хвастливы: от чего и впадает он во многие грехи. Все грехи мерзки перед Богом, но всех мерзостнее гордость сердца. Кто увещевает или подает совет гордому, тот походит на льющего воду в дырявый сосуд, или на того, кто простирает речь к пролетающей птице. Гордые сердцем люди презренны перед Богом; сердца же смиренные и сокрушенные Бог не уничижит. Сама любовь Божия, нисшедши к нам от вышних, сделалась смиренной до последних степеней. Возлюбим же смирение, чтоб можно было взывать: "виждь смирение мое и труд мой, и остави вся грехи моя" (Псал. 24, 18).

73. Не ходите вслед похоти очес своих и не расслабляйтесь сердцем своим. Ибо злая похоть развращает сердце и омрачает ум. Дальше отходите от ней, да не прогневается на вас живущий в вас Дух Божий. Станем подвизаться за чистоту даже до смерти и всячески блюсти себя от скверных похотей: для того будем остерегаться взирать на красоту жен. Не будем рабами нечистых страстей и срамных похотей, которые ненавидит Бог. Имя Бога преднапишите пред очами сердец ваших, чтоб внутрь вас непрестанно взывалось: "Вы есте церкви Бога жива" (2Кор. 6, 16) и "место покоища Духу Святому". Кто увлечен нечистыми похотями, тот пред Богом подобен скотам, лишенным всякого смысла, по слову Псалмопевца, св. Давида Пророка (Пс. 48, 13). Итак, ненавистью возненавидим око оное непотребное и взыщем чистоты, пoелику она есть слава Ангелов Божиих. Но если, по внушению диавола, падем, – восстанем через покаяние и приступим к Тому, Кто пришел взыскать овцу, блуждавшую во грехе (Лук. 15, 4).

74. Кто не может хранить уст своих и языка, пусть позаботится, по крайней мере, "не мног быти в словесех своих" (Иов. 11, 3). Блюдись, человек, возьми власть над языком своим, и не умножай слов, чтоб не умножить грехов. Положи перст на уста твои и узду на язык твой, потому что многоречивый человек не оставляет в себе места Духу Святому. Если кто, новичок еще, беседуя с тобою, спросит тебя о чем-либо спасительном для души его, ответь ему; если же о том, от чего нет ему пользы, будь как глухой, который не слышит, и как немой, который не говорит.

75. Понудим себя крепкую приставить стражу к устам своим, чтоб о ком-либо не сказать чего-либо худого, потому что худая речь хуже всяких ядов. Все раны залечиваются, а рана от языка не имеет врачевания. Язык неосторожного охуждателя, движимый диаволом, ядовитее языка змеиного, потому что он возбуждает свары и горькие враждования среди братий, сеет мятежи и злодейства между мирными и рассеивает многолюдные общества. Итак, бегайте осуждения других, и прилежите молчанию. Любящий молчание пребывает близ Бога и Ангелов Его, и в вышних место его. Господь говорит, что Он тогда сохранит пути твои, – когда ты сам будешь хранить уста свои (Притч. 13, 3).

76. Святое Писание удостоверяет, что стыд бывает двоякого рода: один, от которого рождается грех; а другой, от которого происходит слава и благодать (Сирах. 4, 23 – 25). Стыдение сделать грех есть истинный и спасительный стыд; стыд же, из которого рождается грех, есть стыдение препятствующее приводить в исполнение заповеди Божии. Ничего не стыдись делать, что согласно с волей Божьей, и в деле истины не таись; не бойся возвещать учение Господне, или словеса премудрости, и не стыдись грехи свои открывать духовному отцу своему.

77. Господь наш, движимый состраданием к душам нашим, говорит в св. Евангелии: горе вам, когда будут говорить о вас добрые слова и прославлять вас, и вы славы Божией не взыщете (Лук. 6, 26; Иоан, 5, 44). Итак, будем подвизаться даже до смерти, противясь тщеславию и его злейшие отсечем отрасли, чтоб не быть доведенными до погибели. Беги от тщеславия; ибо многие погибли от него. Оно побуждает человека на многие труды, – посты, молитвы, многократные бдения нощные, милостыни, раздаваемые пред человеками и на многое подобное; но всем этим он ничего другого не достигнет, кроме стыда и поношения. Не будем стараться выказывать в себе что-либо, особенно великое, чтоб не погибнуть по причине сего, и не запутаться в многочисленные отрасли тщеславия, потому что демонов тщеславия чрезвычайно много. Ревностнее же устремимся к стяжанию славы святых, равно как и нищеты их, чтоб получить оную сладкую похвалу Божью): "блажени нищии духом, яко тех есть царствие небесное" (Матф. 5, 3).

78. Господь наш Иисус Христос в Евангелии Своем сказал: "в терпении вашем стяжите души ваша" (Лук. 21, 19). Также: "претерпевый до конца, той спасен будет" (Мф. 10, 22; 24, 13). С какой потому ревностью надлежит нам истинно потрудиться и потерпеть, чтоб достигнуть того, что уготовано нам на небесах? Прежде, впрочем, чем дойдем до излияния крови, не будем хвалиться; потому что ни один художник не хвалится своим произведением прежде окончания его. Того надлежит наименовать блаженным, кто стяжал победу терпением. В свое время он прославлен будет в вышних, как Лазарь.

79. Псалмопевец Давид сказал: "сладка гортани моему словеса Твоя, паче меда устом моим" (Пс. 118, 103). Также: судьбы "Господни вожделенны паче камене честна многа" (Пс. 18, 10. 11). Истинно блажен тот, кто бодрствует и исполняет заповеди Господа нашего Иисуса Христа, пока достигнет истинного познания Его, так что может сказать: "удивися разум Твой от Мене" (Пс. 138, 6). Бойся быть неверным, чтоб не прогневался на тебя Создавший нас. Кто проповедует истину неверу, укоряет или учит его, тот подобен человеку, бросающему драгоценнейшие перлы в глубину моря. Напротив, как вода по наклонной земле стекает вниз и бежит туда стремительно, так слово Господне натекает в душу верующего.

80. Будем бодрствовать и постоянно возгревать благую ревность в доме ума нашего, чтоб не назвали нас нерадивыми и ленивыми. Над ревностным и бодренным страсти никогда не возьмут верха. Если ж падет он когда, по козням искусителя, ревность и бодренность тотчас восстанавливает его. А нерадивый и беспечный, не имеющий ревности о богоугождении, если падет от искушений диавола, даже не замечает совершенного им греха, потому что сердце его жестко, как камень, и он подобен мулу усмиренному и заузданному, на которого всякий садится, без сопротивления с его стороны. В такого рода людях диавол совершает все свои похоти и свое всецелое растление и куда хочет влечет каждого из них, пока исполнятся неправды его, и он умрет со стенаниями и плачем. Нерадивый походит на дом развалившийся и брошенный жильцами, – который никакой ни у кого не имеет цены, но отвратителен всем, будто проклятый, как жилище ехидн, скорпионов и зверей; никто о нем не печется, как о развалившемся и запустелом. Таково состояние нерадивого! Позаботьтесь хранить ревность и никогда не отлагайте ее, чтоб не попасть под власть врага. Когда есть в человеке эта прекрасная ревность и благопопечение, то она от всех падений и повреждений восставляет и предостерегает его, так что человек такой бывает местом упокоения Духу Святому и, счастливо совершив путь свой, удостаивается в мире внити в покой святых.

81. Слышали мы, что блаженный Павел, когда дошел до рассуждения о девстве, так о нем сказал: повеления "Господня не имам" (1Кор. 7, 25). Не имел он повеления потому, что не все могут понести тяжелое иго сие: почему и оставлено оно произвольному выбору тех, кои понести его в силах. Никто из девственников не хвались девством, так как оно есть благодать Самого Бога. Девство отдаляет от себя женские чувства, плотские помышления, гордость сердца и любовь ко всему тому, что диаволово; далеко от себя отгоняет оно также нетерпеливую ропотливость, ненависть к людям и славу мирскую; прилежит Богослужению, воздерживает язык и чрево наказывает постами. Когда оно украшено всем этим, то бывает жертвой без порока и скверны. Если ты, девствующая душа, будешь заботиться о многих яствах, и будешь ходить с удивлением к себе (занятая собою), то будешь постыжена во всех делах своих. Если не будешь блюсти языка своего, будешь пуста во все течение жизни твоей, и тщетно подняла ты великие труды.

82. Будем праведно ходить тем путем, коим шли святые, о коих написано: "блажени непорочнии в пути, ходящии в законе Господни" (Пс. 118, 1). То есть, в чистоте тела, в чистоте языка, в чистоте очей, в чистоте рук, в чистоте ушей, в чистоте ног, в правом пред Богом помышлении и в чистом сердце в отношении друг к другу, как говорим мы в молитвах: "сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей" (Псал. 50, 12).

2. О доброй нравственности и святой жизни, в 170 главах

1. Люди обычно именуются умными, по неправильному употреблению сего слова. Не те умны, которые изучили изречения и писания древних мудрецов, но те, у которых душа – умна, которые могут рассудить, что добро и что зло; и злого и душевредного убегают, а о добром и душеполезном разумно радеют и делают то с великим к Богу благодарением. Эти одни по истине должны именоваться умными людьми.

2. Истинно умный человек одну имеет заботу, вседушно повиноваться и угождать Богу всячески. Тому и единственно тому поучает он душу свою, как бы благоугодить Богу, благодаря Его за Его благое промышление, в каких бы ни находился случайностях по жизни. Ибо неуместно врачей и тогда, как они дают нам врачевства горькие и неприятные, не благодарить за оздоровление тела, а к Богу из-за того, что кажется нам не радостным, оставаться не благодарными, не разумея, что все бывает по Его промышлению и на пользу нам. В таком разумении, и в такой вере в Бога – спасение и покой души.

3. Воздержание, незлобие, целомудрие, твердость, терпение и подобные им великие добродетели, как бы силы (ратные) получили мы от Бога, чтобы они сопротивлялись и противостояли встречающимся с нами прискорбностям и помогали нам во время их: так что если мы будем упражнять сии силы и иметь их всегда наготове, то ничто из случающегося с нами не будет для нас тягостно, или болезненно, гибельно и несносно, ибо все то будет преодолеваемо сущими в нас добродетелями. Этого не имеют в мысли те, у коих душа не умна, ибо они не верят, что все бывает на пользу нам, чтобы просияли добродетели наши и мы увенчаны были за них от Бога.

4. Если почитая богатство и полное им наслаждение одной кратковременной призрачной суетой, и ведая, что добродетельная и богоугодная жизнь лучше богатства, ты твердо будешь стоять в сем убеждении и содержать то в памяти, то не будешь ни воздыхать, ни сетовать, ни роптать на кого-либо, но за все будешь благодарить Бога, когда увидишь, что худшие тебя прославляются за краснословие или ученость и богатство. Ненасытное желание богатства и удовольствий, славолюбие и тщеславие при неведении истины, суть самые злые страсти души.

5. Умный человек, рассматривая сам себя, познаёт, что должно и что полезно ему делать, что сродно душе его и спасительно и что чуждо ей и пагубно. И таким образом избегает того, что вредит душе, как чуждое ей.

6. Чем кто умереннейшую проводит жизнь, тем тот спокойнее бывает, потому что не печется о многом, – о рабах, земледельцах (наемных работниках) и приобретении скота. Когда же прилепляемся мы к сему, то, подвергаясь случающимся из-за того прискорбностям, доходим до того, что на Бога ропщем. Таким образом самопроизвольное наше желание (многого) наполняет нас смятением и мы блуждаем во тьме греховной жизни, не зная себя самих.

7. Не должно говорить, что невозможно человеку проводить добродетельную жизнь, но что это не легко. И точно не для всякого без различия удободостижимо это; но только те из людей приобщаются добродетельной жизни, которые благочестивы и имеют боголюбивый ум. Общий (обыкновенный) ум есть ум мирской и превратный; он дает помышления добрые и худые, изменчив и склонен к вещественному; а ум боголюбивый есть казнитель зла, которое бывает в людях от произвольной их беспечности.

8. Необразованные и простецы смешным делом считают науки и не хотят слушать их, потому что ими обличается их невежество, – и они хотят, чтобы все были подобны им: равным образом и невоздержные по жизни и нравам заботливо желают, чтоб все были хуже их, думая снискать себе обезвинение в том, что много злых. Гибнет и растлевается душа от зла греховного, которое многосложно и совмещает в себе блуд, гордость, алчность, гнев, продерзость, неистовство, убийство, ропот, зависть, лихоимство, хищничество, нетерпеливость, ложь, сластолюбие, леность, печаль, робость, ненависть, осуждение, разленение, заблуждение, невежество, обольщение, богозабвение. Этим и подобным терзаема бывает бедная душа, удаляющаяся от Бога.

9. Истинно ли подвижнически проходит кто добродетельную и прехвальную жизнь, об этом должно судить не по нраву, притворно на себя принимаемому, и не по лживому виду жития; но по тому, если кто, подобно искусным живописцам и ваятелям, показывает свою добродетельную и боголюбезную жизнь самым делом, отвращаясь от всяких сластей, как от сетей.

10. Человек богатый и благородного происхождения без душевного образования и добродетельной жизни несчастен в глазах людей здравомыслящих; напротив, бедный и раб по состоянию – счастлив, если он украшен образованием и добродетелью. Как странники заблуждаются на дорогах (и гибнут), так погибают непекущиеся о добродетельной жизни, будучи увлекаемы пожеланиями.

11. Человекотворцем должно назвать того, кто успевает умягчить нрав необразованных и заставит их полюбить науки и образование. Равным образом и тех, кои людей невоздержной жизни приводят к жизни добродетельной и Богоугодной, тоже должно считать человекотворцами, потому что они будто воссозидают людей. Кротость и воздержание суть счастье и благая надежда для душ человеческих.

12. Поистине должно людям надлежащим образом устраивать свою жизнь и нравы. Когда это будет исправлено, тогда удобно познается и Бог. От всего сердца и со всей верой чтящий Бога промыслительно получает от Него помощь к укрощению гнева и похоти. Похоть же и гнев суть причина всех зол.

13. Человеком должно называть или того кто умен (по первому пункту), или того кто принялся исправлять себя. Неисправного не должно называть человеком; потому что это (т. е. неисправимость) есть дело не человеческое. От таковых должно бегать. Сживающиеся со злом никогда не будут в числе бессмертных (т. е. блаженным бессмертием).

14. Только самым делом, качествующая в нас умность (по первому пункту), делает нас достойными называться людьми; не имея же такой умности, мы разнимся от бессловесных одним расположением членов и даром слова. Итак, да познает разумный человек, что он бессмертен; и да возненавидит всякую срамную похоть, которая бывает для людей причиной смерти.

15. Как всякий художник показывает свое искусство тем, что обделывает в прекрасные формы взятое им надлежащее вещество, – как то: один дерево, другой мед, иной золото и серебро, так и нам должно показывать, что мы люди не тем, что так устроены телесно, но тем, что истинно умны в душе, – тем, что покорствуем закону благожития, т. е. добродетельной и богоугодной жизни. Истинно умная и боголюбивая душа знает все, чему как следует быть в жизни, и Бога любительно умилостивляет, и благодарит Его искренно, к Нему устремляясь всем желанием и всей мыслью.

16. Как кормчие осмотрительно направляют корабль вперед, чтобы не наткнуться на подводный камень, или скалу какую, так и ревнующие о добродетельной жизни пусть тщательно рассматривают, что им должно делать и чего убегать, полезным для себя почитая только то, что внушают истинные и Божественные законы, отсекая от души лукавые помышления.

17. Как кормчие и кучера, при сообразительности и старании, успевают быть исправными в своем деле, так и тем, кои ревнуют о правой добродетельной жизни, должно внимательно соображать и заботиться о том, как бы пожить достодолжно и богоугодно: ибо хотящий сего и убедившийся в возможности для него достигнуть желаемого, верою достигает нетления (чистой жизни).

18. Свободными почитай не тех, кои свободны по состоянию, но тех, кои свободны по жизни и нравам. Не должно, например, называть истинно свободными знатных и богатых, когда они злы и невоздержны, потому что такие суть рабы чувственных страстей. Свободу и блаженство души составляют настоящая чистота и презрение привременного.

19. Напоминай себе, что непрестанно должно являть себя умным, но являть доброй жизнью и самыми делами. Так и больные находят и признают врачей спасителями и благодетелями, не по словам, а по делам.

20. Чья душа действительно умна и добродетельна, – это обнаруживается во взоре, поступи, голосе, улыбке, разговорах и обращении. В ней все изменилось и приняло благообразнейший вид, Боголюбивый ум ее, как бодренный привратник, затворяет входы для злых и срамных помышлений.

21. Рассмотри окружающее тебя и знай, что начальники и владыки имеют власть над телом только, а не над душой, – и всегда содержи сие в мысли своей. Почему, когда они приказывают, например, убить, или другое что сделать неуместное, неправедное и душевредное, не должно их слушать, хотя бы они мучили тело. Бог создал душу свободной и самовластной, и она вольна поступать как хочет, – хорошо или худо.

22. Умная душа старается избавиться от беспутства, надмения, гордыни, обольщения, зависти, хищения и подобного, каковые дела суть (дела) демонов и злого произволения. Все же то, при заботливом старании и внимательном обдумывании, успевает совершить человек, у которого пожелание не устремляется к низким удовольствиям.

23. Те, кои проводят жизнь в малых и невысоких подвигах, и опасностей избавляются, и не имеют нужды в особенных предосторожностях. Побеждая же во всем пожелания, они удобно обретают путь, к Богу ведущий.

24. Умным людям не нужно слушать всякого рода беседы, но только те, кои приносят пользу, кои ведут к познанию воли Божией; ибо она есть путь, коим люди опять возвращаются к жизни и свету вечному.

25. Тем, кои стараются жить добродетельно и боголюбиво, надобно отстать от самомнения и всякой пустой и ложной славы, и стараться о добром исправлении жизни и сердца. Боголюбивый и непеременчивый ум есть руководство и путь к Богу.

26. Никакой нет пользы изучать науки, если душа не будет иметь доброй и богоугодной жизни. Причина же всех зол есть заблуждение, прелесть и неведение Бога.

27. Углубленное размышление о доброй жизни и попечение о душе производят добрых и боголюбивых мужей. Ищущий Бога обретает Его, побеждая всякое похотение непрестанной к Нему молитвой. Таковой не боится демонов.

28. Обольщающиеся земными благами и знающие все до слова, что должно делать проводящим добрую жизнь, походят на тех, кои приобрели лекарства и врачебные орудия, а пользоваться ими не умеют и даже не заботятся о том. Посему в соделанных нами грехах не будем винить ни рождения нашего, ни другого кого, а только себя самих; ибо если душа самоохотно предается разленению, то не может быть не побеждаемой.

29. Тому, кто не умеет различить, что добро и что зло, не пристало судить, кто добр и кто зол из людей. Человек знающий Бога, – добр, а когда он не добр, то значит не знает (Бога) и никогда не будет познан (от Него): ибо единственный способ к познанию Бога есть доброта.

30. Добрые и боголюбивые мужи обличают в чем-либо худом людей, когда они есть на лицо, а отсутствующих не только не укоряют сами, но и тем, кои покушаются говорить что-либо о них, не позволяют того.

31. В собеседованиях не должно быть никакой грубости; ибо умных людей обыкновенно украшают скромность и целомудрие более, чем дев. Боголюбивый ум есть свет, освещающий душу, как солнце – тело.

32. При каждой из душевных страстей, восстающих на тебя, помни, что те, которые право мудрствуют и желают постановить касающееся их (свою участь) на должном и прочном основании, считают для себя усладительным не приобретение тленного богатства, а истинную славу (на небесах). Вот что соделывает их блаженными. Богатство и окрадывается и бывает отнимаемо сильнейшими, а добродетель душевная – одна есть стяжание безопасное и некрадомое, и при том такое, которое по смерти спасает стяжателей своих. Тех, кои так рассуждают, не увлекает призрачный блеск богатства и других утех.

33. Непостоянным и необученным не следует испытывать умных мужей. Умен тот, кто Богу угождает и больше молчит, или, если говорит, то говорит немного – и только нужное и Богу угодное.

34. Стремящиеся к добродетельной и боголюбивой жизни, ревнуют о добродетелях душевных, как о таком стяжании, которое составляет неотъемлемую их собственность и вечное утешение. Привременным же пользуются они лишь столько, сколько нужно и как дает и хочет Бог, употребляя его с весельем и всяким благодарением, хотя бы то было и очень умеренно. Ибо богатый стол питает тела, как вещественные, а познание Бога, воздержание, благость, благотворение, благочестие и кротость – обожают душу.

35. Властители, которые принуждают делать неуместные и душевредные дела, не господствуют над душой, которая создана самовластной. Они вяжут тело, но не произволение, которого господином пребывает умный человек по дару Создателя своего, сильнейшего всякой власти и принуждения и всякой силы.

36. Почитающие несчастьем потерю денег, или детей, или рабов, или другого имущества, да ведают, что во-первых должно быть довольными тем, что подает Бог, а потом, когда потребуется отдавать, то (обратно) с готовностью и благодушием, не муча себя скорбью по причине лишения того, или лучше, обратного возвращения: подобно тем, кои попользовавшись не своим, опять отдают то обратно.

37. Дело человека хороших качеств не продавать свободу свою ради приобретения богатства, хотя бы достающееся ему было очень значительно. Ибо сну подобны житейские блага, и богатство имеет только призрачный блеск, неверный и маловременный.

38. Люди с истинно-человеческими достоинствами (по значению вышеизложенному) должны столько стараться о боголюбивой и добродетельной жизни, чтоб их добродетельная жизнь сияла между другими людьми, подобно тому, как малая порфира, набрасываемая поверх белых одежд в украшение им, выдается и всем заметна бывает. Ибо таким образом надежнее будет их ревность о душевных добродетелях.

39. Благоразумным людям должно осматривать свою силу (рать) и держать в строю находящиеся в душе добродетели, чтоб таким образом быть всегда готовыми воспротивиться нападающим страстям, с сущей в душе их силой (ратью добродетелей), естественно дарованною им от Бога. Таковы суть: против красоты и всякой душевредной похоти – воздержание; против нужды и бедности – терпение; против досаждения и гнева – незлобие и подобное сим.

40. Добрым и мудрым человеком вдруг сделаться нельзя; но сие достигается внимательным обсуждением, упражнением, опытом, продолжительным подвигом и (главное) сильным желанием доброго дела. Добрый и боголюбивый человек, истинно познавший Бога, покоя себе не дает, делая все без исключения угодное Богу. Но такие мужи редко встречаются.

41. Людям, не имеющим природных к добру расположений, не следует в отчаянии о себе, опустив руки, небречь о боголюбивой и добродетельной жизни, как бы она ни была недоступна и недостижима для них, но должно и им подумать и посильное приложить попечение о себе. Ибо хотя и не возмогут они достигнуть верха добродетели и совершенства, но всячески, думая о себе и заботясь, они, или сделаются лучшими, или, по крайней мере, не станут худшими – и это немалая польза для души.

42. Человек по уму соприкасается с неизреченной Божественной силой, а по телу имеет сродство с животными. Но немного таких, которые, как настоящие люди, умные, стараются обращать мысль к Богу и Спасителю и иметь с Ним сродство, и это показывают делами и добродетельной жизнью. Большая же часть людей, несмысленные душой, оставив то Божественное и бессмертное всыновление, склоняются к мертвому, бедному и маловременному сродству с телами, и, как бессловесные, мудрствуя только о плотском и похотью разжигаясь, отлучают сами себя от Бога, и душу с неба низводят в пропасть плотских мучений.

43. Муж умный, помышляя о сопребывании и общении с Божеством, никогда не прилепится ни к чему земному или низкому, но устремляет ум свой к небесному и вечному, зная, что воля Божия – сия вина всякого добра и источник вечных благ для людей, – есть та, чтоб человек спасся.

44. Когда встретишь человека, который, любя спорить, вступает с тобою в борьбу против истины и очевидности, то, прекратив спор, уклонись от него, совсем окаменевшего умом. Ибо как дрянная вода делает ни к чему негожими самые лучшие вина, так и злые беседы растлевают людей добродетельных по жизни и нраву.

45. Если мы употребляем все старание и все средства для избежания смерти телесной, то тем паче должны стараться избежать смерти душевной: ибо кто хочет спастись, тому нет к тому никакого препятствия, – разве только нерадение и разленение души.

46. О тех, которые не любят узнавать, что им полезно, и что должно почитать добром, можно сказать, что они не в добром здоровье; у тех же, кои, познав истину, бесстыдно спорят против ней, умерщвлена разумность: нрав их сделался скотским, не знают они Бога и душа их не озарена светом.

47. Разные роды животных произвел Бог словом Своим для нашей пользы: одних для употребления в пищу, других для служения. А человека создал Бог, чтобы он был зрителем и благодарным истолкователем Его дел. Об этом и надобно стараться людям, чтобы иначе не умереть им не узревши и не уразумевши Бога и дел Его, подобно животным бессловесным. Ведать надлежит человеку, что Бог все может. Тому же, кто все может, никто не может противиться. Как из несущего все, что ни восхотел, сотворил Он словом Своим, так (и ныне) все творит во спасение людей.

48. Небесные существа бессмертны, по сущей в них доброте; а земные стали смертными, по причине находящегося в них самопроизвольного зла, которое у неразумных умножается от разленения их и неведения Бога.

49. Смерть для людей, кои понимают ее, есть бессмертие; а для простецов, не понимающих ее, есть смерть. И этой смерти не следует бояться, а (бояться надобно) погибели душевной, которая есть неведение Бога. Вот что ужасно для души!

50. Грех нашел себе опору в вещественном, и тело стало седалищем его. Но умная душа, поняв сие, свергает с себя бремя вещественного, и, возникнув из-под сего бремени, познает Бога всяческих и внимательно смотрит за телом, как за врагом и противоборцем, не доверяя ему. И таким образом душа, победивши злые страсти и вещество, венчается от Бога.

51. Грех, быв понят душой, ненавидим бывает ей, как зверь зловоннейший; непонятый же он бывает и любим непонимающим его, и порабощая любителя своего, держит его в плену у себя. А он несчастный и бедный не видит, что для него спасительно, даже не думает о том; но полагая, что грех красит его, рад ему.

52. Чистая душа, будучи добротна, освящается и осиявается Богом, и тогда ум помышляет о добром и рождает боголюбивые намерения и дела. Но когда душа осквернится грехом, тогда Бог отвращается от нее, или лучше – сама душа отделяет себя от Бога, и лукавые демоны, вошедши в помысел, внушают душе неподобные дела: прелюбодеяния, убийства, хищения и подобные сим демонские злые деяния.

53. Ведающие Бога исполнены бывают всякими благими помышлениями и, вожделевая небесного, презирают житейское. Но таковые не многим нравятся; так что за это они не только бывают ненавидимы, но и подвергаются поруганию многими из несмысленных. Они готовы терпеть крайнюю бедность, зная, что кажущееся для многих злом для них есть добро. Кто помышляет о небесном, тот верует Богу и знает, что все творения суть дело воли Его, а кто не помышляет о том, тот не верит никогда, что мир есть дело Божие и сотворен для спасения человека.

54. Исполненные греха и упивающиеся невежеством не знают Бога, ибо не трезвенствуют они душой; Бог же умствен (то есть трезвенным умом только может быть познаваем). Он хотя невидим, но очень явствен в видимом, как душа в теле. Как телу нельзя жить без души, так все видимое и существующее не может стоять без Бога.

55. Для чего создан человек? Для того, чтобы, познавая творения Божии, он зрел Самого Бога и прославлял Создавшего их для человека; ум, любовью к Богу прилепленный (боголюбец и боголюбезный), есть невидимое благо, от Бога даруемое достойным за добрую жизнь.

56. Свободен тот, кто не рабствует сластям (чувственным удовольствиям), но господствует над телом посредством рассуждения и целомудрия, и с полной благодарностью довольствуется тем, что подает ему Бог, хотя бы то было очень умеренно. Когда боголюбивый ум и душа войдут в согласие между собой, тогда тело смирно и не хотя, ибо тогда душа, действием ума, погашает всякое плотское движение.

57. Не довольствующиеся тем, что есть у них для поддержания жизни, но домогающиеся большего, порабощают себя страстям, мятущим душу и влагающим в нее помыслы и мечтания все худшие и худшие, – что все нехорошо и что следовательно надо приобрести новое и лучшее. Как сверх меры длинные одежды мешают идти путешествующим, так и желание имущества сверх меры не дает душе подвизаться и спастись.

58. В чем кто находится по неволе и неохотно, то для него есть темница и казнь. Итак, будь доволен тем, что есть у тебя, иначе, перенося (это состояние свое) без благодарения (с недовольством, неохотно), ты будешь тираном для себя самого, не сознавая того. Но путь к сему один – презрение житейских благ.

59. Как зрение имеем мы от Бога для того, чтоб распознавать видимое, – что бело и что цвету черного, так и разум дарован нам от Бога для того, чтоб различать, что душе полезно (и что вредно). – Пожелание, отвергаясь от рассудка, рождает пристрастие к чувственным удовольствиям, а это не дает душе спастись, или вступить в общение с Богом.

60. Не то грех, что делается по закону естества, но то, когда по произволению делают что худое. Вкушать пищу не есть грех, но грех вкушать ее без благодарения, неблагоговейно и невоздержно; не грех просто смотреть, но грех смотреть завистливо, гордо, ненасытно; не грех слушать мирно, но грех слушать с гневом; не грех заставлять язык благодарить и молиться, но грех позволять ему клеветать и осуждать; не грех утруждать руки милостыней – подаянием, но грех позволять хищение и убийство. Так каждый член грешит, когда по нашему свободному произволению делает злое вместо доброго, в противность воле Божией.

61. Если сомневаешься, что каждое дело твое видимо бывает Богом, то рассуди, что и ты – человек и прах – за раз в одно и то же время можешь мысленно обзирать все известные тебе места и помышлять о них: не тем ли паче все видит, как зерно горчичное, Бог, все животворящий и питающий по Своему хотению.

62. Когда затворишь дверь жилища твоего и останешься один, ведай, что тебе соприсущ определенный от Бога каждому человеку Ангел, которого Эллины называют домашним духом. Он не дремлющ, и всегда будучи при тебе, все видит, Его обмануть нельзя и тьма не скрывает от него. Вместе с ним сознавай и Бога во всяком месте присущим. Ибо нет места, или вещества какого, где бы не было Бога, Который больше всех, и все содержит в руке Своей.

63. Если воины хранят верность царю ради того, что от него доставляется им пища; во сколько больше мы должны стараться, благодаря Бога немолчными устами, непрестанно угождать Ему, все создавшему для человека?

64. Благодарность Богу и добрая жизнь есть угодный Богу плод от человека. Но как плоды земные не в один час созревают, а требуют времени, дождя и ухода, так и плоды человеческие требуют подвига, рассуждения, времени пождания, воздержания, терпения, пока явятся во всем блеске своем. Впрочем, если ради их покажешься ты иногда кому-либо мужем благоговейным, не верь себе, пока находишься в теле сем и ничего своего не считай вполне угодным Богу. Ибо знай, что неудобно (трудно) человеку до конца сохранить безгрешность.

65. У людей ничего нет честнее слова. Слово столь важно, что словом и благодарением мы Бога чтим. Употребляя слова непотребные, или бесчестные, обличаем непотребство души своей. Несмысленному человеку свойственно за грехи свои винить рождение свое или другое что, когда самопроизвольно употребляет он худое слово или делает недоброе дело.

66. Если стараемся мы врачевать иные телесные болезни, ради того, чтоб не смеялись над нами те, с кем случается нам быть, то гораздо более необходимо нам со всей заботой постараться уврачевать болезни душевные, чтоб не оказаться бесчестными и осмеяния достойными – пред Богом, пред лицом Коего имеем суд принять. Ибо имея самовластие, мы можем, если захотим, не делать худых дел даже тогда, как вожделеем их; в нашей также власти есть жить благоугодно Богу и никто нас не принудит никогда сделать что-либо худое, если не хотим. Так подвизаясь, мы будем людьми Бога достойными, живя как Ангелы на небе.

67. Если хочешь, можешь быть рабом страстей, и если хочешь, можешь остаться свободным, не подклоняясь под иго страстей: ибо Бог создал тебя самовластным. Побеждающий страсти плотские венчается нетлением. Если бы не было страстей, не было бы и добродетелей, ни венцов, даруемых от Бога людям достойным.

68. Не видящие, что для них полезно и не знающие, что добро, слепотствуют душою и рассудок их ослеп. Не должно смотреть на них, чтоб тому же по необходимости не подвергнуться и нам непредвиденно, как слепым.

69. На согрешающих не должно гневаться, хотя бы совершаемые ими проступки были достойны наказания. Виновных, ради самой правды, должно обращать (на путь истинный) и наказывать, если потребуется, или самим, или через других, а гневаться на них или серчать не следует, потому что гнев действует только по страсти, а не по суду и правде. Не должно одобрять тех, кои сверх должной меры милостивы, но и наказывать злых должно, ради самого добра и правды, а не ради собственной страсти гнева.

70. Одно только душевное стяжание безопасно и некрадомо: есть же оно – добродетельная и богоугодная жизнь, ведение и творение добрых дел. Богатство есть слепой руководитель и советник несмысленный. Тот, кто употребляет богатство худо, в свое только удовольствие, губит обуморенную душу свою.

71. Людям надобно или совсем не приобретать ничего излишнего, или, имея то, быть твердо уверенными, что все житейское по естеству тленно, может быть отнято, потеряно и разрушено, и что потому, когда случится что, не должно малодушествовать.

72. Знай, что телесные болезни естественно свойственны телу, как тленному и вещественному. Итак, в случае таких болезней, душе обученной (добру) должно с благодарностью показывать мужество и терпение, и не укорять Бога, зачем создал тело.

73. Подвизающиеся на олимпийских играх увенчиваются не тогда, как победят одного, или другого, или третьего, но когда победят всех, вступающих с ними в состязание. Так и всякому, желающему быть увенчанному от Бога, надобно обучать душу свою целомудрствовать не только в отношении к телесным страстям, но и тогда, как бывает искушаем корыстолюбием, желанием похитить чужое, завистью, сластолюбием, тщеславием, укорами, опасностями смерти, и подобным сему.

74. Будем ревновать о доброй и боголюбивой жизни не ради человеческой похвалы, но изберем добродетельную жизнь ради спасения души, ибо каждодневно видится смерть перед глазами нашими, и все человеческое ненадежно.

75. В нашей власти жить целомудренно, но сделаться богатым не в нашей власти. Итак, что же? Не должно ли осуждать душу нашу за желание маловременного и призрачного блеска богатства, которого стяжать не имеем власти? О, как неразумно поступаем мы, желая все богатства! Не знаем разве, что выше всех добродетелей есть смиренномудрие, как больше всех страстей есть чревоугодие и ненасытное желание житейских благ.

76. Помнить непрестанно должно людям рассудительным, что подъемля в жизни сей небольшие и маловременные труды, после смерти получим мы величайшее утешение и блаженство вечное. – Борющийся с страстями и желающий быть увенчанным от Бога, если падет, да не малодушествует и не остается в падении сем, отчаиваясь в себе, но, восстав, опять пусть борется и заботится получить венец, до последнего издыхания восставая от случающихся падений. Телесные труды суть орудия добродетелей и спасительны для души.

77. Лишение житейских удобств людей мужественных и борцов соделывает достойными венцов от Бога. Итак, должно в жизни сей умертвить уды свои для всего житейского: ибо мертвый не будет уже заботиться ни о чем житейском.

78. Душе умной и подвизающейся не должно тотчас падать духом и устрашаться, когда случится что скорбное, чтоб не быть осмеянной за боязливость. Душа, увлекаемая житейским блеском, выходит из своего чина. Душевные добродетели делают нас достойными вечных благ, а самопроизвольные грехи человеческие суть причина вечных мучений.

79. Умный человек борим бывает страстями душевными через чувства (телесные), кои есть у разумных тварей. Телесных чувств пять: зрение, слух, обоняние, вкус и осязание. Чрез сии пять чувств подпадая четырем своим собственным страстям, бедная душа берется в плен. Эти четыре страсти душевные суть: тщеславие, жажда утех, гнев и страх. Но когда человек с мудростью и рассуждением, хорошо повоевавши, одолеет и победит страсти, тогда уже не бывает борим, но мирствует душой и увенчивается от Бога, как победитель.

80. Из останавливающихся в гостиницах, некоторые получают постели, а другие, не имея постели, на полу ложатся и засыпают так же крепко, как и те, кои спят на постелях. Дождавшись конца ночи, утром те и другие оставляют постели и равно все выходят из гостиницы, неся с собою только свое собственное. Таким же образом и все шествующие путем жизни сей, – и те, кои жили в умеренном состоянии, и те, кои пожили в славе и богатстве, – выходят из жизни сей, как из гостиницы, не беря с собой ничего из сластей житейских и богатства, а одни только собственные дела свои, соделанные ими в жизни сей, – добрые ли то, или злые.

81. Имея большую власть, не грози сразу кому-либо смертью, зная, что по естеству и ты подлежишь смерти, и что всякая душа, как последнюю одежду, скидает с себя тело свое. Разумея сие ясно, подвизайся быть кротким, делая добро, благодари всегда Бога. Кто немилостив, тот не имеет добродетели в себе.

82. Смерти избежать невозможно и нет способов. Зная сие, истинно умные люди, опытно навыкшие добродетелям и боголюбивому помыслу, встречают смерть без стенаний, страха и плача, имея в мысли, что она, с одной стороны, неизбежна, а с другой – избавляет от зол, каким подвергаемся мы в жизни сей.

83. Забывших добрую и богоугодную жизнь и мудрствующих не по правым и боголюбивым догматам не должно ненавидеть, а более жалеть, как оскудевших рассуждением и слепотствующих сердцем и разумом: ибо принимая зло за добро, они гибнут от неведения. И Бога не знают они треокаянные и несмысленные душою.

84. Не со всяким веди беседы о благочестии и добром житии. Не по зависти говорю так, но потому, что пред неразумнейшим покажешься ты, думается мне, смешным. Подобное подобному сочувствует, а для таких бесед немного слушателей, или вернее, они очень редки. Лучше потому не говорить, ибо не этого хочет Бог для спасения человека.

85. Душа состраждет телу, а тело не состраждет душе. Так, когда тело рассекают, страдает с ним и душа, и когда тело крепко и здорово, соуслуждаются тем и чувства душевные. – Но когда душа раздумывает (раскаивается), не раздумывает (не раскаивается) вместе с нею и тело, а пребывает само по себе, оставаясь позади (не двигаясь): ибо раздумывание (раскаяние) есть болезненное чувство души; равно как – неведение, гордость, неверие, любостяжание, ненависть, зависть, гнев, малодушие, тщеславие, честолюбие, несогласие, нечувствие добра, и подобное, – душою производятся.

86. Помышляя о Боге, будь благочестив, независтлив, добр, целомудрен, кроток, щедр по силе, общителен, неспорлив, и подобное: ибо всем этим угождать Богу есть некрадомое богатство души, а также не осуждать никого, или ни о ком не говорить, что он де нехорош, согрешил, но лучше разыскивать свои худые дела и свою жизнь рассматривать с самим собой, – угодна ли она Богу. Какое нам дело до того, что другой кто нехорош?

87. Истинный человек старается быть благочестивым. Благочестив тот, кто не желает чуждого ему; чуждо же человеку все сотворенное. Итак, презри все, так как ты – образ Божий. Образом Божиим бывает человек, когда живет право и богоугодно, а этому быть невозможно, если не отстанет человек от всего страстного. У кого ум боголюбив, тот искусен во всем, что спасительно для души, и во всяком благоговеинстве, требуемом от него. Боголюбивый муж не укоряет никого другого, потому что знает, что и сам согрешает, и это есть признак души спасающейся.

88. Те, кои с усилием стараются иметь временное стяжание, и, забыв о смерти и погибели души своей, любят вожделение злых дел, а о том, что спасительно для них, не заботятся, не представляют, бедные, что претерпевают люди от зла по смерти.

89. Бог не есть виновник зла. Он даровал человеку разум, способность различать добро и зло и самовластие; злые же страсти рождаются уже от нерадения и беспечности людей. Отнюдь не виновен в них Бог. По свободному выбору воли, демоны сделались злыми, равно как и большая часть людей.

90. Человек, благочестиво живущий, не попускает злу войти в душу. А когда нет в душе зла, тогда она бывает безопасна и невредима. Над таковыми ни злобный демон, ни случайности не имеют власти, Бог избавляет их от зол и живут они невредимо хранимы, как богоподобные. Похвалит ли кто такого человека, он в себе самом посмеивается над хвалящими его; обесславит ли, он сам не защищается пред поносящими его, и не негодует за то, что так говорят они о нем.

91. Зло приражается к естеству, как ржавчина к меди, и грязнота к телу. Но как не медник произвел ржавчину и не родители грязноту, так не Бог произвел зло. Он даровал человеку совесть и разум, чтоб избегал зла, зная, что оно вредно для него и готовит ему муку. Смотри же внимательно, увидев какого счастливца в силе и богатстве, ни под каким видом не ублажай его, прельщен будучи демоном. Но тотчас смерть да будет у тебя пред глазами; и никогда не возжелаешь ты ничего худого или житейского.

92. Бог наш тем, кои на небе, даровал бессмертие, а тех, кои на земле, создал подлежащими изменению; всему (прочему) даровал жизнь и движение, – и все для человека. Итак, да не увлекают тебя житейские прелести, когда диавол будет влагать злые помышления в душу твою; но тотчас вспомни о небесных благах и скажи себе самому: если захочу, в моей состоит власти победить и это восстание страсти; но я не побежду, если захочу удовлетворить моему желанию. Таким-то подвизайся подвигом, могущим спасти душу твою.

93. Жизнь есть соединение и сочетание ума (духа), души и тела; а смерть есть не погибель этих сочетанных (частей), а расторжение их союза; все это Бог хранит и по расторжении.

94. Ум не есть душа, но дар Божий, спасающий душу. Богоугодный ум течет впереди души и советует ей презреть временное, вещественное и тленное, а возлюбить блага вечные, нетленные и невещественные, так чтоб человек, живя в теле, умом представлял и созерцал небесное и Божественное. Таким образом ум боголюбивый есть благодетель и спаситель человеческой души.

95. Душа, поблажая телу, омрачается удовольствием и погибает. Боголюбивый ум действует противно сему: он причиняет скорбь телу и спасает душу, как врач, рассекающий и жгущий тела.

96. Те души, которые не обуздываются разумом и не управляются умом, который бы остепенял, удерживал и направлял (куда следует) страсти их, т. е. скорбь и удовольствие, – такие души погибают, как неразумные животные, потому что у них разум увлекаем бывает страстями, как кучер лошадьми, вышедшими у него из повиновения.

97. Величайшая болезнь души, крайняя беда и пагуба, – не знать Бога, все создавшего для человека и даровавшего ему ум и слово, коими, возносясь горе, может он вступать в общение с Богом, созерцая и прославляя Его.

98. Душа в теле, в душе – ум, в уме – слово, коими созерцаемый и прославляемый Бог обессмертивает душу, даруя ей нетление и наслаждение вечное. Ибо Бог всему сущему даровал бытие по единой Своей благости.

99. Бог, сотворив человека самовластным, как независтный (всещедрый) и благой, доставил ему возможность, если захочет, угождать Богу. Угодно же Богу то, чтоб в человеке не было зла. Ибо, если люди хвалят хорошие дела и добродетели святой и боголюбивой души, а дела срамные и злые осуждают, не тем ли паче Бог, хотящий спасения человеку?

100. Благо получает человек от Бога, как благого; а злу подвергается человек сам от себя, от сущего в нем зла, от похоти и нечувствия.

101. Безрассудная душа, по естеству бессмертная и госпожа тела, становится рабой тела из-за чувственных удовольствий, не разумея, что услаждение тела – пагуба душе. Но впадая в нечувствие и объюродевши, заботливо печется она о сем услаждении тела.

102. Бог благ, а человек зол. На небе нет зла, а на земле нет истинного блага. Но умный человек избирает лучшее: познает Бога всяческих, благодарит и воспевает Его; телом же гнушается прежде смерти и злым его чувствованиям (требованиям, желаниям) не позволяет приходить в исполнение, зная их пагубность и злое действие.

103. Грехолюбивый человек любит многостяжание, а о правде нерадит, не помышляя о неверности, непостоянстве и маловременности жизни, и не помня о неподкупности и неизбежности смерти. Если же и в старости кто бывает так срамен и несмыслен, – то он, как древо гнилое, негож ни на какое дело.

104. Удовольствие и радость чувствуем мы после того, как испытываем скорбное: ибо несладко пьет тот, кто не томился жаждою, несладко ест, кто не голодал, несладко засыпает, кого сильно не клонила дремота, не сильно чувствует радость, кто прежде не был в скорби: – так и вечными благами не насладимся мы, если не презрим маловременные.

105. Слово есть слуга ума. Что хочет ум, то и слово выражает.

106. Ум все видит, даже то, что на небе, и ничто не помрачает его, кроме одного греха. Для чистого же ничего нет неудобопонятного, как для слова его, – неизреченного.

107. По телу человек смертен, а по уму и слову – бессмертен. Молча ты умствуешь, и, умствуя говоришь в себе: ибо в молчании ум рождает слово. Благодарное же слово, Богу приносимое, есть спасение для человека.

108. Говорящий несмысленно не имеет ума, ибо говорит, ничего не думая. Но рассмотри, что полезно тебе делать для спасения души.

109. Слово умное и душеполезное есть дар Божий; напротив, слово пустопорожнее, хотящее определять меру и расстояние неба и земли, и величину солнца и звезд, есть изобретение человека, всуе трудящегося, который по пустому самомнению ищет того, что никакой ему не приносит пользы, как бы желая решетом зачерпнуть воды, ибо этого людям нет возможности найти.

110. Неба никто не видит, и того, что на нем, познать никто не может, кроме человека, ревнующего о добродетельной жизни, который ведает и прославляет Сотворившего оное (небо) во спасение и живот человеку. Таковой боголюбивый муж несомненно знает, что без Бога нет ничего, но что Он есть везде и во всем, как Бог, ничем неограниченный.

111. Как из материнского чрева выходит человек, так из тела душа выходит голой, и бывает иная чиста и светла, иная запятнана падениями, а иная черна от многих прегрешений. Почему умная и боголюбивая душа, поминая и рассуждая о бедах и крайностях послесмертных, живет благочестиво, чтоб не быть осужденной и не подвергнуться им. А неверующие не чувствуют и грешат, презирая имеющее быть там, безумные душой.

112. Как, исшедши из чрева, не помнишь того, что было в чреве, так, изошедши из тела, не помнишь того, что было в теле.

113. Как, из чрева изошедши, стал ты лучше и больше телом, так, изошедши из тела чистым и нескверным, будешь лучшим и нетленным, пребывая на небесах.

114. Как телу, когда совершенно разовьется во чреве, необходимо родиться, так душе, когда она достигнет положенного Богом предела ее жизни в теле, необходимо выйти из тела.

115. Как ты будешь относиться к душе, пока она в теле, так и она отнесется к тебе, вышедши из тела. Хорошо послуживший здесь телу своему, доставляя ему всякие утехи, худую сам себе оказал услугу по смерти (как известно из притчи о богатом и Лазаре), ибо подверг осуждению душу свою, как безрассудный.

116. Как тело, вышедшее из материнской утробы несовершенным, не может жить, так душа, исшедшая из тела, не достигнув боговидения через доброе житие, спастись или быть в общении с Богом, не может.

117. Тело, соединяясь с душой, выходит на свет из мрака чрева; а душа, соединяясь с телом, заключается во мраке тела. Посему надобно не жалеть, а обуздывать тело, как врага и противоборца души; ибо множество яств и сласти возбуждают злые страсти в людях, воздержанное же чрево усмиряет страсти и спасает душу.

118. Орган зрения телесного – глаза, а орган зрения душевного – ум. Как тело, не имеющее очей, слепо, не видит солнца, освещающего всю землю и море, не может наслаждаться светом его, так душа, не имеющая благого ума и доброй жизни, слепа: не ведает и не славит Бога, Творца и Благодетеля всех (тварей), и войти в наслаждение Его нетлением и вечными благами не может.

119. Неведение Бога – от нечувствия и безумия души: от сего неведения рождается зло, от боговедения – же прибывает людям добро и спасает душу. Итак, если, пребывая в трезвении и боговедении, стараешься ты не исполнять свои пожелания, то ум твой обращен на добродетели; если же, опьянев неведением Бога, в удовольствие свое стараешься исполнять злые пожелания свои, то погибнешь подобно бессловесным, не помня тех бед, какие имеют встретить тебя по смерти.

120. Дело промысла есть и то, что бывает по непреложному порядку, Богом для мира определенному, как например то, что солнце восходит и заходит каждодневно и земля приносит плоды. Все же человека ради сотворено.

121. Что Бог творит, как Благой, – для человека творит, а что человек делает, то делает сам для себя, как доброе, так и злое. Чтоб не быть тебе в недоумении относительно благоденствия злых людей, знай, что как города содержат палачей не потому, чтоб хвалили их злейшее произволение, но для того, чтобы посредством их наказывать достойных того, так и Бог попускает злым преобладать в житейском для того, чтоб через них наказывать нечестивых. После же их самих предаст Он суду, потому что не Богу служа, а своей собственной злобе раболепно удовлетворяя, причиняли они людям зло.

122. Если бы почитающие идолов знали и видели сердцем, что почитают, то не совратились бы с пути благочестия, несчастные, но созерцая красоту, чин и промысел во всем сотворенном и бывающем от Бога, познали бы Сотворившего все сие для человека.

123. Человек, будучи зол и неправеден, может убить, Бог же непрестанно дарует жизнь и недостойным. Будучи независтен (ко всем щедр) и благ по естеству, восхотел Он, чтоб был мир, и он стал быть и продолжает быть для человека и спасения его.

124. (Настоящий) человек есть тот, кто понял, что такое тело, – именно, что оно тленно и маловременно. Таковой и душу понимает (как следует) – именно, что она божественна и бессмертна, и, будучи вдуновением Бога, соединена с телом для испытания и восхождения к богоподобию. Понявший же душу, как следует, живет право и богоугодно, не доверяя и не поблажая телу. Созерцая Бога умом своим, он зрит умно и вечные блага, даруемые Богом душе.

125. Бог, будучи благ и независтен (щедродателен), дал человеку свободу в отношении к добру и злу, одарив его разумом, чтоб созерцая мир и что в мире, познавал он Сотворившего всяческое для человека. Но человек неправедный может желать и не разуметь сего, может, к своему несчастию, не веровать и мыслить противно истине. Такую имеет человек свободу в отношении к добру и злу!

126. Таково Божие определение, чтоб, по мере возраста тела, душа исполнялась умом, – дабы человек из добра и зла избирал угодное уму (т. е. добро), душа же, не избирающая добра, не имеет ума. Почему хотя все тела имеют душу, но нельзя сказать, чтобы всякая душа имела ум. Ум боголюбивый бывает у целомудренных, преподобных, праведных, чистых и благих, милостивых и благочестивых. Присутствие ума бывает помощно человеку в его отношениях к Богу.

127. Одно только невозможно человеку – быть не смертну (миновать смерть). С Богом возыметь общение он может, если поймет, как сие возможно. Ибо при желании и понимании (дела) ради веры и любви, свидетельствуемой доброй жизнью, человек становится собеседником Богу.

128. Глаз видит видимое, а ум постигает невидимое. Боголюбивый ум есть свет души. У кого ум боголюбив, тот просвещен сердцем и зрит Бога умом своим.

129. Ни один добрый не срамен. Кто не добр, тот, конечно, и зол, телолюбив. Первоначальная добродетель человека есть презрение плоти. Отрешение от благ привременных, тленных и вещественных, по произволению, а не по бедности, соделывает нас наследниками благ вечных и нетленных.

130. Кто имеет ум, тот знает о самом себе, что он есть, именно, – что он есть человек тленный. Себя же познавший знает и обо всем, что оно есть творение Божие, и создано для спасения человека. Так все разуметь и право веровать состоит во власти человека. Таковой муж твердо знает, что презирающие житейские блага труд имеют очень небольшой, а утешение и покой вечные получают от Бога по смерти.

131. Как тело без души мертво, так душа без ума бездейственна (бесплодна) и Бога достоянием своим иметь не может.

132. Одного человека Бог слушает, одному человеку Бог является; ибо человеколюбив есть Бог, и где бы ни был человек, там есть и Бог; один человек есть достойный Бога поклонник; для человека Бог преображается.

133. Для человека создал Бог небо, украшаемое звездами, для человека создал Он землю, и люди возделывают ее для себя. Не чувствующие такого Божия промышления – несмысленны душою.

134. Добро невидимо, как невидимо сущее на небе, а зло видимо, как видимо сущее на земле. Добро есть нечто сравнения не имеющее, человек же, имеющий ум, избирает добрейшее. Один человек способен познавать Бога и творения Его.

135. В душе действует ум, а в теле природа. Ум обожает душу, а природа разлагает тело. В каждом теле действует природа, но не в каждой душе бывает ум, почему не всякая душа спасается.

136. Душа есть в мире, как рожденная, а ум превыше мира, как нерожденный. Душа, понимающая что есть мир и желающая спастись, имеет неотложным законом каждый час помышлять в самой себе, что вот ныне подвиг (смертный) и истязание (дел), на коем не стерпишь (взора) Судии, и что будто уж гибнет душа. Помышляя так, она хранит себя от ничтожных и срамных удовольствий.

137. На земле положены Богом рождение и смерть, а на небе полнота всего и неизменность. Все же сотворено для человека и спасения его. Не нуждающийся ни в каких благах, Бог для человека устроил небо, землю и стихии, доставляя ему через них всякое наслаждение благами.

138. Смертное подчинено бессмертному и служит ему, т. е. стихии человеку, по человеколюбию и существенной благости Создателя Бога.

139. Убогий, не имеющий сил вредить, не ставится в числе деятельно благочестивых. Но кто может причинить вред и не употребляет силы своей на зло, а щадит уничиженных, по благочестию пред Богом, тот бывает причастником воздаяний благих и по смерти.

140. По человеколюбию создавшего нас Бога, ко спасению есть весьма много путей, обращающих души и возводящих их на небеса. Души человеческие получают за добродетель награды, а за грехи – наказания.

141. Сын в Отце, Дух в Сыне, Отец в Обоих. Верой человек познает все невидимое и умопредставляемое. Вера же есть свободное убеждение души в том, что возвещается от Бога.

142. Как те, кои по каким-либо потребностям и обстоятельствам вынуждаемы бывают переплывать большие реки, если бывают трезвы, сохраняют жизнь; ибо хотя бы случилось сильное стремление вод, хотя бы даже зачерпнулась и вода лодкой, – они спасаются, ухватившись за что либо, бывающее обычно при берегах; если же бывают пьяны, то хотя бы тьмократно покушались доплыть до края, будучи одолеваемы вином, погружаются в волнах и остаются вне круга живых: таким же образом, если и душа, впадши в волны и кружение течения жизни, сама не возникнет из-под плотолюбия и не познает самой себя, – именно, что она, будучи божественной и бессмертной, соединена с вещественным телом, маловерным, многострастным и смертным только на испытание, и позволит себе увлечься плотскими страстями на пагубу себе; то как презрительница себя самой, пьяная неведением и о себе не заботящаяся, погибает и остается вне круга спасаемых. Ибо тело, подобно реке, часто увлекает нас к непотребным удовольствиям.

143. Умная душа, стоя непоколебимо в своем добром намерении, как коня обуздывает гнев и похоть – эти неразумнейшие свои страсти, и за то, что борется с ними, укрощая и преодолевая их, увенчивается и удостаивается пребывания на небесах, получая сие, как воздаяние за посев и труды от создавшего ее Бога.

144. Истинно умная душа, смотря на счастье злых и благоденствие недостойных, не возмущается, помышляя об их наслаждениях в сей жизни, как это бывает с людьми безрассудными, ибо такая душа ясно знает и непостоянство счастья, и безвестность пребывания здесь, и маловременность жизни сей, и нелицеприятность суда, и верует, что Бог не небрежет о том, что необходимо для ее пропитания.

145. Жизнь плотская и наслаждение в жизни сей большим богатством и властью бывает смертью для души; напротив труд, терпение, бедность с благодарением и умерщвление тела есть жизнь души и путь к вечному утешению.

146. Умная душа, презирая вещественное стяжание и маловременную жизнь, избирает утешение небесное и жизнь вечную, которую и получит от Бога за доброе житие.

147. Имеющие на себе замаранную одежду марают платье тех, кои прикасаются к ним. Таким же образом люди злые нравом и неисправные поведением, обращаясь с простейшими и говоря к ним неподобающие речи, как грязью оскверняют душу их через слух.

148. Начало греха есть похоть, через которую погибает умная душа. Началом же спасения и царствия небесного бывает для души любовь.

149. Как медь, брошенная в небрежении и оставленная без должного о ней попечения, повреждается ржавчиной, появляющейся на ней от долговременного лежания в связках и неупотребления в дело, и через то делается недобротной и непотребной, так и душа, в бездействии пребывающая и не заботящаяся о доброй жизни и обращении к Богу, злыми делами своими лишая себя покрова Божия, снедается злом, разрождающимся от такого нерадения в веществе тела, и через то является недобротной и негожей к спасению.

150. Бог благ и бесстрастен и неизменен. Если кто, признавая благословным и истинным то, что Бог не изменяется, недоумевает однако же, как Он (будучи таков) о добрых радуется, злых отвращается, на грешников гневается, а когда они каются, является милостив к ним, то на сие надобно сказать, что Бог не радуется и не гневается, ибо радость и гнев суть страсти. Нелепо думать, чтоб Божеству было хорошо или худо из-за дел человеческих. Бог благ и только благое творит, вредить же никому не вредит, пребывая всегда одинаковым; а мы, когда бываем добры, то вступаем в общение с Богом, по сходству с Ним, а когда становимся злыми, то отделяемся от Бога, по несходству с Ним. Живя добродетельно, мы бываем Божиими, а делаясь злыми становимся отверженными от Него, а сие не то значит, чтобы Он гнев имел на нас, но то, что грехи наши не попускают Богу воссиять в нас, с демонами же мучителями соединяют. Если потом молитвами и благотворениями снискиваем мы разрешение во грехах, то это не то значит, что Бога мы ублажили и Его переменили, но что посредством таких действий и обращения нашего к Богу, уврачевав сущее в нас зло, опять делаемся мы способными вкушать Божию благость; так что сказать: Бог отвращается от злых, есть то же, что сказать: солнце скрывается от лишенных зрения.

151. Благочестивая душа знает Бога всяческих: ибо быть благочестивым есть не что иное, как исполнять волю Божию, а это и значит знать Бога, т. е. когда старается кто быть независтливым, целомудренным, кротким, щедрым по силе, общительным, не любопрительным, и делать все, что угодно воле Божией.

152. Ведение Бога и страх Божий суть врачевство против страстей плоти. Почему когда в душе есть неведение Бога, тогда страсти, оставаясь неисцеленными, портят душу. Она тогда растлевается от живущего в ней зла, как от долговременного вреда. Но Бог не виновен в этом, потому что Он даровал людям ведение и разум.

153. Бог исполнил человека ведением и разумом, стараясь очистить страсти и самопроизвольное зло и по Своей благости желая преложить смертное в бессмертие.

154. Ум, находящийся в чистой и боголюбивой душе, истинно зрит Бога – не рожденного, невидимого, неизглаголанного – Единого Чистого для чистых сердец.

155. Венец нетления, добродетель и спасение человека есть благодарно переносить несчастье. Обуздание же гнева, языка, чрева и сластолюбия весьма великой бывает помощью для души.

156. То, чем держится мир, есть промышление Божие, и нет ни одного места, которого не касалось бы сие промышление. Промышление же есть самосовершительное Слово Божие, образователь входящего в состав мира сего вещества, Устроитель и Художник всего бывающего. Никак не возможно веществу принять прекрасное устройство без рассудительной силы слова, которое есть образ, ум, мудрость и промышление Божие.

157. Возбуждаемая воспоминанием похоть есть корень страстей, родственных тьме. Находясь в сем похотном воспоминании, душа не знает о себе, что она есть вдуновение Бога и бросается на грех, не помышляя о крайней беде, в какой будет находиться по смерти, безумная.

158. Самая большая и неисцелимая болезни души и пагуба ее есть богозабвение и тщеславие. Похотение зла есть лишение блага; благо же наше состоит в том, чтобы охотно делать всякое добро, которое угодно Богу всяческих.

159. Один человек способен принимать Бога. Ибо с этой одной живой тварью беседует Бог, ночью через сновидения, а днем через ум, и всячески предсказывает и предзнаменует Он достойным Его людям будущие блага.

160. Для верующего и желающего нисколько не трудно познать Бога. Если же хочешь зреть Его, смотри на благоустройство всего и промышление о всем, что было и бывает словом Его. И все это для человека.

161. Святым называется тот, кто чист от зла и грехов. Почему величайшее совершенство души и дело весьма Богу угодное есть то, когда нет зла в человеке.

162. Имя есть означение одного из числа многих (нарицательное). Но неразумно думать, чтобы Бог, Который есть Един и единствен, имел соименных Себе: ибо слово Бог означает безначального, все сотворившего для человека.

163. Если сознаешь за собой худые дела, отсеки их от души твоей, в чаянии благ: ибо Бог праведен и человеколюбив.

164. Знает Бога и знаем бывает от Бога тот человек, который старается быть всегда неотлучным от Бога; неотлучным же от Бога бывает человек добрый во всем и воздерживающийся от всякого чувственного удовольствия, не по недостатку средств к тому, а по своей воле и свободной воздержности.

165. Благодаря тому, кто обижает тебя, и Бога будешь иметь другом. Никому не наговаривай на врага своего. Подвизайся в любви, в целомудрии, в терпении, в воздержании и подобном, ибо то и есть познание Бога, чтобы посредством смиренномудрия и подобных добродетелей последовать Богу. Но такие дела не всякому свойственны, а только душе умной.

166. Против тех, кои дерзают говорить, что растения и травы имеют душу, написал я сию главу к сведению для простейших. Растения имеют жизнь физическую, но души не имеют. Человек называется разумным животным, потому что имеет ум и способен приобретать познания. Прочие же животные – земные и воздушные, у которых есть голос, имеют дыхание и душу. Все растущее и умаляющееся можно назвать живым потому, что живет и растет, но нельзя сказать, чтоб все такое имело душу. Живых существ четыре различных вида: одни из них бессмертны и воодушевлены, каковы Ангелы, другие имеют ум, душу и дыхание, каковы люди; иные имеют дыхание и душу, – каковы животные; а иные имеют только жизнь, – каковы растения. Жизнь в растениях держится и без души, и без дыхания, и без ума и бессмертия, но и прочее все без жизни быть не может. Всякая человеческая душа есть приснодвижна.

167. Когда восприимешь мечтание о каком-либо чувственном удовольствии, поберегись, чтоб не быть тотчас увлеченным им, но несколько отстранив его, вспомни о смерти и помысли, сколько лучше сознать себя тогда победившим эту прелесть сластолюбия.

168. Бог приличнейшим образом положил преграду злу в людях тем, что даровал им ум, ведение, разум и различение добра, чтобы познавая зло, что оно вредит нам, мы убегали его. Но безумный человек идет вслед зла, и даже величается им, и как бы в сеть попавшись, бьется он, будучи опутан им внутри не имея сил возникнуть когда-либо из-под него, чтоб увидеть и познать Бога, все создавшего во спасение и обожение людей.

169. Смертные должны заботиться о себе, зная наперед, что их ожидает смерть. Ибо блаженное бессмертие бывает уделом преподобной души, когда бывает доброй, и смерть вечная сретает ее, когда она бывает злой.

170. Когда склоняешься на свое ложе, с благодарением воспоминай в себе благодеяния и Промысел Божий. Тогда, исполненный этим благим помышлением, ты полно возвеселишься духом и будет для тебя сон тела трезвением души, смежение очей твоих – истинным видением Бога, и молчание твое, будучи преисполнено чувством блага, от всей души и силы воздаст восходящую горе – сердечную славу Богу всяческих. Ибо когда нет зла в человеке, тогда благодарение и одно, паче всякой многоценной жертвы, – приятно Богу. Ему же слава во веки веков. Аминь.

3. Устав отшельнической жизни

1. Даю сии правила, как изречет их Господь устами моими, для тех, кои хотят подклониться под тяжелое иго отшельничества. Должно повиноваться сим заповедям, и кто нарушит хоть одну из них, тот "мний наречется в царствии небесном" (Мф. 5, 19).

а) Внешнее течение и внешние порядки такой жизни

а) Удаление от мира и от сожительства с людьми.

1. Кто хочет спастись (в мироотречном образе жизни), пусть не остается в доме своем и не живет в том городе, в котором грешил, также пусть не посещает родителей своих и ближних по плоти: ибо от этого бывает вред душе и гибнут плоды жизни.

2. Не возвращайся в город, в котором некогда грешил ты пред Богом.

3. Не ходи смотреть, как живут родные твои, и им не позволяй приходить смотреть, как живешь ты, и даже совсем не видайся с ними.

б) Избрание пустынножительства.

4. Духовные отцы наши утверждают, что пустынь есть самое пригодное место для размышления о смерти и верное убежище от увлечения вещами мирскими, покоящими плоть.

5. Кто живет в пустыни и безмолвствует, тот избавлен от трех браней: от брани через слух, от брани через язык и от брани через видение того, что может уязвлять сердце его.

6. Смотри, чтоб не обольстил тебя помысел, внушая, что пустынь есть место прохлаждения.

в) Келейное уединение

7. Удалясь от молвы житейской, уединись, и будешь странник. Сидеть в келье будет для тебя то же, что отправиться в чужую сторону.

8. Когда выйдешь куда, всеми мерами старайся поскорее воротиться в уединилище свое, чтобы предаться молитвам своим.

9. Когда пойдешь на жатву, не мешкай там, но скорее возвращайся в свое уединилище.

10. Когда посетишь какого брата, не медли долго в его келье.

г) Келейные занятия и порядки.

11. Пребывая в келье своей, держи следующие три занятия: рукоделие, чтение псалмов и молитву.

12. Пребывая в келье, вот чем занимайся: чтением писаний, молитвой к Богу и рукоделием.

13. Каждый день постись до 9-го часа, исключая субботы и дня Господня. Когда настанет 9-й час, иди в келью свою (внутреннейшую)[1], и прежде принятия пищи соверши молитву свою. По вкушении пищи, то читай, то молись попеременно.

д) Молитвословие и коленопреклонение.

14. Исполняй молитвы в установленные часы, ни одного не пропуская, чтоб не дать за это ответа.

15. Молитву свою ночью совершай, прежде чем пойдешь в церковь [2].

16. (И всегда) прежде, чем пойдешь в церковь, молись в келье своей.

17. (Вообще) прежде и после общей молитвы с братьями, всегда совершай молитву и в келье своей; и никогда не ленись этого делать.

18. Почасту преклоняй колена, и не ленись это делать, чтоб не умереть злой смертью.

19. Когда молишься, не допускай лености: ибо молитва ленивого – праздные слова.

20. Когда молишься и воспоминаешь о Боге, будь как птица, легко и высоко парящая, по обету монашества и значению одежд твоих.

е) Чтение и Богомысленное размышление

21. Прилежи чтению писаний, и они исторгнут тебя из нечистоты (или: будут разгонять нечистые помыслы).

22. Если будешь постоянно и усердно заниматься чтением писаний и исполнять заповеди, то Божье милосердие пребудет с тобой.

23. Размышляй о делах Божиих и не ленись молиться.

24. Монах, сидящий в келье своей с сомкнутыми устами и Бога не помнящий, похож на разоренный дом, находящийся вне города, который всегда полон всякими нечистотами, потому что, кто ни вздумает вынести нечистоты из дома своего, туда их относит. (То есть: молчит устами, а умом мечтает, помыслам поблажает и сердцем увлекается, – что все есть греховный сор, бесами в душу ввергаемый).

ж) Рукоделие и вообще труд.

25. Тело надобно порабощать и утомлять долгим трудом.

26. Назначь себе умеренный какой-нибудь труд для келейного занятия, – и сердце твое смиренно будет.

27. Понуждай себя на труд рукоделия, и вселится в тебя страх Божий.

28. Будь прилежен в трудах рукодельнических и низойдет на тебя страх Божий.

29. Сидя в келье, налегай на труды рукоделия, но при этом имени Господа не отпускай от себя, но непрестанно вращай Его в уме твоем, поучайся Ему в сердце твоем и хвали Его языком твоим, говоря: "Господи мой, Иисусе Христе, помилуй меня"; или: "Господи Иисусе Христе, пошли мне помощь Твою"; или: "Хвалю Тебя, Господи мой, Иисусе Христе".

з) Пища.

30. Один (и тот же всегда) час установи себе (для принятия пищи, и принимай ее) для подкрепления тела своего, а не для услаждения.

31. Употребляй самую простую и дешевую пищу.

32. Хлеб твой съедай в безмолвии и с воздержанием, и смотри, чтоб сидение твое (за столом) было скромно.

33. Не ешь до сыта.

34. Не будь жаден и падок на пищу, чтоб не возобновились в тебе прежние грехи твои.

35. В среду и пятницу не разрешай поста.

36. Мяса совсем не ешь.

37. К месту, где точат вино, не подходи.

38. В собрания и угощения (общая трапеза) не спеши.

39. Если придешь в какое место, где учреждается общая трапеза [3], вкуси и воздай благодарение Богу.

40. К трем чашам вина не прибавляй четвертой, разве только по какой-либо великой болезни [4].

41. Не тотчас протягивай руку к тому, что тебе предлагается.

42. Если ты молод, не протягивай руки своей прежде других, потому что это не скромно.

и) Сон.

43. Спи мало и в меру, и Ангелы посетят тебя.

44. Когда здоров, не снимай пояса своего.

45. Когда ляжешь спать, не влагай рук твоих внутрь (м.б. за пазуху), чтоб не согрешить и не знаючи.

i) Одежда.

46. День и ночь будь в кукуле твоем, и в мантии твоей, и во всей одежде твоей, как узник и заключенник.

47. Не надевай одежды, которою мог бы ты величаться и хвалиться.

48. Одежды твои береги, чтоб в день суда не оказаться тебе нагим среди сонма других [5].

к) Все содержание, которого главная черта – нищета.

49. Больше того, сколько тебе нужно, не сберегай ничего.

50. Нищета есть не что иное, как умеренность во всем, или такое состояние, в котором довольствуются малым.

51. Люби поношение паче почета, утруждение тела паче покоя, и недостаток в вещах (потребных), паче избытка.

л) Церковное Богослужение[6].

52. Дела церкви (смотрение за церковью и Богослужением) должны быть поверяемы мужу верному и Бога боящемуся.

53. Как только ударят в било, не ленись тотчас идти в церковь.

54. Не оставляй Богослужения, да не будет тебе это в преткновение и сеть.

55. В церкви отнюдь не говори.

56. Не так будь в церкви, как в таком месте, где собирается много народа (т. е. чтоб в душе не было шума и толкотни многопомышлений).

57. В церкви не хорони мертвеца своего (т. е. не занимайся тем, как устроить свои житейские дела).

м) Соотношения:

аа) Первое и главное, – к авве, к отцу духовному, к старцам и вообще к преуспевшим.

58. Ни к какому делу, каково бы оно ни было, не приступай, не посоветовавшись с аввою монастыря [7].

59. Пред аввою твоим и высшими себя не размножай слов.

60. То твердо держи всегда в сердце своем, чтоб слушаться отца своего, и вселится в тебя страх Божий.

61. Совершенство подвига твоего есть послушание; и добро человеку, если он несет иго Господне от юности – служит и повинуется.

62. Не будь непослушен, иначе будешь орудием и сосудом всех зол и неправд.

63. Со смирением и плачем проси отца своего, чтоб он наставил тебя в том, чего еще не знаешь, и не будешь постыжен.

64. Помни всегда того, кто напаяет тебя добрым учением, и от него старайся вызнать животворные заповеди, – и благоуспешную проведешь жизнь по воле Господа, как написано у блаженного Апостола Павла: "в сих поучайся, в сих прeбывай: да преспеяние твое явлено будет во всех" (1Тим. 4, 15).

65. Если ты искренно подклонил выю свою под иго послушания, внимательно выслушивай, что говорится тебе, и потом добросовестно исполняй то по всей силе заповедания.

66. Не скрывай от отца своего греха, сделанного тобой.

67. Добрым нравам каждодневно учись у старших своих.

68. Отцов своих духовных люби больше, чем родителей плотских, потому что те заботятся о тебе ради Бога.

69. Так живи, чтоб отцы монастыря, родившие тебя духовно, порадовались славе твоей в сонме святых.

70. Всячески заботься о том, чтоб благословение старцев монастыря почивало на тебе.

71. Не всем открывай помыслы свои, а только тем, которые могут врачевать душу твою.

72. Не всем открывай помыслы свои, чтоб не быть в соблазн брату своему.

73. Ко всем имей приятельское расположение, но не всех имей советниками.

бб) Взаимное – всех ко всем.

74. Старайся достигнуть того, чтоб все люди благословляли тебя.

75. Попечалься с братом твоим, и покажи ему доброе участие.

76. Если какой брат усердно попросит тебя помочь ему, работай с ним весь тот день.

77. Друзей прежде опробуй испытанием, и не всех делай себе близкими, не всем вверяйся, потому что мир полон лукавства. Но избери себе одного брата, боящегося Господа, и с ним дружись как брат с братом. А лучше всего прилепись к Богу, как сын к отцу, ибо люди все вдались в лукавство. исключая немногих. Земля полна суеты, бед и скорбей.

вв) Старших к другим.

78. Если ты перестал работать греху, то говори во имя Господне и наставляй тех, коих ради хулится имя Господа: и как они мертвые и отсечены от живого Господа, постарайся, чтоб они отстали от своих мертвых дел, оживотворились и сподобились получить славу.

79. Обличай (и исправляй) детей своих (духовных) нещадно, потому что с тебя взыщется осуждение их (если т. е. они окажутся достойными осуждения на страшном суде).

80. Обличай не щадя, но со страхом Божиим. Не приемли ничьего лица, кто бы тот ни был, и отлучай словами истины.

81. Если какой брат придет к тебе и откроет свои помыслы, – смотри, никому их не пересказывай, но молись о себе и о нем, да спасет вас Господь обоих.

82. Не отвергай того, кто ищет веры во Христа.

83. Кто не принимает наставлений твоих, не говори их тому.

84. Ничего не предлагай кому-либо в правило, прежде чем сам исполнишь то делом.

85. Величайшее из всех безобразий безобразие есть – заповедовать другому делать то, чего сам не исполняешь, ибо никакой не получим мы пользы от чужих дел.

гг) К больным.

86. Вставая утром каждый день, заботься о больных, какие есть у вас.

87. Ходи по больным и их сосуды наполняй водой.

88. Все, что можешь, все лишнее раздавай больным монастыря.

89. Если авва твой приставит тебя служить больным, служи им от всего сердца твоего, чтоб двоякую получить награду от Бога, т. е. за послушание, с любовью исполненное.

дд) К странникам.

90. Если придет к тебе брат какой, хоть не во время, прими его с радостью, чтоб он воздал благодарение Богу и на тебя не поскорбел.

91. Если брат какой придет к тебе, смири себя во всем пред ним, покажи ему радушие ради Господа, и бойся вознестись гордостью.

92. Лицо твое всегда должно быть печально, разве когда к тебе придут братья-странники: тогда прими вид радостный.

н) Взаимное обращение.

93. Будь скромен во всех своих действиях.

94. Во всем поведении своем и взаимообращении с другими усвой себе приемы бедного нищего: не величайся, ни когда ведешь беседу, ни когда поешь гимн или хвалебную песнь Богу. И когда сойдешься с братьями, слова твои да будут безыскуственны.

95. С отроком и юношей не заводи речи, тем более не своди дружбы, и в сожительство таких не принимай чтоб не дать места диаволу.

96. С отроком совсем не говори, ибо иначе он будет тебе в преткновение.

97. Не бери за руку подле тебя стоящего брата и не касайся ланит его, старше ли он, или моложе тебя.

98. Всеми силами удаляйся от людей, чуждых разума и совета.

99. Если любишь покойную жизнь, не входи в круг тех, у коих вся забота о суетностях, и если случайно попадешь в среду их, будь таков, как бы тебя там не было.

о) Собеседование и вообще употребление языка.

100. Не возвышай (не издавай) голоса (все молчи в келье), разве только для молитв, уставом положенных.

101. Бегай брани языка (обуздывай язык).

102. Не многословь, чтобы не удалился от тебя Дух Божий.

103. Преславное дело хранить молчание, подражая Господу, Который хранил молчание, несмотря на сан Ирода.

104. Когда сойдешься вместе с подобными тебе верными, избирай лучше слушать и уразумевать, что говорено будет другими, с готовностью исполнять спасительное. Это будет гораздо лучше, чем говорить самому.

105. Когда придешь к кому, да будет страх Божий в сердце твоем, и уста свои храни, чтоб в мире возвратиться в келью свою.

106. Муж мудрый хорошо знает как себя держать, потому не спешит говорить, но взвешивает, где надо говорить и где слушать; напротив, муж ненаказанный не хранит этого, в тайне держимого, управления и обуздания языка.

107. Когда сидишь среди братий, не слишком много говори, и если будешь о чем спрашивать их, скажи то кратко со смирением.

108. Слова твои да будут со сладостью и в назидание. Помни, что от слов и слава и унижение.

109. Не говори с раздражением, но да будут слова твои с мудростью и разумом, равно как и молчание твое. Подражай премудрым отцам нашим, которых слова всегда были полны мудрости и разума, равно как и молчание их.

110. Язык твой всегда да следует разуму, потому что слова, чуждые разума, суть колючие остны и иглы.

111. Бегай лжи, иначе она отгонит от тебя страх Божий.

112. Уста твои должны говорить всегда одну истину.

113. Предметом бесед твоих да будут благодеяния Всевышнего Бога; этим ты сделаешь себя достойным получить от Него еще большие блага.

114. Не спрашивай о делах злых, но дальше от них держи внимание свое.

115. Не заводи пустых речей, и тем, которые заводят их, не подставляй уха, чтоб не почерпнула им зла душа твоя.

116. Ненавидь праздную речь о всем, что есть от мира сего.

117. Как можно воздерживайся от шуток и забавных речей.

118. Не кричи и не говори громко и скоро, ибо написано: кто умножает слова, тот не безопасен от греха (Слич. Еккл. 10, 14).

119. Не будь упрям и не настаивай на своем слове, чтоб не вошло в тебя зло (злость, серчание).

120. Не божись совсем, – ни в несомненном, ни тем паче в сомнительном деле.

п) На случай отлучек.

121. Если необходимость заставит идти в город, – не ходи один.

122. Когда идешь за водой, или путешествие совершаешь, читай (псалмы на память) и размышляй.

123. Когда совершаешь путешествие с братьями, отдаляйся от них немного, чтоб сохранить молчание.

124. Идя дорогой, не обращайся направо и налево, но перечитывай со вниманием псалмы свои и молись Богу умом. Потом, где бы тебе ни пришлось быть, с жителями места того не братайся.

125. В толпу людей мирских не вмешивайся, но и фарисею не подражай, который делал все напоказ.

126. Женщине не позволяй приблизиться к себе и не потерпи, чтоб она вошла в твое жилище (комнату), потому что вслед за ней идет буря помыслов.

127. С женщиной не ешь вместе, и с отроком не входи в содружество никогда.

128. Когда придется где ночевать, смотри, не покрывайся одной и той же одеждой с другим кем.

129. Не ложись на одной рогоже с тем, кто моложе тебя.

130. Двое вместе не спите на одной рогоже, разве крайняя заставит нужда. Хотя бы то был отец или брат, и это допускай с великим страхом.

131. В гостиницах монастырских не засиживайся.

б) Строй внутренней жизни

а) Исходное начало жизни – ревность.

1. Будь ревностен о стяжании добродетелей, чтоб иначе не привлечь к себе нерадения.

2. Бойся охлаждения любви Божественной.

3. От добрых дел, к которым приступил ты, не возвращайся вспять.

4. Не возвращайся вспять с пути уединения твоего.

5. Не оставляй трудов, которые несешь ты ради добродетели, – чтоб не сделаться ленивым и нерадивым, и не погрешить в последний час; но люби Господа до самого конца, и получишь милость.

6. Как развалины вне города служат всем для смрадных нечистот, так душа того, кто лениво и вяло проходит уединенническую жизнь, бывает вместилищем всех страстей и нечистот греховных.

б) Правило жизни – воля Божья в заповедях.

7. Если ты предал себя Богу, соблюдай все Его заповеди, и что тебе повелевается, делай то тщательно, ничего не опуская, потому что, если думаешь опускать что, то не отпустятся тебе прежние грехи твои, если же твердо положишь исполнять все (до положения живота), то будь уверен, что прежние грехи твои уже прощены.

8. Мысли твои постоянно должны быть заняты Божественными заповедями, которые старайся и исполнять всеми силами, не оставляя ни одной, чтоб иначе душа твоя не сделалась вместилищем всех нечистот.

9. Если приступаешь к какому делу и не видишь на то воли Божьей, ни за что не делай того.

в) Цель – слава Божья.

10. Всевозможно старайся о том, чтоб славился (через тебя) Отец твой, Иже есть на небесах (Мф. 5, 16).

г) Памятования – возбудители, и поддержатели ревности.

аа) Об обете и первом жаре.

11. Ради тленных вещей не отступай от Бога, но помни, что обещал ты, когда пламенел в тебе жар стремления твоего к богоугождению.

12. Старайся не забывать значения одежды твоей, которой облечен ты был вначале, помни и о слезах покаяния твоего, кои пролиты были тобой тогда, – и поспешно отскочи от подкрадывающихся тайно помышлений (недобрых), чтоб не быть увлеченным ими и на явные дела.

13. Постоянное и искреннее приноси покаяние, – и ни на одну минуту не предашься нерадению и лености.

бб) О примерных ревнителях.

14. Не бери пример с того, кто слабее тебя, но с того, кто совершеннее тебя.

15. Да будут тебе в образец и пример те, которые возлюбили Господа от всего сердца своего и постоянно прилежат добрым делам, не стыдись просить у них себе уроков жизни, потому что они совершенны в добродетелях.

16. Не подражай тем, кои заботятся о прохлаждениях мирских, иначе ни в чем не будешь иметь успеха, но соревнуй тем, которые ради Господа скитались (и скитаются) в горах и пустынях (Евр. 11, 38), да приидет на тебя сила свыше.

вв) О благих обетованных.

17. Если будешь исполнять все (заповеданное), то получишь наследие, которого око не видало, о котором ухо не слыхало и сердце человеческое не помышляло (1Кор. 2, 9).

18. Употреби свет ведения на то, чтоб сподобиться быть в роде праведных, пока есть время.

гг) О смерти и суде.

19. Помни, что юность твоя прошла (силы истощились), а немощи возросли, и близко уже время исхода твоего, когда имеешь ты дать отчет во всех делах своих, и знай, что там ни брат не искупит брата, ни отец не избавит сына.

20. Всегда поминай об исходе из тела и не выпускай из мысли вечного осуждения; если будешь так поступать, во веки не согрешишь.

21. Думай сам в себе и говори: я не пробуду в этом мире больше нынешнего дня, – и никогда не согрешишь перед Богом.

22. Всякий день полагай сам в себе, что этот один день остался тебе в мире сем, – и сохранишь себя от грехов.

23. Келью твою преврати в темницу, содержа в мысли, что все уже для тебя кончено и вот-вот ударит час отрешения твоего от мира сего.

24. Блюди себя, чтоб не быть отверженным в будущем веке. Горе нерадивым, ибо приблизился конец их, и нет им помощника, ни надежды спасения.

д) Производители успеха – благодатная Божья помощь и свои усилия и подвиги.

аа) Помощь свыше, привлекаемая молитвой.

25. Господь наш Иисус Христос да подаст нам помощь все делать ко благоугождению Его.

26. Прежде всего молитву непрестанную изливай, и всегда благодарение воссылай Богу, за все что ни бывает с тобой.

27. Напрягайся непрестанные изливать молитвы со слезами, чтобы сжалился над тобой Бог и совлек с тебя ветхого человека.

28. Не преставай проливать слезы (молитвенные), – и Бог сжалится над тобой и облегчит все твои болезнования (все, о чем болит душа твоя).

29. Если хочешь угодить Богу, предайся Господу Иисусу Христу, и Он избавит тебя и защитит.

бб) Свои подвиги и усилия вообще.

30. Старайся проходить следующие, мной тебе предлагаемые подвиги: труд, нищету, странничество, лишения (ничего неимение) и молчание. Они сделают тебя смиренным, а смирение принесет тебе отпущение грехов. Смирение же состоит в том, чтоб человек считал себя грешником и думал, что он ничего доброго не делает перед Богом, чтоб прилежал молчанию и себя вменял ни во что, чтоб не упорствовал ни перед кем, не настаивал на своем слове, чтоб отлагал свою волю, лицо опускал долу, смерть имел перед очами, остерегался лжи, пустых не произносил слов, настоятелю не возражал, терпеливо сносил обиды и нудил себя благодушно переносить всякие притрудности и прискорбности. Постарайся, брат, соблюдать сии правила, чтоб не была бесплодной жизнь твоя.

31. Отстраним все, что доставляет покой плоти нашей, жизнь эту будем мало ценить, чтоб жить в Боге, Который в день суда потребует от нас, алкали ль мы ради Его, жаждали ль, терпели ль наготу, сокрушались ли, стенали ль из глубины сердца нашего, испытывали ль себя самих, достойны ли мы Бога. Итак, будем прилежать сокрушению и сетованию о грехах, чтоб обрести Бога, презрим плоть, чтоб спасти души наши.

32. Избери себе труд, и он, вместе с постом, молитвой и бдениями, избавит тебя от всех скверн, потому что телесный труд приносит чистоту сердца, а чистота сердца делает то, что душа приносит плод.

33. Люби милосердие, облекись в веру; не попускай сердцу своему замышлять злое, но понуждай его воздавать добром за зло, взыщи благостыню и мир и ревнуй о всех прекрасных делах.

е) Настроения души, условливающие успех.

аа) Пребывание в Боге со страхом, бодренным вниманием и отвращением от греха и мира.

34. Душа твоя да будет с Господом во всякое время, тело же твое пусть будет на земле, как изваяние и истукан.

35. Стой всегда перед лицом Господа с правотой.

36. Страх Божий всегда должен быть пред очами нашими, также память о смерти и неприязненное отвращение к миру и всему мирскому.

37. Умирай каждый день, чтобы жить, ибо кто боится Бога, тот будет жить во веки.

38. Бодрствуй непрестанно, чтоб не впасть в леность и нерадение.

39. Возненавидь все мирское и отдали его от себя; иначе оно само отдалит тебя от Бога.

40. Ненавидь все, в чем есть вред для души твоей.

бб) Терпение.

41. Что бы ты ни делал, делай то с терпением, и Бог поможет тебе во всех делах твоих, и во всем, что ни случится с тобой.

42. Смотри, не малодушествуй.

43. Будь благодушен во всем, что ни делаешь по воле Божией.

44. Не скучай из-за помыслов, которые нападают на тебя в келье, зная, что Господь никакого труда твоего (ради Его) не предаст забвению: это послужит тебе к преуспеянии и благодать Божья поможет тебе.

45. Мужество есть не что иное, как твердость в истине и сопротивление врагам: когда не уступишь им, они отступят и совсем не покажутся более.

вв) Сокрушение и плач.

46. День и ночь боли о грехах своих.

47. Возожги светильник твой елеем слез.

48. Непрестанно плачь о грехах своих, как бы ты имел мертвеца в келье своей [8].

49. Лицо твое всегда должно быть печально, чтобы вселился в тебя страх Божий.

50. Не считай себя чем-либо, но предавайся плачу о грехах своих.

гг) Смирение.

51. Возлюби смирение, и оно покроет все грехи твои.

52. Будь смирен во все дни жизни твоей и прилежи всему прекрасному.

53. Того, кто слабей тебя в добродетелях, считай равным себе; равного же себе в добродетелях почитай гораздо превосходящим тебя в совершенстве.

54. Не завидуй тому, кто идет вверх, но лучше всех людей считай высшими себя, чтоб с тобой был Сам Бог.

55. Не ходи с гордыми, но ходи со смиренными (это о подражании и содружестве).

56. Будь во всем смирен, – в осанке, в одежде, в сидении, в стоянии, в походке, в постели, в келье и во всех принадлежностях ее.

57. Если станут хвалить тебя за дела твои, не радуйся тому и не услаждайся тем: утаивай их сколько можешь, не позволяй себе кому-либо говорить об них, и всячески постарайся достигнуть того, чтоб люди не хвалили тебя.

58. Бойся сделаться известным по какому-либо из дел твоих.

59. Если кто укорит тебя безвинно в каком грехе, смири себя, и получишь венец.

60. Приучи язык свой говорить: прости мне, и придет к тебе смирение.

61. Навыкни, чтоб язык твой во всех случаях, во всякое время и всякому брату говорил: прости мне. Ибо если будешь всегда говорить: прости мне, то скоро достигнешь смирения.

62. Будь готов при всяком слове (обличительном), которое слышишь, говорить: прости мне, потому что такое смирение расстраивает все козни врага.

63. Знай, что смирение есть не иное что, как чтоб всех людей почитать лучшими себя. Твердо содержи в уме своем, что ты виновен во многих грехах, – голову свою держи поникшей долу, а язык твой пусть будет готов сказать тому, кто нанесет тебе обиду: прости мне, владыко мой! Постоянным же предметом помышления твоего да будет смерть.

64. Люби труды, всем себя подчиняй, уста свои держи заключенными, – и достигнешь смирения; смирение же привлечет отпущение всех грехов твоих.

65. Прежде всего не считай себя чем-либо, и это породит в тебе смирение, смирение же породит науку (опытность и здравомыслие), наука же родит веру, вера же родит упование, упование же родит любовь, любовь же родит повиновение, а повиновение родит неизменное постоянство (твердость в добре).

ж) Подвиги борьбы с грехом.

аа) Прежде всего с помыслами.

66. Далеко гони от себя злые помышления, предаваясь Богу, и Он покроет тебя десницей Своей.

67. Не всякому помыслу своему следуй.

68. Помыслов и пожеланий своих не исполняй.

69. Смотри, не попускай уму твоему увлекаться памятью прежних грехов, чтоб они не возобновились в тебе.

70. Не обращай в уме своем грехов, некогда совершенных тобой, чтоб они опять не возобновились. Будь уверен, что они прощены тебе в то время, как ты предал себя Богу и покаянию, и ни мало в том не сомневайся.

71. Об удовольствиях и утехах, которым предавался ты во время нерадения своего, не вспоминай и речей о том не заводи, говоря: я то сделал, или это нарушил, ибо это может послужить тебе в преткновение.

72. О страстях, которым работал ты в мире, совсем не поминай, чтоб опять не возбудить похотения их, и это не послужило тебе в соблазн.

бб) С разными пожеланиями порочными.

73. Апостол Иоанн в трех вещах совмещает все человеческие похоти, говоря: "все, еже в мире, есть похоть плоти, похоть очес и гордость житейская" (1Иоан. 2, 16). Похоть плоти есть насыщение чрева множеством разных яств, за которыми следует нечистота блудная. Похоть очес имеет предметом своим вещественные блага, при обладании коими око или возносится, или влагает в сердце нечистые виды. Гордость есть мирская любовь в шумной славе (высокое о себе мнение, самовосхваление, и жажда хвалы от других), которая заседает в умах наших по причине суетных и преходящих внешних достоинств каких-нибудь.

74. Бегай любоимания и непослушания, наипаче же многоядения, чтоб не опутаться тебе сетями похотей своих, ибо они изгоняют страх Божий из сердца и стыд с лица, предают любителя своего низким и срамным делам, и отчуждают от Бога.

75. Совлекись гневливости и облекись в кротость, отбрось око развращенное и возьми себе око простое (детское, чистое).

76. Будь далек от гнева и от похоти береги себя, равно как и от всяких греховных пожеланий.

вв) В частности, – со сластолюбием.

77. Человек сластолюбивый (только приятного ищущий) ни на какое дело негож.

78. Не будь сластолюбив, ибо сластолюбивых Бог не слушает.

79. Тело и утехи его имей в ненависти, потому что они исполнены зла.

80. Тело свое так изможди, чтоб оно было похоже на тело, лежащее на одре болезни.

гг) С гневом и порождениями его.

81. Если нападет на тебя гнев, поспешнее гони его подальше от себя и будешь радоваться во все дни жизни твоей.

82. Отнюдь ни на кого не сердись, и всем прощай.

83. Если кто неправедно укорит тебя, не разгорячайся.

84. Будь мудр, и уста тех, кои худо говорят о тебе, заграждай молчанием.

85. Не дивись, если кто-нибудь говорит о тебе худо, потому что это одна из хитростей злейших врагов наших, которой они полагают человеку препоны узнать истину.

86. Не будь скор на гнев и не держи зла на того, кто подвиг тебя на гнев.

87. Если получишь оскорбление, не имей неприязни к тому, кто нанес тебе его, но скажи: я достоин того, чтоб все братия презирали меня.

88. Не ропщи и никому не причиняй оскорбления.

89. Не воздавай злом за зло, ни оскорблением за оскорбление, ибо этим смиряет тебя Сам Господь, видя, что ты не смиряешься сам собою.

90. И младшие и старшие пусть молятся, да не попущено им будет подпасть тиранству гнева.

91. Кто подставляет другую ланиту ударившему его в одну, тот обрадован в поношении своем. Господь наш Иисус Христос никогда не оставит его, ибо Он благ и помогает душам, которые терпят ради Его, и ищут Его, подавая им силу и крепость, пока они не утвердятся в покое (от страстей). Итак, радуйся, – когда встречаются скорби и смущения, ибо за ними следуют сладкие плоды.

92. Не бойся поношения от людей.

дд) С другими порочными движениями сердца, подрывающими успех: осуждением.

93. Если увидишь, что какой-нибудь брат согрешил, не презирай его, не отвращайся от него, и не осуждай его: ибо иначе сам впадешь в руки врагов твоих.

94. Не делай никому зла и никого не осуждай.

95. Уха своего не подставляй, чтоб услышать худое (о других), но будь снисходительно жалостлив к людям, и жив будешь.

96. Не осуждай никого, ибо в этом твое падение.

97. Не укоряй брата своего, хотя бы ты видел его нарушителем всех заповедей, иначе и сам впадешь в руки врагов своих.

98. Не осуждай никого из смертных, чтоб Бог не возгнушался молитвами твоими.

99. Никому не выставляй на вид каких-либо его недостатков, ни по какой причине.

100. Никому не ставь в укор его немощей.

ее) Тщеславием и самомнением.

101. Когда творишь милостыню, не выставляй того на вид.

102. Если предаешься подвигам духовным, не хвались тем.

103. О добром деле, которое ты намерен сделать, не говори никому наперед, но сделай его.

104. Когда совершишь какие дела добродетели, не высокомудрствуй и не говори в себе: я то и то сделал, потому что если будешь так поступать, мудр не будешь.

105. Не будь славолюбив и в сердце своем не держи самовосхваления, говоря: я то и то сделал, в том и том преуспел, Такие помыслы дышат тщеславием, и кто ими набит, тот стал жилищем нечистых духов.

жж) Человекоугодием и лицемерием.

106. Не оставляй воли Божьей, чтоб исполнить волю людей.

107. Божьей заповеди не нарушай из уважения к дружбе человеческой.

108. Не будь лицемером или притворщиком, тем паче лжецом.

109. Не пред людьми только будь праведен, но сам в себе будь мудр, кроток, благодушен, терпелив, ревностен, человеколюбив.

зз) Гордостью.

110. Не возносись делами своими, каковы бы они ни были.

111. Не возносись в гордости и не хвались.

112. Гордость далеко отгони от себя, ближнего же твоего и всех людей почитай лучшими себя.

113. Нет больше нечестия, как причинить кому-либо скорбь и возноситься над другими.

114. Не считай себя мудрым, иначе гордостью вознесется душа твоя, и ты впадешь в руки врагов своих.

115. Не считай себя всезнающим и мудрым (то есть не говори: сам знаю, сам умею делать), иначе пропадет труд твой, и корабль твой напрасно бежал доселе.

Заключение

1. Кто не будет исполнять всего прописанного, тот подвигнет Бога на гнев. Я, Антоний, истину тебе говорю. Итак, преклони ухо твое к словесам моим и сокрой их в сердце своем, и знай, что этими заповедями я предаю тебя Творцу. Если ты сохранишь их, – будешь радоваться со всеми Ангелами, а всех злых духов поразишь скорбью. Ходи же в сих заповедях, и Бог будет с тобой и Ангелы Его будут сошествовать тебе, душа же твоя исполнится благоуханием святых и светом блаженных воссияет лицо твое, и станешь ты святилищем Богу, как и все святые, и сретишь наконец Господа с весельем и радостью и услышишь глас оный, говорящий: "добре, рабе благий и верный, о мале был еси верен, над многими тя поставлю; вниди в радость Господа своего" (Мф. 25, 21).

2. Не отступай ни от одного из сих наставлений, и Господь наш Иисус Христос даст тебе покой, и совершит в мире дело, к какому приступил ты. Совершенные отцы наши, и те, которые подражали им, от исполнения их стали совершенными.

3. Если к сказанному захочешь прибавить какое-нибудь из добрых дел, прибавь, и непрестанное воссылай благодарение Господу нашему Иисусу Христу.

4. Каждую ночь слезами своими обливай ложе свое и смачивай постель твою, и смиряй себя перед Христом Господом, да изгладит Он грехи твои и тебя паки обновит, да подаст тебе помощь к совершению дел благих, и дарует в наследие царство Свое вечное. Ему буди хвала, честь, слава и поклонение, со всеблагим Отцом и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

4. Изречения св. Антония Великого и сказания о нем

Об отречении от мира

1. Кто хочет с успехом совершать подвиг иночества, тому надобно совсем рассчитаться с миром, и блага его все оставить и делом из него выйти и всякое пристрастие к вещам его отсечь. Эту истину впечатлительно внушил св. Антоний одному брату, который, отказавшись от мира и раздав бедным все, что имел, удержал при себе малость некую на случай нужды какой, и пришел к св. Антонию. Старец, посмотревши на него, узнал, что в нем, и сказал ему: если хочешь быть монахом, поди в такое-то селение, купи мяса, разрежь его на тонкие куски, и, скинув одеяние, развесь на плечи и на руки, – и так приди сюда. Брат сделал, как велел ему старец, и тут собаки, птицы и шершни окружили его и ранами покрыли все тело его. Когда пришел он опять к старцу, сей спросил его, сделал ли он, что ему было приказано; он, жалуясь, показал раны свои. Тогда св. Антоний сказал ему: так бывает с тем, кто, оставляя мир, хоть малость какую из имения удерживает при себе: ранами покроют его демоны, и истерзанный падет он в бранях (Дост. сказ. 20; Patr. Graec. t. 40, p. 1099).

2. Того же предмета касается и следующее сказание, сохраненное Кассианом (Coll. 24, гл. 11. 10). Пришел к св. Антонию брат, думавший, что нет никакой необходимости уходить из мира, и начал говорить: больше цены имеет тот, кто подвизается в городе или селении, исполняя все, что требуется для достижения совершенства духовного. Св. Антоний спросил его: да ты где и как живешь? Тот отвечал: живу в доме родителей, которые доставляют мне все нужное. Это избавляет меня от всех забот и попечений, и я непрестанно занят только чтением и молитвой, без всякого развлечения духа чем-либо сторонним. Св. Антоний спросил его опять: скажи мне, сын мой, скорбишь ли ты вместе с ними в горестях их, и сорадуешься ли радостям их? Тот признался, что испытывает то и другое. Тогда старец сказал ему: знай же, что и в будущем веке будешь ты разделять участь с теми, с кем в сей жизни делишь ты радость и горе. И не тем только вреден для тебя избранный тобой образ жизни, что по причине каждодневной почти перемены житейских случайностей, погружает ум твой в непрестанные помышления о земном, но и тем, что лишает тебя того плода, который получил бы ты, если бы сам, трудами рук своих, добывал себе пропитание, по примеру Ап. Павла, который и среди трудов проповедания Евангелия, руками своими добывал нужное и себе и тем, кои были с ним, – как говорил он сие Ефесеянам: "сами весте, яко требованию моему и сущих со мною послужисте руце мои сии" (Деян. 20, 34). Делал же это он в наше назидание, чтобы дать нам пример, как писал он к Солунянам: "не безчинствовахом у вас, ниже туне хлеб ядохомь у кого, но в труде и подвизе, нощь и день делающе, да не отягчим никого же от вас, не яко не имамы власти, но да себе образ дамы вам, во еже уподобитися нам" (2Сол. 3, 8. 9). Вот почему и мы, имея возможность пользоваться пособием родных, предпочитаем лучше добывать себе содержание в поте лица, нежели обеспечивать себя доставкой его от родных. Охотно избрали бы мы последнее, если бы могли считать его более полезным. К тому же знай, что если будучи здоров, ты живешь на чужой счет, то поядаешь достояние бедных и немощных.

Общие ответы на вопрос: что же делать?

Оставивший мир, вступает в совершенно новую область жизни, которая хотя, конечно, не совсем безызвестной бывает для него, много, однако ж, представляет сторон, которые невольно вызывают вопрос: что же делать и как жить должно? К св. Антонию не раз обращались с таким вопросом, и вот его ответы:

1. Спрашивал его о сем авва Памво, и он ответил ему: не уповай на свою праведность, истинно кайся о прошедших грехах, обуздывай язык, сердце и чрево (Patr. Graec. t. 40, p. 1093. Достоп. ск. 6).

2. Вот что сказал он по сему же вопросу авве Пимену: дело, славнейшее из всех дел, какие может совершать человек, есть – исповедывать грехи свои перед Богом и своими старцами, осуждать самого себя, и быть готовым встретить каждое искушение, до последнего издыхания (Patr. ib. 1084: Дост. ск. 4).

3. Иной некто спрашивал его: что мне делать, чтобы угодить Богу? Св. Антоний отвечал: куда бы ты ни пошел, всегда имей Бога перед своими очами, чтобы ты ни делал, имей на то свидетельство в Писании, и в каком бы месте ты ни жил, не скоро уходи оттуда. Соблюдай сии три заповеди, и спасешься (Дост. ск, 3; Patr. ib. 1083).

4. Еще одному ученику внушал он: отвращение возымей к чреву своему, к требованиям века сего, к похоти злой и чести людской: живи так, как бы тебя не было в мире сем, и обретешь покой (Patr. Lat. t. 73, р. 1049).

5. Вот что, как пишет св. Афанасий, говорил авва Антоний к братьям, приходившим к нему: всегда имейте страх пред очами своими, помните Того, Кто мертвит и живит (1Цар. 2, 6). Возненавидьте мир и все, что в нем, возненавидьте всякое плотское успокоение, отрекитесь сей жизни, дабы жить для Бога, помните то, что вы обещали Богу: ибо Он взыщет сего от вас в день суда. Алкайте, жаждайте, наготуйте, бдение совершайте, плачьте, рыдайте, воздыхайте в сердце своем, испытывайте себя, достойны ли вы Бога, презирайте плоть, чтобы спасти вам души свои (Дост. ск. 33 и в житии).

6. Подобное сему подробное указание того, что должно делать монаху, приводит св. Кассиан. Издавна, – говорит он, – ходит дивное наставление блаж. Антония, что монах, стремясь к высшему совершенству, не должен ограничиваться подражанием одному какому-либо из преуспевших отцев, потому что ни в ком нельзя найти все роды добродетелей в совершенстве. Но один украшается ведением, другой силен здравым рассуждением, третий тверд непоколебимым терпением; иной отличается смирением, иной воздержанием, иной благодатной простотой сердца, тот превосходит других великодушием, а этот милосердием, тот бдением, а этот – молчанием, или трудолюбием. Почему монах, желающий составлять духовные соты, должен, подобно мудрой пчеле, всякую добродетель заимствовать у того, кто наиболее освоен с нею, и слагать ее в сосуде сердца своего, не обращая внимания на то, чего нет у кого, но к той добродетели присматриваясь, и ту себе усвоить ревнуя, какой кто отличается (Inst. c. V. 1. 4).

Сила, движущая на подвиги и поддерживающая в них

Если сделать перечень всего указанного, окажется довольно просторное поприще для подвигов. Спрашивается, какая сила движет на них труженика и поддерживает его в трудах? Сила эта есть ревность о спасении, славы ради имени Божия, готовая на все. Есть эта ревность – у инока все подвиги в ходу. Нет ее, – все стало.

1. Почему, когда однажды брат, у которого недоставало этой ревности, пришедши к св. Антонию, просил его помолиться о нем, великий старец ответил ему: ни я, ни Бог не сжалится над тобой, если ты не будешь заботиться сам о себе, и молиться Богу (Дост. ск. 16).

2. По сей же причине советовал он держать себя в постоянном внимании к Богу и в бодренности, хваля как великую добродетель, если кто во все время жизни своей работает неослабно Господу, и до последнего издыхания стоит на страже против козней искусителя (Patr. Graec. t. 40, p. 1083).

3. Потому убеждал не послаблять себе ни в чем, но с терпением хранить всегда тот же дух ревности, говоря: монах, который несколько дней подвизается, и потом послабляет себе, потом опять подвизается и опять нерадит, такой монах все равно что ничего не делает, и никогда не достигнет он совершенства жизни, за недостатком постоянства ревности и терпения (Patr. Lat. t. 73, p. 1049).

4. Почему ищущего льгот называл он непонимающим своего чина и своих целей, и весь неуспех у иноков производил от недостатка усердия к трудничеству. Потому, говорил он, мы не преуспеваем, что не знаем своего чина, и не понимаем, чего требует дело, к которому приступаем, но хотим достигнуть добродетели без труда. Оттого, коль скоро встретим искушение в своем месте, переходим на другое, думая, что есть где-нибудь место, в котором нет диавола. Но кто познал, что есть брань, тот не дает себе ослабы, но постоянно воинствует, с Божьей помощью (Patr. Gr. t. 40, р. 1093).

5. Замечательно на сей предмет слово св. Антония к тем, которые одного не хотят, другого не могут. Пришли однажды какие-то братия к св. Антонию, и говорят ему: дай нам наставление как спастись. Старец отвечал им: вы слышали Писание? И сего очень довольно для вас. Но они сказали: мы и от тебя, отец, хотим что-нибудь услышать. Тогда старец сказал им: в Евангелии сказано: "аще тя кто ударит в десную твою ланиту, обрати ему и другую" (Мф. 5, 39). Они говорят ему: мы не можем сего сделать. Старец сказал: если вы не можете подставить другой, по крайней мере переносите удары в одну. И этого не можем, отвечали те. Если и этого не можете, сказал старец, по крайней мере не платите ударом за удар. Братия сказали: и сего не можем. Тогда св. Антоний сказал ученику своему: приготовь им немного варева: они больны. Если вы одного не можете, а другого не хочете, то что я вам сделаю? Нужно молиться (им самим, или другим о них), чтобы пробудился в них дух ревности, – нравственная энергия (Дост. ск. 19).

Руководители ревности

Но ревность сама по себе бывает иногда слепа, и может принять направления, несообразные с целями начатой жизни. Почему должна быть ограждена руководителями. Кто же сии руководители? Св. Антоний указывает их два: свое рассуждение и совет опытных.

а) Свое рассуждение.

1. Сошлись некогда отцы к св. Антонию, чтобы расследовать, какая добродетель совершеннее всех и какая могла бы охранить монаха от всех сетей вражьих. Всякий из них сказал, что казалось ему правильным. При чем одни похвалили пост и бдение, так как они упорядочивают помыслы, тонким делают ум и облегчают человеку приближение его к Богу, другие больше одобряли нищету и презрение вещей земных, потому что через это ум становится спокойней, чище и свободней от забот мирских, а потому приближение его к Богу делается более удобным, некоторые хотели дать преимущество перед всеми добродетелями милосердию, потому что Господь скажет милосердным: "приидите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира" (Мф. 25, 34), иные говорили иное. А св. Антоний сказал: все добродетели, о которых вы поминали, очень спасительны и крайне нужны тем, кои ищут Бога, и кои пламенеют сильным желанием приблизиться к Нему. Но мы видели, что многие измождали свои тела чрезмерным пощением, бдениями, удалением в пустыню, усердно также ревновали о трудах, любили нищету, презирали мирские удобства, до того, что не оставляли себе столько, сколько нужно на один день, но все, что имели раздавали бедным, и однако ж бывало, что после всего этого они склонялись на зло и падали, и лишившись плода всех оных добродетелей, делались достойными осуждения. Причина этому не другая какая, как то, что они не имели добродетели рассуждения и благоразумия, и не могли пользоваться ее пособием. Ибо она-то и есть та добродетель, которая учит и настраивает человека идти прямым путем, не уклоняясь на распутья. Если мы будем идти царским путем, то никогда не будем увлечены наветниками нашими, – ни справа, – к чрезмерному воздержанию, – ни слева, – к нерадению, беспечности и разленению. Рассуждение есть око души и ее светильник, как глаз есть светильник тела: так что если это око светло будет, то и все тело (наших деяний) светло будет, если же око сие темно будет, то и все тело темно будет, как сказал Господь в св. Евангелии (Мф. 6, 22. 23). Рассуждением человек разбирает свои желания, слова и дела, и отступает от всех тех, которые удаляют его от Бога. Рассуждением он расстраивает и уничтожает все направленные против него козни врага, верно различая, что хорошо и что худо.(Patr. Gr. t. 40, p. 1096; Дост. ск. 8).

2. На этот же предмет указывает и следующее изречение: кузнец, взяв кусок железа, наперед смотрит, что ему делать: косу, меч или топор. Так и мы наперед должны рассуждать, к какой нам приступить добродетели, чтобы не напрасно трудиться (Дост. ск. 35). Ближе бы всего, конечно, руководиться своим рассуждением, если бы его всегда на все и у всех доставало. Но как этого сказать нельзя, то более верное и безопасное руководство есть:

б) Совет опытных.

3. В сем смысле говорит св. Антоний: я знаю монахов. которые после многих трудов пали и подверглись безумию, потому что понадеялись на свои дела и презрели заповедь Того, Кто сказал: "вопроси Отца твоего, и возвестит тебе" (Втор. 32, 7). (Дост. ск. 37).

4. И еще: Св. Писание говорит: "имже несть управления, падают аки листвие" (Прит. 11, 14), и заповедует ничего не делать без совета, так что не позволяет даже духовное питие, веселящее сердце человека, пить без совета, когда говорит: "без совета ничего не твори" (Сир. 32, 21), и: с советом пей вино. – Человек, без совета делающий дела свои, походит на город неогражденный, в который, кто ни захочет, входит и расхищает его сокровища (Patr. Gr. t. 40, p. 1098).

5. Спрашивать других св. Антоний считал столь спасительным делом, что даже сам учитель всех обращался с вопросом к ученику своему, преуспевшему однако ж, и как тот сказал, так и поступал. Ибо повествуют, что когда авва Антоний получил от императора Констанция письменное приглашение прибыть в Константинополь, то обратился к Павлу Препростому с вопросом: должно ли мне идти? И когда тот сказал: если пойдешь, будешь Антоний, а если не пойдешь, то будешь авва Антоний – чем не одобрялось такое путешествие, – то он спокойно остался на месте (Достоп. сказ. 32).

6. Так и всем другим советовал он поступать, говоря: монах, если можно, должен спрашивать старцев о всяком шаге, который делает в келье своей и о всякой капле воды, какую выпивает. Я знаю некоторых монахов, которые пали потому, что думали одни, сами по себе, угодить Богу (Patr. Gr. t. 40, p. 1082; Дост. ск. 38).

7. Таким образом св. Антоний не одобрял доверие к своему суждению. Не потому ли отнесся он с похвалами и об авве Иосифе, сказавшем на один вопрос из Писания: "не знаю", что этим, кроме смирения, выражалось и недоверие к своему уму? Это было так: пришли к св. Антонию старцы, а с ними был и авва Иосиф. Старец, желая испытать их, предложил им изречение из Писания и стал спрашивать каждого, начав с младших, что значит сие изречение? Каждый говорил по своим силам, но старец каждому отвечал: нет, не узнал. После всех он говорит авве Иосифу: ты что скажешь о сем изречении? Не знаю, отвечал Иосиф. Авва Антоний говорит: авва Иосиф попал на путь, когда сказал: не знаю (Дост. ск. 17).

8. Впрочем и другим доверять советовал он не без ограничений. Надобно наперед удостовериться в правомыслии и в опытности старца, – и тогда уже доверяться его слову и беспрекословно принимать его советы. Признак, по которому это можно распознать, есть согласие слова его с Словом Божиим. Надобно смотреть, говорил он, на то, что повелевается. Если кто укажет тебе что-либо такое, что согласно с заповедями Господа нашего, – прими то с покорностью и старайся соблюдать, да исполнится и в нас слово Апостола: "повинуйтеся друг другу в страхе Божием" (Гал. 5, 13; Еф. 5, 21). Напротив, если кто укажет тебе что противное Божественным заповедям, то скажи дающему наставление: "аще праведно есть тебя послушать паче, нежели Бога?" (Деян. 4, 19). "Подобает повиноватися Богови, паче нежели человеком" (Деян. 5, 29). Будем помнить также слово Господа: "овцы Мои гласа Моего слушают, и к чуждему не идут, яко не знают чуждого гласа" (Иоан. 10, 5). Равным образом и блаженный Павел убеждает, говоря: аще мы, или Ангел с небесе благовестит вам паче, еже благовестихом вам, анафема да будет (Гал. 1, 8). (Patr. gr. t. 40, р. 1083). Повод к такому ограничению, вероятно, подали ариане, которые привлекали иных к себе видом благочестия и потом напояли ядом своего лжеучения. А может быть и то послужило к сему поводом, что иные брались руководить других, сами опытом не изведавши многого. На этот случай он имел обычай говорить: древние отцы уходили в пустыню, и там трудами своими многими уврачевав души свои, уразумевали как можно врачевать и других. Почему, возвратясь оттуда, становились спасительными врачами других. Из нас же если случится кому выйти в пустыню, то мы прежде чем оздоровеем сами, берем на себя заботу о других, от чего возвращается к нам прежняя немощь и бывают нам последняя горше первых. Чего ради идет к нам слово: врачу, исцелися сам прежде (Лук. 4, 23). (Patr. lat. t.73, р. 1053).

Чем возгревать ревность?

В человеке ничто ровно не стоит, но то усиливается, то слабеет. Так и ревность то пламенеет, то погасает. В последнем случае надобно ее возгревать, чтобы совсем не погасла. Чем же и как? Во-первых, памятью о смерти. Неоднократно твердил св. Антоний всем напечатлеть в уме и сердце, что этот день, который мы проживаем, есть последний.

1. Во-вторых приведением на мысль того, что будет по смерти. Чтобы напечатлеть в душах своих учеников эту мысль, он рассказывал им, что открыто было ему самому, как повествует о том Афанасий Великий в его жизнеописании. Однажды, пред вкушением пищи, около девятого часа, встав помолиться, св. Антоний ощутил в себе, что он восхищен умом, и что всего удивительнее, видит сам себя будто бы он вне себя, и кто-то как бы возводит его по воздуху, в воздухе же стоят какие-то мрачные и страшные лица, которые покушались преградить ему путь к восхождению. Путеводители Антониевы сопротивлялись им, но те приступали будто с правами, требуя отчета, не подлежит ли Антоний в чем-либо их власти. Надо было уступить, и они готовились вести счет. Но когда они хотели вести счет с самого рождения св. Антония, то путеводители его воспротивились тому, говоря: что было от рождения, то изгладил Господь, когда он дал иноческий обет, ведите счет с того времени, как сделался он иноком и дал обет Богу; но в этом отношении обвинители его ни в чем не могли уличить его; посему отступили, – и путь к восхождению Антония сделался свободным и невозбранным. После сего св. Антоний стал ощущать, что он опять входит сам в себя, и потом стал совсем прежним Антонием. Но он уже забыл о пище, и весь остаток того дня и ночь всю провел в воздыханиях и молитвах, дивясь, со сколь многими врагами предстоит нам брань и с какими трудами должно будет человеку проходить по воздуху. Тогда пришли ему на память слова Апостола Павла о "князе власти воздушныя" (Еф. 2, 2). Ибо враг имеет в воздухе власть вступать в борьбу с проходящими по оному, стараясь преградить им путь. Почему наипаче и советовал Апостол: "приимите вся оружия Божия, да возможете противитися в день лют" (Еф. 6, 13) и да посрамится враг, "ничтоже имея глаголати о нас укорно" (Тит. 2, 8).

2. Так повествует св. Афанасий, и хоть не замечено потом нигде, чтобы св. Антоний рассказывал о том другим, но сомневаться в том не следует, потому что знать о виденном нужно было не столько для него, сколько для других. 0 другом, того же предмета касающемся видении, замечено, что он рассказывал его и другим. Св. Афанасий пишет: вел св. Антоний однажды разговор с пришедшими к нему братиями о состоянии души по смерти, и о том, где будет ее местопребывание. В следующую за тем ночь зовет его некто свыше, говоря: встань, выйди и посмотри; Антоний выходит (ибо знал, кто приказывал ему) и возведши взор, видит какого-то великана, безобразного и страшного, который головой касался облаков, а тут с земли поднимались какие-то пернатые, из которых одним великан преграждал путь, а другие перелетали через него, и миновав его, уже безбедно возносились горе. На последних он скрежетал зубами, а о первых радовался. Невидимый голос сказал при сем: Антоний, уразумей виденное! Тогда отверзся ум его, и уразумел, что это есть прохождение душ от земли и что великан этот есть исконный враг наш, который удерживает нерадивых и покорявшихся его внушениям и возбраняет им идти далее, а ревностных и не слушавших его задержать не может, и они проходят выше его. Такое видение св. Антоний принял как бы за напоминание себе, и стал прилагать еще большее старание о преуспеянии в подвигах противления всему вражескому. С той же целью т. е. для возбуждения большей ревности о чистоте жизни, рассказывал он о сем видении и другим. Авва Кроний говорит, что однажды св. Антоний рассказывал об этом видении перед большим собранием. При чем он дополнял, что св. Антоний, перед этим видением, целый год молился, чтобы ему открыто было, что бывает по смерти с душами праведных и грешных; что у великана руки простерты были по небу, а под ним лежало озеро величиной с море, в которое падали птицы, которых ударял он рукой (Лавсаик, гл. 24). В Латинском Отечнике, в рассказе о сем дается мысль, что пернатые тогда только ударяемы были великаном и ниспадали в озеро, когда останавливались сами в воздухе ниже его рук, не имея сил подняться выше их, а которые сильны были подняться выше его рук и головы, на тех он только скрежетал зубами, смотря как они воспаряли потом к небу и были принимаемы Ангелами (Patr. Lat. t. 73, p. 1044).

3. Каким возбудительным страхом исполнялись души, слыша о сем! Но вот и отрадное видение, сильное оживляет ревность "упованием" светлого состояния. Это видение о св. Аммоне, не столько ученике, сколько друге и собеседнике св. Антония. Пишет св. Афанасий, что св. Антоний, сидя однажды на горе, взглянул на небо, и видит что кто-то огненной полосой возносится по воздуху на небо, а свыше сходит к нему в сретение сонм радующихся Ангельских ликов. Дивясь тому, он начал молиться, чтобы Господь благоволил открыть ему, что сие значит. И был к нему глас и это душа Аммона, Нитрийского инока. Сей Аммон до старости прожил в строгом подвижничестве. Он бывал у св. Антония, и св. Антоний бывал у него. Расстояние от Нитрийских гор до горы св. Антония 13 дней пути (650 верст). Когда бывшие при нем братия спросили его, чему он так дивился, он сказал, что видел и слышал об Аммоне. Когда через 30 дней, пришли братья из Нитрид, они спросили об Аммоне, и узнали, что он точно скончался в тот самый день и час, в который старец видел, как душа его возносилась на небо.

4. Не менее сильно прогоняет разленение и возбуждает энергию и следующее видение, о котором рассказывает сам св. Антоний. Молил я Бога, говорит он, показать мне, какой покров окружает и защищает монаха! И видел я монаха. окруженного огненными лампадами, и множество Ангелов блюли его, как зеницу ока, ограждая мечами своими. Тогда я вздохнул и сказал: вот что дано монаху! И несмотря однако на то, диавол одолевает его, и он падает. И пришел ко мне голос от милосердного Господа и сказал: никого не может низложить диавол, он не имеет более никакой силы после того, как Я, восприяв человеческое естество, сокрушил его власть. Но человек сам от себя падает, когда предается нерадению и поблажает своим похотям и страстям. Я спросил: всякому ли монаху дается такой покров? И мне было показано множество иноков, огражденных такой защитой. Тогда я воззвал: блажен род человеческий, и особенно воинство иноков, что имеет Господа, столь милосердного и столь человеколюбивого! Будем же ревновать о спасении своем и, прогнав всякое нерадение, усердно нести труды наши, да сподобимся царствия небесного, благодатью Господа нашего Иисуса Христа (Patr. Graec. t. 40, р. 1083).

5. В другой раз св. Антоний открыл своим ученикам, как от умаления ревности раcслабеет монашество и померкнет слава его. Некоторые ученики его, видя беcчисленное множество иноков в пустыне, украшенных такими добродетелями, и с таким жаром ревнующих о преуспеянии в святом житии отшельническом, спросили авву Антония: Отче, долго ли пребудет этот жар ревности и эта любовь к уединению, нищете, смирению, воздержанию и всем прочим добродетелям, к которым ныне так усердно прилежит все это множество монахов? Человек Божий с воздыханием и слезами ответил им: придет время, возлюбленные дети мои, когда монахи оставят пустыни, и потекут вместо них в богатые города, где, вместо этих пустынных пещер и тесных келий, воздвигнут гордые здания, могущие спорить с палатами царей; вместо нищеты возрастет любовь к собиранию богатств, смирение заменится гордостью, многие будут гордиться знанием, но голым, чуждым добрых дел, соответствующих знанию, любовь охладеет, вместо воздержания умножится чревоугодие, и очень многие из них будут заботиться о роскошных яствах, не меньше самых мирян, от которых монахи ничем другим отличаться не будут, как одеянием и наглавником, и несмотря на то, что будут жить среди мира, будут называть себя уединенниками (монах – собственно уединенник). При том они будут величаться, говоря: "я Павлов, я Аполлосов" (1Кор. 1, 12), как бы вся сила их монашества состояла в достоинстве их предшественников: они будут величаться отцами своими, как Иудеи – отцом своим Авраамом. Но будут в то время и такие, которые окажутся гораздо лучше и совершеннее нас, ибо блаженнее тот, кто мог преступить, и не преступил, – и зло сотворить, и не сотворил (Сир. 31, 11), нежели тот, кто влеком был к добру массой стремящихся к тому ревнителей. Почему Ной, Авраам и Лот, которые вели ревностную жизнь среди злых людей, справедливо так много прославляются в Писании (Patr. Graec. t. 40, р. 1095).

6. Тем и другим напоминанием, т. е. о смерти, и о том, что будет по смерти, возгревается "страх Божий", – который есть третий возбудитель ревности. К страху Божию призывал св. Антоний, как мы видели уже, в многосодержательном изречении: всегда имейте страх Божий, бойтесь Того, Кто мертвит и живит (см. выше п. 7). В другом кратком изречении он указывает в страхе Божием источник готовности и годности на все добродетели. Страх Божий, говорит он, есть начало всех добродетелей и начало премудрости. Как свет, входя в какой-либо темный дом, разгоняет тьму его и освещает его, так страх Божий, когда войдет в сердце человеческое, то прогоняет тьму и возжигает в нем ревность ко всем добродетелям (Patr. gr. t. 40, р. 1084).

7. Потому всячески предостерегал от потери сего страха. Не выходи, говорил, из кельи, а то потеряешь страх Божий. Ибо как рыба, извлеченная из воды, умирает, так замирает страх Божий в сердце монаха, если он выходит из кельи блуждать вне (там же).

8. Но все эти поддержки ревности действуют понудительно, влекут со вне, хотя устрояются внутри. Надо стяжать внутренних возбудителей ревности, так чтобы она сама била из сердца, как ключ воды. До этого доводят сердце: 1) "ощущение сладостей" жизни по Боге. Пока не образуется это ощущение, до тех пор ревность наша ненадежна. Почему, когда один брат спросил св. Антония: отчего, когда Бог, по всему Писанию, обещает душе блага высшие, душа не бывает постоянно тверда в искании их, а уклоняется к переходящему, тленному и нечистому? – он отвечал: кто не вкусил еще сладости небесных благ, тот не прилепился еще к Богу от всего сердца своего, потому и возвращается на тленное. Но пока не достигнет кто такого совершенства, должно работать Богу из покорности св. воле Его, так чтобы таковой с Пророком говорил: скотен бых у тебе (Пс. 72, 23), т. е. я работал Тебе, как подъяремное животное (Patr. lat. t. 73, р. 1056).

9. Отсюда 2) "любовь" к Богу – еще сильнейший возбудитель ревности. Св. Антоний сам по себе знал, что любовь сильнее страха, и говорил: я уже не боюсь Бога, но люблю Его (т. е. не страхом побуждаюсь, как держать себя, но любовью); ибо "любы вон изгоняет страх" (1Иоан. 4,18). (Дост. ск. 32).

10. И других убеждал он, чтоб паче всего воспитывали в себе любовь к Богу, как силу несокрушимую и неотпадающую. Так, когда однажды спросили его братья: чем лучше можно угодить Богу? он ответил: самое угодное Богу дело есть дело любви. Его исполняет тот, кто непрестанно хвалит Бога в чистых помышлениях своих, возбуждаемых памятью о Боге, памятью об обетованных благах, и о всем, что Он для нас совершить благоволил. От памятования о всем этом рождается любовь полная, как предписывается: "возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего, и от всея души твоея и всею силою твоею" (Втор. 6, 5), – и как написано: "якоже желает елень на источники водныя, тако желает душа моя к Тебе, Боже" (Пс. 41, 2). Вот дело, которым должны мы благоугождать Богу, да исполнятся и в нас слова Апостола: "кто ны разлучит от любве Божия? скорбь ли, или теснота, или гонения, или голод, или нагота, или беда, или меч?" Ничто же (Римл. 8,35. 38). (Patr. gr. t. 40. р. 1094).

11. От сей или вместе с ней приходит 3) "радость" доброделания и пребывания в порядках Божиих, которая в свою очередь становится возбудителем ревности. Сюда относится следующее изречение св. Антония. Спросили его: что есть радость о Господе? Он ответил: делом исполнить какую-либо заповедь с радостью, во славу Божию, – вот что есть радость о Господе. Ибо когда исполняем Его заповеди, нам должно радоваться; напротив, когда не исполняем их, должно нам печалиться. Почему постараемся исполнять заповеди с радостью сердца, чтобы взаимно соутешаться в Господе; только всячески при этом будем опасаться, чтоб радуясь не вознестись гордостью, но все упование свое возлагать на Господа (Patr gr. t. 40, р. 1095. Подобная мысль у Василия Вел. крат. прав. вопрос. 193).

Подвиги и доброделание, в частности

Так руководимая и возгреваемая ревность обращается на подвиги, и телесные и душевные, и на всякое доброделание.

1. Сколько надобно "измождать плоть" свою, указал св. Антоний в общем наставлении о подвигах (см. п. 7), и в вычислении причин движения похоти (см. извлеч. п. 18), между которыми стоит и питание вдоволь плоти, – чем (как на средство против таких движений) указывается на истощание тела постом (Дост. ск. 22). Св. Антоний заповедывал быть к телу очень строгим (см. выше п. 7), и осуждал всякую поблажку. Почему не благоволительно отнесся о тех, кои ходят в баню. Отцы наши, говорил он, и лиц своих никогда не умывали, – а мы ходим в бани мирские (Алфав. патер. ст. 4).

2. После усмирения плоти большое значение придавал он "обузданию языка". Этот подвиг ставил он наряду с странничеством, говоря: странничество наше в том, чтобы держать затворенными уста свои (там же, стр. 4 об.).

3. Те же, которые говорят все, что ни приходит им в голову, походят на двор без ворот, на который всходит кто ни захочет, подходит к стойлу и отвязывает осла. Мысль эта хоть не св. Антонием высказана, но в присутствии его, и им, конечно, одобрена (Дост. ск. 18).

4. И еще большое значение давал "сидению в келье". Как рыбы, говорит он, оставшись долго на суше, умирают, так и монахи, находясь долго вне кельи, или пребывая с мирскими людьми, теряют любовь к безмолвию. Посему как рыба рвется в море, так и мы должны спешить в келью, дабы, оставаясь вне оной, не забыть о внутреннем бдении (Дост. ск. 10).

5. Вообще советовал держать себя в келье так строго, чтоб келья для инока была печью Вавилонскою, обжигающей в нем все нечистое (Patr. gr. t.40, 1086).

6. Допускал, однако ж, он и некоторое послабленье в напряжении подвигов, как видно из ответа его охотнику. Сказывают, что некто, в пустыне ловя диких зверей, увидел, что авва Антоний шутил с братиями, и соблазнился. Старец, желая уверить его, что нужно иногда давать послабление братии, говорит ему: положи стрелу на лук свой и натяни его. Он сделал так. Старец говорит ему: еще натяни. Тот еще натянул. Опять говорит: еще натяни. Охотник отвечал ему: если я сверх меры натяну лук, то он переломится. Тогда старец сказал ему: так и в деле Божием: если мы сверх меры будем напрягать силы братий, то они скоро расстроятся. Посему необходимо иногда давать хотя некоторое послабление братии. – Охотник, услышав это, пришел в умиление и пошел от старца с назиданием. А братья, укрепясь тем, возвратились в свое место (Дост. ск. 13). Более впрочем сохранились такие изречения и сказания, в которых указываются душевные подвиги, или расположения сердца, условливающие успех. Таковы:

7. Терпение. Оно столько нужно подвижнику, что коль скоро его нет, то и сам он никакой цены не имеет. Так, хвалили братия св. Антонию одного монаха. Когда монах сей пришел, св. Антоний захотел испытать его, перенесет ли он оскорбление, и увидев, что не переносит, сказал ему: ты похож на село, которое спереди красиво, а сзади разграблено разбойниками (Дост. ск. 15).

8. Терпение нужно потому, что искушения для нас нужны. И св. Антоний говорил: никто без искушений не может войти в царствие небесное, не будь искушений, никто бы и не спасся (Дост, ск. 5).

9. Молитва. Этому учил он примером, ибо все знали, как долго он молился. Мы знаем, говорили ученики его, блаженный старец иногда так углублялся в молитву, что простаивал в ней целую ночь, и когда восходящее солнце пресекало сию его пламенную в восхищении ума молитву, мы слыхали, как он говорил: зачем мешаешь ты мне, солнце? Ты для того будто и восходишь, чтобы отвлекать меня от Божественного умного света (Patr. lat. t. 73, р. 848).

10. Слезы. Так, когда брат спросил св. Антония: что мне делать с грехами моими? Он ответил: кто хочет освободиться от грехов, плачем и стенанием освободится от них: и кто хочет настроиться на добродетели, – слезным плачем настроится. Само псалмопение есть плач. Помни пример Езекии, царя Иудейскаго, который, как написано у Исаии Пророка (гл. 38), за плач не только получил исцеление от болезни, но и сподобился прибавления жизни на 15 лет, и на которого нашедшее вражеское войско в 185 тысяч сила Божия поразила на смерть, ради пролитых им слез. Св. Петр Апостол плачем получил прощение в том, что погрешил против Христа, отрекшись от Него. Мария, за то, что орошала слезами ноги Спасителя, сподобилась услышать, что об этом всюду будет возвещаться вместе с проповедью Евангелия (Patr. lat. t. 73, р. 1055).

11. Места же смеху не находил св. Антоний в жизни инока, и когда ученики спросили его: можно ли нам когда-нибудь смеяться? Ответил: Господь наш осуждает смеющихся, когда говорит: "Горе вам смеющимся ныне, яко возрыдаете и восплачете" (Лук. 6, 25). Итак, верному монаху не должно смеяться, нам должно паче плакать о тех, коими хулится имя Божие, по той причине, что они преступают закон Его, и всю жизнь свою иждивают, погрязая во грехах. Будем рыдать и плакать, непрестанно умоляя Бога, чтоб Он не попустил им ожестеть во грехах и смерть не застала их прежде покаяния (Patr. gr. t. 40, р, 1096. Подобное у Василия Великого крат. прав. 31).

12. Смирение, привлекающее покров свыше и обезопасивающее от всех падений. Видел я, говорил св. Антоний, однажды все сети врага, распростертые по земле, и со вздохом сказал: кто же избегнет их? Но услышал глас, говорящий мне: смиренномудрие (Дост. ск. 7).

13. Почему внушал потом: если подвизаемся добрым подвигом, то должно нам крайне смиряться пред Господом, чтобы Он, ведающий немощь нашу, покрывал нас десницею Своею и хранил, ибо если вознесемся гордостью, Он отнимет покров Свой от нас, и мы погибнем (Patr. gr. t. 40, р. 1090).

14. В другой раз сказал он: как гордость и возношение ума низвергли диавола с высоты небесной в бездну, так смирение и кротость возвышают человека от земли на небо (Там же, стр. 1081).

15. Почему, чтобы подвиг, например молчанья, не привел к гордости, он советовал давать ему самоуничижительный смысл. Если кто, говорил он, берет на себя подвиг молчания, пусть не думает, что проходит какую добродетель, но пусть держит в сердце, что потому молчит, что не достоин говорить (Patr. lat. t. 73, р. 1051).

16. Внушал также св. Антоний, что Сам Господь так ведет нас внутренне, что скрывает от нас наше добро, чтобы удержать в смиренных о себе чувствах. Он говаривал: если мельник не будет закрывать глаз животного, вращающего колесо, то дело его не будет идти успешно. У сего животного кружилась бы голова, и оно падало бы, не имея возможности работать. – Так и мы, по Божию устроению, получаем прикрытие, чтоб нам не видеть добрых дел своих, дабы ублажая себя за них, мы не возгордились и не потеряли плода всех трудов своих! Это бывает, когда мы оставляемы бываем обуреваться нечистыми помыслами, в которых мы не можем не осуждать самих себя и своей мысли. А в таком положении помышление о нашей доброте не может иметь места, и следовательно, наше маленькое добро прикрывается и не видно бывает из-за этих нечистых помыслов (Перифраз, там же., стр. 1037).

17. Сколько пагубно самомнение, разительно это внушалось падением юного подвижника после совершенного им чуда. Мимо места, где подвизался сей юный, шли старцы к св. Антонию и крайне утомились. Он позвал диких ослов и повелел им донести на себе сих старцев до св. Антония. Когда старцы сказали о сем св. Антонию, он отвечал: монах этот, как мне кажется, есть корабль, полный груза, но не знаю, взойдет ли он в пристань. – И действительно, возмечтав о себе, он пал через несколько времени. Прозрев это, св. Антоний сказал ученикам: сей час пал тот юный подвижник. Пойдите, посмотрите. Они пошли и увидели его сидящим на рогоже и оплакивающим сделанный грех (Дост. ск. 94).

18. Но сколько самомнение пагубно, столь же напротив спасительно самоуничижение. Это представляет пример башмачника, о котором св. Антоний имел указание свыше. Св. Антоний молился в келье своей и услышал глас, говоривший ему: Антоний, ты еще не пришел в меру такого-то башмачника, в Александрии! Св. Антоний пошел в Александрию, нашел этого башмачника, и убедил его открыть, что есть особенного в его жизни. Он сказал: я не знаю, чтоб когда-нибудь делал какое-либо добро, почему, вставши утром с постели, прежде чем сяду за работу, говорю: все в этом городе от мала до велика войдут в царствие Божие за свои добрые дела, один я за грехи мои осужден буду на вечные муки. Это же самое со всей искренностью сердечной повторяю я и вечером прежде, чем лягу спать. Услышав это, св. Антоний сознал, что точно не дошел еще в такую меру (Patr. lat. t. 73, р. 785).

19. Не это ли послужило поводом к тому, что он потом часто повторял наставление: нам надобно всегда во всем самих себя укорять и обвинять, и делать это искренно, ибо кто сам себя укоряет, того оправдывает и прославляет Бог (Там же).

20. Взаимное услужение и помогание. Братья спросили св. Антония: если кто скажет: я ничего не буду брать у братий, и сам ничего не буду им давать, – для меня достаточно моего, хорошо ли это? Св. Антоний отвечал: дети мои! кто таков, тот жесток сердцем, и душа у него – душа льва. Его должно считать отчужденным от сообщества всех добрых людей (Patr. Graec. t. 40, р. 1095).

21. В другой раз спросили еще его: как должно служить братиям? Он отвечал: братия, которые хотят служить братиям, пусть служат им как слуги своим господам, и как Господь служил Петру, которому оказал Он последнее услужение, будучи Творцом его. Этим показал Господь, что если те, которые отвергают оказываемое им услужение, не безупречны, то тем паче достойны осуждения те, которые низким считают послужить братиям. Если первые не будут иметь части с Господом, как сказал Господь Петру, то что сказать о последних? (Там же).

22. И вообще говорил он: от ближнего – живот и смерть. Ибо если мы приобретаем брата, то приобретаем Бога, а если соблазняем брата, то грешим против Христа (Дост. ск. 9).

23. Сострадание и снисхождение к падающим. В обители аввы Илии с одним братом случилось искушение. Его выгнали оттуда, и он пошел в Гору к авве Антонию. Авва Антоний, подержав его несколько времени у себя, послал в обитель, из которой он пришел. Но братья опять прогнали его. Он снова пришел к авве Антонию и сказал ему: не захотели принять меня братия, отче! Тогда старец послал его с такими словами: буря застигла корабль на море, он потерял груз свой и с трудом сам спасся, а вы хотите потопить и то, что спаслось у берега. Братия, услышав, что брата послал к ним авва Антоний, тотчас приняли его (Дост. ск. 21).

24. В одной обители оклеветали брата в блудодеянии, и он пришел к авве Антонию. Пришли также и братия из обители, чтобы уврачевать его и опять к себе взять. Они стали обличать его, зачем он так сделал, а брат защищался, говоря, что он ничего такого не делал. Случилось тут быть и авве Пафнутию Кефалу. Он сказал им такую притчу: на берегу реки видел я человека, который увяз по колена в грязи. Некоторые пришли подать ему помощь, и погрузили его по самую шею. Авва Антоний сказал после сего: вот истинно такой человек, который может врачевать и спасать души! – Братия, тронутые словами старцев, поклонились брату, и по совету отцев, приняли его опять к себе (Дост. ск. 29).

25. Замечательна мысль св. Антония о том, кто может иметь истинное братолюбие. Он говорил: человек никогда не может быть истинно добрым, как бы ни желал того, если не вселится в него Бог, ибо никто же благ, токмо Бог един (Patr. lat. t. 73, р. 785).

Последняя цель всего и верх совершенства

1. Это боговселенье или жизнь в Боге и есть последняя цель всех подвижнических трудов и верх совершенства. Сам Бог показал сие св. Антонию, когда он сподобился такого откровения в пустыни: есть в городе некто подобный тебе, искусством врач, который избытки свои отдает нуждающимся и ежедневно поет с Ангелами Трисвятое (т. е. при совершенстве любви к ближнему, в Боге живет и пред Богом ходит). (Дост. ск. 24).

Совершенство св. Антония и слава на небе

1. Говорили об авве Антонии, что он был прозорливец, но избегая молвы людской, не хотел разглашать о сем; ему открываемы были и настоящие и будущие события мира (Дост. ск. 30).

2. Один старец просил у Бога, чтобы ему увидеть отцов (в славе), и увидел он их всех, кроме аввы Антония. Он спросил того, кто показывал ему: где же авва Антоний? Тот отвечал: Антоний там, где Бог! (Дост. ск. 28).

5. Объяснение некоторых изречений св. Антония Великого, сделанное после его смерти одним старцем

1. Вопрос монахов. Как должно понять слово святого аввы Антония, которое он сказал ученику своему Павлу, когда тот, оставив мир, просился жить при нем: если хочешь быть монахом, ступай в монастырь, где много братий, которые могут поддерживать твою слабость?

Ответ старца. Из этого научаемся, что мы должны принимать в монастырь и стариков немощных, больных, слепых и расслабленных, – и любить их, когда они с радостью и усердием посвящают себя стяжанию добродетелей, хотя по немощам своим и не могут поднимать всех трудов. Потому немалого укора достойны те настоятели монастырей, которые не принимают стариков немощных, хотя известно, что они очень добрых нравов, а принимают охотно крепких юношей для исполнения разных служб по монастырю и для посылок, хотя они дерзки и бесстыжи. Таких настоятелей блаженный истолкователь [9] строго обличает в книге о "совершенстве управления" (обителей), говоря: они позволяют ученикам своим оставаться нерадивыми в делах добродетели, а к делам телесным и мирским сильно побуждают их. Тем, которые приняли монашество, чтобы прилежать добродетелям, они не дают отдыха и покоя от мирских дел, непрестанно заставляя исполнять их, и укоряют их, бранят, осмеивают, осуждают, если когда они не с особенной поспешностью исполняют порученное им дело, по немощи ли то, или иногда по ослаблению усердия, хотя бы они очень были заботливы и усердны в делах духовных; напротив великими похвалами превозносят тех, которые весь труд и заботу обращают на мирские дела, хотя они преленивы на стяжание добродетелей. И это трудолюбие происходит у них не от добродетели послушания, а от того, что они любят заниматься мирским. Но что всего хуже, – ленивы ли они или старательны, их имеют как рабов. Авва же Пимен сказал: если из трех киновитов – один прекрасно безмолвствует, другой болен, но благодарит Бога, а третий охотно исполняет послушание, то все они в одном состоят подвиге. Этими словами показал святой сей, что в монастыре, где многие собраны киновиты, не одни крепкие телом, нужные для исправления разных послушаний, должны быть, но и немощные братия, предающие себя непрестанному безмолвию: иначе суетен весь труд их.

2. Вопрос. Чего ради авва Антоний сказал Павлу, ученику своему: ступай, сиди в уединении, чтобы изучить брани, бывающие от демонов?

Ответ. (Желая ему совершенства). Ибо совершенство монаха состоит в навыке его править духом всем в себе. Но такое самоправление духовное приходит вместе с чистотой сердца; чистота же сердца бывает, когда им правит ум, а умом правит непрестанная молитва. Брань же от демонов бывает через помыслы и привидения, которые в уединении и безмолвии сильнее возбуждаются.

Примечание. Сила ответа. Уединение дает непрестанные случаи к брани с самыми тонкими помыслами, всеваемыми демонами. Эта брань ведется умом молитвенно в Боге сущим и внимающим сердцу, и им правящим. Непрерывность сего подвига духовного при разнообразии опытов брани научает духовному самоуправлению и образует навык к нему, а в нем все духовное совершенство монаха и всякого христианина.

3. Вопрос. Что значит сказанное аввою Антонием: как извлеченные из воды рыбы умирают, так случается и с монахом, который долго промедливает вне кельи своей? Каким образом монах умирает подобно рыбе?

Ответ. Жизнь души состоит в непрестанном любительном богомыслии, которое достойно именоваться жизнью души, обнимая и соединяя в себе ум и сердце. Итак, если монах будет толкаться по городам, то, развлекаясь видением и разговорами, он лишается духовной жизни и умирает, потому что он отводится от Бога и забывает Его, и изгоняет из сердца своего любовь к Христу, которую стяжал в себе многими трудами, когда безмолвствовал в келье. Сверх того, расслабляется в нем любовь к лишениям и притрудностям, и он предается упокоению плоти и удовольствиям, – и возмущается чистота сердца его, по причине мятущегося движения образов, которые входят и выходят через чувства – зрения, слуха, осязания, вкуса и обоняния, и через слово; это же все наводит его тогда на блуд и другие страсти, кои суть истинная смерть и погибель монаха. Итак, хорошо сказал блаженный Антоний: как умирают рыбы, извлеченные на сушу, так умирает монах, который, оставив келью проводит время в городах и селениях.

4. Вопрос. Авва Антоний говорит: кто живет в уединении, свободен от трех браней, то есть брани от языка, зрения и слуха; остается же у него только брань сердца? Объясни нам, пожалуй, эти слова блаженного.

Ответ. Не потому он так сказал, чтобы брань в безмолвии и уединении была меньше брани, воздвигаемой в братиях, которых ум развлекается зрением, слухом и языком, но он показывает этими словами, что живущим в уединении чужды брани со стороны чувств, которыми другие терзаемы бывают более, чем те бранями сердца, которые поднимают в них демоны. Отцы наши того ради уходили на безмолвие, чтоб брани сердца не были усиливаемы бранями со стороны зрения, языка и слуха. Ибо как легко падают братия (общежительные), которые – то выходят, то входят, то из монастыря, то в монастырь, потому что у них к брани сердечной присоединяется брань со стороны телесных чувств, так удобно падают и монахи, которые живут в безмолвии, и тревожимы бывают только бранью сердечной, если и к ним подойдет брань со стороны телесных чувств. Это довольно полно оправдано теми братьями (отшельниками), к которым, в то время когда они жили в уединении, приходили по какому-либо случаю женщины, и у которых потому к брани сердечной присоединялось видение тела и красоты лица: они тотчас были преодолеваемы усиливавшейся бранью сердца, и падали. Что подлинно у тех, кои живут в уединении, брань со стороны душевных чувств сильнее и ожесточеннее, нежели брань со стороны чувств телесных, – это можно видеть и из слов блаженного Евагрия, который говорит, что с теми монахами, которые живут в уединении, демоны ведут брань прямо сами от себя, без всякого посредства, а против тех, которые живут в обителях и ревнуют о преуспеянии в добродетелях, они возбуждают и поднимают распущенных монахов, которых жесточе, досадительнее и коварнее никого нет.

5. Вопрос. Что означает следующее изречение, сказанное св. аввою Антонием: келья монаха есть печь Вавилонская, место трех отроков, среди которых был Сын Божий, и есть столп огненный, из которого Бог говорил с Моисеем?

Ответ. Как огонь имеет два свойства, из коих одно есть жар больно обжигающий, а другое – освещение радующее, так и терпеливое пребывание в келье имеет два действия, из коих одно тяготит и беспокоит новичков в безмолвии, то крайним изнеможением, то бранью, а другое радует преуспеянием, делая покойными тех, кои, миновавши страсти, являются совершенными в чистоте и удостаиваются светлых видений. Смысл же сказанного им о трех отроках, что они видели Сына Божия, есть следующий: как Анания, Азария и Мисаил, будучи ввержены в Вавилоне в печь огненную, не были сожжены и даже обожжены, потому что к ним послан был Ангел Божий снять с них узы и избавить от разрушительного действия огня, так и для братий, в уединении живущих, сначала брань со страстями, поднимаемая на них демонами, бывает очень трудна, но их никогда не оставляет благодатная помощь Господа нашего Сына Божия, явно посещая их и обитая с ними, чтобы, когда с сей помощью победят они страсти и врагов, удостоить их благодати совершенной любви и светлой славы Своей.

6. Вопрос. Что значит следующее изречение аввы Антония: не должно воздавать злом за зло, и если монах не достиг еще сей степени, да хранит молчание и безмолвие? Как можно достигать сего (безгневия) посредством безмолвия?

Ответ. Если брат немощный, оскорбляющий брата своего языком и ненависть к нему питающий в сердце, удержит себя в келье и воздержится от разговоров с людьми, подавляя между тем злые помыслы, и постоянно прилежа молитвам и чтению Писаний, то посетит его благодать мира, – просветится сердце его и дух его возрадуется в Боге, получив свободу от страсти. Ибо человек сей, взглянув на Крест Господень, воспламенится любовью к Нему, и поцеловав его, станет рассуждать о том, как Бог, по Писанию, так возлюбил мир, что и Сына Своего Единородного предал на смерть за него (Иоан. 3, 16), что, конечно, любовь Свою к нам показал Бог тем, что еще "грешником нам сущим, Христос за ны умре" (Римл. 5, 8). – Если же Сына Своего не пощадил Бог, но за нас предал Его на смерть, и притом на такую позорную смерть креста, "како не и с Ним вся нам дарствует" (Римл. 8, 32), или в чем другом откажет нам? Великая же к нам милость и любовь Христова побуждают нас не только подумать, что нам никак не следует жить для своих пожеланий, а для того, Кто за нас умер (2Кор. 5, 14, 15), но и взирать, как на начало и образец терпения, на Иисуса, Который понес за нас крестную смерть, и потерпев такое поношение, опять воссел одесную Бога на высоких. Итак, если постраждем с Ним, с Ним прославимся (Римл. 8, 17), и если с Ним претерпим, с Ним и воцаримся (2Тим. 2, 12). Почему Апостол Павел увещевает нас, говоря: будем взирать, братие, на Крест Господа нашего (Евр. 12, 2). Смотри, сколько перенес Он за грешников, которые были врагами душ своих! Не унывайте же и не расслабляйтесь душами своими по той причине, что вам приходится терпеть тесноту, обиды, поношение и смерть, которые належат вам за любовь к Нему. Испрашивайте в молитвах ваших прощения тем, кои причиняют вам неудовольствия, подобно тому, как Господь молился за распинателей Своих, говоря: "Отче, отпусти им" (Лук. 23, 34), и как блаженный Стефан испрашивал прощения у Господа нашего тем, кои побивали его камнями, говоря: "Господи, не постави им греха сего" (Деян. 7, 60). Если монах тот, сидя уединенно в келье своей, будет рассуждать таким образом, то укрепится духом, возгосподствует над всеми страстями в Господе, и не только не станет кого-либо обижать, или гневаться на кого, или злом воздавать за зло кому, но будет великой радоваться радостью, и в честь себе вменять, если случится потерпеть ему поругание и обиду. Вот до какой нравственной крепости доходит монах в келье своей, по причине безмолвия, внимания к себе и терпеливого исполнения заповедей Христовых, каковы: пост, молитва, богомыслие и другие добродетели, имеющие место в безмолвии. Итак, очень хорошо сказал блаженный авва Антоний: если монах не может воздержать языка своего от нанесения оскорблений, ропота и многословия, и сердца своего не силен удержать от таких падений, пусть, по крайней мере, сколько может, прилежит безмолвию и молчанию.

7. Вопрос. Пришли некогда братия к авве Антонию и сказали ему: дай нам заповедь, которую мы могли бы исполнять. – Он говорит им: написано в Евангелии: если кто ударит тебя в одну ланиту, обрати к нему другую (Мф. 5, 39). Те отвечали ему: мы этого никак не можем исполнить. Старец сказал им: если вы не можете обращать другой ланиты, переносите терпеливо удар в одну. Они сказали: и это не можем делать. Он еще сказал им: если и этого не можете, по крайней мере не отвечайте ударами тому, кто вас ударит. Они сказали: и этого не можем делать. Тогда великий старец сказал ученику своему: приготовь братьям этим немного пищи, потому что они больны. Что значат эти слова святого отца?

Ответ. Он хотел сказать, что с такими нечего делать, как покормить их и отпустить. Но как старец в заключение сказал: для вас нужна молитва, то можно думать, что под пищей он разумел молитвы старцев, как бы так говоря: если вы не можете ни того, ни этого, то нужна молитва о вас. Ибо как для больных потребна особая пища по слабости их желудка, который не может принимать всякого рода пищу, так и для вас, у которых мысль так немощна, что не может и малой части заповедей Господа нашего исполнять, нужно целение и врачевание душ, именно молитвы отцов, которые могли бы их вам испросить.

8. Вопрос. Св. авва Антоний сказал: я видел сети диавола простертые по всей земле, восстенал от этого и сказал: горе роду человеческому; кто может избавиться от них? И сказали мне: смирение спасает от них, ибо они не могут спутывать его. Как видел святой сети сии – чувственно, или мысленно? И кто те, которые сказали ему: смирение спасает от них, ибо они не могут спутывать его?

Ответ. Авва Макарий Великий, Египетский, ученик аввы Антония, видел также во внутреннейшей пустыне скитской все козни вражеские, в то же время, как видел их авва Антоний, только в другом образе. Святой Макарий видел бесов, в подобии двух человек, из которых один был одет в дырявую одежду, на которой были разных цветов нашивки; тело же другого все покрыто было изношенной одеждой, на верху которой была сеть какая-то, обвешанная пузырьками, к ним подходил еще какой-то, который покрыт был крыльями на подобие покрова. Вот этих телесно, – телесными очами, – видел авва Макарий, а св. авва Антоний видел оком ума, как видят видение, все те сети диавола, которые он всегда строит монахам, и которыми старается их опутать, уловить и помешать им благополучно кончить шествие свое путем добродетели, как написано: "скрыша гордии сеть мне, и ужы препяша сеть ногама моима" (Псал. 139, 5), Итак, он видел, что сети диавольские устроены по земле таким же образом, как звероловы протягивают свои. Видя это, он удивился и ужаснулся, по причине множества тенет и сетей, в которые если бы и зверь попался какой, не мог бы высвободиться, по множеству разных силков и пут. Под таким образом представились авве Антонию виды всех страстей телесных и душевных, которыми бесы борют монахов. И видел он Ангелов святых, которые поименно означали ему сеть каждой страсти, – именно: сеть чревоугодия или объедения, сеть сребролюбия, сеть блуда, тщеславия, гордости и прочих страстей. Сверх того, они показали ему все искусства и хитрости, как враг устраивает свои сети и засады, чтоб положить братьям препону, опутать их и остановить их шествие по великому пути любви Божией. Когда пораженный ужасом при виде сетей, восстенал он и сказал: горе нам, монахам! Как избавиться нам и спастись от этих сетей, чтоб не запутаться в них? – Ангелы сказали ему: смирение спасает от всех их, и кто им обладает, тот никогда не запутается в них и не падет. – Но они не сказали, что одним смирением препобеждаются страсти и демоны: требуются еще и другие дела и подвиги вместе с смирением. Смирение одно само по себе никакой не принесет пользы, равно как и дела без смирения ничего не значат: ибо они без него – что мясо, землей, а не солью посоленное, которое легко портится и пропадает. Итак, телесные труды, внутренний подвиг ума, безмолвие и непрестанная молитва с совершенным смирением преодолевают все страсти и демонов, так что сии последние и достать не сильны монаха, обладающего ими, как Ангелы сказали авве Антонию.

9. Вопрос. Авва Антоний сказал: если подвизаемся подвигом добрым, должно нам крепко бояться и крайне смиряться пред Богом, чтобы Он, ведающий немощь нашу, покрывал нас десницей Своей и хранил, ибо если вознесемся гордостью, Он снимет покров Свой с нас, и мы погибнем. Какой смысл этого изречения блаженного?

Ответ. Смиряться должны мы всегда, как во время теснот, скорбей и браней, так и во время мира и покоя от браней. Во всякое время имеем мы нужду в смирении, так как оно во время брани доставляет нам помощь и придает силы к поднятию тягости терпения, а во время мира и покоя от браней защищает нас от гордости и удерживает от падений. Также по причине разленения нашего и пленяющего нас Богозабвения, должны мы смиряться, ибо очевидная здесь немощь наша сама собой поведет к смирению и заставит отгонять всякую гордость. Бог не хочет, чтобы мы всегда находились в опасностях и тревогах, но, по Своей благости и человеколюбию, покрывает нас и прекращает брани страстей и свирепость демонов. Итак, если мы во время брани и подвига прибегаем к смирению, ради опасности и затруднения, а во время спокойствия и безопасности от браней забываем Бога и возносимся гордостью, то Он, без сомнения, снимет с нас покров Свой, и мы погибнем в разорении и отчаянии. Почему нет времени, в которое не было бы нам потребно смирение, так как во всяком месте и во всех действиях мы всеконечно имеем в нем нужду.

10. Вопрос. Некто из старцев молил Бога показать ему всех отцов, и ему дано было видеть их всех, кроме св. аввы Антония. Тот, кто показывал ему их, сказал: где Бог, там авва Антоний. Как видел он всех отцов и почему не видел аввы Антония?

Ответ. Или ум старца был восхищен в рай, и видел там отцов, или сами отцы пришли к нему, или Ангел показал ему их, посредством видения. Авва же Антоний не был им видим по двум причинам: для показания великости славы св. аввы Антония, и для того, чтоб смирить старца того, дабы не превознесся он гордостью, что видел всех отцов. Ибо исполняя его прошение, Бог этим видением отцов обязывал его подражать им, а что не удостоен он видеть св. Антония, этим внушалось, что старец не имеет столько сил, чтоб подражать ему, чем давалось ему побуждение подавлять гордость и смиряться.

11. Вопрос. Пришел однажды авва Аммон девственник к авве Антонию и сказал ему: вижу, что я имею больше дел, нежели ты; каким же образом имя твое больше славится между людьми, чем мое? Святой Антоний ответил ему: это от того, что я люблю Бога больше, нежели ты. С каким намерением это сказано?

Ответ. Ни авва Аммон не хвалился своими делами, ни авва Антоний своей любовью, но намерение слов их было таково. Как эти святые были первыми учредителями чина монашеского и начинателями пустынножительства, то они имели в виду обоюдным согласием утвердить и всем монахам показать, что внутренний строй ума превосходнее телесных подвигов. Ибо сей внутренний строй ума направляет и восторгает душу монаха к совершеннейшей любви к Богу, делающей его достойным видений и откровений славы Божией. Телесные подвиги освобождают монаха от страстей телесных, утверждают в добродетелях, силу ему подают к отгнанию похотей, и телу доставляют чистоту. А подвиг ума вооружает душу против демонов и помыслов, ими всеваемых, и доставляет чистоту сердца, которое крепость получает от любви и делается достойным того, чтоб им правил Дух. Не всякого, преуспевающего в добродетелях и любящего Господа, славе нужно распространяться между людьми: ибо вот авва Павел, начало пустынножителей и перворожденный из монахов (которого авва Антоний называл иногда Пророком Илией, иногда Иоанном Крестителем, иногда Апостолом Павлом), пока жив был, ни мало не был известен между людьми. Но, как я уже сказал, те оба отца хотели взаимно утвердить и нас научить, какой чин подвижничества превосходнее другого, – телесный или духовный, состоящий во внутренней сокровенной брани ума, в непрестанной молитве и богомыслии, которые, достигши совершенства, возвышают ум монаха в духовный строй, состоящий в духовной молитве, в удивлении Богу, в созерцании Его и в явлении славы Господа нашего Бога, Коему хвала во веки веков. Аминь.

12. Вопрос. Св. авва Антоний сказал, что Бог не попускает диаволу наводить сильные брани на род сей, потому что он немощен. – Как это так?

Ответ. Бог жалеет род сей, не попускает быть ему слишком теснимому от диавола, так как у нас недостаточны жар любви к Богу и ревность о добрых делах. Итак, диавол слабее нападает на нас, по причине нашей слабости и разленения.

13. Вопрос. Что значат следующие слова аввы Антония: если бы мельник не закрывал глаз мула, то он ничего не мог бы приобрести: ибо мул падал бы от кружения головы, и работа прекращалась. Подобно сему и мы бываем покрываемы по Божественному устроению. Ибо и мы вначале делаем добро, не видя его, чтоб не стали мы считать себя блаженными и не погибли потому труды наши, почему иногда впадаем в срамные помышления, чтобы, видя их, укоряли самих себя. Эти-то срамные помышления и суть прикрытие небольшого добра, которое делаем, так как человек, который укоряет себя, не потеряет награды своей. – Объясни нам, что есть полезного в этом изречении?

Ответ. Не все святые удостаиваются видеть видения, они не видят даже добра, которое делают, и уготованных им обетований, хотя они преисполнены благих дел и добродетелей. Не потому так, чтобы Бог не радовался их добродетелям и не утешался их добрыми делами. Чтобы Всеблагой умалил нечто от награды, уготованной добрым, – да не будет! Но это делает Он для того, чтоб добродетельные люди не вознеслись гордостью, и чтобы через то совсем не погибла цена их добродетели, чтобы не лишились они уготованных им благ, и не сделались чуждыми благодати Божией. Почему хотя за то, что они добрые суть делатели и прилежат добродетелям, Бог хранит их, попускает, однако же, иногда, что демоны посмеиваются над ними, всевают в них срамные помыслы, или наводят страх, или наносят раны, чтоб знали они немощь свою, и всегда были осторожны и опасливы: ибо пока остаются они в мире сем, жизнь их изменчива и превратна. Но как помышление о благе, которое уготовано им за добрые дела, поддерживает в них ревность к постоянному доброделанию для получения его, так сознание своих недостатков и своей немощи отклоняет их от гордости, и делает то, что они готовы бывают на всякий род смирения, и всячески опасаются, как бы не потерять своей добродетели в то время, когда имеют получить сугубую радость от Господа нашего Иисуса Христа в бесконечном царствии небесном.

14. Вопрос. Когда авва Еллений из Сирии пришел к авве Антонию, авва Антоний, увидев его, сказал: добро пожаловать, денница, восходящая заутра. А авва Еллений отвечал ему: здравствуй и ты, светлый столп, украсивший вселенную. – Кто этот Еллений? И почему блаженный так назвал его?

Ответ. Еллений этот жил во времена аввы Антония и был равен ему по степени совершенства и делам. Его похвалил император Константин Победитель, говоря: Благодарю Господа Иисуса Христа, что в дни мои есть три божественных светила, – блаженный авва Антоний, авва Еллений и авва Евхин. Так сказал он потому, что они гораздо превосходили всех монахов, которые жили и были известны в то время. Назвал же его авва Антоний денницей потому, что как денница величиной и светлостью превосходит все другие звезды, так авва Еллений светом благодати превосходил всех прочих монахов его времени. И он с своей стороны, желая показать авве Антонию, что ему не безызвестна высота его совершенства и великость света благодати, ему данной, назвал его светлым столпом, который украсил вселенную.

15. Вопрос. Авва Антоний сказал: потому мы не преуспеваем, что не знаем своей степени и своего чина, и не понимаем, чего требует дело, к которому приступаем, и хотим достигнуть добродетели без труда. Почему, коль скоро встретим искушение на месте, в котором живем, переходим на другое, думая, что есть где-нибудь место, в котором нет диавола. Но кто познал, что есть брань, тот постоянно (везде) воинствует с Божией помощью, потому что Господь наш сказал: "Царствие Божие внутрь вас есть" (Лук. 17, 21). – На что указывает Он сими словами?

Ответ. Смысл его слов таков. Переходят с одного места на другое, чая найти место, где нет диавола, но встречая искушения и там, куда перешли, удаляются в иное место. Но кто знает, что есть брань, тот борется с Божией помощью там, где живет, и не ищет другого места. Смысл же сказанного Господом нашим: Царствие "Божие внутрь вас есть", – есть тот, что мы, монахи, исшедшие из мира, взявшие крест свой, по заповеди Господа нашего, и Ему последовавшие, должны пребывать в одном месте, и заботясь единственно о спасении душ своих, переносить всякого рода встречающиеся там брани. По любви к Богу и ради исполнения воли Его, которое состоит в соблюдении Его заповедей, нам должно, где бы мы ни были, терпеливо переносить все брани и искушения, будут ли они от страстей, или от демонов, или от людей. Но эти, не искусные в брани, непривыкшие сносить никакой тяготы, спешат в другие места, ожидая найти покой от брани, и убежище от помыслов, переселяясь с одного места на другое, и из одной страны в другую. Почему будем оставаться на своих местах, и если нападет на нас брань, или искушение, станем поститься, молиться, преклонять колена, бить себя в перси перед крестом Господа нашего, со слезами и болезнью сердечной прося себе у Него помощи и спасения: так как Он всегда присущ нам и обитает в нас, как написано: "близ Господь сокрушенных сердцем, и смиренныя духом спасет" (Псал. 33, 19), и как Сам Господь сказал: "Царствие Божие внутрь вас есть" (Лук. 17, 21), т. е., Я в вас обитаю. Ибо Царствие Божие есть Христос, Который всегда в нас обитает. Блаженный Павел тоже говорит: "не знаете ли, что Христос живет в вас?" (1Кор. 3, 16). И не Он только живет в нас, но и мы в Нем пребываем, как Он Сам говорит: "будите во Мне и Аз в вас" (Иоан. 15, 4). Итак, если мы в Боге обитаем, и сами есть жилище Ему, то не будем оставлять Господа нашего, во время искушений, бед и браней, и переселяясь инуды, не будем искать себе помощи и убежища от стран и мест, но на своих пребудем местах, умоляя Господа, в нас обитающего, подать нам помощь и избавить нас. При этом будем открывать свои помыслы отцам нашим и просить их молитв в помощь нам. Терпя на своих местах, будем всегда прибегать к покрову Спасителя нашего, и Он несомненно сделает нас победителями во всех бранях наших.

Святой Макарий Великий

Сведения о жизни и писаниях св. Макария

Ближайшим преемником учительского дара св. Антония был св. Макарий Египетский. Сказания сохранили только два случая посещения св. Макарием св. Антония, но надо полагать что это были не единственные случаи. Вероятно, св. Макарию не раз приходилось прослушивать пространные беседы св. Антония, который, исходя из своего уединения, вел он иногда чрез всю ночь к собравшимся для назидания от него и ожидавшим его в монастыре братьям, как уверяет Кроний (Лавс. гл. 23). Оттого в беседах св. Макария слышатся почти слово в слово некоторые наставления св. Антония. Читающий те и другие подряд может заметить это тотчас же. И нельзя не признать что этот светильник – св. Макарий – зажжен от того большого светила – св. Антония. Сказания о жизни св. Макария не дошли до нас во всей целости. Все, что можно было узнать о нем, собрано в его жизнеописании, помещаемом при издании его бесед. Замечательнейший в нем случай – это напраслина, претерпенная им, когда он жил еще недалеко от селения. Какое тут смирение, какое самоотвержение, какая преданность в волю Божью! Эти черты потом характеризовали и всю жизнь св. Макария. Гласно признался и сатана, что в конец побежден смирением св. Макария. Оно же было лестницею и к тем высоким степеням духовного совершенства и даров благодати, какие видим наконец у св. Макария. Из писаний св. Макария имеем 50 бесед и послание. Они давно издаются в русском переводе, и нет нужды помещать их в нашем сборнике, как есть. Сделаем выбор из них, который представлял бы в некотором порядке наставления св. Макария. Ибо они представляют нечто целое и замечательны тем, что подробно выясняют главное дело христианства – освящение падшей души действием благодати Святого Духа. Это главный пункт, куда направляются у него все почти уроки. Так делает и Греческое Добротолюбие. Из св. Макария помещает оно у себя не беседы его, а 150 глав, извлеченных Симеоном Метафрастом из его бесед, которые у нас составляют семь слов. Но что делает Метафраст, то может делать и всякий. То делаем и мы. Св. Макарий не касается частностей в подвижничестве. Те, к кому обращал он свои беседы, и без того были усердные труженики. Потому он преимущественно заботился только о том, чтобы дать должное направление сим трудам, указывая им последнюю цель, к которой должно стремиться, подъемля такие труды и поты. Это, как уже помянуто, освящение души благодатью Святого Духа. Одуховление есть душа души. Без него нет жизни. Оно залог и будущего светлого состояния. Св. Макарий имеет дело с падшею душою и научает ее, как из этого состояния тьмы, растления, мертвенности выйти на свет, уврачеваться, ожить. Потому наставления его важны не для одних мироотречников, но для всех вообще христиан: ибо в том и христианство, чтоб восстать от падения. Затем и Господь приходил, и все спасительные Его учреждения в Церкви к тому же направлены. Хотя всюду поставляет он условием успеха в этом деле мироотречную жизнь, но своего рода мироотречность обязательна и для мирян. Ибо любы мира вражда Богу есть. А при этом какое спасение? В выборе наставлений будем держаться того порядка, который сам собою строится в голове, когда читаем беседы св. Макария. Св. Макарий часто возводит мысли к самому началу нашему и изображает, в каком светлом состоянии находился первый человек, и это для того, чтобы тем мрачнее казался и без того мрачный вид падшего, живописуемый им в самых непривлекательных образах. То и другое делает он для того, чтобы тем очевидней представлялась беспредельная милость Божья, явленная нам в спасении нас чрез воплощение Единородного Сына Божья, и благодать Пресвятого Духа. Все же не три предмета выставляет он с той целью, чтобы возбудить у всех желание совершать свое спасение и воодушевить мужеством к терпеливому прохождению и совершению всего пути его. Путь сей начинается образованием твердой, до положения живота, решимости последовать Господу, идет чрез трудничество в подвигах самопринуждения и самопротивления, но доведши чрез это до ощутимого действия благодати, или, как он говорит, до того, чтоб наконец благодать Духа Святого открылась в сердце в силе и действенности, проводит до возможного на земле совершенства во Христе Иисусе Господе нашем и заканчивается двояким состоянием души в будущей жизни. Таким образом, все мысли св. Макария Великого мы соберем под следующими заглавиями:

1. Светлое состояние первого человека.

2. Мрачное состояние падшего.

3. Единственное спасение наше – Господь Иисус Христос.

4. Образование твердой решимости последовать Господу.

5. Состояние трудничества.

6. Состояние принявших ощущение благодати.

7. Возможное христианское совершенство на земле.

8. Будущее состояние по смерти и воскресении. Везде приводятся речи св. Макария слово в слово. От себя собиратель делает только заглавия. В цитатах первая цифра означает беседу, а вторая главу или параграф беседы. Надо заметить, что есть параграфы, в которых содержится не одна мысль, потому и цитируются они иногда не раз.

Наставления Святого Макария Великого о христианской жизни, выбранные из его бесед

1. Светлое первобытное состояние

а) Последняя цель и верховное благо человека в Богообщении. Бог благоволит почивать в нем и человек нигде не находит покоя, как только в Боге. В таком сродстве состоит человек с Богом по первоначальному назначению в творении.

1. Нет иной такой близости и взаимности, какая есть у души с Богом и у Бога с душой. Бог сотворил разных тварей, сотворил небо и землю, солнце, луну, воду, деревья плодоносные, всяких животных. Но ни в одной из этих тварей не почивает Господь. Всякая тварь во власти Его, однако же не утвердил Он в них престола, не установил с ними общения, благоволил же о едином человеке, с ним вступил в общение и в нем почивает. Видишь ли в этом сродство Бога с человеком и человека с Богом? (45, 5).

2. Как небо и землю сотворил Бог для обитания человеку, так тело и душу человека создал Он в жилище Себе, чтобы вселяться и упокаиваться в теле его, как в доме Своем, имея прекрасною невестою возлюбленную душу, сотворенную по образу Его. Почему Апостол говорит: "Егоже дом мы есмы" (Евр. 3, 6). (49, 5).

3. Высоко достоинство человека. Смотри, каковы небо, земля, солнце и луна: и не в них благоволил упокоиться Господь, а только в человеке. Поэтому человек драгоценней всех тварей, даже, осмелюсь сказать, не только видимых, но и невидимых, т. е. служебных духов. Ибо об Архангелах Михаиле и Гаврииле не сказал Бог: "сотворим по образу и подобию Нашему" (Быт. 1, 26), но сказал об умной человеческой сущности, разумею бессмертную душу. Написано: Ангельские ополчения "окрест боящихся Его" (Псал. 33, 8). (15, 20. 41).

4. Посему душа смысленная и благоразумная, обошедши все создания, нигде не находит себе упокоения, как только в Едином Господе. И Господь ни к кому не благоволит, как только к единому человеку (45, 5).

5. Как богатая девица, сговоренная замуж, какие бы ни получала подарки до брака, не успокаивается тем, пока не совершится брачный союз, так и душа ничем не успокаивается, пока не достигнет совершенного общения с Господом. Или как младенец, когда голоден, ни во что вменяет и жемчуг, и дорогие одежды, все же внимание обращает на питательные сосцы, чтобы вкусить молока, так рассуждай и о душе (то есть, что, все минуя, ищет она вкусить Бога – и тогда только покойною становится). (45, 7).

б) Имея такое назначение, человек был приспособлен к нему в самом сотворении. В творении он был поставлен у цели.

6. Душа – дело великое и чудное. При её создании такой сотворил ее Бог, что и в естество ее не было вложено порока, напротив того, сотворил ее по образу добродетели Духа, вложил в нее законы добродетелей, рассудительность, ведение, благоразумие, веру, любовь и прочие добродетели, по образу Духа (46, 5).

7. Он вложил в нее разумение, волю, владычественный ум, воцарил в ней и иную великую утонченность, сделал ее удободвижной, легкокрылой, неутомимой, даровал ей приходить и уходить в одно мгновение и мыслью служить Ему, когда хочет Дух. Одним словом, создал ее такой, чтоб сделаться ей невестой и сообщницей Его, чтоб и Ему быть в единении с ней, и ей быть с Ним в единый дух, как сказано: "прилепляяйся Господеви един дух есть с Господом" (1Кор. 6, 17) (46, 6).

8. Как муж тщательно собирает в дом свой всякие блага, так и Господь в доме Своем – душе и теле – собирает и полагает небесное богатство Духа (49, 4).

в) Вследствие этого первозданные были в Боге и обладали великими преимуществами и благами.

9. До преступления они были облечены Божьей славой... Адам, пока держался заповеди, был другом Божьим – и с Богом пребывал в раю (12, 8).

10. В Адаме пребывало Слово, и имел он в себе Духа Божья (12, 6).

11. Ум первоначально чистый, пребывая в чине своем, созерцал Владыку своего, и Адам, пребывая в чистоте, царствовал над своими помыслами и блаженствовал, покрываемый божественной славой (45, 1, 15, 23, 1.2, 6).

12. Само пребывавшее в нем Слово было для него всем: и ведением, и ощущением (блаженства), и наследием, и учением. И со вне пребывала на первозданных слава, так что они не видели наготы своей (12, 7. 10).

13. Человек был в чести и чистоте, был владыкой всего, начиная от неба, умел различать страсти, чужд был демонам, чист от греха или от порока – Божьим был подобием (26, 1).

г) Но это обилие благодати не имело ничего приневоливающего. Человек был свободен быть с Богом и благодатью или отделиться от них. Он отделился и пал, как пали и духи.

14. Все разумные сущности, разумею Ангелов, души и демонов, Создатель сотворил чистыми и весьма простыми. А что некоторые из них совратились в зло, это произошло с ними от самопроизвола: потому что по собственной своей воле уклонились они от достодолжного помысла (16, 1).

15. Видимые твари связаны каким-то неподвижным естеством, не могут они выйти из того состояния, в каком созданы, и не имеют воли. А ты создан по образу и подобию Божью. Как Бог свободен и творит что хочет, так свободен и ты. По природе ты удобоизменчив (15, 20. 21).

16. Природа наша удобоприемлема и для добра, и для зла, и для Божьей благодати, и для противоположной силы. Она не может быть приневоливаема (15, 23).

17. Так и Адам по собственной своей воле преступил заповедь и послушал лукавого (12, 8).

18. Великое богатство и великое наследие было ему уготовано. Но как скоро возымел худые помыслы и мысли, погиб он для Бога (12, 1).

2. Мрачное состояние падшего

а) Послушав лукавого, Адам продал себя ему, а тот, завладев им, наполнил его всяким злом.

1. Адам, преступив заповедь Божью и послушав лукавого змия, продал и уступил себя в собственность дьяволу, и в душу – эту прекрасную тварь – облекся лукавый. Душа называется телом лукавой тьмы, пока в ней пребывает духовная тьма, потому что там живет и содержится она в продолжение лукавого века тьмы, как и Апостол, упоминая о теле греховном и о теле смерти, говорит: "да упразднится тело греховное" (Рим. 6, 6), и еще: "кто мя избавит от тела смерти сея" ? (Рим. 7, 24). Душа – не от Божьего естества и не от естества лукавой тьмы, но есть тварь умная, исполненная лепоты, великая и чудная, прекрасное подобие и образ Божий, и лукавство темных страстей вошло на нее вследствие преступления (1, 7).

2. Лукавый князь – царство тьмы, вначале пленив человека, так обложил и облек душу властью тьмы, как облекают человека, чтобы сделать его царем и дать ему все царские одеяния, и чтобы от головы до ногтей носил он на себе все царское. Так лукавый князь облек душу грехом, все естество ее и всю ее осквернил, всю пленил в царство свое, не оставил в ней свободным от своей власти ни одного ее члена, ни помыслов, ни ума, ни тела, но облек ее в порфиру тьмы. Как в теле (при болезни) страждет не один его член, но все оно всецело подвержено страданиям, так и душа вся пострадала от немощей порока и греха. Лукавый всю душу, эту необходимую часть человека, этот необходимый член его, облек на злобу свою, то есть в грех, и таким образом тело сделалось страждущим и тленным (2, 1).

3. Когда Апостол говорит: "совлекитесь ветхого человека" (Кол. 3, 9), то разумеет человека совершенного, у которого соответствуют очам свои очи, голове – своя голова, ушам свои уши, рукам свои руки и ногам свои ноги. Ибо лукавый осквернил и увлек к себе всего человека ветхого, оскверненного, нечистого, богоборного, непокорного Божьему закону, в самый грех, чтоб не смотрел уже, как желательно человеку, но и видел лукаво, и слышал лукаво, и ноги его поспешали на злодеяние, и руки его делали беззаконие, и сердце помышляло лукавое (2, 2).

4. Ветхий человек совлек с себя человека совершенного и носит одежду царства тьмы, одежду хулы, неверия, небоязненности, тщеславия, гордыни, сребролюбия, похоти, и другие одеяния царства тьмы, нечистые и скверные рубища (2, 4).

5. Того и домогался враг, чтобы Адамовым преступлением уязвить и омрачить внутреннего человека, владычественный ум, зрящий Бога. И очи его, когда недоступны им стали небесные блага, прозрели уже для пороков и страстей (20,4).

6. Оковами тьмы связывают (падшую) душу духи злобы, почему не может она ни, сколько желает, любить Господа, ни, сколько желает, веровать, ни, сколько желает, молиться, потому что со времени преступления первого человека, противление и явно и тайно во всем овладело нами (21, 2).

б) Видя такое пагубное состояние, Бог и Ангелы сожалели о падшем.

7. В тот день, когда пал Адам, пришел Бог и, ходя в раю и увидев Адама, пожалел, так сказать, и изрек: "При таких благах, какое избрал ты зло! После такой славы какой несешь на себе стыд! Почему теперь так омрачен ты, так обезображен, так бренен? После такого света какая тьма покрыла тебя!" Когда пал Адам и умер для Бога, сожалел о нем Творец, Ангелы, все силы, небеса, земля, все твари оплакивали смерть и падение его. Ибо твари видели, что данный им в цари стал рабом сопротивной и лукавой тьмы. Итак, тьмой, тьмой горькой и лукавой, облек он душу свою, потому что воцарился над ним князь тьмы. Он-то (Адам) и был тот, изъязвленный разбойниками и ставший полумертвым, когда проходил из Иерусалима в Иерихон (30, 7).

в) Правда, однако же, подвергла его праведному наказанию, и он оставлен, как запустелый дом.

8. Адам, преступив заповедь, изгнан из рая, и навлек на себя гнев Божий. Как прогневавшись некогда на иудеев, Бог предал Иерусалим на позор врагам, и ненавидящие их стали господствовать над ними, и не было уже там ни праздника, ни приношения, так, прогневавшись и на душу за преступление заповеди, предал ее врагам, демонам и страстям, и они, обольстив ее, совершенно уничижили, и не стало уже там ни праздника, ни фимиама, ни приношения, предлагаемого душой Богу, потому что пути к достопримечательному в ней наполнились дикими зверями и возгнездились в ней пресмыкающиеся – лукавые духи. И как дом, если не живет в нем владетель, облекается во тьму, в бесславие, в поругание, наполняется нечистотой и гноем, так и душа, если Владыка ее не ликует в ней с Ангелами, наполняется греховной тьмой, постыдными страстями и всяким бесславием (12, 10, 28, 1).

9. Поскольку человек в преслушании принял клятву на клятву: "терние и волчцы возрастит тебе земля" (Быт. 3, 18), и еще: возделывай землю, и не приложит дать тебе плодов своих, то на земле сердца его возродились и возрасли терния и волчцы. Враги обманом восхитили славу его и облекли его стыдом. Похищен свет его, и облечен он во тьму. Убили душу его, рассыпали и разделили помыслы его, совлекли ум его с высоты, и человек Израиля стал рабом истинного Фараона, и он поставил над человеком приставников дел и досмотрщиков – лукавых духом, которые понуждают человека волей и неволей делать лукавые дела его, составлять брение и плинфы. Удалившие человека от небесного образа мыслей, низвели его к делам лукавым – вещественным, земным, бренным, к словам, помышлениям и рассуждениям суетным, потому что душа, ниспав с высоты своей, встретила человеконенавистное царство и жестоких князей, которые понуждают ее созидать им греховные грады порока (47, 6).

г) Вследствие падения вся тварь и весь род человеческий подвергся тиранству врага и страстей.

10. Представь себе царя, у которого есть достояние, и подвластные ему служители готовы к услугам, и случилось, что взяли и отвели его в плен враги. Как скоро он взят и уведен, необходимо служителям и приставникам его следовать за ним же. Так и Адам чистым создан от Бога на служение Ему, и в услугу Адаму даны твари эти, потому что поставлен он господином и царем всех тварей. Но как скоро нашло к нему доступ и побеседовало с ним лукавое слово, Адам сначала принял его внешним слухом, потом проникло оно в сердце его и объяло все его существо. А таким образом, по его пленении, пленена уже с ним вместе служащая и покорствующая ему тварь, потому что чрез него воцарилась смерть над всякой душой, и вследствие его ослушания так изгладила весь Адамов образ, что люди изменились и дошли до поклонения демонам. Ибо вот и плоды земные, прекрасно созданные Богом, приносятся демонам. На алтари их возлагают хлеб, вино, елей и животных. Даже сынов и дочерей своих приносили в жертву демонам (11, 5).

11. Со времени Адамова преступления душевные помыслы, отторгшись от любви Божьей, рассеялись в веке сем и смешались с помыслами вещественными и земными. Но как преступивший заповедь Адам принял в себя закваску зловредных страстей, так и родившиеся от него и весь род Адамов по преемству стали причастниками этой закваски, а при постепенном преспеянии и возрастании до того уже умножились в людях греховные страсти, что простерлись до прелюбодеяния, непотребств, идолослужений, убийств и других нелепых дел, пока все человечество не вскисло пороками. Зло до того возросло в людях, что помыслили, будто бы нет Бога, стали же покланяться неодушевленным камням, вовсе не могли даже составить себе понятия о Боге. До такой степени закваска зловредных страстей заквасила род ветхого Адама (24, 2).

12. После того, как человек уклонился от заповеди и подвергся осуждению гнева, грех взял его в свое подданство и сам, как некая бездна горечи и тонкая, и глубокая, вошедши внутрь, овладел пажитями души до глубочайших ее тайников. Таким образом и душу, и примешавшийся к ней грех уподобляем великому дереву, у которого много ветвей, а корни в земных глубинах. Так и вошедший в душу грех овладел ее пажитями до глубочайших тайников, обратился в привычку и предубеждение, с младенчества в каждом возрастает, воспитывается и учит его худому (41,1).

13. Лазарь, которого воскресил Господь, этот Лазарь, исполненный великого зловония, так что никто не мог приблизиться к гробу его, был образом Адама, принявшего в душу свою великое зловоние и наполнившегося чернотой и тьмою. Но ты, когда слышишь об Адаме, об изъязвленном разбойниками и о Лазаре, не дозволяй как бы по горам блуждать уму твоему, но заключись внутри души своей, потому что и ты носишь те же язвы, то же зловоние, ту же тьму. Все мы сыны этого омраченного рода, все причастны того же зловония. Какой немощью пострадал Адам, той же пострадали и все мы, происходящие от Адамова семени. Ибо такая же немощь, как говорит Исайя, постигла и нас: "ни струп, ни язва, ни рана палящаяся, несть пластыря приложити, ниже елея, ниже обязания сотворити" (Ис.1, 6). Такой неисцелимой язвой уязвлены мы (30, 8).

14. Как в Египте, в продолжение трехдневной тьмы, сын не видел отца, брат брата, друг искреннего друга, потому что покрывала их тьма, так и после того, как Адам преступил заповедь, ниспал из прежней славы и подчинился духу мира, и покрывало тьмы снизошло на душу его, от него и до последнего Адама, Господа, не видел человек истинного Небесного Отца, благосердой и доброй матери – благодати Духа, сладчайшего и вожделенного брата – Господа, друзей и искренних своих святых Ангелов, с которыми некогда радостно ликовал и праздновал. И не только до последнего Адама, даже и ныне, для кого не воссияло солнце правды – Христос, у кого не отверзлись душевные очи, просвещенные истинным светом, – все те покрыты той же тьмой греха, имеют в себе то же действие сластолюбия, подлежат тому же наказанию, и нет у них очей, которыми бы могли видеть Отца (28, 4).

д) Осязательнейшее следствие падения – всюду в мире царствующее смятение.

15. Чада века этого уподобляются пшенице, всыпанной в решето земли этой, и просеиваются среди непостоянных помыслов мира сего, при непрестанном волнении земных дел, пожеланий и многосплетенных вещественных понятий. Сатана сотрясает души и решетом, то есть земными делами, просевает весь грешный род человеческий. Со времени падения, как преступил Адам заповедь и подчинился лукавому князю, взявшему над ним власть, непрестанными обольстительными и мятущимися помыслами всех сынов века сего просевает и приводит он в столкновение в решете земли (5, 1).

16. Как пшеница в решете у просевающего бьется и, взбрасываемая непрестанно, в нем переворачивается, так князь лукавства земными делами занимает всех людей, колеблет, приводит в смятение и тревогу, заставляет предаваться суетным помыслам, гнусным пожеланиям, земным и мирским связям, непрестанно пленяя, смущая, уловляя весь грешный род Адамов. И Господь предсказал Апостолам будущее на них восстание лукавого: "сатана просит вас, дабы сеял, яко пшеницу, Аз же молихся" Отцу Моему, да не оскудеет вера ваша" (Лук. 22, 31. 32). Ибо это слово и определение, изреченное Создателем Каину явно: "стеня и трясыйся" , в тревоге, "будеши" на земле (Быт. 4, 12), служит втайне образом и подобием для всех грешников, потому что род Адамов, преступив заповедь и сделавшись грешным, принял на себя втайне это подобие. Люди приводятся в колебание непостоянными помыслами боязни, страха, всякого смущения, пожеланиями, многообразными всякого рода удовольствиями. Князь мира сего волнует всякую душу, не рожденную от Бога, и, подобно пшенице, непрестанно вращающейся в решете, разнообразно волнует человеческие помыслы, всех приводя в колебание и уловляя мирскими обольщеньями, плотскими удовольствиями, страхованиями, смущениями (5, 2).

17. И Господь, показывая, что, последующие обольщениям и хотениям лукавого, носят на себе подобие Каинова лукавства, и, обличая их, сказал: "вы похоти отца вашего хощете творити, он человекоубийца бе искони, и во истине не стоит" (Иоан. 8, 44). Посему весь грешный род Адамов втайне несет на себе это осуждение: стеная и трясясь, будете тревожимы в решете земли сеющим вас сатаною. Как от одного Адама распространился по земле весь род человеческий, так одна какая-то страстная порча проникла во весь грешный род человеческий, и князь злобы один в состоянии сеять всех непостоянными, вещественными, суетными, мятежными помыслами. И как один ветер может приводить в колебание и движение все растения и семена, и как одна ночная тьма простирается над целой вселенной, так князь лукавства, будучи некой мысленной тьмой греха и смерти, каким-то сокровенным и жестоким ветром обуревает и кружит весь на земле человеческий род, непостоянными помыслами и мирскими пожеланиями уловляя человеческие сердца, тьмой неведения, ослепления и забвения наполняет всякую душу, не рожденную свыше и мыслью и умом не переселившуюся в иной век, по сказанному: "наше житие на небесах есть" (Фил. 3, 20). (5, 3).

е) Все испытывали это, но никто не знал, что это за зло и откуда оно, почитая такое состояние естественным.

18. Видимый мир, от царей и до нищих, весь в смятении, в нестроении, в борьбе, и никто из них не знает тому причины, то есть этого явного зла, произошедшего вследствие Адамова преступления, этого жала смерти, потому что пришедший грех, как разумная некая сила и сущность сатаны, посеял всякое зло: он тайно действует на внутреннего человека и на ум и борется с ним помыслами, люди же не знают, что делают эти побуждаемые чуждой некой силой, напротив того, думают, что это естественно и что делают сие по собственному своему рассуждению. Но в самом уме имеющие мир Христов и озарение Христово знают, откуда воздвигается все это (15, 47).

19. Сколько появлялось царей из Адамова рода, которые овладевали всей землей и много думали о царском своем владычестве! И ни один при таком довольстве не мог познать того повреждения, какое преступлением первого человека произведено в душе и омрачило ее, почему не познает она происшедшей в ней перемены, а именно, что ум теперь за падение свое облечен стыдом, и по ослеплении очей сердечных, не видит той славы, какую до преступления видел отец наш Адам (45, 1).

20. Были праздные мудрецы в мире: одни из них показали свое превосходство в любомудрии, другие удивляли упражнением в софистике, иные показали силу в витийстве, иные были грамматиками и стихотворцами и писали по принятым правилам истории. Были и разные художники, упражнявшиеся в мирских искусствах... И все сии, обладаемые поселившимся внутри их змием и не сознавая живущего в них греха, сделались пленниками и рабами лукавой силы и никакой не получили пользы от своего знания и искусства (45,2).

ж) Как ни велико зло от падения, оно не совсем умертвило человека. Остались в нем проявления духовной жизни.

21. Не говорим, что человек всецело утратился, уничтожился, умер: он умер для Бога, живет же собственным своим естеством (12, 2).

22. Человек погиб за преступление, стал язвен, сатана омрачил его ум. И в ином человек действительно мертв, а в ином живет, рассуждает, имеет волю (26. 1).

23. И по преступлении осталось ведение. (Осязательно это видно в действиях совести). Когда разбойника берут в суд и начинают судить, князь спрашивает его: когда делал ты зло, ужели не знал, что будешь пойман и предан смерти? И разбойник не осмелится сказать, что не знал, потому что было ему это известно. И блудник не знает разве, что делает худо? И тать не знает разве, что грешит? – Так люди и без Писания, по естественному смыслу, не знают разве, что есть Бог? Невозможно будет им в этот день сказать, не знали мы, что есть Бог. Ибо в громах и молниях с неба вещается им: не знаете разве, что есть Бог, управляющий тварью? (12, 8. 9).

24. Несправедливо иные, введенные в обман лжеучением, утверждают, что человек решительно умер и вовсе не может делать ничего доброго (46, 3).

25. Осталась в человеке свобода, какую Бог дал ему вначале. Как совершенный не привязан к добру какой-либо необходимостью, так не привязан и ко злу погрязший в грехе и делающий себя сосудом дьявола (15, 38).

26. Ты свободен, и если хочешь погибнуть, то природа твоя удобоизменяема. Кто хочет, тот и покорствует Богу и идет путем правды, и владеет пожеланиями, потому что ум сей есть противоборник и твердым помыслом может победить порочные стремления и гнусные пожелания (15,21).

27. Напрасно, однако ж, думают собственной своей свободой устранить от себя поводы ко греху. Свобода, возможная для человека, простирается на то, чтобы противиться доводу, а не на то, чтобы при сей возможности непременно иметь и власть над страстями. Ибо сказано: "аще не Господь созиждет дом и сохранит град, всуе бде стрегий" и трудится зиждущий (Псал. 126, 1). (25, 1).

28. В нас действует зло со всей силой и ощутительностью, внушая все нечистые пожелания, однако ж срастворено с нами не так, как иные говорят сие о смешении вина с водой, но как на одном поле растут и пшеница сама по себе, и плевелы сами по себе, или как в одном доме находятся особо разбойник и особо владетель дома (16, 1).

29. Когда светит солнце и дует ветер, то у солнца – свое тело и своя природа, и у ветра – своя же природа и свое тело. Так и грех примешался в душе, но и у греха, и у души своя особая природа (2, 2).

30. Источник изливает чистую воду, но на дне его лежит тина. Если возмутит кто тину, весь источник делается мутным. Так и душа, когда бывает возмущена, срастворяется с пороком. И сатана чем-то одним делается с душою, оба духа во время блуда или убийства составляют что-то одно. Посему-то "прилепляяйся сквернодейце едино тело есть с любодейцею" (1Кор. 6, 16). В иное же время самостоятельная душа действует сама по себе и раскаивается в своих поступках, плачет, молится и приводит себе на память Бога. А если бы душа всегда погрязала во зле, то как могла бы делать это? Потому что сатана, будучи жестокосерд, никак не хочет, чтобы люди обращались к покаянью (16, 2).

3. Господь Устроитель спасения

а) Падшим одно спасение – Господь. Умилосердился Господь и пришел воплощением для спасения нашего. Кровью Своей Он омыл грехи наши, благодатью Святого Духа обновил обветшавшее естество наше и сделал нас таким образом гожими для царства Своего небесного.

1. Мир уподобляется человеку богатому, который владеет великолепными и огромными домами, изобилует серебром и золотом, различными стяжаниями и всякой прислугой, но внезапно объят болезнями и немощами, все родство стоит пред ним и, при всем богатстве, не может избавить его от болезни. Так никакая житейская рачительность, ни богатство, ни другое что душу, погруженную в грех, не избавит от греха, и одно только пришествие Христово может очистить душу и тело (45, 3).

2. Поскольку род человеческий, в беззакониях зачавшись и в грехах родившись, от материнской утробы делался отчужденным и от материнского чрева пребывал в заблуждении после того, как от Адама стал царствовать грех, то, умилосердившись пришел Агнец Божий, чтобы собственной Своей силой взять грехи мира, связав прежде крепкого и потом расхитив собранные им в добычу сосуды, по сказанному: "пленил еси плен" (Псал. 67, 19). (Посл. стр. 433).

3. Сатана и князи тьмы со времени преступления заповеди воссели в сердце, в уме и теле Адамовом, как на собственном своем престоле. Почему пришел наконец Господь и принял на Себя тело от Девы, потому что, если бы угодно Ему было прийти непокровенным Божеством, кто мог бы вынести сие? Напротив того, посредством сего орудия – тела, обратился Он к людям. И наконец, лукавых духов, восседающих в теле, низложил Господь с престолов, то есть понятий и помыслов, которыми они правили, и очистил совесть и престолом Себе Самому сделал ум, и помыслы, и тело (6, 5).

4. Бог повелел Моисею сделать медного змия, вознести и пригвоздить его наверху дерева, и все, уязвленные змиями, взирая на медного змия, получали исцеление. Мертвый змий побеждал змиев живых, потому что был образом Господня тела. Ибо Господь тело Свое, принятое им от Марии, вознес на крест, простер на древе и пригвоздил к нему, и мертвое тело победило и умертвило змия, живущего и пресмыкающегося в сердце. Великое здесь чудо (11, 8. 9).

5. Душу, вначале уязвленную неисцелимой язвой вредоносных страстей, никто не мог исцелить ни из праведных, ни из отцов, ни из пророков, ни из патриархов. Приходил Моисей, но не мог подать совершенного исцеления. Были священники, дары, десятины, субботствования, новомесячия, омовения, жертвы, всесожжения и всякая прочая правда совершалась по закону, а душа не могла исцелиться и очиститься от нечистого течения злых помыслов, и вся правда ее не в состоянии была уврачевать человека, пока не пришел Спаситель, истинный Врач, туне врачующий и Себя дающий в искупительную цену за род человеческий. Он один совершил великое и спасительное искупление и уврачевание души, Он освободил ее от рабства и извел ее из тьмы (20, 5. 6).

6. Собственные, от земли взятые врачевства, то есть свои только дела правды, не могли уврачевать и исцелить душу от такой невидимой язвы, только силой небесного и Божеского естества, даром Духа Святого – сим одним врачевством мог человек получить исцеление и достигнуть жизни по очищении сердца Духом Святым (20, 7).

7. Как земледелец, когда идет обрабатывать землю, должен взять приличные для возделывания орудия и одежды, так и Христос, Царь Небесный и истинный Делатель, когда пришел к запустевшему от пороков человечеству, облекшись в тело и вместо орудия понесши крест, возделал запустевшую душу, изъял из нее терны и волчцы, исторг плевелы греха и все былие грехов ее пожег огнем. И таким образом, возделав ее древом креста, насадил в ней прекраснейший духовный сад, который всякого рода сладкие и вожделенные плоды приносит Богу, как Владыке (28, 3).

8. Христос Господь Новый Завет обновил, крестом и смертью сокрушив врата ада и греха, изведя верные души, подав им внутрь утешителя и введя их в царство Свое (38, 3).

9. В Законе предписано было жрецу взять двух голубей: одного заклать, а живого окропить его кровью и пустить летать на свободе. Сие действие было образом и сенью истины. Ибо Христос заклан, и кровь Его, окропившая нас, сделала окрыленными, потому что дала нам крыла Святого Духа невозбранно воспарять в воздухе Божества (47, 2).

10. Господь наш Иисус Христос для того и пришел, чтобы изменить, преобразить и обновить естество, и эту душу, вследствие преступления низложенную страстями, создать, вновь растворив ее Божественным Духом. Он пришел верующих в Него сделать новым умом, новой душой, новыми очами, новым слухом, новым языком духовным, одним словом – новыми людьми (44, 1).

11. Как враг, взяв подчинившегося ему человека, сделал его новым для себя, обложив вредоносными страстями, помазав духом греха, влив в него вино всякого беззакония, так и Господь, избавив человека от греха, сделал его новым, помазав Духом Святым (44, 2).

12. Как в видимом мире никто не может сам собою переплыть и перейти море, если нет у него легкого и удободвижимого корабля, который, будучи устроен из дерева, может носиться по водам, потому что потонет и погибнет, кто пойдет по морю, так и душе невозможно самой собой перейти, преодолеть и переплыть горькое море греха, непроходимую бездну лукавых сил и темных страстей, если не примет в себя удободвижного, небесного, легкокрылого Духа Святого, попирающего и преходящего всякое лукавство (44, 6).

б) Устроив спасение, Господь хочет, чтобы желающие спастись спасались, но никого не принуждает.

13. Господь наш Иисус Христос, восприняв на Себя попечение о спасении человека, совершил все домостроительство и с самого начала прилагал рачение чрез Отцов, Патриархов, чрез Закон и Пророков, а напоследок, пришедши Сам и пренебрегши крестный позор, претерпел смерть. И весь труд, все рачение Его были для того, чтобы от Себя, от естества Своего, породить чад Духом, благоволив, чтоб рождались они свыше от Божества Его. И как земные отцы печалятся, если не рождают, так и Господь, возлюбив род человеческий, как собственный Свой образ, восхотел породить их от Своего Божественного семени. И если иные не хотят принять таковое рождение и быть рожденными от чресл Духа Божия, то великая печаль Христу, за них страдавшему и терпевшему, чтобы спасти их (30, 2).

14. Господь хочет, чтобы все люди сподобились сего рождения, потому что за всех умер и всех призвал к жизни. А жизнь есть рождение от Бога свыше. Ибо без сего рождения душе невозможно жить, как говорит Господь: "аще кто не родится свыше, не может видети и царствия Божия" (Иоан. 3, 3). А посему все те, которые уверовали в Господа и, приступив, сподобились сего рождения, радость и великое веселье на небесах доставляют родившим их родителям, и Все Ангелы и святые силы радуются о душе, рожденной от Духа и сделавшейся духом (30, 3).

15. Земледелец всюду бросает семена и желает, чтобы все они принесли плод, а потом приходит с серпом и печалится, если не находит плода. Так и Господь хочет, чтобы слово Его посеяно было в сердцах человеческих. Но как земледелец печалится о скудной ниве, так и Господь скорбит о скудном и не приносящем плода сердце (32, 11).

16. Как если бы царь, нашедши человека скудного и недужного, не постыдился его, но врачебными составами стал врачевать его раны и перенес его в свои чертоги, и облек в порфиру и диадиму, и сделал сообщником своей трапезы, так и небесный Царь Христос, пришедши к недужному человеку, исцелил его и приобщил к царской Своей трапезе, и притом не делая принуждения воле его, но действуя на него увещаниями, возвел его в такую честь (15, 28).

17. В Евангелии написано, что Господь послал рабов призвать желающих и объявить им: "се обед Мой уготован" (Матф. 22, 4), но сами званные отказывались и говорили: один – "супруг волов купих", другой – "жену поях" (Лук. 14, 19. 20). Видишь ли – звавший готов, отреклись званные и, конечно, сами для себя были виною. Видишь, Господь уготовал им царство, зовет их, чтобы вошли, но они не хотят (15, 29).

18. Господь непрестанно ударяет в двери сердец наших, чтобы отверзли мы Ему, и Он вошел и почил в душах наших, и сотворил обитель у нас. Ибо говорит: "се стою при дверях и толку: аще кто услышит глас Мой, и отверзет двери, вниду к нему" (Апок. 3, 20). Для того Он благоволил много пострадать, предав тело Свое на смерть и искупив нас от рабства, чтобы пришедши к душе нашей, сотворить в ней обитель. Ибо и пища, и питие, и одежда, и покров, и упокоение Его – в душах наших. Посему непрестанно ударяет в дверь, желая войти к нам. Примем же Его и введем внутрь себя, потому что и для нас Он есть и пища, и питие, и жизнь вечная. И всякая душа, которая не приняла Его в себя и не упокоила Его в себе ныне, или лучше сказать, сама не упокоилась в Нем, не имеет наследия со Святыми в царстве небесном и не может войти в небесный град. Ты Сам, Господи Иисусе Христе, введи нас в оный! (30,9).

4. Образование твердой решимости спасаться в Господе

Движение души к спасению начинается образованием желания спасения и твердой решимости сделать это в Господе. Господь совершил спасение наше, все приготовил для него и желает, чтобы каждый спасался. Ожидается только, чтоб приступил человек и начал спасение.

а) Ожидается наше желание, как необходимое условие.

1. Человек по природе имеет предначинание, и его-то взыскует Бог. И поэтому повелевает, чтобы человек сперва понял, поняв – возлюбил и предначал волей. А чтобы мысль привести в действие, или перенести труд, или совершить дело – это благодать Господня дает возжелавшему и уверовавшему. Посему воля человеческая есть как бы существенное условие. Если нет воли, Сам Бог ничего не делает, хотя и может по свободе Своей. Посему совершение дела Духом зависит от воли человека. Опять, если даем мы полную свою волю, то нам все дело приписывает чудный во всем и совершенно немыслимый Бог (37, 10).

2. Как кровоточивая жена, хотя не могла исцелиться и оставалась язвенной, однако же имела ноги, чтоб прийти к Господу и, пришедши, получить исцеление, подобным образом и тот слепой, хотя не мог прийти и приступить к Господу, потому что не видел, однако же послал глас, потекший быстрее вестников: "Сыне Давидов, помилуй мя" (Мар. 10, 47), – и таким образом, уверовав, получил исцеление, когда Господь пришел к нему и дал ему прозрение, так и душа, хотя изъязвлена язвами постыдных страстей, хотя ослеплена греховной тьмой, однако же имеет волю возопить к Иисусу и призывать Его, чтобы пришел Он и сотворил душе вечное избавление (20, 7).

3. Как тот слепой, если бы не возопил, и та кровоточивая, если бы не пришла к Господу, не получили бы исцеления, так, если кто не приступит к Господу по собственной воле и от всего произволения и не будет умолять Его с несомненностью веры, то не получит он исцеления. Ибо почему они тотчас были исцелены, а мы еще не уврачевались от тайных страстей? За неверие наше, за разномыслие наше, за то, что не любим Его от всего сердца и не веруем в Него искренне, еще не получили мы духовного исцеления и спасения. Посему уверуем в Него и истинно приступим к Нему, чтобы Он вскоре совершил в нас истинное исцеление. Ибо обетовал дать "Духа Святого просящим у Него" (Лук. 11, 13), распахнуть дверь ударяющим в нее и обрестись ищущими Его (Матф. 7, 7). И не ложен, "Иже обетова" (Тит. 1, 2). (20, 8, подоб. 45, 2).

4. Хотя младенец ничего не в силах делать или не может на своих ногах идти к матери, однако же он, ища мать, движется, кричит, плачет. И мать сжаливается над ним, она рада, что дитя с усилием и воплем ищет ее. И поскольку младенец не может идти к ней, то сама мать, преодолеваемая любовью к младенцу за долгое его искание, подходит к нему и с великой нежностью берет, ласкает и кормит его. То же делает и человеколюбивый Бог с душой, которая приходит и взыскует Его. Но гораздо еще более побуждаемый свойственной Ему любовью и собственной Своей благостью, прилепляется Он к разумной душе и, по Апостольскому слову, делается с ней "един дух" (1Кор. 6,17).(46, 3).

5. Господь милосердует и долготерпит, ожидая нашего обращения, и если грешим, переносит это в чаянии нашего покаяния, и если падем, не стыдится принимать нас снова, как сказал Пророк: "еда падаяй не востает? Или отвращайся, не обратится?" (Иер.8:4). Мы только отрезвимся, приобретя благую мысль, скорей и правым образом к Нему обратимся взыскать Его помощи, а Он готов спасти нас, потому что ожидает горячего по мере сил наших устремления к Нему воли нашей, благой от произволения веры и усердия, всякое же преспеяние производит в нас Сам. Почему, совлекшись всякого предубеждения, нерадения и лени, постараемся сделаться мужественными и готовыми идти в след Его, не будем откладывать сего день за день, увлекаемые к тому пороком, ибо не знаем, когда будет исшествие наше из плоти (4, 17).

б) Как образуется желание.

аа) Пробуждение от Бога. Господь вразумляет душу невидимо, иногда обращает несчастьями, иногда непосредственным воздействием Своим, как на апостола Павла, но повсеместный глашатай к обращению есть слово Божье.

6. (Человека, в грехе находящегося) Богу угодно снова ввести в жизнь и Он увещевает его, чтобы заплакал и покаялся. И если человек продолжает это делать (оплакивать себя), то кающегося в давних своих прегрешениях Бог убеждает снова плакать и приносить покаяние (чтоб всю жизнь в подробностях оплакивать). (15, 15).

7. Когда по домостроительству Божью бываешь в скорбях, в страданиях, в язвах, тогда что считаешь для себя противным, то это самое служит пользе души твоей. Если сретают тебя несчастья, то начинаешь рассуждать сам с собою: несчастлив я в мире, пойду отрекусь от мира, буду служить Богу. Случится, что дошедши до этой мысли, слышишь заповедь: "продаждь имение твое" (Матф. 19, 21), возненавидь плотское общение и служи Богу. Тогда начинаешь благодарить за свое несчастье в мире, за то, что по сему поводу оказываешься послушным Христовой заповеди. Наконец, если изменил ты мысль свою отчасти в отношении к видимому и удалился от мира и от плотского общения, то надлежит тебе также измениться и в уме, плотское мудрование переменить в мудрование небесное. Тогда начинаешь рассуждать о той же слышанной тобой заповеди и не имеешь еще покоя, а приемлешь только на себя попечение и труд приобрести то, о чем слышал (32, 7).

8. Как был уловлен Богом св. Павел? Как мятежник, захватив кого-нибудь в плен, уводит к себе, а потом сам уловляется истинным царем, так и Павел, когда действовал в нем мятежнический дух греха, гнал и расхищал Церковь, но поскольку делал это по неведенью, не из противления Богу, но как бы подвизаясь за истину, то и не презрел, но уловил его Господь. Небесный и истинный Царь, неизреченно облистав его, сподобил слышать Свой глас и, ударив в лице, как раба, даровал ему свободу. Видишь Владычную благость и то, как души, прилепившиеся к пороку и ожесточенные, Господь может в одно мгновение времени изменить и сообщить им Свою благость и мир (18, 8).

9. Как царь, написав послания к тем, кому хочет дать грамоты и дары свои, дает всем знать: "Старайтесь скорее прийти ко мне и получить от меня царские дары", – и если не придут и не получат, то не принесет им пользы чтение посланий, скорее же сделаются они повинными смерти за то, что не захотели прийти и из царских рук сподобиться чести, так и Божественные Писания Царь Бог, как послания, предложил людям, объявляя им, чтобы взывавшие к Богу и уверовавшие просили и получили небесный дар от Ипостаси Божества Его. Ибо написано: "да будем Божественнаго причастницы естества" (2Петр. 1, 4). Если же человек не приходит, не просит, не приемлет, то не будет ему пользы от чтения Писаний, а напротив того, сделается он повинным смерти за то, что не захотел от Небесного Царя принять дар жизни, без которого невозможно получить бессмертную жизнь (39).

бб) Борьба с собой для склонения воли на призывание.

10. Человек не тотчас, как услышит Божье слово, делается уже достойным благой чести. Утверждая противное, отнимаешь у человека волю и отрицаешь бытие сопротивной силы, противоборствующей уму. Мы же говорим, что слушающий слово приходит в сокрушение, и потом начинает он упражняться и поучаться в брани, борется и подвизается против сатаны и после долгого состязания и борения одерживает победу и делается христианином (решается, то есть, быть строгим последователем Христовым). (27, 20).

вв) Представления и убеждения, действующие на склонение воли. В этой борьбе с собой ум собирает разные побудительные и понудительные представления истины и убеждения, способные возбуждать и воодушевлять. На первом месте у св. Макария здесь ставятся представления того, что Бог сделал для нашего спасения, и какими обетованиями окружил Он дело сие. К этому он очень часто обращается в разных оборотах речи.

11. Вникни в умную сущность души, и вникни не слегка. Бессмертная душа есть драгоценный некий сосуд. Смотри, как велико небо и земля, и не о них благоволит Бог, а только о тебе. Воззри на свое благородство и достоинство, потому что не Ангелов послал, но Сам Господь пришел ходатаем за тебя, чтобы воззвать погибшего, изъязвленного, возвратить тебе первоначальный образ чистого Адама. Сам Бог пришел вступиться за тебя и избавить тебя от смерти. Стань же твердо, представ себе, какое о тебе промышление (26, 115. 28).

12. Представь себе, что царь, нашедши какую-нибудь бедную отроковицу, одетую в рубища, не постыдился, но снял с нее нечистые одежды, омыл ее черноту, украсил ее светлыми ризами, сделал царской сообщницей и участницей в трапезе и пиршестве царском. Так и Господь обрел душу, уязвленную и сокрушенную, дал ей врачевство, совлек с нее очерненные одежды и срамоту порока, облек ее в ризы царские, небесные, Божественные, светоносные и славные, возложил на нее венец и приобщил ее к царской трапезе на радость и веселье (27, 3).

13. Поэтому христианство не есть что-нибудь маловажное, оно великая тайна. Познай же свое благородство, а именно, что призван ты в царское достоинство, что ты "род избран и язык свят" (1Петр. 2, 9). Тайна христианства необычайна для мира сего. Видимая слава и богатство царя суть нечто земное, тленное, преходящее, а то царство и то богатство Божественны, небесны, славны, никогда не преходят, никогда не прекращаются. Ибо в небесной Церкви соцарствуют с небесным Царем, и как Сам Он перворожден из мертвых (Кол. 1, 18), так и соцарствующие с Ним первородны (27, 4).

14. Велики и неизреченны обетования христианам и в такой мере велики, что с верой и богатством одной души не идут даже в сравнение вся слава и лепота неба и земли, и прочее их украшение и разнообразие, и богатство, и красота, и наслаждение видимым. Итак, при стольких побуждениях и обетованиях Господних, как же не пожелать нам всецело приступить к Господу, Ему посвятить себя самих, сверх всего прочего по Евангелию отрекшись, и души своей, возлюбить Его Единого, не любя притом ничего иного? Вот все сие даровано нам и какая еще слава! Сколько Господних о нас смотрений со времени Отцов и Пророков! Сколько возвещено обетований! Сколько побуждений! Какое благосердие Владыки было к нам от начала! Напоследок же в пришествие Свое неизреченную к нам благость доказал Он распятием, чтобы нас обратившихся ввести в жизнь. А мы не расстаемся еще с своими изволениями, с любовью к миру, с худыми побуждениями и навыками, и чрез это оказываемся маловерными или неверными! Однако же вот и при всем этом Господь пребывает к нам милостивым, невидимо охраняя и упокоивая нас, до конца не предавая нас по грехам нашим пороку и обольщениям мира, по великой благости и долготерпенью не попуская нам погибнуть, имея еще в виду, что обратимся к Нему когда-нибудь (4. 17. 18).

15. Что значат слова: "ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его" (1Кор.2:9)? В то время великие праведники, цари и пророки знали, что придет Избавитель, но не знали и не слыхали, и на сердце им не всходило, что Он пострадает и будет распят, что прольется кровь на кресте, что будет крещение огнем и Святым Духом, что в церкви будут приносимы хлеб и вино, образ Его плоти и крови, что причащающиеся видимого хлеба будут духовно вкушать плоть Господню, что Апостолы и христиане примут Утешителя и облекутся силой свыше, сподобятся единения с Духом Святым. Этого не знали пророки и цари, это и на сердце им не всходило (27, 17).

16. Поскольку же так уготованы нам блага, такие даны обетования и такое было к нам благоволение Господа, то невознерадим и не укосним поспешить к жизни вечной, и всецело посвятить себя на благоугождение Господу (49, 5).

17. Слыша о достоинстве души и о том, как драгоценна эта умная сущность, понимаешь ли, что небо и земля мимо идут, а ты призван к сыноположению, к братству, в невесты Христу? В видимом мире все женихово принадлежит и невесте, так все Господне вверяется тебе. Ибо для ходатайства о тебе Сам Он пришел, чтобы воззвать тебя. А ты ничего себе не представляешь и не разумеешь своего благородства, поэтому справедливо духовный муж оплакивает падение твое, говоря: "человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным, и уподобися им" (Псал. 48,21). (16,13). За этим следуют у него и другие побуждения, что цель наша – быть со сродным себе, т. е. с Господом, и особенно, что тогда только и хорошо нам, когда последуем Господу, и что нет хуже состояния, когда не последуем Ему.

18. Возведешь ли очи к солнцу, найдешь, что круг солнечный на небе, свет же и лучи его нисходят на землю, и вся сила света и блистательность его стремится к земле. Так и Господь сидит одесную Отца, превыше всякого начала и власти, но око Его устремлено на сердца людей, пребывающих на земле, чтобы ожидающих от Него помощи вознести туда, где Сам пребывает. Ибо говорит: "идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет" (Иоан. 12, 26). Но бессловесные животные многосмысленнее нас, потому что каждое из них соединяется с собственной своей породой: дикие с дикими, и овцы также со своим родом. А ты не возвращаешься к небесному своему родству, то есть к Господу, но помыслами своими соглашаешься и склоняешься на помыслы злобы, делаясь помощником греху, заодно с ним воюя против себя и таким образом предавая себя в снедь врагу, подобно тому, как пожирается птица, пойманная орлом, или овца волком, или как умирает дитя, протянувшее руку свою к змее и уязвленное ею (45, 6).

19. Душа тому принадлежит, с кем в общении и единении она своими хотениями. Поэтому или, имея в себе Божий свет и в нем живя и украшаясь всякими добродетелями, причастна она свету упокоения, или, имея в себе греховную тьму, подлежит осуждению. Душа, желающая жить у Бога в вечном упокоении и свете, должна умереть для прежней лукавой тьмы, преставиться же в иную жизнь для Божественного воспитания. Слыша это, обрати внимание на себя самого, произошло ли это в тебе. И если нет, то должно тебе скорбеть, плакать и болезновать непрестанно. Как мертвый еще для царства, взывай к Господу и проси с верой, чтобы тебе сподобиться истинной жизни. Бог, сотворив тело сие, не из своего естества, не из тела дал ему заимствовать себе жизнь, пищу, питье, одеяние, обувь, а напротив того, сотворив тело само по себе нагим, устроил, что все необходимое для жизни заимствует оно извне, и невозможно телу жить без того, что вне его существует, то есть без пищи, без питья, без одежд. Если же ограничивается оно тем, что в естестве его, не заимствуя ничего извне, то разрушается и гибнет. Таким же образом и душа, не имеющая в себе Божьего света, сотворенная же по образу Божью (ибо так домостроительствовал и благоволил Бог, чтоб имела она вечную жизнь), не из собственного своего естества, но от Божества Его, от собственного Духа Его, от собственного света Его восприемлет духовную пищу и духовное питие, и небесные одеяния, что и составляет истинную жизнь души (1, 8. 10).

20. Как в теле, по сказанному пред этим, жизнь не от него самого, но от того, что вне его, то есть от земли, и без существующего вне его невозможно ему жить, так, если душа еще ныне не возродится в ту землю живых, и не будете там духовно питаться и духовно возрастать, преспевая пред Господом, и не облечете ее Божество в неизреченные ризы небесной лепоты, то без оной пищи невозможно ей самой собой жить в услаждении и упокоении. Ибо естество Божье имеет и хлеб жизни, Того, Кто сказал: "Аз есмь хлеб животный" (Иоан. 6, 35), "и воду живу" (Иоан. 4, 10), "и вино, веселящее сердце человека" (Псал. 103,15), и "елей радости" (Псал. 44, 8), и многообразную пищу небесного Духа, и светоносные небесные одежды, даруемые Богом. В этом и состоит небесная жизнь души. Горе телу, когда оно останавливается на своей природе, потому что разрушается и умирает. Горе и душе, если останавливается на своей только природе, не имея общения с Божественным Духом, потому что умирает, не сподобившись вечной Божественной жизни. Как отчаиваются в больных, когда тело их не может уже принимать пищи, и плачут о них все близкие, друзья, родные и любимые ими, так Бог и святые Ангелы достойными слез признают те души, которые не вкушают небесной пищи Духа и не живут в нетлении (1, 11).

21. Итак, если внутренний твой человек опытно и несомненно изведал все сие, то вот живешь ты подлинно вечной жизнью, и душа твоя даже ныне упокоевается с Господом, вот действительно приобрел и принял ты сие от Господа, чтобы жить тебе истинной жизнью. Если же не сознаешь в себе ничего такого, то плачь, скорби и сетуй, потому что доныне не приобрел еще ты вечного и духовного богатства, доныне не принял еще истинной жизни. Поэтому сокрушайся о нищете своей, день и ночь умоляя Господа, потому что находишься в страшном греховном обнищании. И о, если бы приобрел кто хотя бы скорбь сию о нищете своей! О, если бы не проводили мы времени в беспечности, как пресыщенные! Кто скорбит и ищет, и неотступно просит Господа, тот скорее получит избавление и небесное богатство, как сказал Господь, заключая слово о неправедном судье и о вдовице: "кольми паче Бог сотворил отмщение вопиющих к Нему день и нощь? Ей глаголю: сотворит отмщение их вскоре" (Лук. 18, 7.8). (1,12).

22. Все пришествие Господне было для человека, лежащего мертвым во гробе тьмы, греха, нечистого духа и лукавых сил, чтобы Господу ныне в веке этом воскресить и оживотворить сего человека, очистить его от всякой черноты, просветить светом Своим, и облечь в Свои небесные ризы Божества. В воскресение же тел, которых души предварительно воскресли и прославились, прославятся и тела сии, и просветятся душой, ныне еще просвещенной и прославленной, облекутся в жилище нерукотворенное, небесное, в славу Божественного света. Видишь, как славы Божьи невыразимы и непостижимы! Невозможно выразить или описать неизмеримое, беспредельное и непостижимое богатство христиан. Посему со всяким тщанием должно приступить к христианскому подвигу и принять то богатство, потому что наследие и часть христиан есть Сам Бог. Ибо сказано: "Господь часть достояния моего и чаши моея" (Псал. 15, 5). (34, 2. 3).

23. Как мясо без соли загнивает, наполняется великим зловонием, и по причине несносного смрада все отвращаются от него, и в загнившем мясе пресмыкаются черви, находят там себе пищу, поедают его и гнездятся в нем, но коль скоро посыпана соль – питавшиеся мясом черви истребляются и гибнут, зловонный запах прекращается, потому что соли свойственно истреблять червей и уничтожать зловоние, таким же образом и всякая душа, не осоленная Св. Духом, непричастная небесной соли, то есть Божьей силы, загнивает и наполняется великим зловонием лукавых помыслов, почему лицо Божье отвращается от страшного смрада суетных помыслов, тьмы и страстей, живущих в такой душе, движутся в ней злые и страшные черви, то есть лукавые духи и темные силы, питаются, гнездятся, пресмыкаются там, поедают и растлевают ее. Ибо сказано: "возсмердеша и согниша раны моя" (Псал. 37, 6). Но как скоро душа прибегает к Богу, уверует и испросит себе соль жизни, благого и человеколюбивого Духа, снисшедшая небесная соль истребляет в ней страшных червей, уничтожает вредное зловоние и очищает душу действием силы своей. А таким образом, когда истинная соль сделает ее здравой и невредимою, снова вводится она в употребление и служение небесному Владыке. Поэтому и в законе в означение сего Бог повелел всякую жертву осолять солью (Лев. 2, 13). (1, 5).

24. Как в видимом мире, кто обнажен, тот терпит великий стыд и бесчестие, и друзья отвращаются от друзей, и родные от своих, если они обнажены, и дети, увидя отца обнаженным, отвратили взоры свои, чтобы не смотреть на обнаженное тело отца, подошли, "вспять зряще", и покрыли его, отвращая взоры свои (Быт. 9, 23), так и Бог отвращается от душ, которые не облечены с полным удостоверением в ризу Духа, в силе и истине не облеклись в Господа Иисуса Христа (20, 1).

25. Самый первый человек, увидев себя нагим, устыдился. Столько бесчестия в наготе! Если же и телесная нагота подвергает такому стыду, то тем паче большим покрывается стыдом и бесчестием страстей та душа, которая обнажена от Божественной силы, не имеет на себе и не облечена по всей истине в неизреченную, нетленную и духовную ризу Самого Господа Иисуса Христа. И всякий, кто обнажен от оной Божественной славы, столько же должен стыдиться себя самого и сознавать бесчестие свое, сколько устыдился Адам, будучи наг телесно: и хотя сделал себе одеяние из смоковных листьев, однако же носил стыд, сознавая свою нищету и наготу. Посему такая душа да просит у Христа, дающего ризу и облекающего славой в неизреченном свете, и да не делает себе одеяния из суетных помыслов, и да не думает, обольщаясь собственной праведностью, что есть у неё риза спасения (20, 2).

26. Как дом, в котором присутствует сам владетель, бывает полон всякого убранства, красоты и благолепия, так и душа, которая у себя имеет Владыку своего и к которой пребывает Он, исполняется всякой красоты и благолепия, потому что Господь с духовными Его сокровищами есть обитатель ее и браздодержец. Но горе тому дому, владетель которого в отсутствии и в котором нет господина, потому что, разрушаясь, запустевает и делается он полным всякой нечистоты и неустройства, там, по слову Пророка, поселятся "сирини и бесы" (Ис. 13, 21), потому что в опустевшем доме находят себе место дикие кошки, собаки и всякая нечистота. Горе душе, которая не восстает от тяжкого своего падения и внутри себя имеет убеждающих и понуждающих ее пребывать во вражде с Женихом своим и намеревающихся растлить мысли её, отвратив от Христа (33, 3).

гг) Предложенными представлениями готова душа склониться на призвание последовать Господу, но приходят мысли, что еще успеем это сделать и подсекают желание. Святой Макарий отвращает их сильными представлениями опасности отлагать дело спасения. Может истощиться долготерпение Божье – и тогда погибель неизбежна.

27. Боюсь, чтобы на нас, которые живем, всем пренебрегая, и водимся предрассудками, не исполнилось со временем Апостольское изречение, а именно: "или о богатства благости Его и кротости, и долготерпении не радиши, не ведый, яко благость Божия на покаяние тя ведет" (Рим. 2, 4)? Если же, при долготерпении, благости и кротости Его, приумножим еще число грехов и своим нерадением и пренебрежением уготовим себе тягчайшее осуждение, то исполнится на нас Апостольское слово: "по жестокости же своей и нераскаянному сердцу, собираеши себе гнев в день гнева и откровения праведнаго суда Божия" (Рим. 2, 5). Ибо велика и неисповедима благость Божья, невыразимо Божье долготерпение к человеческому роду, если только пожелаем мы отрезвиться и постараемся всецело обратиться к Богу, чтобы возможно нам было улучить спасение (4, 19).

28. А если угодно познать тебе Божье долготерпение и великую благость Божью, то можем научиться сему из богодуховных Писаний. Посмотри на Израильтян, от которых отцы, которым определены были обетования, "от нихже Христос по плоти, ихже служения и завет" (Рим. 9, 4. 5), как много они грешили? Сколько раз совращались. И Бог не оставлял их вконец, но на короткое время, к их же пользе, предавал их наказаниям, скорбью желая смягчить их жестокосердие, обращал, побуждал их, посылал к ним Пророков и сколько времени был долготерпелив к ним, когда они согрешали и оскорбляли Его? Обращающихся принимал с радостью, и когда снова совращались, не оставлял, но чрез Пророков призывал к обращению, и хотя многократно уклонялись от Него и обращались к Нему, всякий раз сретал благоволительно, принимал человеколюбиво, пока не впали напоследок в великий грех, возложив руки на собственного своего Владыку, которого, по преданию отцов и святых Пророков, ожидали себе Искупителем, Спасителем, Царем и Пророком. Ибо, когда пришел, не приняли Его, но даже еще, подвергли великому поруганию, напоследок предали на кресте смертной казни. И сим великим оскорблением и чрезмерным преступлением преумножившиеся грехи их дошли до полноты, потому вконец уже оставлены они, по удалении от них Святого Духа, когда раздралась церковная завеса. Посему и храм их, преданный язычникам, разрушен и приведен в запустение, по определению Господа, "что не имать остати зде камень на камни, иже не разорится" (Матф. 24, 2). И таким образом, решительно преданы они язычникам и по всей земле рассеяны пленившими их тогда царями, и повелено им уже не возвращаться в страну свою (4,20).

29. Так и ныне милостивый и благой к каждому из нас Бог являет Свое долготерпение, хотя многократные видит от каждого оскорбления, но безмолвствует, ожидая, не отрезвится ли человек со временем, и не переменится ли, чтобы больше уже не оскорблять Его, и с великой любовью и радостью приемлет обращающегося от греха. Ибо так говорит: "радость бывает о едином грешнице кающимся" (Лук.15:10), и еще: "несть воля пред Отцем Моим, да погибнет един от малых сих" (Матф. 18, 14), наименьших. Но если кто при великом к нему милосердии и долготерпении Божьем, когда Бог не подвергает его наказаниям за каждое греховное преткновение, тайное или явное, но видя оное безмолвствует, как бы ожидая покаяния, сам дошедши до великого небрежения, начинает прилагать грехи ко грехам, присовокупляя беспечность к беспечности, на одном прегрешении созидать другое и пополнит меру грехов, то впадает уже наконец в такой грех, из которого не может изникнуть, но сокрушается и, предавшись лукавому, погибает вконец (4. 21).

30. Так было с Содомлянами. Много греша и не обращаясь, напоследок злым умышлением против Ангелов в такой впали грех, что не стало уже места и покаянию, но отвержены они вконец, потому что исполнили и даже превзошли меру грехов. И потому по Божью суду попалены огнем. Так было и при Ное, многократно падая и не принося в том покаяния, простерлись до таких грехов, что растлили наконец всю землю. Так и к Египтянам, которые много оскорбляли Бога и согрешали против народа Его, Бог был еще милостив, не налагал на них таких казней, чтобы вконец истребить их, а только в поучение, чтобы побудить к обращению и покаянию, наносил им легкие удары, являя Свое долготерпение и ожидая их покаяния. Но они, во многом согрешив пред Божьим народом, то обращаясь, то опять в том раскаиваясь и утвердившись в древнем неверии злого произволения, обременив народ Божий работами, напоследок, когда Бог через Моисея при множестве чудес извел народ из Египта, учинили великий грех, погнавшись вслед за народом Божьим. Почему Божественный суд наконец истребил и погубил, и потопил их в водах, признав недостойными видимой жизни (4, 22).

31. Распространились же мы об этом, возлюбленные, из Писания почерпнутыми мыслями подтверждая, что как можно скорее должно нам обратиться и поспешить к Господу, Который милостив к нам и ожидает, чтобы совершенно удалились мы от всякого лукавства и худого предубеждения, обращающихся же приемлет с великой радостью – распространились, говорю об этом для того более, чтобы со дня на день не возрастало пренебрежение наше и не умножились в нас грехопадения наши, и чрез сие не навлекали мы на себя Божьего гнева. Посему постараемся, обратившись с искренним сердцем, приступить к Богу, и, поскольку отчаяние есть внушение злобы и коварства, не отчаиваться во спасении при воспоминании предшествовавших грехов, которые для того и приводят человека к отчаянию, недеятельности, нерадению и беспечности, чтобы, обратившись и пришедши к Господу, по великой Господней милости к человеческому роду не получил он спасения (4, 24).

дд) Между тем, как душа подходит таким образом к решимости начать дело спасения, враг устремляет на нее последние свои разожженные стрелы отчаяния и нечаяния.

32. Случается, что сатана ведет разговор с тобой в сердце: "Смотри, сколько худого сделал ты, смотри, какого неистовства исполнена душа твоя, столько обременен ты грехами, что не можешь уже спастись". Сие же делает, чтобы ввергнуть тебя в отчаяние, потому что неприятно ему покаяние твое. Ибо, как скоро чрез преступление вошел грех, ежечасно беседует он с душой, как человек с человеком. Отвечай ему и ты: "Имей в Писании Господнем свидетельства: не смерти хочу грешника, но покаяния, чтобы обратился он от пути лукавого и был жив (Иез.33:11). Ибо для того сошел Он, чтобы спасти грешных, воскресить мертвых, оживотворить умерщвленных, просветить находящихся во тьме". И действительно, пришедши, призвал Он нас в сыноположение, в град святой, умиротворенный, в жизнь никогда не умирающую, в славу нетленную, только бы мы началу нашему дали добрый конец, пребывали в нищете, странничестве, злострадании, не преставали просить Бога, с неотступностью ударяя в дверь. Как тело близко к душе, так и Господь близок и готов прийти и отверзть заключенные двери сердца, и даровать нам небесное богатство. Он благ и человеколюбив, и обетования Его не ложны, если только с терпением взыщем Его до конца (11, 15). 99.

33. Представь себе стан персидский и стан римский, и вот вышли из них два окрыленные мужеством и равносильные юноши и ведут борьбу. Так сопротивные сила и ум равномощны между собой и равную имеют силу, как сатана преклоняет и лестью вовлекает душу в волю свою, так опять и душа прекословит и ни в чем не повинуется ему, потому что обе силы могут только побуждать, а не принуждать к злу и добру. Таковому-то произволению дается Божья помощь, и оно может борьбой приобрести оружие с неба, им победит и искоренит грех, потому что душа может противиться греху, но не может без Бога победить или искоренить зло. А утверждающие, что грех подобен сильному исполину, душа же подобна отроку, говорят худо. Ибо, если бы таково было несходство, и грех уподоблялся исполину, а душа отроку, то несправедлив был бы Законоположник, Который дал человеку закон вести брань с сатаной (27, 22).

34. Если же кажется нам как бы неудобоисполнимым и невозможным – обратиться от множества превозобладавших нами грехов, (а такая мысль, как сказали уже мы, есть внушение злобы и служит препятствием к нашему спасению), то приведем себе на память и не оставим без внимания, как Господь, пришедши к нам по благости Своей, давал прозрение слепым, врачевал расслабленных, целил всякую болезнь, воскрешал мертвых, которых коснулось уже тление и разрушение, отверзал слух глухим, из одного человека изгнал легион бесов и дошедшему до такого беснования возвратил здравый ум. Тем же паче душу, которая к Нему обращается, у Него ищет милости, Его требует помощи, и обратит Он, и приведет в целомудрие бесстрастия, благоустройство всякой добродетели и обновление ума, дарует ей здравие, прозрение разумное, мир помыслов, от слепоты, глухоты и мертвости неверия, неведения и небоязненности возведет к целомудрию, добродетели и чистоте сердца. Ибо Кто создал тело, Тот сотворил и душу. И как, пребывая на земле, по благости Своей, всем приходящим к Нему и ищущим у Него помощи и исцеления, как благой и единый Врач, в чем имел кто нужду, подавал то щедро, так щедр Он и в духовном (4, 25).

35. А всем этим убеждал Он нас к тому, чтобы неотступно, непрестанно, неутомимо просили мы у Него благодатного заступления, потому что пришел Он ради грешников, чтобы обратились к Нему, и уврачевать Ему верующих в Него. Мы только отступимся от худых предубеждений, сколько будет на то наших сил, возненавидим дурные свои занятия и мирские обольщения, отвратимся от лукавых и суетных помыслов, будем же всегда, по мере сил своих, к Нему прилепляться, а Он готов оказать нам помощь Свою, потому что Он весьма милосерд, животворит, врачует неисцелимые страсти, творит избавление тел, которые призывают Его, к Нему обращаются, по собственной воле и непринужденно удаляются по мере сил от всякой мирской любви, отвлекают ум от земли и к Нему устремлены своим желанием и исканием (4, 27).

ее) Когда все противные мысли отстранены, борьба с собой для склонения воли кончается и образуется решимость работать Господу для совершения своего спасения, решимость крепкая, как смерть. Выражение её: хоть умереть, а не стану более поблажать греху.

36. Святой Макарий говорит о душе, в которой есть истинная решимость, что бы ни было ей нанесено, среди тысячи искушений, все претерпевая, она говорит: если и умру, не оставлю Его (то есть Господа, в угоду греху и врагу). (26,8).

жж) Но чаще выражает он сию решимость закланием души, как закалали животных в жертву: ибо решимость точно есть самопожрение Господу во всесожжение.

37. Если человек плотский решается приступить к изменению себя самого, сперва он умирает и делается бесплодным для той прежней лукавой жизни (46, 2).

38. (Относительно жертв узаконено было), чтобы сперва заклал ее иерей, и она умерла, а потом чтобы рассеченная на части, была осолена и, наконец, возложена на огонь. Ибо если иерей предварительно не предаст овцу закланью и смерти, то не осоляется и не приносится она во всеплодие Владыке. Так и душа наша, приступая к истинному Архиерею Христу, должна быть от Него закланной и умрет для своего мудрования и для худой жизни, какой жила, то есть для греха, и как жизнь оставляет жертву, должно оставить ее лукавство страстей. Как тело, когда из него выйдет душа, умирает и не живет уже той жизнью, какой жило, не слышит, не ходит, так, когда небесный Архиерей Христос благодатью силы Своей предаст закланию и умертвит в душе жизнь для мира, умирает она для той лукавой жизни, какой жила, и уже не слышит, не говорит, не живет в греховной тьме, потому что лукавство страстей, как душа ее, по благодати выходит из нее. И Апостол взывает, говоря: "мне мир распялся, и аз миру" (Галат. 6, 14). (1, 6).

зз) Чтоб сильнее запечатлеть эту истину во внимании, св. Макарий пространно изображает, что все неуспехи в духовной жизни, все падения и отпадения и все нравственные настроения происходят от недостатка самоотверженной решимости работать Господу с отрешением от всего.

39. Очень немного таких, которые с добрым началом соединили добрый конец, непреткновенно дошли до цели, имеют единую любовь к Единому Богу и от всего отрешились. Многие приходят в умиление, многие делаются причастниками небесной благодати, уязвляются небесной любовью, но, не выдержав встретившихся на пути различных борений, подвигов, трудов и искушений от лукавого, поскольку у каждого есть желание любить что-либо в мире сем и не вовсе отрешаться от любви своей, возвратившись к разнообразным мирским пожеланиям, по слабости и недеятельности или по боязливости собственной своей воли, или по любви к чему-либо земному, остались в мире и погрязли в глубине его. А те, которые действительно намерены до конца проходить доброе житие, должны при той небесной любви не принимать на себя добровольно и не примешивать никакой другой любви и приверженности, чтобы не положить тем препятствия духовному, не возвратиться вспять и, наконец, не лишиться жизни. Как обетования Божьи велики, неизглаголанны и неисповедимы, так потребны нам вера и надежда, и труды, и великие подвиги, и долговременное испытание. Немаловажны те блага, какие уповает получить человек, вожделевающий небесного царства. С Христом желает он царствовать бесконечные веки, ужели же не решится с усердием, в продолжение краткого времени жизни сей, до самой смерти, терпеть борения, труды и искушения? Господь взывает: "аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, повседневно радуясь, и по Мне грядет" (Матф. 16, 24). И еще: "аще кто не возненавидит отца, матерь, жену, чад, братию и сестер, еще же и душу свою, не может Мой быти ученик" (Лук. 14, 26). Но весьма многие из людей, хотя намереваются получить царствие и желают наследовать вечную жизнь, однако же не отказываются жить по собственным своим хотениям и следовать сим xотениям, лучше же сказать следовать посевающему в них суетное и, не отрекшись от себя, хотят они наследовать вечную жизнь, что невозможно (5, 7).

40. Истинно слово Господне. Те непреткновенно шествуют, которые, по Господней заповеди, всецело отреклись от себя, возгнушались всеми мирскими пожеланиями, связями, развлечениями, удовольствиями и занятиями, имеют пред очами Единого Господа, и вожделевают творить Его заповеди. Посему собственной своей волей совращается каждый, если действительно не захотел он отречься от себя и при той любви любит еще что-нибудь, услаждается какими-нибудь удовольствиями или пожеланиями века сего и не имеет к Господу всецелой любви, сколько возможно сие для произволения и хотения (5, 8).

41. Иногда хорошие, по-видимому, начинания приводятся в неисполнение ради славы и людской похвалы, а это пред Богом равно неправде и татьбе, и другим грехам. Ибо сказано: "Бог разсыпа кости человекоугодников" (Псал. 52, 6). И в добрых, по-видимому, делах лукавый видит себе услугу, он весьма разнообразен и обманчив в мирских пожеланиях. Для какой-нибудь земной и плотской любви, которой человек связывает себя по собственной воле, уловляет его грех, делается для человека оковами, узами, тяжким бременем, которое потопляет и подавляет его в веке лукавом, не давая ему собраться с силами и возвратиться к Богу. Что возлюбил человек в мире, то и обременяет ум его, овладевает им и не позволяет собраться с силами. От этого зависит и равновесие, и склонение, и перевес порока, этим испытывается весь род человеческий, испытываются все христиане, живущие в городах, или в горах, или в обителях, или в полях, или в местах пустынных, потому что человек, уловляемый собственной своей волей, начинает любить что-нибудь, любовь его связывается чем-нибудь и не всецело уже устремлена к Богу. Например, иной возлюбил имение, а иной золото и серебро, иной же – многоученую мирскую мудрость для славы человеческой, иной возлюбил начальство, иной – славу, иной любит безвременные сходбища, иной весь день проводит в рассеянии и удовольствиях, иной обольщается праздными помыслами, иной для человеческой славы любит быть как бы законоучителем, иной услаждается недеятельностью и нерадением, другой привязан к одеждам, иной предается земным попечениям, иной любит сон, или шутки, или сквернословие. Чем привязан кто к миру, малым ли или великим, то и удерживает его и не позволяет ему собраться с силами. С какой страстью человек не борется мужественно, ту любит он, и она обладает им и обременяет его, и делается для него оковами и препятствием уму его обратиться к Богу, благоугодить Ему и, послужив Ему Единому, сделаться благопотребным для царствия и улучить вечную жизнь (5, 9).

42. А душа, действительно стремящаяся к Господу, вся и всецело к Нему простирает любовь свою и, сколько есть сил, к Нему Единому привязуется своим произволением и в этом приобретает помощь благодати, отрицает сама себя и не следует хотениям ума своего, потому что по причине неотлучного с нами и обольщающего нас зла, ходит он лукаво. Таким образом, как скоро душа возлюбила Господа, исхищается из сетей собственной своей верой и великой рачительностью, а вместе и помощью свыше сподобляется вечного царства и, действительно возлюбив оное, по собственной своей воле и при помощи Господней не лишится уже вечной жизни (5, 10).

43. Чтобы яснее доказать нам самым делом, как многие гибнут по собственной своей воле, тонут в море, похищаются в плен, представь себе, что горит какой-нибудь дом: один, вознамерившись спасти себя, как скоро узнал о пожаре, бежит вон и, оставив все, решившись же позаботиться только о душе своей, он спасается, другой, вознамерившись взять с собой некоторые домашние утвари или иное что, вошел в дом, чтобы забрать это и, пока забирал, огонь взял силу над домом и его захватил в доме и сжег. Видишь ли, что этот человек погиб в огне по собственной своей воле из любви, и именно – возлюбив на время нечто кроме себя? Подобно также сему плывут иные морем и застигнуты сильным волнением, один, раздевшись донага, бросается в воду с намерением спасти только себя, и вот он, гонимый волнами и ничем не связанный, кроме заботливости о душе своей, плавая поверх волн, нашел возможность выйти из горького моря, а другой, вознамерившись спасти нечто из одежд своих, подумал, что и с ними, если возьмет их с собой, можно плыть и выйти из моря, но взятые им одежды обременили его и потопили в глубине морской, и вот, ради малой корысти не позаботившись о душе своей, погиб он. Примечаешь ли, что по собственной воле своей стал он жертвой смерти? Представь еще, что прошел слух об иноплеменниках, один, как скоро услышал это, тотчас предается бегству, нимало не медлит и пускается в путь ни с чем, другой же, не доверяя, что идут враги, или желая некоторые из вещей своих взять с собою и решившись на сие, замедлил побегом, и вот неприятели пришли, взяли его, отвели пленником в иноплеменную землю и принудили жить там в рабстве. Видишь ли, что и этот по собственной своей воле, по причине своей недеятельности, по недостатку в мужестве и по любви к некоторым вещам, отведен в плен (5, 11).

44. Подобны им и те, которые не последуют заповедям Господним, не отреклись от себя самих, и не возлюбили единого Господа, но добровольно связали себя земными узами. Если угодно правоту совершенной любви к Господу узнать из святых Богодухновенных Писаний, то смотри, как Иов совлекся, так сказать, всего, что имел у себя – детей, имения, скота, рабов и прочего достояния. Его почитали стяжавшим многое, но, по испытанию его Господом, оказалось, что Иов ничего не стяжал, кроме единого Бога. Подобно и Авраам, когда было повелено ему Господом "изыти отъ земли, и от рода и от дому отца его" (Быт. 12, 1), тотчас совлекся, так сказать, всего: отечества, земли, родных, родителей – и последовал слову Господню. Потом, среди многих бывших ему испытаний и искушений, то, когда взята была у него жена, то, когда жил и терпел обиду на чужой стороне – во всех сих случаях доказал, что Единого Бога любит паче всего. Наконец, когда по обетованию, по прошествии многих лет имел уже у себя единородного, столь много вожделенного сына, и Бог потребовал у него, чтобы сына сего с готовностью сам он принес в жертву, совлекся Авраам и истинно отрекся себя самого. Ибо сим приношением единородного доказал, что не любил ничего иного кроме Бога. Если же с такой готовностью отдавал он сына, то тем паче, когда повелено бы ему было оставить прочее свое имущество, или в один раз разделить бедным, и это сделал бы со всей готовностью и со всем усердием. Видишь ли теперь правоту совершенной и произвольной любви к Господу? (5. 12).

45. Так и желающие стать сонаследниками сих праведников, не должны любить ничего, кроме Бога, чтобы когда будут подвергнуты испытанию, оказаться им благопотребными и благоискусными, в совершенстве сохраняющими любовь свою к Господу. Те только в состоянии будут пройти подвиг до конца, которые всегда по собственной воле своей любили Единого Бога и отрешились от всякой мирской любви. Но весьма немного оказывается людей, которые бы восприняли такую любовь, отвращались от всех мирских удовольствий и пожеланий и великодушно претерпевали восстание и искушение лукавого. Весьма многие из людей хотят удостоиться царствия без трудов, без подвигов, без пролития пота, но это невозможно (5, 13).

46. Как в мире иные приходят к какому-нибудь богатому человеку поработать у него во время жатвы или во время другого дела, чтобы получить, в чем сами имеют нужду для своего пропитания, и некоторые из них бывают люди ленивые и праздные, не трудятся, как другие, не работают, как должно, но не трудясь и не изнуряя себя в доме богатого, хотят, как сделавшие уже все дело, взять плату наравне с теми, которые трудятся терпеливо и скоро, и из всех своих сил, таким же образом и мы, когда читаем Писания, или о каком праведнике, как благоугодил он Богу, как стал другом и собеседником Божьим, или и о всех отцах, как сделались они друзьями и наследниками Божьими, сколько претерпели скорбей, сколько страдали ради Бога, сколько совершали доблестных дел и подвигов, тогда ублажаем их, и хотим сподобиться равных с ними даров и достоинств, охотно желаем получить славные те дарования, отложив только в сторону их труды, подвиги, скорби и страдания, и стяжать те почести и достоинства, какие приняли они от Бога, желаем усердно, а их изнурений, трудов и подвигов на себя не приемлем. Но сказываю тебе, что всего этого желает и вожделевает всякий человек: и блудники, и мытари, и неправедные люди хотели бы получить царствие так легко, без трудов и подвигов. Для того-то и лежат на пути искушения, многие испытания, скорби, борение и пролитие пота, чтобы явными сделались те, которые действительно от всего произволения и всеми силами даже до смерти любили Единого Господа и при такой любви к Нему не имели уже ничего иного для себя вожделенного. Посему-то, по правде входят они в Небесное Царство, отрекшись от себя самих, по Господнему слову, и паче дыхания своего возлюбив Единого Господа, почему за высокую любовь свою и будут вознаграждены высокими небесными дарами (5, 14).

5. Состояние трудничества

а) Решимость есть исходная точка. Надо назначить ей цель, чтоб труды её были не бесплодны. В чем же цель? В том, чтоб достигнуть обновления естества благодатью Святого Духа. Решившийся туда и должен устремлять все свои усилия, чтоб Дух Святой осенил его в силе и действенности и, как огонь, начал опалять все нечистое. Когда сие совершается, тогда как бы душа входит в душу, человек оживает духовно, или тут только становится человеком. Это – главная мысль св. Макария, около которой группируются все прочие.

1. Кто приходит к Богу, и действительно желает быть последователем Христовым, тот должен приходить с той целью, чтобы перемениться, показать себя лучшим и новым человеком, не удержавшим в себе ничего из свойственного ветхому человеку. Ибо сказано: "аще кто во Христе, нова тварь" (2Кор. 5, 17). (44. 1).

2. Душе, истинно во Христа верующей, должно из нынешнего порочного состояния перейти в состояние иное, доброе, и нынешнее уничиженное естество изменить в естество иное, божественное, и сделаться естеством новым при содействующей силе Св. Духа, и тогда может она стать благопотребной для небесного царства. Достигнуть же сего возможно только нам, которые веруем, истинно любим Его и исполняем все святые заповеди Его. Если при Елисее дерево, по природе на воде легкое, будучи брошено в воду, вынесло на себе железо, по природе тяжелое, то тем паче Господь сюда еще пошлет легкого, подвижного, благого и небесного Духа Своего, и Им душу, погрязшую в водах лукавства, облегчит, окрылит, вынесет в небесные высоты, претворит и применит собственное её естество (44, 5).

3. Как тело без души мертво и не может ничего делать, так без небесной души, без Духа Божья и душа мертва для царства и без Духа не может делать того, что Божье (30, 3).

4. Посему кто старается уверовать и прийти к Господу, тому надлежит молиться, чтобы здесь еще приять ему Духа Божья, потому что Он есть жизнь души, и для того было пришествие Господа, чтобы здесь еще дать душе жизнь – Духа Святого (30, 6).

5. Бог столько благоволил к тебе, что сошел с святых небес и принял на Себя разумную твою природу и земную плоть, растворив Божественным Своим Духом, чтобы и ты, перстный, принял в себя небесную душу. И когда душа твоя будет в общении с Духом, и небесная душа войдет в душу твою, тогда совершенный ты человек в Боге и наследник, и сын (32, 6).

6. Посему надлежит нам возлюбить Господа, всемерно стараться преуспевать во всех добродетелях, неутомимо и непрестанно просить, чтобы всецело и совершенно принять нам обетование Духа Его, да оживотворятся души наши, пока еще мы во плоти. Ибо если душа в сем еще веке не примет в себя святыни Духа за многую веру и за молитвы и не сделается причастной Божеского естества, срастворясь благодатью, при содействии которой можете непорочно и чисто исполнять всякую заповедь, то она непригодна для небесного царствия (44. 9). 119.

7. Вследствие ослушания первого человека, приняли мы в себя странное для естества нашего – вредные страсти, и привычкой, долговременным усвоением обратили их для себя как бы в природу, и опять необычайным же даром Духа надлежит изгнать из нас это странное и восстановить нас в первоначальную чистоту. И если ныне со многим молением, прошением, с верой, молитвой, с отвращением от мира не примем в себя той небесной любви Духа, и естество наше, оскверненное пороком, не прилепится к любви, то есть к Господу, и не будет освящено той любовью Духа, и мы до конца не пребудем непреткновенными, во всей точности живя по заповедям Господним, то не сможем получить Небесное Царство (4, 8).

б) Кто в покаянии обратился к Господу, тому, по принятии таинства, присуща уже благодать. Но она не во всех одинаково обнаруживается. Иных тотчас осеняет, а других подвергает долгим испытаниям и тогда уже являет свою действенность.

8. Беспредельная и непостижимая премудрость Божья непостижимым и неисследимым образом многоразлично совершает раздаяние благодати человеческому роду для испытания свободной воли, чтобы обнаружились любящие Бога всем сердцем и ради Него переносящие всякую опасность и всякий труд. Ибо иные, как скоро приступают с верой и молитвою, пока еще живут в мире, без их трудов, потов и изнурений, предваряют дарование и дары Святого Духа. При сем Бог дает благодать не без причины, не безвременно и не как случилось, но по неизреченной и непостижимой некоей премудрости, чтобы оказались благоискусными произволение и свободная воля тех, которые скоро получают Божью благодать, а именно в том, что чувствуют они благодеяние, оказанную им милость и сладость Божью по мере сообщенной им без собственных трудов их благодати, которой сподобившись, обязаны они показать рачительность, неутомимость, усилие и плод любви от своей воли и от своего произволения и воздать за дарования, то есть всецело передать себя, посвятив любви Господней и исполняя Господню только волю, совершенно же удаляясь от всякого плотского пожелания (29, 1).

9. А иным, хотя удалились они из мира, отреклись по Евангелию от века сего и с великим терпением преуспевают в молитве, в посте, в рачительности и в других добродетелях, Бог не скоро дает благодать, и упокоение, и духовное дарование, но медлит и удерживает дар. И это не без причины, не безвременно и не как случилось, но по неизреченной некоей премудрости, для испытания свободной воли, чтобы видеть, точно ли верным и истинным почитают Бога, обетовавшего давать просящим и отверзать дверь жизни ударяющим в нее, чтобы видеть, по истине ли уверовали в слово Его, пребудут ли до конца в несомненной вере и станут ли со всей рачительностью просить и искать, не отвратятся ли от Бога в злостраданиях и в боязни, не предадутся ли лености, впав в неверие и безнадежность и не претерпев до конца, по причине замедления времени и испытания их воли и произволения (29, 2).

10. Ибо кто не скоро приемлет, тот, когда Бог отлагает и медлит, еще более возгорается и сильнее вожделевает небесных благ, и ежедневно прилагает большее желание, рачение, неутомимость, усилие, совокупность всех добродетелей, алчбу и жажду, только бы получить благо, а не ослабевает от порочных помыслов, пребывающих в душе, не впадет в леность, нетерпеливость и отчаяние, или, под предлогом замедления, не предается расслаблению, водясь таким помыслом: "Когда-то получу благодать Божию?" – и чрез это вовлекаясь лукавым в нерадение. Напротив того, в какой мере Сам Господь отлагает и медлит, испытывая веру и любовь воли его, в такой и он, тем стремительнее и тщательнее, не ослабно и неутомимо, должен искать дара Божьего, единожды уверовав и убедившись, что не ложен и истинен Бог, обетовавший подавать благодать Свою тем, которые просят ее с верой и со всяким до конца терпением (29, 3).

11. Души верные почитают Бога верным и истинным, и по истинному слову, утвердились, "яко истинен есть" (Иоан. 3, 33). А сообразно с этим, по сказанному выше понятию веры, испытывают сами себя, в чем, сколько от них зависит, имеют они недостаток, в труде ли, или в усилии, или в рачительности, или в вере, или в любви, или в прочих добродетелях, и испытав себя со всей утонченной точностью, сколько есть сил, принуждают и приневоливают себя угождать Господу, единожды уверовав, что Бог, как истинный, не лишит их духовного дара, если до конца со всей рачительностью пребудут пред Ним в служении и в терпении, и что пребывая еще во плоти, сподобятся они небесной благодати и улучат вечную жизнь (29, 4).

12. Таким образом, все любовь свою устремляют к Господу, отрекшись от всего, Его Единого ожидая с сильным вожделением, с алчбой и жаждою, всегда чая себе упокоение и утешение благодати, не утешаясь же и не упокоеваясь ничем в мире этом, добровольно связывая себя, непрестанно же сопротивляясь вещественным помыслам, ожидают только Божьей помощи и Божьего заступничества, ожидают, когда в таковых душах, воспринявших произволение, рачительность и терпение, Сам Господь уже тайно будет присутствовать, помогать им, охранять и поддерживать в них всякий плод добродетели. Ибо есть пределы, мера и вес свободному произволению и свободной любви, и посильному расположению к всем святым Его заповедям. И таким образом души, исполняющие меру любви и долга своего, сподобляются царствия и вечной жизни (29, 5).

в) Что общий у благодати закон – не вдруг вперять себя, это объясняет святой Макарий многими примерами из Божественного Писания, с приложением урока, к чему это обязывает каждого верующего.

13. Духовное действие Божьей благодати в душе совершается великим долготерпением, премудростью и таинственным смотрением ума, когда и человек с великим терпением подвизается в продолжение времени и целых лет. И дело благодати тогда уже оказывается в нем совершенным, когда свободное произволение его, по многократном испытании, окажется благоугодным Духу и с течением времени покажет опытность и терпение. Ясные образцы сего порядка представим из Богодухновенных Писаний (9, 1).

14. Утверждаемое мной подобно тому, что было с Иосифом. Чрез сколько времени и чрез сколько лет совершилось определение Божьей о нем воли, исполнились видения! А прежде в скольких трудах, скорбях и теснотах испытан был Иосиф! И когда все претерпел мужественно, во всем оказался благоискусным и верным Богу рабом, тогда уже стал царем Египта и препитал род свой, и исполнились и пророчества о невидимом и та воля Божья, о которой задолго по великому смотренью было предречено (9, 2).

15. Подобное сему было и с Давидом. Бог чрез Пророка Самуила помазал его в цари. И когда был он помазан, тогда гонимый Саулом должен был спасаться от смерти бегством. И где Божье помазание? Где скорое исполнение обетования? Ибо как скоро помазан, стал терпеть жестокие скорби, удаляясь в пустыни, не имея даже насущного хлеба и спасаясь бегством у язычников от Саулова против него злоумышления. И в таких скорбях пребывал тот, кого Бог помазал в цари! Потом, когда многие годы был испытываем и искушаем, терпел скорби и переносил их великодушно, решительно вверился Богу и себя самого удостоверил: "Что сотворил со мной Бог пророческим помазанием, и о чем сказал, то несомненно должно исполниться", – тогда уже за многое долготерпение совершилась, напоследок, воля Божья, и после многих испытаний воцарился Давид, и явственным тогда стало Божье слово, и помазание, совершенное Пророком, оказалось твердым и истинным (9,3). Подобное сему было с Моисеем, с Авраамом и с Ноем (9, 4. 5. 6).

16. Примеры же эти привели мы из Писаний в доказательство, что действие Божьей благодати открывается в человеке и приемлет он дарование Святого Духа, какого сподоблена бывает душа верная только после долговременного борения, после опытов великого терпения и великодушия, после искушений и испытаний, когда свободное произволение испытано будет всякими скорбями. Когда ни в чем не оскорбит оно Духа, но по благодати будет во всем согласно с заповедями, тогда бывает оно сподоблено достигнуть свободы от страстей, принять полноту духовного усыновления, изрекаемого в таинстве, также духовного богатства и такого разумения, которое не от мира сего, и которого делаются причастными одни истинные христиане. Почему таковые люди во всем отличны от всех людей благоразумных, сведущих и мудрых, имеющих в себе дух мира (9, 7).

17. Посему уготовимся от всего произволения и со всей охотой идти к Господу и стать Христовыми последователями для исполнения воли Христовой и для памятования и соблюдения всех Христовых заповедей, совершенно устранившись от любви к миру, предадим души свои Единому Христу, то будем иметь в уме, чтобы Им одним заниматься, о Нем одном иметь попечение, Его Единого искать. Если же, по причине тела, не употребим должного радения об исполнении заповедей и о послушании Богу, то, по крайней мере, ум наш да не устраняется от любви к Господу, от того, чтобы искать Его и стремиться к Нему. А подвизаясь с таким умом, с правым образом мыслей, шествуя путем правды и всегда пребывая внимательными к себе, да улучим обетование Духа Его, и по благодати да избавимся от гибели во тьме страстей, какими одержима душа, а чрез сие сделаемся достойными вечного царствия, и сподобимся блаженствовать с Христом целые веки, прославляя Отца и Сына и Святого Духа во веки. Аминь (9, 13).

г) Вследствие сего, всякому решающемуся работать Господу, предлежит на первых порах трудничество – состояние, когда он только силой разумной воли своей понуждает себя на всякое дело доброе и сдерживает себя от всего не одобряемого совестью, несмотря на то, что этому нет сочувствия в сердце. Итак, решился? Начинай нудить себя на всякое добро и противиться себе во всем худом.

18. Кто хочет приступить к Господу, сподобиться вечной жизни, сделаться обителью Христовою, исполниться Духа Святого, чтобы прийти в состояние приносить плоды Духа, чисто и неукоризненно исполнять заповеди Христовы, тот должен начать тем, чтобы прежде всего крепко уверовать в Господа, и всецело предать себя вещаниям заповедей Его, во всем отречься от мира, чтобы весь ум не был занят ни чем видимым. И ему надлежит непрестанно пребывать в молитве, с верою, в чаянии Господа, всегда ожидая Его посещения и помощи, сие одно всякую минуту имея целью ума своего. Потом, по причине живущего в нем греха, надлежит ему понуждать себя на всякое доброе дело, к исполнению всех заповедей Господних. Так например: надлежит понуждать себя к смиренномудрию перед всяким человеком, почитать себя низшим и худшим всякого, ни от кого из людей не ища себе чести, или похвалы, или славы, как написано в Евангелии, но имея всегда пред очами Единого Господа и заповеди Его, Ему Единому желая угодить в кротости сердца, как говорит Господь: "научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем и обрящете покой душам вашим" (Матф. 11, 29). (19, 1).

19. Подобно сему да приучает себя, сколько можно, быть милостивым, добрым, милосердым, благим, как говорит Господь: будите добры и благи, "якоже и Отец ваш небесный милосерд есть" (Лук, 6, 36). Паче всего в незабвенной памяти, как образец, да содержит смирение Господа и жизнь Его, и кротость, и обращение с людьми, да пребывает в молитвах, всегда веруя и прося, чтобы Господь пришел и вселился в него, усовершал и укреплял его в исполнении всех заповедей Своих, и чтобы Сам Господь сделался обителью души его. И таким образом, что делает теперь с принуждением непроизволящего сердца, то будет некогда делать произвольно, постоянно приучая себя к добру и всегда памятуя Господа и непрестанно ожидая Его с великой любовью. Тогда Господь, видя такое его произволение и доброе рачение, видя, как принуждает себя к памятованию Господа, и как сердце свое, даже против воли его, ведет непрестанно к добру, к смиренномудрию, к кротости, к любви, и ведет, сколько есть у него возможности, со всем усилием, тогда, говорю, Господь творит с ним милость Свою, избавляет его от врагов его и от живущего в нем греха, исполняя его Духом Святым. Тогда уже без усилий и труда во всей истине творит он все заповеди Господни, лучше же сказать, Сам Господь творит в нем заповеди Свои, и он чисто плодоприносит тогда плоды Духа (19, 2).

20. Но приступающему к Господу надлежит, таким образом, принуждать себя к всякому добру, принуждать себя к любви, если кто не имеет любви, принуждать себя к кротости, если не имеет кротости, принуждать себя к тому, чтобы милосердым быть и иметь милостивое сердце, принуждать себя к тому, чтобы терпеть пренебрежение, и когда пренебрегают, быть великодушным, когда унижают, или бесчестят, не приходить в негодование, по сказанному: "не себе отмщающе возлюбленнии" (Рим. 12, 19), надлежит принуждать себя к молитве, если не имеет кто духовной молитвы. В таком случае, Бог видя, что человек столько подвизается и против воли сердца с усилием обуздывает себя, дает ему истинную духовную молитву, дает истинную любовь, истинную кротость, "утробы щедрот", истинную доброту, и, одним словом, исполнит его духовного плода (19, 3).

21. Если же кто, не имея молитвы, принуждает себя к одной только молитве, чтобы иметь ему молитвенную благодать, но не принуждает себя к кротости, к смиренномудрию, к любви, к исполненью прочих заповедей Господних и не заботится, не прилагает труда и усилие преуспеть в них, то, по мере его произволения и свободной воли, согласно с прошением его, дается ему иногда отчасти благодать молитвенная, но по нравам остается он таким же, каким был и прежде. Не имеет он кротости, потому что не взыскал труда и не приготовил себя сделаться кротким, не имеет смиренномудрия, потому что не просил и не принуждал себя к тому, не имеет любви к всем, потому что прося молитвы, о сем не позаботился и не показал усилия (19, 4).

22. Но кто не имеет сих добродетелей, не приучил и не приготовил себя к ним, тот, если и приемлет благодать молитвенную, то утрачивает оную по принятии, и падает от высокоумия, или не преуспевает и не возрастает в благодати, дарованной ему, потому что не предает себя от всего произволения исполнению заповедей Господних. Ибо обителью и упокоением Духу служат: смиренномудрие, любовь, кротость и прочие Господни заповеди (19, 6).

23. Посему кто хочет истинно благоугождать Богу, принять от Него небесную благодать Духа, возрастать и усовершаться о Духе Святом, тот должен принуждать себя к исполнению всех заповедей Божьих и покорять сердце, даже против воли его, по сказанному: "сего ради к всем заповедем Твоим направляхся, всяк путь неправды возненавидех" (Псал. 118, 128). (19, 7).

д) Нудить себя на добро есть одна сторона трудничества. Другая есть – противиться себе в худом. Эта последняя есть брань духовная. О ней так учит святой Макарий.

24. Кто хочет истинно благоугождать Богу и поистине возненавидеть противную сторону злобы, тому должно нести брань в подвигах и борениях двоякого рода, именно: в видимых делах мира сего удаляться от земных развлечений, от любви к мирским связям и от греховных навыков, а в делах сокровенных бороться с самими духами злобы, о которых сказал Апостол: "несть наша брань к крови и плоти, но к началом, к властем, к миродержителем тьмы века сего, к духовом злобы поднебесным" (Ефес. 6, 12). (21, 1).

25. Человек, преступив заповедь и будучи изгнан из рая, связан двояким образом и двоякого рода узами: в мире – делами житейскими, любовью к миру, т. е. к плотским удовольствиям и страстям, к богатству и славе, к имению, к жене, к детям, к родным, к отечеству, к месту и одеждам, одним словом, к всему видимому, от чего слово Божье повелевает отрешиться по собственному произволенью (потому что каждый к всему видимому и привязывается по доброй воле), чтобы, отрешась и освободив себя от всего этого, мог он стать совершенным исполнителем заповеди, втайне же опутывают, окапывают, остеняют и оковами тьмы связывают душу духи злобы (21, 2).

26. Посему, когда, услышав кто Божье слово, вступит в подвиг, отринет от себя дела житейские и мирские связи, отречется от всех плотских удовольствий и отрешится от них, тогда с постоянством устремляя мысль к Господу, может он дознать, что в сердце есть иная борьба, иное тайное противление, иная брань помыслов от лукавых духов, и что предлежит ему иной подвиг. И таким образом, с несомненной верой и великим терпением непрестанно призывая Господа, ожидая от Него помощи, можно здесь еще получить внутреннее освобождение от уз, тенет, преград и тьмы лукавых духов, то есть от действия тайных страстей (21, 3).

27. Сия же брань может быть прекращена благодатью и силой Божьей, потому что человек сам собой не в состоянии избавить себя от противления, от скитания помыслов, от невидимых страстей и козней лукавого. Если же кто привязан к видимым вещам в мире сем, опутывает себя много различными земными узами и увлекается зловредными страстями, то не познает он, что внутри у него есть иная борьба, и битва, и брань. И, о, если бы человеку, когда с усилием исхитит и освободит он себя от сих видимых мирских уз и вещественных забот, и плотских удовольствий, и начнет постоянно прилепляться к Господу, устраняя себя от мира сего, хотя после сего прийти в состояние познать внутри водворяющуюся борьбу страстей, и внутреннюю брань, и лукавые помыслы! А если, как сказали мы прежде, не отречется с усилием от мира, не отрешится всем сердцем от земных пожеланий, и не пожелает всецело прилепиться к Господу, то не познает обмана сокровенных духов злобы и тайных зловредных страстей, но остается чуждым себе самому, потому что неизвестны ему язвы его, и имея в себе тайные страсти, не сознает их, но еще добровольно привязывается к видимому и прилепляется к мирским попечениям (21, 4).

28. А кто истинно отрекся от мира, подвизается, сверг с себя земное бремя, освободил себя от суетных пожеланий, от плотских удовольствий, от славы, начальствования и человеческих почестей и всем сердцем удаляется от сего, тот, когда Господь в сем явном подвиге помогает ему тайно, по мере отречения воли от мира, и когда сам он всецело, то есть, телом и душей утвердился и постоянно пребывает в служении Господу, находит в себе противление, тайные страсти, невидимые узы, сокровенную брань, тайное борение и тайный подвиг. И таким образом, испросив у Господа, приняв с неба духовные оружия, какие исчислил блаженный Апостол: броню правды, шлем спасения, щит веры и меч духовный (Ефес. 6,14–17), – и вооружившись ими, сможет противостоять тайным козням дьявола в составляемых им лукавствах, приобретши себе сие оружие молитвой, терпением, прошением, постом, а паче верой, в состоянии будет подвизаться во брани с началами, властями и миродержителями, а таким образом победив сопротивные силы при содействии Духа и при собственной рачительности во всех добродетелях, сделается достойным вечной жизни, прославляя Отца и Сына и Святого Духа. Ему слава и держава во веки! Аминь (21, 5).

29. Некоторые говорят, что Господь требует от людей одних явных плодов, а тайное совершает Сам Бог. Но не так бывает на деле, напротив того, сколько огрождает кто себя по внешнему человеку, столько же он должен бороться и вести брань с помыслами, потому что Господь требует от тебя, чтобы сам на себя был ты гневен, вел брань с умом своим, не соглашался на порочные помыслы и не услаждался ими (3, 3).

30. Душа должна сопротивляться, противоборствовать и отражать. Произволение твое, противоборствуя, пребывая в труде и скорби, начинает наконец одерживать верх, оно и падает и восстает, грех снова низлагает его, в десяти и в двадцати борениях побеждает и низлагает душу, но и душа со временем в одном чем-нибудь побеждает грех. И опять, если душа стоит твердо и ни в чем не ослабевает, то начинает брать преимущество, решать дело и одерживать над грехом победы. Так-то люди преодолевают и делаются его победителями (3, 4. 5).

31. Конь, пока с дикими животными пасется в лесах, не покорен бывает людям. А когда он пойман, тогда для укрощения его налагают на него тяжелую узду, пока не научится ходить чинно и прямо. Потом опытный седок упражняет его, чтобы сделать способным к брани. Тогда надевают на него вооружение, разумей нагрудник и забрала, а прежнюю узду вешают и приводят в сотрясение пред глазами его, чтобы он привык и не пугался. И обучаемый так всадником, если не приучится, не может быть на войне, а как скоро приучится и приобвыкнет к брани, едва почует и услышит бранный звук, сам с готовностью идет на врагов, почему, самым ржанием своим наводит страх на неприятелей (23, 2).

32. Подобно сему и душа, одичав и став непокорной со времени преступления, в пустыне мира сближается со зверями – лукавыми духами, продолжая служение греху. Когда же услышит слово Божье и уверует, тогда обуздываемая Духом, отлагает дикий нрав и плотское мудрование, управляемая всадником Христом. Потом приходит в скорбь, в усмирение, в тесноту, что нужно для ее испытания, чтобы постепенно укрощал ее Дух, при постепенном же оскудении и истреблении в ней греха. И таким образом душа, облеченная в броню правды, в шлем спасения, в щит веры, и приняв меч духовный, научается вести брань со своими врагами, и вооруженная Духом Господним, борется с духами злобы, и угашает разожженные стрелы лукавого. А без духовного оружия не вступает в ополчение, как же скоро имеет оружие Господне, едва услышит и ощутит сильные брани, исходит "со скаканием и ржанием", как сказано у Иова (Иов. 39, 25), потому что от самого гласа моления ее падают враги. Совершив же такой подвиг и с помощью Духа одержав во брани победу, с великим дерзновением примет победные венцы, и будет упокоеваться вместе с Небесным Царем (23, 3).

33. Как скоро удалишься от мира и начнешь искать Бога и рассуждать о Нем, должен уже будешь бороться со своею природой, с прежними нравами и с тем навыком, который тебе прирожден. А во время борьбы с сим навыком найдешь противящиеся тебе помыслы и борющиеся с умом твоим, и помыслы сии повлекут тебя и станут кружить тебя в видимом, от чего ты бежал. Тогда-то начнешь борение и брань, восставляя помыслы против помыслов, ум против ума, душу против души, дух против духа (32, 9).

34. Ибо открывается какая-то сокровенная и тонкая сила тьмы, пребывающая в сердце. И Господь бывает близ души и тела твоего, и смотря на борьбу твою, влагает в тебя сокровенные, небесные помыслы, и втайне начинает упокоевать тебя. Но пока оставляет еще тебя под обучением, и в самых скорбях промышляет о тебе благодать. И когда придешь в упокоение, даст тебе познать Себя, и покажет тебе, что для твоей же пользы попускал быть тебе в борении. Как сыну богатого человека, у которого есть пестун, пока наставник наказывает его, и учение, и раны, и удары кажутся тяжкими, и это бывает пока не сделается мужем, и тогда начинает уже благодарить пестуна: так и благодать промыслительно обучает, пока не придешь в совершенного мужа (33. 10).

е) Поскольку такой надлежит труд решившемуся работать Господу, то кроме безжалостного к себе определения себя на всякое трудничество, ему необходимо еще иметь рассудительность, внимание и осмотрительность.

35. Кто хочет христианскую жизнь с великой точностью вести в совершенстве, тот обязан всеми силами позаботиться прежде всего о смысле и о рассудке души, чтобы, приобретши способность в точности различать доброе и худое, и во всяком случае распознавая, что в чистую природу привзошло несвойственного ей, жить нам правильно и непреткновенно, и чтобы, пользуясь рассудком, как глазом, быть нам в состоянии не сдружаться и не входить в согласие с внушениями порока, а чрез это, сподобившись божественного дара, сделаться достойными Господа (4, 1).

36. Тело имеет своим путеводителем глаз, и он видит, и все тело ведет надлежащим путем. Представь же, что идет кто-нибудь местами лесистыми, заросшими тернием и тинистыми, где и огонь загрождает путь и мечи вонзены, есть там и стремнины и множество вод. Если путник оборотлив, осторожен и неустрашим, то, имея путеводителем глаз, с великой внимательностью проходит трудные эти места, и руками и ногами всячески сдерживает хитон свой, чтобы не изорвать между деревьями и в терниях, не замарать грязью, не изрезать мечами, и глаз, служа светом для целого тела, указывает ему путь, чтобы не сокрушилось оно на стремнинах, или не потонуло в водах, или не потерпело вреда в каком-нибудь затруднительном месте. Так оборотливый и смышленый путник, со всей осторожностью подобрав хитон свой, идя прямо по указанью глаза, и себя сохраняет невредимым, и надетый хитон сберегает несожженным и неразодранным. Если же подобными местами проходит человек нерадивый, ленивый, беспечный, неповоротливый, недеятельный, то хитон его, развеваясь туда и сюда, потому что у путника недостает твердости всячески подбирать свою одежду, рвется об сучки и тернии, или загорается от огня, или изрезывается вонзенными мечами, или грязнится в тине, одним словом, прекрасный и новый хитон его в скором времени портится от его невнимательности, недеятельности и лености. А если путник не будет обращать полного и должного внимания на указание глаза, то и сам упадет в ров или потонет в водах (4, 2).

37. Подобным образом и душа, нося на себе как бы прекрасный хитон, одежду тела, и имея у себя рассудок, который дает направление всей душе с телом, когда проходит она по лесистым и тернистым стезям жизни, среди тины, огня, стремнин, то есть, вожделений и удовольствий и прочих несообразностей века сего, должна с трезвением, мужеством, рачительностью и внимательностью везде сдерживать и оберегать себя. А чтобы телесный хитон на лесистых и тернистых стезях мира сего не разодрался где-либо от забот, недосугов и земных развлечений, и не сгорел от огня вожделения, то облеченная в оный душа отвращает око, чтобы не видеть лукавства, а также отвращает слух, чтобы не слышать пересудов, удерживает язык от суетных разговоров, руки и ноги от худых занятий, потому что душе дана воля отвращать телесные члены и не допускать их до худых зрелищ, до слышания чего-либо лукавого и срамного, до непристойных слов, до занятий мирских и лукавых (4,3).

38. Господь, как скоро увидит, что мужественно отвращается кто-нибудь от житейских удовольствий, от вещественных развлечений и забот, от земных уз и от кружения суетных помыслов, подает таковому благодатную Свою помощь и непреткновенной соблюдает эту душу, которая прекрасно совершает течение свое в настоящем лукавом веке. И таким образом, душа от Бога и от Ангелов удостаивается небесных похвал за то, что прекрасно охранила и себя и хитон тела своего, сколько возможно ей было, отвращаясь от всякого мирского вожделения, и вспомоществуемая Богом, прекрасно совершила течение свое на поприще мира сего (4, 4).

39. Если же кто по недеятельности и беспечности невнимательно ходит в жизни сей и по собственной воле своей не отвращается от всякого мирского вожделения, и не взыскует со всем желанием Единого Господа, то хитон тела его рвется от терний и дерев мира сего, опаляется огнем вожделения, оскверняется грязью удовольствий, и потому душа в день суда оказывается не имеющею дерзновения, потому что не смогла одеяние свое соблюсти неоскверненным, но растлила оное среди обольщений века сего. За это извергается она из царства. Ибо, что сотворит Бог с тем, кто по собственной воле своей предает себя миру, обольщается его удовольствиями или блуждает, кружась в вещественном? Помощь Свою подает Он тому, кто отвращается от вещественных удовольствий и от прежних навыков, с усилием устремляет всегда мысль свою к Господу, отрекается от себя самого, взыскует же Единого Господа. Того и Бог блюдет, кто в дебри мира сего при всяком случае остерегается сетей и тенет, кто со страхом и трепетом свое спасение содевает (Фил. 2, 12), со всею внимательностью обходит сети, тенета и похоти века сего, взыскует же Господней помощи и по милости Господней надеется спастись благодатью (4, 5).

ж) Воодушевление в трудах почерпать должен труженик в надежде и непоколебимой уверенности, что Господь увидит, сколь усерден труд, удостоверится в верности души, и даст ей Духа Святого и Сам сочетается с нею. Этого предмета очень часто касается святой Макарий и всякий почти урок о трудничестве сводит на внушение сей надежды.

40. Всякое видимое в мире дело делается в надежде получить пользу от трудов. И если кто не вполне уверен, что насладится трудами, то не полезны ему и труды. И земледелец сеет в надежде собрать плоды и, в чаянии их, переносит труды, сказано, "о надежде должен есить оряй орати" (1Кор. 9, 10). И кто берет жену, берет в надежде иметь наследников, и купец ради прибыли пускается в море, отдает себя на готовую смерть. Так и в царстве небесном человек, в надежде, что просветятся сердечные очи, отдает сам себя на то, чтобы устраниться от дел житейских, проводить время в молитвах и прошениях, ожидая Господа, когда придет и явит ему Себя, и очистит его от живущего в нем греха (14, 1).

41. Должно христианину иметь упование, радость и чаяние будущего царства и избавления, и говорить: "Если не избавлен я сегодня, буду избавлен на утро". Насаждающий у себя виноградник, прежде нежели приступит к труду, имеет в себе радость и надежду, и когда вина еще нет, живо представляет в уме точило, вычисляет доходы и в таких мыслях принимается за труд, надежда и ожидание заставляют его трудиться усердно, и делает он пока большие издержки в доме. А подобным образом домостроитель и земледелец сперва расточают много своей собственности в надежде на будущую прибыль. Так и здесь, если не будет у человека пред очами радости и надежды, что примет избавление и жизнь, то не сможет стерпеть скорбей и принять на себя бремя и шествие тесным путем. А сопровождающие его надежда и радость позволяют ему трудится, терпеть скорби, и принимать на себя бремя, и идти тесным путем (26,11).

42. Верующему должно просить о себе Бога, чтобы пременилось произволение его преложением сердца. К Нему должен ты возводить ум и помыслы, и не содержать в мысли ничего иного, кроме чаяния узреть Его. И поэтому, как резвых детей, душа да соберет и усмирит рассеянные грехом помыслы, пусть введет их в дом тела своего, непрестанно в посте и с любовью ожидая Господа, когда Он придет и действительно соберет ее воедино. Пoелику же будущее неизвестно, то еще более да надеется, прекрасно возлагая надежду свою на Кормчего. Сказано, не бойся, "Аз пред тобою пойду, и горы уравню, врата медяная сокрушу и вереи железныя сломлю" (Ис. 45, 2). И еще сказано, "внемли себе, да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония" (Втор.15:9), не говори в сердце своем, "язык сей мног и крепок" (Втор.2:21). (31,1. 2).

43. Если не обленимся и не дадим у себя пажитей бесчинным порочным помыслам, но волей своей привлечем ум, понуждая помыслы устремиться к Господу, то, без сомнения, Господь Своею волею придет к нам, и действительно соберет нас к Себе, потому что все благоугождение и служение зависит от помышлений. Поэтому старайся угождать Господу, всегда ожидая Его внутренне, ища Его в помышлениях, побуждая и принуждая волю свою и произволение свое к Нему непрестанно устремляться. Ибо в какой мере собираешь ты ум свой к исканию Его, в такой и еще в большей мере понуждается Он собственным Своим благоутробием и благостью Своей прийти к тебе и упокоить тебя. Стоит Он и рассматривает твой ум, помышления и движения мыслей, взирает, как ищешь Его, от всей ли души твоей, не с леностию ли, не с нерадением ли (31, 3).

44. И когда увидит рачительность твою в искании Его, тогда явится и откроется тебе, подаст помощь Свою и уготовит тебе победу, избавляя тебя от врагов твоих. Поэтому вознесем тело это, соорудим жертвенник, возложим на него всякое наше помышление, и будем умолять Господа, чтобы послал с неба невидимый и великий огонь, да поглотит он и жертвенник, и все, что на нем. И падут все священники Вааловы, то есть, сопротивные силы, и тогда увидим небесный дождь, подобно следу человеческому (3Цар. 18, 44), сходящий в душу, почему исполнится на нас Божье обетование, как сказано у Пророка, возставлю и возгражду скинию Давидову падшую, и раскопанная ея возгражду" (Амос. 9, 11). (31, 4. 5).

з) Частностей труженических подвигов не касается святой Макарий, потому что они все были в практике у тех, к кому обращал он беседы свои. При случае он только перечисляет их, как то: пост, бдение, уединение, телесный труд, послушание, взаимовспомоществование, терпение. Только об одной молитве говорит он подробнее, потому что она хороводица всех добродетелей и подвигов, и особенно потому, что она есть преемница наития Духа Святого.

45. О внешнем подвижничестве и о том, какой образ жизни есть высший и первый, знайте, возлюбленные, следующее, все добродетели между собою связаны, как звенья духовной цепи, одна от другой зависят, молитва от любви, любовь от радости, радость от кротости, кротость от смирения, смирение от служения, служение от надежды, надежда от веры, вера от послушания, послушание от простоты. Так и с противной стороны худые дела зависят одно от другого, ненависть от раздражительности, раздражительность от гордости, гордость от тщеславия, тщеславие от неверия, неверие от жестокосердия, жестокосердие от нерадения, нерадение от лени, лень от уныния, уныние от нетерпеливости, нетерпеливость от сластолюбия, прочие части порока также между собой связаны, как на доброй стороне связаны между собою и одни от других зависят добродетели (40, 1).

46. Главное же во всяком добром рачении и верх заслуг – прилежное пребывание в молитве. Ею, испрашивая у Бога, ежедневно можем приобретать и прочие добродетели. Отсюда в сподобившихся происходит общение в Божьей святости, в духовной действенности, и союз умного расположения как бы в неизреченной любви к Господу. Ибо кто ежедневно принуждает себя пребывать в молитве, тот духовной любовью к Богу воспламеняется к божественной приверженности и пламенному желанию, и приемлет благодать духовного освящающего совершенства (40, 2).

47. Не по телесному навыку, не по привычке вопиять, молчать, преклонять колена должно нам молиться, но, трезво внимая умом, ожидать, когда Бог придет и посетит душу на всех исходах и стезях ее и во всех чувствах. Таким образом, иногда надобно молчать, иногда же надобно взывать и молиться с воплем, только бы ум утвержден был в Боге. Ибо как тело, когда что-нибудь работает, прилежа к делу, всецело бывает занято, и все члены его один другому помогают, так и душа всецело да посвятит себя молитве и любви Господней, не развлекаясь и не кружась в помыслах, но все чаяние возложив на Христа. И в таком случае, Господь Сам просветит ее, научая истинному прошению, подавая молитву чистую, духовную, достойную Бога и поклонение духом и истиною (33, 1. 2).

48. Приступающие к Господу должны совершать молитвы в безмолвии, мире и великом покое, и внимать Господу не с воплями непристойными и смешанными, но с томлением сердца и трезвыми помыслами. Рабу Божьему надлежит пребывать не в неустройстве, но во всякой кротости и мудрости, как сказал Пророк, "на кого воззрю? токмо на кроткого и молчаливаго, и трепещущаго словес Моих" (Ис. 66, 2). Находим также, что при Моисее и Илие, когда являлся им Бог, пред величием Владычным во множестве служили и трубы, и силы, но пришествие Господне отличалось и обнаруживалось тем, что исчислено выше, то есть миром, безмолвием и покоем. Ибо сказано, "се глас хлада тонка, и тамо Господь" (3Цар. 19, 12). А сим показывается, что покой Господень состоит в мире и в благоустройстве (6, 1. 2).

49. Истинное основание молитвы таково: быть внимательным к помыслам и совершать молитву в великом безмолвии и мире. Человеку молящемуся надобно все усилие свое обращать на помыслы, и что служит пищею лукавым помыслам, то отсекать, а устремляться мыслию к Богу и хотения помыслов не исполнять, но кружащиеся помыслы собирать отовсюду воедино, различая естественные помыслы от лукавых. Душа под грехом уподобляется как бы большому лесу на горе, или тростнику на реке, или какой-нибудь чаще терний и дерев, поэтому намеревающиеся проходить этим местом, должны протягивать вперед руки и с усилием и с трудом раздвигать пред собою ветви. Так и душу окружает целый лес помыслов, внушаемых сопротивною силою, поэтому потребны великая рачительность и внимательность, чтобы человеку отличать чуждые помыслы, внушаемые сопротивною силою. Внимательные к помыслам весь подвиг в молитвах совершают внутренне. Таковые своим разумением и рассудительностью могут преуспевать, отражать восстающие помыслы и ходить в воле Господней (6, 3. 4).

и) Из предосторожностей, какие надобно иметь труженику, больше всего внушает св. Макарий ту, чтоб не остановиться на одной внешней исправности. Трудничество с внешней стороны имеет задачей приучение всем подвигам и всем добродетелям, но не с тем, чтобы на этом и стоять, но это самое обращать к развитию внутренней жизни и стяжанию действенности Духа. Но иные на этом одном и останавливаются, доходят до исправного поведения и только, а на сердце не обращают внимания и Духа благодати не ищут. От того и труд несут, а плода не имеют. Этого остерегаться паче всего и убеждает святой Макарий.

50. Многие, строго наблюдая за внешним, упражняясь в науках и заботясь о жизни правильной, думают, что такой человек совершенен, не вникая в сердце, не примечая там пороков, какие владеют душой. Между тем в членах есть корень порока, соразмерный внутренней порочной мысли, и в доме кроется разбойник, то есть сила сопротивная, и потому противоборная и вместе мысленная. И если кто не борется с грехом, то внутренний порок, разливаясь постепенно, с приумножением своим увлекает человека в явные грехи, доводит до совершения их самым делом, потому что зло, как отверстие источника, всегда источает из себя струю. Поэтому старайся удерживать потоки порока, чтобы не впасть в тысячи зол (15, 46).

51. Мир страждет недугом порока и не знает того. Есть нечистый огнь, который воспламеняет сердце, пробегает по всем членам и побуждает людей к непотребству и к тысячам злых дел. И те, которые раздражаются и соуслаждаются, внутренне, в сердце, совершают блуд, а когда зло таким образом найдет себе пищу, впадают и в явный блуд. То же разумей и о сребролюбии, о тщеславии, о надменности, о ревности, о раздражительности. Как если позван кто на обед и предложено ему множество снедей, так и грех внушает отведать всего, и тогда услаждающаяся душа обременяется (15, 48).

52. Может ли кто бы то ни было сказать: "Я пощусь, веду странническую жизнь, расточаю имение свое, следовательно уже свят?" Ибо воздержание от худого не есть еще само совершенство, разве вошел уже ты в уничиженный ум и убил змея, который таится под самым умом, во глубине помыслов, гнездится и умерщвляет тебя в так называемых тайниках и хранилищах души, потому что сердце есть бездна, итак, разве его ты умертвил и изринул из себя всякую, бывшую в тебе, нечистоту. Все любомудрствующие, и закон и Апостолы, и пришествие Христово имеют целью очищение. Всякий человек, и иудей и эллин, любит чистоту, но не может сделаться чистым. Поэтому надобно доискаться, как и какими средствами можно достигнуть сердечной чистоты. Не иначе возможно это, как с помощью Распятого за нас. Он есть путь, жизнь, истина, дверь, жемчужина, живой и небесный хлеб. Без этой истины никому невозможно познать истину и спастись. Поэтому как в рассуждении внешнего человека и вещей видимых отрекся ты от всего и роздал имение свое, так если имеешь знание и силу слова и в мирской мудрости должен все от себя отринуть, все вменить ни во что, тогда только будешь в состоянии назидать себя в буйстве проповеди, которая есть истинная мудрость, состоящая не в красоте слов, но в силе, действующей святым крестом (17,15).

53. Самое главное оружие для борца и подвижника состоит в том, чтобы, вошедши в сердце, сотворил он брань с сатаною, возненавидел себя самого, отрекся от души своей, гневался на нее, укорял ее, противился привычным своим пожеланиям, препирался с помыслами, боролся с самим собою (26, 12).

54. А если видимо соблюдаешь тело свое от растления и блуда, внутренне же ты любодействовал и творил блуд в помыслах своих, то прелюбодей ты пред Богом, и не принесет тебе пользы девственное тело твое. Как если юноша, хитростью обольстив девицу, растлит ее, то мерзкою она делается жениху своему за любодейство, так и бесплотная душа, вступающая в общение с живущим внутри змием, лукавым духом, блудодействует пред Богом. И написано, "всяк, иже воззрит на жену, ко еже вожделети, уже любодействова в сердце своем" (Матф. 5, 28). Ибо есть блуд, совершаемый телесно, и есть блуд души, вступающий в общение с сатаною. Одна и та же душа бывает сообщницею и сестрою или демонов, или Бога и Ангелов, и прелюбодействуя с дьяволом, делается уже неблагопотребною для небесного Жениха (26, 13).

55. Неоднократно приводили мы притчу о земледельце, который, потрудившись и вложив семена в землю, должен еще ждать свыше дождя. А если не явится облаков и не подуют ветры, труд земледельца не принесет ему никакой пользы, и семя будет лежать без всего. Примени это и к духовному. Если человек ограничится только собственным своим и не примет необычайного для своей природы, то не может принести достойных плодов Господу. В чем же состоит делание самого человека? В том, чтобы отречься, удалиться от мира, пребывать в молитвах, в бдении, любить Бога и братьев, пребывать во всем этом есть собственное его дело. Но если ограничится он своим деланием и не будет надеяться принять нечто иное, и не повеют на душу ветры Духа Святого, не явится небесное облако, не упадёт с неба дождь, и не оросит душу, то человек не может принести достойных плодов Господу (26, 19).

i) Особенно из числа таких внешне исправных выделяет святой Макарий книжников, которые из книг и разговоров узнали в чем дело и толкуют о нем, но за самое дело не берутся, посему отстают в духовном ведении даже от невежд и самое толкование их бывает неистово.

56. Кто ведет речь о духовном, не вкусив того сам, тот уподобляется человеку, который при наступлении дневного зноя идет пустым полем и, томясь жаждою, описывает источник, струящийся водою, изображая себя пьющим, тогда как засохли у него уста и язык от палящей их жажды, или человеку, который говорит о меде, что он сладок, но не вкушал его сам и не знает силы его сладости. Так, если ведут речь о совершенстве, о радовании, или о бесстрастии не ощущавшие в себе их действенности и удостоверения в них, то на деле не все бывает так, как они говорят. Ибо когда такой человек сподобится со временем, хоть отчасти приступить к делу, тогда рассудит он сам с собою: "Не так оказалось, как предполагал я. Иначе рассуждал я, а иначе действует Дух" (17, 12).

57. Иное дело – рассуждать о хлебе и о трапезе, а иное дело – есть и принимать в себя хлебную питательность и укрепляться всеми членами. Иное дело – на словах поговорить о самом сладком питии, а иное пойти и почерпнуть из самого источника и насытиться вкушением сладкого пития. Иное дело – рассуждать о войне, о мужественных борцах и воинах, а иное – идти человеку в воинский строй и вступить в сражение с врагами, наступать и отступать, принимать на себя и наносить удары, и одерживать победу. Так и в духовном, иное дело – одним ведением и умом объяснять себе сказанное, а иное дело – существенно, на самом деле, с несомненностью, во внутреннем человеке и уме иметь сокровище, благодать, внушение и действие Святого Духа. Произносящие одни только слова, мечтают и надмеваются своим умом (27,12).

58. Как в мире, когда объявлена война, люди умные и вельможи не отправляются туда, но, боясь смерти, остаются дома, вызываются же на войну вновь произникшие, бедные, простолюдины, и случается, что они одерживают победу над неприятелями, прогоняют их от пределов и за это получают от царя награды и венцы, достигают почестей и достоинств, а те великие люди остаются позади них, так бывает и в духовном. Невежды, слыша в первый раз слово, с правдолюбивым помыслом исполняют оное на деле и приемлют от Бога духовную благодать, а мудрые и до тонкости углубляющиеся в слово избегают брани и не преуспевают, но остаются позади участвовавших в брани и победивших (43, 8).

к) Итак, всячески надо озаботиться стяжать Духа благодати. Ибо если Его нет в тебе, все жертвы и труды твои ничто, и в час исхода схватят тебя бесы и увлекут в свою бездну. У кого же Дух, тот опалит их.

59. Если кто ради Господа, оставив своих, отрекшись от мира сего, отказавшись от мирских наслаждений, от имения, от отца и матери, распяв себя самого, сделается странником, нищим и ничего не имеющим, вместо же мирского спокойствия не обретет в себе Божественного упокоения, не ощутит в душе своей услаждения духовного, вместо тленных одежд не облечется в ризу Божественного света, по внутреннему человеку, вместо сего прежнего и плотского общения не познает с несомненностью в душе своей общения с небесным, вместо видимой радости мира сего не будет иметь внутри себя радости духа и утешения небесной благодати и не примет в душу, по написанному, Божественного насыщения, "внегда явитися ему славе Господней" (Псал. 16, 15), одним словом, вместо сего временного наслаждения не приобретет ныне еще в душе своей вожделенного, нетленного услаждения, то стал он солью обуявшею, он жалок паче всех людей, и здешнего лишен, и Божественным не насладился, не познал по действию Духа во внутреннем своем человеке Божественных тайн (49, 1).

60. А что душа делает, по-видимому, сама собою, что предприемлет и прилагает старание совершить, опираясь на собственную только силу и думая, что сама собою без содействия Духа может привести дело в совершенство, в том много погрешает, потому что неблагопотребна для небесных обителей, неблагопотребна для царствия та душа, которая думает сама собой и своими только силами без Духа преуспеть в совершенной чистоте. Если человек, находящийся под влиянием страстей, не приступит к Богу, отрекшись от мира, с упованием и терпением не уверует, что примет некое необычайное для собственного его естества благо, то есть, силу Духа Святого, и не уканет от Господа свыше в душу жизнь Божественная, то не ощутит он истинной жизни, не отрезвится от вещественного упоения, озарение Духа не возблистает в омраченной душе, не воссияет в ней святой день, и не пробудится она от самого глубокого сна неведения, чтобы истинно познать ей Бога Божьей силой и действием благодати (24,5),

61. Поэтому, кто старается уверовать и прийти к Господу, тому надлежит молиться, чтобы здесь еще принять ему Духа Божья, потому что Он есть жизнь души, и для того было пришествие Господа, чтобы здесь еще дать душе жизнь – Духа Святого. Ибо сказано, "дондеже свет имате, веруйте во свет" (Иоан. 12, 36), "приидет нощь, егда не можете делати" (Иоан. 9, 4). Поэтому, если кто здесь не искал и не приял жизни душе, то есть Божественного света Духа, то он во время исшествия из тела отлучается уже на шуюю страну тьмы, не входя в Небесное Царство, и в геенне имея конец с дьяволом и с ангелами его. Или, как золото или серебро, когда ввержено оно в огонь, делается чище и добротнее, и ничто, ни дерево, ни трава не могут изменить его, потому что само бывает как огонь и поглощает все приближающееся к нему, так и душа, пребывая в духовном огне и в Божественном свете, не потерпит никакого зла ни от одного из лукавых духов, а если и приблизится что к ней, то потребляется небесным огнем Духа. Или, как птица, когда летает в высоте, не имеет забот, не боится ни ловцов, ни хитрых зверей, и паря высоко над всем, посмеивается, так и душа, приняв крыла Духа и воспаряя в небесные высоты всего выше, над всем посмеивается (30, 6).

62. А если кто не имеет еще насажденной и утвержденной в себе Божьей благодати, то день и ночь, как к чему-то естественному, да прилепляется душою к тому, что по временам руководствует им, побуждает его и направляет к добру. Пусть, по крайней мере, как нечто естественное и неизменное, будут в нем, попечение, страх, болезнование и всегда утвержденное в нем сокрушение сердца (16, 6).

6. Состояние приявших действенность Духа

а) Кто добросовестно, без саможаления ведет труды подвижничества, у того наконец открывается сила и действенность благодати. Обнаруживается она особою духовною теплотою в сердце, умирением помыслов, отъятием вкуса к всему тварному и умалением цены всему, что считается на земле ценным. Это и есть семя собственно духовной жизни. Отсюда начинается одуховление души, очищение ее от страстей, заживление ран, страстями причиненных.

1. Марии подражай, не имея в виду ничего иного, а взирая только на Того, Кто сказал: "огня приидох воврещи на землю, и что хощу, аще уже возгореся" (Лук. 12, 49)? Ибо возгорение духа оживляет сердца. Невещественный и Божественный огнь освящает души и искушает их, как неподдельное золото в горниле, а порок опаляет, как терния и солому, потому что "Бог наш огнь поядаяй есть" (Евр. 12, 29). Действенности сего огня взыскуя, блаженный Давид сказал, "искуси мя, Господи, и испытай мя, разжзи утробы моя и сердце мое" (Псал. 25, 2). (25, 9).

2. Сей огнь согревал сердце Клеопы и спутника его, когда говорил с ними Спаситель по воскресении. И Ангелы и служебные духи причащаются светлости сего огня, по сказанному: "творяй Ангелы Своя духи, и слуги Своя огнь палящ" (Евр. 1, 7). Сей огнь, сжигая соринку во внутреннем оке, делает чистым ум, чтобы возвратив себе естественную прозорливость, непрестанно видел он чудеса Божии, подобно тому, кто говорит, "открый очи мои и уразумею чудеса от закона Твоего" (Псал. 118, 18). Поэтому, огонь сей прогоняет бесов и истребляет грех (25, 10).

3. Как железо, или свинец, или золото, или серебро, вложенные в огонь, теряют свойство жесткости, переменяясь в вещества мягкие, и пока бывают в огне, по силе огненной теплоты, расплавляются и изменяют естественную жесткость, таким же образом и душа, отрекшись от мира и возлюбив Единого Господа, с великим сердечным исканием, в труде, в подвиге, непрестанно ожидает Его с упованием и верою, и прияв в себя оный небесный огонь Божества и любви Духа, действительно уже отрешается тогда от всякой мирской любви, освобождается от всякого вреда страстей, все отметает от себя, переменяет естественное свое качество и греховную свою жесткость, все почитает излишним в едином небесном Женихе, которого приняла к себе, упокоеваясь горячею и несказанною любовью к Нему (4, 14).

4. Сказываю же тебе, что и самых любимых братий, которых имеет у себя пред очами, если останавливают в оной любви, душа, так сказать, отвращается, потому что жизнь и покой ее – таинственное и неизреченное общение с небесным Царем. Ибо и любовь к плотскому общению разлучает с отцом, с матерью, с братьями, и все, касающееся до них, делается в уме сторонним. И ежели человек любит их, то любит как сторонний, все же расположение имеет к сожительнице своей. Ибо сказано, "сего ради оставит человек отца своего и матерь и прилепится к жене, и будета два в плоть едину" (Ефес. 5, 31). А поэтому, если плотская любовь так отрешает от всякой любви, то тем паче те, которые действительно сподобились вступить в общение с небесным и вожделенным Святым Духом, отрешатся от всякой любви к миру, и все будет казаться для них излишним, потому что препобеждены они небесным желанием, и в тесной от него зависимости, там желания, там помышления их, там они живут, там ходят их помыслы, там имеет всегда пребывание свое ум, препобежденный Божественной и небесной любовью и духовным желанием (4, 15).

5. Люди, на которых упала та роса Духа Божественной жизни, и уязвила сердце Божественною любовью к небесному Царю Христу, привязываются к той красоте, к неописуемой славе, к нетленному благолепию, к немыслимому богатству истинного и вечного Царя Христа. Они отдаются в плен вожделению и любви, всецело устремляясь к Христу, и вожделевают улучить те неописуемые блага, какие созерцают духом, и ради этого ни во что вменяют всякую на земле красоту, и славу, и благолепие, и честь, и богатство царей и князей, потому что уязвились они Божественной красотой, и в души их попала жизнь небесного бессмертия. Поэтому и желают единой любви небесного Царя, с великим вожделением Его Единого имея пред очами, ради Него отрешаются от всякой мирской любви и удаляются от всяких земных уз, чтобы возможно им было это одно желание иметь всегда в сердцах и не примешивать к нему ничего иного (5, 6).

6. Те христиане, которые действительно вкусили благодати, одни могут разуметь, что весь земной мир и царские сокровища, и богатство, и слава, и словеса мудрости, все это – какая-то иллюзия, что-то не имеющее твердого основания, но преходящее, и если есть что под небом, то для них достойно это всякого пренебрежения. Почему же это? Потому что чудно и дивно то, что превыше небес, чего нет ни в сокровищах царских, ни в словах мудрости, ни в славе мирской. И достоинство, или богатство, какое приобрели они – во внутреннейшем человеке имеющие Господа и Творца всяческих – есть стяжание не преходящее, но вечно пребывающее (15,40. 41).

7. Ум и разумение христиан по общению и причастию Святого Духа достигают постоянства, твердости, безмятежности и покоя, не рассеиваются и не волнуются уже непостоянными и суетными помыслами, но пребывают в мире Христовом и в любви Духа, как и Господь, рассуждая о таковых, сказал, что прошли они "от смерти в живот" (Иоан. 5, 24). Обновлением ума, умирением помыслов, любовью и небесною приверженностью к Господу от всех людей в мире отличается новая тварь – христианин. Для того было и пришествие Господне, чтобы истинно уверовавшие в Господа сподобились этих духовных благ (5, 4. 5).

8. Как кровоточивая жена, истинно уверовав и прикоснувшись воскрылию ризы Господней, тотчас получила исцеление, и иссох поток нечистого источника кровей, так всякая душа, имея неисцелимую язву греха, источник нечистых и лукавых помыслов, если придет к Христу и, истинно веруя, будет просить, то получит спасительное исцеление от тока страстей, и силою Единого Иисуса иссякнет, оскудев, тот источник, источающий нечистые помыслы, но никому другому невозможно исцелить эту язву (20, 4).

9. Как, если солнце взойдет над землею, то все лучи его на земле, а когда бывает оно на западе, тогда, отходя в дом свой, назад собирает оно все лучи свои, так душа, не возрожденная свыше Духом, вся на земле своими помыслами, и мысли ее простираются до пределов земли, но как скоро бывает сподоблена получить небесное рождение и общение от Духа, воедино собрав все свои помыслы и удерживая их при себе, входит к Господу, в нерукотворную обитель на небеса, и все ее помыслы, вступая в Божественный воздух, делаются небесными, чистыми и святыми, потому что душа, освободившись из узилища лукавого князя – духа мира, обретает помыслы чистые и Божественные, так как Бог благоволил сотворить человека причастником Божественного естества (49, 3).

б) Это проявляется с первых пор воздействия благодати, но очень опасно думать, что тут уже есть какое совершенство. Это только начало. Благодать, дав себя ощутить, овладевает сердцем мало-помалу, пока не исполнит все и все внутреннее преобразит.

10. Когда действие Божественной благодати осеняет душу по мере веры каждого, и душа приемлет помощь свыше, тогда благодать осеняет ее только отчасти. И не думай, чтобы в ком-нибудь озарялась вся душа, внутри ее остается еще великая пажить пороку, и человеку потребны великий труд и усилие, соглашенные с действующею в нем благодатью. Поэтому-то Божественная благодать, которая в одно мгновение может человека очистить и сделать совершенным, начинает посещать душу постепенно, чтобы испытать человеческое произволение, сохраняет ли оно всецелую любовь к Богу, ни в чем не сдружаясь с лукавым, но всецело предавая себя благодати. Таким образом душа, в продолжение времени и многих лет оказывающаяся благоискусною, ничем не преогорчевающая и не оскорбляющая благодать, в самой постепенности находит для себя помощь. И сама благодать овладевает пажитью в душе, и по мере того, как душа многие годы оказывается благоискусною и согласною с благодатью, до глубочайших ее составов и помышлений пускает корни, пока вся душа не будет объята небесною благодатью, царствующею уже в этом сосуде (41, 2).

11. Так многие вводимы были в заблуждение самим действием в них благодати, они подумали, что достигли совершенства, и сказали: "Довольно с нас, не имеем ни в чем нужды". Но Господь бесконечен и непостижим. И христиане не смеют сказать, что постигли, но смиряются день и ночь. У души много членов, и глубина ее велика, и привзошедший в нее грех овладел всеми ее пажитями и составами сердца. Потом, когда человек взыщет благодати, она приходит к нему и овладевает двумя, может быть, составами души. А неопытный, утешаемый благодатью, думает, что пришедшая благодать овладела всеми составами души, и грех искоренен. Но большая часть души во власти греха, одна же часть под благодатью. И человек обманывается и не знает этого (26, 17, 50, 5).

12. И у того, кто одержим недугом, некоторые члены бывают здоровы, например, орудие зрения – глаз, или другой какой член, между тем, как прочие члены повреждены. То же бывает и в рассуждении духовного. Иному можно иметь здравыми три духовные члена, но поэтому человек не есть еще совершенен. Видишь, сколько духовных степеней и мер, и как по частям, а не вдруг очищается и изгоняется зло (15, 7).

13. Как зародыш в материнской утробе не вдруг делается человеком, но постепенно принимает человеческий образ и рождается, впрочем, несовершенного еще возраста человеком, но сперва многие годы растет, и потом становится мужем, а также и семена ячменя, или пшеницы, не тотчас, как только брошены в землю, пускают корень, но когда пройдут холода и ветры, тогда уже в должное время дают от себя стебли, и кто садит грушу, не тотчас собирает с нее плоды, так и в духовном, где столько мудрости и тонкости, постепенно возрастает человек и приходит "в мужа совершенна, в меру возраста" (Ефес. 4, 13), а не как утверждают другие, будто бы сие то же, что раздеться и одеться(15, 39).

14. Но как пчела тайно выделывает сот в улье, так и благодать тайно производит в сердцах любовь свою, и горечь превращает в сладость, а жестокосердие – в мягкосердие. И как серебренник и резчик, производя резьбу на блюде по частям, покрывает разных животных, каких на нем вырезывает, а когда кончит работу, тогда показывает блюдо в полном блеске, так и истинный Художник (Христос) Господь украшает резьбою сердца наши и обновляет таинственно, пока не переселимся из тела, и тогда сделается видной красота души (16, 7).

в) Оттого вкусившие благодати непрестанно больше и больше жаждут вкушать ее.

15. Души правдолюбивые и благолюбивые, с великой надеждой и верой желающие совершенно облечься во Христа, не столько имеют нужду в напоминании других и не терпят в себе даже какого-либо умаления в небесном желании и любви к Господу, но, всецело пригвоздившись к кресту Христову, ежедневно сознают в себе ощущение духовного преспеяния в привязанности к духовному Жениху, уязвившись же небесным желанием и жаждая правды добродетелей, сильно и ненасытимо желают духовного озарения. А если за веру свою сподобятся принять познание Божественных тайн, или делаются причастными веселья небесной благодати, то не полагаются сами на себя, почитая себя чем-либо, но в какой мере сподобляются духовных дарований, в такой же, по ненасытимости небесного желания, с большим еще напряжением взыскуют оных, чем более ощущают в себе духовного преспеяния, тем более алчут и жаждут причастия и приумножения благодати, чем более обогащаются духовно, тем более как бы обнищевают в собственном о себе мнении, по причине ненасытимости духовного желания стремиться к небесному Жениху, как говорит Писание, "ядущии Мя еще взалчут и пиющии Мя еще вжаждутся" (Сир. 24, 23). (10, 1).

16. Душа истинно боголюбивая и христолюбивая, хотя бы совершила тысячи праведных дел, по ненасытимому стремлению своему к Господу думает о себе, будто бы ничего еще она не сделала, хотя бы изнурила тело свое постами и бдениями, при таких остается чувствованиях, будто бы не начинала еще трудиться для добродетелей, хотя бы сподобилась достигнуть различных духовных дарований, или откровений и небесных тайн, по безмерной и ненасытимой любви своей к Господу, сама в себе находит, будто бы ничего еще не приобрела, а напротив того ежедневно алча и жаждая, с верой и любовью пребывая в молитве, не может насытиться благодатными тайнами и благоустроением себя во всякой добродетели. Она уязвлена любовью небесного Духа, при помощи благодати непрестанно возбуждает в себе пламенное стремление к небесному Жениху, желает совершенно сподобиться таинственного и неизреченного общения с Ним в святыне Духа, с откровенным ликом души, взирает на небесного Жениха лицом к лицу, в духовном и неизглаголанном свете, со всею несомненностью входит в единение с Ним, сообразуется смерти Его, с великим желанием непрестанно ожидает смерти за Христа, несомненно верует, что чрез Духа примет совершенное избавление от греха и тьмы страстей, и, очистившись Духом, освятившись душевно и телесно, сподобится стать чистым сосудом для принятия в себе небесного мира и обителью небесного и истинного Царя Христа. И тогда-то делается она достойной небесной жизни, став еще здесь чистым жилищем Святого Духа (10, 4).

17. Но прийти в такую меру возможно душе не вдруг и не без испытаний. Напротив того, многими трудами и подвигами, с продолжением времени, при рачительности, после испытаний и различных искушений, приемлет она духовное возрастание и преспеяние даже до совершенной меры бесстрастия, и тогда уже с готовностью и мужественно выдержав "всякое искушение от греха, сподобится великих почестей, духовных дарований небесного богатства, и таким образом станет наследницей небесного царства о Христе Иисусе Господе нашем (10, 5).

18. Христианство есть пища и питье. И чем больше кто вкусит его, тем более возбуждается сладостью ум, делаясь неудержимым и ненасытным, более и более требующим и вкушающим. Или как если кто в жажде, и подано ему сладкое питье, то, отведав его, еще сильнее распаляется жаждой, и ближе придвигается к питью, так и вкушение Духа производит неутолимую почти жажду, которая справедливо уподобляется жажде такого человека. И это не одни слова, но действие Святого Духа, таинственно споспешествующее уму (17, 13).

19. Представь себе источник, и пусть там какой-нибудь жаждущий начинает пить, потом, когда он пьет, отвлекает его кто-то и не дает напиться, сколько ему хочется, тогда, вкусив воды, еще более возгорается он жаждою и усиленнее ищет питья. Так бывает и в духовном, иной уже вкушает и причащается небесной пищи, и вдруг в это самое время его останавливают, и никто не дает ему насытиться (27, 7).

20. Господь знает немощь человеческую, что человек скоро превозносится, потому останавливает его и попускает ему быть в непрестанном упражнении и волнении. Ибо если когда и малое приемлешь, для всех делаешься несносным и надмеваешься, то тем паче сделаешься нестерпимым, если дадут тебе один раз насытиться. Но Бог, зная твою немощь, по смотрению Своему посылает тебе скорби, чтобы стал ты смиренным и ревностнее взыскал Бога (27,8).

г) Жаждая все больше и больше Господа, такие чувствуют себя скудными, недостаточными во всем, от того смирение есть укорененное в них чувство. Оно же – условие и всякого дальнейшего преспеяния.

21. Как можно человеку быть нищим по духу, особливо когда сам в себе чувствует, что он переменился, преуспел, дошел до ведения и разумения, какого прежде не имел? Пока человек не приобрел сего и не преуспел, он не нищий еще духом, но высоко о себе думает. Когда же приходит в сие разумение и преуспеяние, тогда сама благодать учит его быть нищим по духу, и хотя он праведник и Божий избранник, но почитать себя за что-либо, но признавать душу свою малоценною и уничиженною, как будто ничего он не знает и не имеет, хотя и знает и имеет. И такая мысль делается как бы прирожденной и укорененной в уме человеческом. Не видишь ли, что праотец наш Авраам, будучи Божьим избранником, называл себя землею и пеплом (Быт. 18, 27). И Давид, помазанный в цари, имел пред собой Бога, и что говорит, "аз есмь червь, а не человек, поношение человеков и уничижение людей" (Псал. 21,7). Поэтому, желающие быть сонаследниками их, согражданами в небесном граде и прославиться с ними, должны иметь то же смиренномудрие и не думать о себе, будто они что-нибудь, но иметь сокрушенное сердце (12, 3 – 4).

22. Принявший благодать почитает себя уничиженным более всех грешников, и такой помысел насажден в нем, как естественный, и чем глубже входит он в Познание Бога, тем больше почитает себя невеждою, чем более учится, тем более признает себя ничего не знающим. Сие же споспешествующая благодать производит в душе, как нечто естественное (16, 12).

23. Благоискусные пред Богом сами себя признают весьма малыми и крайне неблагоискусными, и для них стало естественным и непременным делом почитать себя низкими, или даже ничем. Ужели таковые не знают, что им придано, чего не имели, и приобрели нечто необычайное для естества своего? Сказываю тебе, что не признают они себя благоискусными и преуспевшими, не знают, что приобрели, чего не имели. Нисходящая же на таковых благодать сама учит их, чтобы и преуспевая, не почитали души своей драгоценною, естественно же признавали себя ничего не стоящими. И будучи драгоценными пред Богом, не таковы они сами для себя, при своем преспеянии и ведении Бога, признают себя как бы ничего не знающими, и богатые пред Богом сами для себя кажутся бедными (27, 4. 5).

24. Если же увидишь, что кто-нибудь превозносится и гордится тем, что он причастник благодати, то хотя бы и знамения творил он, и мертвых воскрешал, но если не признает души своей бесчестною и уничиженною, и себя нищим по духу и мерзким, обкрадывается он злобой и сам не знает того. Если и знамения творит он, не надлежит ему верить, потому что признак христианства – и тому, кто благоискусен пред Богом, стараться таить это от людей, и если имеет у себя все сокровища царя, скрывать их и говорить всегда: "Не мое это сокровище, другой положил его у меня, а я – нищий, когда положивший захочет, возьмет у меня". Если же кто говорит: "Богат я, довольно с меня и того, что приобрел, больше не нужно", – то такой не христианин, а сосуд прелести и дьявола. Ибо наслаждение Богом ненасытимо, и в какой мере вкушает и причащается кто, в такой делается более алчущим. Такие люди имеют горячность и неудержимую любовь к Богу, чем более стараются они преуспевать и приобретать, тем более признают себя нищими, как во всем скудных, и ничего не приобретших. Они говорят: "Недостоин я, чтобы это солнце озаряло меня". Это признак христианства, это смирение (15, 35).

25. Если кто не соблюдет великого смиренномудрия, то предается он сатане, и обнажается от данной ему Божественной благодати, и тогда обнаруживается его самомнение, потому что он наг и беден. Поэтому обогащающийся Божьей благодатью должен пребывать в великом смиренномудрии и сердечном сокрушении, почитать себя нищим и ничего не имеющим, думать: "Что имею у себя, все то чужое, другой мне дал, и когда захочет, возьмет у меня". Кто так смиряет себя пред Богом и людьми, тот может сохранить данную ему благодать, как сказано, "смиряяйся, вознесется" (Матф. 23,12). Будучи Божьим избранником, да осуждает он сам себя, и будучи верным, да почитает себя недостойным. Такие души благоугождают Богу и животворятся Христом (41, 3).

д) Несмотря на то, однако же им дается предостережение больше всего опасаться самомнения, превозношения, осуждения, ибо за них отступает благодать, а без благодати – тотчас падение.

26. Если царь положит свое сокровище у какого-нибудь нищего, то принявший на сохранение не считает это сокровище своей собственностью, но везде признается в своей нищете, не смея расточать чужого сокровища, потому что всегда рассуждает сам с собой: "Это сокровище не только у меня чужое, но еще положено ко мне сильным царем, и он, когда захочет, возьмет его у меня". И имеющие благодать Божью должны то же о себе думать, быть смиренномудрыми, исповедывать нищету свою. Если нищий, приняв от царя вверенное ему сокровище и понадеявшись на это чужое сокровище, начинает превозноситься им как собственным своим богатством, и сердце его исполняется хвастовства, то царь берет у него свое сокровище, и имевший его на сохранении остается таким же нищим, каким был прежде. Так, если и имеющие благодать превознесутся, и загордятся сердца их, то Господь отымает у них благодать Свою, и остаются они такими же, какими были до принятия благодати от Господа (15, 25).

27. Поскольку, приняв благодать Духа и находя для себя благодатное утешение в упокоении, желании и в духовной сладости, и положившись на это, превозносятся они, предаются беспечности, не сокрушаясь сердцем, не смиряясь в мыслях и не достигнув совершенной меры бесстрастия, не получив того, чтобы со всею рачительностью и верой совершенно исполниться благодати, удовлетворились они тем, и успокоились, и остановились при малом благодатном утешении, то подобные этим души, преуспев более в превозношении, нежели в смирении, если и сподобились какого дарования, лишаются оного за беспечное небрежение и за суетную хвастливость их самомнения (10, 3).

28. Сказываю же тебе, что видел я людей, имевших все дарования и ставших причастниками Духа, и не достигнув совершенной любви, они падали. Некто, человек благородный, отрекшись от мира, продал имение свое, дал свободу рабам, и как благоразумный и смысленный, прославился уже честной жизнью и между тем, предавшись самомнению и надменности, впал, наконец, в распутство и в тысячи зол (27, 14).

29. Другой, во время гонения, предал тело свое, и, быв исповедником, впоследствии, по наступлении мира, освобожден и был в уважении, у него повреждены были веки от того, что его томили в сильном дыму. И он прославляемый, будучи позван на молитву, взяв хлеб, дал оный отроку своему, и ум его пришел в такое состояние, как будто бы никогда не слышал он Божьего слова (27, 15).

30. А другой, некто подвижник, живя со мною в одном доме и молясь вместе со мною, так богат был благодатью, что, молясь подле меня, приходил в умиление, потому что кипела в нем благодать. Ему дано было дарование исцелений и не только изгонял бесов, но и связанных по рукам и ногам, имевших жестокие болезни, исцелял возложением рук. Потом, вознерадев, прославляемый миром и услаждаясь сам собою, возгордился он и впал в самую глубину греха. Смотри же, и имеющий дар исцелений пал. Видишь ли, как падают не пришедшие в меру любви? А кто достиг любви, связан и упоен ею, тот погружен и отведен пленником в иной мир, как бы не чувствуя собственной своей природы (27, 16).

31. Душа верная и истиннолюбивая, взирая на уготованные праведным вечные блага, и на неизреченное благодеяние имеющей снизойти Божьей благодати, и себя и свое рачение, и свой труд и подвиг признает недостойными неизреченных обетований Духа. Таков нищий духом, которого ублажает Господь. Таков алчущий и жаждущий правды. Таков сокрушенный сердцем. Воспринявшие такое произволение, и рачение, и труд, и любовь к добродетели и до конца пребывшие таковыми, по истине смогут получить жизнь и вечное царство. Поэтому никто из братий да не превозносится пред братом, и обольщаемый лукавым, да не преуспевает в самомнении, говоря: "вот имею уже духовное дарование". Ибо недостойно христиан думать так. Неизвестно тебе, что сделает с братом завтрашний день, не знаешь, каков будет твой и его конец. Напротив того, пусть всякий, будучи внимателен к себе, непрестанно разбирает совесть свою, и испытывает дело сердца своего, с каким рачением и усилием ум стремится к Богу, и имея в виду совершенную цель – свободу, бесстрастие и духовное упокоение, непрерывно и старательно да течет, не полагаясь несомненно ни на какое дарование или оправдание (29, 7).

32. Каким образом падают и те, в которых воздействовала Божья благодать? Самые чистые по своей природе помыслы бывают поползновенны и падают. Человек начинает превозноситься, осуждать другого и говорить: "Ты грешник", – а себя самого признавать праведным. Разве не знаешь, что говорит Павел? "Дадеся ми пакостник плоти, аггел сатанин, да ми пакости деет, да не превозношуся" (2 Еор. 12,7). И в чистой природе есть возможность превозношения (7, 4).

33. Поэтому христиане сами должны употреблять все старание вовсе никого не осуждать, ни явную блудницу, ни грешников, или людей бесчинных, взирать же на всех с простодушным произволением, чистым оком, чтобы обратилось человеку как бы в нечто естественное и непременное, никого не уничижать, не осуждать, никем не гнушаться и не делать различия между людьми (15, 8).

34. Человек может ли пасть, имея благодатное дарование? Если вознерадит, то падает, потому что враги никогда не остаются в бездействии и ведут брань, не предаваясь лености. Тем паче не должен ты прекращать искания своего пред Богом. Ибо много бывает тебе вреда, если предаешься нерадению, хотя бы, по-видимому, испытан ты был в самом таинстве благодати (15, 14).

35. Велико достоинство христиан, оно ни с чем не сравнимо. А если кто доведен до рассеяния и обкраден злобою, то уподобляется он городу, у которого нет стен, и беспрепятственно входят в него разбойники откуда хотят, и опустошают и сжигают его. Так, если и ты нерадив и невнимателен к себе самому, то приходят лукавые духи, в ничто обращают и опустошают ум, рассеивая помыслы в веке сем (15, 45).

е) Оттого они сколько радуются, сознавая, какое сокровище получили, столько же страшатся, как бы не потерять его, и стараются совершать свое духовное служение так, чтоб не оскорбить Духа благодати, и Он не отошел.

36. Не надеется труженик на труды свои и на житие, пока не получит желаемого, пока не придет Господь и не будет обитать в нем во всяком ощущении и действии Духа. А когда вкусит он благодати Господней, насладится плодами духовными, снято будет покрывало тьмы, и свет Христов воссияет и воздействует в неописуемой радости, тогда удостоверится в великой любви, имея с собою Господа. Как купец, получивший прибыль, он радуется, но вместе сокрушается и боится бед от разбойников и лукавых духов, чтобы, ослабев, не погубить как-либо труда, пока не сподобится войти в Небесное Царствие, в горний Иерусалим (14, 2).

37. Как плывущие морем купцы, хотя найдут и попутный ветер и тихое море, но пока не войдут в пристань, находятся всегда под страхом, что вдруг восстанет противный ветр, взволнуется море, и корабль подвергнется опасности, так и христиане, хотя и ощущают в себе, что дышит благоприятный ветер Святого Духа, однако же находятся еще под страхом, чтобы не нашел и не подул ветер встречной силы, и не воздвиг в душах их какого мятежа и волнения. Поэтому потребна великая рачительность, чтобы войти в пристань упокоения, в совершенный мир, в вечную жизнь и вечное наслаждение, во град святых – в небесный Иерусалим, в Церковь первородных (Евр. 12, 23). А кто не прошел еще этих степеней, для того много причин к страху, чтобы лукавая сила во время сего прохождения не устроила ему какого-либо падения (43, 4).

38. Какой-нибудь богатый человек, весьма славный царь, обратит свое благоволение на бедную женщину, у которой нет ничего, кроме собственного ее тела, сделается ее любителем и вознамерится ввести ее к себе, как невесту и сожительницу. И если она покажет, наконец, благорасположение свое к мужу, то, храня любовь к нему, эта бедная, нищая, ничего у себя не имевшая женщина, делается госпожою всего имения, какое есть у мужа. А если сделает что против обязанности и долга и в доме мужа своего поведет себя неприлично, то изгоняется тогда с бесчестием и поруганием, и идет, положив обе руки на главу, как и в законе Моисеевом дается сие разуметь о жене непокорной и неугодной мужу своему (Втор.24:1), и тогда уже она мучится и горько плачет, рассуждая, какое утратила богатство, какой лишилась славы, подвергшись бесчестью за свое неблагоразумие (15, 2).

39. Так и душа, которую обручит себе в невесту небесный Жених Христос для таинственного и Божественного с Ним общения, и которая вкусит небесного богатства, должна с великим рачением искренно благоугождать обручившемуся с нею Христу, вверенное ей духовное служение выполнять должным и приличным образом, чтобы во всем благоугождать Богу, ничем не оскорблять Духа, надлежащим образом хранить совершенное целомудрие и любовь к Христу, хорошо вести себя в доме небесного Царя, со всею преданностью дарованной благодати. И вот, такая-то душа ставится госпожою над всеми Господними благами, самое тело ее приемлет прославление от Божества Христова. Но если погрешит она в чем, и в служении своем будет поступать противно долгу, не сделает угодного Христу, и не последует воле Его, не будет содействовать присущей в ней благодати Духа, то с поруганием подвергается постыдному бесчестию и отлучается от жизни, как ставшая неблагопотребною и неспособною к общению с Небесным Царем. И о сей душе бывает уже печаль, скорбь и плачь у всех святых и умных духов, Ангелы, Силы, Апостолы, Пророки, Мученики сетуют о ней (15, 2).

40. Поэтому должно нам подвизаться и со всем благоразумием вести себя осторожно, чтобы, по написанному, со страхом совершать свое спасение (Филип. 2, 12). Поэтому все вы, ставшие причастниками Духа Христова, ни в чем, ни в малом, ни в великом, не поступайте с пренебрежением и не оскорбляйте благодати Духа, чтобы не лишиться вам той жизни, которой стали уже причастными (15, 4),

41. И еще представляю то же в другом лице. Если раб входит в царские чертоги, служит при царе, подавая, что поручено ему, то берет это из царского достояния и, сам входя ни с чем, царскими утварями услуживает царю. Но здесь уже нужно много благоразумия и рассудительности, чтобы при служении не сделать чего недолжного, на царский стол не подать одну снедь вместо другой, но все яства, от первого до последнего, предлагать по порядку. И если по незнанию и по нерассудительности будет он служить царю не как следует, то подвергнется опасности и смерти (15, 5).

42. Так и душа, посвятив себя служению Богу по благодати и по духу, имеет нужду в великой рассудительности и в ведении, чтобы не погрешить в чем-нибудь в рассуждении Божьих сосудов, то есть, в рассуждении духовного служения, имея собственное свое произволение, несогласное с благодатью. Ибо душа может служить Господу духовным служением, которое втайне совершается внутренним человеком, и своими собственными сосудами, то есть духом внутреннего человека, а без сосудов Его, то есть без благодати, никто не может служить Богу, то есть благоугождать, исполняя во всем волю Божью (15, 5).

43. И когда душа примет благодать, тогда потребно ей много благоразумия и рассудительности. Все же сие Сам Бог дает душе, просящей у Него, чтобы могла благоугодно послужить Ему Духом, какой приемлет, ни в чем не побеждаться пороком и не погрешать, совратившись с пути, по неведению, небоязненности и нерадению, и против долга преступив Владычную волю, потому что таковой душе будут наказанием смерть и плач, о чем говорит и Божественный Апостол, "да не како иным проповедуя, сам неключим буду" (1Кор. 9, 27). Видишь, какой имел страх, будучи Божьим Апостолом? Поэтому будем молить Бога, чтобы всем нам, принявшим благодать Божью, по преимуществу проходить духовное служение согласно с волею Его, и не свыкаться с пренебрегающею всем мыслью, а таким образом, пожив благоугодно пред Богом и, согласно с волею Его, послужив Ему духовным служением, наследовать вечную жизнь (15, 6).

44. Как входящие в чертоги к Царю, комиты, или начальники областей, в великом бывают страхе, как дать им ответ и не подвергнуться нареканию и наказанию, погрешив в ответе, а поселяне и простолюдины, никогда не видавшие князя, ведут себя беззаботно, так и весь этот поднебесный мир, все, от царей и до нищих, не познавая славы Христовой, имеют попечение о делах житейских, и нескоро кто вспомнит о дне суда, входящие же помыслом в судилище Христово, где престол Христов, и всегда предстоящие Христу, пребывают в непрестанном страхе и трепете, чтобы не погрешить в чем против святых Его заповедей (15, 17).

45. Как раб, если он близ господина своего, во все то время, пока близ его – бывает под страхом и без него ничего не делает, так и мы должны повергать и обнаруживать помыслы свои пред Владыкою и Сердцеведцем Христом, и на него иметь надежду и упование, потому что Он – слава моя, Он – отец мой, Он – богатство мое. Поэтому всегда должен ты иметь в совести попечение и страх (16, 6).

46. Как те, которым поручено главное управление областью, или царское сокровище, во всякое время бывают озабочены, чтобы не оскорбить чем царя, так и те, которым вверено духовное дело, всегда озабочены, и имея покой, как будто не имеют его, потому что изгоняют еще из души царство тьмы, вторгшееся в город, то есть в душу, и варваров, овладевших ее пажитями (16, 12).

ж) Для сей же цели, они всячески напрягаются не отступать умом от Господа, и внутреннее свое держать в таком строе, как кормчий своих корабельников, или возница коней.

47. Бог неописуем и необъемлем, являет Себя всюду – и на горах, и в море, и внизу бездны, не переходя с одного места на другое, подобно как Ангелы сходят с неба на землю, Он и на небе, Он и здесь. Если ищешь Господа в глубине, то найдешь, что Он творит там знамения. Если ищешь Его во рве, то найдешь, что там среди двух львов охраняет Он праведного Даниила. Если ищешь Его в огне, то найдешь, что там помогает Он рабам Своим. Если ищешь Его на горе, то найдешь что там Он – с Илиею и Моисеем. Господь – повсюду, и под землею, и превыше небес, и в нас, и везде (16, 5. 12).

48. Христианин обязан всегда иметь памятование о Боге, ибо написано, "возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего" (Втор.6:5), то есть не только когда входишь в молитвенный дом, люби Господа, но и находясь в пути, и беседуя, и вкушая пищу, имей памятование о Боге, и любовь и приверженность к Нему. Ибо говорит Он, где ум твой, там и сокровище твое (Матф. 6, 21). К чему привязано сердце человека, и к чему влечет его пожелание, то и бывает для него богом. Если сердце всегда ищет Бога, то Бог есть Господь сердца его. Как хворост, брошенный в огонь, не может противиться силе огня, но тотчас сгорает, так и демоны, когда хотят напасть на человека, сподобившегося даров Духа, опаляются и истребляются Божественною огненною силою, только бы сам человек был всегда прилеплен к Господу, и на Него возлагал упование и надежду. И если демоны крепки, как твердые горы, то поджигаются молитвою, как воск огнем (43, 3).

49. И Святым Господним случается сидеть на позорище мира и смотреть на его обольщения, но по внутреннему человеку беседуют они с Богом, тогда как по внешнему человеку представляются взорами смотрящими на то, что происходит в мире. Мирские люди подлежат иному влиянию духа лести, по которому мудрствуют земное, а у христиан иное произволение, иной ум, они – люди иного века, иного града, потому что Дух Божий пребывает в общении с душами их (15, 8. 9).

50. Апостол говорит: "хощу, да молитвы мужие творят без гнева и размышлений лукавых" (1Тим. 2, 8), потому что, по Евангелию, помыслы от сердца исходят (Матф. 15, 19). Поэтому приступай к молитве и обращай внимание на сердце свое и на ум, желай, чтобы чистая молитва слалась тобою к Богу, преимущественно же смотри при этом, нет ли чего препятствующего молитве, чиста ли молитва, занят ли ум твой Господом так же, как у земледельца – земледелием, у мужа – женою, у купца – торговлею, и когда преклоняешь колена свои на молитву, не расхищают ли помыслов твоих другие (15, 12).

51. Написано, "возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего" (Втор.6:5). И ты говоришь, я люблю, и имею Духа Святого. Но точно ли есть в тебе памятование о Господе, любовь и горячность к Нему? Привязан ли ты к Господу день и ночь? Если имеешь таковую любовь, то ты чист. А если не имеешь, то когда приходят земные заботы, скверные и лукавые помыслы, разыщи, действительно ли непреклонен ты к сему, всегда ли душа твоя влечется к любви Божьей и привержена к Богу? Ибо мирские помыслы развлекают ум земным и тленным, не позволяют возлюбить Бога или памятовать о Господе. Нередко и человек несведущий приступает к молитве, преклоняет колено и ум его входит в покой, и в какой мере противостоящую стену злобы подкапывает он и углубляется под нее, в такой разрушается она, человек доходит до видения и мудрости, до чего не достигают сильные, или мудрые, или витии, и они не могут постигнуть или познать тонкость ума его, потому что занят он Божественными тайнами (15, 13).

52. Когда есть огонь вне медного сосуда, и станешь потом подкладывать дрова, сосуд разогревается, и что внутри его, то варится и кипит от огня, разведенного вне сосуда. А если кто поленится и не подложит дров, то жар начнет убывать и как бы потухать. Так и благодать есть небесный внутри тебя огонь. Если будешь молиться, помыслы свои предашь любви к Христу, то как будто подложил дров, и помыслы твои сделаются огнем, и погрузятся в любовь Божью. Хотя и удаляется Дух, и бывает как бы вне тебя, однако же Он и внутри тебя пребывает, и является вне тебя. Если же кто вознерадит, хотя мало предавшись или мирским делам, или рассеянности, то опять приходит грех, и облекается в душу, и начинает угнетать человека. Душа воспоминает о прежнем покое, и начинает скорбеть и чаще страдать (40, 7).

53. Снова ум обращается к Богу, снова начинает приближаться к нему прежнее упокоение, снова начинает он сильнее искать Бога, и говорить: "Умоляю Тебя, Господи!" Постепенно прибавляется огонь, воспламеняющий и упокоевающий душу, подобно тому, как уда понемногу извлекает рыбу из глубины. А если бы не было сего, и не вкусила бы душа горечи и смерти, то как могла бы отличить горькое от сладкого, смерть от жизни и возблагодарить Животворящего Отца и Сына и Святого Духа во веки! (40, 8).

54. Как на корабле, если он вполне оснащен, всеми распоряжается и управляет кормчий, одним делает выговоры, другим указывает, что делать, так и сердце имеет кормчего – ум, и обличающую совесть, и помыслы осуждающие и оправдывающие, ибо Апостол говорит: "Между собою помыслом осуждающим или отвещающим" (Рим. 2, 15). (15. 31).

55. Если колесница, бразды, животные и все к тому нужное в руках у одного возничего, то уже, когда хочет он, носится на колеснице со всею быстротою, а когда хочет сдерживает колесницу, и опять, куда хочет поворотить ее, там она и проходит, вся колесница во власти у возничего. Так и сердце имеет много естественных помыслов, которые тесно с ним связаны, а ум и совесть дают вразумления и направления сердцу и усыпляют естественные помыслы, возникающие в сердце, потому что у души много составов, хотя она и одна (15, 32).

56. Люди, запрягши коней, правят колесницами и устремляются друг против друга, каждый старается низринуть и победить противника. Так сердце подвижников представляет из себя зрелище, там лукавые духи борются с душою, а Бог и Ангелы взирают на подвиг. Сверх того, ежечасно многие новые помыслы и душою производятся, а также влагаются и злобою. Ибо душа имеет много сокровенных помыслов, и в этот час производит и рождает их, и у злобы много помыслов и предначинаний, и ежечасно порождает она новые помыслы против души, потому что ум есть всадник, он впрягает колесницу души, сдерживая бразды помыслов и устремляется против сатанинской колесницы, так как и сатана уготовил ее против души (40, 5).

з) Из этого видно, что брань и здесь не прекращается от греха и от врага, отсюда непрекращаемая борьба с помыслами и движениями сердца. Здесь она более утончена.

57. Многие, хотя и присуща им благодать, не знают, что обкрадены они грехом. Как если в каком-нибудь доме живут молодая женщина, а также и молодой мужчина, и женщина, обольщаемая мужчиною, наконец входит с ним в согласие, прелюбодействует и делается презренною, так и страшный змий греха пребывает с душою, соблазняет и убеждает ее, и если соглашается она, то бесплотная душа входит в общение с бесплотною злобою духа, то есть дух входит в общение с духом, и прелюбодействует в сердце своем тот, кто приемлет в себя помысел лукавого и соглашается на оный. Поэтому мера подвига твоего заключается в том, чтобы тебе не прелюбодействовать в мыслях, но противостоять умом и внутренне вести брань, бороться с пороком и не слушаться его, не соуслаждаться им в помыслах. И если Господь обретет в тебе готовность сию, то в последний день примет тебя в Царство Свое (15, 26).

58. Человек имеет такую природу, что и тот, кто во глубине порока и работает греху, может обратиться к добру, и тот, кто связан Духом Святым и упоен небесным, имеет власть обратиться к злу. И те самые, которые вкусили Божьей благодати и стали уже причастниками Духа, если не будут осторожны, угасают и делаются хуже того, какими были, живя в миру. И сие бывает не потому что Бог изменяем и немощен, или дух угасает, но потому, что сами люди не согласуются с благодатью, почему и совращаются и впадают в тысячи зол (15, 34).

59. Иные, вкусив уже сладости Божьей, подлежат еще действию в них противника, и по неопытности дивятся, что и после Божья посещения помыслы оказывают свое действие и во время христианских таинств. Но состарившиеся в этом состоянии не дивятся сему, как и опытные земледельцы по долговременному навыку, когда бывает плодородие, не остаются совершенно беспечными, но ожидают и голода и скудости, и наоборот, когда постигает их голод, или скудость, не теряют совершенно надежды, зная, что времена переменяются. Так и в духовном, когда душа подпадает различным искушениям, не дивится она и не отчаивается, ибо знает, что по Божью попущению дозволяется злобе испытывать и наказывать ее, и наоборот, при великом своем богатстве и покое, не делается беспечною, но ожидает перемены (16, 3).

60. Когда человек в глубине благодати и обогащен ею, и тогда есть еще в нем зелье порока, но есть у него и заступник, который помогает ему. Если источник течет, то и окружающие его места бывают сыры и влажны. А как скоро настает зной, высыхают и источник и близлежащие места. Так и в рабах Божьих, в которых преизбыточествует благодать, иссушает она и возбуждаемое лукавым, а равно и естественное пожелание, потому что ныне Божьи люди стали выше первого Адама (16, 4).

61. Иные в такой мере упокоеваются в Божьей благодати, что бывают мужественнее пребывающего в них порока, и имея молитву и великое упокоение пред Богом, в иной час подпадают действию лукавых помыслов и обкрадываются грехом, хотя и пребывают еще в благодати Божьей. Но люди легкомысленные и несведущие, когда отчасти действует в них благодать, думают, что нет уже греха в них, а умеющие рассудить и благоразумные не осмелятся отречься, чтобы имея в себе благодать Божью, не подлежали они действию срамных и нечистых помыслов (17, 5).

62. Нередко находим в братьях, что иные великую приобретали радость и благодать, и в продолжении пяти или шести лет, говорили о себе: "Увяла в нас похоть", – и после этого, когда почитали себя совершенно освободившимися от похоти, таившийся в них порок приходил в движение, и возгорались они похотью, отчего сами в себе дивились и говорили: "Откуда это после столь долгого времени восстал в нас такой порок?" Поэтому ни один рассуждающий здраво не осмелится сказать: "Так как пребывает благодать во мне, то совершенно свободен я от греха". Напротив того, на ум действуют два лица. Неопытные в деле, как скоро, хотя несколько, воздействовала на них благодать, думают, что победители уже они и стали совершенными христианами. А по-моему, дело бывает так, когда на небе при чистом воздухе сияет солнце, и найдут на него облака, и закроют его и сгустят воздух, солнце, будучи за облаками, не терпит никакого ущерба ни в свете, ни в существе своем. Так бывает и в тех, которые не достигли совершенной чистоты. И в благодати Божьей пребывая, и в глубине души одержимые еще грехом, они имеют в себе и естественные движения и помыслы, укрепляющие их в стремлении к Богу, хотя и не всецело утверждены в добре (17, 6).

63. Так, наоборот, и те, которые во глубине души держатся доброй стороны, то есть преобладаются благодатью, остаются еще рабами и пленниками лукавых помыслов и бывают на стороне порока. Поэтому много потребно рассудительности, чтобы человеку опытно дознать, как бывает в нас дело. Сказываю же тебе, что и Апостолы, имея в себе Утешителя, не были совершенно беззаботны. В них при радости и веселье был также страх и трепет по действию самой благодати, а не со стороны порока, сама благодать остерегала их, чтобы они не совратились, даже и в чем малом. Как бросивший осколком камня в стену ни мало не повредит, или не сдвинет с места стены, или, пустивший стрелу в носящего броню не сделает вреда ни железу, ни телу, потому что броня отражает стрелу, так если и к Апостолам приближалась часть порока, то не вредила им, потому что были они облечены совершенною силою Христовою, и сами они, будучи совершенными, имели свободу творить дела праведные. Поскольку некоторые утверждают, что при благодати душе уже не о чем заботиться, то Бог и в совершенных требует душевной воли на служение Духу, чтобы действовали согласно с благодатью. Ибо Апостол говорит: "Духа не угашайте" (1Сол. 5, 19). (17, 7. 8).

64. В видимом мире земля сама собою всего чаще приносит терния, земледелец вскапывает землю, прилежно обрабатывает и засевает, однако же тернии и непосеянные растут и умножаются, потому что Адаму, по преступлении, сказано: "Терния и волчцы возрастит тебе земля" (Быт. 3, 18). Земледелец снова трудится, выкапывает тернии, они еще более умножаются. Понимай это духовно, по преступлении земля износит из сердца тернии и волчцы, человек возделывает землю, трудится, а терния лукавых духов все еще родятся. Потом, Сам Дух Святой помогает человеческой немощи, и Господь в сию землю сердца влагает небесное семя и возделывает ее. И когда падет Господне семя, все еще родятся тернии и волчцы. Сам Господь и человек снова возделывают землю души, и все еще изникают и отраждаются там семь лукавых духов и тернии, пока не наступит лето, не умножится благодать, и не посохнут тернии от солнечного зноя (26, 21).

65. Хотя порок пребывает в самом естестве, однако же преобладает там только, где находит себе пажить. Нежные стебли пшеницы могут быть заглушены плевелами. Но когда с наступлением лета растения сделаются сухи, тогда плевелы ни мало не вредят пшенице. Пусть будет тридцать мер чистой пшеницы, но есть в ней примесь и плевел, например, окажется их несколько горстей – плевелы незаметны будут во множестве пшеницы. Так и в благодати, когда дар Божий и благодать приумножаются в человеке, и богатеет он в Господа, тогда порок, хотя отчасти и остается в человеке, не может вредить ему и не имеет никакой над ним силы, или никакой в нем доли. Ибо для того и пришествие и промышление Господне, чтобы нас, порабощенных, повинных и подчинившихся пороку, освободить и сделать победителями смерти и греха (26, 22).

66. Апостолы могли ли согрешить, если бы захотели, или благодать была сильнее и самой воли? Согрешить они не могли, потому что, пребывая во свете, и при такой благодати не превозносились. Впрочем, не говорим, что благодать была в них немощна, утверждаем же, что благодать попускает и совершенным духовным мужам иметь свои изволения и возможность делать что хотят, и преклоняться на что им угодно. И самая природа человеческая, будучи немощна, имеет возможность уклоняться от пребывающего с нею добра. Как облеченные в полное вооружение, в броню и прочие оружия, внутренне приведены уже в безопасность, и враги не нападают на них или и нападают, но в их уже воле – употребить в дело оружия, воспротивиться врагам, вступить с ними в борьбу и одержать победу, или, имея у себя оружие, не воевать с врагами, но веселиться вместе с ними и быть в мире, так и христиане, будучи облечены в совершенную силу и имея у себя небесное оружие, если захотят, соуслаждаются вместе с сатаною и пребывают в мире с ним, а не воюют, потому что природа удобоизменяема, и человек, по причине остающегося у него произвола, если захочет, делается сыном Божьим, или также и сыном погибели (27, 11).

67. Предстоит ли совершенным скорбь, или брань? Или они вполне беззаботны? Нет человека, на которого враг перестал бы нападать. Сатана немилосерден и человеконенавистен, поэтому не ленится нападать на всякого человека, но по-видимому не на всех наступает он с одинаковым усилием. Иные терпят сильную брань и терзания от греха, но укрепляются и умудряются во бранях, пренебрегая сопротивную силу, и нет им опасности в этом отношении, потому что непоколебимы и уверены в своем спасении, так как часто упражнялись и приобрели опытность во брани с злобою, и Сам Бог с ними, Богом путеводятся они и упокоеваются. Иные же, не упражнявшись еще, если в одну только впадут скорбь и воздвигнется на них брань, тотчас ввергаются в беду и гибель (15, 16. 17).

68. Некоторые, оградив себя и при сильном действии в них благодати Божьей, находили свои члены столько освященными, что заключали о себе, будто бы в христианстве нет места уже похоти, но приобретается ум целомудренный и чистый, и что внутренний человек парит уже в Божественном и небесном. Поэтому такой человек думает, что несомненно достиг он в совершенную меру, и когда почитает себя вступившим в безопасную пристань, – восстают на него волны, и опять видит он себя среди моря, увлеченным туда, где только вода и небо, и готовая смерть. Так вошедший в нас грех производит всякую злую похоть. Но снова сподобившись таковые некоей благодати, и как бы, так сказать, из целой морской глубины прияв малую некую каплю, в этом самом находят ежечасно и ежедневно совершающееся чудо, почему подвергшийся такому необычайному новому и Божественному действию, дивится и изумляется, как он обманулся. Наконец, благодать, как Божественная и небесная, просвещает, руководит, умиряет его, все устрояет во благое (38, 4).

69. Делай правду, совершаемую во внутреннем человеке, где поставлен Христов алтарь вместе с нескверным святилищем, да свидетельство совести твоей нахвалится крестом Христа, очищающего совесть твою от мертвых дел, и послужишь Богу духом своим, узнаешь, Кому поклоняешься, по сказанному: "Мы покланяемся, егоже вемы" (Иоан. 4, 22). Вверься ведущему тебя Богу, душа твоя да вступит в общение с Богом, как невеста с женихом. Ибо сказано: "Тайна сия велика есть, аз же глаголю во Христа" (Ефес. 5, 32) и в непорочную душу (38, 5).

70. Представь себе сад, в котором есть плодоносные деревья и другие благоухающие растения, сад весь прекрасно устроен и украшен и для сохранности, вместо загородки, обнесен малой стеной, по случаю же протекает тут и быстрая река. Если вода, хотя слегка, ударяет в стену, то будет вредить ее основанию, найдет себе проход, понемногу совершенно размоет основание и, вошедши в сад, поломает и искоренит все растения, уничтожит все труды, и сделает сад бесплодным. Так бывает и с сердцем человеческим. Есть в нем прекрасные помыслы, но непрестанно приближаются к сердцу и потоки греха, готовые его низринуть и увлечь на свою сторону. И если ум, хотя несколько легкомыслен и предается нечистым помыслам, то вот уже духи лести нашли себе там пажить, ворвались и ниспровергли все красоты, в ничто обратили добрые помыслы, и душу привели в запустение (43, 6).

и) Кроме сей брани подходит другая – внешняя. Вместе с тем, как начинает обнаруживаться благодать Божья в сердце труженика, начинаются неприязненные нападения на него других людей. Враг, изгнанный изнутри, вооружается со вне. Это стало неизбежным условием для христианина к совершенству в духе.

71. Божьи люди должны приуготовлять себя к борьбе и подвигу. Как мужественный юноша выдерживает борьбу и на удары, ему наносимые, ответствует ударами, так и христиане должны переносить скорби, и внешние и внутренние брани, чтобы принимая на себя удары, побеждать терпением. Таков путь христианства. Где Дух Святой, там как тень следует гонение и брань. Видишь, как Пророки, хотя в них действовал Дух, всегда гонимы были единоплеменниками? Видишь, как Господь, Который есть путь и истина, гоним был не иным народом, но своими. Свое племя – Израильтяне и гнали, и распяли Его. А подобное этому было и с Апостолами, потому что со времени Креста пришел Дух Утешитель и переселился в христиан, никто из Иудеев не был уже гоним, но одни христиане были мучениками. Поэтому не должны они изумляться этому, истине необходимо быть гонимой (15,11).

72. Не просто и то, что написано об Иове, как просил его себе сатана, потому что ничего не мог сделать сам собою без попущения. Что же говорит дьявол Господу? Отдай его мне в руки, "аще не в лице Тя благословить" (Иов. 1,11)? Так и ныне и Иов тот же, и Бог Тот же, и дьявол тот же. В то самое время, когда Иов видел себе помощь Божью, был ревностен и горяч по благодати, просит его себе сатана и говорит Господу: "Пoелику помогаешь ему и защищаешь его, служит Тебе. Оставь его и предай мне, "аще не в лице Тя благословит"?" Наконец, как бы по тому самому, что душа утешается, благодать отступает от нее, и душа предается искушениям. Поэтому приходит дьявол, наносит ей тысячи бедствий и безнадежность, отчаянье, лукавые помышления и сокрушает душу, чтобы расслабить ее и сделать далекой от упования на Бога. Душа же благоразумная и в бедствиях, и в скорби не теряет надежды, но владеет, чем обладала, и что ни было бы ей нанесено, среди тысячей искушений, все претерпевая, говорит: "Если и умру, не оставлю Его" (26, 7. 8).

73. Все же праведники, идя тесным и узким путем, до конца благоугождали Богу. Авраам богат был по Богу, а в отношении к миру называл себя землею и пеплом (Быт. 18, 27), и Давид говорит о себе: "Поношение человеков и уничижение людей, червь, а не человек" (Псал. 21, 7). Подобно все Апостолы и Пророки злострадали, были укоряемы. Сам Господь, Который есть путь и Бог, пришедши не для Себя, а ради тебя, чтобы сделаться для тебя образом всего доброго, смотри, в каком пришел уничижении, вид раба принял Бог, Сын Божий, Царь и Сын Царев, Он подает целительные врачевства и врачует язвленных, а по внешности является как бы одним из язвленных (26, 25).

74. Но не пренебрегай Божьим величием, когда видишь Его по внешности уничиженным и как бы подобным единому из нас: ради нас, а не ради Себя, явился Он таким. Рассуди, не более ли всех уничижен был Он в тот час, когда вопили: "Распни, распни Его!", – и стекался народ! Как в мире, если над каким злодеем произнесен приговор князем, то весь народ гнушается им и уничижает его, так и Господь во время распятия, как человек осужденный умереть, ни во что вменяем был фарисеями. И когда также плевали на лицо Его, возлагали на Него терновый венец, били Его по ланитам, не превзошло ли сие меру всякого уничижения? Ибо написано: "Плещи Мои вдах на раны, лица же Моего не отвратих от студа заплеваний и ланит Моих от заушений" (Ис. 50, 6). Если же Бог принял столько поруганий, страданий и уничижения, то сколько бы ни смирял себя ты – по природе тина и смертный естеством, не сделаешь ничего подобного Владыке твоему. Ради тебя Бог смирил Себя, а ты и ради себя не смиряешься, но превозносишься и кичишься. Он пришел на Себя взять скорби и тяготы, тебе же дать покой Свой, а ты не хочешь понести трудов и пострадать, чтобы чрез это могли исцелить твои язвы. Слава страданию и долготерпению Его во веки (26, 26).

75. Если Бог на земле шествовал таким путем, то и ты должен стать Его подражателем. Так шествовали и Апостолы, и Пророки. И мы, если желаем быть назданными на основании Господа и Апостолов, должны стать их подражателями. Ибо Апостол Духом Святым говорит: "Подобни мне бывайте, якоже аз Христу" (1Кор. 4,16). Если же любишь ты человеческую славу, хочешь, чтобы кланялись тебе, ищешь себе покоя, то совратился ты с пути. Тебе надобно сораспяться с Распятым, пострадать с Пострадавшим, чтобы после этого и прославиться с Прославившимся (Рим. 8, 17). Ибо невесте необходимо пострадать с Женихом и чрез это сделаться сообщницей и сонаследницей Христовой. И никому не дозволено без страданий, не путем негладким, тесным и узким войти в град святых, упокоеваться и царствовать с Царем нескончаемые веки (12, 5).

76. До известной ли меры попускается сатане, или сколько хочет нападать на нас? Стремление его не только на христиан, но и на идолослужителей и на целый мир. Поэтому если бы дозволено ему было нападать сколько хочет, то истребил бы всех. Почему же? Потому что его это дело и такова его воля. Но как гончар, когда кладет сосуды в огонь, в меру разжигает печь и не слишком много, чтобы обжигаемые долее надлежащего времени сосуды не дали трещин, и не слишком мало, чтобы, оставшись непрожженными, они не пропали даром, а также делающий серебряные и золотые вещи подкладывает огонь в меру, а если усилит огонь, то золото и серебро расплавляются, делаются жидкими и пропадают, и ум человеческий умеет соразмерять тяжести с видами вьючного скота, или верблюда, или другого какого животного, какую именно тяжесть понести может, то тем паче Бог, Который знает крепость сосудов человеческих, в разных мерах попускает действовать сопротивной силе (26, 3).

i) Выдерживая все это терпеливо и не уступая ни в чем врагу, душа все больше очищается и дает простор сильнейшим воздействиям благодати Святого Духа, которая и проявляется наконец в озарениях ума, в особых отрадных состояниях нравственных, в видениях, руководствах. Видно становится, что душа подходит к совершенству.

77. Если кто любит Бога, то и Бог сообщает ему любовь Свою, кто однажды уверовал в Бога, тому прилагает небесную веру, и человек делается сугубым. Поэтому как ты от членов своих принесешь Ему дар, так и Он, подобно сему, от собственных Своих членов уделит душе твоей, чтобы все тебе делать, и любить и молиться чисто (15, 20).

78. Мария оставила все, села при ногах Господних, и весь день благословляет Бога. Видишь ли сидение при ногу, превосходящее любовь? Но чтобы яснее воссияло Божье слово, слушай еще. Если кто любит Иисуса и внемлет Ему, как должно, и не просто внемлет, но пребывает в любви, то и Бог хочет уже воздать чем-либо душе той за любовь эту, хотя человек не знает, что он примет, или в какой мере Бог одарит душу. Ибо и Марии, возлюбившей Его и сидевшей при ногах Его, не просто дана награда, но от сущности Своей даровал Он некую сокровенную силу. Сами слова, какие Бог с миром сказал Марии, были дух и некая сила. Слова эти вошли в сердце, стали душою в душе, духом в духе, и Божественная сила наполнила сердце ее, потому что где привитает оная сила, по необходимости делается она там пребывающею, как неотъемлемое стяжание. Поэтому и Господь, зная что даровал ей, сказал: "Мария благую часть избра" (Лук. 10, 42). Но со временем и то, что делала Марфа из усердия услужить, привело ее к тому же дарованию, потому что и она приняла Божественную силу в душу свою (12, 16).

79. И что удивительного, если приходящие к Господу и прилепленные к Нему телесно принимали силу? Иногда Апостолы произносили слово, и Дух Святой нападал на верующих (Деян. 10, 44). Корнилий от слова, какое услышал, принял силу. Тем паче, когда Господь изрекал слово Марии, или Закхею, или грешнице, которая, распустив волосы, отирала ноги Господни, или самарянке, или разбойнику – тогда являлась сила, и Дух Святой входил в единение с душами их. И ныне, любящие Господа, оставившие все и постоянно пребывающие в молитве, втайне научаются тому, чего не ведали. Сама Истина по их произволению открывается им и учит их: "Аз есмь Истина" (Иоан. 14, 6). Сами Апостолы, до креста пребывая с Господом, видели великие знамения, как очищались прокаженные и воскресали мертвые, но не знали, как Божественная сила и пребывает и действует в сердце, не знали, что сами они возродятся духовно, вступят в единение с небесной душой и сделаются новой тварью. Они любили Господа ради совершаемых Им знамений. Наконец Господь сказал им: "Что дивитесь знамениям? Я даю вам великое наследие, какого не имеет целый мир" (12, 17).

80. Странны были для них еще слова Господа, пока не воскрес Он из мертвых и ради нас не вознес тела на небо. И тогда сошел на них Дух Утешитель и вступил в единение с душами их. Сама Истина являет Себя в душах верных, и небесный человек приходит к человеку твоему, и бывает между ними единое общение. По сему тех, которые пребывают в служении и усердно все делают из ревности по вере, из любви к Богу, со временем это приводит к ведению самой Истины, потому что Господь открывается душам их и учит их сопребыванию Духа Святого (12, 18).

81. Сказано: "Вкусите и видите, як благ Господь" (Псал. 33, 9), вкушение же сие есть в несомненности действенная сила Духа, совершающая служение в сердце. Ибо те, которые суть сыны света и служения Новому Завету в Духе Святом, ничему не научаются у людей, как научаемые Богом. Сама благодать пишет на сердцах их законы Духа. Поэтому не в Писаниях только, начертанных чернилами, должны они находить для себя удостоверение, но и на скрижалях сердца благодать Божья пишет законы Духа и небесные тайны, потому что сердце владычественно и царственно в целом телесном сочленении. И когда благодать овладеет пажитями сердца, тогда царствует она над всеми членами и помыслами, ибо там ум и все помыслы, и чаяние души. Почему благодать и проникает во все члены тела (15, 18).

82. Такой, по написанному (1Кор. 2, 14), востязует всякого человека. О каждом знает он, из какого источника берет слово, где остановился и на какой находится степени, о нем же самом никто из людей, имеющих в себе духа мира, не может знать и судить. Кто только имеет в себе подобный небесный Божий Дух, тот и знает подобного ему, как говорит Апостол: "Духовная духовными сразсуждающе" (9, 8).

83. Сподобившиеся стать чадами Божьими и родиться свыше от Духа Святого, имея в себе просвещающего и упокоивающего их Христа, многообразными и различными способами бывают путеводимы Духом, и благодать невидимо действует в их сердце при духовном упокоении. Но от видимых наслаждений в мире займем образы, чтобы этими подобиями отчасти показать, как благодать действует в душах таковых. Иногда бывают они веселы, как бы на царской вечери, и радуются радостью и весельем неописуемым. В иной час бывает, как невеста, Божественным покоем упокоеваемая в сообществе с женихом своим. Иногда же, как бесплотные Ангелы, находясь еще в теле, чувствуют в себе такую же легкость и окрыленность. Иногда же бывают как бы в упоении питием, возвеселяемые и упоеваемые Духом, в упоении Божественными духовными тайнами (18, 7).

84. Но иногда как бы плачут и сетуют о роде человеческом и, молясь за целого Адама, проливают слезы и плачут, воспламеняемые духовной любовью к человечеству. Иногда такою радостью и любовью разжигает их Дух, что, если бы можно было, вместили бы всякого человека в сердце своем, не отличая злого от доброго. Иногда в смиренномудрии духа столько унижают себя пред всяким человеком, что почитают себя самыми последними и меньшими из всех. Иногда Дух постоянно содержит их в неописуемой радости. Иногда уподобляются сильному воителю, который, облекшись в царское всеоружие, выходит на брань с врагами и крепко подвизается, чтобы победить их. Ибо подобно этому и духовный облекается в небесные оружия Духа, наступает на врагов и ведет с ними брань, чтобы покорить их под ноги свои (18, 8).

85. Иногда душа упокоивается в некоем великом безмолвии, тишине и мире, пребывая в одном духовном удовольствии, в неизреченном упокоении и благоденствии. Иногда умудряется благодатью в уразумении чего-либо, в неизреченной мудрости, в ведении неиспытуемого Духа, чего невозможно сказать языком и устами. Иногда человек делается как один из обыкновенных. Так разнообразно действует в людях благодать и многими способами путеводствует душу, упокоевая ее по воле Божьей, и различно упражняет ее, чтобы совершенной, безукоризненной и чистой представить небесному Отцу (18, 9).

86. Эти же перечисленные нами действия Духа достигают большей меры в близких к совершенству. Ибо исчисленные разнообразные упокоения благодати различно выражаются словом и в людях совершаются непрерывно, так что одно действие следует за другим. Когда душа взойдет к совершенству Духа, совершенно очистившись от всех страстей, и в неизреченном общении пришедши в единение и сорастворение с Духом Утешителем и, сорастворяемая Духом, сама сподобится стать духом, тогда делается она вся светом, вся оком, вся духом, вся радостью, вся упокоением, вся радованием, вся любовью, вся милосердием, вся благостью и добротою. Как в морской бездне камень отовсюду окружен водой, так и люди эти, всячески сорастворяемые Духом Святым, уподобляются Христу, непреложно имея в себе добродетели духовной силы, внутренне пребывая безукоризненными, непорочными и чистыми. Ибо обновленные Духом как могут производить наружно плод порока? Напротив того, всегда и во всем сияют в них плоды Духа (18, 10).

87. Иной входит преклонить колено – и сердце его исполняется Божественной действенности, душа веселится с Господом, как невеста с женихом, по слову Пророка Исайи, который говорит: "Якоже радуется жених о невесте, тако возрадуется Господь о тебе" (Ис.62, 5). И иногда во весь день чем-нибудь занятый, на один час посвящает себя молитве – и внутренний его человек с великим услаждением восхищается в молитвенное состояние, в бесконечную глубину оного века, так что всецело устраняется туда парящий и восхищаемый ум. На это время происходит в помыслах забвение о земном мудровании, потому что помыслы насыщены и пленены Божественным, небесным, беспредельным, непостижимым и чем-то чудным, чего человеческим устам изречь невозможно. В этот час человек молится и говорит: "О если бы душа моя отошла вместе с молитвою" (8, 1).

88. Всегда ли человек входит в это состояние? Правда, что благодать непрестанно пребывает, укореняется и действует как закваска в человеке, с юного возраста, и это пребывающее в человеке делается чем-то как бы естественным и неотделимым, как бы единой с ним сущностью, однако же, как ей угодно, различно видоизменяет она свои действия в человеке к его пользе. Иногда огонь этот возгорается и воспламеняется сильнее, а иногда как бы слабее и тише, в иные времена свет сей загорается и сияет более, иногда же уменьшается и меркнет, и светильник сей, всегда горя и светя, иногда делается яснее, более загорается от упоения Божьей любовью, а в другое время издает сияние свое бережливо, и присущий человеку свет бывает слабее (8, 2).

89. Сверх того, иным во свете являлось знамение креста и пригвождалось во внутреннем человеке. Иногда также человек во время молитвы приходил как бы в исступление, казалось, что стоит он в церкви пред жертвенником, и предложены ему три хлеба, как бы вскиснувшие с елеем, и в какой мере вкушал их, в такой хлебы возрастали и поднимались. Иногда также являлось как бы светоносное некое одеяние, какого нет на земле в веке сем и какого не могут приготовить руки человеческие. Ибо как Господь с Иоанном и Петром, поднявшись на гору, преобразил ризы Свои и сделал их молниевидными, так бывало и с таким одеянием, и облаченный в такое человек удивлялся и изумлялся. В иное же время свет сей, явившись в сердце, отверзал внутреннейший, глубочайший и сокровенный свет, почему человек, всецело поглощенный такой сладостью и таким созерцанием, не владел уже собой, но был для мира сего как бы буим и варваром, по причине изобилующей любви и сладости и по причине сокровенных тайн, так что человек, получив в это время свободу, достигает совершенной меры, бывает чистым и свободным от греха. Но после этого благодать умалялась и нисходило покрывало сопротивной силы, благодать же бывала видима как бы отчасти, и на какой-то низшей степени совершенства (8, 3).

90. Человеку надобно пройти, так сказать, двенадцать ступеней и потом достигнуть совершенства. В иное время действительно достигает он этой меры и приходит в совершенство. Потом благодать снова начинает действовать слабее, и человек нисходит на одну ступень и стоит уже на одиннадцатой. А иной, богатый благодатью, всегда день и ночь стоит на высшей мере, будучи свободен и чист, всегда пленен и выспрен. И теперь человек, которому показаны те чудеса и который изведал их опытно, если бы так было с ним всегда, не мог бы уже принять на себя домостроительства слова, или иного какого бремени, не согласился бы ни слышать, ни позаботиться, по обыкновению, о себе и об утрешнем дне, но только стал бы сидеть в одном углу, в восхищении и в упоении. Поэтому то совершенная мера не дана ему, чтобы мог он заниматься попечением о братии и служением слову, если не разорено уже средостение ограды, и смерть побеждена (8, 4).

91. На деле же бывает так: подобно сгущенному воздуху, какая-то как бы примрачная сила лежит на человеке и слегка прикрывает его. Светильник непрестанно горит и светит, однако же как бы покрывало лежит на свете, и посему человек признается, что он еще несовершенен и не вовсе свободен от греха, поэтому можно сказать, что средостение ограды уже разорено и сокрушено, и опять в ином чем-нибудь разорено не вовсе и не навсегда. Ибо бывает время, когда благодать сильнее воспламеняет, утешает и упокоивает человека, и бывает время, когда она умаляется и меркнет, как сама она домостроительствует это на пользу человеку. Кто же хотя бы на время приходил в совершенную меру, вкушал и опытно изведывал оный век? Доныне не знаю ни одного человека-христианина совершенного или свободного. Напротив того, если и упокоевается кто в благодати, доходит до тайн и до откровений, до ощущения великой благодатной сладости, то и грех пребывает еще внутри его. Такие люди, по изобилию в них благодати и света, почитают себя свободными и совершенными, но погрешают в этом, по неопытности вводимые в обман тем самым, что действует в них благодать. А я доныне не видал ни одного свободного человека, и, поскольку в иные времена сам отчасти доходил до той меры, то доведался и знаю, почему нет совершенного человека (8, 5).

92. Скажи нам, на какой ты степени? – Ныне, после крестного знамения, благодать так действует и умиряет все члены и сердце, что душа от великой радости уподобляется незлобивому младенцу, и человек не осуждает уже ни Эллина, ни Иудея, ни грешника, ни мирянина, но на всех чистым оком взирает внутренний человек и радуется о целом мире, и всемерно желает почтить и полюбить Эллинов и Иудеев. В иной час он, сын царев, так твердо уповает на Сына Божья, как на отца. Отверзаются пред ним двери, и входит он внутрь многих обителей, и по мере того, как входит, снова отверзаются пред ним двери в соразмерном числе, например, из ста обителей – в другие сто обителей, и обогащается он, и в какой мере обогащается, в такой же показываются ему новые чудеса. Ему, как сыну и наследнику, вверяется то, что не может быть изречено естеством человеческим, или выговорено устами и языком (8, 6).

7. Высшая степень совершенства христиан

1. Пророк Иезекиль поведал то Божественное и славное явление и видение, которое узрел он, и описал его как явление, исполненное неизглаголанных тайн. Видел же он на поле херувимскую колесницу, четырех духовных животных. У каждого животного было четыре лица: одно лицо львиное, другое лицо орлиное, еще лицо телячье и лицо человеческое. И у каждого лица были крыла, так что ни у одного невозможно было различить, где передняя, или задняя сторона. "Плещи их исполнены" были "очес", и перси также полны очей, и не было места, неисполненного очей. При каждом лице было по три колеса, как бы колесо в колесе, и в колесах был дух. И Пророк видел как бы подобие человека, и подножие у него – как бы сапфирное. Колесница эта (то есть – Херувимы и животные) носила на себе сидящего Владыку. Куда ни угодно было ему шествовать – животные всюду обращены были лицом. И Пророк видел под крыльями Херувимов как бы "руку человечу", которая их поддерживала и носила (Иез. 1, 5–28 и гл. 10). (1, 1).

2. Истинно и несомненно было то, что видел Пророк в восхищении, но оно указывало на иное, прообразовало нечто таинственное и Божественное, тайну подлинно сокровенную от родов, явленную же в последняя времена, в пришествие Христово. Пророк созерцал тайну души, имеющей принять Господа своего и сделаться престолом славы Его. Ибо душа, которую Дух, уготовавший ее в седалище и обитель Себе, сподобил приобщиться света Его и осиял красотою неизреченной славы Своей, делается вся – светом, вся – ликом, вся – оком, нет у нее ни одной части, неисполненной духовных очей света, то есть, нет в ней ничего омраченного, но вся она всецело сделана светом и духом, вся исполнена очей и не имеет никакой последней, или задней, стороны, но отовсюду представляется ликом, потому что снизошла на нее и восседает на ней неизреченная красота славы Света Христа. И как солнце везде себе подобно, нет у него ни одной последней или недостаточной части, но, состоя из частей одинаковых, все оно всецело блистает светом, и все есть свет, или как огнь, т. е. самый свет огня, весь сам себе подобен и не имеет в себе первого или последнего, или большего или меньшего, так и душа, совершенно осиянная неизреченною красотою славы света от лица Христова и совершенно вступившая в общение с Духом Святым и сподобившаяся стать жилищем и престолом Божьим, делается вся оком, вся светом, вся ликом, вся славою, вся духом, как уготовал, благоустроил и украсил ее духовной лепотою Христос, Который и носит, и водит, и поддерживает, и подъемлет ее. Ибо сказано, что "рука человеча" была под Херувимами (Иез. 1, 8). Сам Христос и носим бывает душою, и водит ее (1, 2).

3. Четыре животные, носящие колесницу, представляли собою образ владычественных умственных сил души. Как орел царствует над птицами, лев над дикими зверями, вол над кроткими животными, а человек над всеми тварями, так и в душе есть более царственные силы умственные, то есть воля, совесть, ум и сила любви. Ими управляется душевная колесница, в них почивает Бог. А по иному способу объяснения, разумеется это о небесной Церкви Святых. И как там Пророк говорит о животных, что высота их была чрезмерна, что они исполнены очей и что никому невозможно было объять число очей, или высоту, потому что не дано ведения об этом, как звезды на небе всякому человеку дано видеть и дивиться им, узнать же число их ни одному невозможно, таким же образом в небесную Церковь Святых войти и наслаждаться в ней дано всем желающим подвизаться, но узнать и объять число Святых – сие принадлежит Единому Богу. Сидящий на колеснице и на престоле упомянутых животных, или в каждой душе, сделавшейся престолом и седалищем Его, ставшей оком и светом, шествует и носится, восседая на ней, правя браздами духа, и направляя ее, как Сам знает. Как духовные животные шествовали не куда сами хотели идти, но куда знал и хотел Сидящий на них и направляющий их, так и здесь Сам правит и водит, указывая путь Духом Своим. Таким образом, не по своей воле, когда хотят, возносятся души на небеса, но Бог направляет душу, свергнув тело, стремиться мыслью на небеса, и опять, когда угодно Ему, ходит она во плоти и в помыслах, а по Его же воле переходит к пределам земли, и Он показывает ей откровения тайн. О подлинно превосходный, благой, единый и истинный Браздодержец! Так, если душа предпрославлена ныне и вступила в единение с Духом, то и тела сподобятся части в воскресении (1, 3).

4. А что души праведных становятся светом небесным, о том Сам Господь сказал Апостолам: "Вы есте свет мира" (Матф. 5, 14). Сам, сделав их светом, повелел, чтобы чрез них просвещался мир, и говорит: "Ниже вжигают светильника и поставляют под спудом, но на свещнице, и светить всем, иже в храмине (суть). Тако да просветится свет ваш пред человеки" (Матф. 5, 15. 16). А сие значит, не скрывайте дара, какой приняли от Меня, но сообщайте всем желающим. И еще: "Светильник телу есть око: аще убо будет око твое светло, все тело твое просветится, аще же око твое лукаво, все тело твое темно будет. Аще убо свет, иже в тебе, тма есть, то тма кольми" (Матф. 6, 22. 23)? Как очи суть свет для тела, и когда они здоровы – все тело освещено, и когда попадет что в очи и они омрачатся, тогда все тело бывает во тьме, так Апостолы поставлены очами и светом для целого мира. Поэтому Господь, заповедуя им, сказал: "Если вы, будучи светом для мира, устоите и не совратитесь, то просвещено будет все тело мира. А если вы, свет мира – омрачитесь, то тьма, то есть, мир, кольми?" Итак, Апостолы, став светом, послужили светом для веровавших, просветив сердца их тем небесным светом Духа, которым просвещены были сами (1, 4).

5. Которые совлекли с себя человека ветхого и земного и с которых Иисус совлек одежды царства тьмы, те облеклись в нового и небесного человека Иисуса Христа. И Господь облек их в одеяния царства неизреченного света, в одеяния веры, надежды, любви, радости, мира, милосердия, благости, а подобно и во все прочие Божественные, животворные одеяния света, жизни, неизглаголанного упокоения, чтобы, как Бог есть любовь, радость, мир, благость, милосердие, так и новый человек сделался сим по благодати (2, 4. 5).

6. Совершенные христиане, сподобившиеся войти в меру совершенства и сделаться приближенными Царю, всегда посвящают себя в дар кресту Христову. Как при Пророках всего досточестнее было помазание, потому что помазуемы были Цари и Пророки, так и ныне люди духовные, помазуемые небесным помазанием, делаются христианами по благодати, чтобы им быть царями и пророками небесных тайн. Они суть и сыны, и господа, и боги, связуемые, отводимые в плен, низвергаемые, распинаемые, посвящаемые в дар. Если помазание елеем, какой получаем от земного растения, от видимого дерева, имело такую силу, что помазанные беспрекословно получали сан (ибо всеми признавалось, что они поставлены в цари, и помазанный Давид тотчас подвергся гонениям и скорбям, а чрез семь лет стал царем), то тем паче те, у которых ум и внутренний человек помазуются освещающим и радость творящим небесным и духовным елеем радования, приемлют печать того нетленного царствия и вечной силы, залог Духа, – Самого Духа Святого и Утешителя (разумей же, что Утешитель и утешает, и исполняет радости сущих в скорбях). (17, 1).

7. Эти помазуемые елеем небесного насаждения, древа жизни – Иисуса Христа, бывают сподоблены войти в меру совершенства, то есть царствия и усыновления, так как находясь еще в этом мире, они уже разделяющие тайны небесного Царя, имеют дерзновение пред Вседержителем, входят в чертог Его, где Ангелы и духи Святых. Ибо и не получив еще совершенного наследия, уготованного им в оном веке, тем залогом, какой прияли ныне, обезопасили себя как уже венчанные и царствующие, и при обилии и дерзновении Духа не находят они для себя удивительным, что будут царствовать с Христом. Почему же? Потому что, будучи еще во плоти, имели уже в себе то ощущение сладости и то действие силы (17, 2).

8. Как при скончании мира, когда этой тверди не станет, праведники будут уже жить в царстве, во свете и в славе, не видя ничего иного, кроме того, как Христос пребывает всегда во славе одесную Отца, так и сии, ныне еще восхищенные и отведенные пленниками в тот век, созерцают все тамошние лепоты и чудеса. Ибо мы, будучи еще на земле, имеем жительство на небесах, как обитатели и граждане того мира по уму и по внутреннему человеку. Как видимое око, будучи чистым, чисто всегда видит солнце, так и ум, совершенно очистившись, всегда видит славу света Христа и с Господом пребывает день и ночь, подобно тому, как тело Господне, соединившись с Божеством, всегда пребывает с Духом Святым. Но сию меру не вдруг достигают люди, и то разве трудами, скорбью, великим подвигом (17, 4).

9. Как Господь, отложив всякое начальство и власть, облекся в тело, так и христиане облекаются Духом Святым и пребывают в упокоении. Если и наступает брань извне, делает приражения сатана, то внутренне ограждены они Господней силой и не тревожатся при нападениях сатаны. Когда Господа искушал он в пустыне сорок дней, повредил ли Ему сколько-нибудь тем, что извне приступал к телу Его. В сем теле был Бог. Так и христиане, если и искушаются извне, то внутренне исполнены силы Божества и не терпят никакой обиды. Но если достиг кто в такую меру, то пришел он в совершенную любовь Христову и исполнение Божества. А кто не таков, тот и внутренне ведет еще брань. В иной час упокоевается в молитве, а в другой час бывает в скорби и во брани. Ибо так угодно Господу, поскольку человек еще младенец, управляет его Господь во бранях. И внутри появляются как бы два лица, свет и тьма, упокоение и скорбь, в иной час в упокоении молятся, а в иной час бывают в смятении (26, 15).

10. Не слышишь ли, что говорит Павел? Если имею все дарования, "аще предам тело мое, во еже сжещи е, аще языки ангельскими глаголю, любве же не имам, ничтоже есмь" (1Кор. 13, 1–3). Ибо дарования сии руководствуют только к совершенству, и достигшие их, хотя и во свете, однако же еще младенцы. Многие из братий восходили на эту степень и имели дарования исцелений, откровение и пророчество, но поскольку не пришли еще в совершенную любовь, в которой "соуз совершенства" (Кол. 3, 14), то восстала в них брань, и они, вознерадев, пали. Но кто достигает совершенной любви, тот делается уже узником и пленником благодати. А кто приближается постепенно к совершенной мере любви, но не дошел еще до того, чтоб стать узником любви, тот находится еще под страхом, ему угрожают брань и падение, и если не оградит он себя, то низлагает его сатана (26, 16).

11. Всякий должен знать, что есть очи, которые внутреннее сих очей, и есть слух, который внутреннее сего слуха. И как эти очи чувственно видят, и распознают лица друга или любимого, так очи души достойной и верной, просвещенные Божественным светом, духовно видят и распознают истинного друга, сладчайшего и многовожделенного Жениха Господа, как скоро душа озарена достопоклоняемым Духом. И таким образом, душа, мысленно созерцая вожделенную и единую неизглаголанную лепоту, уязвляется Божественною любовью, настраивается ко всем духовным добродетелям и вследствие сего приобретает беспредельную и неистощимую любовь к вожделенному для нее Господу (28, 5).

12. В сени закона, данного чрез Моисея, Бог повелел, чтобы в субботу каждый упокоевался и ничего не делал. А это было образом и сенью истинной субботы, даруемой душе Господом. Ибо душа, сподобившаяся избавиться от срамных и нечистых помыслов, субботствует истинную субботу и покоится истинным покоем, пребывая праздной и свободной от всех темных дел. Ибо там в прообразовательной субботе, хотя упокоевались телесно, но души связаны были лукавством и пороками, а сия истинная суббота есть истинное успокоение души, пребывающей праздною и очистившейся от сатанинских помыслов, покоющейся в вечном Господнем покое и в радости (35, 1).

13. Ибо Господь призывает человека к покою, говоря: "Приидите ко Мне вси труждающиися и обременении и Аз упокою вы" (Матф. 11, 28). И те души, которые покоряются и приходят, Он упокоевает от сих тяжких, обременительных и нечистых помыслов, делаются они праздными от всякого беззакония, субботствуют субботу истинную, приятную и святую, празднуют духовный праздник неизглаголанной радости и веселья, совершают от чистого сердца служение чистое и благоугодное Богу. И это есть истинная и светлая суббота. Поэтому будем и мы умолять Бога, чтобы и нам войти в покой сей, упраздниться от срамных, лукавых и суетных помышлений, а таким образом прийти в возможность служить Богу от чистого сердца и праздновать праздник Духа Святого. И блажен, кто войдет в сей покой (35, 1. 3).

14. Когда душа прилепляется к Господу, и Господь, милуя и любя ее, приходит и прилепляется к ней, и разумение ее непрестанно уже пребывает в благодати Господней, тогда душа и Господь делаются единый дух, единое срастворение, единый ум. Тело души остается поверженным на земле, а ум ее всецело жительствует в небесном Иерусалиме, восходя до третьего неба, прилепляясь к Господу, и там служа Ему (46, 3).

15. И Сам Сидящий в небесном граде на престоле величествия на высоких, весь пребывает с душою в теле ее, потому что образ ее положил Он горе в небесном граде Святых – Иерусалиме, а собственный Образ неизреченного света Божества Своего положил в теле ее, Он служит ей в граде тела, и она служит Ему во граде небесном. Душа сделалась наследницей Его в небесах, а Он принял ее в наследие на земле. Ибо Господь делается наследием души, и душа наследием Господа. Мысль и ум даже омраченных грешников могут быть весьма далек от тела, имеют силу в мгновение времени пробегать большие пространства, переходить в отдаленные страны, и нередко тело повержено на землю, а мысль в другой стороне пребывает с возлюбленным, или с возлюбленною, и видит себя как бы живущей там. А если душа грешника так тонка и быстрокрыла и уму ее нет препятствия быть в отдаленных местах, тем паче душа, с которой покрывало тьмы снято силой Духа Святого, когда умные очи ее просвещены небесным светом, и совершенно избавлена от страстей бесчестия, сделалась чистою по благодати – всецело на небесах служит Господу духом, и всецело служит Ему телом, и столь расширяется мыслью, что бывает повсюду и, где хочет и когда хочет, служит Христу (46, 4).

16. Это говорит Апостол: "Да возможете разумети со всеми святыми, что широта и долгота, и высота и глубина, разумети же преспеющую разум любовь Христову, да исполнитеся во всяко исполнение Божие" (Ефес 3, 18. 19). Рассматривай неизреченные тайны души, с которой Господь съемлет лежащую на ней тьму и открывает ее, и Сам ей открывается. Как расширяет и распространяет мысли ума ее и в широту, и в долготу, и в глубину, и в высоту всей видимой и невидимой твари (46, 5).

8. Будущая жизнь

1. Когда душа человеческая выйдет из тела, тогда совершится при сем великое некое таинство. Ибо если повинна она во грехах, то приходят толпы демонов и недобрые ангелы, и темные силы поемлют душу ту и берут в собственную свою область. И никто не должен удивляться тому, потому что если душа в этой жизни, находясь в веке этом, им подчинялась и повиновалась и была их рабой, то тем паче удерживается ими и в их остается власти, когда отходит из мира. А что касается до части благой, то должен ты представлять себе, что дело бывает так. При святых рабах Божьих еще ныне пребывают Ангелы, и святые духи их окружают и охраняют. И когда отходят от тела, тогда лики Ангелов приемлют души их в собственную свою область, в чистый век, и таким образом приводят их к Господу (22).

2. Истинная смерть внутри – в сердце, и она сокровенна, ею умирает внутренний человек. Поэтому если кто перешел от смерти к жизни сокровенной, то он истинно во веки живет и не умирает. Даже если тела таковых и разрушаются на время, то снова будут воскрешены во славе, потому что освящены. Поэтому смерть христиан называем сном и успением (15, 37).

3. Как купец, возвращаясь издали, во много крат увеличив свою куплю, посылает к домашним, чтобы приобрели ему дома, сады и необходимые одежды, когда же приходит на родину, приносит с собой великое богатство, с великой радостью принимают его домашние и родные, так бывает и в духовном. Если иные искупают себе небесное богатство, то узнают о сем сограждане, то есть духи святых Ангелов, и дивятся, говоря: "Великое приобрели богатство братия наши, которые на земле". Таковые при отшествии своем, имея с собою Господа, с великой радостью восходят к горним, и сущие с Господом принимают их, уготовав для них там обители, сады, всесветлые и многоценные одежды (16, 8).

4. Если человек, находясь еще во брани, когда в душе его действенны и грех и благодать, преставится из мира сего, то куда поступает сей одержимый тем и другим? Поступает туда, где ум имеет свою цель и любимое место. Тебе, если постигают тебя скорбь, или брань, должно только воспротивиться и возненавидеть. Ибо чтобы наступила брань, не твое это дело, а ненавидеть – твое дело. И тогда Господь, видя ум твой, потому что подвизаешься и любишь Господа от всей души, в единый час удаляет смерть от души твоей (это нетрудно Ему) и приемлет тебя в лоно Свое и во свет, в единое мгновение времени исхищает тебя из челюстей тьмы и немедленно преставляет в царство Свое. Богу легко все совершить в одно мгновение, только ты имел бы любовь к Нему. Бог требует от человека его делания, потому что душа удостоена быть в общении с Божеством (26, 18).

5. Зачавшая во чреве жена внутри себя носит младенца своего во тьме, так сказать, и в нечистом месте. И если случится наконец младенцу выйти из чрева в надлежащее время, видит она для неба, земли и солнца новую тварь, какой никогда не видала, и тотчас друзья и родные с веселым лицом берут младенца в объятия. А если от какого-либо беспорядка случится младенцу умереть во чреве, то необходимо уже определенным на то врачам прибегнуть к острым орудиям, и тогда младенец переходит от смерти к смерти, из тьмы во тьму. То же примени и к духовному. Приявшие в себя семя Божества имеют оное в себе невидимо, и по причине живущего в них греха, таят в местах темных и страшных. Посему, если оградят себя и соблюдут семя, то в надлежащее время породят оное явно и наконец по разрешении их с телом Ангелы и все горние лики с веселыми лицами примут их. А если подъявший на себя оружие Христово, чтобы сражаться мужественно, расслабится, то скоро предается он врагам и, по разрешении с телом, из тьмы, содержащей его ныне, пойдет в другую более страшную тьму и в погибель (43, 5).

6. Как сборщики податей, сидя в тесных проходах, останавливают и истязают проходящих, так и демоны наблюдают и задерживают души, и если души не совершенно очистились, то при исшествии своем из тела не получают дозволения войти в небесные обители и предстать Владыке своему, но уносятся вниз воздушными демонами. Но пребывающие во плоти, при трудах и при великом усилии, могут еще приобрести благодать свыше от Господа, и они вместе с достигшими упокоения за добродетельное житие, отойдут ко Господу, как Сам Он дал обетование: "Идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет" (Иоан. 12, 26), – и бесконечные веки будут царствовать с Отцом и Сыном и Святым Духом, ныне и всегда, и во веки веков! (43, 9).

7. Каждый должен подвизаться и стараться преспеянием во всех добродетелях приобрести оную храмину и веровать, что приобретается она здесь. Ибо если разорится телесная наша храмина, нет у нас иной храмины, в которой бы обитала душа наша, "аще точию", как сказано, "и облекшеся, не нази обрящемся" (2Кор. 5, 3), то есть не будем лишены общения и единения со Святым Духом, в Котором только и может упокоеваться верная душа. Поэтому те, которые во всей действительности и силе суть христиане, твердо надеются и радуются, исходя из этой плоти, что имеют оную "храмину нерукотворену", храмина же сия есть обитающая в них сила Духа. И если разорится телесная храмина, не страшатся они того, потому что имеют небесную духовную храмину и ту нетленную славу, которая в день воскресения созиждет и прославит и храмину тела; как говорит Апостол: "Воздвигий Христа из мертвых оживотворит и мертвенная телеса наша, живущим Духом Его в нас", и еще: "да и живот Иисусов явится в мертвенной плоти нашей" (2Кор. 4, 11), и, "да пожерто будет", как сказано, "мертвенное животом" (2Кор. 5, 4). (15, 16).

8. Поэтому постараемся верой и добродетельной жизнью здесь еще приобрести себе такое одеяние, чтобы нам, облеченным в тело, не оказаться нагими, и тогда в день тот ничто не прославит плоть нашу. Ибо в какой мере сподобился каждый за веру и рачительность стать причастником Святого Духа, в такой же мере прославлено будет в тот день и тело его. Что ныне собрала душа во внутреннюю свою сокровищницу, то и тогда откроется и явится вне тела, как и дерева, когда, по прошествии зимы, согреет их невидимая сила солнца и ветров, подобно одеянию производят и откидывают из себя наружу листья, цветы и плоды, а также в это время выходят из внутренних недр земли и полевые цветы, и ими покрываются и облекаются земля и трава, подобно кринам, о которых сказал Господь: "ни Соломон во всей славе своей облечеся, яко един от сих" (Матф. 6, 29). Ибо все сие служит примером, образом и подобием христианина в день воскресения (5, 17).

9. Так для всех боголюбивых душ, то есть для истинных христиан, есть первый месяц Ксантик, называемый еще Апрелем, и это есть день воскресения. В оный то силою Солнца правды изведется изнутри слава Святого Духа, покрывающая и облекающая собою тела Святых, та самая слава, какую имели они сокровенной в душах. Ибо, что имеет теперь душа в себе, то обнаружится тогда в теле. Этот месяц есть первый в месяцах лета (Исх. 12, 2), он приносит радость всей твари, он, разверзая землю, облекает одеждой обнаженные дерева, он приносит радость всем животным, он распространяет между всеми веселье, он для христиан есть первый месяц Ксантик, то есть, время воскресения, в которое прославлены будут тела их неизреченным светом, еще ныне в них сокровенным, то есть, силою Духа, Который будет тогда их одеяние, пища, питие, радование, веселье, мир, облачение, вечная жизнь. Ибо всей лепотой светлости и красоты небесной сделается тогда для них Дух Божества, которого еще ныне сподобились они принять в себя (5, 18).

10. Поэтому каждый из нас должен подвизаться и трудиться, тщательно упражняться во всех добродетелях, веровать и просить у Господа, чтобы внутренний человек еще ныне сделался причастником такой славы, и душа возымела общение в такой святости Духа, и чтобы, очистившись от скверны порока, и в воскресение иметь нам во что облечь воскресшие наши нагие тела, чем прикрыть срамоту их, чем оживотворить и на веки упокоить их в небесном царстве, потому что, по Святым Писаниям, Христос придет с небес и воскресит все племена Адамовы, всех почивших от века, и разделит их на две части, и которые имеют собственное Его знамение, то есть печать Духа, тех, оглашая как Своих, поставит одесную Себя. Ибо говорит: "овцы Моя гласа Моего слушают" (Иоан. 10, 27), "и знаю Моя, и знают Мя Моя" (Иоан. 10, 14). Тогда-то тела их за добрые дела облекутся Божественной славой, а сами они будут исполнены той духовной славы, какую еще ныне имели в душах. И таким образом прославленные Божественным светом и восхищенные на небеса "в сретение Господне на воздусе", по написанному, "всегда с Господем будем" (1Сол. 4, 17), с Ним царствуя беспредельные веки веков! Постараемся же предварительно иметь на себе знак и печать Господню, потому что во время суда, когда Бог будет производить разделение и собраны будут все колена земные – целый Адам, когда Пастырь созовет стадо Свое, тогда все, имеющие на себе знак, узнают своего Пастыря, и Пастырь узнает имеющих на себе собственную Его печать и соберет их из всех народов, услышат глас Его свои, и пойдут во след Его. На две части разделится мир, одна часть будет темное стадо, отходящее в огнь вечный, а другая – света исполненная паства, возводимая к небесному жребию. Что ныне приобрели мы в душах, то самое воссияет и обнаружится тогда, и облечет славою тела (5, 21, 12, 13).

11. В воскресение все ли члены будут воскрешены? Богу все не трудно. Таково и обетование Его. По человеческой немощи и человеческому рассудку кажется это как бы невозможным. Как Бог, взяв прах и землю, устроил как бы иное какое-то естество, именно естество телесное, неподобное земле, и сотворил многие роды естеств, как-то: волосы, кожу, кости и жилы – и каким образом игла, брошенная в огонь, переменяет цвет и превращается в огонь, между тем как естество железа не уничтожается, но остается тем же, так и в воскресение все члены будут воскрешены и, по написанному, "влас не погибнет" (Лук. 21, 18), и все сделается световидным, все погрузится и преложится в свет и в огонь, но не разрушится и не сделается огнем, так чтобы не стало уже прежнего естества, как утверждают некоторые. Ибо Петр остается Петром, и Павел – Павлом, и Филипп – Филиппом, каждый, исполнившись Духа, пребывает в собственном своем естестве и существе. А если утверждаешь, что естество разрушилось, то нет уже Петра или Павла, но во всем и повсюду – Бог, и отходящие в геенну не чувствуют наказания, а идущие в царство – благодеяния (15, 10).

12. Представь себе сад, в котором всякого рода плодоносные деревья, были там груша, яблоня и виноград с плодами и листьями, но и сад, и все дерева и листья изменились и обратились в иное естество, и все прежнее сделалось световидным. Так и люди изменятся в воскресение, и члены их сделаются святыми и световидными (15, 11).

13. Как тело Господа, когда взошел Он на гору, прославилось и преобразовалось в Божественную славу и в бесконечный свет, так и тела Святых прославляются и делаются блистающими. Ибо как внутренняя слава Христова в такой мере распростерта была и воссияла на теле Христовом, так, подобно сему, и во Святых внутри сущая сила Христова в оный день будет изливаться вовне – на тела их, потому что еще ныне они умом своим причащаются Христовой сущности и Христова естества. Ибо написано: "Святяй и освящаемии от единого" (Евр. 2, 11), и: "славу юже дал еси Мне, дах им" (Иоан. 17, 22). Как одним огнем зажигаются многие светильники, так необходимо и телам Святых – сим членам Христовым – сделаться одним и тем же с Самим Христом (15, 36).

14. И совершенные, пока пребывают во плоти, не избавлены от забот по причине свободы и состоят под страхом, почему и попускаются на них искушения. Когда же душа войдет в оный град Святых, тогда только возможет пребыть без скорбей и искушений, потому что нет там заботы, или скорби, или труда, или старости, или сатаны, или брани, а есть там покой, радость, мир и спасение. Там посреди их Господь, Который именуется Спасителем, потому что спасает плененных, именуется Врачом, потому что подает небесное и Божественное врачевство и исцеляет душевные страсти, в некоторой мере господствующие над человеком. Словом сказать, Иисус есть Царь и Бог, а сатана – мучитель и злой князь (26, 23).

15. Поскольку некоторые продают имение, отпускают на свободу рабов, исполняют заповеди, но не стараются в мире этом приять Духа, то ужели, живя таким образом, не войдут они в Небесное Царство? Это предмет тонкий для рассуждения. Ибо некоторые утверждают, что и царство одно, и геенна одна, мы же говорим, что много степеней, различий и мер в одном и том же царстве и в одной и той же геенне. Как во всех членах одна душа, и вверху действует она в мозгу, а внизу она же приводит в движение ноги, так и Божество объемлет все твари, и небесные, и те, которые ниже бездны, и повсюду всецело пребывает в твари, хотя по своей неизмеримости и необъятности оно и вне тварей. Поэтому само Божество внемлет людям, и во всем домостроительствует премудро. И поскольку некоторые молятся, не зная, чего просят, другие постятся, иные пребывают в служении, то Бог, праведный Судья, каждого награждает по мере веры. Ибо что делают они, делают по страху Божью, но не все они – сыны, цари, наследники (40, 3).

16. Одни в мире убийцы, другие любодеи, иные хищники, а некоторые также раздают имение свое нищим. Господь взирает на тех и на других, и делающим добро дает упокоение и награду, есть меры избыточествующие и есть меры малые, в самом свете и в самой славе есть разность. В самой геенне и в наказании есть отравители, и разбойники, и другие, прегрешившие в малом. А которые утверждают, что одно царство, одна геенна и степеней нет, те говорят худо. Сколько ныне мирских людей, которые преданы зрелищам и прочим бесчинствам? И сколько еще таких, которые молятся и боятся Бога? Бог взирает на тех и на других, и как праведный Судья уготовляет одним упокоение, другим – наказание (40, 4).

Преподобный Авва Исайя

Краткое сведение о преподобном отце нашем Исайи, авве Нитрийском и его писаниях

Преподобный отец наш Исайя отшельник жил во второй половине четвертого столетия от Р.X. (ум. 370), – современно с Аввою Макарием Великим. Местом подвигов его был нижний Египет, – а в нем пустыня Скеф (Skethos), обычно называемая нами – Скит (Skete), недалеко отстоящий от Александрии, где монашествующие проводили жизнь созерцательную в глубоком безмолвии (sige). В каком возрасте избрал он поприще монашеской жизни, неизвестно, знаем только, что он был сыном бедных и незначительных родителей, как это видно из плача его и из поношений, какими поносил его ученик его Елисей, во время искушения своего называвший его человеком низкого происхождения. Преподобный Исайя пользовался вниманием современных ему монахов, из которых многие руководствовались советами его и охотно оказывали ему совершенное послушание. Был он знаем и тогдашнему патриарху Александрийскому, который, когда преподобного злословил его Елисей, сказал: немы да будут устны льстивые, глаголющие на праведного беззаконие, гордынею и уничижением (Пс. 30, 19). Преподобный Исайя был крайне смирен и имел благодать глубокого плача, как это видно из кроткого ответа его ученику Елисею во время искушения поносившему его и злословившему, и из 14 слова его – практика плача, внимательное чтение которого может умягчить и привесть в сокрушение даже каменное сердце. По обычаю отцов, безмолвствовавших в Ските, преподобный Исайя имел двух учеников – Петра и Елисея. Для первого написал он преназидательное слово (26-е), а о последнем есть в Герондике [10] душеспасительное сказание. Кроме этих двух учеников, его советами и наставлениями руководствовались и многие другие монахи, с которыми он вел беседы не лично только, но и письменно. День и ночь поучаясь в Божественных Писаниях, и обильные почерпнув струи духовной мудрости из спасительных сих источников, он соделался творцом многих прекраснейших словес, которые обнимают разные душеспасительные предметы и составляют целую книгу. Преподобный Исайя назван отшельником по причине любви его к глубокому уединению и подвижнического отдаления его от всех, так что в последние годы его жизни с ним не жили даже ближайшие его ученики, а только по временам навещали его, как видно из 27-го слова. О писаниях Преподобного упоминают: Епископ Аммон в послании своем к Феофилу патриарху Александрийскому, Никифор монах в слове своем о хранении сердца. Варсанофий Великий, Иоанн Дамаскин, Григорий Синаит и др. Память Преподобного отца нашего Исайи совершается православной Церковью в субботу сырной седмицы. В дошедшем до нас сборнике слов аввы Исайи содержится их 29, но очень вероятно, что здесь помещены не все слова аввы Исайи. Ибо в извлечениях из его слов есть такие наставления, которых нет в сих словах. Кроме этих слов, есть еще от сего аввы правила для новоначальных монахов, сохраненные аввою Венедиктом Анианским (нач. 9-го века), в его сборнике монашеских уставов [11]. Об этих правилах в означенном сборнике замечается, что они извлечены из слов аввы. Но в словах не все их можно найти. Потому надо допустить, что многие и из них или взяты из несохранившихся слов аввы, или были преподаны им отдельно от слов разным лицам, в разное время, – и потом переходили из уст в уста и кем-нибудь собраны воедино, не в порядке течения мыслей, а как были слышаны, так и прилагались в общее собрание их. Они одного духа и содержания с правилами св. Антония Великого. Некоторые слово в слово одинаковы с ними. Надо полагать, что авва Исайя был ближайшим преемником учительного дара аввы Антония Великого, вместе с аввою Макарием Великим. В Добротолюбии помещена статья аввы Исайи о блюдении ума, в 27-ми главах. О ней говорится там в предисловии, что она есть извлечение из слов сего аввы, и содержит краткое наставление о том, как отражать прилоги помыслов, сохранять совесть незазорной, держать сокровенное поучение в сердце, и разумно блюсти во всяком безмятежии троечастность души. В томе 40 Patrol. graec., после слов, напечатана подобная же статья под заглавием: о подвижничестве и безмолвии, в 19-ти главах с греческим текстом. И эти главы суть тоже извлечения из слов, что и указывается в самом издании цитатами, откуда взята какая глава. Некоторые из них слово в слово одинаковы с теми, кои находятся в статье Добротолюбия. Но как в числе этих 19-ти, так и в числе 27-ми Добротолюбия, есть наставления, которых нет в словах. Это, между прочим, и служило побуждением к тому, чтобы в настоящем издании писаний аввы Исайи поместить обе эти статьи. Чтобы ничего не пропустить, что исходило от сего аввы, помещаем здесь и изречения его, кроме приводимых в Достопамятных Сказаниях, те, кои содержатся в нашем Алфавитном Патерике, в переводе впрочем только со славянского, ибо подобного патерика на греческом нет. Это есть труд наших ревнителей подвижничества. Всякий и сам увидит, что и между сими изречениями есть немало таких, каких нет в словах. Таким образом, здесь предлагаются:

1. Слова аввы Исайи. О словах сих сообщается к сведению, что в первом издании они предложены в переводе с латинского, на котором одном они и существуют в печати. Но потом, когда старцы Афонские нашли на Афоне греческий текст сих слов и список с них доставили в Москву, сделан новый их перевод с сего текста, в каковом переводе они и предлагаются теперь любителям чтения таких книг. – При сем переводе принимаем был во внимание перевод сих слов Нямецкого старца Паисия, каковым переводом обязательно одолжили старцы Оптиной пустыни. В нужных местах на него указывается в сносках.

2. Его правила для новоначальных монахов.

3. Изречения его.

4. Статья из Добротолюбия, о хранении ума, в 27-ми главах.

5. Главы о подвижничестве и безмолвии.

1. Слова преподобного аввы Исайи к своим ему ученикам

1. Заповеди аввы Исайи жившим с ним братиям

1. Если желаете пребывать со мной, послушайте ради Иисуса.

2. Сиди каждый в келье своей в страхе Господнем, и не небрегите о рукоделии вашем по заповеди Божией.

3. Не нерадите о поучении вашем и о непрестанной молитве, и храните сердце свое от чуждых помыслов, чтобы ничего не помышлять – ни о человеке каком, ни о чем либо из вещей века сего, но всегда исследуйте, в чем претыкаетесь, и старайтесь исправиться, умоляя Бога в болезновании сердца, слезах и злострадании (измождении плоти), да простит Он вам, и прочее да сохранит вас от впадения в то же.

4. Каждодневно имейте пред очами смерть и заботливо помышляйте о том, как имеете выйти из тела, миновать власти тьмы, встречающие нас в воздухе, и беспреткновенно предстать пред Бога, простирая взор и ко страшному дню последнего суда Его и воздаяния каждому за дела, слова и помышления. Ибо "вся нага и объявлена пред очами" Того, Кому нам предлежит давать слово ответное (Евр. 4, 13).

5. Без великой нужды не говорите ничего ни в трапезе, ни в церкви, и не поправляйте кого поющего, если он сам не спросит вас о чем.

6. По одной неделе служите в поварне со страхом Божиим, не погубляя поучения своего.

7. Отнюдь не входи никто в келью брата своего, и не желайте прежде времени видеть друг друга.

8. Не подмечайте за рукодельем друг друга, – брат ли больше тебя сработал, или ты больше его.

9. Исходя на поделие, не празднословьте и не позволяйте себе вольничать, но каждый в страхе Божием да внимает себе и духу своему, также поучению и молитве, в тайне (в клети сердца).

10. Когда кончится церковное собрание, или когда встанете по вкушении пищи, не садитесь поговорить друг с другом, ни даже о словесах Божиих, но иди каждый в келью свою и плачь о грехах своих.

11. Если же будет нужда переговорить с кем, говорите сколько можно меньше, со смирением и благоговением, потому что Бог всегда внимает вам.

12. Не спорьте друг с другом ни о чем, и никого не оглаголуйте, не судите никого и не уничижайте ни устами, ни в сердце, и ни на кого отнюдь не ропщите, да не изыдет ложь из уст ваших и не желайте сказать или услышать что, не полезное вам.

13. Не оставляйте в сердце своем ни злобы, ни ненависти, ни зависти к ближнему, и да не будет у вас иное в устах, и иное в сердце, ибо "Бог поругаем не бывает" (Гал. 6, 7), но все видит – и тайное и явное.

14. Всякий помысел и всякую скорбь, и всякое желание ваше и всякое подозревание не укрывайте в себе, открывайте свободно авве своему, и что услышите от него, то с верой старайтесь делать.

15. Смотрите, не вознерадите блюсти заповеди мои, потому что – простите мне – в таком случае я не оставлю вас пребывать со мною. Если будете соблюдать их, я дам за вас слово пред Богом, а если не будете соблюдать, Он с вас потребует слова – и о вашем нерадении, и о моем бесплодии. Кто будет соблюдать мои заповеди, и тайно и явно, того Господь Бог сохранит от всякого зла и покроет его во всяком искушении грядущем – тайном ли или явном.

16. Молю вас, братия мои, помните, чего ради вышли вы из мира, и заботьтесь о спасении своем, чтоб не всуе было ваше от него отречение, и не постыдиться вам перед Богом и перед отрекшимися ради Его от мира и добре подвизавшимися святыми.

17. Нелюбопрительность, злострадание (подвиги и лишения во измождение плоти), смирение и то, чтобы с разумом отсекать волю свою во всем, и не верить в свою праведность, но всегда иметь пред очами своими грехи свои, – народят тебе добродетелей. Сие же ведай (всяк), что покой (плоти), широкость ( platysmos – широкий путь, нестеснение себя ничем, своя воля) и тщеславие губят всякий плод монаха.

2. О законе естественном

1. Не хочу, чтоб вы не ведали, братие, что в начале, когда создал Бог человека, то вселил его в раю, и он имел тогда чувства здравые, стоящие в естественном своем чине, но когда послушал прельстившего его, превратились все чувства его в неестественность [12], и извержен он был тогда из славы своей. Господь же наш сотворил милость Свою с родом человеческим, по великой Своей благости, "Слово плоть быв" (Иоан. 1, 14), – т. е. совершенным человеком во всем нашенском сделался Он по всему, кроме греха, чтоб пременить неестественность нашу в естественность [13] через Святое тело Свое. Сотворив такую милость с человеком, Он возвращает его опять в рай, – тем, что восставляет (падшего) через последование стопам Его и заповедям Его, какие дал Он нам, чтоб мы могли побеждать извергших нас из славы нашей, – и тем, что показал нам служение (latreian) святое и закон чистый, чтоб человек стал в естественном чине своем, в каком создал его Бог.

2. Итак, кто желает придти в естественное свое состояние, тот пусть отсекает все пожелания свои плотские, чтобы поставить себя в состояние по естеству ума (духовное). Есть в нас по естеству вожделение (к Богу), – и без сего вожделения к Богу нет и любви: ради сего Даниил назван "мужем желаний" (Дан. 9, 23), но враг изменил его (вожделение по естеству) в срамное похотение, чтобы похотствовать всякой нечистоты. В уме по естеству есть ревность по Богу, – и без ревности по Богу нет и преспеяния, как написано в Апостоле: "ревнуйте о дарованиях больших" (1Кор. 12, 31); но эта ревность по Богу изменилась в нас в ревность неестественную, – чтоб ревновать друг против друга, завидовать и лгать друг другу. В уме есть гнев по естеству, – и без гнева не бывает у человека и чистоты, если не будет он гневаться на все, всеваемое в него врагом, как Финеес, сын Елеазаров, разгневавшись, заклал мужа и жену, и престал гнев Господа на народ Свой (Числ. 25, 7 – 9), но в нас изменился такой гнев в другой, чтоб гневаться на ближнего из-за всяких вещей, ненужных и бесполезных. Есть в уме ненависть по естеству, так: когда нашла она на Илию, он заклал мерзких пророков (3Цар. 18, 40), равно и Самуил по ней поступил с Агагом царем Амаликским (1Цар. 15, 33), – и без ненависти к врагам честь (цена и достоинство) души не обнаруживается, но эта ненависть (естественная) изменилась в нас в неестественную, чтоб ненавидеть ближнего и с отвращением гнушаться им, – и сия-то ненависть изгоняет из нас все добродетели. – Уму свойственно высокомудрие по естеству перед врагами его, так: когда нашло оно на Иова, то он поношением покрыл врагов своих, говоря им: "безчестнии и похуленнии, скудни всякаго блага, ихже не вменях достойными быти псов моих стад" (Иов. 30, 1. 4), но это высокомудрие перед врагами изменилось в нас: смирились мы перед врагами и возвысокомудрствовали друг перед другом, уязвляя себя взаимно, и праведными себя считая паче ближних, – а за такое высокомудрие Бог бывает враг человекам. Вот что создано было с человеком (вложено в него при сотворении), и что, когда вкусил он от преслушания, изменилось в нем в такие страшные страсти.

3. Постараемся же, возлюбленные, попещись о том, чтобы оставить их (страсти), и стяжем то, что показал нам Господь наш Иисус Христос в Святом теле Своем: ибо Он "Свят и во святых почивает". Попечемся о себе самих, чтобы угодить Богу, по силе нашей, упражняя деятельные силы свои и установляя (как на весах) все члены свои, пока станут они в своем по естеству чине, да обрящем милость в час искушения, "имеющаго приити на всю вселенную" (Лук. 21, 26), – умоляя непрестанно благость Его, да соизыдет помощь Его со смирением нашим во спасение нас от врагов наших, ибо Его сила, и помощь, и держава, во веки веков. Аминь.

3. О состоянии новоначальных и келлиотов

1. Первее всего потребно нам смиренномудрие, чтоб при всяком слове, какое слышим, или деле, были мы готовы говорить: прости, ибо смирением расстраиваются все козни врага.

2. Не меряй себя ни в каком деле своем, чтобы быть безмятежным в помыслах своих.

3. Имей лицо, носящее печать сетования и сокрушения (когда ты один), но с людьми странними (являй его) радушно-приятным, да вселится в тебя страх Божий.

4. Когда пойдешь куда в дорогу с братиями, отдаляйся немножко, чтобы молчать, и идя, не смотри туда и сюда, но поучайся в помысле своем, или молись Богу в сердце своем. В каком месте сделаешь привал, не вольничай, но будь скромностыдлив во всем. К тому, что будет предложено тебе, руку свою протягивай неохотно, будто принуждаемый есть. Юнейшим будучи, не дерзай простереть руку свою, чтобы вложить [14] (какой кусок) в уста другого. В каком месте придется на ночлеге лечь соснуть, не покрывайся одним с другим кем покровом, но прежде чем ляжешь, много сотвори молитв в сердце своем. Если утомился ты от дороги, и желаешь елеем немного натереться труда ради путного, одни ноги свои дай натереть, стыдясь при том открывать их, тела же своего (всего) не позволяй себе натереть елеем кроме крайней нужды, или болезни.

5. Если, когда сидишь в келье своей, придет к тебе брат странний, сделай и ты для него то же, – натри ноги его и скажи ему: сотвори любовь, возьми немного елея и помажь прочее тело. Если он не захочет принять охотно, не утруждай его, но, если это – старец-деятель, понудь его, пока не намастишь всего его.

6. Когда сидишь за трапезой с братиями, которых ты моложе, не скажи себе [15]: ешь, но вспомни о грехах своих, чтобы не есть с услаждением. Руку свою протягивай только к тому, что перед тобой, к тому же, что перед другими, не протягивай руки своей. Одежда твоя пусть покрывает ноги твои и колена твои, да будут тесно соединены одно с другим. Если будут странники в числе ядущих, подай им потребное с радушным взором, а когда перестанут есть, скажи им дважды или трижды: сотворите любовь, покушайте еще немного. Когда ешь, не поднимай лица своего на того, кто подле тебя, не смотри туда и сюда, не говори слова суетного, не протягивай руки своей к тому, что тебе желательно, не сказавши: благослови, а когда пьешь воду, не давай горлу своему издавать гурчание, как (делают) миряне простые.

7. Если, когда сидишь с братьями, подступит мокрота, не извергай ее пред лицом их, а встань и извергни ее вне; не тянись телом своим на виду других: если позывает на зевоту, не открывай уст своих, и она отбежит от тебя; не открывай уст своих для смеха отнюдь, потому что это есть бесстрашие.

8. Не пожелай чего либо братнего, увидев то: одежды ли, или пояса, или кукуля (наглавника), и не исполняй желания своего сделать и себе подобные им.

9. Если приобретешь себе книгу, не украшай уборки (или отделки) ее, ибо это – страсть.

10. Если погрешишь в чем, не лги, стыдясь (признаться), но положи поклон, говоря: прости мне, – и грех твой прейдет.

11. Если кто скажет тебе жесткое слово, не воздымай на него сердца своего, но поспеши положить ему поклон, прежде чем родится в сердце твоем неудовольствие на него (или чувство обиды), потому что вслед за этим быстро приходит гнев.

12. Если кем напрасно укорен будешь в каком-либо деле, не вооружайся против него, но положи поклон, говоря: прости мне, не буду вперед так делать, знаешь ли ты то дело, или не знаешь, ибо все такое есть преспеяние для новоначалья.

13. Когда будешь [16] справлять рукоделие свое, не небрежничай, но постарайся о нем в страхе Божием, чтобы не погрешить в неведении.

14. Когда учишься какому рукоделию, говори учащему тебя, и не стыдись часто говорить ему: сотвори любовь, посмотри, хорошо ли это у меня, или нет.

15. Если позовет тебя брат твой, когда ты находишься за рукоделием своим, поспеши узнать, чего он хочет, и сделай то с ним, оставив свое.

16. По окончании трапезы, войди в келью свою и соверши молитвы (lietorgias) свои, а не садись поговорить с теми, от которых не чаешь пользы себе. Но если это – старцы, говорящие слово Божие, то скажи авве своему: сесть ли мне послушать, или идти в келью свою? И что он тебе скажет, то и сделай.

17. Если он (авва) пошлет тебя на сторону за каким делом, скажи ему: где прикажешь мне остановиться? И то, в чем имеешь нужду, и, что он скажет, сделай то, – не прибавляй и не убавляй.

18. Если услышишь какие слова вне, не тащи их с собой и, пришедши, не пересказывай другому. Если охранишь уши свои, не погрешит язык твой.

19. Когда ты желаешь быть чему, а тот, с кем живешь, не желает тому быть, откажись для него от желания своего, чтобы не произошло прения, и тот не опечалился.

20. Когда поступишь (в какую келью) жить с братом, как присельник, не давай ему приказаний ни в каком деле, и не желай быть главой над ним.

21. Если будешь жить с другими братиями, не желай равняться с ними и ты в славе их. Если они прикажут тебе что, чего ты не желаешь, поборись с волею своею и сделай то, чтоб не опечалить их и не нарушить бездерзновенности (несмелости говорить, скромности, обязательной для тебя) и мирного с ними сожительства.

22. Если будешь жить с братом, и он скажет тебе: свари мне что-нибудь, спроси его: что хочешь, чтоб я тебе приготовил? и, если он оставит это в твоей власти, говоря: что хочешь, – приготовь, что найдется, со страхом Божиим.

23. Если живете обще друг с другом (во взаимности или общежительно), и есть какое поделие, делай его и ты, приобщитесь ему все, и не щади ты тела своего, совести ради всех.

24. Каждый день, утром, как встанешь, прежде чем возьмешься за рукоделие, поучись в словесах Божиих; если же нужно что-либо привести в порядок: рогожу ли, или сосуд какой, или другое что, сделай то поскорее без лености.

25. Когда есть какое дело с мздовоздаянием, пусть приобщится к нему с тобою и брат твой, – и не завиствуйся пред ним; если же есть какое дело малое и скажет один другому; поди делай свое дело, брате, а это я один сделаю, послушайся его: кто слушается, тот и велик.

26. Если зайдет к тебе брат-странник, имей радушное к нему лицо, приветствуя его, и ношу, какую он несет, сам понеси, – что опять сделай и когда он пойдет от тебя. Приветствие же твое ему да будет благопристойно и со страхом Божиим, чтоб не потерпел он вреда. Поостерегись спросить его о чем-либо, что для тебя не полезно, но попроси его помолиться. Когда сядет он, скажи ему: каково тебе? и остановись на этом слове; затем дай ему книгу, – и пусть читает поучаясь; если же он пришел преутрудившись, дай ему отдохнуть, омой ему ноги. Если он привнесет в беседу с тобой неподобающие слова, попроси его с любовью: прости мне, – я слаб, и не могу сего понести. Если он немоществует, и одеяния его загрязнены, вымой их. Если он прост, и одежды его рубищные разодраны, почини их. Если он из праздно обходящих, а у тебя будут некоторые верные, не вводи его к ним, но сотвори ему милость в любви Божией. Если же это брат, проходящий ради Бога и зашел к тебе отдохнуть, не отврати лица своего от него, но прими его с радостью вместе с верными, прибывшими к тебе. Если он беден, не отпускай его ни с чем, но дай ему из благословения, каким благословил тебя Бог, ведая, что то, что имеешь, не твое есть, а есть даяние от Бога.

27. Если брат положит что у тебя, не открывай того без него, чтоб узнать, что там; если же это полагаемое у тебя будет что слишком ценное, скажи ему: дай мне это в руки мои.

28. Если пойдешь на сторону в дом к кому, и тот, вышедши, оставит тебя одного, не поднимай вверх лица своего, чтобы посмотреть, какие у него в доме вещи, и не открывай ничего, ни дверцы какой, ни сосуда, ни книги, а скажи ему, когда будет выходить: дай мне что-нибудь делать, пока придешь, – и что он даст тебе, делай то, не ленясь.

29. Не хвали, чего не видел, а что слышал, о том не говори, как видевший.

30. Никого не презирай из-за одежды его (shema).

31. Стоишь ли для воды, или и необходимой ради нужды сидишь, не небрежничай, но помни, что на тебя смотрит Бог.

32. Когда в келье своей встанешь, чтобы сотворить молитву свою, не небрежничай в нерадении, и вместо воздаяния чести Богу, не окажись прогневляющим Его, но стой в страхе Божием; не прислоняйся к стене, и ног своих не распускай, стоя на одной и поджимая другую, как (делают) неразумные; сердцу же своему противостой, чтобы оно не кружилось в желаниях твоих, да приимет Бог жертву твою.

33. Когда поете несколько вас вместе, каждый пусть сотворит молитвы свои (свою часть, поочередно); если будет у вас странник, попросите и его с любовью сотворить молитву. Скажите ему об этом дважды или трижды, без любопрения.

34. В час приношения (бескровной жертвы) противостой помыслам, установив чувства свои в страхе Божием, да достойно сподобишься (причастия) Св. Тайн и исцелит тебя Господь.

35. Смотри, не оставляй тела своего в грязноте неряшливым, да не окрадет тебя тщеславие; а новоначальный пусть оставляет себя во всякой неряшливости в отношении к телу своему, потому что это полезно для него.

36. Новоначальный пусть никогда не носит хорошей одежды, пока не достигнет в возраст мужа: это – врачевство для него. Относительно вина пусть положит себе законом, – до трех чаш в нужде. В смехе отнюдь да не обнажает зубов своих; лице же свое пусть склоняет долу в благоговейном стыдении. Ложась спать, пусть остается опоясанным поясом своим, и всячески подвизается не влагать рук своих внутрь (под одежду), ибо у тела много страстей, с коими слагается и сердце. Когда нужда бывает идти ему на сторону, пусть надевает сандалии; пока же он в келье, пусть поподвизается не носить сандалий. Когда идет, руки свои пусть задевает за пояс (или держит прижато к поясу), а не махает ими, как миряне.

37. Когда идешь со старшими тебя, не упреждай их отнюдь. Когда старший останавливается поговорить с кем, не презорствуй и не садись, а стой, пока тот не даст тебе знака, что сделать.

38. Когда ходишь в город или село, очи твои пусть будут поникшими долу, чтоб не поднять против себя браней (когда будешь) в келье своей.

39. На стороне не оставайся на ночь в чьем-либо доме, где сердце твое боится впасть в грех.

40. Когда, имея где-либо вкусить пищи, узнаешь, что там должна вкушать и женщина, ни за что не садись; лучше тебе опечалить позвавшего тебя, нежели соблудить тайно в сердце своем. Если можешь, не взгляни даже на одеяние жен. Если, когда идешь в дороге, женщина скажет тебе: мир ти, ответь ей в сердце своем, долу зря очами своими.

41. Когда идешь в дорогу с старцем каким, ношу, какую имеете с собой, никак не позволяй нести ему; если же вы оба новоначальные, то несите попеременно; но несущий пусть идет впереди.

4. О спутешествовании живущих в кельях, и о совести [17]

1. Когда путь совершаете в дороге, и кто-нибудь из вас немощен, оставьте его идти впереди вас, чтобы он, если захочет сесть, садился.

2. Если вы из новоначальных, и будете на стороне, – наперед, однажды навсегда, установите себе порядки, как поступать, к умывальнице ли подходите, или садитесь за стол, чтоб, когда настанет такой час, вам не мешаться, но если один ныне пойдет первым, в другой раз пусть пойдет другой.

3. Когда спрашиваешь старца о помысле, обнажи пред ним со свободой помысел сей, если знаешь, что старец верен и сохранит слово твое.

4. Когда услышишь о грехе брата твоего, не рассказывай того при ком-нибудь, ибо это смерть для тебя.

5. Когда некие будут говорить о помыслах, борющих тебя, не желай слушать их, чтобы не было это тебе поводом к брани.

6. Понуждай себя творить много молитв, ибо свет для души твоей есть молитва.

7. Каждый день рассуждай, в чем погрешил, и если помолишься о том, Бог простит тебе.

8. Если какой брат настойчиво станет оговаривать перед тобой брата своего, не постыдись (остановить его) и не поверь ему, чтобы не согрешить пред Богом, но скажи ему со смирением: прости мне, брате, окаянен я, – то что ты говоришь, за мной водится, – и я не могу того понести.

9. Если брат сделает тебе зло, и кто-нибудь станет говорить на него пред тобою, охрани сердце свое, чтоб не возобновилась в тебе злоба, но вспомни о грехах своих пред Богом, – и если желаешь, чтобы Он простил тебе их, – не воздавай ближнему твоему.

10. Если пойдешь на сторону с братиями, которых ты не знаешь, и окажется, что они – меньшие пред тобою, – отдавай им честь первенства во всем. Если случится тебе зайти к другу своему, пускай их впереди себя во всем, к умывальнице ли (подходите) или садитесь за стол, и не делай вида, будто они приняты ради тебя, но им отдавай эту честь, говоря: это ради вас он сотворил со мною милость.

11. Если идешь в дороге с братом и уклонишься к какому другу своему, сказать ему слово по нужде своей, сказав брату: посиди здесь, – а друг твой удержит тебя вкусить хлеба, ничто да не внидет в уста твои, прежде чем позовешь брата, чтобы и он утешился вместе с тобою.

12. Если идешь в дороге с многими братиями, и стыдишься взять их к другу своему, так как их много, смотри не презри их, и, тайком отшедши, не вкуси хлеба один, оставив их, но вместе с ними рассмотри, чему быть подобает, – и что они скажут тебе, послушай их со смирением; идя же дорогою с ними, не присваивай себе большей меры и не бегай от послушнических послужений.

13. Если пойдешь на сторону и захочешь зайти к брату, а он не пожелает принять тебя, то когда увидишь его потом в дороге, или он зайдет к тебе не с ведома, окажи ему наибольшее благорасположение.

14. Если услышишь, что кто-нибудь сказал про тебя слово недоброе, то, когда встретишься с ним в каком месте, или он зайдет к тебе, яви к нему лицо свое радостно-радушным и благорасположенным по силе твоей, ничего не говоря ему про то, что слышал: зачем ты сказал это? ибо написано в Притчах: кто помнит зло, тот законопреступен.

15. Если вы, братия, зайдете к брату бедному, не печальте его ни какою потребою, но купите себе все потребное для подкрепления себя пищею, так чтобы избытки остались для него, – (от него же) довольно с вас крова, какой нашли.

16. Если зайдешь к каким старцам, знаемым тебе, и будут с тобою другие, незнаемые старцам, – не выказывай при них особого дерзновения к старцам, но пришедшим с тобою уступи место говорить о своих помыслах.

17. Когда будут жить с тобою братья, попекись о них со строгостью, если будут слушать тебя, зная, что дашь за них отчет Богу.

18. Если отойдешь куда, как странник Бога ради, не желай входить в связи с теми, кои в том месте, и словом своим не вяжись с ними, потому что (в таком случае) более для тебя полезно быть со сродниками по плоти.

19. Если пойдешь на гору побывать у братий в монастырях, то к кому зайдешь (сначала), у того и будь, и к другому не переходи, не спросивши у этого: пойти ли мне или нет? Если он недоволен будет этим, не опечаливай его, пока не выйдешь оттуда.

20. Если (на чужбине) возьмешь келью, чтобы жить в ней, не попускай себе (иметь) многих друзей, – довольно с тебя одного, на случай немощи, и не погубишь силы (значения, веса) странничества своего.

21. Когда сделаешь благодеяние бедному (брату), не призывай его на поделие свое, чтобы не погубить благодеяния, какое сделал ты ему.

22. Если войдешь в монастырь (пустынное обиталище), которого не знаешь, то где позволит тебе жить (обитатель его), там и живи, и в другую келью не входи, пока он сам не позовет тебя.

23. Если безмолвствуешь в келье своей, и брат попросит у тебя какой-либо вещи на потребу свою, то не оставляй для себя этой вещи, потому что иначе нарушишь заповедь относительно брата твоего. Но если ты имеешь вещи только потребные тебе, а не излишние, то не расточай их на смущение свое: ибо полезнее погубить один из членов своих, а не всему телу твоему ввержену быть в геенну.

24. Если удалился ты от сродников по плоти, чтобы быть странником Бога ради, то не попускай сластному сочувствию к ним (чувству приятности от сопребывания с ними) войти в тебя, и, сидя в келье, не тревожься сожалением об отце или матери, или воспоминанием о брате или сестре, или сердоболием к детям, или желанием жены в сердце своем, – что все оставил ты, но вспоминай об исходе своем в нужде смертной. Так как никто из них не поможет тебе тогда, то почему не оставить тебе (их) ради добродетели?

25. Когда, безмолвствуя в келье своей, вспомнишь о ком, сделавшем тебе зло, встань и помолись Богу от всего сердца своего, чтоб Он простил ему, – и помысел отмщения отойдет от тебя.

26. Когда пойдешь причаститься Тайн приношения, охраняй всячески помысел свой (или блюдись от всякого стороннего помысла), да не причастишься в суд себе.

27. Если искушен будешь срамным мечтанием ночью, храни сердце свое не помышлять о том днем, какие лица были в мечтании, чтобы не оскверниться сластью их и не навести на себя лютого гнева, но припадай к Богу всем сердцем своим, – и Он поможет тебе, ибо Он милосерд к немощи человеческой.

28. Если держишь строгое подвижничество, да не понадеется на него сердце твое, помышляя в себе, будто оно хранит тебя, но скажи помыслу своему, что, ради измождения тела, Бог внимает (молитве) окаянства моего (и хранит меня).

29. Если кто поносить будет тебя, не противоречь ему, пока замолчит, потом, если, испытав себя, найдешь в себе то, что слышал от него, покайся, что ты согрешил, – и благодать Божия примет вас опять.

30. Когда путешествуешь с братиями, и будет между ними такой, к которому ты имеешь любовь Бога ради, не показывай особой к нему близости, на виду тех; не нашелся бы между ними немощный и не умер бы от ревности, – и ты понесешь грех его, потому что подал ему повод согрешить.

31. Когда пойдешь к неким, не ожидай, что они рады будут тебе очень, чтоб, когда примут тебя, возблагодарил ты Бога.

32. Если схватит тебя немощь, когда безмолвствуешь в келье, не малодушествуй, но возблагодари Бога; если увидишь, что душа твоя мятется от того, скажи ей: не лучше ли для тебя эта немощь, чем геенна, в которую имеешь пойти? – и она успокоится в тебе.

33. Если придешь к братиям, и один из них скажет тебе: не нахожу здесь покоя, но хочу жить с тобою, не давай ему места, чтобы не дать претыкания прочим. Если же он скажет тебе: умирает душа моя, по причине некоей скрытной вещи, дай ему способ бежать, но с собою все же не позволяй жить.

34. Сидя же на безмолвии в келье своей, положи себе относительно пищи правилом – давать потребное телу своему, чтобы оно носило тебя и давало совершать службы твои молитвенные, и чтобы тебе не хотелось ходить к другим; ничего не ешь в сласть, в удовлетворение похоти вкуса, добрая ли то снедь, или не из добрых; если будет нужда посетить, – брата ли какого, или киновию, никакой сладкой снеди, какая найдется там, не давай телу своему вдоволь, чтобы захотелось ему поскорее идти в келью, и не сделалось оно предателем себя самого.

35. Если демоны станут склонять сердце твое на подвиги выше сил твоих, не слушай их, ибо они обычно разгорячают человека на всякое дело, для которого он не силен, чтоб он попал в руки их, и они порадовались над ним. Ешь однажды в день и давай телу своему потребное столько, чтоб вставать, когда еще хотелось бы (поесть). Бдение свое совершай благочестно, и не лишай тела своего потребного ему, но с разумом и мерностью твори молитвы свои, чтоб иначе от слишком большого бдения не помрачилась душа твоя, и не сбежала с поприща. Половины ночи довольно тебе для молитв твоих, и половины – для покоя телу; прежде отхода ко сну проведи два часа в молитве и псалмопении и ляж почить, а когда Господь восставит тебя, твори опять молитвы свои с усердием. Если увидишь, что тело твое ленится, скажи ему: или хочешь покоя в это краткое время, а там – быть вверженным во тьму кромешную? И если понемногу будешь так восставлять себя, придет к тебе сила (к бодренности).

36. Не держи дружбы с людьми, которых совесть твоя боится увидеть другими (нежели как кажется, и нежели как тебе желательно, – или боится, что через них с другими спознаешься), да не дашь преткновения в ведении.

37. Если ты – в монастыре, и, имея раба, держишь его при себе, то подвергаешь поношению иноческий чин; если же подаришь его брату, согрешишь пред Богом. Но или отпусти его, и пусть идет, или сделай его свободным. Если он захочет быть монахом, сам узрит (или как знает). Ты же не оставляй его с собою, ибо это не полезно для души твоей.

38. Если ты, живя в городе, измождаешь тело свое Бога ради, и человечество тамошнее, в ревности, станет чтить тебя за это, оставь его и устройся в другом месте – чтобы труд твой не сделался бесплодным; но если ты победил уже тщеславие, не внимай человечеству, зная, что Бог вместе с тобою соблаговоляет тому, что ты творишь.

39. Если отрекся ты от мира, то совершенно ничего не оставляй при себе, и если увидишь в себе желание походить, то поболее потруди тело свое рукоделием, чтобы безмолвствовать в келье своей, мирно вкушая хлеб свой.

40. Если пойдешь в город продавать рукоделие свое, не спорь из-за цены его, как миряне, но отдай его, как случится, чтобы не погубить силы (значения) келье своей.

41. Когда покупаешь что-нибудь, в чем имеешь нужду, не спорь, что больше того-то не дам за это, но если желаешь ту вещь, понудь себя немного (заплатить требуемое); если же не имеешь цены ее, оставь ее молча. Когда начнут потом мучить тебя помыслы, где же возьмешь, скажи им: се я стал теперь, как все святые, которых Бог искушал бедностью, пока не узнавал, что произволение их верно, и тогда уже выводил их на широту (довольства).

42. Если брат положит у тебя какую вещь, и ты поимеешь нужду в ней, не касайся ее без него, если не сказал ему (об этом прежде).

43. Если брат, отходя на сторону, скажет тебе: купи у меня такую-то вещь, то, если можешь купить то, купи у него. Впрочем, если ты живешь с другими, не делай этого без их ведома и мнения, иначе оскорбишь ты сожительствующих с тобою.

44. Если будет тебе нужда побывать в селе своем за каким-либо делом, поостерегись позволять себе особую вольность в обращении с сродниками по плоти, и не вмешивайся в разговоры их.

45. Если возьмешь что на временное пользование у брата своего, не неради, но постарайся отдать ему то поскорее. Если же это будет какое либо рабочее орудие, то отдай его тотчас, как кончишь дело свое. Если оно сломается у тебя, почини, или новое сделай: не понеради о сем.

46. Если ссудишь что либо брату бедному в нужде его и видишь, что он не может отдать, не докучай ему и не тесни его, что бы там ни было, деньги ли или одежда, – что бы ты ни дал ему по силе своей.

47. Если пришедши в какое место жить, возьмешь келью, и, устрояя все в ней потребное, истратишься на нее, а по времени оставишь ее, и в ней станет жить какой-либо брат, ты же потом опять воротишься туда, – не вытесняй его, но поищи себе другую келью, чтоб не согрешить перед Богом. Но если тот по собственному произволению удалится из нее, ты чист будешь от всякой вины. Если оставил ты какие вещи в келье, а он истратил их, не взыскивай их с него.

48. Когда удаляешься из кельи, смотри не бери с собой нужных в ней вещей, а оставь их в ней для брата бедного, и Бог благоустроит тебя там, куда отойдешь.

49. Всякий помысел, борющий тебя, не стыдись сказывать набольшему своему, и будешь облегчаться от него: ибо духи ни в ком так не имеют места, как в человеке, умалчивающем о своих помыслах, хорошие ли они, или худые.

50. Блюдись, приступая к причащению, иметь зло на брата своего, ибо в таком случае ты сам себя обольщаешь.

51. Если (откроется тебе в словах Писания какой-либо переносный (аллегорический) смысл, – толкуй их аллегорически, но не разоряй и буквы (или буквального смысла), чтобы не верить своему разуму более, чем Святому Писанию, ибо это – знак гордости.

52. Если брат твой, прельстившись словами еретиков, уклонится от веры по неведению, а потом опять обратится, не презирай его, ибо это было у него дело неведения.

53. Блюдись разговаривать с еретиками, желая отстоять веру, чтобы яд скверных слов их как-нибудь не уязвил тебя (самого).

54. Если встретишь книгу, которая слывет еретической, не желай прочитать ее, чтобы не наполнить сердца своего ядом смертоносным, но содержи то, в чем просвещен, ничего не прибавляя к тому, и ничего не убавляя от того.

55. Блюди себя от лжеименного разума, противящегося здравому учению, как сказал Апостол (1Тим. 6, 20; 1, 10).

56. Если ты юн и не поработил еще тела, то слыша о высоких добродетелях отцов и устремясь к ним, не возмечтай достигнуть их предаваясь покою: не придут они к тебе, если не будешь притрудно возделывать их, а если будешь, они сами собой придут к тебе.

57. Храни себя от уныния, ибо оно уничтожает плод монаха.

58. Когда подвизаешься против какой страсти, не малодушествуй, но повергни себя пред Богом, говоря от всего сердца своего: не могу я против этого, помоги мне бедному, – и успокоишься.

59. Если срамота насеется в сердце твое, когда сидишь в келье своей, смотри, воспротивься душе твоей, чтоб она не взяла верха над тобой, поспеши вспомнить о Боге, что Он внимательно смотрит на тебя, и что все, о чем помышляешь ты в сердце своем, открыто перед лицом Его, и скажи душе своей: если ты боишься подобных себе грешников, чтобы они не видели грехов твоих, сколь более (должна ты бояться) Бога, внимательно на всех смотрящего? Из такого внушения душе откроется в ней страх Божий, – и если ты пребудешь с ним, то будешь недвижим на страсти, как написано: "надеющийся на Господа, яко Гора Сион: не подвижится в век живый во Иерусалиме" (Пс. 124, 1).

60. Если ты в подвиге, противостоишь вражьей силе, и увидишь, что она подалась пред тобою в изнеможении и бежит вспять, – да не радуется тому сердце твое, потому что злой ков, устрояемый тебе духами сими, находится позади их, и они уготовляют тебе брань, злейшую первой. Они оставляют особую бранную рать в засаде, – позади города, и приказывают ей не двигаться. Когда потом ты, вступив против них, воспротивишься им, они бегут пред лицом твоим будто в изнеможении, но когда вознесется сердце твое тем, что ты прогнал их, – и ты оставишь город, тогда из них одни сзади воздвигнутся против тебя, другие станут против спереди, ставя бедную душу посреди себя, так что ей не будет уже убежища. – Город этот есть – повергать себя от всего сердца, пред Богом, спасающим тебя от всех браней вражьих.

61. Если молишься Богу о брани, чтоб Он взял ее от тебя, и Он не услышивает тебя, не малодушествуй, ибо Он лучше тебя знает, что полезно тебе. Но когда молишь Бога о всяком прошении твоем во время брани, не говори: возьми от меня то-то, и дай то-то, а молись, говоря так: Господи, Иисусе Христе, помоги мне, и не попусти мне согрешить против Тебя, ибо я заблудился, не попусти мне последовать воле своей, не попусти мне погибнуть во грехах моих, ущедри Твое создание, не презри меня, яко немощен есмь; не остави меня, яко к Тебе прибегох; исцели душу мою, яко согреших Тебе; предо мною все стужающие мне, – и нет мне прибежища, разве к Тебе, Господи; Господи, спаси меня ради щедрот Твоих; да постыдятся все, воcстающие на меня, ищущие душу мою – истребить ее; ибо Ты, Господи, силен во всем, и чрез Тебя есть слава Богу и Отцу, и Духу Святому, во веки, Аминь. – Тогда совесть втайне скажет сердцу твоему, ради какого дела не внемлет тебе Бог, твое же дело будет потом не пренебречь того, но что ни скажет она тебе сделать, сделай. Нельзя тому быть, чтоб Бог не услышал человека, когда человек не преслушает Бога. Он недалеко от человека, но пожелания наши не попускают Ему услышать нас. Никто да не прельстит тебя: как земля не может плода приносить сама по себе, без осеменения и орошения, так невозможно человеку приносить плоды (добра) без злострадания (самоозлобления, самоумерщвления) и смиренномудрия.

62. Будем же стоять, возлюбленные, в страхе Божием, сохраняя и соблюдая делание добродетелей (to praktikon" – практику – "ton areton), не причиняя претыкания совести нашей, но внимая себе в страхе Божием, пока и она освободит себя вместе с нами, чтобы было между нами и ею единение. Тогда прочее она будет для нас стражем, показывая нам все, в отношении к чему надлежит отсекать [18] (волю свою). Если же мы не станем слушать ее, то она отступит от нас и оставит нас, и мы впадем в руки врагов наших, от которых не будет уже нам никакой милости, как научил нас Владыка наш, говоря: "буди увещаваяся с соперником твоим скоро, Дóндеже еси на пути с ним: да не предаст тебе соперник судии, и судия тя предаст слузе, и в темницу ввержен будеши. Аминь глаголю тебе: не изыдеши оттуду, Дóндеже воздаси последний кодрант" (Мф. 5, 25. 26). – Говорят, что совесть есть соперник, потому что она противится человеку, когда он желает сотворить волю плоти своей, и если человек не послушает ее, то предает его врагам его. Почему Осия, оплакивая Ефрема, говорил: "соодоле Ефрем соперника своего, попра суд" (Осии 5,11): Египта взыскал, и к Ассирианам взят невольно (Осии 7,11). Египет означает то, что сердце взыскало собственных хотений плоти, а "к Ассирианам взят невольно" то означает, что хотя и нехотя работает врагам.

63. Позаботимся же о себе, возлюбленные, чтоб не впасть нам в руки воли своей плотской, – и она не отдала нас против воли Ассирианам. Прослушаем (следующее) горькое слово: пришел царь ассирийский в землю Израилеву, и переселил Ефрема и Израиля к Ассирианам, и поселил их на Елее и Аморе, реках Хузанских, и суть они там до сего дня. Тогда послал царь ассирийский (некоторых) из народа своего и повелел им жить в земле Израильской, и каждый из них сделал себе истукан, и поклонялся ему. И се там суть они до днесь (4Цар. 17, 6. 24. 25. 29). Случилось же это с Ефремом за то, что он "соодоле соперника своего и попра суд".

64. Познали ли вы теперь, братие, участь последующих волям своим злым и попирающих совесть свою, – что постигло их? – Не будем же ревновать им, возлюбленные, но поревнуем святым, не послушавшим греха даже до смерти, а слушавшимся святой совести своей, и наследовавшим царство небесное. Каждый из них скончался в непорочности в роде своем, но имена их соделались неизгладимыми во все роды. – Возьмем в пример возлюбленного Иакова, слушавшегося во всем родителей своих по Богу, который, приняв (от них) благословение, восхотел пойти в Месопотамию, чтобы там стяжать себе детей, ибо не хотел иметь их от дщерей Хананейских, которые непокорны были родителям своим. Тогда взяв жезл свой и сосуд елея, пришел он на место Вефиль, – что толкуется – дом Божий, и почил там, – и видел в откровении ночью образ лестницы, простирающейся от неба до земли, и Ангелов Божиих восходящих по ней. – Господь же утверждался на ней. Это есть знамение грядущему работать Богу, – что хотя в начале открывается ему лик добродетелей, но если не сотворит он труда ради их, то не достигнет Бога. Встал Иаков и положил Завет с Богом, что будет рабом Его, – и укрепил его Бог, говоря: "буду с тобою и сохраню тебя" (Быт. 28, 1–15). Так пришел он в Месопотамию, чтобы взять себе жену на месте том, и увидев Рахиль, дочь брата матери своей, полюбил ее, и работал за нее семь лет, но ее не дали ему, пока не взял прежде Лию. И остается бесплодной Рахиль, пока не проработал он за нее других семь лет. Вот что означает слово (сказание) сие.

65. Называется (страна та) Месопотамией, потому что находится между двух рек: первой имя Тигр, а второй – Евфрат; первая течет насупротив Ассириан, вторая не имеет врага (препон), но называется текущей на просторе. Тигр, толкуется, – рассуждение, а Евфрат – смиренномудрие. Лия берется во образ телесных трудов, а Рахиль представляет образ истинного созерцания. Сбывается же это на человеке, сущем в Месопотамии, который, с рассуждением совершая телесные труды, противостоит враждебности Ассириан, а посредством смирения восходит к истинному созерцанию. – Но Рахиль не рождала ему, пока Лия не породила всех чад своих, и он не проработал за Рахиль других семь лет. Это вот что означает, – что если человек не совершит всего деятельного поприща, истинное созерцание не получает в нем свободы (или свободного проявления). Жены хотя обе были его, но он любил Рахиль более Лии, потому что у этой "очи были болезненны. – Рахиль же бе красна взором зело" (Быт. 29, 17). Вот что означает сказанное, что первая жена болезненные имела очи, – т. е. что пока человек пребывает в телесных (трудах), дотоле еще не видит он славы истинного созерцания, ибо враг по обычаю примешивает к делу его человекоугодие, но ему не следует внимать сему. – Когда Лия перестала на время рождать, то дала мужу своему Зелфу, рабыню свою, и потом приложила еще родить и нарекла имя рожденному Ассир, что толкуется – богатство. Когда Лия перестала рождать, тогда Бог воспомянул о Рахили (Быт. 30,22). Это означает, что, когда телесные труды стяжут (очистят) чувства, и они освободятся от страстей, тогда истинное созерцание открывает уму свои славы (или – открывает себя уму в полной славе). – Хотя сыны Лии были в помощь Иакову, но он любил Иосифа паче всех. Это означает, что хотя и телесные труды охраняют человека от врага, но с Богом сочетавает его истинное созерцание. – Почему, как только увидел Иаков Иосифа, тут же восхотел возвратиться к родителям своим (Быт. 30, 25), так как увидел, что родился ему Царь над братьями. Когда, далее, перевел Иаков все ополчение (стан, караван) свое через поток Иамох (слав. и русс. – Иавок), и остался на другой стороне один, тогда приял радость благословения от Бога, сказавшего ему: "не прозовется к тому имя твое Иаков, но Израиль" (Быт. 32, 28), Иаковом назван он потому, что запял врага, – (и назывался так), пока не удостоился такого благословения и не спас (от плена) чувств своих, бывших в руке врага. Когда же освободились они у него, тогда переименован он Израилем, т. е. умом, зрящим Бога. Ибо, когда ум достигнет того, чтоб увидеть славу Божества, тогда боится его враждебная неприязнь. Почему, хотя Исав выходит на встречу ему в горечи, но смиренномудрие Иакова погашает злобу его, и не он уже сам (Иаков) поборает его (Исава), но его повержение себя пред лицом Бога. Хотя враг будет завидовать человеку, видя великую славу, какой он достиг, но не может насиловать его, потому что Бог есть помогаяй ему, как написано: "возвратись в землю рождения твоего, и Я буду с тобою" (Быт. 31, 3). – Наконец, пришел он в Салим, и купил там поле, и устроил на нем жертвенник Господу, услышавшему его в день скорби (Быт. 33, 19. 20). Имя Салим есть мир, т. е.: когда пройдет человек брань, в которой покровительствует ему Бог, тогда достигает состояния мира. И поставил Иаков жертвенник из двенадцати камней, и принес на нем в земле обетования (жертву Богу) от трудов работы, какую совершил в Месопотамии.

66. Таков был и возлюбленный Моисей, который, когда извел народ из Египта, спас его от руки Фараона, перевел его через Красное море и увидел смерть всех врагов его, послал Иисуса истребить Амалика, а сам пребыл стоящим на вершине горы (в молитве), и руки его были поддерживаемы Аароном и Ором, чтоб они не отступали от знамения креста. Когда потом Иисус, истребив Амалика, с радостью возвратился, тогда Моисей построил жертвенник под горой из двенадцати камней, и дал месту тому имя: "Господь мое прибежище" (Исх. 17, 15), потому что с Амаликом воюет Бог невидимою рукою. – Имя Амалик означает уныние. Ибо, когда начнет человек убегать от пожеланий своих, и оставит грехи свои, и прибегнет к Богу, тогда уныние, – первое, – воюет против него, желая опять возвратить его на грехи его. Прогоняется сие уныние прилежным к Богу приседением, приседению сему благоприятствует воздержание, воздержание сохраняется телесными трудами, и через них-то освобождается Израиль. Тогда воздает человек благодарение Богу, говоря: немощен я, но Ты мне помощник от рода родов.

67. Таков был и пророк великий Илия. Не мог он истребить всех скверных пророков, противопоставленных ему, прежде чем воздвиг жертвенник из двенадцати камней, и наклал на него поленьев дров, и возложил на них святую жертву, и облил все водой, и Бог был для него огнем, поядающим жертвенник и что на нем. Тогда уже, в час оный воздерзновенствовал он против врагов своих (3Цар. 18, 40 и д.). – Когда же истребил он их, так что ни одного не осталось, тогда воздал благодарение Богу, говоря: Ты – во всем сем, ибо написано, что он положил лице свое между коленами своими (3Цар. 18, 42). Так, если ум тщательно будет стоять над чувствами своими, то приобретает бессмертие (или присноживотную жизнь), и бессмертие (присноживотная жизнь) приводит его к словам сим, которые открывает ему Бог. Когда, потом, "отрочищ" Илии "воззрит" и не увидит ни одной из семи страстей возбуждаемою, тогда узревает "облак мал, аки след ноги мужеския, возносящий воду из моря": что есть упокоение (3Цар.18:43, 44) Святого Утешителя. – Бессмертие вот что есть – иметь труды здравыми (целыми и сохранными), и не возвращаться на то, о прощении чего молишься. Ибо, когда Бог приимет труды человека, и то, что он делает целым, сохранится от вражьей силы, тогда не возмогут стоять против него враги его; когда увидят они, что нет хотения ихнего в нем, тогда сами собою исчезают, как написано: "да призовете имена богов ваших, и аз призову имя Господа Бога моего, и будет Бог, иже аще послушает огнем, той ест Бог" (3Цар. 18, 24). ("Призываху... и не бе гласа, ни послушания" – 26). Так бывает со всем, что вражьею силою всевается в человека: в нехотящем не могут враги совершить хотения своего; они всю силу напрягают (чтоб преклонить на свою сторону), но человек Божий не слушает их, потому что не хочет того сердце его, сущее в воле Божией, – как написано: призовите имя Бога вашего, и я призову имя Господа Бога моего, но как воля их не была в Нем, то Он ни в чем не услышал их.

68. Все такое бывает со всеми, последующими воле Божией и хранящими заповеди Его. Для тогдашних мужей это были прообразы, написано же в назидание нам, решившимся шествовать по стопам их, подвизавшихся стяжать бессмертие, которое сохранило их от всех стрел врага. Они привергли себя под кров Бога, молясь о помощи Его, потому что не полагались ни на какой труд свой, и покров Божий был для них градом ограждения. Они веровали, что без помощи Божией ничего не могут, и во смирении говорили с Псалмопевцем: "аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии: аще не Господь сохранит град, всуе бде стрегий" (Пс. 126, 1). Бог же, когда видит, что ум покорился Ему всею силою, и не имеет помощи в другом ком, кроме Его, исполняет его силою, говоря: "не бойся Иакове, малый Израилю" (Ис. 41, 14), – и опять: "не бойся, яко избавих тя, (и) прозвах тя именем твоим: Мой еси ты. И аще преходиши сквозе воду, с тобою есмь, и реки не покрыют тебе: и аще сквозе огнь пройдеши, не сожжешися, и пламень не опалит тебе. Яко Аз Господь Бог твой, Святый Израилев, спасаяй тя" (Ис. 43, 1–3). Когда ум услышит такое воодушевительное слово, то смело восстает против вражьей силы, говоря: "кто пряйся со мною?... да приближится ко мне. Се Господь, Господь поможет ми: Кто озлобит мя? Се вси вы, яко риза обетшаете, и яко молие изъяст вы" (Ис. 50, 8. 9). Но силен Бог (сделать), чтоб и мы обрелись в числе тех, кои имея смирение, были сохранены им, так как оно было для них шлемом и охранило их от всех стрел врага, – благодатью Бога, Коего сила и слава и держава, во веки веков. Аминь.

5. О заповедях верным, и о домостроительстве желающих в мире жить вместе друг с другом

1. Когда идете вместе дорогою, внимайте во всем помыслу слабейшего между вами, поимеет ли он нужду отдохнуть немного, или принять пищи несколько прежде времени.

2. Когда выйдете вместе на какое дело, каждый из вас себе да внимает, а не брату своему: ни учить его пусть не учит, ни приказывать что пусть не приказывает.

3. Когда делаете какое поделие в келье, или устрояете что, – очаг, например, или другое что, делающего свое дело оставляйте делать, как он хочет. Но если он скажет: сотворите любовь, научите меня, потому что я не умею (как сделать то и то), а между вами есть умеющий (то делать), да не слукавит он и не скажет: сам не умею, – такое смирение не по Богу.

4. Если брат твой делает какое дело (не как должно) и ты видишь это, – не скажи ему: ты это испортил. Но если он скажет: сотвори любовь, научи меня, ты же не научишь, а промолчишь, то нет в тебе любви Божией, потому что держишь (в сердце) лукавство.

5. Если брат твой сварит варево, и будет оно не так хорошо, не скажи ему: худо ты сварил, ибо в этом смерть для души твоей. Но подумай лучше, как было бы тебе прискорбно, если бы пришлось самому услышать это от другого, – и успокоишься.

6. Когда поете вместе, и кто-нибудь ошибется в слове, не сказывайте ему об этом и не смущайте его; если и пропустит слово, – пусть пропущено (остается). Но если он (наперед) скажет: сотворите любовь, сказывайте мне (если ошибусь, или пропущу), сказывайте ему.

7. Когда вкушаете что за трапезой, и кому-либо из вас не желательна такая пища, пусть не говорит он: этого я не могу есть, но ради Бога даже до смерти пусть понудит себя (или смолчать, или есть, как другие), – и Бог успокоит его.

8. Когда вместе делаете какое дело, и кто-нибудь из вас, по малодушию, перестанет (работать), не упрекайте его, но паче соблаговолите ему, или поблажьте.

9. Когда зайдут к вам братия, отнюдь не расспрашивайте их ни о чем, что может во вред послужить вам, чтобы не осталось вам от них в келье пленение (смущение, рана в сердце). Но если зашедший, немогши удержаться, скажет кому-либо из вас нечто такое, что, как замечено, может во вред послужить вам, то услышавший, пусть никому из братий не пересказывает того, а промолчит, – чтобы пленение то (как пришло, так и) прошло у него одного, – и не наполнил он сердец их ядом смертоносным.

10. Когда пойдешь на сторону, по какой-либо нужде, никого не спрашивай ни о чем неподобающем тебе, чтобы целым (неповрежденным) войти тебе опять в келью свою. Если же что услышишь не хотя, того пришедши не пересказывай братиям своим.

11. Когда бываете на стороне, ни в чем не позволяйте себе вольности, куда ни войдете, чтобы (видящие) благообразие (вашего поведения) пользу получили от вас; особенно (не послабляйте себе) в тайном и видимо являемом молчании: ибо все те страсти (промахи в поведении от вольности) оказываются в ином немощном (брате), по причине бездействия (или опустения) сердца его, – что не видит он грехов своих. (Ведайте, что) помощь Божия, упование, тихонравие, совестность, оставление воли своей, и нуждение себя во всем – имеют место в сердце смиренномудром, а высокоумие, любопрение, почитание себя знающим более брата своего, попирание совести, невнимание к тому, что брат твой скорбит на тебя, со словом: какое мне до того дело – имеют место в сердце жестоком.

12. Когда сидишь за рукоделием своим, и войдет в келью твою брат твой, отнюдь не гадай, ты ли наработал более его, или он более тебя.

13. Если работаешь с немощным, не любопрись в сердце своем желая наделать более его.

14. Если брат твой, делая какое-либо дело, испортит его, ничего не говори ему об этом, если он сам не скажет тебе: сотвори любовь, брате, поучи меня, и если ты, зная (как сделать), промолчишь, то в этом смерть тебе.

15. Когда творите рукоделие ваше, какое бы оно ни было, употребите усилие, не разузнавать, что ты наработал в поделю и что брат твой, ибо это знак необученности.

16. Когда пойдешь на работу с братиями своими, не желай, чтобы они узнали, что ты более наработал, чем они. – Вот что требует Бог от человека: чтобы всякое дело, делаемое им, делал он втайне.

17. Если брат твой по малодушию ответит тебе словом (недовольного), потерпи его с радостью, ибо если рассмотришь (случившееся) судом Божеским (праведным, нелицеприятным), то найдешь, что ты погрешил (а не брат).

18. Если живешь с братиями, и помысел твой захочет стеснить тебя (более обыкновенного) в употреблении пищи, скажи помыслу своему: (брат) немощный, здесь живущий, есть владыка мой. Если решительно желаешь увеличить воздержание, возьми себе малую келью особую, а брата своего немощного не смущай.

19. Если зайдет к вам брат-странник, о котором прежде слышали вы, что он любит показность (filoshematikos esti) любит рисоваться, представлять себя многознающим, подвижником и проч.), не пытайте его об этом на словах, пока сам собой не обнаружится этот недостаток его, но (и после) поостерегитесь сделать что-либо, сообразно с тем, что узнали, потому что если поймет это брат, то оскорбится.

20. Если желаешь что взять, имея в том нужду, не ропщи на брата своего (говоря в себе): почему не догадался он дать мне то сам от себя, но скажи ему дерзновенно в простоте: сотвори любовь, дай мне то-то, потому что имею в том нужду. Это и есть святая чистота (или прямота) сердечная. Если же ты не скажешь, а между тем будешь роптать и укорять (брата) в сердце своем, то ты не прав.

21. Если зайдет у вас речь о каком-либо слове Писания, знающий его и понимающий, по силе своей, пусть волю свою несет (или держит) позади брата своего (уступает ему), – и упокоит брата своего в радости. – Слово, которого паче всего искать должно, есть сие: смирять себя пред братом своим.

22. Кто держит во внимании страшный суд, на который имеет предстать, тот всячески усиливается достигнуть, да не заградятся уста его, не находя что сказать в оправдание, в страшный час тот.

23. Не разведывайте о делах века сего, чтоб не стать подобными тем местам, в которые всякий идет отлагать испражнения чрева своего, и в которых потому большое бывает зловоние. Но будьте паче жертвенником Богу чистым, устрояя внутрь себя иерея (духовного), который всегда утром и вечером возлагал бы фимиам (на сей жертвенник). Не оставляйте никогда сего жертвенника без фимиама, но понуждайте себя непрестанно (возноситься) пред лице Господа со всяким молением, да дарует Он вам простоту и детскую невинность и возьмет от вас противное тому, именно: вселукавство, бесовскую мудрость, любопытство (блуждание всюду, чтоб то видеть, другое слышать), самолюбие и злосердечие, ибо все такое истребляет труды тех, кои так действуют. Конец же всего этого: если человек разумно боится Бога и внимает с покорностью совести своей по Богу, то о всем сказанном научит он сам себя втайне. Когда же там (внутри) не будет домовладыки оного (страха Божия), тогда у такого человека бедного дом (внутреннее) брошен бывает на произвол, и всякий желающий говорит в нем, что хочет, потому что сердце его не под его состоит властью, а под властью врагов.

24. Если предлежит вам выйти на какую небольшую работу, никто да не презирает другого, и не выходит один, оставив брата своего мучиться совестью в келье, но пусть скажет ему с любовью: хочешь идти? Пойдем. – И если увидит, что брат не имеет покоя (не спокоен духом) в тот час, или немоществует телом, пусть не спорит, настаивая ныне идти непременно, но пусть отложит на несколько, и идет в келью свою в сострадательной (к брату) любви. Блюдитесь в чем-либо противиться брату, чтоб не оскорбить его.

25. Кто живет с отцом или братом своим, пусть не совещается ни о чем с кем-либо из посторонних, но о всем – с тем, кто живет с ним: в этом мир и послушание.

26. Если живешь с отцом своим, или братом, смотри не окажись имеющим с кем-либо дружбу втайне, или пишущим к кому-либо письма тайком, не желая, чтоб знали о сем те, кои с тобою: этим ты и себя губить будешь, и их.

27. Если живешь с тем, кто больше тебя, смотри, не спросивши его, не делай для бедного какого-либо благотворительного дела – не делай этого тайком.

28. Спрашивая о помыслах, спрашивай не после того, как исполнишь их, но сказывай о том, что борет тебя в настоящее время. О перемене ли места жительства, или научении рукоделью, и о перемене рукоделья, о вступлении ли в сожительство с кем, или об оставлении такого сожительства с кем, – о всем спрашивай свободно, но прежде, чем сделаешь что делом. Также о немощах душевных и о страстях телесных (спрашивай), когда (помыслы) еще подущают тебя на это – и спрашивая не то говори, что ты еще не сделал ничего по сим внушениям, но спрашивай о ране, говоря, что ты уже уранен, чтоб получить врачевство против раны.

29. Когда спрашиваешь о помыслах своих, не будь лицемером, и не говори одного вместо другого, или (не давай такого оборота речи) будто другой некто так и так поступил, но говори истину, и уготовь себя сделать, что тебе ни скажут. (Действуя) иначе, сам над собой посмеваешься, а не над старцами, которых спрашиваешь.

30. Когда спрашиваешь старцев о брани, не слушай тех, которые внутри говорят тебе больше старцев, но прежде помолись Богу, говоря: сотвори со мною милость, и что благоугодно Тебе о мне, внуши отцам моим сказать то мне; и потом, что ни скажут тебе отцы, сделай то с верой, и Бог успокоит тебя.

31. Когда живешь с братиями и не находишь упокоения по каким-либо причинам: или по причине рукоделья, или по причине связности (и тесноты жизни), или по причине покойности жизни, или по причине невозможности терпеть (встречаемые неприятности), или по причине уныния, или потому что желаешь убезмолвиться, или потому что не можешь нести ига (подчинения), или потому что не имеешь возможности делать что желательно тебе, или потому что не имеешь всего потребного тебе или потому, что желаешь утеснить себя большими лишениями, или потому, что немощен и не можешь нести труда (что у них), – или вообще, какая бы ни была причина, побуждающая сердце твое отойти от них, – смотри, не соглашайся отойти, не сбрасывай ига и не уходи с печалью, – или не убегай скрытно в чувстве оскорбления (на них), или в то время, когда внутри тебя (в силе) пребывает укор им и осуждение их, не вспомнив, по причине покрывшего тебя озлобления на них, о братстве твоем с ними, – но паче поищи для сего времени мира, чтоб сердце твое покойно было, куда бы ты ни отошел, охуждение же их на себя взвали, ни в чем не осуждая братий, с коими жил; не слушайся врагов твоих, (если они будут внушать тебе) преложить благодеяния их (братий) в злодеяния, чтоб избежать укора самому себе и укором брата твоего прикрыть свой собственный; за это падешь ты от руки врагов своих, там где оснуешься на жительство.

32. Пришедши в какое-либо место на жительство, не бери себе келье для житья прежде, чем узнаешь порядки жизни тамошней, – нет ли там тебе преткновения какого-нибудь, или по причине многопопечительности (что надо много забот иметь), или потому что видеть будешь некиих (не на пользу себе), или по причине славы (тебе или тому месту), или по причине покойности (слишком покойно и утешно жить), или по причине преткновений со стороны друзей твоих. Если будешь мудр, все узнаешь в несколько дней, смерть ли (там) тебе, или жизнь.

33. Если дашь брату келью свою, чтобы он побыл в ней несколько дней, не относись к нему так, как бы он состоял у тебя под властью.

34. Если возьмешь у кого келью на прожитие в ней несколько времени, ничего не разоряй, и не устрояй в ней, не спросивши прежде у того, кто тебе ее дал, угодно ли ему то, или неугодно, иначе – не по совести будет.

35. Когда живя с кем, или временно проживая у кого, получишь от него какую заповедь, поостерегись ради Бога презреть, и явно или тайно нарушить сию заповедь.

36. Если, живя одиноко в келье своей, положишь себе принимать пищу в такой-то час, или не есть варева, или другое что, потом выйдешь на сторону, поостерегись, сидя за трапезой (где-либо) сказать кому: прости мне, я этого не вкушаю, потому что через это весь труд твой попадет в руки врагов твоих попусту. Владыка твой Спаситель сказал: делай в тайне, чтоб Отец твой воздал тебе явно. Кто любит труды свои, тот блюдет их, чтоб они не пропали даром.

37. Когда живете вместе с кем, то, какую бы работу ни вели вы вместе, внутри или вне кельи, когда брат твой позовет тебя на нее, смотри не скажи: потерпи немного, дай кончить вот эту малость, – но тотчас послушайся его.

38. Когда работаете вместе друг с другом, то, если ты мудр, какую бы погрешность ни увидел ты вне у других, не носи ее (в памяти), чтоб не сорвалось как-либо с языка сказать о том братиям (с тобою живущим), ибо в этом смерть души твоей.

39. Если живут с тобой братия, и случится им иной раз протрудиться весь день, утешь их, дав им вкусить пищи прежде определенного часа. Не о себе только помышляй, но внимай суду Божию. Бога имей пред очами во всяком деле, какое бы ты ни делал.

40. Если придешь в какое место, чтобы жить там, – одному ли, или с теми, кои прежде тебя (там устроились), – и увидишь что вредное для души, или немонашеское, искусство ли какое, или дела, не открывай уст своих на обличение того; но если не по душе тебе там остаться, иди в другое место, язык же свой соблюди, чтоб не обличить их: ибо в этом смерть тебе.

41. Если ты немоществуешь страстями, остерегись позволять кому либо открывать тебе страстные помыслы свои, как верному, ибо такое дело – пагуба для души твоей.

42. Если прорвется между вами какое смехотворное слово, остерегитесь позволять гласу (смеха) вашему возвыситься до услышания: ибо это знак необученности и бесстрашия Божия, потому что нет стражи внутри вас.

43. Так как во дни наши гнев Божий постиг всю вселенную, то не смущайтесь, что бы ни услышали, но так говорите в сердцах своих: что это сравнительно с тем местом (адом), в кое имеем мы попасть за грехи наши?

44. Сотворите любовь ради Бога, прочитывайте (написанное здесь), чтоб и соблюдать то, потому что для верного не мало – почитать это делом малым (неважным). – Если соблюдете сие в простоте и с разумом, то отыдете в покой Сына Божия в радости, а если не соблюдете, то и здесь труд понесете, и когда изыдете из тела, отведены будете во ад по Писаниям. Для сказанного пред сим пришел Владыка наш Христос (т. е., чтоб покой устроить соблюдающим заповеди Его), но жестокосердие наше ослепляет нас пожеланиями сердца нашего, потому что мы любим их более Бога, и не любим Его так, как любим страсти.

45. Вот я понудил себя написать вам и это, так как прежнего не довольно было для вас. Сотворите же любовь, и отныне вступите в подвиг, не оставайтесь с необрезанным сердцем вашим и помогите себе (потрудитесь во спасение свое), в немногие дни ваши. Если соблюдете сие, т. е., смирение, мир, терпение, отсечение воли своей и любовь (то во благо себе проведете жизнь свою), а если не соблюдете, напротив же, будут у вас: зависть и рвение, любопрение и высокосердие, ропот и непослушание, то зле иждивете время ваше, и по истине пойдете в ад, когда изыдете из тела. Любите же братий своих любовью святой и блюдите язык свой, чтоб не выпустить слова неподобающего, которое могло бы уязвить брата. Силен же есть Владыка наш Бог дать нам "делати и хранити", да благодатью Его обрящем милость, со всеми, угодившими Ему святыми. Ему слава, честь и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

6. О желающих безмолвствовать добрым безмолвием

Желающие безмолвствовать добрым безмолвием, – да внимают себе, чтоб отревать татей, окрадающих их, и не иждивать времени своего в пленении и работе горькой, предавая сердца свои делам, кои не приличествуют им, и забывая о грехах своих.

1. Любовь к пытанию Писания рождает споры и вражды, плач же о грехах своих приносит мир. Грех монаху, сидящему в келье своей, если он, оставляя грехи свои, вдается в пытание Писания. Кто предает сердце свое (пытанию), – почему Писание сказало так и так, – прежде, чем стяжет себя самого (стяжет внимание в себе, или власть над собой, или высвободит себя из страстей), тот имеет сердце пытливое и пленение крайнее, а кто бодренно блюдет, чтоб не быть чем либо пленену, тот любит повергать себя пред лицом Бога.

2. Кто изыскивает, чему бы уподобить Бога, тот хулит Бога, а кто ищет, как бы (совершеннее) почтить Его, тот любит чистоту в страхе Божием.

3. Кто соблюдает словеса Божии, тот познал Бога (1Иоан. 2, 3), – и таковой исполняет их, как должник (в чувстве неотложного долга).

4. Не ищи высших (даров) Божиих, пока молишься Ему о помощи, да придет и спасет тебя от греха. Божие само собою приходит, когда будет (для него уготовано) место нескверное и чистое.

5. Кто утверждается на собственном своем разуме и держит свою волю, тот привлекает к себе толпы бесов [19] и не может быть от Духа (Божия), приносящего сердцу печаль (или сокрушение).

6. Кто, видя словеса Писания, творит их по собственному своему разуму, и на нем утверждает себя, что так есть (на нем утверждаясь, полагает, что так должно понимать слова те), – таковой не знает славы Божией и богатства Его; а кто видя, говорит: не знаю, – человек есмь, и воздает славу Богу, – в таковом обитает богатство Божие, по силе его и по помыслу его.

7. Не будь охоч открывать помысел свой всем, а только отцам своим, чтоб не навлечь себе печали в сердце свое.

8. Храни уста свои, да честным будет пред тобою ближний твой (уважение к ближнему да остерегает уста от осуждения его).

9. Приучи язык свой к словесам Божиим с разумом, и ложь убежит от тебя.

10. Любовь к славе человеческой рождает ложь, а уничижение себя, в смирении еще большем, соделывает страх Божий в сердце твоем.

11. Не желай быть другом славных мира сего, чтоб слава его (чувство зловредности славы его) не притупилась у тебя.

12. Если кто наговорит пред тобою на брата своего, уничижит его и покажет злобу (на него), не склоняйся против него, чтоб не постигло тебя то, чего не желаешь.

13. Простота и не мерение себя (вменение себя ни во что) очищают сердце от лукавства. Кто лукаво ходит с братом своим (обходится с ним), того не минует печаль сердечная. Кто говорит одно, а в сердце своем имеет другое в лукавстве, все служение (leitorgia – молитвы) такового тщетно. Не прилепись к кому-либо из таковых, чтоб не оскверниться ядом его оскверненным. Ходи с незлобивыми, да общником будешь славы их и чистоты.

14. Не имей злобы на человека, чтоб не сделать бесплодными трудов своих. Со всеми будь чистосердечен, да узришь в себе мир Божий. Как когда ужален бывает кто скорпионом, яд сего (последнего) проходит по всему телу и самое сердце повреждает, такова и злоба на ближнего в сердце: яд ее уязвляет душу и в беде бывает она от зла сего. Итак кто желает пощадить труды свои, чтоб они не пропали даром, пусть поспешит извергнуть из себя сего скорпиона, т. е. лукавство и злобу.

7. О добродетелях

1. Три есть добродетели, которые всегда промыслительно блюдут ум, и в которых он имеет нужду: естественное (ему) стремление, мужество и безленостность.

2. Три есть добродетели, которые если ум увидит в себе, верует, что достиг бессмертия (обновления, или совершенства небожителей бессмертных): рассуждение, верно отличающее одно от другого, провидение всего прежде времени, и не сочувствие ничему чуждому.

3. Три есть добродетели, которые всегда свет подают уму: не видение лукавства ни в каком человеке, благотворение злотворящим тебе и перенесение всего находящего без смущения. Эти три добродетели рождают другие три, большие их: не видение лукавства в человеке рождает любовь; благотворение злотворящим тебе стяжевает мир; перенесение находящего без смущения приносит кротость.

4. Четыре есть добродетели, которые чистой делают душу: молчание, соблюдение заповедей, теснота (стеснение себя во всем, чтоб был тесный путь), и смиренномудрие.

5. В четырех следующих добродетелях ум всегда имеет нужду: молиться Богу, припадая (к Нему) непрестанно, повергаться пред лицом Бога, не беспокоиться на счет всякого человека (что и как он, – то же, что не пытать), чтоб не судить его, быть глуху к тому, что говорят ему страсти.

6. Четыре добродетели как стеною ограждают душу, и дают ей покойно вздохнуть от тревог со стороны врагов: милость, безгневие, долготерпение, и извержение всякого находящего семени греха; противостояние же забвению сохраняет их все.

7. Четыре добродетели по Боге помогают юности (новоначалию): поучение на всяк час, безленостность, бдение и не мерение себя (ни во что себя вменение).

8. Четыре вещи причиняют осквернение душе: блуждание по городу без хранения очей, дружба с женщиной, дружба со славными мира, и любление бесед с родственниками по плоти.

9. Четырьмя вещами множится блудная страсть в теле: спанием вдоволь, ястием до сытости, смехотворным празднословием, и наряжанием тела.

10. Четырьмя вещами помрачается душа: ненавидением ближнего, уничижением его, завидованием ему, и ропотом на него.

11. Четырьмя вещами душа делается пустою (Эсзмпт): переходами с места на место, любовью к развлечениям, вещелюбием и скупостью.

12. Четырьмя вещами множится гнев: даянием и приятием (сделками), держанием воли своей, желанием учить, почитанием себя разумным (человеком).

13. Три есть вещи, которые человеку трудно приобрести, – а ими хранятся все добродетели: сокрушение, плач о грехах своих, и имение смерти пред очами своими.

14. Три есть вещи, которые проявляют власть над душой, пока она не достигнет в великую меру, – и они-то не дают добродетелям сожительствовать с умом: пленение (пристрастие к чему-либо, кроме Бога), леность и забвение. Забвение воюет с человеком до последнего издыхания, повергая его в бесплодие; оно сильнее всех помыслов, и есть родительница всего худого, и разорительница того, что каждый час созидает в себе человек.

15. Се дела нового, и дела ветхого человека! Любящий душу свою и не желающий погубить ее, соблюдает дела нового человека, а любящий покой (плоти) в краткое время сие, творит дела ветхого человека и губит душу свою. – И Господь наш Иисус Христос, являя нового человека в Своем теле, говорил: "любяй душу свою, погубит ю" (Иоан. 12, 25): "а иже погубит душу свою Мене ради, обрящет ю" (Мф. 10, 39). Он есть Владыка мира, Им разрушено средостение вражды (Еф. 2, 14), говорил также: "не приидох воврещи мир, но мечь" (Мф. 10, 34), и еще: "огня приидох воврещи на землю, и что хощу, аще уже возгореся" (Лк. 12, 49). То есть, что в тех, кои последовали Его учениям святым, был (присущ осязательно) огнь Божества Его, вследствие чего, они имели в себе меч духовный, коим отсекали все пожелания плоти своей. И Господь дал им радость, говоря: "мир оставляю вам, мир Мой даю вам" (Иоан. 14, 27).

16. Вот как попекшиеся погубить душу свою в веке сем, и отсекшие пожелания свои соделались святыми овцами Его в жертву Ему. И когда явится Он во славе Божества Своего, тогда позовет их одесную Себя, говоря: "приидите благословении Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира. Взалкахся бо, и дасте Ми ясти"... и проч. (Мф. 25, 34 и 35). Вот как губящие душу свою, в краткое время сие, обретут ее во время нужды, получая воздаяние гораздо большее, нежели какое ожидали получить. Исполняющие же воли свои, сберегают конечно душу свою, в грешном веке сем, но, как они, прельщаясь суетностью богатства его, не соблюдают заповедей Божиих, чая без конца пребывать в веке сем, то в час суда обнаружена будет срамность ослепления их, они явятся козлищами проклятыми и услышат страшный приговор Судии, Который изречет: "(от) идите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его. Взалкахся бо, и не дасте Ми ясти.".. и проч. (41 и 42). Уста же их заградятся – и не найдут они, что сказать, вспомнив о своей немилостивости, (прежней и настоящей) бедноте. Правда, они скажут тогда: "Господи, когда Тя видехом алчуща... и не послужихом Тебе?" (44). Но Он заградит им уста, говоря: сделавший добро одному из сих, верующих в Меня, Мне сотворил его.

17. Испытаем же себя, возлюбленные, исполняет ли каждый из нас заповеди Господни, по силе своей, или нет: ибо все мы долг имеем исполнять их, по силе нашей, – малый по малости своей, великий, по великости своей. Вметавшие дары свои в сокровище-хранительницу богаты были, но Господь обрадован был паче бедною вдовою, ради двух лепт ее, потому что Бог смотрит на произволение наше. Не дадим же места в сердце своем унынию (что не многое можем сделать), чтоб завидование (другим) не отлучило нас от Бога, но будем исполнять послужения свои по бедноте своей. Ибо Господь, как сотворил милость со дщерью архисинагога, воскресив ее, как помиловал кровоточивую, иждившую вся своя на врачей, прежде чем познала она Христа, как исцелил раба сотника, потому что сей веровал, – так помиловал и хананеянку, исцелив дщерь ее, и как воскресил Он Лазаря возлюбленного Своего, так возбудил единородного сына бедной вдовы, ради слез ее, и как не презрел Марии, мазавшей ноги Его миром, так не оттолкнул жены грешницы, мазавшей ноги Его миром, со слезами, и как позвал Он Петра и Иоанна с лодки их, говоря: "грядите в след Мене" (Мф. 4, 19), так позвал и Матфея, сидевшего в мытнице; и как умыл ноги (прочих) учеников, так умыл (ноги) и Иуды, не делая различия; и как на Апостолов послал он Духа Утешителя, так ниспослал Его и на Корнилия с дерзновением; и как понудил Ананию в Дамаске Павла ради, говоря, что сей "сосуд избран ми есть" (Деян. 9, 15), так понудил Филиппа в Самарии евнуха ради эфиопского. Ибо у Него нет лицеприятия ни к малому ни к великому, ни к богатому ни к бедному, но произволения (доброго) ищет Он, и веры в Него, и исполнения заповедей Его, и любви ко всем. Вот что будет служить печатью для души (знаком отличия ее), когда изыдет она из тела, как и заповедал Он ученикам Своим, говоря: "о сем разумеют вси, яко Мои есте ученицы, аще любовь имате между собою" (Иоан. 13, 35).

18. О ком это говорит Он, что уразумеют вас, если не о силах десных и шуиих? (И будет, что), когда супостаты увидят знамение любви шествующим с душой, то отступят от нее со страхом, все же святые силы возрадуются с ней. Поподвизаемся же, возлюбленные, по силе своей, стяжать такую печать, чтоб не схватили нас враги наши. Господь сказал: "не может град укрытися верху горы стоя" (Мф. 5, 14). О какой горе говорит Он, если не о святом Своем слове? Употребим же, возлюбленные, труд свой с усердием и разумом, на исполнение слова Его, которое говорит: "любяй Мя, заповеди Моя соблюдет" (Иоан. 14, 23), да будут для нас такие труды градом неповредимым и огражденным, сохраняющим нас словом Господа, от руки всех врагов наших, пока сретим Его (предстанем пред лице Его). Ибо, если обретем дерзновение, то рассеются все враги наши, силою Святого слова Его, которое есть гора оная, от коей отторгся камень без рук и стер образ златой, четырехсоставный, бывший из серебра, меди, железа и глины, – как сказал Апостол: "облецытеся во вся оружия Божия, яко возмощи вам стати противу кознем диавольским: яко несть наша брань к крови и плоти, но к началом, и ко властем, и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным" (Еф. 6, 11. 12). Четыре сии начала суть четырехсоставный образ оный, который есть вражда (вражья сила). Их (начала) истнило святое слово Божие, как написано, что камень тот, сокрушивший образ, бысть в гору великую, и наполнил всю землю (Дан. 2, 34. 35).

19. Убежим же, братие, под кров Его (Господа), – да будет Он для нас убежищем и спасет нас от четырех сих властей злобных, чтоб и нам услышать радость (или вкусить, или услышать обрадывающее слово Его) со всеми Святыми Его, когда соберутся они пред лице Его от четырех концов земли, и каждый из них услышит собственное блаженство (присуждение блаженства, или какое блаженство присуждено именно ему) по делам своим. – Сильно же есть имя Его святое – пребывать с нами и укрепить нас, – и не попустить сердцу нашему прельститься по причине забвения вражия (врагом наводимого), но сохранит нас (и даст нам) по силе нашей перенести все, находящее на нас, ради Святого имени Его, да обрящем милость со всеми сподобившимися улучить блаженство Его. Ему подобает слава, честь и поклонение, – Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

8. Изречения

1. Авва Исайя сказал: я иногда вижу себя похожим на коня, блуждающего без хозяина-владельца, – на которого садится всякий, кто ни нападет на него, – и когда пустит его один, ловит его другой и садится на него.

2. Сказал опять: я похож на кого-нибудь такого, которого враги, схватив, связали и бросили в ров тинный, и если он возопиет ко Господу своему, они всего иссекают его ударами, чтоб молчал.

3. Опять сказал: я похож на птицу, за ногу привязанную малым отроком: когда (отрок) ослабит (нить, птица) тотчас воспаряет горе, думая, что отвязалась, но когда отрок потянет ее за нить, опять низвлекает ее долу. Таким я вижу и себя, и вот что хочу сказать этим: что не должно никому предаваться беспечности, до последнего издыхания.

4. Сказал опять: если, давши кому что взаймы, простишь ему, то будешь подражатель природе Иисуса, а если взыщешь, то – природе Адама; если же возьмешь рост, то (это будет) не по естеству даже и Адама (разумеется – ниже или против него).

5. Когда кто обвинит тебя по какому либо делу, которое ты сделал, или не сделал, то, если ты смолчишь, это будет по природе Иисуса, если скажешь в ответ: что я сделал? то это будет не по Его природе, – если же противоречишь слово за слово, то это будет против природы Его.

6. Если, совершая службы свои (leitorgias – молитвенные последования), совершаешь их в смиренномудрии, как недостойный, то они приятны Богу; если же при сем взойдет на сердце твое и помянешь, как другой (в эту пору) спит, или нерадит (о сем деле), то труд твой бесплоден.

7. Опять сказал о смиренномудрии, что оно не имеет языка, чтоб сказать о ком-либо, что он нерадив, или о другом, что он презритель есть; ни очей не имеет, чтоб усматривать недостатки других; ни ушей не имеет, чтоб слушать неполезное для души своей и ни до чего ему дела нет, кроме грехов своих, но ко всем людям оно мирно, по заповеди Божией, а не по дружбе какой. Кто и по шесть дней будет поститься и вдаст себя в великие труды и заповеди (подвиги), помимо пути сего, – все труды его тщетны.

8. Сказал опять: если кто приобретает вещь какую для своей нужды, а во время нужды не найдет ее, то напрасно он приобрел ее. Таков тот, кто говорит: боюсь Бога, а когда поставлен бывает в обстоятельства, где нужен бы был сей страх, – когда, например, находится в необходимости говорить с кем, и в это время чувствует или припадки гнева и дерзкой несдержанности, или позыв учить другого тому, до чего сам не достиг, или движение человекоугодия, или желание сделаться именитым среди людей, и прочих страстей проявление, – когда в это время не найдет он в себе страха Божия, то напрасны все труды его.

9. Если б Господь наш Иисус Христос не уврачевал прежде всех болезней человека, для которого пришел на землю, то, может быть, не дошел бы и до креста. Прежде пришествия Господа во плоти, человек был и слеп, и нем, и расслаблен, и глух, и прокажен, и хром, и умерщвлен всеми противоестественностями. Когда же Он сотворил милость и пришел к нам, то воскресил мертвого и сделал хромого ходящим, слепого зрящим, немого говорящим, глухого слышащим, – и восставил человека нового, свободного от всякой немощи. И тогда уже взошел на крест. И повесили с ним двух разбойников, из коих бывший по правую сторону прославлял Его и молил Его, говоря: "помяни мя Господи во царствии Твоем" (Лук. 23, 42), а бывший по левую сторону злословил Его. – Это вот что означает. Прежде возникновения от нерадения, ум бывает за одно с вражескими силами. Когда же Господь наш Иисус Христос восставит его от нерадения его, и даст ему прозреть и все ясно различить, – и он возможет таким образом взойти на крест, тогда вражья сила начинает злословить его тяжкими словами, в чаянии, что, может быть, ум, расслабнув чрез это, отступит от трудов и возвратится опять к прежнему нерадению. Таково значение двух разбойников, которых Господь наш Иисус Христос разлучил от содружества друг с другом, и из которых один злословил Его, в чаянии, что, может быть, отторгнет Его от надежды Его, а другой не переставал умолять Его, пока не услышал: "днесь со Мною будеши в раи" (Лк. 23, 43). Этот явился похитителем и рая, и вкушает теперь от древа жизни.

10. Опять сказал о святом причащении, что его называют соединением с Богом. Но если мы побеждаемся страстями, – гневом ли, или завистью, или человекоугодием, или тщеславием, или ненавистью, или другою какою страстью, то далеки мы от Бога. Где же (у нас) соединение с Богом?

11. Когда вы совершаете свои службы (молитвенные последования) и, по совершении их, в сердце вашем подвигается какая-либо из сих (помянутых страстей), то всуе все труды ваши: Бог не приемлет их.

12. Некто из старцев сказал ему: почему же они не толкают (oy kroyoysi), Отче [20]? Старец сказал: когда дождь ниспадет на землю засеянную, тогда она дает произрастение, а когда она не засеяна, то как даст произрастение? Если кто потрудится извергнуть из сердца своего неестественности (т. е. страсти), то они уже не движутся в нем. Бог хочет, чтоб человек был во всем Ему подобен. Для того пришел Он на землю и пострадал, чтоб изменить естество наше ожестевшее, и отсечь желания наши, и наше ложное знание, возобладавшее душой нашей. Бессловесные животные сохранили свою природу, а человек природу свою изменил. Теперь, как подчиняется скот человеку, так должен всякий человек подчиняться ближнему ради Бога: ибо на сие пришел Господь. Смотри же, сколько скот превышает тебя, опирающегося на мнимое знание свое. Посему, если я пожелаю придти в естественное состояние, то как скот не имеет ни воли своей, ни знания, так должен и я делать, не только в отношении к тому, кто со мною есть, но и к тому, кто идет против меня: ибо такова воля Божия. Кто хочет вступить на покой келейный и не быть олихоимствовану вражеством (вражьей силой, не быть ее добычей), тот отстраняется от людей во всем (обеззабочивает себя относительно их, не входит в их дела), чтоб не порицать кого, не хвалить, не оправдывать, не ублажать, не высказывать его правоту, не опечалить его чем, не внимать его недостаткам, не оставлять в сердце своем остна враждебного против него помышления, и не губить (не тратить) ведения своего на неразумевающего, и воли своей на неразумного. Тогда познаешь самого себя, и поймешь, что вредно для тебя. Надеющийся на праведность свою и воли своей держащийся не может избежать вражества (козней вражеских), ни покой найти, ни увидеть, чего у него не достает. И когда изыдет он из тела, трудно ему найти милость. Конец же всего – Богу приседеть (о Нем помышлять, к Нему прилепляться, и об угождении Ему заботиться) всем сердцем и всей силой, иметь ко всем милосердие, плакать и молить Бога о помощи и милости Его.

13. Опять сказал относительно учения ближнего заповедям Божиим: почему знаю я, что принял меня Бог, чтоб сказать другому: сделай это или то, когда я сам под покаянием нахожусь по причине грехов моих? – Ибо человек когда-нибудь падший находится под покаянием. И не можешь ты иметь твердого удостоверения (об участи своей), пока не познаешь, что совершилось в тебе отпущение грехов твоих. Признаком же сего служит то, если ничто из того, в чем согрешил ты, не движется в сердце твоем, – или, если, когда говорит кто тебе о том, а ты и не узнаешь даже, чтобы такое было, то явно, что совершилась на тебе милость. Если же это живет еще в тебе, подавляй то, и плачь о том: ибо страх и трепет и мука смертная – беззаботну быть о сем, пока предстанешь престолу Божию. – Если кто попросит тебя поучить его чему, и ты, предав душу свою на смерть, скажешь ему, как может он освободиться (от того, что гнетет его), а он опять придет к тебе, то же говоря, и нисколько не успев в том, что ты сказал ему, то явно, что он не исполнял того делом. Посему, отстань от него, ибо он умерщвляет душу твою. То велико для человека, чтоб он оставил свою правду, о коей думает, что она по Богу есть, и соблюл слово того, кто учит его по Богу. Вот и человек Божий, авва Нистерой, который видел славу Божию, – имея живущими с собою сыновей сестры своей, никаких не давал им приказаний, но каждого оставил на свою ему волю, не заботясь о них, хороши ли они были, или худы. Также о Каине и Авеле говорили: кто научил их делать то или это, когда не было еще ни Закона, ни Писания? (Конечно Бог), потому что, если Бог не научит человека, всуе трудится он.

14. Сказал опять: когда кто начнет говорить тебе слова неполезные, не слушай их, чтоб не сгубил он души твоей. Не стыдись лица его, и, боясь опечалить его, не потерпи, чтоб тебе говорилось то, думая: ведь я сердцем не принимаю того. Нет, не говори так. Ты не выше первозданного, которого Бог сотворил рукою Своею, – а ему не в пользу была злая беседа. Беги же и не слушай. Но, смотри, убегая телом, не пожелай знать (держать в памяти) сказанное, ибо хотя бы ты услышал малость некую, демоны не оставят (втуне) сказанного и тобою услышанного, но убьют (тем) душу твою. Бегая, беги в конец.

15. Опять сказал: из того, что вижу, (заключаю, что) выгоды, честь и покой борют человека до смерти.

16. Сказал опять: учить ближнего есть испадение души (из своего чина), – и желать возвесть его в доброе состояние есть великое разорение души. Почему, всякий раз, как учишь ближнего своего: сделай это или то, – так помышляй о себе и думай, – что ты, взяв лом, разоряешь свой дом, желая устроить дом его.

17. Опять сказал: горе душе, согрешившей после святого крещения! Такой человек не может в беззаботности быть о себе, находясь под покаянием, – пал ли он телом (в телесные грехи), или украл, или в какой из прочих грехов поскользнулся, или о ком на тело взглянул страстно, или съел что тайно, осматриваясь, чтоб не увидел кто, или когда другой положил свой милотарий [21], ты полюбопытствовал, что есть в нем, – ибо поступающий так поносит Иисуса.

18. Тогда некто спросил его: неужели так важно это дело, отче? – И он сказал: как прокопавший стену, и взявший деньги, прельщен врагом, так (им же прельщен) и этот: ибо кто того победил, тот же победил и этого, – и в малых вещах побеждаемый побеждается и в великих.

19. Если человек сотворит силы великие и исцеления, и возымеет все знание, пусть и мертвых воскресит, но коль скоро впал он в грех, не может быть в беззаботности о себе, потому что состоит под покаянием. Также, если он много несет (покаянных) трудов, но увидев кого-либо во грехе, или в нерадении пребывающим, уничижит его, – всуе все покаяние его, так как он отринул член Христов, осудив его, а не оставив суда Судие Богу.

20. Опять сказал: все мы как во врачебнице находимся, – один болит глазами, другой – рукою, у того – веред, или другая какая из немощей. Бывает, что иные раны уже залечены, но если съешь что из вредного, они опять раскрываются. Так бывает и с состоящим в покаянии: когда он осуждает или уничижает кого, то опять разоряет свое покаяние. – Из тех, которые лежат во врачебнице в разных болезнях, если один кричит по причине своей боли, другой кто скажет ли: что кричишь? Не всякий ли о своей болезни помышляет? Так и если бы боль грехов моих была у меня пред глазами, не стал бы я смотреть на другого грешащего: подобно как из лежащих во врачебнице у врача, каждый остерегается съесть что могущее развередить рану его.

21. Горе душе, не хотящей [22] избегать всякого греха! Много ей скорбей от (врагов) завидующих ей и идущих против нее. Почему она имеет нужду в великом долготерпении и благодарении за все. Так, когда народ (Израильский) был в Египте, все пили и ели вдоволь, работая однако ж Фараону, как рабы. Но когда Господь послал им помощь, т. е. Моисея, чтобы он освободил их от Фараона, тогда подпали они тяжелым трудам и чувствительным прискорбностям, и Моисей при всех язвах, какие Бог навел на Фараона, все еще не дерзал с уверенностью говорить об избавлении их от пагубы, пока не пришло время, и Бог не сказал ему: еще одну язву наведу на Фараона, и ты скажешь ему: отпусти народ, иначе я поражу первенца твоего. Тогда наконец восприял дерзновение Моисей. И сказал ему Бог: "глаголи убо отай во уши людем, и да испросит кийждо у соседа, и жена у соседы своея, сосуды сребряны и златы, и ризы: и возложите на выи чад ваших, – и оберите Египтян" (Исх. 11, 1. 2). Некоторые из сих вещей употреблены потом на сооружение скинии.

22. (После сего авва) сказал: вот что говорят о сем старцы. Сосуды серебряные, золотые, и ризы суть чувства, работающие врагу: означает же сказанное то, что если человек не исторгнет их от врага, чтоб они плод приносили Богу, покров упокоения Божия не низойдет на него, если же исторгнет их от врага и принесет ими плод Богу, то покров Божий приядет на него. И облак не осенил скинии, пока она в чем-либо недостаточествовала, но когда кончена была совершенно, тогда осенил. Так было и на храме, устроявшемся после того: пока чего-либо не доставало в нем, не осенил его облак, когда же был он совсем кончен, и были внесены в него кров и тук всесожжений и Бог обонял воню их, тогда облак осенил сей дом. То есть, пока не возлюбит человек Бога всею силою своею и всем помышлением своим, и не прилепится к Нему всем сердцем своим, покров упокоения Божия не придет на него.

23. Сказал опять: если ум, прежде чем чувства престанут немоществовать (работать страстям), захочет взойти на крест, то гнев Божий приходит на него за то, что начал дело выше меры своей, не уврачевав чувств своих.

24. Если миазмы (зловоние страстей) действуют в тебе, и ты сочувствуешь им, и содействуешь тому, что порождает их, а не печалишься об этом в болезни сердечной, то это ниже естества Адама.

25. Если сердце твое победило грех, и отвратилось от того, что порождает его, и ты положил муку адскую пред собою, и, желая иметь всегда сопребывающим тебе (единого) Помощника своего, ни чем не оскорбляешь Его, но плача пред Ним, говоришь: дело Твоей милости есть избавить меня, Господи, – сам же я бессилен избежать из рук врага, без Твоей помощи; а при этом внимаешь и сердцу своему, чтоб не опечалить научающего тебя по Богу: то это будет по естеству, Иисуса – и Он сохранит тебя от всякого зла. Аминь.

9. Заповеди отрекшимся от мира

1. Если ты отрекся от мира и предал себя Богу на покаяние, не попускай помыслу своему смущать тебя скорбью относительно прежних грехов твоих, якобы они не прощаются тебе при сем, но опять не неради и о заповедях Господа, потому что иначе Он не простит тебе и прежних грехов твоих.

2. Вот что соблюдай даже до смерти, и не понебреги о сем: не есть вместе с женщиной, не иметь дружбы с юнейшими, не ложиться, когда ты юн, с кем-либо на одной рогоже, кроме брата своего и аввы, – и это со страхом, а не с небрежением; не небрежничай очами своими и когда облекаешься в одежды свои.

3. Если будет нужда, вина принимай до трех чаш, и не нарушай сей заповеди ради дружбы.

4. Не живи в том месте, где ты нагрешил пред Богом, и не неради о службах своих (молитвах), чтоб не впасть в руки врага своего.

5. Понуждай себя поучаться в Псалмах, – и это сохранит тебя от пленения миазмами (страстей). Возлюби всякое озлобление плоти, – и смирятся страсти твои.

6. Попекись не мерить себя в каком бы то ни было деле, – и получишь свободу плакать о грехах своих.

7. Сохраняй себя от лжи: иначе она отгонит страх Божий от тебя.

8. Не открывай пред всеми помыслов своих, чтоб не дать преткновения ближнему своему, но открывай помыслы свои отцам твоим, чтоб благодать Божия покрыла тебя.

9. Понуждай себя к рукоделию своему, – и страх Божий будет жить с тобою.

10. Если увидишь преткновение брата своего не к смерти (Иоан. 5, 16), не уничижай его, чтоб не впасть в руки врагов своих.

11. Сохрани себя от пленения тем, чем грешил, чтоб не возобновились в тебе (грехи твои).

12. Возлюби смирение, – и оно покроет тебя от грехов твоих.

13. Не будь любоприятелен, чтоб не вселилось в тебя вселукавство.

14. Предай сердце свое в послушание отцам своим, и благодать Божия будет обитать в тебе.

15. Не будь мудр о себе, чтоб не впасть в руки врагов своих.

16. Приучи язык свой говорить: прости, – и смирение низойдет на тебя.

17. Сидя в келье своей о следующих трех вещах попечение имей всегда: о рукоделии, поучении (чтении и Богомыслии) и о молитве.

18. Помышляй каждодневно: только нынешний день имею я провести в этом мире, – и не согрешишь пред Богом.

19. Не будь чревоугодлив в ястии, чтоб не возобновились в тебе прежние грехи твои.

20. Не унывай (не скучай) ни при каком труде, чтоб не вторглись в тебя воздействия врага.

21. Понуждай себя на поучение (чтение и Богомыслие), и покой Божий придет к тебе вскоре: ибо, как развалившийся дом вне города бывает местом зловония, – так душа ленивого новоначального бывает вместилищем всякой бесчестной страсти.

22. Понуждай себя на многие молитвы со слезами: может быть, Господь помилует тебя и совлечет с тебя ветхого человека грешащего.

23. Содружись со следующими (делами): трудом, бедностью, странничеством, озлоблением плоти и молчанием, ибо от них рождается смирение, а смирение приносит прощение всякого греха.

24. Силен же есть Благий Владыка наш Бог даровать нам силу и познать (должное), и сотворить, да обрящем милость со святыми, соблюдшими заповеди Его. Аминь.

10. Другое слово (к отрекшимся же)

1. Святому Петру Апостолу показал Бог, что не должно ни одного человека почитать скверным, или нечистым (Деян. 10, 15). Пoелику освятилось сердце его, то свят стал пред ним всякий человек. А у кого сердце в страстях, пред тем никто не свят, но по страстям, кои в сердце его, думает он, что и всякий человек – таков же. Даже когда скажет ему кто, что такой-то – добрый человек, он тотчас разгневывается на это в сердце своем. Остерегайтесь же уничижать кого не только устами, но и в сердце своем.

2. Пока нерадит человек о себе самом, дотоле думает в сердце своем, что он друг Божий. Когда же освободится от страстей, стыдится возвести очи свои на небо пред Бога, видя себя крайне отдаленным от Бога.

3. Человек некий имел двух рабов и послал их на поле свое жать пшеницу, приказав, чтоб каждый из них нажал в день по семи ставок (в роде крестцов, или куч). Один из них всю силу употреблял, чтоб исполнить повеленное ему господином его, но исполнить не успел, потому что дело то превышало силу его, а другой, отчаявшись в успехе, в унынии сказал себе: кто может сделать такое дело в день? и презрев (повеление господина), не заботился о деле, но лег спать, – и то зевал, то спал, то поворачивался с боку на бок, как дверь вертится на пяте своей, – и так весь день потратил попусту. Когда настал вечер, пришли они к господину своему. И он, рассуждая обоих, признал дело старательного слуги (достойным одобрения), хотя он не успел вполне исполнить повеленного, а ленивого нерадивца изгнал из дома своего. Так и нам следует, не падать духом ни в каком труде, и ни при какой скорби, но употреблять силу свою, работая от всей души. И верую, что Бог приимет нас наравне со святыми Своими.

4. Надлежит же всякому человеку многие творить молитвы пред Богом, в великом смирении сердца и тела, не считать себя сделавшим что доброе, ни в каком деле своем не верить похвалам, не оскорбляться укорами, помнить о грехах своих, мирным держать сердце свое со врагами своими и не позволять горькому слову изойти из уст своих, чтоб сказать его им, и укорить их, даже пред любезными (друзьями) своими.

5. Конец всего, – долженствует монах заключить все двери души своей и хранить все чувства свои, чтоб она не пала чрез них, и оберегать себя от тех, которые приносят к нему мирские речи. Блажен, кто довольствуется своими грехами (т. е. сознанием их и оплакиванием, не любопытствуя о чужих).

11. О зерне горчичном

(Есть) таинство (в слове) о зерне горчичном, как сказали отцы, чтоб (возбудить нас) исследовать значение его судя по тому, что (о нем) написано: "подобно есть царствие небесное зерну горушичну, еже взем человек всея на селе своем, еже малейше убо есть от всех семен: егда же возрастет, более всех зелий есть, и бывает древо: яко приити птицам небесным и витати на ветвех его" (Мф. 13, 31. 32). Таково зерно горчичное, таковы добрые свойства его! (И Господь, выставляя их) желает, чтоб человек подражал ему во всем его (во всем, что сказал о нем). Сказав, что оно "малейше есть от всех семен", Он внушает нам смиренномудрие, – чтоб мы ставили себя ниже всякого человека, (говоря), что оно стало совершенно (возросло), напоминает о кротости и долготерпении; что оно огненного цвета, – напоминает о чистоте, чтоб не иметь никакой скверны во плоти; что внутреннее его горько, – внушает ненависть к страстям, ибо горько тем, кои желают мира; что приятное действие его на вкус не обнаруживается, если не разжевать его и не растереть, это говорит о злострадании (озлоблении плоти лишениями); когда кто растирает его, оно кусает глаза, – это напоминает о прискорбности деланий (или подвижнических трудов); употребляют его на то, чтоб намазывать им (горчицею из него) омертвелые члены, чтобы они не попортились. Уразумеем же значение его, и будем последовать свойствам его, – и члены свои повредившиеся намажем им, чтоб не попортились и не закишели червями. Ибо это и есть вочеловечивать, воображать в себе Господа Иисуса, чтоб заботиться по силе нашей настроить себя для Него по нему (по свойству горчичного зерна), испытывая себя самих, от зерна ли оного есмы мы, или нет, – от устроения ли его и смиренносердия его, – от стертости ли его (в порошок), от горькости ли его, от вкуса ли его. – Милости же Божией есть дело исполнить нас силою на сие, по воле Его. Его слава – Отца и Сына и Святого Духа, во веки. Аминь.

12. О вине

1. Таинство вина. (Оно есть образ) человеческого естества (или человека), желающего сретить Бога (угодить Богу), и для того в чистоте соблюдающего дело свое целым, чтоб Бог принял его (дело) с радостью.

2. Сосуд (для вина) бывает осмолен надлежащим образом. Это есть образ непорочности тела, во всяком члене своем здравого (и чистого) от срамных страстей, ибо невозможно работать Богу тому, кто работает какой-либо из (плотских) сластей.

3. Как невозможно влить вино в сосуд, который не весь засмолен, или имеет какую-либо трещину, так невозможно нам угодить Богу, имея в себе ненависть и вражду. Испытаем же себя (нет ли их в нас), ибо они мешают человеку в деле покаяния.

4. Вино в начале образования своего перебраживает. Это образ новоначалия, которое мятется, пока не возмужает и не остепенится.

5. Вино не делается (настоящим вином), если не положить в него гипса, равно как и закваски в меру. Так и новоначалию невозможно преуспеть (оставаясь) на своей воле, если оно не примет от отцов своих по Богу закваски, и они не укажут ему пути (и не поведут по нему), пока не дарует ему Бог самому видеть его.

6. (Вино) оставляют в доме (на месте, где его делают), пока оно не отстоится. Так и без безмолвия, злострадания и всякого по Богу труда невозможно новоначалию придти в состояние (прочно благонастроенное).

7. Если оставить вино с зернами, или ветками, то оно будет кислое, Так и новоначалие, если будет вращаться среди сродников по плоти, или среди других людей, не сущих одного с ними делания и подвижничества, теряет тот нрав, какой приняло от отцов своих по Богу.

8. Налагают на вино землю, чтоб не выветрилось и не пропало. Так и новоначалие, если не стяжет смирения во всем, все труды его всуе.

9. Если часто отведывают вино, оно выветривается и теряет свой вкус. То же самое часто бывает с человеком, который выставляет на вид дело свое, ибо в таком случае тщеславие сгубляет все дело его.

10. Если оставят сосуд с вином открытым, ненавистные комары губят вино. Так многословие, шутки и суесловие (губят благонастроение юных иноков).

11. Если оставят вино на ветре, то это губит его вид и вкус. Так гордость губит всякий плод человека.

12. Прячут вино в подвалах и покрывают крепко-накрепко. Так (прячет и укрывает труженника Божия) безмолвие и нивочто-себя-вменение во всяком деле. И невозможно человеку сохранить труда своего без сего безмолвия и нивочто-себя-вменения.

13. Все такое делают с вином, пока не окажется оно угодным делателю своему, – и он порадуется плоду своему. – Все такое должен делать человек, пока благоугодным не явится дело его пред Богом.

14. И как невозможно поверить на слово, каково вино, если не открыть его и не отведать: так невозможно человеку дерзновение возыметь в сердце своем и не бояться за себя, пока не предстанет он пред Бога, и Бог не признает дела его совершенным.

15. И как если сосуд начнет просачиваться, вино вытечет наземь, прежде чем узнает о том хозяин его, если он нерадив: так малое и ничтожное какое-либо дело (недолжное) губит плод человека, если он нерадив.

16. Употребим же силу свою, братие мои, чтоб соблюдать себя от всего вредоносного для нас, – и милость Господа и благодать дадут нам дерзновение в день он сказать: по немощи нашей мы употребили труд соблюсти, что внушала нам совесть, но сила (на то) Твоя есть, и милость, и помощь, и покров, и прощение, и терпение. Ибо кто есмь аз? Доселе был я в руке злых, от коих Ты спас меня, и ничего не имею дать Тебе. Грешен я и недостоин даров Твоих, но Ты сохранил меня от руки врагов моих. Ты – Господь мой и Бог мой. И Твоя есть слава, и милость, и покров, и помощь, и держава, во веки веков. Аминь.

13. О подвизавшихся и совершивших (подвиг) свой добре

1. Вот знамения, какие сотворил Господь Иисус, прежде чем взошел на крест. "Шедша, говорит, возвестита Иоанну, яже видеста и слышаста: яко слепии прозирают, хромии ходят, прокаженнии очищаются, глусии слышат, мертвии востают, нищии благовествуют: и блажен есть, иже аще не соблазнится о Мне" (Лк. 7, 22. 23)[23].

2. Итак много знамений, какие сотворил Господь Иисус. (Но нам надлежит ведать, что каждое из них, кроме буквального, имеет иносказательный смысл). Что "слепии прозирают", вот что значит: внимающий надежде мира сего, слеп есть; если же он, оставя ее, вперит взор в ожидаемую надежду, то он прозрел, равным образом: "хромии ходят", значит вот что: желающий Бога и любящий плотские мудрования сердца, хром есть; но если он оставит эти последние, и возлюбит Бога от всего сердца своего, то он начнет ходить право. Таким же образом опять: "глусии слышат", вот что есть: находящийся в состоянии рассеяния (в развлечениях живущий) глух есть, по причине пленения (его внимания внешними вещами) и забвения (должного); если же он упразднится от всего, то станет слышать. И это: "прокаженнии очищаются", вот что есть: в законе Моисеевом написано: да не внидет в дом Господа нечистый, т. е. имеющий вражду к ближнему, или ненависть, или зависть, или осуждение; если же кто оставит это, то он станет и чист.

3. Итак, когда прозрит слепой, станет ходить хромой, слышать – глухой, очистится прокаженный, тогда человек, бывший мертвым чрез сие (чрез означаемое тем нравственное повреждение) во время нерадения, восставляется и обновляется, и потом благовествует чувствами своими, которые скудны были святыми добродетелями, что он прозрел, стал ходить и слышать, и очистился. Оправдание такое представить ты должен крестившему тебя.

4. Вот что есть крещение: злострадание (озлобление плоти) со смирением и безмолвие. Ибо об Иоанне написано, – что одежда его была из верблюжьих волос, и пояс ременный опоясывал чресла его, – и был он в пустыне (Мф. 3, 4). Это есть знак злострадания. Оно первое очищает человека, и если кто потрудится, приобретает его, а когда приобретет его себе, тогда открывает себе путь взойти на крест (Крест есть знамение будущего бессмертия), заключив прежде уста фарисеям и саддукеям (саддукеи представляют образ неверия, а фарисеи – вселукавства, лицемерия и тщеславия), как написано: "ниже смеяше кто от того дне вопросити Его к тому" (Мф. 22, 46).

5. Наконец послал Господь Петра и Иоанна уготовать пасху. Это образ того, что, когда ум увидит себя ничем не обладаемым, то приготовляется к бессмертию, собирая чувства свои воедино, и делая их единым телом, чрез питание их причащением от Господа.

6. Опять, что Иисус молился, говоря: "аще возможно есть, да мимоидет от Мене чаша сия в час сей" (Мф. 26, 39), – это о нас слово. Ибо когда ум восхощет взойти на крест, то имеет нужду во многой молитве и многих слезах, и во всецелом предании себя Богу, прося помощи у благости Его, да будет она укрепительницей и хранительницей его, пока не восставит его во святом и неоскудевающем обновлении, потому что великая бывает опасность в час креста. Моляся же имеет он нужду, чтоб с ним были Петр, Иоанн и Иаков, кои суть: вера здравая, мужественное от упования сердце, и любовь к Богу.

7. Вот значение и того, что нас ради было с Самим Владыкою, возлюбленным Господом Богом нашим Иисусом, Который был для нас образом во всем, как сказал Апостол: "Яко разумети Его, и силу воскресения Его, и сообщение страстей Его, сообразуяся смерти Его, аще како достигну в воскресение мертвых" (Фил. 3, 10. 11): – Желчь, которой вкусил Он за нас, внушает нам истреблять в себе всякую похоть злую, (и заключать уста свои), а не давать никакой из них выходить из тела и делом совершаться; "оцеть", который вкусил Он за нас, внушает нам погашать всякое самоволие и всякую мятежность суетную; "заплевание", которым оплевали Его за нас, внушает нам подавлять всякое человекоугодие, и всякое желание славы мира сего; "терновый венец", который сплели и возложили на главу Его, внушает нам переносить порицания, даже повсечасные, и без смущения претерпевать всякие укоризны; "трость", коею били по главе Его за нас, внушает нам, всегда имея на главе шлем смиренномудрия, погашать всякую гордыню вражескую; предание Господа Иисуса на "бичевание" пред распятием внушает нам ни во что вменять всякое человеческое поношение и позор; "разделение риз Его", с бросанием жребия, причем Сам Он пребыл несмущенным, – внушает нам презирать все мирское прежде, чем взыдем на крест, по слову Апостола: "разграбление имений ваших с радостию приясте, ведяще имети себе имение лучшее на небесех" (Евр. 10, 34).

8. Все сие должен сделать человек, чтоб возмочь взойти на крест. И если ты не сделаешь того, что сделал Он, по силе твоей, как человек, то не возможешь взойти на крест. Что был час шестой, когда жестокосердые распяли Его нашего ради спасения, это пример нам, чтоб с силою вооружились против всякого уныния и малодушия, пока умрет грех, по написанному, что Он крестом убил вражду. Что, когда был час девятый, возопил гласом велиим Иисус: "Елои, Елои, лима савахфани" (Мф. 27, 46), – нам пример, чтоб, по терпеливом подъятии скорбных подвигов против страстей, пока погаснут, воспринимали мы наконец дерзновение в смиренномудрии вопиять к Богу. Что после померкнутия солнца предал Он дух Свой, – указание нам есть, что, если ум освободится от всякой надежды мира сего видимого, то это служит признаком того, что грех умер в тебе. Что церковная завеса разодралась на двое с верхнего края до нижнего, – это образ есть того, что если ум освободится (от страстей), то средостение между им и Богом отходит. Что камни распались и гробы отверзлись, – это нам образ того, что, когда совершится в нас оная смерть (греху), когда всякая тяжесть и слепота, и все сопротивное душе, расторгнется, и чувства, умершие и плод приносившие смерти, начинают здравствовать, восстав непобедимыми. Что Он был повит плащаницею чистою с ароматами, – это нам образ того, что после оной смерти (греху), святость бывает повита и нетление упокоивает ее. Что положили Его во гроб новый, в коем никто еще полагаем не был, и привалили камень великий ко входу в него, – это нам образ того, что когда ум освободится от всего и воссубботствует, то бывает уже в другом веке новом, новая мудрствует, внимает тому, в чем нет ничего тленного, и о нетленном помышляет. – Прочее, – "идеже тело" (труп), "тамо соберутся и орли" (Лк. 17, 37). – Что Он воскрес во славе Отца Своего, и что восшел на небеса и сел "одесную величествия на высоких" (Евр. 1, 3), – нам пример, по слову Апостола: "аще убо воскреснусте со Христом, вышних ищите, идеже есть Христос одесную Бога седя. Горняя мудрствуйте", (а) "не земная, умросте бо" (Кол. 3, 1 – 3).

9. Имя же Его честное, творящее милость, бывшее для святых образом во всем, сильно (есть) заступиться за немощь нашу, и, по нищете нашей, простит нам грехи наши, чтоб и мы обрели милость со всеми достойными ее. Аминь.

14. Деяния плача

1. Увы мне, увы мне. – что еще не освободился я от геенны! Влекущие меня в нее еще приносят плоды свои во мне, и все дела ее движутся в сердце моем; погружающие меня в огнь еще действуют во плоти моей, желая приносить плоды ее; еще не познал я, от-зде куда отойду; еще не уготовился мне путь правый; еще не освободился от воздействий, сущих в воздухе (сил темных), имеющих преградить мне путь, по причине сущих во мне злых дел их; еще не увидел я Избавителя, пришедшего спасти меня от них, потому что злоба их все еще приносит во мне плоды; еще не увидел я дерзновенного заступления между мною и Судиею; еще не дано свидетельство о мне, что я недостоин смерти; еще не отстал я от злотворцев.

2. Не радуется злодей, будучи заключен в темнице, не может творить волю свою связанный железом, не учит другого заключенный в колоду, не помнит покоя сущий в болезненных трудах, не ест сласть связанный по выи своей, и не загадывает сделать еще что злое, потому что всевозможно нагрешил, но с раздирающимся сердцем оплакивает все злые дела свои, и все муки, какие готовятся ему, говоря о них: да, я их достоин.

3. Помышляющий всегда о том, каковы будут последняя его, и видящий муки, (каких достоин) по грехам своим, не нуждается в большом усилии, чтоб не осудить кого в сердце своем; болезнование об (ожидаемых) мучениях съедает сердце его; горькое – увы! есть всегдашний предмет сокровенного поучения его; не воодушевляет он других не унывать; забота о пище не входит в круг попечений его; признает милость творящих с ним милость, но от печали вкуса не видит в ней, потому что всячески нагрешил [24]; тем, которые поносят его, не отвечает он гневно, и терпеливо несет болезненные труды, говоря: я достоин их; смех зубов (Сирах. 19, 27) отступил от него; помавает он главою своею в стенании, воспоминая о престоле суда, пред которым имеет предстать; когда слышит речи (других), не говорит: хорошо, или – худо; хороши ли они или худы, не приемлет их слух его; вежди его источают потоки слез по причине болезней, снемлющих его. Если он от благородных родителей, то еще более печалится, приводя на ум стыд пред теми, которые имеют увидеть его осуждаемым на суде. Содержа в мысли уготовляемый для него суд, не обращает он внимания на людей, хороши ли они или худы. Если есть другие, связанные с ним, и на них не обращает он внимания, и не рассматривает с ними, что предлежит делать; ибо всякий свое несет бремя, влекомый на смерть. Лицо его мрачно. Ни один человек не берется говорить в защиту его, по причине страха мучений. Сам он исповедует, что наделал, и что достойно подлежит суду за то, в чем согрешил.

4. Доколе же быть мне в опьянении без вина? Доколе беспечничать, имея впереди себя таковое? Ожестение сердца моего иссушило очи мои, – а опьянение от суетной многозаботливости иссушило голову мою, и увлечения сердца моего навели на меня забвение до омрачения. Нужда телесная связала меня и пагуба (отчаяние) докучает мне оставить путь (жизни). Не приобрел я друга, который бы поговорил о мне, и не имею дара, чтоб послать его гражданам. Весть о худых делах моих не попускает им признать меня. Если прошу их, они не обращают внимания на меня, ибо видят, что я не отстал еще от болестей своих (нравственных), и не прошу их распространенным сердцем (2Кор. 6, 11).

5. Остен грехов моих не стал еще непрестанно уязвлять сердце мое (т. е. не пришло еще болезненное сокрушение о грехах). Бремя грехов моих еще не отяготело надо мною (не подавляет меня тяготой своей, не чувствую тяготы грехов). Не познал еще я вполне, как следует, силы огня, иначе, подвизался бы не впасть в него. Глас слышится в ушах моих, что ад предлежит мне, так как по истине не очистил еще я сердца своего. Раны на теле моем сделались опасными, но еще не воссмердели, чтоб искать врачевства. Я прикрываю от людей раны от стрел, и не могу терпеть, чтоб касался их врач. Он предложил мне наложить примочки (или припарки) на раны, но я не крепок сердцем, чтоб стерпеть едкость их. Врач добр, и не требует с меня вознаграждения, но леность моя не дозволяет мне сходить к нему. Приходит он сам ко мне поврачевать меня, и находит меня ядущим то, что растравляет раны. Он упрашивает меня перестать отныне (принимать такие яства), но сласть вкушения их обольщает сердце мое. Когда поем, раскаиваюсь, но раскаяние мое не истинно. Присылает мне (врач свое) ястие (говоря): – поешь, чтоб оздороветь, но злой навык не дает мне принять его. – Конец всего этого, – не знаю, что мне делать?

6. Восплачьте же со мною все братия, знающие меня, да придет ко мне помощь паче силы моей и возобладает мною, чтоб я сделался достойным быть учеником Его (Господа моего): ибо Его сила во веки веков. Аминь.

15. Об отречении от мира

1. Возлюбленные! Попечемся о себе, "яко время сокращено есть прочее" (1Кор. 7, 29). Нельзя пещись о душе, коль скоро кто печется о теле. Как нельзя одним глазом смотреть на небо, а другим – на землю: так и уму нельзя пещись и о Божием и о мирском. Что не будет помощно тебе, когда выйдешь из тела, о том стыдно тебе пещись.

2. Имей в уме, что Бог внимает тебе при всяком деле, какое делаешь. Имей в уме, что Бог видит тебя при всяком помысле твоем.

3. Что стыдишься делать пред людьми, о том стыдись помышлять тайно (в сердце). Как древо познается по плоду, так ум по созерцанию своему (по тому, на что устремлено око его) познает помыслы свои и душа разумная по созерцанию своему (по тому, чему умно внимает) познает саму себя.

4. Не считай себя бесстрастным, пока влечет тебя грех. Кому дарована свобода (от страстей), тому уже не думается о том, что делал он не по естеству. Не считай же себя свободным, коль скоро оскорбляешь Господа своего, ибо свобода не приходит, пока сердце твое похотствует что-либо мирское.

5. Пекись о своем теле, как о храме Божием, – пекись, как имеющий воскреснуть и дать ответ Богу; бойся Бога, как имеющий дать Ему отчет по всем, что наделал; как, когда тело твое получит рану, заботишься ты уврачевать ее, так попекись, чтоб оно явилось бесстрастным в воскресении.

6. Рассматривай в себе каждодневно, какую страсть победил ты, прежде чем вознесешь к Богу прошения свои.

7. Как земля не может принести плода без семени и воды, так человек не может покаяться без смиренномудрия и труда телесного.

8. При благорастворении воздухов расцветают семена; так и человек расцветает через заповеди, когда ум его (на то обращен), чтоб соблюдать заповеди. То и вера в Бога и страх Божий, чтоб не оскорблять своей совести.

9. Если всеется в тебя сласть блудная, когда сидишь в келье своей, смотри, противостой помыслу своему, чтоб он не увлек тебя. Постарайся восставить память о том, что Бог внимает тебе, и что пред Ним открыто все, о чем ни помышляешь ты в сердце своем. Скажи убо душе своей: если стыдишься ты подобных тебе грешников (и стараешься), чтоб они не видели тебя грешащим, кольми паче (должно страшиться грешить) пред Богом, внемлющим сокровенностям сердца твоего. Чрез такое рассуждение в помысле твоем страх Божий восстановится в душе твоей, – и если ты последуешь страху Божию, то будешь неподвижен (на страстное) и не можешь уже более быть насилуемым от страстей, как написано: "надеющиися на Господа, яко гора Сион: не подвижится в век живый во Иерусалиме" (Пс. 124, 1).

10. Верующий, что есть суд, когда изыдет из тела, не может судить ближнего ни в каком деле, как имеющий дать ответ Богу о всех делах своих, как написано, что нам должно предстать "пред судищем Христовым, да приимет кийждо, яже с телом содела, или блага, или зла" (2Кор. 5, 10).

11. Верующий, что для святых есть царство, печется соблюсти себя (непорочным) даже в малых и ничтожных вещах, чтоб быть сосудом избранным, ибо написано: "подобно есть царствие небесное неводу ввержену в море, и от всякаго рода собравшу. иже егда исполнися, извлекоша и на край, и седше избраша добрыя в сосуды, а злыя извергоша вон" (Мф. 13, 47–48).

12. Верующий, что тело его имеет восстать в своем естестве в день воскресения, должен попещись о нем и очистить его от всякой скверны; ибо написано: "Иже преобразит тело смирения нашего, яко быти ему сообразну телу славы Его, по действу еже возмогати Ему" (Фил. 3. 21).

13. В ком вселилась любовь к Богу, того ничто мирское не может уже отлучить от Бога, как написано: "кто ны разлучит от любве Божия; скорбь ли, или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или меч" (Рим. 8, 35).

14. Силен же есть Бог (сделать), чтоб и мы обрелись в числе тех, кои ни из-за чего мирского не разлучили себя от любви Христовой, чтоб вместе с ними обрести милость силою Господа нашего, Иисуса Христа, Ибо Ему слава, со безначальным Отцом и животворящим Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

16. О радости, бывающей в душе, желающей работать Богу

1. Во-первых, приветствую тебя в страхе Божием, и умоляю: будь совершен, как благоугодно сие Богу, чтоб не был бесплоден труд твой, и чтобы целым принял его Бог в радости от тебя. Торгующий, если получит прибыль, радуется, ни во что ставя подъятые труды, потому что узнал (как они полезными оказались); взявший жену, если она покоит его и блюдет добре, радуется о ней сердцем своим, во всем полагаясь на нее; вступивший в военную службу, если, с презрением смерти своей повоевав за царя, получит венец, (радуется), что такой имеет успех. Се таковы дела мира сего погибающего, и творящие их радуются, когда получают в них успех. Какая же, думаешь, радость будет душе того, кто, начав работать Богу, успешно окончит это дело свое? При исходе его из мира сего, такое дело его сделает ему то, что с ним будут радоваться Ангелы, увидев, что он освободился от властей тьмы. Ибо когда изыдет душа из тела, ей сшествуют Ангелы; на встречу же ей выходят все силы тьмы, желая схватить ее, и изыскивая, нет ли в ней чего ихнего. Тогда не Ангелы борются с ними, а дела, содеянные душой, ограждают ее, как стеной, и охраняют ее от них, чтоб не касались ее. Когда дела ее одержат победу, тогда Ангелы (идя) впереди ее поют, пока не предстанет она Богу в радовании. В час тот забывает она о всяком деле мира сего и о всем труде своем.

2. Употребим же силу свою, чтоб добре поработать в краткое время сие, (сохраняя) дело свое чистым от всякого зла, да возможем спастись от рук князей (тьмы), имеющих сретить нас, ибо они злы и немилостивы. Блажен, в ком не найдется ничего ихнего: радости того и веселию, упокоению и венцу – меры нет. Мирское же все превратно, торговлею ли кто занимается, или брачным делом, или другим чем, о чем сказал я впереди. Брате возлюбленне! Сотворим силу нашу в слезах пред Богом; может быть смилуется над нами благостыня Его и пошлет нам мощь, на препобеждение тем, что сделаем (доброго), начальников злобы, имеющих сретить нас (по исходе из тела).

3. Попечемся о себе с крепким сердцем (без саможаления) и стяжем себе вожделение к Богу, которое спасет нас от рук злобы, когда она там изыдет в сретение нам. Возлюбим любить бедных, чтоб это спасло нас от (духа) сребролюбия, когда оно изыдет в сретение нам. Возлюбим мир со всеми, малыми и великими, потому что он сохранит нас от (духа) ненависти, когда изыдет она в сретение нам. Возлюбим всех, как братьев наших, ни малой неприязни не держа в сердце своем ни против кого, и никому не воздавая злом за зло; это избавит нас от завистования, когда оно изыдет в сретение нам. Возлюбим смиренномудрие во всем, перенося слово ближнего, если он побранит нас или обнесет: это сохранит нас от гордости, когда изыдет она в сретение нам. Взыщем чести ближнего, не допуская умалиться ему во мнении нашем, когда его поносят, кто бы он ни был: это сохранит нас от оклеветания, когда оно изыдет во сретение нам. Презрим выгоды мира и честь его, чтоб избавиться от зависти, когда изыдет она в сретение нам. Приучим язык свой к Божию поучению, правде и молитве, чтоб это сохранило нас от лжи, когда изыдет она в сретение нам. Очистим сердце свое и тело от похоти, да избавимся от нечистоты, когда изыдет она в сретение нам. – Все сие покушается схватить душу, когда изыдет она из тела, а добродетели вспомоществуют ей, если она стяжала их.

4. Кто же из мудрых не восхощет предать душу свою на смерть, чтоб избавиться от всего сего? Итак, сотворим по силе нашей, и сила Господа нашего Иисуса Христа велика чтоб помочь смирению нашему. Знает Он, что человек бедная есть тварь, и дал ему покаяние, пока он в теле, до последнего издыхания. Да будет же один у тебя помысл – к Богу, чтоб Он сохранил тебя. – Не внимай благам мира, как бы можно было на них понадеяться, – дабы возмог ты спастись. Все, что есть от мира сего, оставишь и отойдешь; что же сделаешь для Бога, в том обретешь благую надежду в час нужды.

5. Возненавидь словеса мира, да узрит Бога сердце твое. Люби часто молиться, да просветится сердце твое. Не люби лености, чтоб не пожалеть, когда достигнешь в воскресение праведных. Храни язык свой, да просветится сердце твое. Не люби лености, и страх Божий вселится в тебя. Дай ныне нуждающемуся, богатым оком, да не посрамишься пред святыми и благими делами их. Возненавидь похотение яств, чтоб Амалик не преградил тебе пути. Не спеши в отправлении служб своих (молитвенных правил), чтоб не пожрали тебя звери. Не люби вина до опьянения, чтоб не быть лишену обрадования Божия. Возлюби верных, чтоб чрез них получить милость. Возлюби святых, да ревность их снест тебя.

6. Помни о царствии небесном, чтоб вожделение его мало-помалу увлекло тебя. Помышляй о геенне, чтоб возненавидеть дела ее. Просыпаясь утром каждый день, вспоминай, что дашь отчет Богу о всяком деле, и не согрешишь пред Ним, и страх Его вселится в тебя. Приготовляй себя к сретению Его, и совершишь волю Его. Обсуждай себя здесь каждый день, в чем недостаточествуешь, и не будешь в затруднении в час нужды смертной. Да видят братия твои дела твои, и ревность твоя снест их. Испытывай каждый день самого себя, какую страсть победил, – и однако же не думай много о себе, потому что то милость и сила Божия есть. – Не почитай себя верным до последнего издыхания. – Не высокомудрствуй, будто ты добр, ибо не можешь вверить себя врагам своим. – Не полагайся на себя, пока ты в жизни сей, – и пока не минуешь всех властей тьмы.

7. Бодрствуй, брате, против духа, приносящего человеку печаль, ибо много у него ловлений, пока не сделает тебе обессиленным. Печаль по Богу радостотворна, когда видишь себя стоящим в воле Божией. Кто же говорит тебе: куда тебе бежать? Нет тебе покаяния; тот от вражьей стороны (и говорит так), чтоб склонить человека оставить намерение вести прочее воздержную жизнь. А печаль по Богу не налегает на человека (подавляющею тяготою), но говорит ему: не бойся, приди опять (к Богу), ибо знает Он, что человек немощен, и подает ему силу.

8. Рассудительное имей сердце; при помыслах (находящих), – и они пооблегчатся у тебя. Кто боится их, того расслабляют они тяжестью своей. Боящийся воздействий (вражеских) обнаруживает, что не имеет веры в Бога.

9. Немерение себя и почитание себя невеждой показывают человека, который не поблажает страстям, чтоб творить волю их, а творит волю Божью. А желающий сказать слово свое при многих обнаруживает, что страха Божия нет в нем. Страх Божий есть страж и помощник для души, охранитель внутреннего владычественного (ума), в деле истребления всех врагов его.

10. Ищущий чести Божией старается отогнать от себя нечистоту. Разумное о себе попечение отсекает страсти, ибо написано: попечение найдет на мужа мудрого (Притч. 17,12. "Впадет попечение мужу смысленну. безумнии же размышляют злая). Заболевший познает цену здравия. Венчаемый венчается за то, что победил врагов царя. Есть страсти, есть и добродетели. Но если мы унывливы (ленивы), то явно, что мы, как предатели. Мужество сердца есть помощь для души, после Бога; как уныние (разленение) есть помощь злу. Сила желающих стяжать добродетели вот в чем, – чтоб если падут, не малодушествовать, но опять воспринимать попечение (о спасении). Орудия добродетелей суть телесные труды с разумом. Порождения страстей бывают от нерадения. Не осуждение ближнего есть стена (ограждения) для разумно ведущих брань, осуждение же его разоряет сию стену в неразумии. Попечение о языке явным делает, что человек такой из деятельных, а необуздание языка означает, что он не имеет внутри себя добродетели. Милостыня, с разумом творимая, рождает презрение (имущества) и руководит к любви, а немилостивость означает, что нет в человеке добродетели. Благостность рождает чистоту; а развлечение (трата на развлечения и удовольствия) рождает страсти, и жестокосердие рождает гнев. Ненавидеть развлечение есть подвиг душевный, а скудость есть (подвиг) телесный. Любовь к развлечению есть падение души, а безмолвие с разумом есть исправление ее. Насыщение сном есть растревожение страстей в теле, а бдение в меру есть спасение сердца. Многоспание утучняет сердце, бдение же в меру утончает его. Лучше спать в молчании с разумом, чем бодрствовать в суесловиях. Плач изгоняет все худости (kakias) без тревог. Щадение (небиение, неуязвление) совести ближнего рождает смиренномудрие. Слава человеческая мало по малу рождает гордость. Любовь к простору (нестеснению себя лишениями) изгоняет ведение, а воздержание чрева смиряет страсти. Похотение яств возбуждает их без труда. Украшение тела есть разорение души, попечение же о нем в страхе Божием хорошо.

11. Внимание к суду Божию рождает страх в душе, а попрание совести исторгает добродетели из сердца. Любовь к Богу прогоняет нерадение, а бесстрашие возбуждает его. Хранение уст восторгает ум к Богу, если молчать с разумом, а многословие рождает уныние (разленение) и умоиступление (manian). Уступление своей воли ближнему означает, что ум имеет в виду добродетели, а удерживание своей воли (в сношении) с ближним показывает невежество. Поучение в страхе (Божием) сохраняет душу от страстей, а говорение словес мирских омрачает душу, (удаляя ее) от добродетелей. Вещелюбие возмущает ум и душу, а отречение от всего обновляет их. Молчание, если молчишь, чтоб не высказать помыслов, показывает, что ты ищешь чести мира и славы его срамной, а кто с дерзновением (не жалея себя) высказывает свои помыслы пред отцами своими, тот отгоняет их от себя.

12. Что дом, не имеющий дверей и окон, в который, какое ни захочет пресмыкающееся, входит свободно: то человек трудящийся и не хранящий труда своего. Как ржа снедает железо, так честь человеческая – сердце, если оно сочувствует ей. Как плющ сплетшись с виноградом уничтожает плод его, так тщеславие уничтожает труд монаха, если он увлекается им. Впереди всех добродетелей (стоит) смиренномудрие, а впереди всех страстей – чревоугодие. Конец добродетелей – любовь, а конец страстей – самооправдание. Как червь, истачивая дерево, уничтожает его, так злоба в сердце омрачает душу.

13. Повержение души пред Богом (предание себя в волю Божию) рождает несмущенное перенесение поношений, и слезы ее бывают (тогда) сохранены от всего человеческого. Неукорение себя причиняет и то, что не претерпевают (не укрощают) гнева. Смешивание слова своего с мирянами (беседа с мирянами по-мирски) встревоживает сердце, и постыждает его на молитве, потому что оно после того не имеет дерзновения. Любовь к выгодам мирским делает душу омраченною, а презрение к ним во всем приносит ведение. Любовь к труду есть ненависть к страстям, а леность порождает их без труда.

14. Не связывайся с жителями города, – и помысел твой безмолвствовать будет в тебе. Не надейся на силу свою, – и помощь Божия будет сшествовать тебе. Не имей вражды к человеку, иначе не будет принята молитва твоя. Будь мирен со всеми, чтоб иметь дерзновение в молитве. Храни очи свои, – и сердце твое не узрит зла. Смотрящий на кого-либо сластолюбно совершает любодеяние. Не желай слышать о вреде, понесенном оскорбившим тебя, чтоб не воздать ему в сердце (злом за зло). Храни слух твой, чтоб не набрать им себе браней. Трудись в рукоделии своем, чтоб бедный нашел (у тебя) хлеб, ибо бездействие есть смерть и падение души.

15. Прилежная молитва разрешает пленение (пристрастие к чему-либо), а нерадение о ней, хотя малое, есть матерь забвения. Ожидающий близкой смерти не грешит много, а ожидающий ее чрез много лет во многие вплетется грехи. Кто готовится дать отчет Богу во всех делах своих, того весь путь печется Бог очистить от всякого греха, а кто нерадит о том, говоря: когда-то еще я достигну туда, тот сосед лукавым. – Прежде чем сделать какое-либо дело, каждый день, поминай, где ты и куда имеешь пойти, исшедши из тела, – и ни одного дня не понеради о душе своей. Помышляй о чести, какую прияли святые, и соревнование им мало по малу повлечет тебя (в след их); помышляй опять и о посрамлениях, какие испытали грешники, – и это всегда будет охранять тебя от зла.

16. Всегда следуй совету отцов своих, и все время жизни своей проведешь в спокойствии. Внимай себе, – и если помысел твой крушит тебя из-за того, что брат твой скорбит на тебя, не презирай его (помысла), но (поди) поклонись брату с умоляющим гласом, (и не отступай), пока не убедишь его (примириться). Смотри, не будь жестокосерд к брату, (помня, что) мы бываем насилуемы от врага. Когда жить будешь с братиями, не приказывай им одним что-либо делать, но трудись вместе с ними, чтоб не погубить мзды своей. Когда станут смущать тебя демоны относительно пищи, одежды или большой бедноты (всем), подлагая тебе, как за это поносят тебя, не отвечай им против этого ничего, но предай себя Богу от всего сердца своего, – и Он успокоит тебя. Смотри, не небреги об исправлении служб (молитвословий) своих, ибо они приносят просвещение душе.

17. Если сделал ты что доброе, не хвались тем, (но и с другой стороны, если наделал много зла, да не опечаливается тем чрез меру сердце твое, но стань над сердцем, чтоб не попускать ему более сослагаться с тем) – и соблюдешься от гордыни, если ты мудр. Если терпишь нападки от блуда, держи тело свое непрестанно под прискорбностью в смирении пред Богом, не давая сердцу своему увериться, что прощены тебе грехи твои, – и успокоишься. Если станет крушить тебя завистование, вспомни, что мы все члены есмы Христовы, и что честь и поношение ближнего есть (честь и поношение) всех нас, – и успокоишься. Если войну против тебя подняло чревоугодие похотением яств, то вспомни о зловонии их, – и успокоишься. Если беспокоит тебя позыв осудить брата своего, то вспомни, что он имеет опечалиться, если услышит, – и тебе стыдно будет повстречаться с ним после того, – и успокоишься. Если станет одолевать тебя гордыня, то вспомни, что она губит весь твой труд, и что нет покаяния сосложившимся с нею, – и успокоишься. Если борет сердце твое желание уничижить ближнего, то вспомни, что за это Бог предаст тебя в руки врагов твоих, – и успокоишься. Если красота телесная влечет сердце твое, вспомни о зловонии ее, – и успокоишься. Если сласть жен сластнейша есть для тебя, вспомни о (женах), умерших уже, куда они отошли, – и успокоишься.

18. Все такое собирая и обсуждая, рассуждение уничтожает (брани). Но рассуждения достигнуть невозможно тебе, если в возделание его не употребишь сначала безмолвия (удаления от шума мирского). Безмолвие рождает подвижничество, подвижничество рождает плач, плач рождает страх Божий, страх (Божий) рождает смирение, смирение рождает прозрение, прозрение рождает любовь, любовь делает душу безболезненной и бесстрастной. Тогда познает человек, как далек он от Бога.

19. После всего сего, желающий достигнуть всех сих всехвальных добродетелей, да будет в беспопечении о всяком человеке, и пусть готовит себя к смерти. И будет, что на всякой молитве своей начнет он уразумевать, что такое отделяет его от Бога, и станет уничтожать то, возненавидев всякое житие такое (т. е. отделяющее от Бога), и благость Божия вскоре дарует ему их (означенные добродетели).

20. Сие же ведай, что всякий человек, ядущий и пиющий безразлично и любящий что-либо от мира сего, не дойдет до них (добродетелей), и не достигнет их, но обольщает себя. Молю убо всякого человека, желающего принести покаяние Богу, блюсти себя от многовиния, ибо оно поновляет все страсти, и изгоняет страх Божий из души. Напротив всеми силами постарайся умолить Бога, послать тебе страх Свой, чтоб он с помощью твоего сильного желания Бога (Богообщения) истребил в тебе все страсти, противоборствующие бедной душе, и хотящие отлучить ее от Бога, чтоб сделать наследием своим. На это и враги употребляют всякое усилие, противоборствуя человеку.

21. Итак не обращай внимания, брате, на покой (от брани), пока ты в теле сем, и не верь себе, если увидишь себя на время покойным от страстей, потому что они иногда приутихают на время в лукавом чаянии, что может быть человек распустит сердце свое, полагая, что совсем избавился от них; и потом внезапно наскакивают на бедную душу и похищают ее, как малую птицу какую; и если окажутся мощнее ее во всяком грехе, то смиряют ее без милосердия, ввергая в грехи, пагубнейшие прежних, о прощении которых она молилась уже.

22. Будем же стоять в страхе Божием, и хранить его, совершая дела свои, и соблюдая все добродетели, которые возбраняют злобе врагов. Труды и поты краткого времени сего не только сохраняют нас от всякого зла, но (они же опять) приготовляют венцы душе, прежде исхода ее из тела.

23. Учитель наш Святый, Господь Иисус, зная великую немилостивость врагов наших, и жалея род человеческий, заповедал в крепости сердца, говоря: будьте готовы на всякий час, потому что не знаете, в какой час тать придет, чтобы он, внезапно пришедши, не застал вас спящими (Мф. 24, 43, 44), И в другой раз уча Своих, заповедал Он, говоря: "внемлите себе да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством и печальми житейскими, и найдет на вы внезапу день той" (Лк. 21, 34). Зная же, что лукавые (духи) много превосходят нас и показывая Своим, что мочь (противостоят им) есть Его дело, и что потому им нечего бояться, сказал им: "се посылаю вас яко овцы посреде волков" (Мф. 10,16), но притом заповедал им, ничего не брать в путь (Лк. 9, 3), ибо поколику они ничего не имели из принадлежащего тем волкам, то они (волки) не могли их поглотить. Когда же возратились они здравыми и соблюдшими заповедь, то Он возрадовался с ними, благодаря Бога и Отца за них, и укрепляя сердце их сказал им: "видех сатану яко молнию с небесе спадша. Се даю вам власть наступати на змию и на скорпию, и на всю силу вражию: и ничесоже вас вредит" (Лк. 10, 18. 19). Итак послание Его (было) со страхом и опасливостью: но когда они исполнили Его заповедь, Он дал им власть с силой.

24. Эти слова не к ним только относятся, но и ко всем исполняющим заповеди. Возлюбив их совершенной любовью, Он сказал им: "не бойся, малое стадо: яко благоизволи Отец ваш дати вам царство. Продадите имения ваша, и дадите милостыню; сотворите себе влагалища невешшюща, сокровище неоскудеемо на небесех" (Лк. 12, 32. 33). Когда же они исполнили и это слово, сказал им: "мир оставляю вам, мир Мой даю вам" (Иоан. 14, 27). Удостоверяя их в сем, Он говорил: "аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет: и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидем, и обитель у него сотворим" (Иоан. 14, 23). Воодушевляя их не страшиться мира, Он сказал им: "в мире скорбни будете, но дерзайте, яко аз победих мир" (Иоан. 16, 33). Укрепляя их не падать духом в скорбях, сказал им, вливая радость в сердца их: "Вы есте пребывше со Мною в напастех Моих: и Аз завещаваю вам, якоже завеща Мне Отец Мой, царство, да ясте и пиете на трапезе Моей во царствии Моем" (Лк. 22, 28 – 30).

25. Это же сказал Он – не всем, а потерпевшим Его в искушениях. Но кто такие, потерпевшие Иисуса в искушениях, если не стоящие против неестественностей (страстей), пока не отсекут их? Сказал это Он им, идя на крест. Почему, желающий есть и пить на трапезе Его да сшествует Ему на сей крест: ибо крест Иисуса есть обуздание всякой страсти, пока не отсекут их все. Се и возлюбленный Апостол, отсекший их, дерзнул сказать: "Христови сораспяхся. Живу же не к тому аз, но живет во мне Христос" (Гал. 2, 19. 20). Итак в тех, кои истребили страсти, живет Христос. Почему, уча чад своих, сей же Апостол сказал: "иже Христовы суть, плоть распяша со страстми и похотми" (Гал. 5, 24). И Тимофею, чаду своему, пиша, говорил Он: "аще с Ним умрохом, то с Ним и оживем: аще терпим, с Ним и воцаримся: аще отвержемся, и Той отвержется нас" (2Тим. 2, 11. 12).

26. Кто же такие эти, отвергающие Его, если не те, кои творят воли свои плотские, и посрамляют тем Святое Крещение? О имени Его дается нам оставление грехов, но враг по зависти опять порабощает нас чрез грех. Почему Господь наш Иисус Христос, зная из начала злобу его, что она велика, приложил нам покаяние, до последнего издыхания. Если бы не было покаяния, едва ли бы кто спасся. И Апостол, зная, что есть грешащие и после крещения, сказал: "крадый ктому да не крадет" (Еф. 4, 28).

27. Итак, имея на себе печать Святого Крещения, постараемся оставить грехи свои, да обрящем милость в день он. Ибо приблизился и грядет Господь, сидя на престоле славы Своей. И соберутся пред Ним все племена. Тогда каждый явен будет (что он такое) по собственному светильнику, держимому в руке своей. У кого не будет елея, у того светильник погаснет, и он будет ввержен во тьму: а у кого светильник будет светел, тот внидет вместе с Господом в царствие.

28. Постараемся же возлюбленные, наполнить сосуды наши елеем, пока еще мы в теле, чтоб сиял светильник наш и мы вошли в царствие Господа. Сосуд есть покаяние, находящийся в нем елей суть дела (практика) всех добродетелей, светлый же светильник есть святая душа. Итак, какая душа сделается светоносною посредством дел своих, та войдет в царствие вместе с Господом, а какая душа омрачена собственною своею злобою, та пойдет во тьму.

29. Подвизайтеся же, братия, ибо время наше близ есть. Блажен, кто имеет заботу о сем. Плод созрел и время жатвы настало. Блажен, кто сохранил плод свой, потому что Ангелы соберут его в вечную житницу. Горе же тем, кои суть плевелы, потому что их наследует огнь.

30. Наследие мира сего – золото и серебро, домы и одеяния. Они только в грехи нас вводят; отходя же отсюда, мы оставляем их. А Божие наследие – безмерно, какового ни глаз не видал, ни ухо не слыхало, ни на сердце человеку не восходило. И его-то даровал Господь слушающимся Его в краткое время сие, и получающим его за хлеб, воду и одежду, какие доставляли они нуждающимся, – за человеколюбие и чистоту тела, за неделание зла ближнему, за незлобивое сердце, и за исполнение прочих заповедей.

31. Соблюдающие сие, – и в сем веке имеют покой и пользуются почетом от людей, – и когда изыдут из тела, радость вечную получат. А которые творят хотения свои в грехе и не каются, но в сластолюбных развлечениях и самопрельщении удовлетворяют худым влечениям своим, словоохотству и болтливости, бранчивости и спорливости, немилостивости к бедным при безбоязненности суда Божия, и прочим грехам, – таковых лица будут исполнены посрамления в сем веке и люди будут презирать их, и когда изыдут из тела, срам и стыд будет сопровождать их в геенну.

32. Силен же есть Бог сподобить нас преуспеть в делах Его, с соблюдением себя от всякого дела лукавого, да возможем спастись в годину искушения, имеющую прийти на весь мир. Ибо не коснит Господь наш Иисус, но придет, имея с Собою воздаяние, и нечестивых пошлет в огнь вечный, и Своим даст награду. И внидут они вместе с Ним в царство Его, – и упокоятся в Нем, во веки веков. Аминь.

17. О помыслах при отречении от мира и странничестве

1. Первый пред всеми подвиг есть странничество, особенно когда, удалившись на уединение, оставишь своя-си (свое место, семью, родину. – Ред.), и в другое место пойдешь, неся веру совершенную, и надежду, и крепкое сердце против своих пожеланий. Ибо обступят тебя тогда кругом (враги) во многих кругах, и начнут устрашать тебя искушениями, жестокой бедностью и болезнями, внушая, что если впадешь в них, то что будешь делать, не имея никого, кто бы попекся о тебе, или знал тебя. Это благость Божия испытывает тебя, чтоб обнаружилась ревность твоя и любовь к Богу.

2. Если ты наконец решительно установишься жить уединенно в келье, то (враги) начнут всевать в тебя еще более тяжелые помыслы страшливости, говоря: не одно странничество спасает человека, но исполнение заповедей; приведут при этом тебе на память некоторых близких (к родным твоим) по плоти, и скажут: что ж? Эти вот не рабы ли суть Божии? Будут влагать притом в сердце твое помыслы о неблагорастворенности воздуха (в том месте) и тягостности для тела, пока не изнеможет сердце твое от малодушия. Но если в сердце твоем пребудут неразлучно любовь и упование, то злоба тех (внушителей) ничего не сделает тебе. Так обнаружится рачение твое пред Богом и то, что ты Его любишь более, чем покой плоти своей.

3. Тех, которые претерпевают прискорбность странничества (жизни на чужой стороне), скорбь приводит к упованию, и упование сохраняет их от тех (искушений), кои по плоти. Ибо ты не просто удалился на чужую сторону, но чтоб уготовить себя поднять труд борьбы со врагами и научиться каждого из них отражать в свое время, пока, достигши покоя бесстрастия, не освободишься (от них), победив каждого в борьбе в свое им время.

4. Велико, думаю, и честно есть победить тщеславие, и преуспеть в познании Бога. Впадший в срамоту сей лукавой страсти тщеславия чужд бывает мира, и жестеет сердцем ко святым, в конце же зол своих впадет в гордость злую и в заботу лгать (словом, а более лицемерством). Ты же, верный рабе, имей труды свои скрытными, и с сердечным болезнованием при обуздании языка пекись о том, чтоб язык не похитил их и не предал врагам твоим. Кто делатель есть (труженик в деле Божием), отложивший страсти плотские и все прегрешения свои через покаяние, тот душу свою соделывает честной пред Богом, уготовав ее Ему, как непорочное приношение, да сподобится быть храмом Его. А кто любит славу человеческую, тому нельзя быть бесстрастным, но ревнивость и зависть обитают в нем. Таковой предал душу свою многим искушениям, и сердце его закалается демонами, по той причине, что не часто находит он возможность удовлетворить желаниям своим. Конец же его – пагуба.

5. Кто стяжал смиренномудрие, тому Бог открывает грехи его, чтоб он признал их (признался в них и раскаялся). Если затем присоединится к сему плач и пребудут в нем оба сии (признание грехов и плач), то они изгоняют из души его демонов и напитают ее своею честью и своими святыми добродетелями (самими собою и порождаемыми от них добродетелями). Таковому нет заботы о поношении человеческом. Собственные грехи (непрестанно) помнимые, бывают для него всеоружием, охраняющим его от гнева и отмщения, и он терпеливо переносит все находящее. Ибо какое поношение может коснуться его (сердца болезненно), когда так срамным себя имеет он пред Богом, держа пред лицом своим грехи свои?

6. Если ты не сможешь снести слова ближнего твоего и отомстишь ему, то брани воздвигнутся в сердце твоем, болезнь сердцу твоему причиняя тем, что слышал ты, и о том печалиться заставляя, что сам сказал. И станет гнести тебя пленение (этою страстию), заставляя тебя ублажать безмолвствующих в уединении, и ожесточая сердце твое к ближним, как не имеющим любви. Но восприими подвиг стяжать долготерпение, и оно победит гнев, а любовь уврачует оскорбление, молитва же к Богу сохранит в тебе сии (добродетели). Любовь и долготерпение уничтожают естественный гнев, и если они пребудут в тебе, то вместо того, чтоб гневаться на ближнего, ты станешь гневаться на демонов, и ближнему же мирен будешь, имея в себе плач и смиренномудрие.

7. Могущий сносить жестокое слово (человека) грубого и неразумного, ради Бога и ради мира помыслов, – сей наречется сыном мира. Таковой силен хранить всегда мир души, тела и духа. В ком сии три вступят в согласие между собою, в ком престанут (помыслы), вооружающиеся против закона ума, и упразднится пленение плоти, тот наречется сыном мира, – и вселится в него Дух Святой: ибо его Он соделался, и не отступит от него.

8. Блаженны те, коих труды разумно установлены, ибо они таким образом избавили себя от всякого отягощения и миновали вселукавство демонов, особенно (демонов) боязливости, устрояющих человеку препоны во всяком деле благом, на которое он налегает, ввергая ум в леность, когда он предается неусыпному вниманию к Богу, чтоб как-нибудь отклонить его от сего пути трудов ради. Но думаю, что если будут в нас любовь, терпение и воздержание, то они (враги) ни мало не успеют в этом, особенно если ум, сознав, что лень все низвращает, – презирает ее.

9. Если ты оставил все видимое вещество, то блюдись от демона печали, чтоб по причине скудости (во всем) и прискорбности (жизни), не лишиться тебе возможности преуспеть в великих добродетелях, кои суть: немерение себя (нивочто-себя-вменение), перенесение поношений и нежелание именитости ни в каком мирском отношении. Если потрудишься стяжать такие (расположения), то они уготовят венцы душе твоей. Не те только нищи, кои, отрекшись от всего, обнищали в видимом, но те, кои обнищали всяким злом, и всегда алчут памяти Божией. И не те стяжевают бесстрастие, кои имеют видимую скорбь, но те, кои пекутся о внутреннем человеке и отсекают свои пожелания: сии приимут венец добродетелей.

10. Стой же над сердцем своим, внимая чувствам своим. И если мирно будет мирствовать в тебе память, то ты будешь узревать воров, покушающихся окрасть его. Строго внимающий помыслам, узнает хотящих войти и осквернить его.

11. Если печешься о заповедях с горячим сердцем, то поймешь, в каких видах возмущают тебя производящие мятеж (в помыслах твоих), внося малодушие избрать другое место, не представляющее в себе ничего, (почему бы избрать его следовало), и (на случай неудачности выбора) внушая: если раскаемся, опять (здесь) сядем. Они возмущают ум, чтоб он мечтал (носясь туда и сюда, как метеор) и оставался праздным. Познавшие же их злокозненность пребывают невозмутимыми, благодарение воссылая Господу за то место, в котором дал Он им в терпении проводить дни свои. Ибо терпение, мужество и любовь за труды и поты благодарны бывают, а леность, малодушие и любовь к покою ищут места, в коем прославиться могут. И бывает с ними, что, по причине славы от многих, немощными делаются чувства их, в следствие чего плен страстей угнетает их и они теряют сокровенное (поучение) по причине рассеяния ума и довольства (всем).

12. Сказал еще святый: если ум, прежде чем чувства успокоятся от немощи (от болезни страстями), восхощет взойти на крест, то гнев Божий грядет на него за то, что начал дело выше силы своей, – не уврачевав прежде чувств своих.

13. Если сердце твое влается, и ты не знаешь, как укротить его, то (знай, что) делание твое таково, что, хочешь ты или не хочешь, увлекает его (сердце) влаяться. Это есть неестественность Адамова.

14. Если сердце твое всем существом своим возненавидело грех и отстало от того, что порождает его, и ты, положив пред собою мучение (вечное) с разумом, отстранился от всего, что влечет к нему (греху), и молишься с разумом Создателю своему, да сопребывает Он с тобою, ни чем Его не опечаливая, но плача пред Ним и говоря: "Дело Твоей милости есть избавить меня, я же, без помощи Твоей, не имею сил избежать от рук их (врагов моих)," – и (при этом) внимаешь сердцем своим, чтоб не опечалить и того, кто учит тебя по Богу, то это есть по естеству Иисуса. Ибо если человек и все сотворит, послушания же, смирения и терпения не стяжет, то уклоняется в то, что не по естеству. Но предай все сердце свое в послушание Богу, молясь Ему во истине и говоря: "Господи! Пред Тобою есмь, удостой меня (познания) воли Твоей, ибо сам я не знаю, что мне полезно. Ты побори (врагов моих), ибо я не уразумеваю злокозненности их". И если ты будешь делать то, что по естеству Иисуса, то Он не попустит тебе заблудиться ни в чем. Но если ты одну какую заповедь сотворишь, а не предашь Ему себя всецело в послушание, то Он ни мало не попечется о тебе.

15. Как поле не противоречит возделывателю своему, когда он очищает его от плевел и сеет на нем семена по естеству (настоящие): (таков будь и ты в отношении к Господу). И как не могут естественные семена возрастать вместе с неестественными, будучи заглушаемы ими, ибо плевелы бесстыжее их, так если не очистишь ты себя от плотских пожеланий, то не можешь сохранить себя от греха.

16. (Не можешь ты сохранить себя от греха), если прежде не сохранишь себя от того, что порождает его. А это вот что есть: малодушие есть злая матерь греха; уныние (разленение) рождает волю (свою); своя воля и ширение (то, что ограничений и стеснений не терпит, любит шириться) рождают презрение (ко всему должному, – вот, стану я это делать); господствовать желающее (широту возлюбившее) сердце порождает любовь к мирским беседам, порождает желание искать неподобающего тебе и неполезного, порождает отдавание слуха своего осуждающему (брата), порождает навык слушать слова (одного) и передавать их другому, порождает искание того, что есть от мира сего, порождает желание учить, когда не спрашивают, порождает желание уколоть ближнего, порождает много и других зол. Итак кто преуспел или желает преуспеть, да блюдет себя с разумом от всего того, что порождает грехи, и грехи сами собой ослабеют.

17. Подвизающийся видит их (грехи) и горечь их, а небрегущий (о спасении) готовит себе ад. Боящийся изнеможения тела (от подвига) не достигнет состояния, которое есть по естеству, но если он припадает к Богу во всяком труде своем, то Бог силен успокоить его. Если бы Гедеон не сокрушил водоносов (Суд. 7, 19), то не увидел бы света лампад: так, если человек не презрит тела своего, то не увидит света Божества. Так и Иаиль, жена Хавера Кинеева, если бы не выдернула кола кущного, то не сокрушила бы гордыни Сисара (Суд. 4, 21).

18. Когда ум возьмет силу и уготовит себя следовать любви, погашающей все страсти плоти и тела (так как она долготерпит, милосердствует, ненавидит завидование и гордость, не мыслит в сердце своем ничего, что ниже естества, не допускает завладеть умом ничему противоестественному), тогда он такою силою ее противоборствует неестественности, пока совсем не отторгнет ее от того, что по естеству. Когда же таким образом ум восприимет господство, тогда бывает он главою души, (и научает ее) не принимать ничего, что не по естеству, поведая ей все несправедливости, какие наделало ей то, что не по естеству во все время, как оно было смешано с естественным.

19. Владыка наш Иисус, когда сотворил милость Святым Своим (совершил домостроительство спасения), разделил на кресте разбойников. Их было распято два, и Он посреди их. Тот, что был по левую сторону, возмущался, видя, что разорвется нечистая дружба его с тем, что был по правую сторону. Бывший же по правую сторону обратился к Иисусу и, со смирением и страхом, сказал: "помяни мя, егда приидеши во царствии си" (Лук. 23, 42).

20. Из сего явно, что они уже не суть други, и сущий ошуюю не может склонить на свою сторону сущего одесную лукавыми своими внушениями. Не достигшие же еще сего термина пути падают и восстают, пока придет на них милость Божия, и не могут они спастись, если не придет на них милость сия. Итак, позаботиться надобно со страхом и смирением придти в сознание, подобно тому, который одесную. Смиренномудрие даст силу переносить уничижение.

21. Когда кто отделит себя от шуяго, тогда познает верно и все грехи свои, какие наделал пред Богом: ибо не видит он грехов своих, если не отделится от них отделением горьким (с болезнованием сердца). Постигшие же в сию меру, – эти обрели плач и молитву, и то, чтоб стыдиться пред Богом, воспоминая о лукавом своем содружестве со страстями. Силен же есть Бог укрепить сокровенно трудящихся в смирении. Ему честь и слава, во веки веков. Аминь.

18. О незлопамятстве

1. Святейший Апостол заповедал чадам своим: "Господь близ. Ни о чемже пецытеся, но во всем молитвою и молением со благодарением приношения ваша да сказуются к Богу" (Фил. 4, 5. 6); "и мир Божий да водворяется в сердцах ваших" (Кол. 3, 15). И (Господь) в Евангелии от Марка говорит ученикам Своим: отпущайте все грехи должникам вашим, чтоб и вам Отец ваш отпустил грехи ваши (Марк. 11, 25, Мф. 6, 14). Страшно сие слово Господа: (по нему) если видишь, что сердце твое не ко всем чисто, то и не проси ничего у Бога, потому что оскорбление Ему приносишь, когда, будучи грешен и имея печаль на подобного тебе человека, говоришь Испытующему сердца: оставь мне грехи мои (как и я оставляю). Таковой не молится умом, но одними устами в неведении. Ибо, желающий во истину умом молиться Богу, в Духе Святом, с чистым сердцем, испытывает сердце свое прежде, чем станет молиться, беспечально ли оно в отношении ко всякому человеку или нет. И если оно не (беспечально), то он сам себя обманывает (молясь), ибо нет слышащего его (молитву). Тогда ум твой не молится, а по обычаю исправляются установленные часы.

2. Итак, желая чисто совершать делание (молитвы), испытывай прежде ум свой, что в нем, чтоб когда говоришь: помилуй мя, и сам ты миловал просящего тебя, – когда говоришь: прости мне, и сам ты, бедный, прощал, – когда говоришь: не помяни прегрешений моих, и сам ты не помнил грехов ближнего твоего, – когда говоришь: не помяни зол, волею и неволею мною содеянных, и сам ты не помнил (их со стороны ближнего). Если так нужно, то и помышлять ты ничего не должен ни на какого человека. Если ты не дошел до того, чтоб так делать, то всуе молитва твоя: Бог не услышит тебя, по всем Писаниям, – прости мне.

3. Сказал еще Господь в Евангелии от Матфея, в молитве: "и остави нам долги наша, яко и мы оставляем должником нашим" (Мф. 6, 12). А в Евангелии от Луки сказал: "аще отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш небесный (согрешения ваша)" (Мф. 6, 14. У св. Лк. так: "отпущайте, и отпустят вам", – Лк. 6, 37). (Как бы так): Я всю любовь отдал тебе, чтобы ты, чего желаешь себе от Бога, сделал то прежде сам (ближнему твоему), и тогда освобожден будешь (от грехов) в той мере, в какой успел ты сделать то же в отношении к людям. Если ты очистил сердце свое в отношении ко всякому творению (Божию разумному), чтоб не злопамятствовал ни на кого, то должен блюсти сие: ибо Бог есть истина, а не слова только языка. Итак, всякий человек сам себя вяжет в геенну, и сам себя разрешает от нее. Ничего нет жесточае воли, к смерти ли она устремится, или к жизни.

4. Блаженны те, кои возлюбили живот вечный, когда они не претыкаются. Итак, подвизаться надлежит в труде и поте, сокровенно в сердце, против томящего тебя помысла (чувства оскорбления), чтоб не попустить стреле его уязвить сердце твое. Но трудно тебе будет уврачевать его, если не будешь ты всегда иметь пред очами своими грехов своих. Когда услышишь, что кем-нибудь учинено тебе зло некое, противопоставь сему доброе желание свое – не воздать ему в сердце своем, не поносить его, не осуждать и не оглашать, предав его в уста всех, и думай после сего: во мне нет ничего худого. Если в тебе есть страх геенны, то он препобедит в тебе злые (помыслы), внушающие тебе воздать ближнему твоему, говоря тебе: несчастный! молишься ты о грехах своих и Бог терпит тебя до днесь, не обнаруживая их (пред всеми); ты же, гневаясь на ближнего, бросаешь его в уста всех. Не явно ли, что ты не раскаян во грехах своих, когда никакого не имеешь в сердце своем снисхождения (к ближнему)?

5. Итак, если умягчится сердце твое, и ты сохранишь себя от всякой злобы (на брата), то будет тебе милость от Бога. Если же сердце твое лукавое жестоким пребудет к ближнему твоему, то (знай, что) не пришла еще память твоя пред лице Бога (не помнишь Бога). Прости мне, я нищ и уничижен грехами, и пиша сие, стыдом покрываю лицо мое в сердце своем.

6. Если не достигнет человек состояния по естеству Сына Божия, всуе все труды его. Земледелец, сея семена свои, чает собрать их в большем гораздо количестве, но если случится тлетворный ветер, то непрестанная печаль бывает в сердце его, что и семена и труды над обрабатыванием земли пропали даром. Св. Петр Апостол, распятый в Риме, просил, чтоб его повесили вниз головой, показывая тем таинство неестественности, овладевшей всяким человеком. Он (через это) сказал (как бы), что всякий крестившийся обязуется распять злые неестественности, постигшие Адама и низвергшие его со славы его в злое поношение и срам вечный. Почему, надлежит уму мужественно подвизаться и возненавидеть все, видимое человеком (как неестественное ему), и враждовать против того горчайшею ненавистью до конца.

7. Вот главные (страсти, неестественные человеку), овладевшие всеми сынами Адама: прибыль, честь, покой, величание тем, что оставишь (наконец), украшение тела, чтоб оно было чисто и благообразно, и взыскание добрых одежд.

8. Все сие питает похотную сласть, которую змий вложил в уста Евы, из чего и мы познаем, что есмы сыны Адама, – из этих злых помыслов, сделавших нас врагами Божиими.

9. Итак, блажен распявшийся, умерший, погребенный, и воскресший в обновлении, когда увидит он себя сущим по естеству Иисуса и последующим святым стопам Его, коими шествовал Он, быв человеком (на земле), для работников Своих Святых. Его черты суть: смиренномудрие, бедность, нищета, нестяжательность, прощение, мир, перенесение поношения, беспопечение о теле, и небоязнь наветов злобствующих, самое же великое есть – знание всего прежде событий и долготерпение к людям в кротости. Достигший сего и отребивший в себе неестественность явно показывает, что он есть из Христа, Сына Божия и есть брат Иисуса, Коему подобает слава и поклонение, во веки веков. Аминь.

19. О страстях

1. Желательно и мне сказать с Пророком Исайей: "терпех, яко раждающая" (дондеже) "изсушу и истреблю" (их) "вкупе" (Ис. 42, 14). Если сознаешь, что бьет в тебе источник Святого Духа, то это есть знамение, что они иссохли и погибли (кто? страсти), как сказал Спаситель наш, что "несть царствие Божие зде или онде", но есть "внутрь вас" (Лк. 17, 21). Есть некоторые, говорящие о делах царствия, но не творящие их; есть и другие, творящие дела царствия, но не с сторожением (вниманием) и разумом; в коих же совершилось слово Спасителя, – что оно "внутрь вас есть", – таких немного: они редки и трудно находимы. На таковых нисшел Дух Святый Божий, и исполнилось на них слово Евангелиста Иоанна, – "что верующим во имя Его даде Он область чадом Божиим быти: иже не от крове, ни от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от Бога родишася" (Иоан. 1, 12. 13). Сии избавились от печали, постигшей Еву: "в болезнех родиши чада" (Быт. 3, 16). Сии избавились от горького определения, исшедшего на Адама: "проклята земля в делех твоих" (Быт. 3, 17). Сии суть приявшие радость, какую прияла Мария: "Дух Святый найдет на тя" (Лк. 1, 35). Как печаль постигла Еву и (постигает) все семя ее даже до ныне, так опять радость объяла Марию и (объемлет) семя ее даже до ныне. И так как были мы некогда сынами Евы и познавали проклятие ее (сущим) и на нас, чрез помыслы наши бесчестные, так опять должны мы познавать себя, что мы рождены от Бога, чрез помыслы Духа Святого и чрез страдания Христовы, если они в самом деле есть в теле нашем, ибо написано в Апостоле: "испытайте себя, есть ли Христос в вас, разве точию чим неискусни есте" (2Кор. 13, 5).

2. Итак, когда носили мы образ перстного, мы познавали, что мы сыны его из бесчестной материи помыслов его, живущих в нас, кои суть страсти. Облекшиеся же во образ Небесного познают себя, что сыны Его суть, чрез Духа Святого, в них живущего. Так Исайя взывал, говоря: "страха ради Твоего, Господи, во чреве прияхом, и поболехом, и родихом дух спасения, которым очреватели на земле" (Ис. 26, 1–8); опять написано и в Екклесиасте: "якоже кости во чреве раждающия, тако путь Духа" (Екк. 11, 5). Ибо как Св. Дева чревоносила Его во плоти, так приявшие благодать Святого Духа носят Его в сердце своем, по слову Апостола, который говорит: "да даст вам Отец небесный утвердитися Духом Его во внутреннем человеце, вселитися Христу верою в сердца ваша, в любви вкоренени и основани, да возможет представить себя со всеми святыми" (Еф. 3, 16 – 18); и опять: "имамы сокровище сие в скуделных сосудех, да премножество силы будет Божия, а не от нас" (2 Кор, 4, 7),

3. Итак, если достиг ты до того, что говорит следующее слово: "в тойже образ преобразуемся от славы в славу" (2Кор. 3, 18), и исполнилось на тебе слово Апостола, которое говорит: "мир Божий да водворяется в сердцах ваших" (Кол. 3, 15), – и: "аще Христос в вас"[25], "плоть убо мертва греха ради" (Рим. 8, 10); если достиг ты до того, что говорит еще и следующее слово: "из тмы возсиял в сердцах ваших свет познания Бога" (2Кор. 4, 6), – и исполнилось на тебе слово: "да будут чресла ваша препоясана, и светильницы горящии: и вы подобни человеком, чающим господина своего, когда возвратится от брака" (Лк. 12, 35. 36), чтоб не заградились уста твои, не имея, что сказать в оправдание себя, посреди святых; если знаешь, что в сосуде твоем есть елей, как у мудрых дев, чтоб войти в брачный чертог и не быть оставленным вне; если ощутил ты, что дух твой, душа и тело соединились безукоризненно, и восстанут в день Господа нашего Иисуса Христа незапятнанными, если ты сделался необличаемым и незазираемым совестью, если стал ты дитя, по слову Спасителя, Который говорят: оставите детей приходити ко Мне: "таковых бо есть царствие небесное" (Мф. 19, 14): то истинно сделался ты Ему невестою, и Дух Святой ввел тебя в наследие, когда ты еще в теле. Если же не так, то ожидай печали и стенания горького, то стыд и посрамление предыдут тебе пред Святыми.

4. Сие же ведай, что как дева, вставая утром каждодневно, никакого другого дела не касается, прежде чем украсить себя для жениха своего, часто глядясь в зеркало, – нет ли на лице ее какого пятнышка, и оно не понравится жениху ее, так великая есть забота у Святых день и ночь испытывать действование свое и свой помысел, чтоб знать, под игом ли они Бога и Святого Духа, или нет.

5. Итак, усердно подвизайся, брате, в болезновании сердца и тела, с разумом, стяжать вечную оную радость, потому что редки удостоившиеся ее, кои стяжали меч духовный и освободили душу свою и чувства от всякой скверны страстей, как сказал Апостол (2Кор. 7, 1; Еф. 6,17). Силен же есть Бог вспомоществовать немощи нашей, да сподобимся достигнуть (того, чтоб быть) со Святыми Его. Аминь.

20. О смиренномудрии

Что есть смирение? Смирение есть – думать о себе, что ты грешник и ничего доброго не делаешь пред Богом. Дела же смирения суть: молчание, немерение себя ни в чем, нелюбопрительность, повиновение, смотрение в землю, имение смерти пред очами, блюдение себя от лжи, непозволение себе в беседах суесловий, противоречия старшему и настояния на своем слове, перенесение положения, ненавидение покоя, нуждение себя на труд и никого не огорчение. Попекися же, брате, в точности исполнить сие, чтоб душа твоя не стала жилищем всякой страсти, и ты не кончил жизни своей бесплодно на веки. Аминь.

21. О покаянии

1. Спросили Авву Исайю: что есть покаяние, или что есть убежание от греха? И он ответил, говоря: путей – два: один путь – жизни, а другой путь – смерти. Идущий по одному, не ступает по другому. Ступающий же по обоим не зачислен еще ни на одном, – ни на том, что в царство (ведет), ни на том, что в ад (низводит). Впрочем, если скончается таковой, то суд (над ним) есть дело Бога, имеющего и милость.

2. Но желающий внити в царствие соблюдает дела его: царствие есть истребление всякого греха. Сеют конечно враги, но помыслы их не произрастают. Ибо если ум достигнет до созерцания сладости Божества, то стрелы их уже не входят в него, так как он облечен (тогда бывает) во всеоружие добродетелей, которое хранит его, печется о нем заботливо и не допускает его до возмятения (помыслами или страстями), но занимает его своим созерцанием, чтоб знал и различал два пути, и одного бегал, а другой любил.

3. Итак, кто познал славу Божию, тот познал горечь вражью; кто познал царствие, тот познал геенну; кто познал любовь, тот познал, что есть ненависть; кто познал вожделение к Богу, тот познал ненависть, которая (обращается) к миру; кто познал, что есть чистота, тот познал нечистоту зловоний (страстей похотных); кто познал плод добродетелей, тот познал, что есть плод зла; кому сорадуются Ангелы в делах его, тот познал, как сорадовались ему демоны, когда он делал дела их. Ибо если не убежишь [26] от них, то не познаешь горечи их. Как познает кто, что такое есть сребролюбие, если не отречется от всего и не пребудет в великой нищете Бога ради? Как узнать горечь завистности, если не стяжешь кротости? Как узнать мятежность гнева, если не стяжешь себе долготерпения во всем? Как познать бесстыдство гордыни, если не стяжешь тихости смиренномудрия? Как познать зловоние блуда, если не познаешь сладкого благоухания чистейшей невинности? Как познать срамность осуждения, если не познаешь своих недостатков? Как познать невежество смехотворства, если не познаешь плача о грехах? Как познать смущение уныния, если не устроятся чувства твои и не познаешь света Божия?

4. Всем сим (злым страстям) глава – одна, которая называется злобою вражьей силы; добродетелям же всем одна мать, которая называется страхом Божиим, который в стяжавшем его, в чистоте рождает добродетели, и отсекает ветви зла, как я сказал прежде. Стяжи же его себе, возлюбленный и проведешь все время (жизни) своей в спокойствии. Ибо страх Божий есть матерь всех добродетелей. Доколе кто не прошел сего, дотоле он еще не (сын) царствия небесного; но подвизаться надлежит ему мало по малу, пока не отсечет каждой из сказанных страстей. Если кто заботится узнать, трудится ли он (над этим) или нет, то вот что служит признаком того: пока левая сторона проявляет свои воздействия, дотоле не умер еще в нем грех, и добродетели правой стороны не мирствуют с ним. Ибо написано: "не весте ли, яко емуже представляете себе рабы в послушание, раби есте, егоже послушаете, или греха в смерть, или послушания в правду" (Рим. 6, 16)? И опять: "или не знаете себе, яко Иисус Христос в вас есть; разве точию чим неискусни есте" (2Кор. 13, 5)? И опять Иаков говорит: "аще кто мнится верен быти в вас, и не обуздавает языка своего... сего суетна есть вера" (Иак. 1, 26).

5. Всему сему учит нас Дух Святой, показывая нам, как отстать от неестественности и охранять себя от нее. Ибо покаяние в том состоит, чтоб отвращаться от греха. Но грех не один, а весь ветхий человек называется грехом. Почему Апостол говорит: "не весте ли, яко текущии в позорищи, вси убо текут, един же приемлет почесть" (1 Кор, 9, 24)? Кто же это, если не тот, кто стоит и доблестно борется (со всеми)? Ибо сказал и еще (далее тот же Апостол), – что "подвизаяйся от всех воздержится" (там же ст. 25). Позаботимся же, братие, о себе. Но какая это настоящая забота, если не та, чтоб повергать себя пред благостью Господа нашего Иисуса Христа (умоляя Его о заступлении от врагов). И Он силен есть против них, чтоб пресекать злые их на нас устремления, человек же плоть и кровь есть.

6. Спросили опять (сего Авву): что есть – безмолвствовать в келье? И он ответил, говоря: безмолвствовать в келье есть – повергаться пред Богом, и всю силу свою напрягать на то, чтоб противостоять всякому лукавому помыслу, от врага (всеваемому): ибо это и есть убежание от мира. Спросили его и еще: а что есть мир? и он ответил, говоря: мир есть простор греха; мир есть детелище (мастерская) неестественностей; мир есть исполнение пожеланий своих плотских; мир есть думание, что всегда будешь пребывать в веке сем; мир есть попечение о теле паче, чем о душе; мир есть похвальба тем, что оставишь (наконец). Не от себя говорю я это, но Апостол Иоанн говорит так: "не любите мира, ни яже в мире: аще кто любит мир, несть любве Отчи в нем: яко все, еже в мире, похоть плотская, и похоть очес, и гордость житейская, несть от Отца, но от мира сего есть. И мир преходит, и похоть его: а творяй волю Божию, пребывает во веки" (1Иоан. 2, 15–17). "Чадца, никтоже да льстит вас: творяй правду, праведник есть; творяй грех от диавола есть: яко исперва диавол согрешает" (1Иоан. 3, 7. 8). "Любы мира сего вражда Богу есть" (Иак. 4, 4). Опять и Петр Апостол, желая сделать чад своих чуждыми греха мира, говорил: "молю вас, братие, яко пришельцев и странников, огребатися от плотских похотей, яже воюют на душу" (1Петр. 2, 11). И возлюбленный Господь наш Иисус, зная, что мир греховный есть томительная тягота, пока не оставит его человек, воодушевил своих Ему, говоря: "грядет сего мира князь, и во Мне не имать ничесоже" (Иоан. 14, 30); и опять: "мир весь во зле лежит" (1Иоан. 5, 19). Сказал Он и о Своих Ему, что взял их из мира (Иоан. 15, 19). Из какого мира взял Он их, если не от всего разлияния греха?

7. Итак, кто хочет быть учеником Иисуса, да бежит от страстей. Ибо, если он не отсечет их, то не может быть жилищем Бога. Не увидит он и сладости Божества Его, если не отстанет от них, ибо Он Сам сказал: "светильник телу есть око: аще убо будет око твое просто, все тело твое светло будет: аще ли око твое лукаво будет, все тело твое темно будет" (Мф. 6, 22. 23). Итак смотри, что если ум не будет здрав от зла, то не может узревать света Божества, ибо зло бывает тогда для ума мрачною стеною и душу делает пустою, как написано в Евангелии: "никтоже светильника вжег, покрывает его сосудом, или под одр подлагает, но на свещник возлагает, да входящии видят свет" (Лк. 8, 16). Говорят, что одр здесь есть неправда мира. Итак, пока ум наш находится в неестественности, дотоле не может быть внутри его светильник Божества. Когда же ум сделается высоким светильником, тогда бывает на нем свет Божества, и он познает находящихся в доме, и кого должен выбросить, выбрасывает, а с кем должен мирствовать, оставляет. Почему Господь поучал тех, у которых и ум просветился заповедями Божества Его, говоря: "вам глаголю слышащим: любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас, благословите кленущия вы, и молитеся за творящих вам обиду. Биющему тя в ланиту, подаждь и другую, и от взимающаго ти ризу, и срачицу не возбрани. Всякому же, просящему у тебе, дай, и хотящаго от тебе заяти, не отврати, и от взимающаго твоя, не истязуй" (Лук. 6. 27 – 30. Слич, Мф. 5,42).

8. Сие сказал Он убегшим от мира, так как они оставили все и уготовали себя последовать Ему, Спасителю своему. Почему, возлюбив их совершенною любовью, Он говорил им: "востаните, идем отсюду" (Иоан, 14, 31). Куда же это Он берет их, говоря: "востаните, идем отсюду"? Это Он берет ум их от дел века сего и упокоевает в царствии Своем. Почему воодушевляя их, Он говорил: "Аз есмь лоза, вы же рождие. Будите во Мне, и Аз в вас. Якоже розга не может плода сотворите о себе, аще не будет на лозе: тако и вы, аще во Мне не пребудете" (Иоан, 15, 4. 5). Сие говорит Он оставившим мир, потому что есть в них Дух и живет в сердцах их. "Не оставлю", говорит, "вас сиры: прииду к вам" (Иоан. 14, 18). Итак, кто возлюбил Бога и желает, чтоб Он обитал в нем, а не (желает) остаться сирым, да попечется прежде соблюсти то, что заповедал ему Иисус, и Он будет обитать в нем, потому что Он недалеко от нас, и между нами и Им ничего нет, кроме страстей.

9. Если убо, брате, ты называешь себя отрекшимся от мира, а окажешься делающим дела мира, то ты не отрекся, а обольщаешь себя. Отрекшимся от мира Господь дал такой признак, сказав: "любяй душу свою, погубит ю: а иже погубит душу свою Мене ради, той спасет ю" (Мф. 10, 39). Как же погубляет кто душу, если не чрез отсечение всех пожеланий ее плотских? И еще: "иже не носит креста своего, и в след Мене грядет, не может Мой быти ученик" (Лк. 14, 27). Какой это крест, говорит Он, чтоб мы носили, если не тот, чтоб всегда бодрствовал ум, и стоял в добродетелях, дабы не сойти со креста? То есть, воздержание от страстей, пока не отсечены будут они, – и ум не восстанет наконец непобедимым. Ибо тем, которые возбудились, дал Он знамение, говоря: "аще зерно пшенично пад на землю не умрет, то едино пребывает: аще же умрет, мног плод сотворит" (Иоан. 12, 24). В утешение же умершим подобно зерну, говорил Он: "аще кто Мне служит, почтит его Отец Мой: и идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет" (Иоан. 12, 26). Как же служат Иисусу, если не тем, что возненавидели мир страстный, исполняя заповеди Его? Соблюдши их, они возымели дерзновение говорить пред Ним: "се мы оставихом вся, и вслед Тебе идохом: что убо будет нам" (Мф. 19, 27)? И Он показал им, что будет им, говоря: "вы, шедшии по Мне, в пакибытие, егда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своея, сядете и вы на двоюнадесяте престолу, судяще обеманадесяте коленома Израилевома. И всяк, иже оставит дом, или братию, или сестры, или отца, или матерь, или жену, или чада, или села, имене Моего ради, сторицею приимет, и живот вечный наследит" (Мф. 19, 28 – 29).

10. Господь наш, сладчайший Иисус, зная, что если человек не стяжет беспопечения относительно всего, то ум его не может взойти на крест, заповедал оставить все, с чем свыкновение и встреча низводит ум со креста. Почему, когда некто подошел к Нему и сказал: "иду по Тебе, Господи", но прежде позволь мне сходить распорядиться тем, "яже суть в дому моем" (Лк. 9, 61), – возлюбленный наш Иисус, зная, что если он увидит то, опять склонится сердце его к тому, и разные там случайности как бы по праву удержат его, возбранил ему сходить, сказав: "никтоже возложь руку свою на рало, и зря вспять, управлен есть" в царствие небесное (Лк. 9, 62). (После же притчи о браке сына царева, в коей сказывал Он) как (царь) сотворил вечерю для сына своего, и посылал рабов своих звать званных, а те по любви, какую имел каждый к миру, не могли придти, сказал Он с печалью: "аще кто грядет ко Мне, и не возненавидит отца своего, и матерь, и жену, и чад, и братию, и сестр, еще же и душу свою, не может Мой быти ученик" (Лк. 14, 16 – 26). Сие говорит Он, научая нас, что желающий войти в царствие Его, если прежде не положит в себе ненавидеть все, влекущее сердце к миру, не может войти в царствие, которого возжелал. А внушая нам не полагаться на одну веру без действования по ней, Господь сказал, что царь, вошедши "видети возлежащих, виде ту человека не оболчена во одеяние брачное" и повелел бросить его во тьму кромешную (Мф. 22, 11 – 13). Входят по имени христианскому, а извергаются вон по неимению дел (христианских). Так и Апостол, зная, что никто не может любить вместе и то, что Божие есть, и то, что от мира сего есть, писал к Тимофею, чаду своему, говоря: "никтоже воин бывая обязуется куплями житейскими, да воеводе угоден будет. Аще же и постраждет кто, не венчается, аще незаконио мучен будет" (2 Тим, 2, 4. 5). Воодушевляя же его надеяться, что не погибнут труды его, говорил он ему: "труждающемуся делателю прежде подобает от плода вкусити" (2Тим. 2, 6). А пиша к другим некиим, говорил он: "не оженивыйся печется о Господних, како угодити Господеви, а оженивыйся печется о мирских, како угодити жене" (1Кор. 7, 32. 33). Таковой пекущийся услышит страшный глас, глаголющий: "вверзите" (его) "во тму кромешную: ту будет плачь и скрежет зубом" (Мф. 22, 13).

11. Употребим же, братие, силу нашу на то, чтоб облещись во одежду добродетелей, дабы не быть изверженными вон, ибо никакого лицеприятия не будет в день тот. Почему Апостол сказал чадам своим, "яко таковая творящии царствия Божия наследити не могут" (Гал. 5, 21). Зная же, что сподобившиеся возбудиться от мертвых страстей, уже не имеют соперника, он показал им плод Духа, который есть – "любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание, терпение: на таковых, говорит, несть закона" (Гал. 5, 22. 23). А возлюбленный наш Господь Иисус, показывая нам, что в тот день имеет обнаружиться плод делания нашего, сказал: "мнози взыщут внити, и не возмогут". Ибо Домовладыка, после того, как "востанет и затворит дверь", скажет стучащимся: "не вем вас" (Лк. 13, 24. 25). Ужели можем мы сказать о Боге, что Он не знает чего-либо? Никак. Но как эти стучащиеся и говорящие: "Господи, Господи, отверзи нам", не знали добродетелей, то и Он говорит им: не вем вас. И еще показал Он нам об (участи) имеющих веру, дел же не имеющих, говоря: "Аз есмь лоза, вы же рождие, и иже будет во Мне, и Аз в нем, той сотворит плод мног. Аще кто во Мне не пребудет, извержется вон, яко розга, и изсышет; и собирают ю и во огнь влагают, и сгарает" (Иоан. 15, 5. 6). (Ветви же), приносящие добрый плод, очищает (Отец), да "множайший плод сотворят" (Иоан. 15, 2). Опять, показывая нам, что не любит действующих по своим пожеланиям плотским, говорил Он в молитве: "не о всем мире молю, но о тех, ихже дал еси Мне, яко Твои суть" (Иоан. 17, 9). И Я взял их из мира (Иоан. 15, 19): ибо мир свое любит. Наконец говорит: "Отче, соблюди их от неприязни, яко от мира не суть" (Иоан. 17, 15. 16).

12. Исследуем же себя, братие, от мира ли мы, или нет. Если не от мира, то Он хранит нас от зла, ибо так сказал: "не о сих же молю токмо, но и о верующих словесе их ради в Мя: да вси едино будут, якоже и Мы едино есмы". И опять: "Да идеже есмь Аз, и тии будут со Мною" (Иоан. 17, 20 – 24). Смотри же теперь, какою любовью возлюбил Он нас, когда люди, подвизавшиеся в мире сем и ненавидевшие пожелания свои плотские, царствовать будут с Ним в бесконечные веки? И Иоанн Апостол, созерцая великую оную славу, сказал: "вемы, яко егда явится, подобни Ему будем" (1Иоан. 3, 2), если соблюдем заповеди Его, и угодное пред Ним сотворим. И опять он же (говорит): "не чудитеся", возлюбленные, "аще ненавидит вас мир. Мы вемы, яко преидохом от смерти в живот, яко любим братию" (1Иоан. 3, 13. 14). И еще: "всяк не творяй правды, несть от Бога, и нелюбяй брата своего" (там же, ст. 11). Еще: "творяй правду от Бога родися" (1Иоан. 2, 29), "а творяй грех от диавола есть" (1Иоан. 3,8). И опять: "рожденный от Бога греха не творит, яко семя Его в нем пребывает: и не может согрешати, яко от Бога рожден есть" (1Иоан. 3, 9).

13. Сотворим же по силе нашей, братие, имея утешение в таких свидетельствах. Может быть смилуется над нами благость Господа нашего, и Он пошлет нам силу сбросить с себя тяготу нечистого мира сего. Ибо враг наш не дремлет, но повсечасно охотится за нами, желая похитить души наши. Господь же наш Иисус с нами есть, и возбраняет ему силою Святых словес Своих, если мы будем соблюдать их. Ибо, кто воспрепятствует врагу, или кто силен против него, если не словеса, которые сказал против него Бог? Они противостоят ему и сокрушают его силою своею, когда человек и не знает о том.

14. Апостол Петр, научая нас и показывая нам, что дела спасают человека, говорил: "подадите в вере вашей добродетель, в добродетели же разум, в разуме же воздержание, в воздержании же терпение, в терпении же благочестие, во благочестии же братолюбие, в братолюбии же любовь. Сия бо сущая в вас и множащаяся, не праздных ниже безплодных сотворят вы в Господа нашего Иисуса Христа познание. Емуже бо несть сих, слеп есть, мжай, забвение прием очищения древних своих грехов" (2Петр. 1, 5 – 9). Опять Иоанн Креститель говорит: "сотворите убо плоды достойны покаяния. Уже бо и секира при корени древа лежит: всяко убо древо, не творящее плода добра, посекается и во огнь вметается" (Лк. 3, 8. 9). И Господь наш Иисус говорит: "от плода древо познано будет" (Мф. 12, 33). "Еда объемлют от терния грозды, или от репия смоквы" (Мф. 7, 16). И опять: "не всяк, глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет во царствие небесное: но творяй волю Отца Моего, Иже есть на небесех" (Мф. 7, 21). Опять Иаков говорит: "вера без дел мертва есть. И беси веруют и трепещут. Якоже бо тело без духа мертво есть, тако вера без дел мертва есть" (Иак. 2, 20. 19, 26). Также (Павел) Апостол, утверждая чад своих в том, что вера имеет нужду в делах, строго заповедовал им, говоря: "блуд же и всяка нечистота ниже да именуется в вас, якоже подобает святым: но паче благодарение. Сие бо да весте, яко всяк блудник, или нечист, или лихоимец, иже есть идолослужитель, не имать достояния в царствии Христа и Бога" (Еф. 5, 3 – 5). И опять еще более подтверждая сие слово, говорил им: "никтоже вас да льстит суетными словесы: сих бо ради грядет гнев Божий на сыны непокоривыя. Не бывайте убо сопричастницы сим. Бесте бо иногда тма, ныне же свет о Господе. Якоже чада света ходите: плод бо духовный есть во всякой благостыни и правде и истине" (Еф. 5, 6 – 9). И опять: "всяка горесть, и гнев, и ярость, и клич, и хула, да возмется от вас, со всякою злобою" (Еф. 4, 31). "Подражатели мне бывайте, говорил он еще, якоже аз Христу" (1Кор. 11, 1). "Елицы бо во Христа крестистеся, во Христа облекостеся" (Гал. 3, 27).

15. Исследуем же себя, братие, облеклись мы во Христа или нет. Познается же Христос по чистоте, ибо Он чист и в чистых обитает. А чистыми как делаются? Не иначе, как перестав делать зло, которое делали. Ибо такова благость Божия, что в какой час обратится человек от грехов своих, Он приемлет его с радостью, не считая прежних грехов его, как написано в Евангелии о младшем сыне, который, расточив блудно свою часть, напоследок пас свиней и желал насытиться пищею свинскою, наконец же раскаявшись в том, что наделал, уразумел, что нет сытости в грехах, но чем больше кто делает их, тем более разжигается на них. Итак, когда покаяние коснулось сердца его (буквально: постучалось к нему), он не отлагал, но (тотчас) возвратился ко отцу своему со смирением, оставив все пожелания свои плотские. Ибо веровал отцу своему, что он милосерд и не вменит ему содеянного. Почему и отец его тотчас велел дать ему одежду чистоты и залог сыноположения (перстень) (Лк. 15, 11 – 32). Сие говорил Господь наш Иисус Христос, (желая внушить), что если обратимся к Нему, то долженствуем прежде оставить пищу свиней, и тогда Он примет нас, ставших чистыми. Сказал Он сие для того, чтоб не унывала душа, говоря: когда же Бог услышит меня? Ибо Он знает время, когда достоин бывает просящий услышания, и тогда Он услышит его скоро.

16. Обратимся же к Нему всем сердцем и не будем, умоляя Его, "стужати-си" (Лк. 18, 1), и Он вскоре услышит нас. Ибо Сам сказал: "просите, и дастся вам: ищите, и обрящете: толцыте, и отверзется вам" (Мф. 7, 7). Итак, братие, если будем просить, или искать, или толкать, то получим что ищем, или что просим у Него. Так пришедший к другу своему в полночь, понуждал, его, говоря: "даждь ми взаим три хлебы, понеже друг прииде с пути ко мне" (Лк. 11, 5), – и, как не переставал стучать, то тот дал ему, что он просил у него. Отбросим же, братие от себя, леность и уготовим себя к такому бесстудию: и Бог, видя терпение наше, подаст нам просимое нами. Ибо Он милостив, и желает обращения к Нему человека, как написано: "истинно говорю вам, радость бывает на небеси о едином грешнице кающемся" (Лк. 15, 7). .

17. Итак, братие, имея такую милость Его и такое богатство щедрот Его, поболезнуем пред Ним всем сердцем, пока еще находимся в теле сем: ибо скоротечно время жизни нашей. Если поподвизаемся, то наследуем радость вечную и неизглаголанную, а если возвратимся вспять, то будем подобны юноше, вопрошавшему Господа Иисуса, как спастись. Он ответил ему: "вся, елика имаши, продаждь, и раздай нищим, и", взяв крест свой, "гряди в след Мене", показывая нам, что отсекать волю свою и есть – спасаться. Но тот услышав сие, опечалился очень и отошел прочь (Лк. 18, 22, 23). Ибо знал, что раздать свое бедным не так трудно, как нести крест. Раздаяние своего бедным есть одна добродетель, и человек совершает ее для того, чтоб (удобнее) нести крест, а крест есть истребление всякого греха, – и рождает любовь; без любви нет и креста. Почему Апостол, зная, что есть и мнимые добродетели, в которых нет любви, ни совершенства добродетелей, сказал: "аще языки человеческими глаголю и ангельскими, любве же не имам, бых (яко) медь звенящи, или кимвал звяцаяй. И аще раздам вся имения моя, и аще предам тело мое, во еже сжещи е, любве же не имам, никая польза ми есть. Любы долготерпит, милосердствует: любы не завидит: любы не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своих си, не раздражается, не мыслит зла" (1Кор. 13, 1 – 5).

18. Итак желающий вступить на путь любви пусть обеззаботит себя в отношении ко всем людям, хороши ли они, или худы. Тогда наконец (одно) вожделение, еже к Богу, останется в сердце его, а это вожделение родит ему свойственный естеству гнев, гнев же станет противостоять всему, всеваемому от врага. Тогда "закон"[27] Божий обретает в нем пастбище себе, и чрез страх обнаруживается любовь в нем. Тогда говорит такой человек с дерзновением, как Апостол: "аз не точию связан быти хочу, но и умрети готов есмь за имя Господа Иисуса Христа" (Деян. 21, 13). Блаженна душа, достигшая такой любви: ибо она бывает тогда бесстрастной.

19. Вышли мы, братие, из мира, знаем, в каком чине находимся, и что милосерд есть Господь Иисус, чтоб упокоить каждого из нас по делам его, и малого по малости его, как сказал: "много обителей у Отца Моего" (Иоан. 14, 2). Ибо хотя царствие одно, но каждый обретает в нем свое место и свое ему дело. Будем же подвизаться, братие, против лености, сбросим с себя сударь тьмы, т. е. забвение, и узрим свет покаяния. Стяжем себе Марфу и Марию, кои суть злострадание и плач, – которые плачут пред Спасителем, да воскресит Лазаря, т. е. ум обвязанный многими повязками своих пожеланий. Он же, хотя творит милость и возбуждает им его, но далее уже их дело есть развязать и оставить его (идти). Когда же освободится Лазарь, тогда появляется тщание Марии и Марфы. После сего вот что видится: Лазарь беспопечительно возлежит со Иисусом, Марфа с усердием и радостью совершает свое услужение, а Мария, принесши алавастр мνра, помазывает ноги Господа.

20. Станем же, братие, подвизаться по силе нашей, и Бог посодействует нам, по множеству милости Своей. Если не сохранили мы сердец наших, как отцы наши, употребим усилие наше сохранит хоть тела, как требует Бог, безгрешными; и веруем, что Он во время глада, постигшего нас, сотворит и с нами милость, как и со всеми святыми Его. Ибо хотя ина слава солнцу, и ина слава луне, и звезда от звезды разнствует во славе, однако они на одной находятся тверди, и слава их и честь их – Его есть, от ныне и до века. Аминь.

22. О действовании нового человека

1. Возлюбленные братие мои! Еврей познается по трем делам: по обрезанию, пасхе и субботе. Ибо так написано в книге Бытия: "младенец осми дней обрежется вам домочадец и купленый. Необрезаный же погубится от рода своего: яко не сохрани Завета Моего" (Быт. 17, 12, 14). Авраам обрезался первый, что есть знамение что умерла его шуяя (сторона), – есть, данный в сем древним, прообраз нового человека, которого проявил во святом теле Своем Господь Иисус, чтоб древнее (растление), покрывающее мужеский пол, обрезать и отделить. Об этом и Апостол сказал: "о Немже и обрезани бысте обрезанием нерукотворенным, в совлечении тела греховнаго плоти, во обрезании Христове: спогребшеся Ему крещением: о Немже и совостасте верою действия Бога" (Кол. 2, 11. 12). И опять: "отложити вам, по первому житию, ветхаго человека тлеющаго в похотех прелестных: обновлятися же духом ума вашего, и облещися в новаго человека, созданаго по Богу в правде и в преподобии истины" (Еф. 4, 22 – 24). И еще: да умрете греху, поживете же правдою (1 Петр, 2, 24). – Это (о первом деле Еврея) об обрезании. Кто не имеет сего, тот необрезан, и не Еврей, потому что не сохранил завета, который положил (Бог) Господь Иисус Святою Своею кровью.

2. О святой же Пасхе много предлежит сказать. (Первое – обрезание, второе – Пасха, третье – суббота). Ибо Моисей говорит: "сей закон Пасхи: всяк иноплеменник да не яст от нея: И всякаго раба или купленаго обрежеши его, и тогда да яст от нея. Всяк же необрезанный да не яст от нея. В дому едином да снестся" (Исх. 12, 43. 46). "Чресла ваша препоясана, и сапози на ногах ваших, и жезлы ваши в руках ваших" (Исх. 12, 11). "Пасхи" – сего печения испеченного огнем – нельзя вкушать иначе, как с опресноками и горькими травами. Не сказал: опоясавшись по чреслам вашим, чтоб не сказал кто, что он говорит здесь о поясе, но: препоясавши чресла ваши, чтоб показать, что говорит о чистоте, здравой от всякой страсти, сущей под действием совокупления в нечистоте. "Сапози", – о готовности говорить, и бегстве от всякого уязвления, повреждающего совесть и препятствующего уму видеть свое созерцание в чистоте. "Жезл" есть мужественная надежда, чтоб шествовать небоязненно путем, и внити в землю обетования: сии суть усубботившиеся. "Кровь" есть знамение крови Господа нашего Иисуса Христа, и того, что когда придет Он в собственном Своем пришествии и введет сынов Израиля в наследие Свое, тогда явны будут уготовившиеся и помазанные знамением Его в душах их явно. Взять "пук иссопа" – это есть злострадание, ибо говорит: снедайте (пасху) с горькими травами. Исследуй же себя, брат, обрезан ли ты, помазал ли двери дома своего кровью агнца Непорочного, упразднил ли себя от всякого помысла земного, приготовил ли себя шествовать без страха и внити в землю обетованную?

3. И о субботе многое предлежит сказать, – и это есть дело тех, кои сподобились истинного обрезания, вкушают Святую Пасху, освободились от Египтян, узрели всех их потонувшими в Чермном море, и воссубботствовали от горького рабства им. Ибо говорит (Бог) Моисею: "шесть дней делай, в день же седмый суббота Господеви Богу твоему" (Исх. 20, 9. 10). "Всяк, иже сотворит в ню дело, потребится душа та" (Исх. 31, 14). Господь же наш Иисус Сам воссубботствовал истинною субботою, и научил Своих, как должно субботствовать, восшедши (на крест) в пятницу, после того, как сделал всякое приготовление к тому, прежде восхождения на него, – т. е. поношения, каким подвергся и какие потерпел за нас, пригвоздив Себя ко кресту, и не соизволив ни разрешиться ни послабить Себя в чем, пока имел дыхание. Когда воззвал Он: "жажду", поднесли Ему губу с оцтом, и Он, вкусив, сказал: "все совершилось, и преклонь главу, предаде дух" (Иоан. 19, 28 – 30). Потом сняли Его (со креста) наземь, уже не имевшего движения и воистину субботствовавшего. Так наконец почил Господь Иисус в день седьмый и благословил его, потому что в него почил Он от всех дел, коими упразднил человеческие страсти, как сказал и Апостол: "вшедый в покой Его, и той почи от дел Своих, якоже от Своих Бог" (Евр. 4, 10). Это и есть истинная суббота! Итак, несубботствующий не есть Иудей. Почему Иеремия, плача о народе своем, говорил ему: не носите бремен в день субботный и не исходите во врата Иерусалима, нося бремена в день субботный (Иер. 17, 21).

4. Увы мне бедному, преступившему такие святые заповеди, и носящему тяжелые бремена в день субботный, хотя я умер с Ним (Христом), спогребся Ему и воссубботствовал! Что же это за тяжелые бремена, носимые мною? (Это страсти), по которым действую: гнев тяжелое есть бремя, рвение, ненависть, тщеславие, осуждение, уязвление и оскорбление, высокомудрие, почитание себя праведным, командование, спорливость, самолюбие, зависть. Это душевные (страсти), телесные же – чревоугодие, телолюбие, страсть наряжаться, сластолюбие, похоть, оскудение сердца (м. б. бессердечие). Все сии и сим подобные страсти упразднил Господь Иисус в теле святых и убил во святом теле Своем, по слову Апостола, что Он "крестом убил вражду, и закон заповедей ученьми упразднил" (Еф. 2, 16. 15), – что и есть святая суббота. Итак, кто носит эти тяжелые бремена (страстей) и действует (по ним), удовлетворяя им в день субботный, как может сказать: я – истинный Иудей? Таковой себя обольщает, потому что имя только такое лежит на нем. Ничего убо не получит он от Господа Иисуса, ибо отрицается от Него делами своими, когда то, что Господь убил, он опять воскресил, и что Он похоронил, опять восставил. Явно, что такой не есть истинный Еврей, а ложный, – и не обрезан он, и не воссубботствовал. Потому, когда придет Господь Иисус во славе Своей, то введет в царство Свое вечное одних истинных сынов Израиля, всех обрезанных в Нем, которых собрал Он из всех народов, как и Апостол говорит, – что "ослепление отчасти Израилеви бысть, пока внидут все языки" (Рим. 11, 25), – и еще: "елицы правилом сим жительствуют, мир на них и милость, и на Израили Божии" (Гал. 6, 16). Видишь ли, кто суть Израильтяне Божии? – Это те, кои имеют обрезание сердца, и субботство, и упразднение греха. Опять говорит (тот же Апостол): "не иже яве, Иудей есть, ни еже во плоти, обрезание; но иже в тайне Иудей, и обрезание сердца духом, а не писанием" (Рим. 2, 28. 29).

5. Будем же внимать себе, братие! Доколе будем мы творить труд и губить его чрез нерадение, не зная, что есть в нас враг наш, льстящий нам и непрестанно отвлекающий нас (от должного), не дающий очам нашим узреть нечто от света Божества? Исследуй же себя, бедный, во Христа и в смерть Его крестившийся. Что это за смерть, коею Он умер? Если ты последуешь стопам Его, то покажи мне это нравом своим. Он безгрешен, и являя Себя тебе образцом во всем, жил в нищете, ты же не сносишь нищеты. Он "не имел, где главы подклонити" (Мф. 8, 20), а ты не сносишь странничества (быть странником всюду) с радостью. Он переносил всякого рода поношения, а ты и одного поношения не сносишь. Он не воздавал (за зло), а ты не сносишь не воздать зла. Он не гневался страдая, а ты, и сам служа другим в тягость, гневаешься. Он пребыл безмятежен поносим будучи, а ты и не будучи поносим мятешься. Он был смирен и грешников к Себе призывал, а ты и любящих тебя уязвляешь словом. Он с радостью сносил все причиняемое Ему, а ты, и малое слыша оскорбление, мятешься. Он был кроток ко впадшим в грехи, а ты высокомудрствуешь и над гораздо большими тебя. Он предал Себя за согрешивших пред Ним, чтоб искупить их, а ты и за любящих тебя не можешь дать себя. Вот что Он дал тебе, ты же что воздал Ему? Познай Его из дел Его, и себя самого из дел твоих. Если ты умер с Ним, то кто творит (в тебе) такие грехи?

6. Возлюбленные! Право да внимаем Святым Его заповедям, отсечем волю свою, и узрим свет заповедей. Если мы любим только того, кто чтит нас, что делаем более язычника? Если ты молишься за благодетельствующих тебе то и мытарь то же творит. Если радуешься с хвалящим тебя, то и Иудей то же делает. Что же лишнее творишь ты, умерший греху и оживший во Христе Иисусе? Если ты любишь только того, кто тебя слушается, что творишь более грешника. Это и он делает. Если ты ненавидишь того, кто причиняет тебе неприятность, не слушается тебя и ссорится с тобою, то и ты, как язычник. Но молиться надлежит о таком, да прощено ему будет (то, в чем он согрешил тебе). Если ты скорбишь на злословящего о тебе, то и мытарь то же делает.

7. Рассмотри же себя и ты, крестившийся во имя Господа, таковы ли твои дела, в каких Он явил Себя? Или как имеешь ты явиться в день Славы Его и увенчаться, если не имеешь венца победы над страстями, побежденными тобою, которые уже победил Царь твой, образец тебе показывая в Себе? Ибо, когда явится во славе Он, Царь царствующих и Господь господствующих, то явится зримым для всякого языка в великой славе Своей, имея знамение того, что пострадал за нас; ты же имеешь явиться, ничего не имея из страстей Его в теле своем, Он и скажет тебе: не знаю тебя. Там имеешь ты увидеть всех святых, умерших за имя Его, имеющими знамение Его, и устыдишься явиться пред лицом их. Рассмотри жизнь всех святых, и найдешь, что они потерпели зло, но не воздали за него: (только) кровь всех их вопияла (к Богу): взыщи за нас с живущих на земле. Я же, возлюбивший покой, что имею сказать в день оный, увидев там Пророков, Апостолов, мучеников и прочих Святых, которые, будучи озлобляемы, долготерпели, не воздавая за то, и даже не гневаясь, ибо знали, что тут не воля человеческая, а неправда диаволова, понуждающая их делать им это; будучи умерщвляемы, или камением побиваемы, или сожигаемы, или потопляемы, они не гневались на них, но молились за них, да прощено будет им то, зная, кто понуждает их делать это им.

8. Рассмотри же, возлюбленный брате, себя самого, что делаешь и ты, – уразумей помысел свой, – каково то, что имеешь ты, пред лицом Бога. Ибо в тот час ничего не возможешь ты укрыть, не в воле человека будет иное сказать (а иное нет), но когда совершится воскресение, тогда всякий восстанет одеянным делами своими, как одеждою, – грехами ли, или правдою. Дела сии будут говорить, и всякий сам узнает, где место его. Блажен подвизавшийся и совлекший с себя то, что имеет повлещи его в геенну, и облекшийся в то, что имеет повлещи его в царствие, Апостол говорит: "вемы, яко аще земная наша храмина тела разорится, создание от Бога имамы, храмину нерукотворену, вечну на небесех" (2Кор. 5, 1). Время жизни нашей ничтожно, и мы прельщаем себя (думая иначе), пока постигнет нас час (наш) – и опечалимся в плаче вечном.

9. Не будем же послаблять сердцу своему, но сделаем все по силе нашей, печась о нем и храня его, и умоляя всякий час благость Божию, помочь нам. Не будем гневаться на ближних за слова, говоримые ими в неразумии, не по воле своей, но по воздействию отъинуды, служа же орудиями врага, они чужды Бога, пока не будут воззваны и не убегут с поприща сего (недоброго). Позаботьтесь, возлюбленные, о смиренномудрии во всем, сносите поношение и все, что приходится терпеть, и повсечасно упражняйтесь в отсечении воли своей, потому что держание воли своей губит все добродетели. Кто имеет помыслы правопростертыми (благонастроенными), тот отсекает волю свою кротостью, боясь любопрения как змия, потому что оно низвращает все домоустройство (души – внутреннее), и делает душу омраченною, так что она не видит ничего из света добродетелей. Присмотрите же позаботливее за сею страстью проклятого, примешивающейся к добродетелям, чтоб сгубить их. Так и Господь наш Иисус Христос не прежде восшел на крест, как извергши Иуду из среды учеников Своих. И всякий человек, если не отсечет сей бесчестной страсти, не может преуспеть по Богу: потому что за нею следует все злое: нетерпение – от нее, тщеславие – от нее; все, что ненавидит Бог, живет в душе любопрительного и высокомудрого, – и все, относительно чего убеждают они сердце свое, что то есть Божие, ложно по всем Писаниям.

10. Осуждение первее самого себя приносит смиренномудрие, а оставление воли своей для ближнего с разумом, есть смирение. Чистота есть – молиться Богу [28], Не осуждать есть – любовь. Долготерпение есть – не помышлять ничего против ближнего. Боголюбивое сердце есть – не воздавать (за зло). Безмолвие есть – не допытываться до того, что тебя не касается. Нищета есть – незлобивое сердце. Владеть своими чувствами есть – мир. Переносить (все) есть – кротость. Милостыня есть – прощать. Порождает же все сие отсечение воли своей. Оно умиротворяет добродетели между собою. Оно соделывает владычественное (ум) безмятежным.

11. Конец же всего этого: ничего другого, как вижу я во всех Писаниях, не желает Бог от человека, как чтоб он смирял себя пред ближним во всем, отсекал волю свою в отношении ко всему, молился Ему всегда о подаянии руки помощи человеку, и о хранении очей его от сна забвения и от прелести пленения, потому что естество человеческое лукаво и превратно. Его (Божие) есть дело сохранить (нас). Его есть сила – доставить нам (силу) сохранить (себя). Его есть покров – оградить нищету нашу. Он есть обращение – обратить нас к Себе. Его есть благодарение – даровать нам его. Его есть даровать нам благодать благодарить Его. Его есть покров – сохранить нас от руки врагов наших. Его есть честь и слава во веки веков. Аминь.

12. Впрочем, вот от чего порождается любопрение, и что немилостиво низвращает душу: многословие, пустословие, перенесение слов (перетолкование) на что каждому угодно, несдержанность, двоязычие, настояние на слове своем. Кто имеет сие, того душа бесплодна для добродетелей. После всего этого, если душа не попотеет над каждою добродетелью, то не возможет достигнуть до покоя Сына Божия. Не нерадите же о жизни своей, братие, и ум ваш да не изобретает всяких предлогов к злой лености, чтоб не истощилось время ваше все, прежде чем достигнете в покой Сына Божия: это есть смирение во всем, незлобие, неимение ненависти ни к какому человеку, неприлепление ни к какой вещи, не сущей Божиею, имение грехов своих пред собою, умертвие для всякого дела злого. И не "ложен Бог" (Тит. 1, 2), – чтоб вспомоществовать немощи нашей, по щедротам Своим. Аминь.

23. О совершенстве

1. Некто из Отцов сказал, что если не стяжет человек веры в Бога, непрестанного вожделения Бога, незлобия, невоздаяния злом за зло, злострадания, смирения, чистоты, человеколюбия, отречения от всего, кротости, долготерпения, непрестанной с болезнованием сердца молитвы к Богу, истинной любви, чтоб не озираться вспять, несмотрения ни на что находящее, ненадеяния на свое доброделание, или служение (молитвенный труд, – leitorgia), испрашивания помощи Божией против всего, каждодневно находящего на него, – то он не может спастись.

2. Враги твои, человече, не дремлют. Не неради же, не небреги о своей совести, и отнюдь не верь себе, будто ты достиг до чего-то, достойного Бога, зря себя (находищимся еще) во стране врагов своих. Злострадание (подвижнические лишения телесные) с разумом восполняет бывшее пред тем нерадение, плач чувств врачует раны внутренних супостатов, совершенная к Богу любовь по воле Его противостоит невидимым воителям, побеждающая невидимых врагов сокровенная чистота уготовляет к покою Сына Божия, а видимая чистота сохраняет добродетели.

3. Если ведение есть родитель (всего сказанного), то оно же есть и хранитель (того). Обретение (в сердце) благодарности во время искушения обращает вспять находящие искушения. Неверование, что угоден Богу труд твой, уготовляет помощь Божию на охранение тебя. Предавший сердце свое на благочестивое взыскание Бога по истине, не может иметь мысли, что угодил Богу. Ибо, пока совесть обличает его в чем-либо из неестественного, дотоле он чужд свободы. Потому что, пока есть обличающий, есть и осуждающий, а пока есть осуждение, дотоле нет свободы. Если наконец увидишь, во время молитвы, что совершенно никакое зло не обличает тебя, тогда ты истинно свободен, и вшел на святый Его покой, по воле Его.

4. Если увидишь, что добрый плод укрепился в тебе, и плевелы врага уже не подавляют его, если борители, – так как ты не борешься уже с чувствами своими, – отступили не сами по себе уступая в коварстве, если облако осенило скинию твою, и ни солнце не стало жечь тебя днем, ни луна ночью (Пс. 120, 6), если есть в тебе все уготовление (все принадлежности) скинии, чтоб поставить и хранить ее, по воле Божией, то (знай, что) совершилась в тебе победа Богом, и отселе Он уже будет осенять скинию (твою), потому что она Его есть, Он будет шествовать пред нею, и предуказывать стан для нее (отдохновение, покой). Ибо, если Он прежде не остановится, в каком желает месте, то и она, как говорит Писание, не может делать остановки (иметь покой) (Числ. 9, 16 – 23).

5. Великая есть опасность, пока человек не помнит себя и не увидит ясно, что в нем нет уже ничего от (части врагов), силящихся расстраивать делание монашеское, научая неестественностям. Нужду имеем мы потому, чтобы страх пред благостью Его (Божиею, или пред Благим Богом) начальствовал над нами, чтоб память (о смерти и суде) непрестанно поражала нас, и святое смирение господствовало над сердцем нашим всякий час, по милости Божией, (а для этого имеем нужду) не нерадеть о том, что уготовляет и хранит все то (те святые чувства и расположения), но пребывать в том умом даже до конца, – видеть непрестанно грехи свои, и ни в чем не верить себе, пока находимся в злом рабстве.

6. Когда кто осуждает ближнего, укоряет и уничижает брата в сердце, поносит его, как только находит случай, учит с гневом, оклеветывает пред кем-либо, то это делает его чуждым милости, какую улучают святые, и честных добродетелей. Ибо это губит поднимаемые человеком труды, уничтожая добрые плоды их. Кто говорит: я оплакиваю грехи свои, и делает нечто из сказанного, тот несмыслен. Кто говорит: я плачу о грехах своих, и имеет нечто из того, тот обольщает себя.

7. Ищущий безмолвия, и не заботящийся вместе с ним отсечь страсти, слеп в деле наздания добродетелей. Оставивший свои грехи (в небрежении), и пекущийся об исправлении другого, чужд молитвы от всего сердца, и разумного к Богу прошения. Вот настоящее мужество – когда человек противоборствует прежним грехам, о прощении коих и просит, умоляя всегда о том, чтоб опять не впасть в них, ни в сердце своем, ни в действовании, ни в чувствах.

8. Если память о грехах не будет непрестанно господствовать над сердцем его, и не отвратит его от всего, что есть в мире, так чтоб это не одолевало его, то не может он остановить грехи свои, и, довольствуясь (попечением) о них одних, отстать от осуждения творения Божия. Блажен, кто сподобился сего во истине, а не притворно и с лукавством. Впрочем это есть дело истинный имеющих плач, чрез сие видимое, ум с чувствами (напрягающих) на то, чтоб не осуждать ближнего. Ибо, если удовольствует тебя попечение о грехах своих, то это отчуждит тебя (заставит забыть) от грехов ближнего.

9. Воздавать за зло – далеко от плача. Приноровляться к чему-либо мирскому по тщеславию, тоже далеко от него, даже в помышлении. Скорбеть о том, что не приняли твоего мнения о сем приноровлении, – далеко от него. Творить волю свою, далеко от него. Сказать о ком-либо, что он хорош, или худ, стыд ему есть, потому что он твердо знает, что сам сквернее его. Желать узнать о деле, которое не его, стыд для него есть, и невежество, и пленение злое, не дающее ему видеть грехи свои.

10. Если кто обнесет тебя, и ты возболезнуешь о том, то по истине нет тут плача. Если будут у тебя какие-либо житейские сделки, и ты, потерпев ущерб, восскорбишь о том, то нет тут страха Божия. Если скажут о тебе что-либо, о чем даже не знаешь, и ты возмятешься, то нет тут (страха Божия). Если кто прославляет тебя, и ты приемлешь то, то нет (страха Божия) тут. Если побранит тебя кто, и ты возболезнуешь о том, то нет (страха Божия) тут. Если обтекаешь славных мира, желая дружества их, то нет (страха Божия) тут. Если кто, разговаривая с тобою, заспорит, и ты захочешь настоять на своем слове, то нет (страха Божия) тут. Если презрят слова твои, и ты заскорбишь о том, то нет (страха Божия) тут. Все это обнаруживает ветхого человека, что он жив еще и являет власть свою, потому что нет там (внутри) того, кто противоборствовал бы ему, (нет страха Божия), нет и истинного плача.

11. У действующего по Богу, должны быть умные очи, чтоб познать себя (и сознать), что он враг Божий бывает, (когда поблажает) воле своей. Если ты, будучи хранителем заповедей Божиих и всякое дело свое делая с разумом для Бога, будешь держать на сердце, что не можешь угодить Богу соответственно славе Его, и поставишь пред очами своими грехи свои, то найдешь их сопротивляющимися лукавому (духу), хотящему низложить тебя мнением о своей праведности, – и они сохранят здание, которое устроил тебе плач. Тогда узнаешь, что ты познал себя и то, где обитаешь (в каком находишься состоянии), и не поверишь сердцу своему, что одержана тобою победа. Ибо, пока человек не предстанет на суд, и не услышит (окончательного) о себе определения, и не узнает, какое место его, дотоле не может верить этому, так как все остается страх, угодил ли он Богу. Печаль по Богу, снедающая сердце, может сдерживать чувства, и сопротивление (помыслам) с трезвением здравыми сохраняет чувствилища ума. Но человек недоволен (к сим), и не может верить себе, почему постоянно должен быть в труде, пока находится в теле.

12. Блаженны, не надеющиеся дерзновенно на дело свое, якобы угодное Господу, и стыдящиеся сретить Бога, по причине такого ненадеяния на дело свое, уразумевшие славу Его, и старающиеся первее всего творить волю Его, по хотению Его, познавшие немощь свою и удовольствовавшиеся печалью о себе, чтоб оплакивать себя, не заботясь о (прочем) создании Божием, которое Сам Он имеет судить. Победа работающего (по Богу) откроется, когда он, всецело соединившись с Богом, скончается по воле Его. Вписану же быть ему в книгу живых есть, – когда Ангелы небесные засвидетельствуют, что он миновал властителей шуиих [29]. Оттогда память его будет с небесными (жителями). Но пока идет брань, человек находится под страхом и трепетом, ныне победит, а завтра побежденным быть, – или ныне побежденным быть, а завтра победить.

13. Борение сжимает сердце, а бесстрастие неборимо. Оно получило уже венец и не беспокоится об участи трех (наших) раздельных (частей), когда достигнут они умиротворения друг с другом в Боге. Три эти части суть: душа, тело и дух, по Апостолу, который говорит (о них) негде в послании (1Сол. 5, 23). Итак, когда три сии сделаются едино действием Святого Духа, то они уже не могут отделиться (друг от друга). Так Христос, умерши и воскресши, "ктому уже не умирает: смерть Им ктому не обладает" (Рим. 6,9). Смерть Его была нам спасением, так как смертью Своею Он умертвил грех, и воскресение Его было жизнью всем, крепко верующим в Него. (Тем и другим) Он уврачевал (Своих Ему) от страстей, чтоб жить им в Боге и давать плод правды.

14. Не почитай себя умершим (греху), пока терпишь нуждения (греховные возбуждения) от врагов своих, во время ли бодрствования, или во сне: ибо, пока бедный человек находится на поприще, дотоле не имеет он дерзновения, и, смотря издали (на конец), не верит делам своим. Только неразумный, хотя каждодневно падает, думает о себе, что побеждает, потому что нет борьбы на поприще.

15. Посему-то Господь сказал ученикам Своим, посылая их на проповедь: "никогоже на пути целуйте"; целуйте же сущих в доме. И "аще убо будет ту сын мира", у него "пребывайте" (Лк. 10, 4 и д.). И там почиет мир ваш. Опять и Елиссей сказал Гиезию, посылая его: "аще обрящеши мужа, да не благословиши его", и ты да не благословишися от некоего (4Цар. 4, 29). Ибо ведал, что им не оживотворится отрок, и что он не имел силы воздвигнуть его. Когда же вошел человек Божий, то, увидев отрока лежащим на одре, затворил дверь за собою, и каждым чувством совершил подвиг и действия, восходя на одр к отроку и нисходя, и прохаживаясь до седьми раз. Когда согрелись чувствилища, по волению Духа Божия, тогда отверзлись очи отрока.

16. Что же имеем сказать мы, бедные, любящие славу мира сего, паче славы Божией, незнающие как вести брань, а спешащие войти в покой, не ведающие долготерпения Божия, что Он оставляет плевелы вместе с добрым плодом, и пока не достигнет (в меру) добрый плод, и не совершится, не посылает собирать плевел? И Гиезий совершил течение пути, но не успел воздвигнуть отрока, потому что возлюбил славу человеческую, паче славы Божией.

17. Блаженны очи, с разумом стыдящиеся простертися к Богу, и старающиеся язвы свои уврачевать с разумом, сознающие грехи свои и молящиеся об отпущении их. Горе же тем, кои губят время свое, думая, что безгрешны, кои попирают совесть свою, не желая быть приводимы ею в сокрушение, и не признавая, что не мало есть быть малейшим.

18. Как земледелец, посеявший семена, если они не принесут плода, почитает их даром пропавшими и тужит о труде своем, по причине сего непринесения плода, так и человек, хотя бы ведал все тайны и всякие имел познания, творил силы многие и исцеления, пребывал в разных злостраданиях, и наготствовал даже до лишения одеяния, все еще под страхом есть, не полагаясь на совесть свою, и будучи еще окружен врагами ловцами, и наветниками, пока не услышит слова сего: "любы николиже отпадает, но всему веру емлет, вся уповает, и вся терпит" (1Кор. 13, 8, 7 ).

19. О, сколь труден путь Божий, как сказал Он, что "узкая врата и тесный путь вводяй в живот, и мало их есть, иже обретают его" (Мф. 7, 14)! И мы, бездельные и любострастные, успокоением себе имеем то, что не можем (будто) нести ига, о коем Он сказал: "возьмите иго Мое на себе, и научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим. Иго Мое благо, и бремя Мое легко есть" (Мф. 11, 29. 30). И кто есть в числе мудрых по Богу, и (Бога) боящихся, который не подвизается всею силою поднять злострадание во всяком труде и удалении (от мира), в безмолвии, хранении (сердца) и попечении (о спасении)? Но и Он найдет себя все же недостойным изрещи устами своими имя Бога. Страстей ради, действующих в нас, Владыка, Господь Иисус пришел (к нам на землю), чтобы в нас, "не по плоти ходящих, но по духу" (Рим. 8, 1–4), умертвить их, показав нам всю волю Отца. Уча учеников Своих, Он говорил им: "егда сотворите вся повеленная вам, глаголите, яко раби неключими есмы: яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом" (Лк. 17, 10. 11). Это говорил Он тем, кои подъяли труд и хранили его, потому что знали, что есть грабители, готовые украсть труд их. Всякий, увидев что-либо ядовитое, бежит от того со страхом, – змею ли (увидит), или ехидну, или скорпиона, или другое что обладающее смертоносным ядом. А бесстыжая душа наша бедная принимает все умервщляющее ее, не бежит от того, и даже не отступает, но услаждается тем и слагается с тем сердцем, почему всуе иждивает время свое, пребывая нерождающею и бесплодною.

24. О бесстрастии

1. На пути добродетелей есть падения, ибо есть враги, есть преложение, есть изменение, есть обилие, есть мерность, есть оскудение, есть печаль, есть радость, есть болезнование сердца, есть скорбь, есть покой сердца, есть преспеяние, есть нуждение: ибо это есть путешествие, чтоб достигнуть упования.

2. Бесстрастие же далеко от всего этого и не имеет ни в чем нужды: ибо оно в Боге есть и Бог в нем. Врагов оно не имеет, падения не имеет уже, ни неверия, ни труда хранения, ни страха от страсти, ни похотения какой-либо вещи, ни беспокойства о чем-либо вражеском.

3. Велики и неисчетны славные достоинства его. Пока есть в ком страх какой-либо страсти, дотоле он далек от него (бесстрастия); доколе у кого из сердца исходит осуждение, дотоле он чужд его (бесстрастия).

4. Это есть тело, которое воспринял Господь Иисус. Оно есть любовь, какую делом являть с радостию научил Он Своих.

5. Многие невежды подумали, что они достигли его, когда страсти жили еще в душе их, и тело их не совсем было очищено, – и уклонились от должного. Простите мне, ради Бога.

25. К авве Петру, ученику своему

1. Что ты написал ко мне: хочу принести покаяние Богу о грехах моих, если Господь избавит меня от горькой, какую имею, заботы мирской, то хорошо сказал: если избавлюсь от дел века сего, пoелику невозможно уму пещись о том и другом, как и Господь сказал: "не можете Богу работати и мамоне" (Мф. 6, 24). Мамона означает всякое делание мира сего. Итак, если не оставит его человек, то не может служить Богу.

2. Служение же Богу какое другое есть, как не то, чтоб не иметь в уме ничего, чуждого (Бога), когда благословляем Его, ни похотения, когда молимся Ему, ни злобы, когда поем Ему, ни ненависти, когда поклоняемся Ему, ни злой ревнивости, полагающей нам препоны, когда приседим Ему, ни срамной сласти в членах наших, когда воспоминаем о Нем: ибо все сие мрачные стены суть, объемлющие бедную душу, и не может она чисто служить Богу, имея в себе это. Препоны полагает это ей в воздухе, и не дает ей сретить Бога, и в сокровенности благословить Его, и помолиться Ему в сладости любви, в приятности сердца и в желании святом, чтобы просветиться от Него.

3. От того ум помрачается всегда, и не может преуспеть по Богу, что не заботится разумно отсечь сие. Невозможно же ему озаботиться отсечь сие, если не станет он беспопечительным о делах века сего [30]. Одна (забота обращена во) вне, – и промышляет о (вещах) века сего, в упокоение тела, другая же – внутрь, (об удовлетворении) страстей, и строит препоны добродетелям. Но душа не видит сей внутренней, страстной, если не освободится от внешней. Посему Господь Иисус сказал, что всякий, не отрекшийся от всей воли своей, не может быть Моим учеником (Лк. 14, 26).

4. Внешняя попечительность – от произволения, а внутренняя – от внешнего действования. Господь наш Иисус, зная, что над тою или другою царит воля, повелел отсечь ее. Пoелику ум мертвится, пока душа заботится о внешнем, то внутренние страсти проявляют тогда свои воздействия уже без раздумывания (без удержки). Итак, если душа послушается слова Иисуса – отсечь все хотения свои, то начинает ненавидеть всякое делание мира сего. И тогда возбуждается ум и стоит, пока не извергнет их из дома своего, внимая непрестанно душе и охраняя ее, чтоб не возвратилась вспять к тому, что причиняло ей напасть.

5. Душа подобна замужней молодой женщине, которая, когда муж ее отойдет на сторону, без страха и стыда не заботится с усердием (как бы следовало) о том, что в доме. Когда же придет муж ее в дом свой, она тотчас в страхе отстает от того, что делано было ею, и начинает хлопотать о всем по воле мужа. И он, пришедши, хлопочет о домашних вещах по всему, в чем имеется нужда. Таков и ум. Когда возбудится он, то печется о душе и хранит ее непрестанно, пока она родит с ним, и он воспитывает чад ее. И наконец они бывают одно сердце, душа покоряется уму, и покоряется она ему, как написано в Апостоле: "глава же жене муж". И еще: "муж не должен есть покрывати главу, образ и слава Божия сый: жена же слава мужу есть. Несть бо муж от жены, но жена от мужа: ибо не создан бысть муж жены ради, но жена мужа ради. Сего ради должна есть жена власть имети на главе, Ангел ради. Обаче ни муж без жены, ни жена без мужа, о Господе. Якоже бо жена от мужа, сице и муж женою: вся же от Бога" (1Кор. 11,3, 7–12).

6. Слово сие относится к тем, кои сподобились соделаться едино с Господом, и не имеют уже (прежнего) образа. Сии суть молящиеся Богу в чистоте. Сии суть благословляющие Бога в сердце святом. Сии суть просветившиеся от Бога. Сии суть истинные поклонники, каких ищет Бог. Сии суть, о коих сказал Он: "вселюся в них, и похожду" (2Кор. 6, 16). К ним относится сказанное Им, что если двое согласятся (между собою), то о чем бы они ни просили во имя Его, все будет им (Мф. 18, 19). Итак, Он хочет, чтобы Свои Ему были чисты от всего вещественного, и видимо, и сокровенно в душе, и от всего, что упразднил Он в теле Своем, чрез воплощение Свое, как сказал: "будите во Мне, и Аз в вас" (Иоан. 15, 4). Видишь, брате, что прежде желает Он, чтобы мы были в Нем делами, тогда и Он будет в нас, ради чистоты по силе нашей.

7. Но скажет кто: я стал быть в Нем чрез крещение, жизнь же сделать (соответственною тому) не могу. Послушай, возлюбленне! Всеконечно, приемлющий крещение приемлет его в упразднение греха, как сказал Апостол: "спогребохомся убо Ему крещением в смерть, да упразднится тело греховное, яко к тому не работати нам греху" (Рим. 6, 4, 6). Ибо невозможно Христу пребывать со грехом вместе. Посему, если вселился в тебя Христос, то грех умер, "дух же живет правды ради", как сказал еще Апостол (Рим. 8, 10). Ибо "мужатая жена живу мужу привязана есть законом: аще ли же умрет муж ея, разрешится от закона мужескаго. Тем же убо живу сущу мужу прелюбодейца бывает, аще будет мужеви иному: аще ли умрет муж ея, свободна есть от закона, не быти ей прелюбодейце, бывшей мужу иному" (Рим. 7, 2. 3).

8. Итак, желающий узнать, вселился ли в нем Христос, познает сие из своих помыслов. Доколе грех влечет сердце, дотоле Бог не вселялся еще в него, и Дух Его не нашел еще себе в нем покоя. Ибо Богу подобает вселяться в человеке тогда, когда он сделает (соответственные тому) дела, и человеку быть в Боге, когда душа его свободится (от страстей), как сказал Апостол: "прилепляяйся сквернодейце, едино тело есть (с блудодейцею); прилепляяйся же Господеви един дух есть с Господем" (1Кор. 6,16. 17). Ибо всякая неестественность именуется блудницею.

9. Итак, когда душа освободится и минует все, преграждающее ей путь в воздухе (т.е. в восхождении к Богу), тогда начинает она быть в Боге и приемлет от Духа Его, – по сказанному, что "прилепляяйся Господеви, един дух есть с Господем", – и Он научает ее, как молиться, – ее, поклоняющуюся Ему непрестанно, и прилепляющуюся к Нему. И Он пребывает в ней, руководя ее и упокоевая непрестанно, открывая ей почести и дарования Свои неизреченные. Ибо она возрождается от Него чрез крещение и чрез вдуновение Духа Его, как написано: "рожденный от Бога не согрешает, и лукавый не прикасается ему" (1Иоан. 5, 18), "яко от Бога рожден есть" (1Иоан. 3, 9). Как сказал Он в Евангелии: "аще не обратитеся, и будете, яко дети, не внидете в царство небесное" (Мф. 18, 3). И опять: "Будьте, как новорожденные младенцы, словесное млеко вожделевающие, да о нем возрастете" (1Петр. 2, 2).

10. Какие же дела свойственны дитяти? Дитя, если его побьют, плачет, и с радующимися с ним радуется; если побранят его, не гневается, и если похвалят, не возносится; если почтут дружку его паче его, не ревнует; если возьмут что из принадлежащего ему, не мятется; если оставят ему мало в наследство, не осведомляется, не входит в тяжбу ни с кем, не любопрится из-за своего ему, не ненавидит никакого человека; если беден, не печалится, если богат, не высокомудрствует; если видит женщину, не вожделевает ее; сласть похотная или многозаботливость не господствуют над ним; никого он не осуждает, ни над кем не властительствует; никому не завидует; не говорит с самохвальством о том, чего не знает; не смеется над ближним из-за внешнего вида его; ни с кем не имеет вражды; не притворяется; не ищет почести мира сего; не ищет собрания богатства; не сребролюбствует; не бывает дерзок; не любопрится; не учительствует со страстию, ни о ком не беспокоится; если разденут его, не печалится; не держит своей воли; не боится голода, ни злодеев; не боится зверя, ни брани; когда бывают гонения, не мятется.

11. Таков тот, о ком Господь наш Иисус сказал (кого в пример ставит): "аще не обратитеся, и будете, яко дети не внидете в царство небесное". Когда же немного возрастет дитя, и начнет жить в нем зло, укоряет его Апостол, говоря: "да не бываем ктому младенцы, влающеся и скитающеся всяким ветром учения, во лжи человечестей, в коварстве козней лщения: Истинствующе же в любви да возрастим в Него всяческая" (Еф. 4, 14. 15). И опять говорит: "как младенцев, млеком вы напоих, а не брашном: ибо не у можасте, но ниже еще можете ныне" (1Кор. 3, 2. 3). И еще говорит: "в елико время наследник млад есть, ничимже лучший есть раба, господь сый всех. Но под повелители и приставники есть, даже до нарока отча. Такоже и мы, егда бехом млади, под стихиами бехом мира порабощени" (Гал, 4, 1–3). И опять: "похотей юных бегай" (2Тим. 2, 22). Научая убо нас отвергать такое младенчество, сказал: "братие, не дети бывайте умы: но злобою младенствуйте, умы же совершенни бывайте" (1Кор. 14, 20). Итак, дело (истинных) младенцев о Христе в чем состоит? Вот в чем, по слову Апостола Петра: "отложите убо всяку злобу, и всяку лесть и лицемерие и зависть, и вся клеветы, яко новорождени младенцы" (1Петр. 2, 1). Видишь ли, брате, что значит слово, сказанное Господом нашим Иисусом: "аминь, аминь глаголю вам, аще не обратитеся, и будете яко дети, не внидете в царство небесное" (Мф. 18, 3)? Полно страха слово сие, потому что Господь наш сказал его с клятвою: "аминь, аминь глаголю вам": Он Сам есть Аминь. Почему Апостол сказал: пoелику нет другого кого больше Бога, то "Он клятся Собою, глаголя: воистину" (аминь) "благословя благословлю тя" (Евр. 6, 13. 14).

12. Уразумеем же точно слово сие и будем всячески стараться со страхом и трепетом исполнять его всякий час, как только случай к тому будет. Когда враг уязвит нас стрелою неприязни на ближнего, или за то, что оскорбит кто нас, или что обесчестит, или что оклевещет, или что заспорит с нами ближний, чтоб сделать ему уступку, или огорчение нечистое начнет щемить нас, приводя в движение злое воспоминание о том, что сделал нам ближний, чтоб омрачить душу нашу гневом и ненавистью, когда что-нибудь такое приблизится к душе нашей, поспешим тогда вспомнить слово Господа нашего, которое Он изрек с клятвою, говоря: "аминь, аминь глаголю вам: аще не обратитеся, и будете яко дети, не внидете в царство небесное". Кто не устрашится слыша слово сие? Или кто из мудрых, желающих спасти душу свою, не выбросит из сердца своего всякое неудовольствие, какое имеет на ближнего? Или кто из боящихся попасть в геенну не исторгнет из сердца своего всякую ненависть, чтоб не быть извержену вне царствия? Ибо Господь наш сказал решительным словом: аще "не обратитеся, и будете яко дети, не внидете в царство небесное". Тяжко слово сие для держащих волю свою, любящих мир и не познавших (не приявших) дара Святого Духа, потому что на кого низойдет Он, тому подает забвение всякого зла, и научает его Своему, – вместо гнева – кротости, вместо вражды – миру, вместо любопрения – смиренномудрию, вместо ненависти – любви, вместо малодушия – долготерпению. Таковы сподобившиеся возрождения.

13. Постараемся же отсечь от сердца своего сказанное нам великим Апостолом, и оставим то, чтобы придти в меру дитяти. Позаботившиеся о том (Апостолы) и отсекшие то от душ своих (чтоб стать младенцами о Христе), пришли потом опять во святой великий возраст и совершенство. Ибо Господь, после того, как дунул в лицо их, говорит: "приимите Дух Свят" (Иоан. 20, 22); явившись же им на море Галилейском, сказал: дети, имате ли что снедно (Лук. 24, 41)? напоминая им, что чрез вдуновение Духа, Он сделал их детьми, – тогда как по плоти они не были детьми. Опять написано: "се Аз, и дети, яже Ми дал есть Бог. Понеже убо дети приобщишася плоти и крови, и Той приискренне приобщися техже, да смертию упразднит имущаго державу смерти, сиречь диавола, и избавит сих" (Евр. 2, 14. 15). Чьей же плоти и крови сделался Он приискренним, если не тех, кои оставили всякое лукавство и достигли в меру святого детства. И они же опять стали совершенными, по слову Апостола: "Дондеже достигнем вси в соединение веры и познания Сына Божия, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова" (Еф. 4, 13). И опять "возращение тела творит в создание самаго себе любовию" (ст. 16). Таковым пишет Апостол Иоанн, говоря: "Пишу вам, дети, яко познасте отца... Писах вам, юноши, яко победисте лукаваго" (1Иоан. 2, 13. 14). Узнал ты теперь, что возмладенчествовавшие злобою, они самые стали борцами против врага, потому что обнажены от его всеорудия, которое есть злоба, и они же потом стали отцами и достигли в меру совершенства, так что вверяются им откровения и тайны, пока достигнут мудрости, единения, благости, кротости и чистоты, так как таковы принадлежности кротости. Они-то и суть прославившие Христа в теле своем.

14. Восподвизаемся же, возлюбленный брате, по соделавшемуся на земле великому гладу (кажется, духовному), ни в чем не малодушествовать, но непрестанно умолять благость Божию, да не попустит Он нам обольститься прелестью врага и завистника, творящего зло немилостиво, и бесстыдно настаивающего и говорящего, что если не ныне, то завтра, но не уступлю, пока [31] не пересилю его. Почему будем молиться неотступно, говоря, как святый Давид: "призри, услыши мя Господи Боже мой, просвети очи мои, да не когда усну в смерть: да не когда речет враг мой: укрепихся на него. Стужающии ми возрадуются, аще подвижуся" (Пс. 12, 4–6). Если враги начнут одолевать нас, воззовем, говоря: "Боже, кто уподобится Тебе? не премолчи, ниже укроти Боже" (не будь кроток ко врагам). "Яко се врази Твои, Боже, возшумеша" (воскричали... возгласили), "и ненавидящии Тя воздвигоша главу. На люди Твоя лукавноваша волею", говоря: не оставим памяти об Израиле (Пс. 82, 2–5). Преуспевший же Святым Духом говорил: "Боже, положи я яко коло, яко трость пред лицем ветра. Исполни лица их безчестия, и да познают, яко Ты един Вышний по всей земли" (Пс. 82, 14. 17. 19). Так подвизающиеся верою своею укрепляют сердце свое против врагов, и прежде чем те станут бороть их, водружают себя на святом камне, который есть Христос, говоря в крепости сердца: "обыдоша мя, яко пчелы сот, и разгорешася яко огнь в тернии: и именем Господним противляхся им" (Пс. 117, 12).

15. Когда увидим, что враги окружили нас своим вселукавством, которое есть уныние (разленение), или расслабляют душу сластию похотною, или не дают перенести гнева на ближнего, когда он сделает что недолжное, или отягощают очи наши к вожделению телес, или хотят увлечь нас ко вкушению сладких яств, или слова ближнего делают для нас ядом, или нас побуждают уничижить слово другого, или внушают различие полагать между братиями, говоря: этот хорош, а тот худ, – так, когда окружит нас таковое, да не возмалодушествуем, но паче да воззовем в крепости сердца, как Давид, говоря: "Господь защититель живота моего! Аще ополчится на мя полк, не убоится сердце мое; аще востанет на мя брань, на Него аз уповаю. Единою просих от Господа, то взыщу: еже жити ми в дому Господни вся дни живота моего, зрети ми красоту Господню, и посещати храм святый Его. Яко скры мя... и вознесе мя: И ныне се вознесе главу мою на враги моя" (Пс. 26, 1. 3–6). Сие свойственно воздвигшим ум свой от мертвых дел, которые Апостол называет ночью, говоря: "несмы нощи, ниже тмы" (1Сол. 5, 5). Обличая же нерадящих о себе, говорил Он: "спящии бо в нощи спят; и упивающиися в нощи упиваются" (- ст. 7). И еще: "день Господень, яко тать в нощи, тако приидет; и не имут избежати" (- ст. 2. 3), потому что они в нощи суть. А к тем, которые воздвигли ум свой от страстей, кои суть ночь, он говорил: "сынове суще дне, да трезвимся, оболкшеся в броню веры и любве, и шлем упования спасения" (ст. 8).

16. Сотворим убо все, трезвенствуя умом от мертвых дел, и внимая душою всякий час, чтоб не делать ничего, кроме естественного, потому что естество наше изменчиво по слову Исаии Пророка, который сказал: "милостив к тебе Господь, смиренная и колеблемая, не имела еси утешения" (Ис. 54, 10. 11). Ибо душа похожа на железо, которое, если будет оставлено в небрежении, ржавеет, а когда разожгут его огнем, то огонь очищает его, и пока оно в огне, подобно бывает огню и никто не может взять его (в руки), потому что оно огонь. Такова и душа: пока пребывает она с Богом и приседит Ему, дотоле бывает огнем и попаляет всех врагов своих, доведших ее до заржавления во время нерадения ее, и (сей огонь) делает ее чистою в обновлении, как железо, и она уже не услаждается ничем мирским, но упокоевается в естестве своем, которого сподобилась, так как оно было первоначально ее собственностью. Когда же она оставит свое естество, то умирает. Ибо как животное умирает, если погрузить его в воду, потому что оно из земной сущности есть, опять и рыбы, если попадут на землю, умирают, потому что они из водной сущности суть, равно и пернатые, будучи на воздухе, в покое пребывают, а когда спустятся на землю, боятся, как бы не поймали их: так и совершенная душа, пребывающая в естестве своем, когда оставит естество свое, тотчас умирает.

17. Почему, сделавшиеся достойными и сподобившиеся даров оных, смотрят на мир, как на темницу для них, и не хотят смешиваться с ним, чтоб не умереть. Такая душа не может уже возлюбить мир, хотя бы и пожелала, помня о прежнем своем состоянии, в каком находилась прежде, чем стала пребывать в Боге, о том, что наделал ей мир и как сделал ее пустою. Ибо как, когда в город войдет враг царя, и мужи (града) из страха дадут ему руки, он тотчас спешит, по злобности своей, изображения царя уничтожить, и законы его отменить; затем вводит другие законы тяжкие и ставит свое там изображение, а наконец все множество народа заставляет работать себе. Когда же граждане тайно дадут знать истинному царю, говоря: приди, помоги нам, и он, разгневавшись на врага своего, придет со своим войском, тогда граждане, услышав о том, с радостию отворяют ему ворота, и он входит и убивает врага своего, изображение, поставленное им насильственно, уничтожает, и законы отменяет; город радуется, и истинный царь, восстановив свое изображение и свои законы, живет в нем, укрепляет его, чтоб никто уже не завладевал им, и живущих в нем научает воевать, чтоб они без страха были пред всяким врагом своим. Такова и душа, которою, после святого крещения, опять насильственно завладел враг, смирил ее всякими срамными своими кознями, образ Царя низложил и поставил свой и свои законы, заставил ее пещись о делах мира сего, научил действовать нерадиво и нечестиво, и вообще сделал ее такою, какою хотел, но которой наконец благость святого и великого Царя Иисуса послала покаяние, – и возрадовалась душа. Покаяние отверзло вход, и великий Царь Христос, вошедши в нее, врага ее истребил, образ его и нечестивые законы его изгладил, и, сделав ее свободною, поставил в ней святый образ Свой, и предал ей Свои законы, и все чувства ее научил воевать, и наконец почивает в душе оной, потому что она стала Его. Так бывает с душою по милости Божией!

18. Итак, невозможно душе войти в покой Сына Божия, если не имеет она образа Царева. Как монеты никто из купцов не принимает и не дает, если она не имеет изображения царева, не взвешивает ее весовщик, и царь не допускает ее в свою сокровищницу: так, если и душа не имеет образа Великого Царя Иисуса, то не допускают ее (войти) Ангелы, и Сам Царь отревает ее, говоря: как ты вошла сюда, не имея образа Моего? Знамение же образа сего есть любовь. Ибо Он Сам сказал: "о сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою" (Иоан. 13, 35). Но любви Его невозможно быть в нас, когда душа разделена, и Бога ищет и мирское любит. Как птица не может полететь одним крылом, или имея что навешенное на себя, так и душа не может преуспеть по Богу, будучи связана чем либо из мирского. Как корабль, не имея чего-либо необходимого в нем, не может плавать: так и душе невозможно переплыть волны страстей, если она не имеет какой-либо добродетели. Как матросы не носят хороших одежд, или перчаток, или сапог, и (в случае нужды) не могут плыть, если не будут наги: так и душа не может переплыть волны сопротивных духов злобы, если не будет обнажена от всего мирского. Как воин, исходя на брань против врагов царя, не может устоять против них, если не имеет чего-либо из всеоружия: так невозможно монаху противостоять страстям, не имея какой-либо из добродетелей. Как когда в городе, огражденном стеною, малая часть стены будет разрушена, то враги, желая войти в него, все внимание свое обращают на эту разоренную часть, чтоб войти чрез нее, и хотя стражи есть при вратах, но они не могут устоять против врагов, если не воссозиждется разоренное: так подвижник монах, когда им обладает какая-либо страсть, не может устоять против врагов и достигнуть в меру совершенства.

19. Не я сие говорю, но и Божественное Писание говорит. Так в книге Бытия написано: "и рече Бог к Ною: тя" единаго "видех праведна в роде сем" и совершенна (Быт. 7, 1). Опять и Аврааму сказал Он: "буди непорочен предо Мною и положу с тобою завет... в завет вечен" (Быт. 17, 1. 7). Исаак же, благословляя сына своего Иакова, сказал ему: "Бог мой да укрепит тебя, чтобы ты возмог исполнить всю волю Его" (Быт. 28, 1 – ). Опять в книге Чисел написано: "всякий кто имеет обет на себе, да воздержится от пития вина, и оцта винна, и сикера, и от всего исходящаго" (от винограда) "даже до кости" (Числ. 6, 1 – 4). И во Второзаконии: "аще изыдеши ополчитися на враги твоя, сохрани себя от всякаго слова зла, доколе предан будет в руки твои враг твой" (Втор. 23, 9 – ). "Из седми же народов сих, не оставляй никого из них имеющим дыхание: да не научат тебя согрешить предо Мною" (Втор. 20, 16. 18). Научая не малодушествовать тех из нас, которые говорят: скоро ли истребишь их, когда их столько, сказал: "невозможеши погубити их в один год, да не будет земля пуста, и умножатся зверие дивии на тя; но мало по малу, пока умножишься и возрастешь... и умножит Бог пределы твои" (Втор. 7, 22). Много раз также заповедывал им Бог, говоря: "внимай, да не когда положишь Завет с Хананеями, которых Я намерен истребить от лица твоего" (– ст. 2).

20. Также, когда Иисус Навин пошел и окружил Иерихон и разрушил его, Бог сказал: "прокляни его, и все что его" (Иис. Нав. 6, 16). Еще, когда Иисус хотел сразиться с (жителями) Гая, то Израиль побежал от лица их не могши противостоять врагам, по причине малого нечего, находившегося под клятвою, что украл Ахар. Тогда Иисус, падши на лице, восплакал пред Богом, говоря: "отврати Израиль выю свою пред враги своими" (Иис. 7, 8), и "Я что сотворю?" И сказал ему Архистратиг силы Господней: "так как на тебе клятва, Израиль, то не можешь ты устоять против врагов своих" (– 13). И (Иисус) не вышел уже на брань, пока не истребил Ахара. Видим также, что Бог отъял царство у Саула, по причине клятвы, какой подвергся он из-за Амалика. И еще за то, что Ионафан омочил "жезл свой (в соте медвене) и обратил во уста свои, Бог не услышал Израиля в день той" (1Цар. 14, 27. 37). Опять Екклезиаст, научая нас, что и малейшая страсть уничтожает силу добродетелей, говорит: "мухи умершии сгнояют елея сладость" (10, 1). Иезекииль также говорит: в какой день "совратится праведник от" пути "правды своея и сотворит неправду, дам болезнь на лице его, и правды его не помяну" (Иез. 18, 24). Опять Апостол говорит: "мал квас все смешение квасит" (Гал. 5, 9). Анания же и Сапфира, жена его, когда, взявши (себе) из цены села, солгали, тотчас пали у ног Апостолов и испустили дух, за малое дело сие. Опять Иаков говорит: "иже весь закон соблюдет, согрешит же во едином, бысть всем повинен" (Иак. 2, 10).

21. Воодушевляя же нас обратиться к Нему, Бог говорит у Иезекииля: "в какой день обратится беззаконник от пути своего беззаконнаго, и сотворит суд и правду, беззаконий его не помяну, но жизнию поживет" (18, 21); "яко не хощу смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему: обращением обратитеся: и Вскую умираете, доме Израилев" (33, 11). Опять и Иеремия говорит: "обратися ко Мне, доме Израилев, и милостив буду вам, глаголет Господь" (Иер. 3, 12; 36, 3). И еще: "еда падаяй не востает; или отвращаяйся не обратится? Вскую отвратишася людие Мои сии во Иерусалиме отвращением безстудным, и укрепишася в произволении своем, и не восхотеша обратитися, глаголет Господь" (Иер. 8, 4. 5)? "Обратитеся ко Мне, и обращуся к вам" (Малах. 3, 7). И Господь Иисус сказал: "аще отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш небесный. Аще ли не отпущаете, ни Отец ваш отпустит вам" (Мф. 6, 14. 15). Так же Апостол говорит: "аще кто из вас впадет в некое прегрешение, вы духовнии исправляйте таковаго духом кротости" (Гал. 6, 1). Опять Иаков говорит: "братие, аще кто в вас заблудит от пути истины, и обратит кто его, да весть, яко обративый грешника от заблуждения пути его, спасет душу от смерти, и покрыет множество грехов" (Иак. 5, 19. 20).

22. Вот все сии свидетельства Писаний побуждают нас испытать самих себя, не имеем ли, трудясь (в делании должного), злобы на ближнего, или не держим ли гнева на него, не прощая ему (чего либо), чтоб это не сгубило труда нашего. В таком случае и Господь наш Иисус Христос не поможет нам в тот час, когда будут обижать нас враги наши. Ибо Он Сам строго укорил неких таковых, говоря: "рабе лукавый, весь долг он отпустих тебе, понеже умолил мя еси. Не подобаше ли и тебе помиловати клеврета твоего? И прогневався... предаде его мучителем, Дóндеже воздаст весь долг свой. Тако и Отец Мой небесный сотворит вам, аще не отпустите кийждо брату своему от сердец ваших прегрешения их" (Мф. 18, 32 – 35). Рассматривай же себя, брате, каждодневно, если желаешь узнать сердце свое, что есть в нем пред Богом, – не осуждение ли (там брата), или ненависть (к нему), или зависть, или презорство? Если насеется в сердце твоем такой яд, поминай (тогда) Слово Господа Иисуса, сказанное Им: "тако Отец ваш небесный сотворит вам, аще не отпустите кийждо брату своему от сердец ваших прегрешения их". Кто убо страшится попасть в геенну, да извергнет из сердца своего всякую злобу, чтоб оное страшное определение не пало на него. Внимай же сердцу своему, брате, и бодрствуй над врагами, ибо они вселукавы в злотворстве своем. Убедись в сердце своем в истине такого слова, что невозможно человеку делать добро, когда делает зло, но можно человеку делать зло под видом добра.

23. Посему Спаситель наш научил нас бодрствовать над ними (врагами), говоря: "что узкая врата и тесный путь, вводяй в живот, и мало их есть, иже обретают его. Пространная (же) врата и широкий путь, вводяй в пагубу, и мнози суть входящии им. Внемлите же," говорит, "от лживых пророк, иже приходят к вам во одеждах овчих, внутрь же суть волцы хищницы. От плод их познаете их" (Мф. 7, 14, 13. 15. 16). Какие же это плоды их, если не всякая неестественность, с которою они налегают на нас, желая склонять на нее сердце наше? Но любящих Бога от всего сердца лжепророки не могут убедить ни в чем своем, по слову Апостола: "кто ны разлучит от любве Божия? Скорбь ли, или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или меч? Известихся бо, яко ни смерть, ни живот, ни Ангели, ни начала, ни силы, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина, ни ина кая тварь возможет нас разлучити от любве Божия?" Видишь, брате мой, каковы любящие Бога от всего сердца, что ничто мирское не может отлучить их от любви Его?

24. Внимай же себе, чтоб что-нибудь пагубное не отдалило тебя от любви Божией, – или золото, или серебро, или жилища, или сласть удовольствия, или ненависть, или поношение, или уязвление сердца словом, или всякий другой яд, вливаемый змием в сердце наше. Не мятись, (увидев в себе что такое), но паче поспешим устремить взор свой на медного змия, которого сделал Моисей по слову Господа. Он возложил его на древо, на вершине горы, чтобы всякий, уязвленный змием, тотчас мог воззреть на него, и исцелиться. Господь наш Иисус Христос уподобился сему змию медному. (Змий) враг есть, коего послушав Адам сделался врагом Божиим. Господь наш Иисус сделался совершенным человеком, по всему, кроме греха, подобным Адаму, ради нас; а змий медный, хотя подобен (по виду) тому, кто был врагом Божиим, – помысла злого не имеет, ни яда, ни злобы, не пресмыкается и не шипит, и дыхания вражия не имеет. Прообраз сей исполнил Господь наш Иисус, чтоб погасить яд, которого вкусил Адам из уст змия. И возвратилось естество, соделавшееся неестественностью, в естественность. Подобное сему говорит (Бог) Моисею: "что сие есть в руце твоей? он же рече: жезл. И рече (ему): поверзи его на землю. И верже и на землю, и бысть змий: и отбеже Моисей от него. И рече Господь к Моисею: простри руку, и ими (его) за хвост: простер убо руку, взя (его) за хвост, и бысть жезл в руце его" (Исх. 4, 2–4). После сего говорил ему Бог в разное время, то: возьми жезл (обращавшийся в змия) и ударь им по реке Египетской пред лицом фараона, и вода ее превратится в кровь; то: ударь им Чермное море, и оно высохнет, то: возьми жезл, который имеешь в руке своей, которым ты ударял море, ударь в камень, и он даст из себя воду (Исх. 7, 19; 14, 16; Числ. 20, 8).

25. Видишь, как идущий по стопам Господа нашего Иисуса Христа, после того, как был врагом и змием, превращается в жезл, и никто из врагов не противостоит ему? Таинство сие велико есть. Почему, если змий посеет яд свой в нас, поспешим воззреть на восшедшего на крест. Все сие (страдания, крест, смерть) сделали Ему ради нас. И Он все претерпел, не изменившись, не оскорбившись на озлобивших Его, не сказав жесткого слова, но пребыл неподвижен, подобно медному змию. Итак, если будем внимать Ему и последовать стопам Его, то здравы будем от угрызений скрытных змий. Сила и помощь Его есть, сказавшего: "якоже Моисей вознесе змию в пустыни, тако подобает вознестися Сыну Человеческому: да всяк веруяй в он не погибнет, но имать живот вечный" (Иоан. 3, 14. 15). Сие и есть следовать по стопам Его, – чтобы быть здравыми чрез Него. Как же бываем мы здравы? Если веруем, что Он силен есть (к тому). Ибо к угрызенным в пустыне, не сам змий медный приходил врачевать их, но угрызенный змием, с верою воззревал на него и становился здравым. Там много было умерших от змий, потому что не поверили Слову Божию, как сказал Апостол: "ни да искушаим Христа, якоже они искусиша, и от змий погибоша" (1Кор. 10, 9).

26. Знаешь ли, брате, что даже до ныне есть змий в душе, желающий искушать Иисуса? Искушать же Его что другое есть, если не вопрошать о заповедях Его, и не исполнять их, как написано: "и вопроси един от них законоучитель, искушая Его, и глаголя: Учителю, кая заповедь больши есть в законе; Иисус же рече ему: возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею мыслию твоею, и искренняго твоего, яко сам себе. В сию обою заповедию весь закон и пророцы висят" (Мф. 22, 35–40). Видишь ли, что вопрошающие и неделающие называются искусителями? Потому что не хотят уверовать в медного змия, могущего спасти их от яда змия невидимого. Удерживай же сердце свое и не унывай, говоря: как могу я соблюсти добродетели, будучи человеком грешным? Ибо когда оставит человек грехи свои и обратится к Богу, то покаяние возрождает его, как говорит Апостол: "якоже облекохомся во образ перстнаго, (тако) да облечемся и во образ небеснаго" (1Кор. 15, 49). Видишь ли, что (Бог) дал человеку изменяться чрез покаяние и совершенно новым соделываться чрез него?

27. Пока младенец находится на лоне матери, дотоле она охраняет его каждочасно от всякого зла. Если он заплачет, она дает ему сосец свой, и слегка ударяет его по ланите, устрашая его, чтоб брал молоко ее со страхом, и не имел сердца дерзкого. Если он от этого заплачет, она сжаливается над ним, как над плодом чрева своего, утешает его, целует и лелеет, пока он не возьмет сосец ее. Если показать младенцу золото, или серебро, или маргариты, и всякую другую вещь мира, он хоть взглядывает на то, но, находясь на лоне матери, все презирает, чтоб наслаждаться сосцом ее. Отец не бранится с ним, почему не работает, или почему не идет на войну против врагов его, потому что он мал еще и не может: ноги имеет, но не может стоять на них, руки имеет, но не может держать оружия. Так терпит его благодушно мать, пока он мало по малу вырастет. Когда вырастет он немного, и схватится бороться с другим кем, и тот повергнет его наземь, то отец не гневается на него за это, зная, что он еще дитя. Когда же сделается он мужем, тогда обнаруживается расположение его, – враг ли он врагам отца своего. Тогда отец вверяет ему дела свои, так как он сын его. Если же после всех трудов, какими родители потрудились над ним, он, выросши, сделается для них чумою, возненавидит родителей, не станет слушаться их благородия и сдружится с врагами их, тогда они, лишив его своего к нему благорасположения, изгоняют его из дома своего, (положив) не дать ему и наследства.

28. И мы, брате, попечемся о себе, (понуждая себя) пребыть под кровом покаяния; будем принимать млеко из сосцов его, чтоб оно питало нас. Презрим все видимое, чтоб усладилось в устах наших млеко его. Будем нести иго его обучения, чтоб оно (усерднее) попеклось о нас. Если схватимся бороться с врагами нашими, и они повергнут нас долу, как малышей, восплачемся пред ним, чтоб оно умолило Отца нашего, отмстить за нас обидевшим нас. Отсечем всякое желание сердца нашего, и возлюбим быть странниками, чтоб оно спасло нас, как Авраама. Покоримся под руки его, как Иаков, да приимем благословение от Отца нашего. Возненавидим хотения сердца нашего, как Моисей возненавидел и, сохранен быв под кровом его, восстал на хотевших убить его (покаяние), как свободный от всякой сласти похотной. Не презрим его, чтоб оно не возненавидело нас, как Исава. Сохраним чистоту его, чтоб оно возвысило нас в земле врагов наших. Будем всегда иметь его добрым кровом, как Иисус, сын Навин, "Слуга" говорит, "Иисус, сын Навин, юноша не исхождаше из скинии" (Исх, 33. 11). Не дадим места унынию в сердце нашем, чтоб оно не сделало нас безнаследными в земле обетования. Возлюбим во всем смирение, и возревнуем войти в землю, текущую медом и млеком, как Халев. Не будем вожделевать ничего пагубного, чтоб не быть истребленными, подобно Ахару. Возлюбим совесть его (покаянную), чтоб она сокрушала нас каждый час и спасала в час искушения, как Раав. Не будем любить услаждения гортани чем-нибудь из яств, чтоб оно не истребило нас, как сынов Илия. Предохраним себя от всякой неправды, как Самуил, незазренный совестью, чтобы сделал что-либо злое ближнему. Не будем любить злого завистования другим, чтоб оно (покаяние) не отвергло нас, как Саула. Возлюбим не воздавать зло ближнему, чтоб оно (покаяние) сохранило нас от зла, как Давида. Не будем любить велехваления и тщеславия, чтоб оно не отреяло нас от лица Отца нашего, как Авессалома. Но возлюбим смиренномудрие и честность, чтоб оно возымело нас отмстителями всем врагам Отца нашего, как Соломона. Возлюбим полное от всего отречение, обуздывая члены свои от всякого дела мертвого, чтобы восприять мужественное сердце против врагов наших, подобно Илии Фесвитянину. Не будем сластолюбцами и похотниками, чтоб оно (покаяние) не истребило нас как Ахаава. Будем подвизаться до смерти, чтоб не потерять святого наследия его, подобно Навуфею Израильтянину. Будем во всем послушны Отцам нашим по Богу, отсекая всякую волю свою, чтоб, за совершенную покорность им, пребыло на нас благословение их, как на Елиссее. Не будем сребролюбцами и лживыми человекоугодниками, чтоб не постигла нас кара, как Гиезия. Возлюбим верных во всем (мужей), паче себя самих, чтоб оно (покаяние) благословило нас, как Сонамитянину. Не будем страстными любителями срамных дел, чтоб оно не истребило нас от лица своего, как Ахию и Седекию, жженных во огне царем Вавилонским. Возненавидим грех, ради души нашей, даже до смерти, чтоб оно помогло нам в час нужды, как Сусанне. Не будем вожделевать различных снедей, чтоб оно не оставило нас, как (не оставило) получавших пищу с трапезы Навуходоносора. Возлюбим злострадание во всем, чтоб оно порадовалось о нас, как о тех, кои были с Азарием. Не будем вселукавы, как Вавилоняне, роптавшие на верных. Будем исполнять службы наши (молитвенные), не поблажая лености тела, подобно Даниилу, который лучше желал умереть, нежели оставить молитвы, которые совершал каждодневно. Ибо Бог силен сохранить любящих Его от искушений, а злых истребить. Так вера, яже к Богу, праведного (Даниила) сделала зверей агнцами овними. Благословен Бог покаяния, и благословен у Него возлюбивший его (покаяние), и подклонивший выю свою под иго воли его (покаяния), доколе возродится свыше волею Божиею.

29. Итак, брате, нужду имеет человек в великой рассудительности, в отсечении всякого хотения плотского, в трезвении на всех путях своих со вниманием, чтоб не заблудиться и не впасть в руки врагов его (покаяния). Так уклонение к самоправедности закалает его, осуждение грешников отгоняет его, уничижение нерадивых пресекает его. О нем написано в Притчах: "тесны стези дому ея: брашна же леностнаго не яде. Сугуба одеяния сотвори мужу своему. Бысть яко корабль куплю деющий издалеча: собирает себе богатство" (Прит. 31, 27. 22. 14). Постараемся же понять его из слова сего. Купец, нагружая корабль, полагает в него не один род (товаров), но все, от чего, как знает, получит прибыль. Когда видит кого несущим убыток, то не соревнует ему, но соревнует обогатившимся и (в покое) пребывающим в домах своих. От всякой вещи убыточной отвращается он, а всякую прибыльную заимствует, пока купит себе собственную. Неизменным правилом ему служит вот что: чтоб, от чего получил прибыль, опять озабочиваться закупать того же, и (о прочем) спрашивать не завидующих ему, обогатившихся и покоящихся в домах своих и поскольку продавать мне это, за сколько купить то. Такова и душа, желающая сретить Бога непреткновенно. Недовольно ей одного дела, но о всяком деле выгодном (для спасения) она промышляет; если же узнает о каком деле, что оно убыточно, то бежит от него, чтобы не изубыточиться.

30. Теперь, брате мой, назвал ты себя купцом Иисуса? Позаботься же быть им. Торговля Царя оного далека от всякой убыточной вещи. Вот предметы, убыточные для него: слава человеческая, гордость, самооправедность, презорство, огорчительные речи, любоимание, похвальба, любовь к развлечениям. Все это убыточно для купцов Иисуса, и невозможно им угодить Ему, если они имеют то в лавке своей. Рассмотри же себя, брате, что в тебе находится? Пусть ум твой обследует чувства твои, какие из них плод приносят Богу, и какие из них влекутся к греху. Не увлекаются ли очи твои сластию удовольствия? Язык твой не бывает ли побеждаем продерзостью? Не видишь ли сердца своего услаждающимся человеческим почетом? Не радует ли ушей твоих клевета? Все это убыточно для ума. В книге Левит написано: так скажи Аарону: "да не принесеши на жертвенник Мой из чистых животных имеющее порок; да не умреши" (Лев, 22, 18. 20). Аарон есть образ ума. Пoелику враг (обычно) свое зло примешивает к начинаниям праведным, то и заповедал (Бог) прежде принесения их Ему обследовать, чтоб не умереть. Умереть же значит низойти из созерцания и войти в соглашение с желающими осквернить чувства его.

31. Таковы слова возлюбивших Иисуса и возуповавших на Него! И стала душа их невестою украшенною всякою добродетелью, имеющею святое свое зерцало, по слову Апостола: "мы же вси откровенным лицем славу Господню взирающе, в той же образ преобразуемся от славы в славу, якоже от Господня Духа" (2Кор. 3, 18). Ибо "ныне видим в зерцале и гадании, тогда же узрим Его лицем к лицу" (1Кор. 13, 12). Итак те, которые сделались невестами Ему по чистоте, смотрятся в самих себя, как в зеркало, нет ли какого порока в лице их, и оно не понравится Жениху их. Ибо Он ищет девственниц, душ чистых, не имеющих порока, как написано о Ревекке, что она была очень доброзрачна и не познала мужа (Быт. 24, 16). И Пророк говорит: "приведутся царю девы в след ея, искренния ея приведутся Тебе" (Пс. 44, 15). "Приведутся" показывает на святое Его человечество, а "искренния ея" – на прилепление к Нему. Пoелику возрождение во святом крещении обновило их от всякой ветхости, а покаяние очищает их и делает святыми девами, забывшими о всякой ветхости и уже не помнящими о ней, как сказал им (Пророк): "слыши дщи, и виждь, и приклони ухо твое, и забуди люди твоя, и дом отца твоего. И возжелает царь доброты твоея" (Пс. 44, 11. 12). И удивятся ей все силы небесные, по причине чистоты, какою очистило ее покаяние, и сделало ее едино тело с Господом, и скажут: "кто сия восходящая убелена, и утверждаема о брате своем" (Песнь песн. 8, 5)?

32. Употребим же всю силу нашу со слезами на то, чтоб подвизаться мало помалу, пока совлечемся деяний ветхого человека, и сохранять себя от всякого дела пагубного, пока придет любовь Его к нам и, отняв от нас образ перстного, поставит в сердце нашем святой образ Его, небесного, да будем достойны Его, чисты от всякого порока, как сказал Апостол: "якоже облекохомся во образ перстнаго, да облечемся во образ небеснаго" (1 Кор, 15, 49). Пoелику знал Апостол, что нет человека без греха, с тех пор, как учинено преступление, и что покаяние может опять возвратить человека к безгрешному обновлению; то и сказал, чтоб мы оставили деяния преступившего Заповедь, и делали деяния, т.е. святые Заповеди Господа нашего Иисуса Христа, сотворившего милость и понесшего рабство человека, чтоб ввести его в сокровенный рай, и даровать ему все святые Свои добродетели, дав ему вкусить от древа жизни, которое есть чистота, явленная Им в Себе, и умирив Херувимов с пламенным их оружием, обращающимся хранить путь древа жизни, который есть ведение святых словес Его, охраняющее их (верных) всегда, и заграждающее слух их от всякого слова змия, напоминая о горьком рабстве, в которое впали прежде, чтоб опять не возвратились к нему, и научая их непрестанно благодарить Искупившего их честною кровью Своею. Он изгладив рукописание рабства их Крестом (Кол. 2, 14) и сделав их братиями и другами (Иоан. 15, 14; 20, 17), излив Духа Своего на них по благодати и успокоив сердца их, сказал: "восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему" (Иоан. 20, 17). Еще: "Отче, хощу, да идеже есмь Аз и тии будут со Мною, потому что Я возлюбил их, как Ты Меня возлюбил" (Иоан. 17, 24. 23). Показал Он нам также, что не о всех сказал это, но о тех, кои, оставив воли свои, последовали Его святой воле, и отсекли от себя всякое желание мира сего. Ибо говорил: "Аз избрах их от мира: сего ради ненавидит их мир, яко от мира не суть" (Иоан. 15, 19; 17, 9. 14). Видишь, что оставившие мирское, – они-то и удостоились быть невестами Господа Иисуса? Они пребывают в единении с Ним, как сказал Апостол: "сего ради оставит человек отца своего и матерь, и прилепится к жене своей, и будета два в плоть едину. Тайна сия велика есть: аз же глаголю во Христа и во Церковь" (Еф. 5, 31. 32). И опять он же сказал: "яко быти языком снаследником и стелесником и спричастником обетования Его о Христе Иисусе, благовествованием" (Еф. 3, 6). Видишь, что в тех, кои удостоились соделаться едино тело с Господом, обитает и Дух Его Святый? И Он вспомоществует им, Он и печется о них, как сказал Господь: "не вы бо будете глаголющии, но Дух Отца вашего, глаголяй в вас" (Мф. 10. 20). Также и Апостол: "нам же Бог открыл есть Духом Своим: Дух бо вся испытует, и глубины Божия" (1Кор. 2, 10). "Мы же", говорит он еще, "ум Христов имамы" (ст. 16). Како же возможно уму Христову помышлять о каком-либо грехе?

33. Приникни, брате, сердцем своим в сие таинство, – что всякий род на земле рождает с однородным ему, а не с инородным, скот ли то, или зверь, или пресмыкающееся, или пернатое. Почему Бог привел всех (их) к Адаму, – видеть, есть ли подобное ему? И не нашлось, потому что они не были из его естества. Тогда Бог, взяв одно из ребер Адама, сотворил его женою, так как взял его из мужа ее. Сие таинство великое бывает и в тех, кои соделываются невестами Христу, так как они из сущности Его суть чрез возрождение, и из святого тела Его, как говорит Апостол: "все мы едино тело есмы о Христе, а по единому друг другу уди" (Рим. 12, 5). И опять: "зане уди есмы тела Его, от плоти Его, и от костей Его" (Еф. 5, 30). Видишь ли, чего Он хочет? Чтобы человек был во всем подобен Ему, как Ева из Адама есть и во всем подобна ему. Почему, если мы имеем нечто от неразумия скотов, или жадность зверей, или непостоянство пернатых, или яд пресмыкающихся, то такие души не могут быть девами-невестами Ему, потому что они не суть по деяниям Его. Видишь ли, брате, как Он желает, чтоб человек был по Нему, здрав от всякой неестественности, дабы удостоиться быть невестою Ему? Душа познаёт помыслы свои из своих деяний. Если она творит деяния (Духа), то (явно, что) Дух Святой обитает в ней, так как деяния (Духа) возрождают душу бесстрастной. И невозможно Духу Святому не обитать в такой душе, как сказал Господь: "аще любите Мя, заповеди Моя соблюдите. И Аз умолю Отца, и иного Утешителя даст вам – Духа истины" (Иоан. 14, 15–17). И Апостол также говорит: "или не знаете себе, яко Иисус Христос в вас есть, разве точию чим неискусни есте" (2Кор. 13, 5).

34. Видишь ли, что если кто не стяжет деяний Иисуса, то он неискусен и не невеста Ему? Все девы приготовили светильники свои, но не имевшие деяний остались за дверью. Невод, брошенный в море, собрал (всякого рода рыбы), но в царствие приняты (только добрые). Плевелы выросли вместе с пшеницею, но когда настала жатва, связаны в снопы и брошены в огонь. Розги все оставались в лозе виноградной, но не принесшие плода ввергнуты в огонь. Овцы паслись вместе с козлищами, но только одних овец Он ввел с Собою, а козлища брошены вне. Сеятель равно сеял все семена свои, но порадован только теми, кои возрасли на доброй земле. Дававший серебро (таланты, мнасы) давал их без лицеприятия, но только удвоивший его принес ему радость. Все званы были на брак, но не имевшего одеяния брачного (царь) велел бросить во тьму вечную. Эти слова нас касаются, потому что все мы говорим, что веруем, но не имеющих деяний Божества Его, бросит Он вне, как сказал: "мнози бо суть звани, мало же избранных" (Мф. 22, 14).

35. Исследуем себя, братие, и рассмотрим деяния свои, прежде чем сретим Господа. Не будем смотреть на тех, кои творят плотские хотения сердца своего, чтоб не погубить толикого богатства, какое имеем обрести в час нужды. Восподвизаемся приобрести его, а то, какое имеем оставить, презрим, как врага. Помыслим о тех, кои весь свой труд иждили на хлопоты о гибнущих (благах), что они оставили их и отошли, и за них наследовали геенну, потому что не хотели следовать по стопам Господа, чтоб удостоиться быть Ему невестами. Будем же подвизаться со слезами пред Богом, с болезнованием сердечным и стенанием сокровенным, да (не попустит Он нам) впасть в такое их посрамление. Ибо, когда бывает на море волнение, и многие корабли погибнут, а другие остаются еще целыми, то не говорят: погрязнем и мы в пучине, как они, но воодушевляют друг друга не унывать и умоляют Бога помочь им. Поистине великое стоит волнение на земле. Будем же себя всячески понуждать к трудам, и вопиять к Господу, да не погибнем: так, когда и на море бывает буря, начальник корабля всегда находит и в числе матросов и в числе пассажиров таких, которые воодушевляют его. (Да ведаем что) если человек не обнажится от всякой вещи погибельной, то не может спастись из этого моря многоволненного. И Моисей не мог воспеть песнь Господу, пока не перешел моря и не увидел смерти хотевших удержать род его в Египте, чтоб были они там рабами. И когда уже перевел их, когда совсем стали они свободны, тогда лишь воззвал он: "поим Господеви, славно бо прославися: коня и всадника вверже в море" (Исх. 15, 1).

36. Так, когда ум спасет чувства души от пожеланий плоти и минует их, тогда столп созерцания его отделит душу от пожеланий плоти. Затем, если Бог увидит бесстыдство страстей, что они устремляются на душу, желая удержать чувства ее во грехе, между тем, как ум в сокровенности приседит непрестанно Богу, то посылает ему помощь Свою и все их за раз истребляет, как написано: "рече Господь к Моисею: что вопиеши ко Мне? Заповедуй сыном Израиля и да уготовят себя. И ты возми жезл, который в руке твоей, и низведи его на воду моря, – и изсохнет" (Исх. 14, 15. 16). Верен Бог дать руку (помощи) и ныне Моисею, чтоб спасти Израиля (ум) из рук Египтян, кои суть пожелания, какие мы исполняли, – да и мы сподобимся воспеть Ему новую песнь, говоря: "поим Господеви, славно бо прославися". Но как можем мы сказать: "славно бо прославися", если льнем к врагам нашим и обращаемся к Египту волею нашею, вожделевая яств тамошних, и понуждая Аарона: "сотвори нам боги", которые повели бы нас в Египет (Исх. 32, 1), – и если мы так смирены малодушием, что хулим духовную пищу. Силен же Бог возвратить к нам Моисея с горы для истребления тельца бодающего, коим мы прогневали Бога. Силен Бог, даровавший нам покаяние, опять возвратит нас к Себе, и укрепит Моисея помолиться о нас, говоря: "аще оставиши им грехи, остави: аще же ни, изглади мя из книги живых" (Исх. 32, 32), и облечь силою, вовремя, Иисуса на истребление седьми народов, обративших в свое достояние землю обетованную завистливым лукавством своим, – да примет Израиль наследие свое, живя в нем независтно во веки веков. Аминь. Его есть сила, Его помощь, Его покров, Его мудрость, Его охрана. Он в нас есть Господи Иисус Христос, в славу и честь Бога Отца и Святого Духа, прежде века, и ныне и во веки веков. Аминь. Когда прочитаешь это, брате, потрудись попещись и об исполнении того, да покроет тебя Господь в час искушения. Аминь.

26. Слова, которые передал авва Петр, ученик Исайи

1. Сказал отец мой: мужайся восстановить то, что должно исправить. Чистота молится Богу. Страх Божий и утеснение (себя во всем) оставляют грехи. Если человек имеет злобу отмщения в сердце своем, то тщетна молитва его. Не желай спрашивать совета или слова (о делах) времени сего, и сам не давай его вопрошающим тебя. Непрестанно имей уши свои (внимающими) тем, кои говорят в тебе, и моли Бога дать тебе дар узнавать, чьему из них слову послушаться. Сотвори силу свою – не говорить одно устами, другое имея в сердце своем.

2. Опять сказал, что повержение себя пред Богом с разумом, и повиновение заповедям со смирением приносят любовь, а любовь – бесстрастие.

3. Еще сказал, что безмолвствующему должно испытывать себя каждый час, миновал ли он тех, кои имеют удерживать его в воздухе, и освободился ли от них, еще здесь пребывая. Ибо доколе подлежит он рабству их, дотоле не освободился еще (от них). Почему труд предлежит ему, пока не будет милость с ним.

4. Сказал опять: человек, имеющий осуждение в сердце своем, далек от милости Божией. Когда же я спросил его об этом, он сказал: если хочешь последовать Господу нашему, Иисусу Христу, соблюдай слово Его; если хочешь сораспять с Ним ветхого человека, то должен ты отсечь тех, кои сводят тебя со креста, приготовить себя к перенесению уничижения, упокоевать сердце озлобляющих тебя, смирять себя, властвовать над хотениями своими, иметь молчание уст, и не осуждать никого в сердце.

5. Сказал еще, что находящийся в безмолвии, должен иметь страх сретения Бога такой, чтоб он упреждал дыхание его, ибо доколе грех влечет к себе его сердце, дотоле еще не совершился в нем страх, и далека еще от него милость.

6. Опять сказал: вот что жалко, что бесстрастие имеем мы в устах, а беззаконие и зло имеем в сердце.

7. Сказал еще, что если человек не восподвизается даже до смерти сделать тело свое таким, какое носил возлюбленный Иисус, то не сретит Его с радостью, и не освобожден еще бывает от горького рабства.

8. И вот что еще говорил: помилуй! помилуй! помилуй! До чего дошла душа! В какой чистоте сотворена была она, и под какою властью состоит теперь, и какою суетностью связана!

9. Сказал также: пока ты в теле сем, не послабляй, прошу тебя, сердцу своему, ибо, как человек не может веру яти никакому плоду, пока он всходит только на поле его, потому что не знает, что случится с ним, прежде чем заперт он будет в житницах его: так не может человек послабить и сердцу своему "пока есть дыхание в ноздрех его" (Иов. 27, 3), и как не знает человек, какая страсть сретит его, до последнего издыхания, так нельзя человеку послабить сердцу своему, пока имеет он дыхание, но вопиять должно ему всегда к Богу о помощи Его и милости.

10. Спросил я его, говоря: отче, что есть смиренномудрие, и что порождает его? И он сказал мне: послушание, отсечение своей воли в смирении без труда, чистота, перенесение оскорблений, стерпевание слова ближнего без тяготы, – вот что есть смиренномудрие.

11. Опять сказал: блажен стяжавший нового человека, прежде сретения Христа. Это и Апостол сказал, что "плоть и кровь царствия Божия наследити не могут" (1Кор. 15, 50), И еще сказал: "идеже в вас зависти и рвения и распри, не плотстии ли есте, и по человеку ходите" (1Кор. 3, 3)?

12. Опять сказал: от того в таких трудах находимся мы от врагов наших, что не познали надлежащим образом грехов своих и плача не испытали с разумом, ибо если бы открылся в нас плач, то он обнаружил бы пред нами грехи наши. Когда же дано будет нам увидеть грехи свои во истине, тогда стыдиться имеем мы даже воззреть на лицо предстоящих, или даже жен бесстыжих, потому что они честнее нас, ибо они с такой дерзостью делают грехи свои потому, что не знают Бога, наши же сердца слагаются с грехами, тогда как мы – верные.

13. Сказал опять: перенесение поношения и уступление воли своей ближнему по Богу, чтоб не дать войти посреде врагу, обнаруживает человека-деятеля, ибо, если кто бодренный имеет ум и с разумом есть под ногами Господа Иисуса, то он станет заботиться отсечь свою волю для того уже, чтоб не быть отлученным от возлюбленного своего Господа. Свою же удерживающий во всем волю даже с верными не мирен бывает, потому что малодушие, гнев и огорчение на брата всюду сопровождают сердце его. Говорящий: ничего мне не будет, если поговорю, или послушаю, подобен слепому, который, и когда вводят его и когда выводят, не видит света. Уразумейте это из того, что бывает с солнцем, что его светлость и теплоту покрывает и малое набежавшее облако. Но это не для всех явно, а только для тех, кои имеют ведение.

14. Опять сказал: человек, всегда смотрящий на грехи свои, не имеет языка, чтоб поговорить с каким-либо человеком.

15. Опять сказал: возненавидь все, что в мире, и телесный покой, потому что они делают тебя врагом Богу. Как человек, имеющий врага, ведет с ним брань, так мы должны вести брань с телом своим, чтоб не давать ему покоя.

16. Сказал опять: делатель, любящий Бога, должен внимать всякому помыслу своему, и совещаться с ними и рассуждать их, суть ли они от тела его, или нет. Ибо, поскольку неестественности имеют силу в каком-либо из членов его, постольку не почитается еще он девственником.

17. Спросил я его: что значит слово молитвы Евангельской: "да святится имя Твое"? И он сказал: это относится к совершенным, потому что невозможно святиться имени Божию в нас, обладаемых страстями.

18. Сказал опять: древние отцы наши сказали, что удаление (от мира) есть бегство от тела (непоблажание телу), и помышление о смерти.

19. Опять сказал о мире с ближними, что где нет мира, там и Бог не обитает. Видящий же грехи свои, видит и мир. Ибо не место жительства оставляет грехи, но смиренномудрие. Давид, говорит, впадши в грех с Урииною, не нашел ничего, чтобы принести в жертву Богу о грехах своих, кроме следующих слов: "жертва Богу дух сокрушен: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит" (Пс. 50, 19).

20. Сказал опять, что малодушие и порицание кого-либо мятежом исполняют ум, и не дают ему видеть свет Божий.

21. Сказал опять: сотвори силу твою избежать от следующих трех страстей, низвращающих душу: корыстолюбия, честолюбия и покоелюбия, потому что они, возобладав душою, не дают ей преуспеть.

22. Опять сказал: если, когда сидишь в келье, придет тебе (помысел) посудить ближнего, то суди его, от своих грехов (исходя), заключая, что твоих грехов больше, чем у ближнего. Также, если подумается тебе, что ты делаешь дела праведные, то не полагай, что они угодны Богу. Всякий крепкий член тела ходит за больным и печется о нем, говоря: у меня есть нечто (общее) с ним, и состраждет ему, пока оздоровеет. Жестокосердый говорит в сердце своем: я никогда не погрешал, а стяжавший смиренномудрие на себя переносит порицание ближнего, говоря: это я погрешил. Презирающий его (смирение) держит на сердце своем, что он мудр, и никогда не уязвлял никого, а имеющий страх Божий печется о добродетелях, не погибла бы как-нибудь хоть одна из них.

23. Опять сказал: если, сидя в келье, совершаешь ты в молчании службу (leitorgian) Богу, и сердце твое преклоняется к чему-либо, что не есть Божие, ты же думаешь, что это не грех, что это помыслы, а не грех, то (знай, что) служба, совершаемая тобою в молчании, не есть истинная. Если ты говоришь: "Бог приемлет службу сердечную, которую совершил я в молчании", то (должен согласиться, что) и, когда сердце твое слагается со злом в молчании, молчание вменяется тебе в грех пред Богом.

24. Спросил я его и он мне сказал, что не находящий помощи во время брани и миру верить не может.

25. Опять сказал об учительстве, что (сему делу) страх присущ, как бы не погрешить против того, чему учишь: ибо коль скоро погрешишь, не можешь научить.

26. Сказал опять о причащении: Горе мне! Горе мне! Ибо если я общусь с врагами Бога, то какое же мне общение с Ним? Итак в суд себе и осуждение причащаюсь я. Ибо вот какое слово говорим мы: святая святым, т.е. святым (подобает принимать) сии святые (тайны). Но если я свят, то кто же суть эти действующие во мне?

27. Спросил я его, говоря: что есть страх Божий? И он сказал мне, что человек, склоняющийся на что-либо, что не есть Божие, не имеет страха Божия.

28. Спросил я его еще: что есть раб Божий? И он сказал мне, что доколе кто работает страстям, дотоле не может почитаться рабом Божиим, но того он есть раб, кем обладается.

29. Сказал опять: Горе мне! Горе мне! что не подвизался очистить себя, чтоб получить милость. Горе мне. Горе мне! что не подвизался восторжествовать над врагами моими в брани, чтоб царствовать со Христом, ибо как возможет рабствующий другим приблизиться к Царю своему? Горе мне! Горе мне! что лежит на мне имя Твое, Господи, а работаю я врагам Твоим. Горе мне! Горе мне! что вкушаю снеди, коими гнушается Бог мой, и за это Он не исцеляет меня.

30. Посетил я его, когда он был болен, и нашел его сильно страдающим. Увидев печаль сердца моего по причине страданий его, он сказал мне: только подвергаясь таким немощам, едва могу вспомянуть о горьком часе оном; здоровье же плоти неполезно (для таких занятий). Она Ищет крепкого здравия, чтоб вражествовать против Бога, а древо, напаяемое каждодневно, не иссыхает, и не перестает приносить плоды (по роду своему).

31. Опять сказал: человеку потребно сердце мужественное и великое, чтоб пещись о хранении заповедей Божиих.

32. Опять сказал: Горе мне! Горе мне! что имею пред собою обвинителей, которых знаю, и которых не знаю, и не могу отрещися. Горе мне! Горе мне! что имею обвинителей, и как могу сретить Господа моего и святых Его, когда враги не оставили ни одного члена моего здравым пред лицом Его?!

33. Спросил я его: что потребно делать безмолвствующему? И он сказал мне: безмолвнику потребны три следующие (добродетели): страх непрестанный, всегдашняя молитва и непрерывное непослабление сердцу своему.

34. Опять сказал, что человек безмолвствующий должен хранить себя, чтоб ни одного слова не услышать неполезного ему, потому что это губит труд его.

35. Опять сказал об авве Серапионе, что когда один старец спросил его: сотвори любовь, скажи мне, каким ты себя видишь, и он ответил: я похож на того, кто находясь на башне, и смотря во вне, помавает проходящим, чтоб они не приближались к нему. А вопрошавший его старец сказал ему: я же вижу себя, что я как бы сделал ограду вокруг и запер ее железными запорами, так что, когда кто постучится, я не узнаю, кто там, или откуда пришел, или чего хочет, или каков он, и не отворяю ему, пока не уйдет.

36. Сказал опять: кто ищет Господа с болезнованием сердечным, того услышивает Он, если просит о том с разумом, и заботливо ищет того с болезнованием сердца, и не связан ничем мирским, но печется о душе со страхом, чтоб поставить ее на судилище Божием непреткновенною по силе своей.

27. О "внемли себе" (Втор. 15, 9)

1. Внемли себе тщательно, дерзая и веруя, что Господь наш Иисус Христос, Бог сый, и неизреченную имея славу и величие, сделался для нас образцом, "да последуем стопам Его" (1Петр. 2, 21), ради нас смирил Себя превеликим и всякую меру превосходящим смирением, зрак раба прияв, обнищал, ни во что вменил посрамление, претерпел многие и срамные оскорбления, и как написано, "яко овча на заколение ведеся, и яко агнец пред стригущим его безгласен, тако не отверзает уст Своих. Во смирении суд Его взятся" (Исайи 53, 7. 8), -(наконец) и смерти с великими поношениями подвергся за нас: чтоб и мы, по заповеди Его и по собственным грехам нашим, охотно переносили, если кто праведно или неправедно будет поносить нас, или клеветать на нас, и – что говорить – если даже до смерти (будет доводить нас), яко овча на заколение да ведемся, и будем, как неразумный скот, отнюдь не противореча, но паче, если сможем, моляся, или по крайней мере молча, с великим смирением.

2. Внемли себе тщательно, веруя, что многополезно и спасительно для души, (подвергаться) оскорблениям и бесчестиям ради Бога, и переносить их охотно и безмятежно, помышляя, что по грехам моим я достоин и больше пострадать, и что всячески удостаиваюсь пострадать и понести нечто за Господа, того ради, что, может быть, чрез многие страдания и бесчестия, хоть малою некою черточкою, подражателем сделаюсь страдания Бога моего. И всякий раз, как вспомнишь об оскорбивших тебя, от души и искренно молись о них, как о доставивших тебе великие блага, отнюдь не ропща на них.

3. Внемли себе тщательно, чтоб, как смерть великую, как пагубу души своей и вечную муку, так презирать и всецело ненавидеть любоначалие и славолюбие – желание славы, или чести, или похвал человеческих, – и то, чтоб думать о себе, что ты нечто, или что справил какую добродетель, или что ты лучше кого-либо; и всякое срамное похотение и сласть плотскую до малейшей отсекай; так же знакомиться с кем-либо без нужды, или касаться тела другого, и поесть чего хоть немного не вовремя себе не позволяй, дабы, соблюдая себя таким образом и ограждая в малом, не впасть тебе в тяжкие (грехи), и, презирая малое, мало помалу не погрешить в большем.

4. Внемли себе тщательно, чтоб от души и во истине почитать себя малейшим и грешнейшим всякого христианина и всегда иметь душу плачущею, смиряющеюся и стенящею; и, как недостойный и идиот, всегда молчи, да и вообще не говори без нужды.

5. Внемли себе, всегда помнить и пред очами иметь огнь вечный и вечные муки и осужденных туда, и почитай себя паче за одного из тамошних, чем из живых.

6. Внемли себе тщательно, зная, что Господь наш за нас умер и воскрес, чтоб и ты не себе уже жил, но Господу, за нас "умершему и воскресшему" (2Кор. 5, 15), дерзая и веруя, что ты всегда находишься пред лицом Его, и Он видит сердце твое.

7. Внемли себе тщательно, всегда быть готовым повиноваться воле Божией, на смерть ли, или на живот, или на какую-либо скорбь, со всем желанием, и верою, и всегда ожидать великих и страшных искушений, грядущих на тебя, скорбей, мучений и самой горькой смерти.

8. Внемли себе тщательно, чтоб, как пред лицом Бога сущему, ничего без воли Его не делать, даже до малейшего чего. Что бы ни захотел, сказать ли, или сделать, или сходить к кому, или поесть, или напиться, или лечь спать, или другое что захотел бы ты сделать, дознай прежде, по Богу ли то, и исповедуй причину, почему хочешь того, и тогда делай то, как подобает пред Богом. Так во всех делах и словах исповедуйся Богу, чтоб стяжать большее свыкновение с Ним и большее к Нему дерзновение.

9. Внемли себе тщательно, чтоб, если кто чем-либо оскорбит тебя, и будет в тебе печаль или гнев, молчать и ничего не говорить, кроме подобающего, пока прежде молитвою не укротишь сердца своего, и тогда наконец переговори с братом. Если будет тебе нужно (обличить) брата, и видишь себя в гневе и нестроении, то отнюдь ничего не говори ему, чтоб не придти в большее расстройство. Но когда увидишь и себя и его в добром расположении и кротости, тогда и поговори ему, не как обличающий, а как напоминающий, со всяким смиренномудрием.

10. Внемли себе тщательно, чтоб каждодневно ожидать грядущего на тебя искушения, на смерть ли, или на скорби и беды великие, и (когда придет) переноси его охотно и без смущения, помышляя, что "многими скорбми подобает нам внити в царствие Божие" (Деян. 14, 22).

11. Внемли себе тщательно, во всем, что бы ни предлежало тебе, в слове ли, или в деле и помышлении, отнюдь не искать своей воли и своего покоя, но волю Божию дознавать тщательно, и ее исполнять в совершенстве, и хотя трудным что покажется, переносить то и делать, царствия ради небесного, веруя от всего сердца, что то полезно тебе, паче всякой мудрости человеческой: ибо заповедь Его живот вечный есть, и "взыскающии Господа не лишатся всякаго блага" (Пс, 33, 11).

12. Внемли себе тщательно, как всегда сущий пред лицом Бога, чтоб ни от кого ничего не чаять, но все от Него Единого, с верою. И в чем бы ни имел ты нужды, моли Бога, да будет тебе нужное то по воле Его. За все, что находится у тебя, благодари всегда Бога, как все то даровавшего тебе. Если лишишься чего, отнюдь не надейся на человека, равно не скорби и не ропщи ни на кого, но переноси то благодушно и без смятения, помышляя в себе: еще больших скорбей достоин я по грехам моим, впрочем, если хочет Бог помиловать меня, может. Если будешь так располагаться, то Он исполнит всякую твою нужду.

13. Внемли себе тщательно, отнюдь не соглашаться принять что, если не удостоверишься, что Бог посылает тебе то от праведных трудов, и тогда прими то со всяким миром. Когда же видишь, что то от неправды, или брани, или лукавства и лицемерия, отвергни и отбрось то, помышляя что "лучше частица малая со страхом Господним, нежели сокровища велия без боязни" (Притч. 15, 16).

14. Внемли себе тщательно, и понуждай себя хранить молчание, чтобы Бог даровал тебе силу бороться и подвизаться. Если же кому будет нужда говорить с тобою, и ты дознаешь прежде сам по себе, что нужда та благословна, и что по Богу в сем случае лучше говорить, чем молчать: тогда наконец открой уста твои со страхом Божиим и трепетом, имея лицо долу (обращенное) и слово почтительное и подобающее. Когда говоришь с кем, говори не много любви ради, и поскорее замолчи. Если спрошен будешь о чем, послушайся (сказать) только нужное, и больше того ничего не говори.

15. Внемли себе тщательно, чтобы, как воздерживаешься от блуда, так воздерживаться и от похоти очес, и слуха, и языка, и осязания; чтоб очи свои всегда иметь только тебе внимающими и рукоделию твоему, и не обращать их на другого человека, разве только когда видишь, что есть благословная в том нужда. На женщину же, или на мужчину доброзрачного, отнюдь не смотри, без нужды. Ушам своим не позволяй слушать что против кого-либо, ни бесед бесполезных. Уста твои да молчат, и отнюдь не говорят без нужды.

16. Когда будешь читать это, возлюбленный, сотвори силу твою попещись об (исполнении) того, да покроет тебя Бог в час искушения. Аминь.

28. О ветвях зла

1. Необходимо сказать о ветвях зла, чтоб знал человек, что есть страсть, и что отлучает его от Бога, и молил благость Его по поводу каждой из них, – да изыдет помощь Его с человеком и да даст Он ему силу (бороться с ними), пока возможет он совсем совлечься их. Ибо они суть раны в душе и отлучают ее от Бога.

2. Блажен совлекшийся их, потому что он будет разумною овцой, благоприятной на жертвенник Божий, и услышит радостный глас Господа: "добре, рабе благий и верный, о мале был еси верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Господа Твоего" (Мф. 25, 21). Те же, которые хотят творить свои хотения по плоти, и не хотят уврачевать себя святым врачевством покаяния, чтоб сделаться чистыми, – в час нужды окажутся нагими, не имеющими одеяния добродетелей, и ввержены будут во тьму кромешную, где пребывает диавол, одетый в одежду страстей, кои суть: блуд, похотение, сребролюбие, оглаголание, гнев, завиствование, тщеславие, гордость. Они-то и суть ветви (зла), и многие им подобные, как-то: невоздержание, украшение тела, развлечения, леность, смехотворные речи, бесстыжие взгляды, страсть шириться, бессовестность, невнимание к суду Божию, зависть к ближнему, ложь на брата, человекоугодие, лжесвидетельство, ложное знание, желание учить, любовь к обычаям мира, малодушие, нетерпение, ненависть к ближнему, непорицание себя (несознательность и самодовольство), любовь к славе человеческой, паче славы Божией, выказывание своего делания, чтоб прославлену быть людьми, любовь к яствам изысканным, совершение страстей телесных в сердце, почитание соблазном немерения себя (или самоуничижения), хвастание своим знанием, спорливость, настояние на своей воле, почитание себя разумным и мудрым, почитание брата неразумным, и уничижение его.

3. Все сие действуется в бедной душе, доколе не отлучит ее от Бога. Это суть тяжкие бремена, кои взял на себя Адам, когда вкусил от древа. О них-то и говорится: "Той немощи наши взял и болезни понес" (сл. Ис. 53, 4...). Их-то Господь наш Иисус Христос умертвил крестом. Они-то суть ветхие мехи, в которые не вливают вина нового. Они-то суть пелены, коими связан был Лазарь. Они-то суть демоны, коих послал Христос в стадо свиней. Это есть ветхий человек, коего совлещися заповедал Апостол. Это то, что он сказал: "плоть и кровь царствия Божия наследити не могут" (1Кор. 15, 50). Это то, что он говорит: аще бо по плоти живете, имате умрети (Рим. 8, 13). Это плевелы, кои извела земля Адамова, когда он извергнут был из рая.

4. Христово же бремя легко: безгневная чистота, благость, кротость, радость духа, воздержание страстей, любовь ко всем, рассуждение святое, вера непоколебимая, терпение скорбей, смотрение на себя, как на чуждого миру, желание изыти из тела и сретить Христа. Вот те бремена легкие, которые понести повелел нам Христос. Вот путь, на котором многие труды подъяли святые, пока совершили его. Вот то, чего никто не может достигнуть, если не совлечется ветхого человека, не освободится (от него) и не стяжет любви, и любовь не сделает его беспечальным в отношении ко всему. Но любви сей невозможно возобитать в нас, пока любим мы что-либо от мира сего, как написано: "не можете трапезе Господней причащатися и трапезе бесовстей" (1Кор. 10, 21). И Исайя говорит: "кто возвестит вам, яко огнь горит; кто возвестит вам место вечное; (если не) ходяй в правде, глаголяй правый путь, ненавидяй беззакония и неправды, и руце отрясаяй от даров: отягчаваяй уши, да не услышит суда крове: смежаяй очи, да не узрит неправды, сей вселится в высоце пещере камене крепкаго: хлеб ему дастся, и вода его верна" (Ис. 33, 14–16).

5. Видишь ли, какую честь доставляет Бог подвизающимся в малое время сие, и совлекшим с себя тяготу мира чрез претерпение скорбей своих? Видишь, как помощь Божия соисходит с отсекшими хотения свои, и изглаждает в них все страсти, ради того, что они последовали воле Божией? Те же, которые удерживают свои хотения, и желают исполнять их, хотя "начинают духом", но, не могши устоять против врагов своих, по причине желания исполнять свои хотения, "скончавают плотию" (Гал. 3, 3), и делают суетным и бесплодным труд свой. За это укоряет их Пророк Иеремия, говоря: "проклят (всяк) творяй дело Господне с небрежением" (Иер. 48, 10).

6. Видишь, что если которые, пожелав служить Богу, работают страстям, то не соисходит с ними Бог, но, оставляя их с волею их, предает их в руки ненавидящих их? И вместо чести, которой ищут они у людей, бывает им поношение, за то, что не противостояли врагам своим, пока бы Бог пришел к ним на помощь, и смирил их (врагов). Так, без труда, пота и болезнования, человек не бывает услышиваем от Бога, по всем Писаниям.

7. Будем же молить благость Божию со тщанием сердечным, со слезами и злостраданием, повинуясь всякому человеку Господа ради, смиряя себя и пред братиями нашими, как сведущими более нас, никому злом за зло не воздавая, и не помышляя злого в сердце своем ни о ком, но все в единосердечии пребывая, не говоря относительно потреб мира телесных, ни о чем: это мое, но ум свой каждодневно меряя, докуда он достиг, и сохраняя его, чтоб не помышлял о том, что нечисто, – лишая тело свое насыщения, чтоб оно не потребовало от нас удовлетворения страстей своих, – чтоб тело смирилось пред душою, а душа покорилась уму и сделалась невестою, чистою от всякой скверны, и звала жениха своего, говоря: "да снидет брат мой в вертоград свой, и да яст плод овощий своих" (Пес. 5, 1).

8. Станем же подвизаться, братие, чтоб, снискав такое к Нему дерзновение, услышать и нам слово, которое сказал Он: "хощу, да идеже есмь Аз, и тии будут со Мною"; ибо Я возлюбил их, как Ты возлюбил Меня, Отче. "Ты во Мне и Аз в них" (Иоан. 17, 23. 24). Может же Троица Святая, единосущная и безначальная, сотворить милость с нами, да обрящем упокоение, со всеми Святыми Его, в день суда. Ему слава и держава во веки веков. Аминь.

29. Рыдания

1. Горе нам, любосластные и маловременные, что за привременное беззаконное похотствование плотское, не узрим мы славы Господа!

2. Горе нам, что, когда тление нетления не наследствует (I Кор. 15, 50), мы, презрев нетление, неудержимо емлемся за тление!

3. Горе нам, что, имеющую разложиться в червей и гной, плоть свою питаем в грехах, не боясь ни огня, имеющего нас вечно мучить, ни червя неусыпающего!

4. Горе нам, что, оскверненное нечистотами, тело наше Христолюбивые человеки чтут поклоном и лобызают, а мы гробы повапленные есмы, хранящие в себе смертоносный грех!

5. Горе нам, что чрез невоздержание в пище и сластях сокровиществуем в себе семянные зародыши, и чрез то возбуждены бываем к беззаконному плотскому смешению!

6. Горе нам, что не сличаем тления с нетлением и не страшимся Божественной и страшной правоты!

7. Горе нам, что мы малодушны на добро, но ретивы и скоры на зло!

8. Горе нам, что способное быть приятелищем света вечного тело наше сделали мы приятелищем вечной тьмы!

9. Горе нам, что соделавшийся Сыном Человеческим, и Богу Отцу единосущный не имеет где главу Свою подклонить в нас, ради нас вочеловечившись, а лисы злые и лукавые духи норы себе в нас поделали!

10. Горе нам, что правые сердцем представят Судие души свои непорочными и тела свои святыми и незапятнанными, мы же, имея души оскверненные и тела нечистые, должны ожидать одного осуждения на вечные муки!

11. Горе нам, что будучи похотетелями неправд и всякой нечистоты требуем себе чести святых!

12. Горе нам, что будучи осужденниками, повинными многим грехам, вращаемся среди святых и незлобивых, как чистые и свободные!

13. Горе нам, что будучи исполнены прегрешений, вразумляем и научаем тех, которые гораздо лучше нас!

14. Горе нам, что, имея бревно в глазе, будто непорочные поднимаем суд и гневаемся на тончайшие (подобно сучцу) погрешности братий наших!

15. Горе нам, что для других связываем тяжкие и неудобоносимые бремена, сами же, будто немощнейшие телом, и (перстом) прикоснуться к ним отказываемся!

16. Горе нам, что, скудны будучи в божественном монашеском делании, спешим без стыда учить других деятельной добродетели!

17. Горе нам, что, забыв о давних грехах своих, и о новых не мучимся и не плачем!

18. Горе нам, что, с Божьей помощью и благодатью добре начав, ныне стали плотскими!

19. Горе нам, что так погрязли в нечистых помыслах, что будто не видя своих грехов, спрашиваем, делали ли мы их!

20. Горе нам, что, когда едим и пьем, не припоминаем о бывающей в нас от многоядения брани!

21. Горе нам, что лишь только возбудят в нас демоны блудные воспоминания, как уже находят нас готовыми на то в сосложении с помыслами!

22. Горе нам, что, оставив божественные молитвы и чтения с размышлением, иждиваем дни наши в пустых мечтаниях и празднословиях!

23. Горе нам, что так окаменены сердца наши, что часто, напряженно ища сокрушения и слез, не успеваем в этом по причине крайнего нерадения и разленения!

24. Горе нам, что, когда Бог сказал: "душа, яже согрешит, та умрет" (Иез. 18, 4), мы нисколько не печемся о ней, хотя она непрестанно согрешает.

25. Горе нам, что, тогда как тело наше падко на грех, по причине насыщения и утех, мы до похотения раздражаем нечистые и скверные помыслы, чрез очи принимаем стрелы лукавого в сердца свои, и чрез прикосновение к телам делаемся женонеистовыми конями, ни о разумном достоинстве своем не помышляя, ни вечного мучения не страшась!

26. Горе нам, что о страданиях и болезни плоти много стенаем и беспокоимся, а о ранах и неизлечимых болезнях души болим нечувствием!

27. Горе нам, что владычественная сила души подчиняется у нас рабе ее – плоти, и господствует худшее над лучшим, а не обе в едином желании работают создавшему их Богу!

28. Горе нам, что грехи наши поновляются злыми и нечистыми помыслами, и мы не различаем удаления от нас Бога и нашествия в нас нечистых духов!

29. Горе нам, что, будучи несмысленны и неразумны, любим и восхищаем похвалы святых, а не подвиги их и дела.

30. Горе нам, что в делании заповедей Божиих не проявляем ни страха рабов, ни усердия и благоразумия наемников, ни любви сынов!

31. Горе нам, что в угождение людям не отказываемся все говорить и делать, нерадя о том, что праведно!

32. Горе нам, что стыдимся лица человеков, когда грешим, а на стыд вечный никакого внимания не обращаем.

33. Горе нам, что, будучи (рождены) от бедных и неславных родителей, не знали мы себя (думать о себе не думали) а давши пред Богом обет нищеты и неславности, любопримся, чтоб нас ставили наравне с богатыми и славными!

34. Горе нам, что в мире были мы воздержны по причине бедности, а ныне, призваны быв к воздержанию, очень много печемся о насыщении чрева и покое плоти!

35. Горе нам, что тогда, как Ангелы ополчаются вокруг боящихся Бога, а демоны – вокруг небоящихся Его и преступающих заповеди Его, мы вчиняем себя в полки демонские!

36. Горе нам, что, встретившись и беседуя с богатыми и сильными, понравиться (угодить) им стараемся, а когда бедные подходят к нам с видом просителей, мы отвращаемся от них, как от докучливых!

37. Горе нам, что не относимся, как следует по долгу, к каждому человеку, а делаем это, как нам кажется и нравится.

38. Горе нам, что права (свои притязания) точно определяем, судим о них и учим, а от делания добра далеко отступили!

39. И Горе нам, что тщательно очищаем землю от терний и волчцов и от других вредных для плодов произрастений, а душ наших страхом Божиим не очищаем со тщанием от повреждающих святые добродетели злых и нечистых помыслов!

40. Горе нам, что несмотря на то, что имеем переселиться с земли, на коей живем пришельцами, многолетние употребляем заботы о земных и тленных вещах, а во время неотложного отселе отшествия нашего, ни над чем из того никакой власти поиметь не удостоимся!

41. Горе нам, что о всяком деянии земной жизни, о всяком праздном слове, о злых и нечистых помыслах и воспоминаниях души имеем мы дать отчет страшному Судие, а будто не подлежащие ответу за все время жизни нашей, беззаботствуем о душах своих!

42. Горе нам крайнее, не только по причине нечестий наших и беззаконий, какими нагрешили, но и по причине презрения обетований Божиих и неверия в них!

43. Горе нам, что, как несмысленные, прилепились к тлению, и имея возможность чрез жизнь по Евангелию сраствориться с нетлением, по причине любви к земному, остались непричастными вечного нетления!

44. Горе нам, что нетлению предпочли отвратительное тление!

45. Горе нам, что, имея возможность побеждать всякое любосластие, по самоугодию произволили паче быть побеждаемыми страстями нашими!

46. Горе нам, что пред лицом людей грешить стыдимся и боимся, а пред очами Того, Кто видит сокровенное, нечествовать и грешить не трепещем и не боимся!

47. Горе нам, что не приправляем слова своего божественною солию, но всегда говорим ближнему бесполезные и далекие от благочестия речи!

48. Горе нам, что с лестью, лукавством и притворством ведем с людьми речи, не страшась за это осуждения!

49. Горе нам, что сон и уныние наше делают то, что демоны похищают умиление сердец наших!

50. Горе нам, что, отрекшись от мира, мирян превосходим страстями!

51. Горе нам, что сами имея нужду во многом обучении и наставлении, исправляем других, когда они погрешают в малостях!

52. Горе нам, если Господь сделает нам испытание на земле, и возьмет нас на суд неисправленными!

53. Горе нам, что не посматриваем на то, что находится внутри чрева нашего, и потому побеждаемы бываем сластолюбием и гордостью!

54. Горе нам, что, оскверняя всегда души свои нечистыми помыслами, желаем однако же, чтоб о нас думали, как о святых, и чтили нас их наименованиями!

55. Горе нам, что, предавшись суетностям, забыли мы о борьбе с диаволом!

56. Горе нам, бесстрашно здесь согрешающим! Потому что там примут нас огнь геенский неугасимый, тьма кромешная, червь неусыпающий, плач и скрежет зубов, и вечный срам пред высшею и низшею нас тварью.

57. Горе нерассудительной и нераскаянной душе нашей! Потому что по воскресении мертвых, с воплем и скрежетом зубов будет она плакать и стенать в грешном теле своем, будучи поражена отчаянием от горьких и болезненных мучений в огне вечном.

58. Горе нам, что в стране изгнания и пришельствия любим проклятое веселие, а о сладости рая не воспоминаем и царствие небесное презираем!

59. Горе нам, что уподобляемся юродивым девам в немилосердии, и елея для освещения (там) лампад здесь чрез благотворение ближним не закупаем!

60. Горе нам, что день и ночь воссылаем к Богу молитвы, говоря: "Господи! Господи!" а не творим, что Он заповедал!

61. Горе написавшему сии рыдания, что, будучи повинен во всем написанном, не восприял я и малого вздоха покаяния!

62. Горе болезнующему о других, когда он себя лишает собственных болезнований (о себе не болезнует)!

63. Горе нам, что имея в совести обличения, непрестанно нас осуждающие и против нас свидетельствующие, не устыждаемся, и как подлежащие осуждению и мучению за все содеянное нами, не трепещем страшного Судища Божия!

64. Горе нам, что, смердя делами, радуемся похвалам человеческим!

65. Горе нам, что блуждание умом туда и сюда, рассеянность и забвение отъемлют страх Божий от сердец наших!

66. Горе нам, что попечение наше о суетном делает сердце наше запущенною землею и притупляет его (чувство к духовному)!

67. Горе нам, что, будучи носимы долготерпением Божиим, не бываем мы поражаемы смертию по делам нашим, и однако ж, сподобляясь такой (милости), сами милостивыми сделаться не стараемся!

68. Горе нам, что не памятуем ныне грехов своих, а когда душа наша обнажится от тела, тогда все их, и словами, и делами, и помышлениями (содеянные), в преболезненном и прегорьком раскаянии, за раз увидим напечатленными и написанными в памяти сердец наших!

69. Горе нам, что несмотря на объявление Апостола всем, что "ядый (хлеб) и пияй (чашу Господню) недостойне, суд себе яст и пиет, не разсуждая тела Господня" (1Кор. 11, 29), – мы, будучи проникнуты нечистотами своими, приступаем к страшным тайнам Божиим, извиняя себе, что сделали в ночных мечтаниях и в скверных помыслах! Приступающий к Богу с помыслами не чистыми, с очами не непорочными, с телом не нерастленным, со стремлениями души и тела не неоскверненными, скольким болезням тела и немощам души делает себя повинным? А потом – и вечному мучению и посрамлению беспредельному.

70. Горе мне, что пишу это горькие проливая слезы, а дела покаяния еще не начинал!

71. Горе мне, что говорю истину, а дел добрых не делаю!

72. Горе мне, добре учащему, но худо делающему!

73. Горе грешащим в сластях! Потому что горький их примет конец, с посрамлением вечным.

74. Горе печалящимся о вещах бесполезных! Потому что они лишили себя душеполезной печали в покаяние.

75. Горе поносителям и обидчикам! Потому что они отчуждили себя от блаженной любви.

76. Горе недоброжелателям и завистникам! Потому что они сделали себя чуждыми благости и милосердия Божия.

77. Горе человекоугодникам! Потому что они Богу угодить не могут.

78. Горе лицеприятникам! Потому что они отпали от истины Божией.

79. Горе гордым! Потому что они суть на стороне отступника диавола.

80. Горе не боящимся Господа! Потому что они вплетутся в множайшие грехи и бичуемы будут и здесь и там.

81. Горе нам, что ужаления и укушения блох, гнид, вшей, мух, комаров и пчел не терпим (защищаем себя от них), а против пасти великого дракона, жалящего нас и поглощающего как на пойле, и всякими смертоносными жалами пронзающего, не устрояем себе никакой помощи, или убежища!

82. Горе нам, что диавол измождает нас и сластями и болезнями, и нуждами и всякими мирскими прелестями, мы же не хотим престать от зол наших!

83. Горе нам, что, тогда как отступление держится так много лет и очень многие оставили православную веру, мы ни слезы не проливаем, ни сердцем не болезнуем, ни от страстей своих не воздерживаемся, но прилагаем грехи ко грехам, чтоб и за злые дела свои, и за неверие, зараз получить горькое вечное мучение в геенне!

84. Горе нам, написавшим сии рыдания, что, когда подошел уже конец нам, мы, не покаявшись в злых делах юности нашей и не оплакавши их, на старости приложили большие и неподъемные зла и тягчайшие грехи.

85. Горе нам, что даже тягчайших страданий и разных болезней тела не устыждаемся, но ботеем в грехах, и с презорством (к должному), с полной невоздержностью и распущенностью откармливаем свои скверные и грешные тела!

86. Горе нам, что сквозь огнь, клокочущий паче волн морских, подобает нам пройти "да приимет кийждо, яже с телом содела, или блага, или зла" (2Кор. 5, 10).

87. Горе нам, что не помышляем об оном мрачном и невещественном огнежжении, и о вечном там горьком плаче и скрежете зубов! Ибо Бог отымет светлость у пламени, а жгучесть и при мрачности оставит в огне для нечестивых и грешников.

88. Горе мне, бедная душа! "Яко скорбь ми есть, и непрестающая болезнь сердцу моему" (Рим. 9, 2)! Ибо, оплакивая себя, должен сказать: зло омрачило разум и закрыло истину, смерть победила жизнь, земное, тленное и привременное заменило небесное, нетленное и вечное, мерзкое и достойное ненависти показалось более сладким и любезным, чем истинная любовь Христа и досточестность, заблуждение, осудив на изгнание истину, выбросило ее из души моей, печаль вместо радости избрал я, стыд и поношение вместо дерзновения и похвал, горечь предпочел сладости, землю и пепел ее возлюбил паче неба и царствия его, тьма доброненавистного врага вошла в сердце мое, и омрачила свет ведения в уме моем.

89. Горе мне! Горе мне! Какие сети диавола объяли меня и, запнув, с какой высоты повергли долу! Теча истощился я, и поты мои напрасно обливали меня. Кто не оплачет меня? Кто горько не возрыдает о мне, истомленном суетными трудами и у пристани потерпевшем крушение? "Помилуйте мя, помилуйте мя, помилуйте мя, о друзи" (Иов. 19, 21), и болезненно умолите благого и незлобивого Господа моего Христа, да умилосердится Он надо мною и сгонит эту страшную мглу доброненавистника диавола с ума моего, и я да узрю, в каком лежу блате и, могучи восстать, не хочу. Или уж время мое сокращенное пресекло всякую мне надежду?! Нет болезни, паче болезни моей; нет раны, как рана моя; нет раздирания, как раздирание сердца моего; "яко беззакония моя превзыдоша главу мою" (Пс. 37, 5). Раны мои – не раны от меча, и мертвые мои – не мертвые от брани, но разжженные стрелы врага вонзились в меня и ослепили внутреннего человека моего, и "углебох в тимении глубины, и несть постояния" (Пс. 68, 3), – "страх, егоже ужасахся, прииде ми" (Иов. 3, 25), – "и прикры ны сень смертная" (Пс. 43, 20).

90. Горе мне! Душа, воззри, и увидь настоящее привременное и, спустя немного, с горечью и прискорбностью прейти имеющее, и грядущее – ужаснейшее. Помысли, душа, от скольких благ и надежд отпадаешь ты, и каких мучений вскоре сделаешься ты наследницею, беспреемственною и безутешною! Почему, прежде чем померкнет над главою твоею свет, предупредив приди, и падши моли и проси Подателя вечного света, да избавит тебя от всепожирающего пламени и от бессветной тьмы. Ибо Его есть – простить грехи и даровать блага нам, недостойным милости Его. Ему слава и держава во веки веков. Аминь.

2. Правила и советы новоначальным инокам [32]

Брат возлюбленный! Если уже оставил ты суетный мир сей и посвятил себя Богу, приноси покаяние о грехах своих и храни принятое тобою намерение. Не слушай помыслов своих, когда они начнут томить тебя, говоря: никак не простятся тебе прежние грехи твои. Но соблюдай следующие правила:

1. Не ешь с женщиной, с отроком не входи в содружество, с юным не спи на одной постели. Когда скинешь одежду свою, не смотри на тело твое.

2. Если понудят тебя выпить вина, более трех небольших чаш не пей. Этого правила не нарушай даже ради дружбы.

3. Не исполняй небрежно молитв, положенных в известные часы, чтоб не впасть в руки врагов своих. Трудись, сколько можешь, над размышлением о псалмах, ибо это сохранит тебя от нечистой жизни.

4. Люби труд и самостеснение, чтоб утишились страсти твои. Не считай себя чем-нибудь ни в каком отношении, и не перестанешь плакать о грехах своих.

5. Блюди себя от лжи, ибо она отгонит от тебя страх Божий. Не открывай всем добрых дел своих, чтоб не похитил их враг твой.

6. Открывай болезни свои отцам твоим, чтоб испытать помощь от советов их.

7. Принуждай себя к рукоделью, и возобитает в тебе страх Божий.

8. Не суди брата своего, согрешающего, и не презирай его, иначе впадешь в руки врагов своих.

9. Не будь спорлив, настаивая на слове своем, чтоб не утвердилось в тебе зло.

10. Люби смирение и не полагайся на свой совет. Приучи язык свой говорить: прости мне, – и низойдет на тебя смирение.

11. Когда сидишь в келье своей, о трех вещах имей заботу: о непрерывности в молитве, об углублении в псалмы и о рукоделии.

12. Думай сам в себе: не пребуду я в этом мире далее настоящего дня, и исхищен будешь от греха.

13. Не будь объястлив, чтоб не возобновились в тебе прежние грехи твои. Не ленись работать, потрудись углубляться в псалмы – и придет к тебе мир Божий.

14. Принуждай себя к плачу в молитвах, и Бог смилуется над тобою и совлечет с тебя ветхого человека.

15. Знай, что труд, нищета, самостеснение и молчание приводят к смирению, смирение же доставляет прощение всех грехов. Смирение же состоит в том, чтоб человек считал себя грешником и неправедным, не настаивал на своем слове, отсекал свои хотения, очи опускал долу, переносил обиду, ненавидел честь и покой, и всем говорил: прости мне. Силою же смирения враги обращаются в бегство.

16. Будь всегда печален, но когда придут к тебе братия, развеселись с ними, – да возобитает в тебе страх Божий.

17. Если идешь куда с братиями, отступай немного от них, чтоб хранить молчание. Не оборачивайся туда и сюда, но углубляйся в псалмы и молись Богу в уме своем. В какое бы место ни пришел ты, не слишком доверчиво обращайся с жителями его. Храни скромность и стыдливость во всем и к тому, что предлагают тебе, не протягивай руки, пока не попросят тебя.

18. Не спи с другим под одним покрывалом. Долго молись перед сном, хотя бы ты утомлен был дорогой.

19. Не допускай, чтоб кто-либо умащивал елеем тело твое, разве в тяжкой болезни.

20. Когда сидишь за столом с братиями, не ешь с услаждением и руку твою протягивай только к тому, что находится перед тобою. Колена твои пусть будут сложены. Глаз твоих не подымай на другого. Не пей воды с жадностью и с гурчанием в горле.

21. Если нужда придет тебе отхаркаться, когда сидишь среди братий, встань и сделай это подальше от них. Не потягивайся и не зевай, когда находишься в кругу других, и если нападет на тебя зевота, не открывай рта, и пройдет.

22. Не разевай рта для смеха, ибо это будет показывать, что нет в тебе страха Божия.

23. Не пожелай чужой вещи. Если приобретешь книгу, не украшай ее, ибо это обнаружит в тебе пристрастие к ней.

24. Если погрешишь в чем, не стыдись сознаться в том и не извиняй себя ложью, но преклонив колена, исповедуй грех свой и проси прощения, и оно дано будет тебе.

25. Если кто солжет пред тобою, не гневайся, но скажи: прости мне.

26. Не стыдись обращаться с вопросами к твоему наставнику.

27. Если кто постучит в двери кельи твоей, когда ты, сидя, занят делом своим, оставь дело и успокой его.

28. Не говори ни с кем и словам другого не внимай без пользы.

29. Если наставник твой пошлет тебя куда в дорогу, спроси у него, как тебе должно держать себя, и потом действуй по заповеди его. Не переноси слов. Если будешь хранить очи свои и уши, то не согрешишь и языком своим.

30. Если будешь жить с каким братом, будь с ним как странник, не приказывай ему ничего и не показывай себя набольшим над ним, если он прикажет что тебе, чего бы ты не хотел, отсеки волю свою и не оскорби его (отказом), чтоб не расстроился мир между вами. Знай, что кто повинуется, тот набольший.

31. Если будешь жить с братом каким, и он скажет тебе: свари, – спроси: что хочешь? И если он предоставит тебе выбор, свари, что попадет тебе под руки, со страхом Божьим.

32. Когда встанешь от сна, твори молитву, прежде чем возьмешься за какое дело, затем углубляйся в Слово Божие и тогда уже берись неленостно за дело.

33. Радостно встречай странника и приветствуй его, чтоб иначе свидание ваше не было вам обоим во вред. Когда войдет, не делай ему каких-либо пустых вопросов, но проси сначала помолиться, потом, когда сядет он, скажи ему: как здоров брат мой? – и затем дай ему какую-либо книгу для чтения. Если он утомлен от пути, дай ему отдохнуть и омой ноги его. Если он начнет говорить пустые речи, скажи ему: прости мне, брат мой, я немощен и не могу слышать этого. Если расшились одежды его, зашей. Если он немощен и одежды его запачканы, вымой их. Но если он шатайка, а у тебя будут в ту пору святые, то не позволяй ему войти, но окажи ему должное приветствие и отпусти его. Если, впрочем, он беден, не отпускай его без утешения, и то дай ему, что Бог послал.

34. Если брат положит у тебя что-нибудь, не рассматривай положенного, разве только в присутствии его самого.

35. Если кто оставит тебя в келье своей и выйдет, не поднимай очей, чтоб посмотреть, что есть в ней, но когда он будет выходить, скажи ему: дай мне какое-нибудь дело, и я поработаю, пока воротишься, и что он тебе даст, делай то с усердием.

36. Не молись с леностью и небрежно, ибо этим, вместо того, чтоб угодить Богу, ты привлечешь гнев Его. Стой на молитве со страхом и трепетом, не опираясь на стену и не распуская ног, так, чтоб на одной стоять, а другую отставлять. Противостой помыслам своим и не попускай им озабочиваться плотскими вещами, чтоб была благоприятна молитва твоя.

37. Когда бываешь на литургии, храни помыслы свои и чувства и стой со страхом пред Богом Высочайшим, чтоб достойно принять тело и кровь Христовы и уврачевать тем страсти свои.

38. Когда ты юн, не надевай хорошей одежды, пока достигнешь старости.

39. Когда совершаешь путь с тем, кто старше тебя, не заходи вперед его. Если старший тебя встанет, чтоб поговорить с кем, не оставайся сидящим и ты, но встань вместе с ним и стой, пока он не велит тебе сесть.

40. Когда войдешь в город или селение, взор твой опусти долу, чтоб иначе увиденное тобою не послужило тебе поводом к брани в келье твоей.

41. Не спи в том месте, где боишься согрешить сердцем. Не ешь с женщиною и не смотри на нее, даже на одежды ее, если можешь.

42. Если путь совершаешь со старцем, не допускай, чтоб он нес что-нибудь сам. Если будете юны, каждый неси свою часть. Если ноша мала, несите попеременно по часам. Несущий пусть идет впереди, равно как и немощный, и когда, уморившись, сядет он отдохнуть, садитесь и вы с ним.

43. Когда будешь спрашивать какого старца о помыслах своих, открывай их свободно, как они есть, тому, в ком уверен ты, что он сохранит тайны твои. В выборе старца не предпочитай того, кто преклонных лет, но кто убелен ведением и опытностью духовной, чтоб иначе не получил ты вреда и не размножились страсти твои.

44. Понуждай себя долго молиться ночью, да просветится ум твой. Помышляй о грехах своих и молись о них Богу, и Он простит тебе их.

45. Если кто начнет судить брата своего в твоем присутствии, то хотя судилый будет из числа тех, которые тебя самого судят, скажи ему со смирением: прости мне, брат мой, грешен я и немощен, и повинен сам тому, о чем ты говоришь, почему не могу этого слышать.

46. Предпочитай себе во всем других братий и, если какой друг при них окажет тебе честь, скажи: это ради вас оказал он мне такую честь.

47. Кто просит у тебя что-либо взаймы, не отказывай.

48. Не часто вращай в сердце своем память о тех, коих оставил ты любви ради Божией, но помни о смерти и суде, и что никто из них в то время не может помочь тебе.

49. Если, сидя в келье своей, вспомнишь о ком, сделавшем тебе зло, встань тотчас и помолись за него в сердце своем, да помилует его Бог, таким образом скоро исчезнет страсть, какую питаешь в отношении к нему.

50. Если хочешь причаститься Тела и Крови Христовых, смотри, чтоб никак не оставались в сердце твоем гнев или ненависть на кого, и если знаешь, что кто-либо гневен на тебя, испроси у него прежде прощения, как заповедал Господь наш.

51. Если ночью (в сновидении) потерпишь нападения от похоти, смотри, днем не повторяй в мысли видов тех срамных, чтоб услаждением не осквернилось сердце твое, но пади пред Господом, и Он помилует тебя: ибо ведает немощь человеческую.

52. Если возложишь на себя крайний пост и станешь совершать продолжительные молитвы, не подумай, что они спасут тебя, но верь, что Бог умилостивится озлоблением тела твоего и поможет немощи твоей.

53. Если схватит тебя болезнь, не унывай и не падай духом, но возблагодари Бога, что Он промышляет доставить тебе болезнью сей благо.

54. Живя в келье своей, установи для пищи своей определенную меру и положенный час и не отступай от того. Давай телу своему, сколько нужно, чтоб оно сильно было совершать молитвы и службы Божии. Если где вне кельи твоей будет тебе предложена деликатная пища, не досыта принимай ее.

55. Если дьяволы внушат тебе начать труд, которого не силен ты подъять, не слушай их, ибо обычно они наводят сердце человека на такие дела, которых одолеть он не в силах, чтоб потом ввергнуть его в уныние и посмеяться над ним. И все их начинания без меры и без порядка.

56. Ешь однажды в день, но не досыта. Давай телу своему сколько нужно по требованию природы (по сложению твоему).

57. Одну половину ночи определи на молитвенное бдение, а другую на упокоение тела твоего. Прежде чем идти в постель, часа два пободрствуй в молитве и Богохвалении (псалмопении), потом дай покой телу своему. Если разленится тело твое, когда придет время встать на молитву, скажи ему: ужели ты хочешь принять малый покой в это время, чтоб потом отойти в нескончаемую муку? Не лучше ли здесь немного потрудиться, чтоб там вкушать вечный покой со святыми? Тогда отступит от тебя леность, и придет к тебе Божественная помощь.

58. Принимая чин монашеский, отпусти раба своего; если он захочет последовать тебе и вступить в монашество, не допусти, чтоб он жил с тобою.

59. Если пойдешь продавать рукоделие, не спорь о цене, как делают миряне. Так же поступай, когда что покупаешь, знай, что скудость вещей приближает тебя к Богу.

60. Если брат положит у тебя какую вещь и она понадобится тебе, не трогай ее, разве с его позволения.

61. Если какой брат попросит тебя что-нибудь купить, когда идешь в город, сделай то, но если будут с тобой и другие братия, сделай это в присутствии их.

62. Если дана тебе будет какая вещь, возврати ее, попользовавшись ею, сколько нужно, но не удерживай ее дотоле, пока потребуют ее от тебя обратно, если что попортится в ней, исправь. Если ты сам дашь кому какую вещь попользоваться, не требуй ее обратно, если видишь, что тот почему-либо возвратить тебе ее не может, особенно когда она тебе совсем не нужна.

63. Если, бросив келью свою, после опять воротишься и найдешь, что в ней живет уже какой-либо брат, поищи себе другую, а его ни за что не выгоняй, да не прогневается на тебя Бог. Но если тот сам добровольно захочет оставить ее, то ты прав. Если при этом тот возьмет что из принадлежностей ее, не требуй того от него.

64. Если захочешь совсем выйти из кельи своей, не бери с собою ничего из принадлежностей ее, но отдай ее какому-либо бедному брату, и Бог ущедрит тебя, куда ни пойдешь.

65. Ничему так не радуются дьяволы, как тому, если кто скрывает помыслы свои от духовного своего наставника. Не думай уподобиться отцам, если не будешь подражать трудам их.

66. Блюди себя от богатства и любви к нему, ибо оно повреждает плоды монашества.

67. Если борешься с каким искушением, которое теснит тебя, не ослабевай, но простершись перед лицом Бога, скажи: Помоги мне, Господи, потому что я немощный не силен выдержать эту брань, – и Он поможет тебе, если молитва твоя будет исходить от чистого сердца. Если, поборовшись, преодолеешь, не хвались тем и не полагайся на себя, но больше еще блюдись, потому что враг не замедлит устроить тебе новую брань, сильнейшую прежней.

68. Когда молишься Богу, не говори: Господи, возьми от меня это и дай мне то, – но скажи: Господи, Боже мой, Ты знаешь, что для меня спасительно, помоги мне и не попусти мне грешить пред Тобою и погибнуть во грехах моих, ибо я грешный немощен, не предай меня врагам моим, яко к Тебе прибегох, избави меня, Господи, ибо Ты моя крепость и упование мое. – Тебе слава и благодарение во веки. Аминь.

3. Изречения аввы Исайи [33]

1. Авва Исаия говорил [34]: Пoелику одинаковые случайности постигают грешных и праведных, то не должно думать, что все подвергающиеся несчастиям, подвергаются им за какие-либо предшествовавшие грехи.

2. Которые всё делают только для себя самих, те работают самолюбию, величайшему из всех зол, от которого рождается обособленность, необщительность, недружелюбность, неправда и нечестие. Не так создан человек, чтоб быть обособлену, но чтоб жить в общении с подобными себе, паче же с Богом Творцом всяческих. Итак, разумному человеку надо быть любообщительным и Боголюбивым, да будет он и Богу любезен.

3. Авва Исаия сказал [35]: от любви к славе человеческой рождается ложь. Кто отвращает ложь смирением, в сердце того возрастает страх Божий. Не люби же славы мира сего, да не удалится от тебя слава Божия.

4. Когда, совершая службу свою, совершаешь ее со смиренномудрием, как недостойный, то она прията Богом. Если же при этом взойдет на сердце твое гордостная мысль и ты примешь ее и, вспомнив об ином спящем и нерадящем, осудишь его в мысли своей, то знай, что тщетен труд твой.

5. Когда и как кто смиренномудр бывает? Когда языка не имеет – сказать кому-либо, что он нерадив, или отвечать обидевшему; очей не имеет – видеть прегрешения другого; слуха не имеет – слышать не полезное для души его; рук не имеет – одолеть кого, и ни на кого не возлагает вину чего-либо, а все на грехи свои.

6. Человек должен прежде всего стяжать веру в Бога и любовь к Нему неизменную, также незлобие, невоздавание злом за зло, притрудную жизнь, смиренномудрие, чистоту, человеколюбие – ко всем любовь и повиновение.

7. Возненавидь все мирское и покой телесный, ибо они сделали тебя врагом Богу. Но как человек, имея врага, ведет с ним брань, так и нам надобно брань вести с телом, чтоб не покоить его.

8. Брат спросил, что значат слова: "да святится имя Твое"? Старец ответил: это свойственно совершенным, ибо невозможно святиться в нас имени Божию, пока обладают нами страсти.

9. Опять сказал: люби лучше молчать, чем говорить: ибо молчание собирает, а многоглаголание расточает.

10. Великое дело победить тщеславие. Впадший в эту лукавую страсть, бывает чужд умиления, и ко всем жесток сердцем, а наконец впадает в высокоумие и гордыню – это крайнее зло, матерь погибели. Держи же втайне дело свое и с болезнью сердечной попекись, чтоб человекоугодия ради не погубить тебе мзды воздержания твоего. Ибо кто творит что на показ пред людьми, тот лишает себя тем мзды своей, как сказал Господь.

11. Кто хочет быть славен у людей, тот не может быть свободен от зависти, а имеющий зависть не может обресть смиренномудрия. Таковой предал душу врагам своим, и они вовлекают ее во многие грехи и губят. Бегай же тщетной славы и сподобишься славы Божьей в будущем веке.

12. Если придет тебе помысел осудить ближнего в каком-либо прегрешении, подумай в себе, что ты нагрешил более его, о добре же, какое, кажется, творишь, не верь, что оно приятно Богу, и не осудишь искреннего твоего. Самоуничижение есть место покоя внутреннего.

13. Авва Исаия, увидев однажды брата, грешащего срамным грехом, не обличил его, но сказал: если Бог, создавший его, видя это, не пожигает его, кто я, чтоб обличить его?

14. Опять говорил он же: будем помнить Того, Кто не имел где главу подклонить. Разумей сие, человек, и не велемудрствуй. Это Он, и каким стал тебя ради? Владыка всяческих странен и дома не имеет. О сколь неизреченно человеколюбие Твое, Господи! Как столько смирил Ты Себя меня ради? Но, если все сотворивший словом, не имать где главу подклонити, что ты окаянный человек, много думаешь о суетном? Что слепотствуешь несытостию?

15. Стяжавший смиренномудрие, на себя берет вину брата своего, говоря: я согрешил. Считающий себя мудрым, презирает и укоряет брата своего, а уничижающий себя никогда не укорит брата.

16. Не в том мудрость, чтоб говорить, но в том, чтоб знать время, когда подобает говорить. С разумом молчи, с разумом и говори. Прежде начала речи, подумай о том, что сказать, чтоб дать подобающий ответ. Не хвались своим разумом. Больше всех знает тот, кто говорит: ничего не знаю. Венец мудрости – себя укорять и ставить себя ниже всех.

17. От пяти причин усиливается блудная брань: от празднословия, от тщеславия, от многоспания, от щегольства, от объедания. Хочешь ли избежать блудной брани, не поддавайся этим страстям, но вместо празднословия, вооружись псалмопением, вместо тщеславия возлюби смирение Христово, вместо многоспания огради себя бдением, вместо щегольских одежд носи портища и рубища, вместо объедания свяжи себя воздержанием и постом. Ибо страсти, подобно звеньям цепи, держатся одна за другую.

18. Богач, понимающий дело, скрывает сокровища свои внутри дома, ибо сокровище, выставляемое на вид, возбуждает зависть и наветуется от князя. Так и монах добродетельный, но смиренномудрый, таит свои добродетели, как тот богач свои сокровища. Такой монах не творит своих хотений, но на всякий час укоряет себя, и обучает себя тайному поучению, по слову Писания: "согреяся сердце мое во мне, и в поучении моем возгорится огнь" (Пс. 38, 4). Какой это огонь? Слышите слово Писания, которое говорит: "Бог наш огнь поядаяй есть" (Евр. 12, 29). Как от огня тает воск и иссушается тина скверных нечистот, так и от тайного поучения иссушаются скверные помыслы, увядают душевные страсти, просвещается ум, ясною творится мысль, и сердце исполняется радости. Тайное поучение уязвляет бесов и отгоняет злые помыслы, ибо просвещает внутреннего человека. Кто вооружает себя тайным поучением, тот и от Бога укрепляем бывает, и от Ангелов силу приемлет, и у людей славится. Тайное поучение и чтение есть дом души, в который нет прохода, есть столп неподвижный, есть пристанище тихое и безмятежное, в котором несомненно спасется душа. Много мятутся и молвят бесы, когда инок вооружает себя тайным поучением, т.е. молитвою: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, – и чтением в уединении Божественного Писания, Это сокровенное поучение есть зерцало ума и светильник совести. Сокровенное поучение иссушает блуд, укрощает ярость, отгоняет гнев, отнимает гордость, отревает напраснство (скорбное чувство напраслины), тлит уныние. Сокровенное поучение просвещает владычественный ум, отгоняет леность, рождает умиление, вселяет страх Божий, приносит слезы. Сокровенное поучение доставляет монаху нелестное смиренномудрие, благоумиленное бдение, несмущенную молитву. Оно есть сокровище молитвенное, отгоняющее неподобные помыслы, поражающее бесов, очищающее тело. Сокровенное поучение учит долготерпению, воздержанию причастником делает, возвещает геенну. Сокровенное поучение соблюдает ум немечтательным, настраивая его помышлять только о смерти. Сокровенное поучение исполнено всякого дела благого и украшено всякою добродетелью, от всякого же скверного деяния удалено: оно негде далече есть от этого.

4. О хранении ума: 27 глав [36]

1. Уму по естеству свойственен гнев на страсти. Без гнева и чистоты не бывает в человеке, – т.е. если не будет он гневаться на все, всеваемое в него врагом. Хотящий прийти в этот естественный уму гнев, отсекает все свои хотения, пока не поставит себя в состояние, характеризуемое умом (умное, духовное состояние, в котором душа и тело подчинены во всем духу).

2. Если, противостоя врагу, увидишь, что полчище его, ослабев, обращается в бегство от тебя, да не обрадуется тем сердце твое, потому что эти враги устроили для тебя злохитрый ков позади себя. И там-то они готовят тебе брань злейшую первой. Выступая против тебя, они оставили за городом в засаде значительную часть полчища своего, приказав им не двигаться. И вот, когда ты воспротивился им и выступил против них, они побежали от лица твоего, будто бессильные, но если сердце твое вознесется тем, что ты прогнал их, и ты таким образом оставишь город, тогда поднимутся и те, кои остались позади в засаде, остановятся и эти бегущие впереди тебя – и охватят бедную душу со всех сторон, так что ей не останется уже никакого убежища. Город есть молитва, противостояние врагам есть противоречие помыслам во Христе Иисусе, а выступление против них есть гнев.

3. Станем же, возлюбленные, в страхе Божием, храня и соблюдая практику добродетелей, не давая претыкания совести нашей, но внимая себе в страхе Божии, пока и она освободит себя вместе с нами, так чтобы между нами и ею было единение, и она сделалась наконец нашею блюстительницею, показывая нам все, в чем может преткнуться. Но если мы не станем слушаться ее, то она отступит от нас и оставит нас. Тогда впадем в руки врагов наших, которые уже не выпустят нас из них, как научил нас Владыка наш, говоря: "буди увещаваяся с соперником твоим скоро, Дóндеже еси на пути с ним", и проч. (Матф. 5, 25). Говорят, что соперник этот есть совесть, потому что она противится человеку, хотящему творить волю плоти своей. Если он не послушает ее, она предает его врагам его.

4. Когда Бог увидит, что ум покорился Ему всею силою и не ожидает помощи ниоткуда, как только от Него Единого, тогда укрепляет его, говоря: "Не бойся, яко избавих тя, и прозвах тя именем Моим: Мой еси ты. И аще проходиши сквозе воду, с тобою есмь, и реки не покроют тебе: и аще сквозь огнь пройдеши, не сожжешися и пламень не опалит тебе. Яко Аз Господь Бог твой, Святый Израилев, спасаяй тя" (Исаии 43, 1 – 3).

5. Когда ум услышит такое воодушевление, тогда смело обращается к врагам и говорит: Кто хочет бороться со мною? Пусть станет против меня! И кто хочет судиться со мною? Да приблизится ко мне! Се Господь помощник мой, кто озлобит меня? Се все вы обветшаете, как одежда от моли.

6. Если сердце твое, вполне возненавидев грех, напрягается побеждать его и, отстранившись от всего, что рождает грех, положило пред очами твоими муку (вечную), то ведай, что Помощник твой сопребывает с тобою – и ты, ни в чем не оскорбляя Его, но плача пред лицом Его, говори, внимая сердцу своему: Милость Твоя, Господи, да избавит меня, сам же я не силен избежать из рук вражеских без Твоей помощи! И Он сохранит тебя от всякого зла.

7. Монах должен затворить все двери души своей, т.е. чувства, чтоб не пасть чрез них. Когда, таким образом, ум увидит, что ничто не вторгается, чтоб овладеть им, то готовится к бессмертию, собирая все чувства свои воедино и делая их единым телом. (Мысль: ум, не развлекаемый внешним чрез чувства, сосредоточивается в себя и переселяется в оный век. Мысль и Василия Великого).

8. Когда ум станет свободен от всякой надежды на что бы то ни было видимое мирское, то это есть признак, что грех умер в тебе.

9. Когда ум станет свободен от страстей, тогда средостение, которое было между ним и Богом, падает.

10. Когда ум освободится от всех врагов своих и воссубботствует, тогда он есть в ином веке новом, новое созерцая и нетленное. "Идеже убо труп, тамо соберутся орли" (Матф. 24, 28).

11. Притаиваются иногда на время демоны с коварством, не даст ли свободы человек сердцу своему, подумав, что почил уже (от брани). (Если случится точно так), внезапно наскакивают они на бедную душу и схватывают ее, как малую птичку. И если они окажутся сильнее ее и преодолеют ее, то без милости смиряют ее (унижают) всяким грехом, злее прежних, прощение которых она вымолила было. Будем же непрестанно стоять в страхе Божием и строго блюсти сердце, непопустительно совершая делания свои (подвижническую практику) и храня добродетели (умно-сердечный строй), кои полагают препону злобе врагов.

12. Учитель наш Иисус Христос, зная крайнюю немилостивость врагов наших и жалея род человеческий, заповедал, как строго должно держать сердце, говоря: будьте готовы на всякий час, ибо не знаете, в какой час тать придет, чтоб когда придет, не застал он вас спящими (Матф. 24, 43 и т. д.). И еще: "внемлите себе, да не когда не отягчают сердца ваша объядением и пьянством и печальми житейскими, и найдет на вы внезапу день той" (Лук. 21, 34). Стой же над сердцем твоим, внимая чувствам. И если память Божия соединится с тобою, то легко будешь схватывать врагов, подкрадывающихся украсть ее. Ибо строго смотрящий за помыслами тотчас узнает тех, которые хотят войти, чтоб осквернить его. Они смущают ум, чтоб он развлекся и стал бездействен (отстал от своего делания). Но знающие лукавство их хранят себя невозмутимыми, молясь Господу.

13. Если не возненавидит человек все, что деется в мире сем, то не может служить и поклоняться Богу, как должно. Ибо служение Богу что есть, если не то, чтоб ничего не иметь в уме чуждого, когда он молится, ни сласти (чувственной), когда благословляет Бога, ни гнева, когда поет Ему, ни ненависти, когда величает Его, ни злого рвения и зависти, когда приседит Ему и памятует о Нем. Ибо все это мрачное есть стена, окружающая бедную душу, и она, имея это в себе, не может чисто служить Богу. Ибо оно удерживает ее в воздухе и не допускает ей сретить Бога (предстать Ему умно), втайне благословить Его и помолиться Ему в сладости сердца, да просветится от Него. Ум всегда омрачается и не может преуспевать в жизни по Богу того ради, что не печется отсекать все сие разумно.

14. Когда ум ревнует избавить чувства душевные от плотских пожеланий и провести их (перевезти, как на лодке) в бесстрастие и самую душу отделить от плотских пожеланий, тогда, если бесстыдные страсти устремятся на душу, чтоб овладеть чувствами ее и увлечь их в грех, и ум начнет втайне непрестанно вопиять к Богу, то Бог, видя это, пошлет помощь Свою и прогонит их в одно мгновение.

15. Умоляю тебя, пока ты в теле, не послабляй сердцу своему. Ибо как земледелец не может положиться ни на какой хлеб, восходящий на поле его, ибо не знает, что будет из него, прежде чем уберет его в житницы свои, так человек не может послабить сердцу своему, пока есть дыхание в недрах его (Иов. 27, 3). Не знает он, какая страсть сретит его до последнего издыхания, потому не должен послаблять сердцу, пока имеет дыхание. Но надлежит ему всегда вопиять к Богу о Его помощи и милости.

16. Не обретающий помощи во время брани не может верить и миру.

17. Когда кто отделится от шуей стороны, тогда верно познает и все согрешения, которые сделал пред Богом: ибо обычно он не видит грехов своих, если не отдалится от них отдалением горьким (т.е. с сокрушением и болью сердца). Достигшие в эту меру плачут, умножают молитвы, стыдом покрываются пред Богом, поминая о своем непотребном содружестве со страстями. Будем же подвизаться, братья, по силам нашим, и Бог посодействует нам по множеству милости Своей. Если не сохранили мы сердца нашего, как отцы наши, употребим труд сохранить по крайней мере тела наши безгрешными, как требует того Бог. И веруем, что во время глада, постигшего нас, сотворит Он и с нами милость, как со святыми Своими.

18. Предавший сердце свое тому, чтоб искать Бога в благочестии истинно, не может тотчас возыметь мысль, что благоугоден Богу труд его. Ибо пока обличает его совесть в чем-либо противоестественном, дотоле чужд он свободы. Ибо когда есть обличающий, есть и осуждающий, а где есть осуждение, там нет свободы. Итак, когда, молясь, увидишь, что совершенно ничто не обличает тебя во зле, тогда можно сказать, что ты свободен и вошел в святой покой Его по благоволению Его. Когда увидишь, что добрый плод укрепился и не подавляется более плевелами вражьими, что ратники, полагавшиеся на свое вселукавство, хоть не сами по себе, отступили, чтоб не вести более брани с чувствами твоими, что облако осенил над скиниею твоею, и солнце не жжет уже тебя во дни, ни луна ночью, что в тебе все уже готово для скинии, чтоб поставить ее и хранить по воле Бога, то знай, что ты одержал победу силою Божиею. Тогда наконец и Сам Он осенит над скиниею, ибо она Его. Пока же есть брань, человек находится в страхе и трепете, победит ли ныне, или побежден будет, и завтра побежден ли будет, или победит. Подвиг тяготит сердце, бесстрастие же свободно от брани: ибо получило уже должное и перестало пещись о трех бывших в разъединении частях человека, потому что они достигли взаимного умиротворения в Боге. Эти три части суть: душа, тело и дух. Когда они станут едино действием Св. Духа, то уже не могут разлучиться. Не думай, что ты умер греху, пока насилуем бываешь от врагов во время ли то бдения, или во время сна. Ибо пока бедный человек еще течет на поприще, до тех пор не имеет дерзновения.

19. Если ум воодушевится и решится с готовностью последовать любви, погашающей страсти телесные, и силою ее не станет попускать ничему неестественному (страстям, греху) овладевать сердцем, то он, противостоя таким образом тому, что неестественно, достигает наконец того, что совсем отревает его от того, что естественно.

20. Каждодневно испытывай себя, брат, и усматривая в сердце своем, пред лицом Бога, что в нем есть страстного, отревай то от сердца своего, чтоб страшное решение (участи твоей) не постигло тебя (прежде чем очистишься).

21. Внимай сердцу своему, брат, и бодренно наблюдай за врагами своими: ибо они коварны в злобе своей. Убедись сердечно в той истине, что нельзя делать доброе человеку творящему (любящему) зло. Потому Спаситель научает нас бодрствовать, говоря, что "узкая врата и прискорбен путь, вводящий в живот, и мало их есть, иже обретают его" (Матф. 7, 14).

22. Внимай себе, чтоб что-нибудь погибельное не отдалило тебя от любви Божией, удерживай сердце твое и не унывай, говоря: где мне сохранить его, человеку грешнику? Ибо когда оставит человек грехи свои и обратится к Богу, тогда покаяние его возрождает его и делает его всего новым.

23. Божественное Писание, ветхое и новое, повсюду говорит о хранении сердца. Инок должен разуметь цель Писания, кому оно что говорит и для чего. Должно ему также постоянно держать труд подвижничества и, внимая прилогам противоборца, подобно искусному кормчему, уметь переходить мысленные волны, управляясь благодатью, чтоб таким образом, не совращаясь с пути, но себе единому внимая, в безмолвии беседовать с Богом не рассеянным помыслом и не пытливым умом.

24. Время требует от нас молитвы, как кормчего ветры, треволнения и бури воздушные. Мы способны принимать прилоги помыслов и добрых, и худых. Владыкой страстей именуется и есть благочестивый и боголюбивый помысл. Нам, безмолвникам, должно внимательно и трезвенно различать и распределять добродетели и пороки, какую добродетель держать в присутствии братии и отцов и какую исполнять, когда бываем наедине, и какая добродетель первая, какая вторая и третья, также какая страсть есть душевная, и какая телесная, и какая добродетель душевная, и какая телесная, еще – из-за какой добродетели гордость поражает ум, из-за какой тщеславие приражается, из-за какой подходит гнев, из-за какой чревоугодие нападает. Ибо мы должны "низлагать помышления, и всякое возношение, взимающееся на разум Божий" (2Кор. 10,5).

25. Первая добродетель есть беспопечительность, т.е. умертвие от всякого человека и всех дел, от ней потом рождается желательное стремление к Богу, а это рождает естественно гнев, который восстает против всего, всеваемого врагом. Тогда находит себе обитель в человеке страх Божий, действием же страха раскрывается потом любовь.

26. Надобно во время молитвы прилог помысла отвращать от сердца благочестивым противоречием, чтоб не оказаться нам устами Богу молящимися, а в сердце помышляющими неуместное. Не принимает Бог от безмолвника молитвы, расхищаемой помыслами, и небрежной. И Писание всюду заповедует хранить душевные чувства. Если воля инока покорится закону Божию, и ум начнет по сему закону управлять подчиненных своих – разумею, все чувства душевные, особенно же гнев и похоть, ибо они суть подчиненные ума – тогда добродетель нами совершена и правда исполнена, пожелание устремлено к Богу и воле Его, а гнев против дьявола и греха. Что же еще потребуется? – Тайное поучение.

27. Если срамота всеяна будет в сердце твое, когда сидишь в келье своей, смотри, противостань злу, чтоб иначе оно не овладело тобою: потщись помянуть Бога, что Он внимает тебе, и что пред Ним открыто все, о чем помышляет сердце твое. Скажи душе твоей: если ты боишься подобных тебе грешников, чтоб они не видали грехов твоих, но тем ли иначе должен ты бояться Бога, Который всему внемлет? От этого увещания откроется в душе страх Божий, и если ты пребудешь с ним, то будешь неподвижен в страсти (не увлекут тебя страсти), как написано: "надеющиеся на Господа, яко гора Сион, не подвижится во век живый во Иерусалиме" (Пс. 124, 1). И во всяком деле, которое делаешь, содержи в уме, что Бог видит всякий помысл твой, и никогда не согрешишь. Ему слава во веки. Аминь.

5. Главы о подвижничестве и безмолвии [37]

1. Три добродетели суть всегдашние блюстительницы ума: естественное ему стремление, мужество и безленостность.

2. Три есть добродетели, которые когда увидит в себе ум, уверяется, что достиг в бессмертие: "рассуждение", тонко различающее страсти одну от другой, "предувидение" всего прежде времени, и "несосложение" ни с каким чуждым помыслом.

3. Три есть добродетели, которые всегда доставляют свет уму: не знать злобы никакого человека, сносить без смущения все случающееся и благотворить зло творящим. Эти три добродетели рождают три другие, которые выше их: не знать злобы человека рождает любовь, сносить без смущения все случающееся приносит кротость, благотворить зло творящим приносит мир.

4. Есть четыре добродетели, которые очищают душу: молчание, соблюдение заповедей (послушание), самоутеснение и смиренномудрие.

5. Авва Исаия сказал: я смотрю на себя, как на лошадь блуждающую, у которой нет хозяина: всякий, кто ни найдет ее, садится на нее и ездит; и когда этот пустит ее, берет ее другой и тоже садится и ездит.

6. Храни себя, чтоб не услаждаться тем, чем прежде грешил, чтоб не возобновились в тебе прежние грехи. Люби смирение, и оно покроет тебя от грехов твоих. Дай сердце свое в послушание отцам твоим, и благодать Божия вселится в тебя. Не будь мудр сам о себе, чтоб не впасть в руки врагов своих. Приучи язык свой просить прощения, и снидет на тебя смирение. Сидя в келье, трем вещам прилежи: рукоделию, Богомыслию и молитве. Каждодневно думай, что ныне имеем мы потрудиться в мире сем, а завтра не знаю; и не согрешишь пред Богом.

7. Не будь чревоугодлив в принятии пищи, чтоб не возобновились в тебе прежние грехи твои. Не унывай ни в каком труде, чтоб не подвергнуться нападкам со стороны врага. Понудь себя на поучение (тайное), и скоро придет к тебе упокоение в Боге (покой Божий). Заставляй себя долго молиться с плачем, и, может быть, помилует тебя Бог и совлечет с тебя ветхого человека, грехолюбивого.

8. Труд, нищета, странничество, злострадание и молчание рождают смирение, а за смирение прощаются все грехи.

9. Если борет тебя блуд, преутруждай себя непрестанно бдением, алчбою и жаждою и смиряйся пред всеми, если чья красота телесная начнет влечь сердце твое, или похотение жены, вспомни о зловонии (какое будет во гробе) – и успокойся.

10. Брат! Пока находишься ты в жизни сей, не давай покоя телу своему и не верь ему, когда видишь, что оно покойно от страстей. Ибо демоны часто притаиваются на время и, если человек вознерадит о своем спасении, внезапно нападают на бедную душу и захватывают ее, как малую птицу и, если преодолеют ее, то без милости смиряют ее всяким грехом. Будем же стоять в страхе Божием и хранить себя, продолжая делать делания свои и соблюдать все добродетели, которые полагают препону злобе врагов. Труды и подвиги настоящего краткого времени не только сохраняют нас от злых дел, но и венцы приготовляют душе прежде исхода ее из тела. Постараемся же мы, имеющие печать святого крещения, отстать от грехов своих, чтоб обрести милость в день суда. Подвизаемся, возлюбленные: ибо время близ. Блажен, имеющий заботу сию день и ночь.

11. Если сердце твое расхищается, и ты не знаешь, как управить его, знай, что в такое расхищение влечет его какое-нибудь деяние твое, хотел ли ты того, или не хотел. Если б Гедеон не велел сокрушить водоносов, то не видать бы было света свечей (Суд. 7, 19 и д.): так, если человек не презрит тела своего, то не увидит света Божества.

12. Если в городе, огражденном стенами, малая какая часть стены разгородилась, то враги, если хотят войти в город, все внимание свое обращают на этот пролом, чтоб чрез него войти. Стражи хоть и стоят у ворот, но противостоять врагам не могут, если не восстановлена будет разоренная часть. Так невозможно монаху противостоять врагам своим, когда им обладает какая-либо страсть, и не может он достигнуть в меру совершенства.

Преподобный Марк Подвижник

Сведения о жизни и писаниях святого Марка

Святой Марк подвижник принадлежит к числу знаменитейших отцов Египетских. Но об обстоятельствах жизни его мало что известно. Палладий (Лавс. гл. 20), видевший его лично, говорит, что он был нрава крайне тихого и кроткого, так что в этом никто сравниться с ним не мог, и что с юных лет любил он изучать святое Писание и так хорошо освоился с ним, что знал наизусть Ветхий и Новый Завет (это же повторяет Созомен. Ист. Ц. кн. 6, гл. 29. 30). Строгость жизни и чистота сердца поставили его на высокую степень духовного совершенства. Святой Макарий Александрийский свидетельствует об особенной милости Божьей к нему во время причащения Святых Тайн, которая указывает и на великую силу веры св. Марка, и на пламень любви его к Господу, и на смирение его крайнее. Святой Марк жил более ста лет, и почил, надо полагать, в начале пятого века. Но он жил и обращался с первыми преемниками жизни и учения святого Антония, а может быть, и с самим Антонием. Благодать Божья, опыты жизни и изучение Слова Божия сделали его глубоковедущим тайны духовной жизни. Не скрывая этого таланта, он учил и писал много, но до нас дошли только некоторые его писания. В русском переводе издано десять его слов. Патриарх Фотий читал их только восемь, а Никифор Каллист, кроме этих восьми, приписывает ему еще тридцать два слова (Церк. Ист. кн. 13, гл. 53. 544). В настоящий Сборник берем то, что находится в Добротолюбии, прибавляя к тому наставления, извлеченные из всех других слов, и располагаем все в таком порядке:

1. Послание к монаху Николаю. Оно ставится на первом месте ради того, что в нем содержится очерк подвижнической жизни с начала ее и до конца. За ним будут следовать:

2. Наставления, извлеченные из прочих слов св. Марка, как продолжение уроков, данных в послании, и приготовление к пониманию кратких изречений, содержащихся в главах, которые и последуют тотчас.

3. Двести глав о духовном законе.

4. 226 глав к тем, которые думают оправдаться делами. При переводе служили: Греческое Добротолюбие, Творения св. Марка в издании св. Отцов Migne, Patrologiae graecae. t. 65 и рукопись монастыря св. Саввы, что в Палестине, которая полнее и точнее других.

Наставления Марка Подвижника о духовной жизни

1. Послание к иноку Николаю

1. И прежде много заботился ты о спасении своем и в великом попечении о жизни по Богу рассказывал нам все о себе, с каким горячим стремлением вознамерился ты прилепиться к Господу строгим житием, воздержанием и всяким другим самоумерщвлением, подвизаясь в бдениях и прилежной молитве, какие также брани и какое множество плотских страстей возжигаются у тебя в теле и восстают на душу от закона греховного, противостоящего закону ума нашего, особенно же плакался ты на то, что тебе крайне стужают страсти гнева и похоти, и искал какого-либо способа и словесного наставления, какие надо употребить труды и подвиги, чтоб взять верх (стать выше) над сказанными пагубными страстями.

2. В то время, сколько было можно, в лице любви твоей предлагал я душеспасительные мысли и советы благоразумия, показывая, какими трудами и какими подвижническими усилиями душа с рассуждением и просвещенным ведением, разумно по Евангелию живущая, может, будучи веры ради вспомоществуема благодатью, преодолеть ключом бьющие внутрь сердца злые (помыслы и чувства), особенно же указанные страсти. Ибо по духу каких страстей, ради предрасположения к ним и свычности с ними, окачествовалась душа, будучи ими особенно возбуждаема, против тех должна она воспринять и подвиг непрерывно-тщательнейший, пока не покорит плотские и бессловесные воздействия (влечения) греха, которыми прежде была покоряема, увлекаема и отводима в плен через внутреннее с ними в мыслях сосложение, (вынуждаемое) частым воспоминанием (худых) помыслов и страстное с ними собеседование.

3. Ныне же, так как я отдалился от тебя телесно, лицом, а не сердцем, ушедши в пустыню к истинным делателям и борцам Христовым, чтоб и себе, хоть мало сколько-нибудь сподвизаясь и борясь вместе с братьями, борющимися против вражеских воздействий, и доблестно сопротивляющимися страстям, отложить леность, отсечь расслабление, отбросить от себя нерадение и воспринять ревность и всякое попечение, направляясь к Богоугождению, то поусердствовал письменно начертать твоей искренности краткое наставление и душеспасительные советы, для того, чтоб то самое, о чем я говорил тебе лично, прочитывая со вниманием вкратце в этом небольшом моем увещательном писании, получил ты духовную от того пользу, как если бы мы лично были с тобою вместе.

4. Вот с чего, сын мой, должен начать ты спасительное по Богу устроение жизни твоей. Незабвенно и приснопамятно надлежит тебе содержать в уме своем с непрестанным размышлением все бывшие и бывающие с тобою промыслительные действия Человеколюбивого Бога и все благодеяния Его во спасение души твоей и никак не позволять себе, по причине ли омрачения злым забвением (наводимым врагом), или по причине разленения, не памятовать о многих и великих Его благодеяниях и поэтому бесполезно и неблагодарно проводить остальное время жизни. Ибо такие воспоминания, как остен какой, уязвляя сердце, подвигают его всегда к исповеданию (щедрот Божьих), к смирению, к благодарению с сокрушенной душой, к радению о всем добром, к стяжанию в воздаяние (за благодеяния) благих нравов и обычаев и всякой по Богу добродетели, вследствие углубления добросовестной мыслью в следующее пророческое слово: "что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми" (Пс 115, 3). Когда душа приведет на ум все от рождения благодеяния к ней человеколюбивого Бога, равно как и то, от скольких бед она многократно была избавляема, или в сколькие впадши беззакония и на какие произвольно поскользнувшись прегрешения, не была праведным судом предана прельстившим ее духам на погибель и смерть, но человеколюбивый Владыка, долготерпеливо презирая ее прегрешения, хранил ее, ожидая ее обращения, и тогда как она самоохотно работала через страсти врагам и злым духам, Он питал ее, покрывал и всячески о ней промышлял, и наконец благим мановением наставил ее на путь спасения, вложил в сердце любовь к подвижнической жизни, воодушевил с радостью оставить мир и всю прелесть плотских его утех, украсил ангельским образом подвижнического чина и устроил удобное принятие святыми отцами в состав братства, (когда приведет все это на ум душа), то кто, имея доброй совестью руководимую мысль и размышляя обо всем этом, не пребудет навсегда в сердечном сокрушении? Имея такой задаток в полученных прежде благодеяниях, когда сам не делал ничего доброго, не воспримет ли он твердой навсегда надежды, так говоря сам с собою: если тогда, как я не делал ничего доброго, а напротив много грешил пред лицом Его, валяясь в плотских нечистотах и во многих других грехах, Он не по грехам моим сотворил мне и не по беззакониям моим воздал мне, но ущедрил такими дарами и благодатями, то, когда наконец всецело предам себя на служение Ему вполне непорочной жизнью и исправлением всяких добродетелей, каких благ и каких дарований духовных сподобит Он меня, на всякое дело благое укрепляя, направляя и благопоспешествуя? Таким образом, кто, не забывая никогда Божьих благодеяний, имеет такой помысел, тот склоняет себя, направляет и понуждает на всякий благой подвиг добродетели и на всякое делание правды, будучи всегда ревностен и всегда готов на то, чтобы творить волю Божью.

5. Итак, сын возлюбленный, имея по благодати Христовой естественный разум, сохраняй всегда в себе такое делание и такое благое размышление, не позволяй себе быть, как мрачным облаком покрываемому пагубным забвением, ни преграждаемому в шествии разленением, осуечающим ум и отклоняющим его от должной жизни, ни омрачаемому в помысле неведением – этой причиной всех зол – ни увлекаемому нерадением всезлым, ни прельщаемому плотской сластью, ни преодолеваемому чревонеистовством, ни пленяемому в уме пожеланиями и оскверняемому в себе самом сосложением с блудными помыслами, ни побеждаемому гневом, рождающим братоненавидение, если по какому-либо жалкому и окаянному предлогу опечаливая и опечаливаясь начнешь собирать в памяти злые помыслы против ближнего, ни отклоняемому от чистой к Богу молитвы, ни отводимому в плен умом, чтоб зверским помыслом подсматривать за единодушным братом. (Ибо если попустить все это, то) за такой бессловесный нрав, полный плотского мудрования, связан будучи в совести, предан будешь до времени в научительное наказание злым духам, которым покорялся, пока ум, оскудев всеконечно и поглощен будучи печалью и унынием, по причине потери преспеяния по Богу за предшествовавшие вины, снова начнет со всяким смирением воспринимать начало пути спасения, после многих трудов в молитвах и всенощных бдениях получив разрешение грехов своих смиренным исповеданием их пред Богом и ближними. Так начинает он опять истрезвляться и, просвещаемый светом Евангельского ведения, по благодати Божьей познает, что кто не предаст себя всецело на крест в смиренном мудровании и самоунижении и не повергнет себя пред всеми на попрание, унижение, презрение, онеправдывание, осмеяние и поругание, чтоб переносить все это с радостью Господа ради, не ища ничего человеческого, ни славы, ни чести, ни похвалы, ни сладкого ястия и пития, ни (красных) одеяний, тот истинным христианином быть не может.

6. Итак, если такие предлежат нам подвиги, борения и венцы, то доколе будем мы позволять себе быть поругаемыми притворным видом благочестия и с коварством работать Господу, заодно будучи почитаемы людьми, и другими являясь пред Ведущим тайное? Ибо будучи многими почитаемы за святых, мы доселе еще звери по нраву, истинно вид благочестия только имеющие, силы же его пред Богом не стяжавшие (2Тим. 3, 5), будучи многими почитаемы за девственников и непорочно чистых, пред Ведущим тайное оскверняемся внутри нечистотами сосложений с блудными помыслами, и окаляемся воздействиями страстей, а между тем по причине крайне притворного своего подвижничества, еще же и по причине человеческих похвал, нерадим о том, слепотствуя умом. Доколе же будем мы ходить в суете ума, не усвояя себе Евангельского мудрования и не воспринимая добросовестного жития, с решимостью тщательно тещи путем его, чтобы и дерзновение обрести в совести, но все еще утверждаемся на одной мнимой праведности внешнего человека, и сами себя обольщаем внешними исправностями по недостатку истинного разумения дела, человекам угождать желая, и от них себе ища славы, чести и похвал?

7. Приидет воистину открывающий тайны тьмы и объявляющий советы сердечные (1Кор. 4, 5), необольстимый Судья, Который ни богатого не стыдится, ни бедного не милует. Он отымет внешний покров и объявит скрытую внутри истину, и добросовестно живущих, истинных подвижников и борцов, в присутствии Ангелов увенчает пред Отцом Своим, а притворных, которые облекаются только в образ благочестия и пред людьми только видимо показывают (исправную) жизнь, на ней суетно утверждаясь и ею самих себя умопрельщая, пред всей высшей Церковью и пред всем воинством небесным, торжественно изобличит и в крайне поразительном стыде отошлет во тьму кромешную.

8. (Таковые подобны) юродивым девам, которые сохранили внешнее девство (ибо нимало за это не укорены) и сверх того имели несколько елея в сосудах своих, т.е. были причастны некоторых добродетелей и исправностей внешних, и некоторых даров, почему светильники их горели до некоторого времени, но, по нерадению, неведению и разленению, о внутренней стороне попечения не имели и не познали, как должно, кроющейся внутри толпы страстей, возбужденных злыми духами, от чего мысли их были растлеваемы вражескими воздействиями, и они (девы) общались с ними сосложением с помыслами, будучи втайне увлекаемы и побеждаемы завистью злейшей, ревнивостью доброненавистной, задорностью, любопрением, ненавистью, гневом, огорчением, злопамятством, лицемерием, раздражительностью, гордостью, тщеславием, человекоугодием, самоугодием, сребролюбием, небрежением, плотской похотью, в помыслах сладостраствующей, неверием, бесстрашием (пред Богом), боязнью (внешнего чего), печалью, прекословием, всяким себе послаблением, сном, самомнением, самооправданием, возношением, кичливостью, ненасытностью, роскошью, любоиманием, безнадежием, всех бедственнейшим, и другими тончайшими воздействиями греха. Они (девы) и делание добрых дел, и честную жизнь, какую вели видимо пред людьми, получая от них за то похвалы, и самые дары духовные, если каких были причастны, продавали духам тщеславия и человекоугодия, увлекаясь же другими страстями, в добрые начинания примешивали лукавые и плотские мудрования и делали их чрез то нечистыми и Богу неугодными, как Каинову жертву. За все это они лишены радования с Женихом, и остались вне чертога небесного, заключенного пред ними.

9. Рассуждая о сем со строгой разборчивостью и самоиспытанием, поймем и сознаем, в каком состоянии находимся мы, и, пока еще есть время покаяния и обращения, исправим себя самих, позаботимся, чтобы добрые дела наши, будучи чисто совершаемы, были истинно добры, не имея примеси плотского мудрования, да не будут они отвергнуты, как жертва порочная, по причине бесстрашия, нерадения и недостатка истинного ведения: иначе мы и понесем труд девства, воздержания, бдения, поста и всякого самоумерщвления и дни свои иждивем, – и все же то, что кажется нам такой праведностью, не будет принято Небесным Священником Христом, быв найдено жертвой порочной по причине означенных страстей.

10. Итак, сын мой, паче всего надлежит пещись о ведении и разуме тому, кто хочет взять крест и последовать Христу, с непрестанным испытанием своих помыслов, многим попечением о спасении и великою приверженностью к Богу, при вопрошении единодушных и единомысленных рабов Божьих, тем же подвигом подвизающихся, чтоб не зная, куда и как направлять шествие, не идти во тьме без светлого светильника. Ибо самочинник, без Евангельского ведения и руководства шествующий, часто претыкается, и впадает во многие рвы и сети лукавого, часто заблуждается и подвергается великим бедам, и не знает, куда наконец придет. Многие проходили большие подвиги самоумерщвления и большие понесли Бога ради труды и поты, но самочиние, нерассудительность и то, что не считали нужным обращаться за спасительным советом к ближнему, сделали такие труды их небогоприятными и тщетными.

11. Ты же, сын возлюбленный, как я и в начале сего увещательного слова моего сказал, не забывай бывших тебе от поклоняемого Человеколюбивого Бога благодеяний, будучи отклоняем от сего окрадением злобы вражьей и разленением, но, положив пред очами все, душевные ли то или телесные, благодеяния, бывшие тебе от начала рождений доселе, размышляй о них и поучайся в них, по сказанному: "не забывай всех воздаяний Его" (Псал. 102, 2). Таким образом сердце удобно будет подвигаемо на страх Божий и любовь, и ты возможешь воздать (Богу в благодарение) строгой жизнью, добродетельным поведением, благочестной совестью, словом благоприличным, верой правой, мудрованием смиренным и, просто сказать, предашь всего себя Богу. Вот к чему привлечет тебя память благ, полученных тобой от Благого и Человеколюбивого Владыки! Такой памятью благодеяний, особенно при содействии мановения свыше, сердце твое невольно уязвляемо будет любовью и вожделением (Бога), ибо другим, достойнейшим тебя, не сотворил Он того дивного, что сотворил тебе по одному Своему неизреченному человеколюбию.

12. Итак, постарайся содержать в непрестанной памяти все бывшие тебе от Бога блага, особенно же вспоминай о той великой благодати и дивном благодеянии, какие Он подал тебе, как ты мне сказывал, в то время, когда вместе с матерью плыл от Святых мест в Константинополь, когда ночью поднялась страшная и нестерпимая буря с великим волнением моря, и все бывшие на корабле вместе с корабельниками и самой матерью твоей погибли в глубине, один ты с двумя другими преславной Божественной силой спасся, выброшенный на берег, (вспоминай) также, как устроил (Господь) путь твой в Анкиру, где был ты с отеческим благоутробием принят неким щедролюбцем и соединился любовью с благоговейнейшим сыном Епифанием, с которым оба вы, по руководству одного преподобного мужа, вступили на путь спасения (в отречении от мира), и святыми рабами Божьими были приняты как искренние чада.

13. За все эти бывшие тебе от Бога блага что имеешь ты воздать Призвавшему тебя в жизнь вечную? Себе самому, как требует справедливость, не должен ты более жить, но умершему за тебя и воскресшему Христу; должен стремиться ко всякой правой добродетели и к исполнению всякой заповеди, ища всегда, "что есть воля Божия благая, и совершенная и угодная" (Рим. 12, 2), и ее всеусильно стараясь исполнять. Наипаче же, сын, юность свою так покори слову Божью, как требует того сие слово: "представь тело свое жертву живу, святу, благоугодну Богови, словесное служение" (Рим. 12,1). Всякую влагу плотской похоти охлади и иссуши малоядением, малопитием и всенощными бдениями, чтоб и ты мог от сердца сказать: "бых яко мех на слане"[38], "оправданий Твоих не забых" (Псал. 118, 83). Сознав, что ты Христов, "распни плоть свою", по Апостольскому гласу, "со страстьми и похотьми" (Гал. 5, 24), и "умертви уды, яже на земли" (Кол. 3, 5), то есть не только деяние блудное, но возбуждаемую злыми духами во плоти нечистоту. И не до сего только простирает подвиг свой тот, кто желает сподобиться венца девства истинного, нескверного и всесовершенного, но последуя Апостольскому учению, подвизается умертвить самое движение сей страсти. Даже и этим не удовольствуется тот, кто по крепкой любви (к чистоте) возревновал вселить в тело свое ангельское и пречистое девство, но молится, чтоб исчезло самое простое, в одном помысле, воспоминание о похоти, навеваемое в ум в виде мимолетного приражения, без движения и воздействия плотской страсти. Но это может быть достигнуто не иначе, как помощью свыше, единою силою и подаянием Св. Духа, если только есть какие, сподобляемые такой благодати.

14. Таким образом, возжелавший стяжать венец чистого, невещественного и нескверного девства, распинает плоть свою подвижническими трудами, "умерщвляет уды, яже на земли", притрудным и терпеливым воздержанием, истневая внешнего человека, истончевая его и соделывая старческим и скелетным, чтоб беспрепятственнее обновлялся внутренний человек действием благодати ради веры и подвигов духовных, день ото дня преуспевая на лучшее, возрастая в любви, украшаясь кротостью, обвеселяясь радованием духовным, приемля от Христа залог мира, водясь милостивостью, облекаясь в благостыню, объемлясь страхом Божьим, просвещаясь ведением и разумом (духовным), облиставаясь мудростью, руководясь смиренномудрием. Сими и подобными сим добродетелями обновляемый от Святого Духа ум приемлет в себя начертание боговидного образа, облекается в умную неизреченную красоту Владычного подобия и сподобляется богатства духовной премудрости.

15. Истончи же, сын мой, юношескую плоть свою, душу же свою утучни и ум обнови вышереченными добродетелями, содействием Святого Духа. Юношеская плоть, утучненная разными яствами и винопитием, делается подобно вепрю, готовому на заклание. Жжением плотских сластей закаляется при этом душа, и распалением злой похоти пленяется ум, не могши противостоять влечению плоти. Так прилив крови – отлив духа. Что касается до вина, то юность да не обоняет даже запаха его, чтоб двойным пожаром – внутри от воздействия страсти и совне от винопития – разгоревшись сласть плотская не изгнала духовной сладости болезненного умиления и не произвела смятения и ожесточения в сердце. Даже воды в сытость да не приемлет юность для сохранения духовного желания (благонастроения), ибо скудость воды много способствует к уцеломудрению тела. Когда испытаешь это на деле, тогда удостоверишься в том собственным опытом. Ибо я законополагаю тебе это и установляю, не в том смысле, чтоб хотел наложить на тебя какой невольный ярем, но любовно советую и предлагаю это, как доброе средство к сохранению истинного девства и строгого целомудрия, оставляя твоему свободному произволению делать что хочешь.

16. Теперь поговорим немного и о неразумной страсти гнева, которая во время своего движения и воздействия опустошает всю душу, приводит ее в смятение и омрачает, и человека делает подобным зверю, такого особенно, который легко поползновенен и быстро преклонен на нее. Страсть эта крепится, поддерживается и делается непреодолимою от гордости, и пока сие дьявольское древо горести (Евр. 12, 15), то есть, гнева и раздражительности, напояется злою водою гордости, дотоле оно разрастается и цветет, и приносит обильный плод беззакония. Таким образом, это здание лукавого в душе бывает неразоримо, пока имеет подкрепу и поддержку в основах гордости. Посему, если хочешь, чтоб это древо беззакония (разумею страсть огорчения, гнева и раздражительности) иссохло в теле и сделалось бесплодным, чтоб секира Духа пришла и посекла его, и оно было брошено в огнь, по слову Евангельскому, и исчезло со всякою злобою, – если хочешь, чтоб этот дом беззакония, который лукавый на зло строит в душе, собирая в помыслах отовсюду, как камни, основательные и неосновательные предлоги от дел или слов и уготовляя здание злобы в душе, подложив в твердое ему основание помыслы гордости, если хочешь, чтоб этот дом был разорен и раскопан, то возымей смирение Господа незабвенным в сердце своем. Кто Он и чем стал ради нас? С какой высоты света Божества, открытого в меру и горним существам, и славимого на небесах всяким разумным естеством – Ангелов, Архангелов, Престолов, Господств, Начал, Властей, Херувимов, Серафимов и всех прочих неименуемых умных сил, которых имена не дошли до нас – и в какую глубину смирения человеческого низошел Он по неизреченной благости Своей, во всем уподобившись нам, сидящим во тьме и сени смертной, состоящим в плену у врага, по причине преступления Адамова, и обладаемым от него чрез действующие в нас страсти.

17. Итак, Владыка всякой твари видимой и невидимой не постыдился нас, бедствующих в таком пленении и обладаемых горькой смертью, но смирил Себя и восприяв (на себя) Человека, коему Владычным определением присуждено нести скорби, как епитимию, уподобился нам во всем, кроме греха, т.е., кроме страстей бесчестия. Что Владычным определением наложено на человека за грех преступления (прародительского), как епитимия, как то: смерть, труд, алчба, жажда и подобное – все то Он восприял, став тем, кто мы есть, чтоб нам сделаться тем, кто Он есть: "Слово плоть бысть" (Иоан. 1, 14), чтобы плоть стала словом, "Богат сый обнища, да мы нищетою Его обогатимся" (2Кор. 8, 9), по великому человеколюбию Он уподобился нам, чтоб и мы уподобились Ему всякою добродетелью. Ибо с тех пор, как пришел Христос, человек, бывший (и в начале) по образу и подобию, воистину обновляется благодатью и силой Духа Святого, достигая в меру совершенной любви, вон изгоняющей страх и не могущей более подвергаться падению, ибо "любы николиже отпадает" (1Кор. 13, 8), потому что Бог, говорит Иоанн, "любы есть и пребываяй в любви, в Бозе пребывает" (1Иоан. 4, 16). Такой меры сподобились Апостолы и все, которые подобно им подвизались в добродетели и представили себя Господу совершенными, с совершенной приверженностью во всю жизнь свою последовав Христу.

18. Итак, если будешь ты всегда без забвения содержать в уме таковое смирение, какое по неизреченному человеколюбию из любви к нам показал Господь, то есть, вселение Бога-Слова в ложесна, восприятие человека, рождение от жены, постепенность телесного возрастания, бесчестие, досады, поношения, поругания, укорения, биения, оплевания, насмешки, наругания, червленную хламиду, терновый венец, приговор на Него правителей, вопли против Него беззаконных Иудеев, единоплеменных Ему: "возми, возми, распни Его" (Иоан. 19, 15), крест, гвозди, копье, напоение оцтом и желчью, торжествование язычников, насмешки проходивших мимо и говоривших: "аще Сын еси Божий, сниди со креста и веруем в Тя" (Матф. 27, 42) и прочие страдания, которые Он претерпел ради нас: распятие, смерть, тридневное погребение, сошествие в ад – потом и плоды страданий: воскресение из мертвых, опустошение ада и смерти чрез изведение собравшихся к Господу душ, вознесение на небеса, седение одесную Отца, превыше всякого начала и власти и всякого именуемого имени (Ефес. 1, 21), честь, слава и поклонение от всех Ангелов Первенцу из мертвых, по причине Его страданий, по Апостольскому слову, которое гласит: "сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе, Иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу, но Себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв и образом обретеся якоже человек, смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя. Темже и Бог Его превознесе, и дарова Ему Имя, еже паче всякого имене, да о имени Иисусове всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних, и прочее" (Фил. 2, 5 – 10)... Вот на какую славу и высоту, по правде Божьей, вознесли человека Господня вышесказанные страдания!

19. Итак, если будешь с теплым расположением без забвения хранить в сердце своем такие помышления, то не возобладает тобою страсть огорчения, гнева и раздражительности. Ибо когда взято будет из под них основание, т.е. когда истребится страсть гордости углублением в смирение Христово, тогда все здание беззаконного гнева, ярости и печали легко разорится само собою. Какое жестокое и каменное сердце не сокрушится, не умилится и не смирится, если будет всегда иметь в уме такое ради нас смирение Божества Единородного и помнить исчисленные пред сим страдания Его? Не сделается ли оно, напротив, охотно землею, пеплом и попранием для всех людей, по Писанию? Когда же душа, смотря на смирение Христово, так смирится и сокрушится, тогда какая раздражительность может овладеть ею? Какой гнев и какое огорчение приразятся?

20. Но, как кажется, забвение этих спасительных и животворных для нас помышлений и сестра его, разленение, и их содейственница и единонравница неведение – эти тягчайшие и внутреннейшие болезни души, которые трудно сознать и еще труднее уврачевать, увлекая и омрачая душу неудержимым любопытством (разведыванием о всем внешнем кроме себя), бывают причиною того, что в ней действуют и укрываются и все прочие злые страсти: они производят бесстрашие (пред Богом) и нерадение о всем добром и дают всякой страсти свободу входить в душу и без стыда в ней действовать. Когда душа покрыта (как покровом каким мрачным) всезлым забвением, пагубным разленением и, матерью и питательницей всего злого, неведением, тогда жалкий слепотствующий ум удобно привязывается к каждой вещи видимой, или мыслимой, или слышанной: видит, например, красоту женскую и тотчас уязвляется плотской похотью. Память, прияв таким образом страстно и с услаждением виденное, слышанное и осязанное, живописует потом образы того внутри, чрез воображение помышлений и злую с ними беседу, и тем оскверняет страстный еще жалкий ум чрез воздействие блудных духов.

21. Наконец и плоть, если она тучна, или очень юна, или слишком мокротна, от таких воспоминаний проворно возбуждается страстью и делает свойственное ей, движась к похоти, и иногда во сне, иногда наяву издавая нечистоту, и без общения с женою в действительности. Таковый многими может быть считаем за целомудренного, девственника и чистого, или даже может иметь притязание на святость, но пред Видящим сокровенное он есть скверный блудник и прелюбодей и в день оный справедливо будет осужден, если не будет плакать и рыдать и Богу, пред лицом Которого помышлял и делал злое, не принесет достойного покаяния, измождив плоть постами, бдениями и непрестанными молитвами и ум уврачевав и исправив святыми памятованиями и поучением в Слове Божьем. Ибо не ложен живой глас, который сказал: "всяк иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем" (Матф. 5, 28). Посему очень полезно особенно для юных отнюдь не видаться с женами, хотя бы они почитались святыми, а, если можно, жить особо и от всех людей: чрез это он сделает брань гораздо легчайшею для себя и осязательнее будет чувствовать свое преспеяние, особенно если будет строго внимать себе и пребывать в молитве, подвизаясь в малоядении, в малопитии даже воды и продолжительных бдениях, также сообращаться с опытными духовными отцами, стараясь быть с ними и пользоваться их руководством. Ибо крайне опасно жить особняком, по своей воле, без свидетелей, или жить с неопытными в духовной брани. Много козней у злобы (сатаны), много сокровенных засад, и разнообразны сети, простертые врагом повсюду. Посему, сколько можно, всячески надо стараться и домогаться жить вместе и часто беседовать с мужами знатоками дела духовного, дабы, если кто и не имеет собственного света истинного ведения по причине младенчества и несовершенства еще духовного возраста, то идя вместе с тем, кто имеет его, не шел он во тьме, не подвергался опасности от тенет и сетей, не попадался мысленным зверям, которые, кроясь во тьме, восхищают и растлевают ходящих в ней без умного светильника Божественного слова.

22. Если же хочешь, сын мой, стяжать и иметь внутрь себя собственный светильник умного света и духовного ведения, чтобы непреткновенно мог ты ходить в глубочайшей ночи века сего "и стопы твои исправлялись от Господа" (Псал. 118, 133), да по пророческому слову, "восхощеши зело" пути Евангельского, то есть, того, чтобы с горячайшей верой проходить совершеннейшие Евангельские заповеди и сделаться причастником страданий Господних чрез вожделение их и молитву, то покажу тебе к тому дивный способ, состоящий в нравственном внутреннем настроении духа, которое требует не телесного труда или подвига, но приболезненного труда душевного, властвования ума (над всем внутри) и внимательной мысли, при содействии страха и любви Божьей, Этим настроением легко можешь ты обращать в бегство полки врагов, подобно блаженному Давиду, который с верою и упованием на Бога, убив одного иноплеменнического исполина, тем самым обратил в бегство тьмы врагов и с народом их.

23. Метит это слово мое на трех сильных и крепких исполинов иноплеменнических, на которых утверждается вся сопротивная сила мысленного Олоферна, которые, если будут низвержены и убиты, то вконец изнеможет вся сила лукавых духов. Эти мнящиеся быть сильными три исполина лукавого суть помянутые уже нами – неведение, матерь всех зол, забвение, сестра его, содейственница и помощница, и, из мрачного ткущее душе темную одежду и покров – разленение (равнодушие), которое утверждает и укрепляет оба первых, дает им состоятельность и делает то, что в душе нерадивейшей зло становится как бы врощенным и всуществленным. Ибо от равнодушия (разленения), забвения и неведения крепнут и увеличиваются подпоры всех прочих страстей. Будучи взаимными одно другому помощницами и одно без другого не могучи иметь состоятельность, они (в связи все вместе) являются крепкими силами супостата и главными начальниками лукавого. При посредстве их скопище духов лукавствия строит в душе свои ковы и успевает приводить в исполнение свои замыслы.

24. Если хочешь одерживать победу над страстями и легко обращать в бегство толпы мысленных иноплеменников, то, молитвою и содействием Божьим собравшись внутрь себя и сошедши в глубины сердечные, разыщи в себе сих трех сильных исполинов дьявольских – разумею забвение, равнодушие, или разленение, и неведение, питаясь которыми, и все другие страсти действуют, живут и усиливаются в самоугодливых сердцах и ненаказанных душах. При строгом к себе внимании и бодренности ума с помощью свыше найдешь, конечно (уловишь в себе, схватишь), эти другим недоведомые и даже не предполагаемые, губительнейшие прочих злые страсти, противоположными им оружиями правды – благой памятью, причиной всего доброго, просвещенным ведением, которым в бодренности держимая душа прогоняет от себя тьму неведения, и живою ревностью, возбуждающею и ведущею душу к спасению. Затем, облекшись в сии же оружия добродетели, со всякою молитвою и молением, силою Духа Святого, доблестно и мужественно победишь (совсем прогонишь) помянутых трех гигантов мысленных иноплеменников, именно: прекрасною по Богу памятью, всегда помышляя о том, "елика суть истинна, елика честна, елика праведна, елика пречиста, елика доброхвальна, аще кая добродетель и аще кая похвала" (Фил. 4, 8), отгонишь от себя всезлейшее забвение, просвещенным небесным ведением уничтожишь пагубную тьму неведения, а готовой на всякое добро живейшей ревностью изгонишь безбожное равнодушие (разленение), делающее зло врощенным в душу. Стяжать же сии добродетели можешь ты не одним своим произволением, но силою Божьей и содействием Святого Духа, при многом внимании и молитве, и стяжав их таким образом, можешь чрез них избавиться от сказанных трех крепких исполинов лукавого. Когда силой действенной благодати образуется в душе и тщательно будет храним в ней (тройственный) союз истинного ведения, памятования словес Божьих и доброй ревности, тогда самый след забвения, неведения и равнодушия исчезнет из души. Они обратятся в ничто, в душе же начнет царствовать наконец благодать в Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава и держава, во веки веков. Аминь.

2. Ответ монаха Николая на писание Марка Подвижника

Благодарение Богу, благодарение! Благодарение превосходящему и неисповедимому Его дару, что Он, человеколюбствовав о душе, содержимой лютыми страстями и лишившейся всей крепости, посетил ее милосердым и всецело на Бога возложенным произволением, говорю, добродетельною и соединенною с Богом преподобною твоею душою, коею послана мне блистающая искра, исполненная Божественного света, и уда, имеющая духовную приманку, – и светильником слов труда и любви, рожденных от соединенного с Богом помысла, исторгнул мою душу от мрачнейшей тьмы и бури и соделал Владыка то, что мысль моя бодро возникла от возвещенных мне трех исполинов. Поистине исполины сии велики и свирепы и никогда не перестают нападать на человеческий род. Кого же так свирепо и люто содержат они на земле, как меня, и по своей воле еще обладаемого ими? Но Тот, Который никогда не веселится о погибели живых, помиловал [меня] и показал на мне Свое долготерпение и человеколюбивое милосердие и, подвигнув оный благочестивый помысл, возбудил спавшее глубочайшим сном произволение, указал и явил мне вышесказанных исполинов, говорю же, во-первых, забвение, изгнавшее из рая Адама, ибо если бы он не забыл заповедь Владыки, не отпал бы от таковой славы; и уныние, предавшись которому послушал супруги; и неведение, чрез которое не узнал, чем был и чем сделался. Сии три духа соделал мне явными Господь Иисус Духом Святым, живущим в тебе. Ибо поистине послал Он меч обоюдоострый, который есть глагол Божий, и рассек пополам ум со многою тишиною. Не остановился и на сем, но поистине и сладость некую духовную чрез твои слова вложил в мое произволение. Итак, сколькими устами и сколькими языками возмогу достойно возблагодарить истинного Владыку Бога за Его благодеяния, о которых ты мне напомнил, или, опять, за послание мне благоискусных и любвеобильных слов, возбуждающих душу ко взысканию истины и соблюдению Божиих заповедей, и, наконец, за многую пользу [чрез сие принесенную] желающему ходить путем Господним, ведущим в жизнь вечную? Не только же мне таковую пользу принесли слова твои, но и всем, которые их слышали, – много просветилась мысль их, и великую пользу получили они от ясно высказанных слов. Посему речи эти оказались достоверными, как вещи, и слова сии слышались не как слова только, но как дело очевидное, находящееся пред очами нашими, ибо тотчас слово сие вложило в произволения [наши] великое бодрствование. И пoелику слово сие было действенное, то и не осталось праздным, но тотчас израстило колосья и принесло зрелый плод; но и сим не ограничилось, ибо каждый из нас не насыщается им, как то ведает Бог: сколько раз ни читаю его, не получает сытости бедная душа моя. Итак, молитвою твоея святыни да дастся мне дар сей, чтобы небесная искра пребыла во мне и погубила всесовершенно, до конца, вышесказанных исполинов; да не забудусь когда-либо и предательством самовластного произволения врину себя в вышеупомянутое зло и сделаюсь снедью врагов. Но верую Господу Иисусу Христу, живущему в тебе, что ради твоего преподобия и подобно тебе подвизающихся Он не презрит меня и не предаст устам вышеупомянутых исполинов, но, делая мне всегда напоминания чрез преподобных рабов Своих, скажет путь Свой мне, окаянному, святыми твоими молитвами. Итак, прошу и умоляю благоутробную и преподобную твою душу, не зазри меня в том, что я с упованием дерзнул начертать ответное писание твоей святости; но, видя отверстою милость отеческую, хотя и худыми письменами, прошу и умоляю поминать меня всякий час; пoелику Господь всегда посещает [Своего] неотступного и непрестанного служителя, разумею, достойно очищенный ум твоей благословенной души, да святынею твоею и я, быв избавлен от зол моих, обрящу благий исход, благодатию человеколюбивого Христа Бога, с Ним же Отцу честь и держава со Святым Духом вовеки. Аминь.

2. Наставления святого Марка, извлеченные из других его слов

1. Вера состоит не в том только, чтобы креститься во Христа, но чтобы и заповеди Его исполнять. Святое крещение совершенно и подает нам совершенство, но не делает совершенным неисполняющего заповедей.

2. Если и по крещении бываем мы подвержены греху, то это не потому, что не совершенно было крещение, но потому что мы нерадим о заповеди и пребываем в самоугодии по собственному нашему произволению. Волю нашу и по крещении ни Бог, ни сатана не приневоливает. В крещении таинственно освободились мы от рабства греху по написанному: "яко закон духа жизни освободил мя есть от закона греховного и смерти" (Рим. 8, 2), по причине же нерадения о делании заповедей Очистившего нас мы подпали действию греха, поскольку не исполняли заповедей, то снова сделались пленниками врага.

3. Человек по своей воле где любит, там и пребывает, хотя и крестился, потому что самовластие не приневоливается. Когда Писание говорит, "что нуждницы восхищают царствие небесное" (Матф. 11, 12), то говорит сие о своей воле дабы каждый из нас понуждал себя после крещения не уклоняться к злу, но пребывать в благом. Получившим силу к исполнению заповедей, как верным, Господь заповедует подвизаться в них, дабы не возвращаться назад.

4. Подвиги не суть что-либо особое от заповедей. Они суть заповеди. Покажи мне подвиги, кроме заповедей. Если укажешь на молитву – это есть заповедь, если скажешь о низложении помыслов – и это заповедь (трезвитеся и бодрствуйте), если о посте и бдении, и сие тоже есть заповедь, если укажешь на самоумерщвление, и это заповедь (да отвержется себе), и какое бы ни сказал ты дело подвижнической добродетели – все они суть заповеди. (Цель подвижничества – точнейшее исполнение заповедей).

5. Святое крещение дает совершенное разрешение (от рабства греху, как и покаяние), связать же себя снова пристрастием или пребыть разрешенным чрез делание заповедей, есть дело самовластного произволения. Если помысел укосневает в какой-либо сласти греховной, то это от самовластного пристрастия, а не по какой-либо неволе. Мы, по Писанию, имеем власть "помышления низлагать" (2Кор. 10, 4). Лукавый помысел, для низлагающих его в себе, есть знак любви к Богу, а не греха, ибо не приражение помысла есть грех, но дружеская с ним беседа ума. Если не любим его, то зачем медлим в нем? Невозможно, дабы что-либо, от сердца нами ненавидимое, продолжительно собеседовало нашему сердцу без нашего злого участия в этом.

6. Когда по святом крещении, будучи в состоянии исполнять заповеди, не исполняем их, тогда и не желая того, бываем содержимы грехом (опять падаем в рабство греху), пока покаянием не умолим Бога, направляясь ко всем заповедям Его, и Он истребит грех нашего самовластия.

7. Ты облекся во Христа крещением (Гал. 3, 27) и имеешь силу и оружие низлагать помышления (2Кор. 10, 4). Если же, имея на них силу, не низлагаешь их от первого приражения, то очевидно, что сластолюбствуешь по неверию, соглашаешься и сдружаешься с ними. В таком действии сам ты виноват.

8. Иногда без согласия нашего какой-нибудь помысел скверный и ненавидимый нами, как разбойник, неожиданно напав на нас, насильно содержит у себя ум наш. Однако же знай наверное, что и сей помысел произошел от нас самих, ибо или по крещении мы предавали себя такому худому помыслу, хотя не исполняли его делом, или по собственной воле держим в себе некоторые семена зла, почему и утверждается в нас лукавый, и он, лукавыми семенами удержав нас, не отойдет, пока не отбросим их, скверный же помысел, пребывающий в нас чрез делание зла, тогда изгонится, когда принесем Богу труды, достойные покаяния. Итак, в невольном, беспокоющем помысле виновен ты сам, потому что, имея власть отогнать его и очистить от него ум в начале первого приражения, ты не сделал этого, но беседовал с ним самоохотно, хотя не исполнил делом. (Он приходит на согретое место, к старому знакомому, приятелю).

9. Когда увидишь в сердце своем бывающую тебе помощь, знай достоверно, что, не из вне явившись, пришла благодать сия, но данная тебе таинственно при крещении воздействовала ныне в такой мере, в какой ты, возненавидев помысел, отвратился от него.

10. Христос Господь, избавив нас от всякого насилия (благодатью в крещении), не возбранил приражение помыслов к сердцу нашему, дабы одни, будучи ненавидимы от сердца, тотчас были истреблены, другие же, сколько мы их любим, столько и пребывали, чтобы обнаруживались и благодать Христова, и воля человеческая, что она любит, труды ли ради благодати, или помыслы ради самоугодия.

11. Как некое злое родство, похоти наши и приражения помыслов действуют совокупно одни с другими. Каждый помысел, укоснев в своем любителе, передает его своему ближнему, так что человек, привычкою сильно влекомый к первому, вторым уже и против воли бывает увлекаем. Ибо кто может избегнуть гордости, будучи исполнен тщеславия? Или кто, насытившись сна и предавшись наслаждению, не будет побежден помыслом блуда? Или кто, предав себя лихоимству, не будет связан немилосердием? А наслаждающиеся всем этим, как избегнут раздражительности и гнева?

12. И по принятии благодати в нашем произволении состоит, ходить по плоти или по духу. Но невозможно ходить по духу возлюбившим похвалу человеческую и послабление телу и невозможно жить по плоти внутренне предизбирающим будущее более настоящего. Потому надлежит нам возненавидеть похвалу человеческую и упокоение тела, чрез которые и без нашего хотения прозябают в нас лукавые помыслы, и искренно сказать Господу: "совершенною ненавистию возненавидех я: во враги быша ми" (Псал. 138, 22).

13. Крестившимся в Соборной Церкви крещением дается таинственно благодать и живет в них сокровенно, потом же по мере делания заповедей и мысленной надежды, открывается в верующем, по слову Господню: "веруяй в Мя, реки от чрева его истекут воды живы. Сие же рече о Дусе, егоже хотяху приимати верующии во имя Его" (Иоан. 7, 38. 39).

14. По своему маловерию каждый подпадает действию греха, "будучи от своея похоти влеком и прельщаем, таже похоть заченши рождает грех, грех же содеян рождает смерть" (Иак. 1, 14. 15). От своей похоти рождается грех мысленный, а от этого происходит совершение сообразного тому действия. Лишь только кто отступит (от обязательства крещения), тотчас бывает содержим грехом.

15. Твердо верующим Дух Святой дается тотчас в крещении, но мы сами оскорбляем и угашаем Его в себе. Почему заповедует Апостол: "Духа не угашайте" (1Сол. 5, 19), "не оскорбляйте Духа Святого, Имже знаменастеся в день избавления" (Еф. 4, 30). Сие не значит, чтоб всякий крещенный и получивший благодать по тому самому был неизменен и не требовал более покаяния, но что от крещения, по дару Христову, нам дарована совершенная благодать Божья к исполнению всех заповедей, но потом каждый, получив оную таинственно и не совершая заповедей, по мере опущения их, находится под действием греха за то, что по нерадению, получив силу действовать, не совершает дел. Желаем ли быть совершенными, скоро или медленно, мы должны совершенно веровать Христу и исполнять все Его заповеди, получив от Него силу на такое дело. Сколько мы, веруя, исполняем заповеди Божьи, столько и Дух Святой производит в нас Свои плоды. Плоды же Духа, по святому Павлу, суть: "любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание" (Гал. 5, 22).

16. Итак, если кто из верных, живя по заповедям, соразмерно тому обрел некое духовное действие, да верует, что он уже прежде получил силу на то, ибо получил в крещении благодать Духа – причину всего благого, не только тайных и духовных, но и явных добродетелей. И никто из добродетельных да не полагает одною своею силою сделать что-либо благое, ибо благой человек, не от себя, но "от благого сокровища сердца приносит благое" (Матф. 12, 35), говорит слово, разумея под сокровищем Духа Святого в сердцах верных сокровенного.

17. Познавший достоверно, что он, по слову Апостола, имеет в себе сокровенного от крещения Христа, оставив все вещи мира сего, пребывает в своем сердце, "соблюдая его всяцем хранением" (Притч. 4, 23). Ибо "Той есть действуяй в нас еже хотети и еже деяти о благоволении" (Фил. 2, 13). Словом – о благоволении – показывает Апостол, что благоволить о добродетелях зависит от нашего самовластия, а сделать их или искоренить грехи без Бога невозможно. Сказанное: "без Мене не можете творити ничесоже" (Иоан. 15, 5), имеет тот же смысл. Но во всем есть и наше участие.

18. Царственный ум каждого сперва из тайного сердечного храма приемлет добрые и благие советы от внутри живущего Христа и производит их в дело добродетельным житием, которое приносит снова даровавшему ему советы посредством благой мысли Христу.

19. Блага, которые получат праведные по воскресении, находятся горе, обручения же их и начатки отныне действуют духовно в сердцах верующих, дабы, будучи удостоверены о будущем, мы презрели все настоящее, и возлюбили Бога до смерти. Посему Апостол не сказал: имеете приступить, "но приступисте к Сионстей горе, и ко граду Бога Живого, Иерусалиму Небесному" (Евр. 12, 22): ибо способными к тому мы все сделались от крещения, получить же то сподобляются одни твердо верующие, которые всякий день умирают ради любви Христовой, то есть, стоящие превыше всякой мысли о здешней жизни и не помышляющие ничего другого, кроме того, как бы достигнуть в совершенную любовь Христову. Сего ища паче всего, Святой Павел говорил: "гоню же, аще и постигну, о немже и постижет 6ых", то есть, да возлюблю так, как и возлюблен был от Христа (Фил. 3, 12). И когда достиг сей любви, более уже не хотел помышлять ни о чем, ни о скорбном для тела, ни о дивном в творении, но все оставил явно, и говорит: "кто ны разлучит от любви Христовы" (Рим. 8, 35 – 39)? Ни о чем уже не хотел помышлять, но только пребывать там (в сердце, в любви Христовой).

20. Апостол сказал, что мы имеем в себе начаток Духа (Рим. 8, 23), показывая меру нашего вместилища, ибо мы не можем вместить всего действия Духа иначе, как совершенной заповедью. Как солнце, будучи совершенно, изливает от себя всем совершенную, простую и равную благодать, но каждый насколько имеет очищенное око, настолько и принимает солнечный свет – так и Дух Святой верующих Ему сделал от крещения способными к принятию всех Своих действий и даров: однако дары Его действуют не во всех в одной мере, но каждому даются по мере делания заповедей, поскольку он засвидетельствует благими делами и покажет меру веры во Христа.

21. Приражение сатанинское есть в одном только помысле представляющееся явление лукавой вещи (дела), которое и самому тому, чтобы приблизиться к уму нашему, находит (удобство) лишь по нашему маловерию. Ибо когда по получении нами заповеди ни о чем не иметь попечения, но "всяцем хранением блюсти свое сердце" (Притч. 4, 23) и искать внутрь нас сущего царствия небесного, отступит ум от сердца и от вышесказанного взыскания, тотчас дает место дьявольскому приражению и бывает доступен лукавому совету. Но даже и тогда дьявол не имеет власти приводить в движение наши помыслы, иначе бы он не пощадил нас, наводя понудительно всякую злую мысль и не попуская помышлять ничего благого, но он имеет только власть внушать превратное в помысле только первой мысли, чтобы искушать наше внутреннее расположение, куда оно клонится, к его ли совету или к заповеди Божьей, поскольку они друг другу противятся.

22. Когда приражение помысла ненавидимого пребывает внутри и закосневает, то это зависит не от нового нашего расположения, но от прежнего восприятия. Такое приражение стоит на месте неподвижно одномысленным, негодование сердечное возбраняет ему перейти во многомыслие и страсть. Одномысленный (голый) помысел, ненавидимый внимающим себе, не имеет силы увлекать ум в многомыслие. Это бывает только при сердечном с ним сострастии. А потому если мы совершенно отступим от всякого сострастия, то явление (в уме) прежде принятых образов всегда будет одномысленно, и вредить нам более не может, или осуждать совесть нашу.

23. Когда ум познает безуспешность своего противления прежде принятым образам (впечатлениям) и исповедует Богу прежнюю свою вину, тотчас упраздняется и самое сие искушение, и ум снова имеет власть внимать сердцу и "всяцем хранением" блюсти оное молитвою, покушаясь войти во внутреннейшие и безопасные клети сердца, где уже нет ветров лукавых помыслов, бурно реющих и низвергающих душу и тело в стремнины сладострастия и в поток нечистоты, нет широкого и пространного пути, устланного словами и образами мирского мудрования, который обольщает последующих ему, хотя бы они и были весьма мудры, ибо чистые внутреннейшие клети души и дом Христов приемлют внутрь себя ум наш, обнаженный и не приносящий ничего от века сего, будет ли то оправдываемо разумом или нет, разве только "три сия", поименованные Апостолом, "веру, надежду и любовь" (1Кор. 13). Итак, кто любит истину и желает трудиться сердечно, тот, по сказанному выше, может не увлекаться и прежде принятыми впечатлениями, но внимать своему сердцу, преуспевать (в достижении) к внутреннейшему и приближаться к Богу, только да не небрежет о трудах молитвы и жительстве (по Богу), ибо не может не трудиться сердцем тот, кто внимательно воздерживает себя всякий день не только внешне, но и внутренне от мысленных парений и плотских сластей.

24. Не испытывать приражений зла есть принадлежность одного Естества Непреложного, а не человеческого. И Адам доступен был сатанинскому приражению, но имел власть послушать его или не послушать. Приражение помысла не есть ни грех, ни правда, но обличение самовластной нашей воли. Потому-то и попущено ему приражаться к нам, дабы преклоняющихся к заповеди удостоить за верность венцев (победных), а преклоняющихся к самоугодию, за неверность показать достойными осуждения. Но и сие надлежит знать нам, что не тотчас после каждого нашего изменения дается по оному суд, оказались ли мы искусными, или достойными отвержения, но когда во все наше пребывание в сей жизни будем испытаны приражениями, побеждая и будучи побеждаемы, падая и востая, блуждая и будучи наставляемы на добрый путь, тогда только в день исхода, по сочтении всего, соразмерно сему будем судимы или похваляемы. Итак, не приражение есть грех. Вовсе нет! Ибо хотя оно и невольно (без нашего согласия) нам показывает вещи в одном (лишь) помысле, но мы получили от Господа власть духовного делания, и в нашем самовластии состоит, при первой мысли, испытав вредное и полезное, отвергать или принимать помыслы, которые умножаются не по нужде, но от душевного расположения.

25. Поскольку душа наша, помрачившись сластолюбием и тщеславием, ниспала во глубину неразумия, то не слушает ни заповедей Писания, ни естественного разума, ни рассмотрения опытных, а следует лишь одним своим умышлениям. Почему, удерживая в себе эти причины зла, она не может быть свободна и от свойственных им действий. Каждый поскольку верует Господу о будущих благах, презрев человеческую славу и удовольствия, постольку и помыслы удерживает, и на столько бывает спокойнее того, кто любит удовольствия, потому мы и различаемся друг от друга и по помыслам и по жизни.

26. Достоверно знай, что Господь зрит на сердца всех людей: и за тех, которые ненавидят первое появление лукавых помыслов, тотчас заступается, как обещал, и не допускает, чтобы множество многомыслия (их), восставши, осквернило ум и совесть их, а тех, которые не низлагают первые прозябения помыслов верою и надеждою на Бога, но услаждаются ими, оставляет как неверных без помощи, быть биемыми последующими помыслами, которых не удаляет, ибо видит, что мы любим первое их приражение, а не ненавидим их при первом появлении.

27. Никакая власть не принуждает нас насильственно ни к добру, ни к злу, но кому мы, по нашей свободной воле работаем – Богу или дьяволу – тот потом поощряет нас ко всему, что составляет его область.

28. Начала действий суть два приражения помыслов, не примечаемые умом: похвала человеческая и угождение телу, которые, когда невольно приражаются к нам, прежде согласия с ними воли нашей, не составляют ни порока, ни добродетели, но служат лишь обличением склонности нашей воли, куда мы преклоняемся. Господь желает, чтобы мы терпели поношения и удручали себя, дьявол же хочет противного, и потому, когда мы радуемся о вышесказанных приражениях, то очевидно, что мы, преслушав Господа, склоняемся к сластолюбивому духу, когда же скорбим о помянутых приражениях, то очевидно, что мы преклоняемся к Богу, возлюбив тесный путь. Посему-то этим приражениям и попущено приражаться к людям, чтобы те, которые любят заповедь Божью и услаждаются ею, преклонили свою волю пред Христом, и Он, найдя в них вход, направил ум их к истине. Также разумей и о противном: те, которые напротив любят человеческую славу и угождение телу, дают вход дьяволу, и он, найдя себе свой вход, предлагает нам свои злые внушения, и по мере того, как мы услаждаемся мыслями о них, не перестает делать к ним прибавления, пока не возненавидим от сердца двух вышесказанных приражений. Но мы так их любим, что не только ради них предаем добродетель, но и самые эти приражения при случае переменяем одно на другое: иногда удручаем тело ради тщеславия, иногда переносим бесчестия ради сластолюбия. Когда же беззаботно согласимся с ними, то начинаем искать и вещества их возращающего. Вещество же тщеславия и телесного наслаждения есть сребролюбие, которое по Божественному Писанию, есть и корень всем злым (Тим. 6, 10).

29. Господь не сказал Адаму: "в оньже день снесте, Я умерщвлю вас", но, предостерегая их, предвозвещает им закон правды, сказав: "в онъже аще день снесте, смертию умрете" (Быт. 2, 17). И вообще Господь положил, чтобы за каждым делом, добрым или злым, приличное ему воздаяние следовало естественно, а не по особенному назначению, как думают некоторые, незнающие духовного закона.

30. Мы должны помнить, что если возненавидим кого-либо из единоверных, как злого, то и Бог возненавидит нас, как злых, и если кого-либо отвергаем от покаяния, как грешника, то и мы будем отвержены (Богом), как грешники, и если мы не прощаем ближнему согрешений, то равным образом и сами не получим прощения в согрешениях наших. Объявляя сей закон, Законодатель наш Христос сказал нам: "не судите, и не судят вам, не осуждайте, да не осуждени будете, отпущайте и отпустится вам" (Лук. 6, 37). Зная сей закон, Святой Апостол Павел явно говорил: "имже судом судиши друга, себе осуждаеши" (Рим. 2, 1). И Пророк, не зная сего, так взывал к Богу: "яко Ты воздаси комуждо по делом его" (Псал. 61, 13) и другой Пророк от Лица Божья говорит: "Мне отмщение, Аз воздам, глаголет Господь" (Втор. 32, 35).

31. Говорится у Пророка Даниила: "грехи твоя милостынями искупи, и неправды твоя щедротами" (убогих) (Дан. 4, 24). Но может быть, ты скажешь: я не имею денег, как ущедрю убогого? Не имеешь денег, но имеешь хотения, отрекись от них и посредством их совершай благое. Не можешь благотворить рукою телесною? Благотвори правым произволением: "аще согрешит к тебе брат твой, остави ему" (Лук. 17, 3), по слову Господню, и это составит для тебя великую милостыню. Если мы ищем оставления грехов от Бога, то должны поступать так при всяком согрешении, относительно каждого, дабы сбылось сказанное (во Евангелии): "отпущайте и отпустится вам" (Лук. 6, 37). Великое дело, если кто, имея деньги, подает (милостыню) убогим, миловать же ближних в согрешениях их (противу нас) на столько больше, для получения прощения грехов, во сколько душа, по естеству своему, честнее тела. Если же мы, прося от Бога прощения (грехов), и многократно получив просимое, так что ради сего не претерпели здесь никакого зла, а ближних наших не хотим сделать участниками сего дара, то чрез сие самое мы уподобляемся оному лукавому рабу, который, получив от своего Владыки прощение долга – тмы талант, ближнему своему, который был ему должен только сто пенязей, не простил, с коим и Господь, как бы судясь по закону, сказал: "рабе лукавый, весь долг он отпустих тебе, понеже умолил Мя еси, не подобаше ли и тебе помиловати клеврета твоего, и простить ему долг, якош и Аз тя помиловах"? "И прогневався", сказано, "предаде его мучителем, Дóндеже воздаст весь долг свой". И выводит из сего заключение, говоря: "тако и Отец Мой Небесный сотворит вам, аще не отпустите кийждо брату своему от сердец ваших прегрешения их" (Матф. 18, 32 – 35).

32. Господь сказал: "горе вам богатым" (Лук. 6, 24). Но сказав так, Он не всех обвиняет обогатившихся, ибо есть в числе их, и действительно умеющие располагать богатством, по воле давшего оное – Бога, и по Писанию, сторицею в жизни сей приемлющие, каковы: блаженный Авраам и праведные Иов, которые, будучи милостивы, обогатились еще более и здесь и в будущем веке, но порицает (как мы выше сказали) тех, кои, имея лихоимственный нрав, присвояют себе дарования Божии, или в отношении имений (вещественных), или в различных Его щедротах, и не хотят быть милосердыми к ближнему. Ибо не данное от Господа имение причиняет вред обладающему оным, но от неправды прибывающее лихоимство и матерь его, – немилосердие, которых, совершенно избегая, твердо верующие всецело отреклись настоящих благ, не потому, чтобы безрассудно возненавидели Божье творение, но по вере во Христа, заповедавшего им поступать так, получая от Него удовлетворение своих дневных нужд. Иной может богатеть и без имений, содержа в лихоимстве слово или ведение, или какое либо другое средство к оказанию милосердия, обще всем дарованное, ибо получает оное для того, чтобы преподать неимущему.

33. Согрешившим не следует отчаиваться. Да не будет сего. Ибо мы осуждаемся не за множество зол, но за то, что не хотим покаяться и познать чудеса Христовы, как свидетельствует сама Истина: "мните ли, – говорит (Господь), – яко Галилеане сии, ихже кровь смеси Пилат с жертвами их, грешнейши бяху паче всех человек, иже на земли? Ни, глаголю вам: но аще не покаетеся, такожде погибнете. Или они осмнадесяте, на нихже паде столп Силоамский, и поби их, мните ли, яко грешнейши бяху паче всех человек, живущих во Иерусалиме? Ни, глаголю вам: но аще не покаетеся, такожде погибнете" (Лук. 13, 2–5). Видишь ли, что мы осуждаемся за то, что не имеем покаяния?

34. Покаяние же, как полагаю, не ограничивается ни временем, ни какими-либо делами, но совершается посредством заповедей Христовых, соразмерно с оными. Заповеди же одни суть более общие, которые заключают в себе многие из частных, и многие части порока отсекают за один раз, как например, в Писании сказано: "всякому просящему у тебя дай: и от взимающого твоя не истязуй" (Лук. 6, 30), и: "хотящего заяти от тебе, не отврати" (Матф. 5, 42), это суть заповеди частные. Общая же, заключающая их в себе: "продаждь имение твое, и даждь нищим", и: "взем крест твой, гряди вслед Мене" (Матф. 19, 21), разумея под крестом терпение постигающих нас скорбей. Ибо все раздавший нищим и взявший крест свой, исполнил разом все вышеозначенные заповеди. Равным образом: "хощу", говорит (Апостол), "да молитвы творят мужие на всяком месте, воздеюще преподобныя руки" (1Тим. 2, 8), а общее сего (Господь): "вниди в клеть твою, и помолися Отцу твоему, Иже втайне" (Матф. 6, 6), и еще: "непрестанно молитеся" (Сол. 5, 17): вшедший в клеть свою и непрестанно молящийся, в этом самом заключил вполне молитву, приносимую на всяком месте. Также сказано: "не соблуди, не прелюбы сотвори, не убий" и тому подобное, и общее сего: "помышления низлагающе, и всяко возношние взимающееся на разум Божий" (2Кор. 10, 5). Низлагающий же помышления поставил преграду всем вышеупомянутым порокам. Посему-то боголюбивые и твердо верующие понуждают себя на общие заповеди, не оставляя и частных, встречающихся по случаю. А потому и полагаю, что дело покаяния совершается тремя следующими добродетелями: очищением помыслов, непрестанною молитвою и терпением постигающих нас скорбей, и все сие должно быть совершаемо не только наружным образом, но и в умном делании, так, чтобы долго потрудившиеся сделались чрез сие бесстрастными. А поскольку дело покаяния, как указало слово наше, не может быть совершено без трех вышепоименованных добродетелей, то и полагаю, что покаяние прилично всегда и всем хотящим спастись, грешным и праведным, ибо нет такого предела совершенства, который бы не требовал делания вышеупомянутых добродетелей, посредством их приобретается начинающими введение в благочестие, средними – преуспеяние в нем, а совершенными – утверждение в оном.

35. Господь всем заповедует: "покайтеся" (Матф. 4, 17), чтоб даже и духовные и преуспевающие не пренебрегали этим повелением, не оставляя без внимания и самых тонких и малых погрешностей, ибо сказано: "уничижаяй малая по мале упадет" (Иис. Сирах. 19, 1). И не говори: как может пасть духовный? Пребывая таким, не падает, когда же допустит в себя что-либо малое из противного и пребудет в нем, не покаявшись, то сие малое, укоснев и возрастя, уже не терпит оставаться отдельно от него, но влечет его к соединению с собою как бы некою цепью, долговременной привязанностью, привлекая насильно. И ежели вступив с ним (с сим злом) в борьбу посредством молитвы, отвергнет его, то останется в своей мере духовного возраста. Если же конечно сведен будет (с обычной степени) возрастающим усилием того, что обладает им, сокращая борьбу и труд молитвы, то неизбежно будет прельщаться и другими страстями. И так, постепенно будучи отводим каждою по мере своего отведения, лишается Божественной помощи, и наконец бывает сведен и в большие преступления иногда и нехотя, от понуждения предварительно возобладавшего им. Но ты скажешь мне: не мог ли он, будучи в начале зла, умолить Бога не впасть в конечное зло? И я тебе говорю, что мог, но, презрев малое и собственною волею восприняв его в себя, как ничтожное, он уже не молится о сем, не зная, что сие малое бывает предначинанием и причиною большего: так бывает в добром и злом! Когда же страсть усилится и при помощи его произволения найдет себе в нем место, то она уже против его воли насильно возносится на него. Тогда, уразумев беду свою, он молит Бога, ведя брань с врагом, которого по незнанию защищал прежде, препираясь за него с людьми. Иногда же, и будучи услышан от Господа, не получает помощи, потому что она приходит не как думает человек, но как устрояет Бог к пользе нашей. Ибо Он, зная нашу удобопреклонность и презрительность, много вспомоществует нам скорбями, дабы, избавившись бесскорбно, мы не стали усердно делать те же согрешения. А потому и утверждаем, что необходимо терпеть постигающее нас и весьма прилично пребывать в покаянии.

36. Ты возразишь мне на это: какого еще требуют покаяния по истине благоугодившие Богу и достигшие совершенства? Что были и есть такие люди, признаю вместе с тобою и я, но послушай разумно и поймешь, что и таковые имеют нужду в нем. Воззрение на жену с вожделением вменил Господь в прелюбодеяние, гнев на ближнего уподобил убийству и показал, что и о праздном слове воздадим ответ (Матф. 5, 28. 29, 12, 36). Кто же не знает вожделения от зрения и никогда не прогневался на ближнего понапрасну, и даже оказался невиновным в праздном слове, чтобы не иметь ему нужды в покаянии? Ибо, если в настоящем и не таков, то был таким некогда, а посему в отношении покаяния он должник до самой смерти. Но положим, что есть некоторые и без сих немощей, как говорят, и от рождения чужды всякого порока, хотя это невозможно, по слову святого Павла: "вси согрешиша, и лишени суть славы Божия, оправдаеми туне благодатию Его" (Рим. 3, 23. 24). Впрочем, если бы и были таковые, все же они происходят от Адама, все родились под грехом преступления и посему, по приговору Божью, осуждены на смерть и не могут спастись без Христа.

37. Рассмотри прошедших сию жизнь от начала мира, и найдешь, что в благоугодивших (Богу) таинство благочестия совершилось чрез покаяние. Никто не был осужден, если не презрел его, и никто не был оправдан, если не заботился о нем. Самсон, Саул и Илий с сыновьями своими, уже приобретя отчасти святыню и вознерадев о покаянии, сперва утратили ее, а потом, когда время отсрочки прошло, умерли лютой смертью. Если дьявол не перестает бороться с нами, то и покаяние не должно быть никогда упраздняемо. Святые понуждают себя приносить его и о ближних, не могши быть совершенными без действенной любви,

38. Если покаяние есть прошение милости, то имеющему надобно заботиться, чтобы не услышать: "се сыти есте" (1Кор. 4, 8), тем паче неимущему надобно просить по своей потребности, ибо "всяк просяй приемлет" (Матф. 7, 8). Если милующий (других), сам помилован будет, то, как полагаю, весь мир держится покаянием, когда один от другого промыслительно бывает вспомоществуем. Посредством покаяния, Бог спас Ниневитян, нерадевших же о нем Содомлян – попалил.

39. Если мы и до смерти будем подвизаться в покаянии, то и таким образом еще не исполним должного, ибо ничего достойного царствия небесного не сделали. Ибо как мы едим, пьем, говорим и слышим, так естественно должны и каяться. Однажды достойный смерти по закону умерщвляем бывает, а кто живет, тот живет верою ради покаяния, если и не от своего, то от греха преступления, мы очистились посредством крещения, очистившись, получили заповеди, не исполняющий же второго, осквернил первое, "забвение приемь очищения древних своих грехов" (2Петр. 1, 9), от которых никто во всякий день не бывает свободен, хотя бы никогда не оставлял ничего из повеленного. Посему всем нужно покаяние: ибо оно показывает некогда произвольно бывшие грехи, а теперь невольно случающиеся, когда возненавидим страсти и будем удаляться от них. Ограничивающий оное обращается на прежнее и обновляет древние прегрешения.

40. В отношении деятельной жизни, мы без покаяния не можем сделать ничего достойного, но (Господь) много милует нас за намерение наше. Понуждающий себя и держащийся покаяния до самой кончины, если в чем и погрешит, спасется за понуждение себя, ибо сие Господь обещал в Евангелии. Кто говорит, что он не имеет нужды в покаянии, тот считает себя праведным и называется в Писании порождением злым, ибо чрез мнение о своей праведности, являясь как бы совершившим покаяние, сам того не зная, вместо распятия, совокупляется со страстями: ибо самомнение и кичливость суть страсти. Имеющий самомнение не может спастись, ибо в Писании сказано: "презорливый же и обидливый муж и величавый ничесоже скончает" (Аввак. 2, 5). Если смиренномудрие нисколько не вредит совершенному, то пусть он не оставляет и причину его – покаяние. Верный Авраам и праведный Иов, смиренномудрствуя, назвали себя землею и пеплом, а эти слова – знак смиренномудрия. Три отрока, по истине великодушные и великие мученики, исповедывались посреди горящего пламени, и говоря о себе: мы согрешили и беззаконновали, каялись в давнем зле, будучи уже совершенны, и сущность почти всей их песни состоит в покаянии. Итак, если и весьма благоугодившие (Богу) и оказавшиеся совершенными по делам своим, пользовались помощью покаяния до самой смерти, то кто может надеяться на себя и презирать покаяние под предлогом правды?

41. Должно прощать тому, кто нас обидел, зная, что воздаяние за прощение обид превосходит воздаяние всякой иной добродетели. А если мы не можем сего делать, по причине возобладавшего нами греха, то должны при бдении и злострадании молить Бога, чтобы Он умилосердился над нами и подал нам таковую силу. При этом, во всякое время, на всяком месте и при всяком деле мы должны иметь одно намерение, дабы при различных обидах от людей радоваться, а не скорбеть: радоваться же не просто и не без рассуждения, но потому, что имеем случай простить согрешившему (против нас) и получить прощение собственных наших грехов. Ибо в этом заключается истинное Боговедение, которое многообъятнее всякого ведения и с помощью которого мы можем умолять Бога и быть услышаны, это есть плодоносие веры, этим доказывается вера наша во Христа, чрез сие можем взять крест свой и последовать Христу, это есть мать первых и великих заповедей, ибо посредством сего можем возлюбить Бога от всего сердца и ближнего как самого себя, для сего должны мы поститься, пребывать во бдении и удручать свое тело, дабы сердце наше и внутреннее расположение отверзлись, приняли это в себя и уже не извергали. Тогда за то, что мы прощаем ближнему согрешения, найдем, что благодать сокровенно данная нам при святом крещении, будет действовать в нас уже не безызвестно, но ощутительно для нашего сознания и чувства.

42. Мудрые в слове только обижающих считают виновными, а умудренные Духом и тогда, как их обижают другие, порицают самих себя, если не с радостью произвольно терпят обиды, и не только за сие порицают себя, но и за то, что скорби происходят от их же собственной прежней вины, хотя одно согрешение и легче другого. Кто сам за себя мстит, тот как бы осуждает Бога в недостатке правосудия, а кто нашедшую на него скорбь переносит, как свою собственную, тот исповедует прежде сделанное им зло, за которое и терпит, перенося тяжкое.

43. Добродетели прощать обиды препятствуют две страсти: тщеславие и сластолюбие – а потому прежде всего должно отречься от них в уме и потом уже стараться о приобретении и этой добродетели. Потому вступи в борьбу с твоею волею для преодоления сих страстей. Борьба эта междоусобная и она не внешняя (ибо не с ближними нашими должны мы будем вести борьбу), но внутренняя, и никто из людей не будет вспомоществовать нам. Мы будем иметь только одного Помощника, таинственно в нас сокровенного со времени крещения – Христа, Который непобедим и от Которого ничто не сокрыто. Он будет способствовать нам в сей борьбе, если мы по силе своей будем исполнять Его заповеди. Противники же наши, как выше сказано: сластолюбие, соединенное с телом и тщеславие, которое мною и тобою обладает. Они прельстили Еву и обольстили Адама: сластолюбие указало древо, "яко добро в снедь", "и угодно очима видети", а тщеславие присоединило к тому: "будете, яко бози, ведяще доброе и лукавое" (Быт. 3, 5. 6).

44. (Иноки откуда заимствовали свой образ жизни?) Иноки не держатся мудрования противного Церкви, но стараются следовать мудрованию Христову, по словам Апостола: "сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе, Иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу, но Себе умалил, зрак раба приим" (Фил. 2, 6. 7). Знай же, что такой образ мыслей и жизни дарован Богом и порождает великую добродетель – смиренномудрие. Совершать же сие дело заповедал Господь в Церкви, сказав: "делайте не брашно гиблющее, но пребывающее в живот вечный" (Иоан. 6, 27). Какое это дело? То, чтобы молитвою искать Царствия Божья и правды Его, которое внутрь нас, как сказал Господь (Лук. 17, 21), обещавший ищущим Его приложит и все потребное для тела (Матф. 6, 33). Услышавших сие от Господа, уверовавших (слову Его) и по мере сил своих исполняющих его, называть действующими не по естеству, – значит порицать Бога, Который заповедал это.

45. Как иноки, держась такого порядка, падают? Падают не те, которые держатся его, но которые его оставляют и, будучи окрадены тщеславием и попечением о житейском, не радят о главнейшем в нем – о молитве говорю и смиренномудрии. Потому-то и дьявол не препятствует нам помышлять и делать все житейское, только бы удалить нас от молитвы и смиренномудрия, ибо он знает, что совершаемое без этих двух (добродетелей), хотя оно и доброе, он в последствии когда-нибудь отнимет. Молитву же разумею не только телом совершаемую, но и неразвлеченною мыслию приносимую Богу. Ибо ежели одно из сих двух (тело, или мысль) безвременно отделяется, то и другое, оставшись одно, не Богу предстоит, а своей воле.

46. Блаженный Павел, желая, чтобы мы отнюдь не были нерадивы о молитве, говорит: "непрестанно молитеся" (1Сол. 5, 17) и вместе с тем указывая на неразвлекаемость ума, сказал: "не сообразуйтесь веку сему, но преобразуйтеся обновлением ума вашего, во еже искушати вамь, что есть воля Божия благая и угодная и совершенная" (Рим. 12, 2). Так как Бог, по маловерию нашему и немощи, дал различные заповеди, чтобы каждый, по мере своего старания, избегнул муки и получил спасение, то Апостол наставляет нас к совершенной воле Божьей, желая, чтобы мы вовсе не были и судимы, зная же, что молитва содействует к исполнению всех заповедей, не перестает многократно и многообразно о ней заповедывать и говорить: "молящеся на всяко время духом, и в сие истое бдяще во всяком терпении и молитве" (Еф. 6, 18).

47. Молитва бывает различна: ибо иное – неразвлеченной мыслью молиться Богу, и иное – предстоять на молитве телом и развлекаться мыслию, также иное – выбирать время и, окончив мирские беседы и занятия, помолиться, и иное – сколько возможно предпочитать и предпоставлять молитву всем мирским попечениям, по слову того же Апостола: "Господь близ, ни о чемже пецытеся, но во всем молитвою и молением прошения ваша да сказуются Богу" (Фил. 4, 6). Как и блаженный Петр говорит: "уцеломудритеся и трезвитеся в молитвах, все попечение ваше возвергше нань, яко Той печется о вас" (1Петр. 4, 7 и гл. 5, 7). Во первых же и Сам Господь, зная, что все утверждается молитвою, сказал: "не пецытеся, Что ясте, или что пиете, или чим одеждемся: ищите же царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам" (Матф. 6, 31. 33). Но может быть Господь призывает нас чрез это и к большей вере: ибо кто, оставив попечение о временном и не терпя в нем скудости, не поверует Богу и касательно вечных благ? Сие-то обнаруживая, Господь сказал: "верный вмале и во мнозе верен есть" (Лук. 16, 10).

48. Господь, зная, что для нас неизбежна ежедневная заботливость о теле, не отсек дневного попечения, но попустив нам заботиться о настоящем дне весьма прилично. Боголепно и человеколюбиво повелевает не заботиться о завтрашнем, ибо людям, облеченным в тело, невозможно вовсе не заботиться о том, что относится к жизни тела: чрез молитву и воздержание можно многое сокращать в малое, но совершенно презреть все (относящееся к телу) невозможно. Итак, желающий по Писанию "возраста в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова достигнути" (Ефес. 4, 13), не должен предпочитать молитве различные служения и без нужды, как случится, брать оные на себя, но и встречающихся по некоторой надобности, и по смотрению Божью не должно уклоняться и отвергать оные от себя, под предлогом молитвы, но ему (надобно) познавать различие (между молитвою и другими занятиями) и служить смотрению Божью без испытания. Кто мудрствует иначе, тот не верует, что одна заповедь бывает по Писанию и выше и главнее другой, и не хочет, по слову Пророка, "направлятися ко всем заповедям" (Псал. 118, 128), встречающимся ему по смотрению Божью.

49. Необходимые и смотрительно встречающиеся нам дела неизбежны, но безвременные занятия должно отвергать, предпочитая им молитву, в особенности же отвергать те, которые вовлекают нас в большие траты и собрания излишних имений. Ибо на сколько кто ограничит их о Господе и отсечет излишнее вещество их, настолько и мысль удерживает от развлечения, а сколько удержит мысль, столько и чистой молитве дает место и показывает искреннюю веру во Христа. Если же кто-либо по маловерию, или по какой-либо другой немощи, не может этого делать, то по крайней мере да познает истину и по силе своей да простирается вперед, обвиняя себя в младенчестве.

50. Постараемся надеждою и молитвою отдалять от себя всякое мирское попечение, если же не можем исполнить этого в совершенстве, то будем приносить Богу исповедание в недостатках наших, прилежание же о молитве никак не оставим, ибо лучше подвергнуться укорению за частое упущение, нежели за совершенное оставление. Во всем же сказанном нами о молитве и неизбежном служении, много нам потребно вразумления от Бога к рассуждению, чтобы знать, когда и какое занятие мы должны предпочитать молитве. Ибо каждый, упражняясь в любимом ему занятии, думает, что он совершает должное служение, не зная того, что все дела (наши) надобно направлять к благоугождению Божью, а не для угождения себе. Еще же труднее рассудить, что и эти необходимые и неизбежные заповеди не всегда одинаковы, но одна из них в свое время должна быть предпочтена другой: ибо каждое из служений не всегда, но в свое время совершается, а служба молитвы узаконена непрестанною, посему мы и должны предпочитать ее занятиям, в которых не настоит необходимой надобности. И все Апостолы, уча о сем различии народ, желавший их привлечь к служению, говорили: "не угодно есть нам, оставившим слово Божие, служити трапезам. Усмотрите убо, братие, мужи от вас свидетельствованы седмь, ихже поставим над службою сею. Мы же в молитве и служении слова пребудем. И угодно бысть слово сие пред всем народом" (Деян. 6, 2–5). Чему же из сего научаемся? Тому, что людям, которые не могут пребывать в молитве, хорошо находиться в служении, чтобы нам не лишиться того и другого, и тем, которые могут лучше – не нерадеть о лучшем.

51. Начнем дело молитвы и, преуспевая постепенно, найдем, что не только надежда на Бога, но и твердая вера, и нелицемерная любовь, и незлопамятность, и любовь к братии, и воздержание, и терпение, и ведение внутреннейшее и избавление от искушений, благодатные дарования, сердечное исповедание и усердные слезы чрез молитву подаются верным, и не только сие (вышеисчисленное), но и терпение приключающихся скорбей, и чистая любовь к ближнему, и познание духовного закона и обретение правды Божьей, и наитие Духа Святого, и подание духовных сокровищ, и все, что Бог обетовал дать верным здесь и в будущем веке, – (все сие получают они чрез молитву). И одним словом – невозможно иначе восстановить в себе образ Божий, как только благодатью Божьей и верой, если человек с великим смиренномудрием пребывает умом в неразвлеченной молитве.

52. Есть три вида благочестия: первый, чтобы не согрешить, второй – согрешивши, переносить приключающиеся скорби, третий же вид состоит в том, чтобы, если не переносим скорбей, плакать о недостатке терпения. Ибо неисправленное здесь приличными средствами примирения (с Богом) по необходимости навлекает на нас тамошний суд, разве только Бог, увидев нас плачущих и смирившихся, как Сам Он ведает, всесильною Своею благодатью изгладит грехи наши.

53. О как вкрадчива и как незаметна страсть человекоугодия, она обладает и мудрыми! Ибо действия прочих страстей легко бывают видны исполняющим оные и потому приводят одержимых ими к плачу и смиренномудрию, а человекоугодие прикрывается словами и видами благочестия, так что людям, которых оно обольщает, трудно рассмотреть его видоизменения.

54. Слушай, как Писание порицает человекоугодие. Во первых, Пророк Давид говорит: "Бог рассыпа кости человекоугодников: постыдешася яко Бог уничижи их" (Псал. 52, 6) и Апостол говорит: "не пред очима точию работающе, яко человекоугодницы" (Еф. 6, 6) и еще: "или ищу человеком угождати? Аще бых человеком угождал, Христов раб не быхь убо был" (Гал. 1, 10). И много такого найдешь ты в Божественном Писании, если прочтешь его.

55. Какие видоизменения человекоугодия? Мать сих видоизменений и первое из них есть неверие, а за ним, как порождения его, следуют: зависть, ненависть, лесть, ревность, ссоры, лицемерие, лицеприятие, служение лишь пред глазами, оклеветание, ложь, вид ложного благоговения, а не истинного, и подобные сим и неудобозамечаемые и темные страсти. Но хуже всего то, что некоторые восхваляют все сие искусными словами как доброе, и вред, заключающийся в них, – прикрывают. Если хочешь, то я обнаружу отчасти и коварство их: коварный человекоугодник, советуя одному, строит козни другому, хваля одного, порицает другого, уча ближнего, хвалит себя, принимает участие в суде не для того, чтобы судить по справедливости, но чтобы отмстить врагу, обличает с ласканием, пока, укоряя врага своего, не будет принят им, клевещет не называя имени, чтобы прикрыть свое оклеветание, убеждает нестяжательных, чтобы они сказали, в чем имеют нужду, как бы желая подать им это, и когда они скажут, разглашает о них, как о просящих, пред неопытными хвалится, а пред опытными смиреннословит, уловляя похвалу от тех и от других, когда хвалят добродетельных, негодует и, начиная другой рассказ, устраняет похвалу, осуждает правителей, когда они отсутствуют, а когда присутствуют, хвалит их в глаза, издевается над смиренномудрыми и подсматривает за учителями, чтобы укорить их, унижает простоту, чтобы выказать себя премудрым, добродетели всех ближних оставляет без внимания, а проступки их сохраняет в памяти. И кратко сказать: всячески уловляет время и раболепствует лицам, (невольно) обнаруживая многообразную страсть человекоугодия: покушается скрыть свои злые дела вопрошением о чужих. Истинные же иноки не так поступают, но напротив: по чувству милосердия оставляют без внимания чужие злые дела, а свои явно показывают пред Богом, потому и охуждают их люди, не знающие их намерения, ибо они не столько стараются угождать людям, сколько Богу. Итак, иногда благоугождая Ему, иногда уничижая себя, и за то и за другое ожидают награды от Господа, Который сказал: "возносяйся смирится, смиряяй же себе вознесется" (Лук. 18, 14).

56. Из случающегося с нами печального, ничто не постигает нас несправедливо, но все бывает по праведному суду Божью. Иные терпят за свои злые дела, а иные за ближнего. Вот и три отрока, будучи ввержены в пещь, учат нас этому образу мыслей, говоря, что они ввержены по своей вине (Дан. 3, 28. 31). и по повелению Божью, хотя и приняли на себя (в это время) лицо других. И Святой Давид, будучи оскорбляем Семеем, исповедал, что он по своей вине и по повелению Божью подвергся оскорблению (2 Дар. 16, 11). Исаия же и Иеремия, Иезекииль, Даниил и другие Пророки предвещали народу (Израильскому) и племенам (языческим), что их постигнут в будущие времена скорби, соразмерно грехам каждого, объявляя им вместе и вины их и бедствия, ибо выражаются так: за то, что они говорили сие и делали то и то, постигло их то-то и то-то. И блаженный Давид, объясняя это, говорит в Псалме: "разумех, Господи, яко правда судьбы Твоя, и воистину смирил мя еси" (Псал. 118, 75) и еще: "поношение безумному даль мя еси. Онемех и не отверзох уст моих, яко Ты сотворил еси" (Псал. 38, 9. 10).

57. Укоряющего нас будем принимать, как Богом посланного обличителя сокровенных в нас злых мыслей, чтобы мы, с точностью рассмотрев наши мысли, исправили себя, хотя мы и не знаем многого, кроющегося в нас злого, ибо только совершенному мужу свойственно помнить все свои недостатки. Если и явные недостатки (наши) не так удобно бывают нами замечаемы, то тем более помышления, а мы, не зная большей части кроющегося в нас зла, смущаемся постигающими нас скорбями. Познаем же как разумные, что Господь для пользы нашей попускает на нас скорби и делает нам чрез то много добра: во-первых чрез это обнаруживаются тайно владеющие нами (злые) мысли, по обнаружении же их, Господь подает нам и смиренномудрие истинное и непритворное, потом дарует нам и избавление от суетного возношения и совершенное открытие всякого таящегося в нас зла. Достоверно знайте, что если мы не переносим постигающих нас скорбей с верою и благодарением, то не можем познать скрытого в нас зла, если же явно не познаем его, то ни настоящих злых помыслов не можем отвергнуть, ни очищения от прежних зол взыскать, ни относительно будущего не можем получить твердой уверенности.

58. Постигающие нас скорби и обличения, по-видимому, не бывают подобны нашим винам, но в духовном отношении сохраняют всю правду. Это мы можем познать и из Св. Писания, разве те, которые погибли под разрушившеюся башнею Силоамскою, обрушивали на других башню? Или пленники, отведенные на покаяние в Вавилон на семьдесят лет, брали в плен других на покаяние? Не таковы наказательные случаи, но как воины, если они будут обличены в каком-либо преступлении, подвергаются наказанию биения, но не то самое зло терпят, какое сделали, так и все мы бываем наказываемы постигающими нас скорбями своевременно и прилично к покаянию, но не подобообразно, ни в то же время, и ни теми же вещами. Это, то есть, отсрочка времени и несходство постигающих нас скорбей с нашими винами и приводит многих в неверие правде Божьей.

59. Вина всякого скорбного случая (встречающегося с нами) суть помыслы каждого из нас: мог бы я сказать, что и слова и дела, но так как они не происходят прежде мысли, потому я приписываю все помыслам. Помысел предшествует, а потом чрез слова и дела образуется между нами (и ближними нашими) общение. Общение же бывает двух родов: одно происходит от злобы, а другое от любви. Чрез общение мы воспринимаем друг друга, даже и тех, кого не знаем, а за принятием на себя (ближнего) необходимо следуют скорби, как говорит Божественное Писание: "поручаяйся за своего друга, врагу предает свою руку" (Притч. 6, 1). Так каждый терпит постигающее его не за себя только, но и за ближнего – в том, в чем он принял его на себя.

60. Принятие на себя ближнего, происходящее от злобы, бывает невольное. И случается так: лишающий чего-либо (ближнего своего), хотя и не желает, принимает на себя искушения лишаемого, также клевещущий – искушения оклеветанного им, лихоимствующий – лихоимствуемого, утомляющий – утомляемого им, оговаривающий – оговариваемого, презирающий – презираемого, лгущий принимает на себя искушения того, кого он оболгал, и чтобы не перечислять всего порознь, скажу кратко: всякий обижающий ближнего соразмерно (с обидою) принимает на себя искушение обижаемого им. О сем свидетельствует и Божественное Писание, говоря: "изрываяй яму искреннему своему, впадется в ню, и валяяй камень на себе валит" (Притч. 26, 27), также: "в недра входят вся неправедным: от Господа же вся праведная" (Притч. 16, 33). "Еда ли неправеден Бог, наносяй гнев" (Рим. 3, 5) не только на вразумляемых скорбями, но и на тех, кои безрассудно восстают против сих скорбей.

61. Принятие на себя ближнего по любви есть то, которое всячески предал нам Господь Иисус, прежде исцеляя немощи наши душевные, потом "целя всяк недуг и всяку болезнь вземля грех мира", обновляя твердо верующих Ему и соделывая чистым оных естество, даруя им избавление от смерти, завещав Богопочитание, благочестию уча, показывая, что мы должны ради любви злострадать до смерти, к тому же даровал нам и терпение причастием Духа и будущие блага, "ихже око не виде и ухо не слыша и на сердце человеку не взыдоша" (1Кор. 2, 9). Потому принимает и искушения за нас, терпит поношения, поругание, связание, бывает предан, биен по ланитам, напояем оцтом и желчию, пригвождаем гвоздями, распинаем, прободен копьем. Так, соединившись с нами и плотью, и духом, и восприняв за нас страдания, Он предал потом сей закон и святым Апостолам и ученикам, Пророкам, Отцам, Патриархам, одних прежде научив Святым Духом, а другим показав то Пречистым Телом Своим. Являя это принятие на Себя, Он говорил: "больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя" (Иоан. 15, 13). Потому и Святой Павел, подражая Господу, говорил: "ныне радуюся во страданиях моих о вас, яко исполняю лишение скорбей Христовых во плоти моей за тело Его, еже есть Церковь" (Кол. 1, 24), гадательно указывая на принятие по любви.

62. Хочешь ли яснее узнать, как все Апостолы и мыслью, и словом, и делом вступили в общение с нами и чрез это общение понесли за нас искушения? (Они делали это) мыслью: предлагая нам Писания, приводя пророчества, увещевая нас веровать Христу, как Избавителю, удостоверяя нас, что мы должны служить Ему, как Сыну Божью по естеству, молясь за нас, проливая слезы и делая все, что можно сделать верным мыслию. Словами: прося нас, угрожая нам, уча, обличая, укоряя нас в маловерии, порицая наше невежество, объясняя Писания, обнаруживая время, исповедуя Христа и проповедуя, что Он распят за нас, утверждая, что вочеловечившееся Слово есть едино, а не два, хотя и разумеем Его состоящим из двух естеств, соединенных нераздельно и неслиянно, во всяком времени, месте и деле отсекая зловерие, не соглашаясь с ложью, не беседуя с хвалящимися по плоти, с тщеславным не пребывая, не боясь гордого, уничтожая лукавого, принимая смиренных, усвояя себе благочестивых и научая нас делать то же самое. Делами же: будучи гонимы, поругаемы, лишаемы, оскорбляемы, ввергаемы в темницы, убиваемы и подобное сему пострадав за нас. Так вступив с нами в общение, приняли они и наши искушения, ибо говорят: "аще скорбим, о вашем спасении, аще ли утешаемся, о вашем утешении", приняв закон от Господа, Который сказал: "больши сея любви никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя" (Иоан. 15, 13). И они передали нам (то же), говоря: "аще убо Господь душу Свою по нас положи: и мы должны есмь души наша по братии полагати" (1Иоан. 3, 16), и еще: "друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов" (Гал. 6, 2).

63. И так, если мы узнали два вида общения друг с другом, то есть, принятие, бывающее по нужде, и проистекающее от любви, то сообразно с ними не будем любопытствовать о случающихся искушениях, как, или когда, или чрез кого они нас постигают, ибо соответственность каждого из них с воинами, время неизбежного их последования, и содействие к этому всей твари, знает один Бог. А мы должны только веровать правде Божьей и знать, что все невольно постигающее нас, случается с нами, или ради любви, или за злобу: и потому мы должны терпеть оное, а не отвергать, чтобы не приложить еще греха к грехам нашим.

64. Воля плоти есть естественное движение тела с последующим за ним разжением без помыслов, – которые укрепляются сном и покоем тела, о них и блаженный Петр говорит: "не дивитеся еже в вас раждежению ко искушению вам бываемому, яко чужду вам случающуся" (1Петр. 4, 12). И блаженный Павел сказал о них: "плоть похотствует на духа, и дух на плоть", потому он и заповедует, говоря: "духом ходите, и похоти плотския не совершайте" (Гал. 5, 16. 17). Сказали же это Апостолы, желая, чтобы мы с такими движениями не соглашались.

65. Подвизающимся надобно, начав (подвиг добродетели), доводить его до конца. Молодым же и старым, имеющим здоровое тело и не боящимся ни труда, ни озлобления, полезнее со всем усердием любить всегдашний пост: мерою вкушать хлеб и от времени до времени (мерою же) пить воду, так, чтобы оканчивать еду, чувствуя еще некоторый голод и жажду, дабы наслаждение (пищею и питием) не было препятствием необходимому служению Богу. Если, вкушая означенную пищу, будем насыщаться вдоволь, то скоро пожелаем других яств. Если же не будем насыщаться, то всегда будучи голодны, если и будем желать насыщения, будем желать насытиться хоть бы и хлебом.

66. Нелегко овладеть бесстыдным чревом: ибо оно есть бог для побеждаемых им, и невозможно быть не виновным, кто повинуется ему. И не только от насыщения, но и от невкушения пищи вижу (бывающее) бедствие, ибо когда мы в течение многих дней не вкушаем пищи, то уныние, найдя себе в нас место, восстанет и будет бороть нас и ночное бдение наше низвергает в сон, а дневную молитву в плотские помыслы, так что мы никакой не получаем пользы по причине сна и подвергаемся большему вреду от плотских помыслов, ибо как более других постящиеся, мы начинаем высокомудрствовать и уничижать меньших, а такое (мнение о себе и о ближних) тяжелее всякого греха.

67. Как неразумный земледелец, если он со многими издержками обработал свое поле и оставил его не засеянным, потрудился в убыток себе, так и мы, если поработив тело свое большим вниманием к себе, не будем сеять семена молитвы, то выйдет, что мы потрудились против самих себя. Но может быть кто-нибудь скажет: если в молитве заключается главное дело правды, то какая надобность в посте? Всячески большая: ибо как бедный земледелец, если посеет на поле, заросшем дурною травою, не обработав вновь земли, то вместо пшеницы пожнет терние: так и мы, если будем сеять семя молитвы, не удручив прежде тело свое постом, то вместо правды принесем плоды греха. Ибо тело сие из той же земли, и если не будет возделано с таким же прилежанием, как и земля, то никогда не произрастит плода правды.

68. Пост, как приносит пользу тем, которые разумно к нему приступают, так и вредит неразумно его начинающим. Посему заботящиеся о пользе поста, должны беречься вреда его, то есть тщеславия, и хлеб, который вкушаем, по окончании назначенного себе поста, должны мы разделять на дни невкушения пищи, чтобы, вкушая ежедневно по малой части, мы могли покорить мудрование своей плоти и иметь сердце твердым к полезнейшей молитве, дабы таким образом, силою Божьей быв сохранены от возношения, мы имели попечение все дни жизни нашей пребывать в смиренномудрии, без которого никто никогда не может благоугодить Богу.

69. Если бы мы старались о смиренномудрии, то не было бы нужды в наказании нас, ибо все злое и скорбное, случающееся с нами, приключается нам за возношение наше. Если на Апостола, чтобы он не превозносился, попущен был ангел сатанин, "да пакости ему деет", тем более на нас, когда превознесемся, сам сатана попущен будет попирать нас, пока мы не смиримся. Праотцы наши владели домами, имели богатство, имели жен, заботились о детях и вместе с тем, по причине своего ненасытимого смиренномудрия, беседовали с Богом, а мы удалились от мира, презрели богатство, оставили дома и, думая, что пребываем с Богом, бываем поруганы бесами за возношение наше. Превозносящийся не знает себя самого, ибо если бы он видел свое безумие и немощь, то не превозносился бы, а не знающий себя как может познать Бога? Если он не мог познать своего безумия, в котором пребывает, то как возможет познать премудрость Божью, от которой он далек и которой чужд? Знающий Бога, созерцает величие Его и, укоряя себя, говорит подобно блаженному Иову: "даже до слуха слышах Тя первее, ныне же око мое виде Тя. Темже укорих себе сам и истаях: и мню себе землю и пепел" (Иов. 42, 5. 6). Итак, подражающие Иову знают Его. Посему, если и мы возжелаем видеть Бога, будем укорять себя и смиренномудрствовать, чтобы нам не только видеть Его пред собою, но имея Его живущим и почивающим в нас, наслаждаться Им, ибо таким образом безумие наше Его премудростью упремудрится и немощь наша Его силою укрепится о Господе нашем Иисусе Христе.

70. Хорошее (дело) пост, бдение, странническая жизнь, однако это только труды наружной благой жизни, но чин христиан есть более внутренний, нежели сии (телесные добродетели), и никто не должен (только) на них надеяться. Ибо случается с некоторыми, что они бывают причастны благодати, и злоба (вражья), укрывающаяся еще внутри их, строит ковы: добровольно уступает им и не действует, но заставляет человека думать, что ум его очистился, и вводит потом человека в самомнение, что он совершенный христианин, и потом, когда человек не думает (внимать себе, предполагая), что он свободен и делается беспечным, тогда злоба нападает на него разбойническим образом, втайне делая засаду, и искушает его, и низводит в преисподнее земли. Ибо, если разбойники, или воины, будучи люди двадцати лет, умеют неприятелям строить ковы, делают засады, подстерегают (врагов) и нападают на них с тылу, и окружают их со всех сторон и избивают, тем более (все сие умеет делать) злоба, которая живет столько тысяч лет, и дело которой состоит в том, как бы погублять души. Умеет она делать тайную засаду в сердце и в некоторые времена не действовать, чтобы ввести душу в самомнение о своем совершенстве. Основание христианства есть сие, чтобы человек, сколько бы (дел) правды ни совершал, не успокаивался на них, и не почитал бы себя за нечто великое, но был бы нищ духом. И если сделается причастником благодати, чтобы он не подумал, что достигнул чего-либо, и чтобы не возомнил о себе, что он великий человек, и чтобы не начинал учить и, проводя добрую жизнь в великом пощении, странничестве и молитве и быв причастником благодати, не высоко думал о душе своей. Но по истине такое начало благодати было ему тогда в особенности ради того, чтобы он нес труд, алчбу и жажду, чтобы он не был насыщен в (своем стремлении) и не почитал себя праведным и богатым в благодати, но чтобы рыдал и плакал, как плачет мать, которая имела единородного сына, который, когда она воспитала его, неожиданно умер.

71. Кто исполняет закон во внешней жизни и поведении, тот свободен только от одних последствий злонравия, закалая в жертву Богу неразумное действие страстей, и такой для спасения довольствуется сим образом (действий) по причине духовного младенчества.

72. Истинно возлюбивший Евангельскую жизнь, истребил и начало и конец своего злонравия, и делом и словом проходит всякую добродетель, принося жертву хваления и исповедания, избавившись от всякого беспокойства, (происходящего) от действия страстей, и будучи в уме свободен от борения с оным, имеет только в надежде будущих благ ненасытное наслаждение, питающее душу.

73. Страх геенны поощряет начинающих (подвиг добродетельный) избегать злонравия, желание же воздаяния благ подает преуспевающим усердие к совершению благого, а таинство любви возвышает ум превыше всего сотворенного, соделывая его слепым ко всему, что после Бога. Из одних тех, которые ко всему, что после Бога, сделались слепыми, Господь умудряет (11с. 145,8), показывая им Божественнейшее.

74. "Царствие Небесное подобно квасу, егоже приемши жена скры в сатех" (мерах) "триех муки, Дóндеже вскисе все?" (Матф. 13, 33). Сим означается то, что ум, восприняв в себя слово Господне, скрыл его в трехсоставном существе, то есть, по Апостолу – тела, духа и души, и всю тонкость их в помыслах, как многообразно рассыпанную муку, собрал в одну закваску веры, ожидая по всему уподобиться действующему в нем слову. Таким же образом Господь уподобил слово истины зерну горчичному, которое, будучи малым, когда всевается в сердце слышащих, но возрастая потом сообразным деланием, подобно превеликому древу, стоящему на возвышенном месте, бывает (по Писанию) "в дом прибежища для приближащихся мыслей".

75. Духовный закон суть заповеди Христовы, из которых первая и величайшая есть любовь, она не мыслит зла, но вся любит, всему веру емлет, вся уповает, вся терпит (1Кор. 13, 5. 7), по слову Писания. Сей любовью различаемся мы один от другого, но (полноты) ее достоинства никто из нас не достигает, а ожидает, что благодать Христова восполнит наши недостатки, если только мы не вознерадим о делании по силе нашей, ибо Бог знает, сколько мы не можем сделать по немощи, и сколько не исполняем дела любви по нерадению. Но так как любовь укрепляется не только произвольными трудами, но и случающимися скорбями, посему-то много нужно нам терпения и кротости, при содействии помощи Божьей. Божественный Апостол говорит: "хотяй быти мудр в веце сем буй да бывает, яко да премудр будет" (1Кор. 3, 18).

76. Земля Халдейская (Деян. 7, 4) есть житие в страстях, в котором созидаются и получают поклонение идолы грехов. Месопотамия же (Там же, ст. 2) есть житие, которое приобщается обоим противным нравам. А земля обетования (Евр. 11, 9) есть состояние, исполненное всякого блага. Итак, всякий, кто, подобно ветхому Израилю, возвращается к ветхому своему навыку, опять низвлекается к рабству страстей, лишаясь данной свободы.

77. Кто доблественно победил страсти телесные и довольно подвизался против лукавых духов, и изгнал их умышления из страны души своей, тот должен молиться, чтобы ему дано было чистое сердце, и дух правый обновлялся во утробе его (Псал. 50, 12), то есть чтобы он совершенно избавился от злых помыслов и по дару благодати исполнился Божественных мыслей, и таким образом сделался мысленным миром Божьим, светлым и великим, состоящим из нравственных, естественных и богословских созерцаний.

78. Сердце чистое (Псал. 50, 12) есть то, которое представило Богу память, совершенно безвидную (чистую от впечатлений) и не имеющую образов, и готово принять одни напечатления Божьи, от которых оно обыкновенно делается светлым.

79. Кто Божественным желанием победил душевное расположение к телу, тот сделался неограниченным, хотя он и находится в теле. Ибо Бог, привлекающий вожделение желающего, без сравнения превыше есть всего и не попускает желающему привязать вожделение свое к чему-либо из того, что после Бога. Итак, да возжелаем Бога всею крепостью вожделения нашего и сделаем, чтобы наше свободное избрание не было одержимо ничем телесным, и поставим себя расположением (душевным) по истине превыше всех чувственных и мысленных вещей, и (тогда) мы волею не примем никакого вреда от естественной жизни, относительно того, чтобы быть с Богом неописанным по естеству.

80. Великий Моисей, поставив скинию свою вне полка, то есть утвердив мысль и ум вне видимого, начинает поклоняться Богу (Исх. 34, 8), и вшедши во мрак (Исх. 20, 21), в невидимое и невещественное место ведения, там пребывает, посвященный в священнейшие тайны.

81. Пока умом совершенно не выйдем из обычного прилепления к существу нас самих и ко всему, что после Бога, мы не приобретаем неизменности в добродетели. Когда же любовью достигнем сего достоинства, тогда познаем силу Божья обетования: ибо достойные должны веровать, что там непоколебимое утверждение, где сперва ум любовью утвердит свою силу. Ибо не исшедши из себя и из всего, что возможно помыслить, и не установив себя в молчании, которое превыше мышления, ум не может быть свободен от изменяемости (свойственной) всему.

82. Сидящие "страха ради Иудейска" в Галилеи в горнице, "дверем затворенным" (Иоан. 20, 19), то есть, по страху от духов злобы, безопасно живущие в стране откровений, на высоте Божественных созерцаний, затворив чувства, как двери, принимают приходящее недоведомым образом Божье слово, которое является им без чувственного действия и возвещением мира дарует им бесстрастие, а дуновением – разделения Духа Святого, и подает власть на лукавых духов, показывает им знамения (Иоан. 20, 20) своих тайн.

83. Проводящий Евангельски шестой день, умертвив предварительно первые движения греха, добродетелями достигает в состояние бесстрастия, чистое от всякого зла, субботствуя (Исх. 16, 29. 30) умом даже от самого тонкого представления страстей в воображении. А перешедший Иордан (Быт. 32, 22. 30) переносится в страну ведения, в котором ум, таинственно созидаемый миром, бывает в духе Божьем жилищем.

84. Суббота суббот (Лев. 16, 31) есть душевный покой разумной души, которая, отвлекая ум даже от всех Божественных словес, сокровенно заключенных в существах (сотворенных), в восторге любви всецело облекла его в единого Бога и таинственным богословием сделала ум совершенно неотделимым от Бога.

3. 200 глав о духовном законе

1. Пoелику многократно изъявляли вы желание знать, как, по Апостолу, "закон духовен" (Рим. 7, 14) и каков строй ума и какова деятельность у тех, кои стараются соблюдать его, то скажем об этом по силе нашей.

2. Во-первых, Бог, как ведомо нам, есть начало, середина и конец всякого блага. Благо же [39] ни в действие прийти, ни уверовано быть иначе не может, как во Христе Иисусе и в Духе Святом.

3. Всякое благо даровано нам от Господа смотрительно (с особым намерением). Кто так верует, тот не погубит его.

4. Твердая вера есть крепкая башня [40]. Для верующего Христос есть все.

5. Да начальствует над всяким начинанием твоим Начальствующий над всяким благом, чтобы по Богу было начинание твое.

6. Смиренномудрый и духовно действующий, читая Божественное Писание, все к себе будет относить, а не к другому.

7. Призывай Бога, чтобы Он отверз очи сердца твоего и ты увидел пользу молитвы, и чтения, опытно уразумеваемого.

8. Имеющий какое-либо дарование духовное и состраждущий неимущим – сим состраданием хранит свой дар, а кичливый потеряет его, бием будучи помыслами кичения.

9. Уста смиренномудрого говорят истину, и противоречащий ей подобен слуге, ударившему Господа в ланиту.

10. Не будь учеником самохвала, чтоб вместо смиренномудрия не научиться гордости.

11. Не возносись познаниями из Писания (заимствованными), чтоб не впасть умом в дух хулы.

12. Не покушайся разрешить дело темное и запутанное посредством любопрения, но тем, чем повелевает духовный закон – терпением, молитвою и непоколебимой [41] надеждой.

13. Молящийся телесно и не имеющий еще духовного разума подобен слепцу, который взывал, говоря: "Сыне Давидов, помилуй мя" (Марк. 10, 48)!

14. Этот же (такой же) прежде слепой, когда прозрел и увидел Господа, уже не называл Его сыном Давидовым, но исповедал Его Сыном Божьим и поклонился Ему (Иоан. 9, 35 – 38).

15. Не возносись, проливая слезы в молитве твоей, ибо это Христос коснулся очес твоих и ты прозрел умственно.

16. Только сбросивший по примеру слепого одежду свою [42] и приблизившийся к Господу, становится (истинным) последователем Его и проповедником совершеннейших догматов (Марк. 10, 50. 51).

17. Зло (грех), в помыслах обращаемое (с услаждением), огрубляет сердца (окаменяет), а воздержание с надеждою, истребляя зло, умягчают сердце (стирают в порошок).

18. Есть стертие (сокрушение) сердца правильное и полезное – к умилению его, и есть другое, беспорядочное и вредное – только к поражению [43].

19. Бдение, молитва и терпение находящих (неприятностей, бед, скорбей) суть стертие (сокрушение) не одни раны наносящее, но полезное для сердца, только если не пресечем срастворения их любоиманием [44]. Пребывающий в них, и в прочем вспомоществуем будет, а нерадящий об них и рассекающий их (отделяющий одно от другого), во время исхода нестерпимо страдать будет [45].

20. Сластолюбивое (одних приятностей ищущее) сердце во время исхода бывает темницей и узами для души, а трудолюбивое (любящее себя озлоблять и утруждать наперекор себе, Господа ради) есть отверзтая дверь (в другую жизнь).

21. Железныя врата, вводящия во град (Деян. 12, 10), есть сердце жестокое; злостраждущему и сокрушенному они "сами о себе отверзутся", как и Петру [46].

22. Много есть образов молитвы, один от другого отличных. Впрочем ни один образ молитвы не бывает вреден, кроме того, что не есть молитва, но делание сатанинское.

23. Один человек, намереваясь сделать зло, прежде помолился умом по обыкновению и, будучи промыслительно не допущен (до зла), после много благодарил (за то)[47].

24. Давид, намереваясь убить Навала Кармильского, когда воспоминанием о Божественном воздаянии отвращен был от сего намерения, много потом благодарил за то. Мы знаем также, что наделал он, когда забыл Бога, и не переставал (быть в богозабвении и нераскаянности), пока Пророк Нафан не привел его в памятование о Боге.

25. Во время памятования о Боге, умножай моление, чтоб Господь помянул тебя, когда забудешь о Нем.

26. Читая Божественное Писание, уразумевай, что скрыто в нем (для тебя собственно): "елика бо преднаписана быша, в наше наказание преднаписашася" (Рим. 15, 4).

27. Веру Писание именует "уповаемых извещением" (Евр. 11, 1) и тех, которые не знают, что Христос в них есть, назвало неискусными (2Кор. 13, 5).

28. Как делами и словами обнаруживается мысль, так и сердечными действиями (к чему влечет, в чем вкус находит, предуказывается) будущее воздаяние.

29. Щедрое сердце явно что ущедрено будет и милостивое подобным образом сретит милость, противное же противное вызывает и последствие.

30. Закон свободы научает всякой истине, многие читают его разумом, но не многие понимают соответственным деланием заповедей.

31. Не ищи совершенства его в добродетелях человеческих, ибо совершенного в них нет: совершенство его сокрыто в кресте Христовом.

32. Закон свободы читается разумом истинным, понимается деланием заповедей, а исполняется щедротами Христовыми.

33. Когда будем понуждены совестью направляться ко всем заповедям Божьим, тогда поймем, что закон Господень непорочен, и что он хотя воспособляется нашим добром (естественными нравственно-религиозными чувствами и расположениями), но без щедрот Божьих в совершенстве осуществлен быть в людях не может.

34. Те, которые не сочли себя должниками всякой Христовой заповеди, читают закон Божий телесно, "не разумеюще ни яже глаголют, ни о нихже утверждают" (1Тим. 1, 7), потому и думают исполнить его делами.

35. Иное дело явно совершается как хорошее, цель же совершающего его (метит) не на добро, иное само по себе есть будто злое, но цель совершающего его (метит) на добро. И не только дела делают, но и слова говорят некоторые показанным же образом: иные представляют дело в ином виде по неопытности или незнанию, другие делают это зло намеренно, а иные – в видах благочестия.

36. Скрывающий в выражении похвал оклеветание и опорочение, непонятен для простецов, подобен ему и тот, кто в смиренном виде тщеславен. Они долго ухитряются скрывать истину во лжи, но наконец увлекшись (своим настоящим нравом) обличаются делами.

37. Бывает, что иной, делая видимо что-либо доброе для ближнего, получает вред в душе, и бывает, что иной от того самого, что не делает для него (такой внешней послуги), получает пользу в душе.

38. Есть обличение по злобе и мщению и есть другое, по страху Божью и истине.

39. Переставшего грешить и уже кающегося не обличай более. Если же по Богу, как говоришь, хочешь обличать его, то прежде открой пред ним свои грехи.

40. Бог начальствует над всякою добродетелью, как над дневным светом солнце.

41. Совершив добродетель, помяни Сказавшего: "без Мене не можете творити ничесоже" (Иоан. 15, 5).

42. Так устроено, что в скорби для людей – добро, а в тщеславии и наслаждении – зло.

43. Терпящий напраслину от людей избегает греха и равное скорби находит заступление.

44. Верующий Христу относительно воздаяния по мере веры охотно переносит всякую неправду.

45. Молящийся о людях обижающих поражает бесов, а сопротивляющийся первым уязвляется вторыми.

46. Лучше от людей обида неправедная, чем от бесов, но угождающий Господу стал победителем той и другой.

47. Всякое благо промыслительно приходит от Господа, но оно отходит тайно от неблагодарных, бесчувственных и недеятельных.

48. Всякий грех оканчивается запрещенным наслаждением, а всякая добродетель – духовным утешением. И как первый возбуждает (приводит в движение, раздражает) свойственников своих, так последняя – сродниц своих.

49. Поношение человеческое причиняет скорбь сердцу, но бывает причиною чистоты для того, кто его переносит.

50. Неведение дает повод и свободу противоречить тому, что полезно, и сделавшись более смелым, умножает возражения (или предложения) зла.

51. Не имея ни в чем недостатка, принимай (посылаемые) скорби и, как долженствующий дать отчет, отложи любоимание.

52. Согрешив тайно, не покушайся (и пред Богом) укрыть то – (не думай, что и скрыто то), ибо "вся нага и объявлет пред очима Господа, к Немуже нам слово" (Евр. 4, 13).

53. Мысленно показывай себя Владыке: "человек бо на лице зрит, Бог же на сердце" (1Цар. 16, 7).

54. Ничего не думай и не делай без цели по Богу, ибо бесцельно путешествующий напрасно тратит труд.

55. Грешающему не по нужде трудно бывает каяться, ибо невозможно от правды Божьей утаиться.

56. Прискорбный случай разумному подает воспоминание о Боге, того же, кто забывает о Боге, соразмерно с тем огорчает.

57. Да будет тебе учителем такого памятования всякая невольная прискорбность, и никогда не оскудеет у тебя побуждение к покаянию.

58. Забвение само по себе не имеет никакой силы, но держится нашими нерадениями и соразмерно с тем.

59. Не говори: "что же мне делать? Я и не хочу, а оно (забвение) приходит". Это за то, что ты пренебрегал должным, когда помнил о нем.

60. Сделай добро, которое помнишь, тогда откроется тебе и то, о котором не помнишь, и не предавай безрассудно мысли своей забвению.

61. Писание говорит: "ад и пагуба явна пред Господом" (Прит., 15, 11). Сие говорит оно о сердечном неведении и забвении.

62. Ад есть неведение, ибо тот и другое мрачны. Пагуба же есть забвение, ибо в обоих них пропадает нечто из бывшего.

63. О своих любопытствуй злых делах, а не ближнего, и мысленная рабочая храмина твоя не будет окрадена.

64. Нерадение не вмещает никакого уже посильного добра (не принимается ни за что). Милостыня и молитва возвращают к долгу вознерадевших.

65. Скорбь по Богу есть неотъемлемая принадлежность благочестия, ибо истинная любовь испытывается противностями.

66. Не думай, чтобы ты стяжал добродетель без скорби: такая добродетель ненадежна (не опытна) по причине покоя (твоего, при стяжании ее).

67. Смотри на исход всякой невольной скорби, и найдешь в ней отъятие (очищение) грехов.

68. Многие советы ближнего на пользу (бывают), но для каждого ничего нет пригожее своего решения.

69. Ища врачевания, попекись о совести и, что она говорит тебе, сделай то и получишь пользу.

70. Тайные (дела) каждого ведает Бог и совесть, и чрез них-то да приемлют они исправление.

71. Сколько может делает человек по своей воле, но исход его дел Бог устрояет по правде [48].

72. Если хочешь неосужденно принимать похвалу от людей, прежде возлюби обличение за грехи свои.

73. Какое бы ни принял кто посрамление за истину Христову, во сто крат более может он быть прославлен народом. Но гораздо лучше делать всякое добро ради будущего (воздаяния).

74. Когда человек человеку принесет пользу словами или делами, оба да признают в этом благодать Божью. Неразумеющий сего будет возобладан от разумеющаго [49] .

75. Хвалящий ближнего по какому-либо лицемерству в другой раз разбранит его, и он пристыжен будет.

76. Незнающий засады врагов, удобно закалается, и, не ведущий причин страстей (корней, поводов), легко падает.

77. От сластолюбия (делания в свое удовольствие) происходит нерадение, а от нерадения забвение. Ибо о том, что кому полезно, Бог даровал знание всякому.

78. Человек предлагает (слово) ближнему, насколько знает, Бог же действует в слышащем, насколько он верует.

79. Видел я простецов, делом смирившихся, и стали они премудрее мудрецов [50].

80. Другой простец, услышав, как их превозносят, смирению их подражать не подражал, а только простотою тщеславился, и от этого схватил гордость.

81. Уничижающий знание и хвалящийся неученостью не словом только есть невежда, но и разумом.

82. Как иное есть мудрость в слове, а иное сама мудрость, так иное есть невежество в слове, и иное – само невежество.

83. Нимало не вредит благоговейнейшему неученость в слововыражении, равно как и словесная мудрость – смиренномудрому.

84. Не говори: я не знаю должного и потому невиновен, если не делаю оного. Ибо если бы ты делал то добро, которое знаешь, тогда последовательно открылось бы тебе и все прочее, будучи постигаемо одно посредством другого, подобно тому, как узнаются односемейные (Слич. гл. 48). Не полезно тебе прежде исполнения первого (ведомого) знать второе (чего не знаешь). Ибо "разум кичит" по причине бездействия (недостатка дел), "а любы созидает, пoелику вся терпит" (1Кор. 8, 1, 13, 7).

85. Слова Божественного Писания читай делами и не распростирай широко слов, надымаясь одними голыми умопредставлениями.

86. Оставивший дела и удовольствовавшийся одним знанием, вместо обоюдоострого меча держит тростниковую трость, которая во время брани, по Писанию (Ис. 36, 6), поранит руку его и, вонзившись в нее, вольет прежде врагов яд надмения.

87. Свою меру и вес пред Богом имеет всякое помышление. Так одно и то же есть пред Ним помышлять пристрастно, или одним только способом (то есть, только умом без дел, или только своим умом без совещания с опытными).

88. Исполнивший заповедь пусть ожидает за нее искушения. Ибо любовь ко Христу испытывается противностями (Сличи гл. 65).

89. Не презирай (не небреги) никакого помысла по нерадению. Ибо никакое помышление не утаено пред Богом.

90. Когда заметишь, что помысел обещает тебе человеческую славу, знай наверно, что он готовит тебе пристыжение.

91. Враг знает требование духовного закона и ищет только мысленного сосложения (с внушаемым помыслом, а не дела, у тех, кто проводит духовную жизнь). Не успеет ли таким образом или сделать подручника своего (когда кто согласится на внушение) повинным трудам покаяния (если сознает он свою вину), или, если не покается (не сознавши вины), обременить его невольными болезненными скорбями (и тяготами, которые обычно Бог посылает на таких для вразумления). Бывает, что иногда он подучает восставать против таких наведений (скорбей, ропотом, непокорностью Божию определению, незнанием, что заслужил их), дабы таким образом и здесь умножить болезненные прискорбности (ибо Бог еще и еще посылает, чтоб образумился) и во время исхода показать его неверным (обличить неверие Промыслу и тому, что сам был виновен).

92. Против случающихся (в жизни) бед многие многое противопоставляли с успехом, но без молитвы и покаяния никто не избежит лютых (крайностей по смерти).

93. Зло одно от другого получает силу, равным образом и добро возрастает (мужает, крепнет) одно от другого. То и другое причастника своего возбуждает и направляет больше простираться в предняя.

94. Малые грехи дьявол представляет в глазах наших ничтожными, потому что иначе не может он ввести в грехи большие.

95. Корень срамной похоти есть человеческая похвала, как и целомудрия – обличение (нас) в грешности, не тогда впрочем, когда слышим только, но и когда принимаем его на себя.

96. Никакой нет пользы тому, кто, отрекшись от мира, живет сластолюбиво (в свое удовольствие, делая всегда только то, что нравится и приятно сердцу). Ибо что делал он прежде посредством имения, то же делает и теперь, ничего не имея.

97. Опять воздержник, если приобретает деньги, есть брат первому по внутреннему настроению, так как и этот от той же матери – искания того, что сладко сердцу, только от другого отца, по причине перемены страсти.

98. Бывает, что иной пресекает страсть ради большого удовольствия (потому что покойнее жить без рабства ей), и другие, не зная цели его, славят его: а, может быть, и сам он познает, что без толку трудится.

99. Причина всякой грешности – тщеславие и желание удовольствия. Не возненавидевший их не пресечет страсти.

100. Корень всем злым сребролюбие есть (1Тим. 6, 10), но очевидно, что и оно ради них составляется (ими требуется, на них утверждается и стоит).

101. Ум ослепляется сими тремя страстями, сребролюбием, говорю, тщеславием и желанием удовольствий.

102. Три дщери пиявицы, о коих говорится в Писании, они суть матерью-безумием "любовию возлюбленныя" (Притч. 30, 15).

103. Разум и вера – совоспитанники естества нашего – притупились ни от чего иного, как от них.

104. Ярость, гнев, брани, убийства и весь остальной каталог зол крайне усилились между людьми от них.

105. Так надо возненавидеть сребролюбие, тщеславие и страсть к удовольствиям, как матерей пороков и как мачех добродетелей.

106. По причине их получили мы заповедь не любить мира, ни яже в мире, не (в том смысле получили такую заповедь) чтоб безрассудно ненавидели мы творения Божьи, но чтобы отсекли поводы к тем страстям.

107. Никтоже, говорит Писание, "воин бывая, обязуется куплями житейскими" (2Тим. 2, 4). Ибо кто, обязавшись ими, хочет победить страсти, тот подобен человеку, который хочет соломой потушить пожар.

108. Кто из-за денег, славы и удовольствий гневается на ближнего, тот не познал еще, что всем правит праведно Бог.

109. Когда слышишь слова Господа: "аще кто не отречется всего имения своего, несть Мене достоин" (Лук. 14, 33, Матф. 10,38), то разумей сказанное не об имении только, но и о всех внутренних делателях зла.

110. Незнающий истины – и веровать не может истинно. Ибо ведение по естеству предваряет веру.

111. Как каждой из видимых (тварей) Бог отделил сродное (ей), так и помыслам человеческим (воздаст Он по свойству их), хотим ли мы то, или не хотим.

112. Если кто, явно согрешая и не каясь, не подвергался никаким скорбям до самого исхода, то знай, что суд над ним будет без милости.

113. Разумно в сердце молящийся переносит находящие скорби, а злопамятный еще не молился чисто.

114. Терпя от кого вред, поругание или гонение, не о настоящем думай, но о том, что ожидается в будущем, и найдешь, что он стал для тебя виновником многих благ, не только в настоящем времени, но и в будущем веке.

115. Как тем, у кого испорчено пищеварение, полезна горькая полынь, так злонравным полезно терпеть горькие беды: ибо тем к здоровью, а этим к покаянию служат сии врачевства.

116. Если не хочешь злострадать, не хоти и делать зло: ибо за этим (последним) неотступно следует то (первое). "Еже бо аще сеет человек, тожде и пожнет" (Гал. 6, 7).

117. Произвольно сея злое и против воли пожиная оное, мы должны дивиться правде Божьей.

118. Между сеянием и жатвой определено быть некоторому промежутку времени. Но по сей причине, мы не должны не верить воздаянию.

119. Согрешивши вини не тело, а мысль, ибо если бы не текла впереди мысль, не последовало бы за нею и тело.

120. Скрытный злодей злобнее явно обижающих, потому он злее и наказывается.

121. Сплетающий козни и скрытно делающий зло есть змей, по Писанию, "седяй на пути и угрызаяй пяту конску" (Быт. 49,17).

122. Кто в одно и то же время за одно похваляет, а за другое укоряет ближнего, тот одержим тщеславием и завистью: похвалами покушается он прикрыть зависть, а укорами выставляет себя лучшим его.

123. Как нельзя пасти вместе овец и волков, так не возможно получить милость тому, кто коварно действует в отношении к ближнему своему.

124. Кто к заповеди тайно примешивает свою волю, тот прелюбодей есть, как показано в Премудрости, и "за скудость ума болезни и бесчестие понесет" (Притч. 6, 32. 33).

125. Как вода и огонь не сходятся по противоположности, так противны друг другу самооправдание и смирение.

126. Ищущий оставления грехов, любит смиренномудрие, а осуждающий другого запечатывает (закрепляет за собою) свои злые дела.

127. Не оставляй не изглажденным греха, хотя бы он был самый маленький, чтоб впоследствии он не повел тебя к грехам большим.

128. Если хочешь спастись, возлюби истинное слово (слово правды о себе) и никогда безрассудно не отвергай обличения.

129. Слово истины переменило порождения ехидны и указало им, как избежать будущего гнева (Матф. 3, 7).

130. Приемлющий слова истины, приемлет Бога-Слова, ибо говорит, "приемляй вас Мене приемлет" (Матф. 10, 40).

131. Расслабленный, свешенный сквозь кровлю, есть грешник, по Богу обличаемый верными и ради веры их получающий оставление (грехов) (Лук. 5, 19).

132. Лучше с благоговением (благожелательно) молиться о ближнем, нежели обличать его во всяком согрешении.

133. Истинно кающийся подвергается поруганию от неразумных. Но это есть для него признак благоугодности (Богу его покаяния).

134. Подвизаяйся от всех воздержится (1Кор. 9, 25) и не перестает (от подвига), пока Господь не истребит семени Вавилонского.

135. Представь, что есть двенадцать страстей бесчестия. Если ты волею возлюбишь хоть одну из них, то она восполнит место и остальных одиннадцати.

136. Грех есть огонь горящий. Насколько отымешь вещества, настолько он угаснет, и насколько прибавишь, настолько он больше разгорится.

137. Превознесшись похвалами, ожидай бесчестия, ибо, говорит (Писание), "возносяйся смирится" (Матф. 23, 12).

138. Когда отвергнем всякий и мысленный произвольный грех, тогда только начнем настоящую брань и с прилогами занимающих нас страстей.

139. Прилог есть невольное воспоминание прежних грехов. Кто еще борется (со страстями), тот старается не допустить (такого помышления) до страсти, а кто уже победил их, тот отревает самое первое его приражение.

140. Приражение есть невольное движение сердца, не сопровождаемое образами [51]. Оно подобно ключу (отворяет дверь в сердце греху), потому опытные и стараются захватить его в самом начале.

141. Где образы помыслов (закосневают), там (надо полагать) было сосложение: ибо то движение, которое есть безвинное (невольное) приражение, не сопровождается образами. Бывает, что иной выбегает из них, как головня из огня (или обжегшись, или боясь обжечься), а иной не отвращает их, пока не возгорится пламень [52].

142. Не говори: я и не хочу, а он (помысел) приходит. Ибо, конечно, если не это самое, то причины сего верно любишь.

143. Ищущий похвалы находится в страсти, и сетующий о нашедшей скорби, конечно, любит утешность.

144. Как чаши на весах, не стоит на одном помысел любящего удовольствия. То плачет он и сетует о грехах, то борется и спорит с ближним, гонясь за приятностями.

145. Все испытующий и доброго держащийся, по тому самому конечно удержится и от всякого зла (1Сол. 5, 21. 22).

146. Муж долготерпелив мног в разуме (Притч. 14, 29), равно как и преклоняющий слух свой к словесам премудрости.

147. Без памятования о Боге, знание истинным быть не может. Без первого второе подложно.

148. Для жестокосердого не полезно слово тончайшего ведения, ибо без страха (такой человек) не принимает на себя трудов покаяния.

149. Для человека кроткого прилично слово веры (об утешениях веры), так как он не искушает долготерпения Божья и не бывает поражаем (бием) частым преступлением (воли Божьей, или заповеди).

150. Мужа сильного не обличай в тщеславии, но лучше укажи ему на тяготу будущего бесчестия, ибо этим способом разумный удобнее восприемлет обличение (сам в себе).

151. Кто не любит обличения, тот, верно, намеренно погрязает в страстях, а кто любит его, тот очевидно чуждается и прилогов их.

152. Не желай слышать о чужих лукавствах, потому что при этом черты тех лукавств написываются и в нас.

153. Наслушавшись худых речей, на себя гневайся, а не на того, кто говорил их, лукавого бо слуха лукав и отвещатель [53].

154. Если случайно кто попадет в круг людей пусторечивых, пусть себя виновным считает в таких речах, если не по поводу настоящего, то по поводу прошедшего (потому что сам прежде с ними болтал).

155. Если увидишь, что кто-либо лицемерно хвалит тебя, то в другое время ожидай от него порицания.

156. Настоящие прискорбности приравнивай к будущим благам, и нерадение никогда не расслабит твоего подвига.

157. Если за телесное (вещественное) подаяние похвалишь человека, как доброго, помимо Бога (забыв, что это по Божью Промыслу делается), то после тот же человек окажется для тебя злым.

158. Всякое благо происходит от Господа по Его смотрению, и приносящие нам оное суть служители благ.

159. Переплетения добра и зла принимай равным помыслом, за это Бог наконец отвратит аномалии событий в твоей жизни.

160. Неравенство помыслов (невольных) производит невольно перемены и в собственных. И во вне невольное Бог соразмеряет с произвольным.

161. Чувственное (внешнее состояние) есть порождение умного (внутреннего строя), принося по определению Божью, должное (чего кто стоит).

162. Когда сердце полно желания удовольствий, тогда возникают пагубные помыслы и слова. Так по дыму узнаем мы о горении вещества (внутри).

163. Пребывай в сердце умом, и не будешь утружден искушениями, уходя же оттуда, терпи, что найдет на тебя.

164. Молись, чтоб не нашло на тебя искушение, а когда найдет, прими его как свое, а не как чужое.

165. Отврати мысль от всякого любоимания, и тогда возможешь увидеть козни дьявола.

166. Кто говорит, что видит все козни дьявольские, не зная как, тот выставляет себя совершенным.

167. Когда ум освободится от попечения о телесном, тогда соразмерно с тем видит он ухищрения врагов.

168. Увлекаемый помыслами ослепляется ими и действия греха видит, а причин их видеть не может.

169. Бывает, что иной, исполняя видимо заповедь, (внутренне) рабствует страсти и злыми помыслами губит благое дело.

170. Допустив в себе начало греха (приняв помысел), не говори: "он не победит меня", – ибо насколько ты допустил его, настолько уже и побежден им.

171. Все рождаемое зачинается малым и будучи мало-по-малу питаемо, возрастает.

172. Ухищрение греха есть многоплетенная сеть. Кто, запутавшись в ней отчасти, вознерадит о том, тот скоро затягивается ею всесторонне.

173. Не желай слышать о несчастии врагов твоих, ибо охотно слушающий такие речи, собирает (тут же) плоды своего произволения.

174. Не думай, что всякая скорбь находит на людей по грехам. Ибо бывает, что иные благоугождают Богу, однако ж терпят искушение. И написано не только, что "нечестивии и беззаконницы изженутся" (Псал. 36, 28), но равным образом и то, что "хотящии благочестно жити о Христе гоними будут" (2Тим. 3,12).

175. Во время скорби смотри за приражениями сластолюбия. Ибо как оно обещает утешение в скорби, то легко можно склониться на приятие его.

176. Иные называют благоразумными тех, которые умеют разумно распоряжаться в чувственном, но настоящие благоразумники те, которые владеют своими пожеланиями.

177. Прежде истребления злых (страстей), не слушай сердца своего, ибо каково вложенное в него, таких и приложений оно требует.

178. Как змеи, одни встречаются в лесах, а другие скрытно поныряют в домах, так и страсти – одни мысленно воображаются (в помыслах совершаются), а другие деятельно воздействуют (входят в дела и кроются в них), хотя бывает, что они преображаются из одного вида в другой.

179. Когда видишь, что лежащее внутри тебя пришло в сильное движение и влечет безмолвствующий ум к страсти, то знай, что некогда прежде ум сам был тем занят, привел то в действие и вложил то в сердце.

180. Не образуется облако без дыхания ветра, не рождается и страсть без (движения) помышлений.

181. Если мы не творим уже волей плоти, по Писанию, то легко помощью Господа перестанет тревожить нас и то, что прежде внутрь вложено (душевные страсти и навыки дурные).

182. Внедрившиеся в существо ума образы бывают злее и властнее чисто мысленных, но сии последние предваряют их и бывают их причиною.

183. Есть зло, которое из сердца исходя охватывает, по причине давнего приражения и сосложения с ним сердца, и есть зло, мысленно борющее по причине ежедневных случаев.

184. Бог ценит дела по намерениям их. "Даст ти", говорит, "Господь по сердцу твоему" (Псал. 19, 5),

185. Кто не пребывает добросовестно в созерцании, тот не восприемлет и телесных трудов ради благочестия.

186. Совесть есть естественная книга (велений Божьих): деятельно читающий оную получает опыты Божественного заступления.

187. Кто не подъемлет произвольно трудов за истину (в защиту ее), тот невольными гораздо тяжелее наказан будет.

188. Кто, познав волю Божью, посильно исполняет ее, тот чрез малые труды избежит великих.

189. Кто без молитвы и терпения хочет победить искушения, тот не отразит их, но более в них запутается.

190. Господь сокровен в заповедях Своих и ищущими Его обретается по мере (исполнения их).

191. Не говори: я исполнил заповеди и, однако ж, не обрел Господа. Все, право ищущие Его, обрящут мир.

192. Мир есть избавление от страстей, которого нельзя обресть без воздействия Святого Духа.

193. Иное есть исполнение заповеди, а иное добродетель, хотя одно от другого взаимно заимствуют они поводы к добру.

194. Исполнением заповеди называется совершение делом повеленного, а добродетелью то (сердечное настроение), когда (ради коего) сделанное воистину благоугодно Богу.

195. Как чувственное богатство, хотя одно, но многоразлично судя по предметам стяжания, так и добродетель одна, но имеет многообразные делания.

196. Кто, не имея дел, мудрствует и говорит слова (беседы о том, как жить), тот является богатым от неправды и "труды его", по Писанию, "в домы чуждые входят" (Притч. 5, 10).

197. Все покорится злату, говорит Писание (Еклл. 10, 19). Благодатью же Божьей мысленное (духовная жизнь) управлено будет.

198. Добрая совесть приобретается молитвой, а чистая молитва – совестью. Они по естеству своему одна в другой имеют нужду.

199. Иаков сделал Иосифу пеструю одежду. И Господь кроткому дарует познание истины, как написано: "научит Господь кроткия путем Своим" (Псал. 24, 9).

200. Всегда делай доброе по силе своей и, когда предстоит случай сделать большее, не обращайся к меньшему, ибо "обратившийся вспять", говорит Господь, "несть управлен в Царствие Божие" (Лук. 9, 62).

4. К тем, которые думают оправдаться делами, 226 глав [54]

1. В нижеписанных (главах) худость веры тех, которые внешне только живут право, обличается теми, которые точно веруют и верно знают истину.

2. Господь, желая показать, что при всем том, что всякая заповедь обязательна, всыновление, однако ж, даровано людям Его кровью, говорит: "Егда сотворите вся повеленныя вам, глаголите, яко раби неключимы есмы, ибо еже должни бехом сотворити, сотворихом" (Лук. 17, 10). Посему царствие небесное не есть возмездие за дела, но благодать Владыки, уготованная верным рабам.

3. Раб не требует свободы, как возмездия, но благоугождает, как должник, и ожидает ее, как благодати.

4. "Христос умре грех наших ради по Писанием" (1Кор. 15, 3), и тем, которые добро Ему служат, дарует свободу. Ибо говорит: "добре, рабе благий и верный, о мале был еси верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Господа твоего" (Матф. 25, 23).

5. Тот еще не есть верный раб, кто утверждается на одном голом знании, но кто верует послушанием Христу, даровавшему заповеди.

6. Чтущий Владыку творит повелеваемое, и если погрешит в чем, или преслушает Его, терпит как должное, что за это найдет на него.

7. Будучи любознателен, будь и трудолюбив, ибо голое знание надымает человека.

8. Искушения, неожиданно с нами случающиеся, по смотрению Божью, научают нас быть трудолюбивыми и невольно влекут к покаянию.

9. Находящие на людей прискорбности суть порождения их собственных худых дел. Но если мы перетерпим их с молитвою, то опять получим приращение благ.

10. Некоторые, быв похвалены за добродетель, усладились тем и подумали, что эта сласть тщеславия их есть утешение (свыше). Другие, быв обличены в грехе, возболезновали, и это полезное болезнование сочли действием злобы (врага).

11. Те, которые ради подвигов своих, возносятся над не совсем радивыми, верно думают оправдаться внешними делами, а мы, которые, утверждаясь на одном голом знании, уничижаем малосведущих, бываем гораздо неразумнее их.

12. Знание без дел по нему еще не твердо, хотя бы было и истинно. Всему утверждением служит дело.

13. Часто от нерадения о деле, омрачается и знание (относительно его). Ибо какие делания совсем оставлены в небрежении, о тех и памятования мало-помалу исчезнут.

14. Писание для того внушает нам познавать Бога разумом, чтоб право служить Ему делами.

15. Когда исполняем заповеди явно, то хотя соответственно тому получаем от Господа особенное что-нибудь, но пользу приемлем по цели нашего произволения.

16. Желающий сделать что-либо и не могущий, есть пред Сердцеведцем Богом как бы сделавший. Это должно разуметь как в отношении к добру, так и в отношении ко злу.

17. Ум и без тела делает много доброго и худого, а тело без ума ничего такого делать не может. Ибо решения свободы предшествуют деятельности.

18. Одни, не исполняя заповедей, думают, что веруют право, другие, исполняя их, ожидают царствия, как должного возмездия. Те и другие погрешают против истины.

19. Награда рабам не обязательна для господина, но опять и те, которые не право служат, не получают свободы.

20. Если Христос за нас умер, и мы "не ктому себе живем, но Умершему за нас и Воскресшему" (2Кор. 5, 15), то явно, что мы обязались служить Ему до смерти. Как же можем усыновление считать должным воздаянием?

21. Христос есть Владыка по естеству и Владыка по домостроительству (спасения), пoелику и создал Он нас – несущих, и Своей кровью искупил умерших грехом, и даровал благодать тем, которые так веруют.

22. Когда слышишь слова Писания, что Господь воздаст каждому по делам его (Псал. 61, 13), то не думай, что дела (сами по себе) достойны геенны или царствия, но что Христос воздаст каждому по делам неверия в Него или веры, как Бог Создатель и Искупитель наш, а не как Соразмеритель вещей (т.е. дел и наград).

23. Мы, сподобившиеся бани пакибытия, совершаем добрые дела не ради воздаяния, но для сохранения данной нам чистоты.

24. Всякое доброе дело, которое делаем мы естественными нашими силами, хотя удаляет нас от противного (ему худого дела), но без благодати не может приложить нам освящения.

25. Воздержный удаляется от чревоугодия, нестяжательный – от любоимания, безмолвный – от многословия, чистый – от пристрастия к удовольствиям чувственным, целомудренный – от блуда, довольствующийся тем что есть – от сребролюбия, кроткий – от встревожения (серчания), смиренномудрый – от тщеславия, послушливый – от поперечения, самообличительный – от лицемерия, равным образом и молящийся удаляется от безнадежия, нищий произвольно – от многостяжания, исповедник – от отречения, мученик – от идолослужения. Видишь ли, как всякая добродетель, совершаемая даже до смерти, есть ничто иное, как удаление от греха, удаление же от греха есть дело естества, а не то, за что воздано может быть царствием.

26. Человек едва сохраняет то, что ему естественно, Христос же крестом дарует усыновление.

27. Есть заповедь частная и есть заповедь общая (всеобъемлющая). Ибо инде повелевается подавать неимущим по частям, а инде заповедуется отречься (зараз) от всего своего имения.

28. Есть действие благодати, не узнаваемое младенцем (по духовному возрасту), и есть действие злобы (врага), похожее на истину. Хорошо не слишком засматриваться [55] на такие действия, ради возможности обмана, и не проклинать их, ради того, что может быть тут истина, но все с надеждою приносить Богу, ибо Он знает пользу того и другого.

29. Желающий переплыть мысленное море долготерпит, смиренномудрствует, бденничает, воздерживается. Если же понудится войти (в этот подвиг) без сих четырех, то измучит только сердце, а переплыть не может.

30. Безмолвие есть отсечение всего злого. Если же оно и четыре те добродетели присоединит к молитве, то нет лучшего пособия и кратчайшего пути к бесстрастию, как оно (в таком устройстве).

31. Нельзя убезмолвиться умом без тела, ни разорить средостение их без безмолвия и молитвы.

32. Плоть похотствует на духа, а дух на плоть (Гал. 6, 17), ходящие же духом – похоти плоти не совершают.

33. Молитва не совершенна без мысленного взывания. Нерассеянно вопиющий ум слышит Господь.

34. Нерассеянно молящийся ум сокрушает сердце. "Сердце же сокрушенно и смиренно Бог не уничижит" (Пс.50, 19)

35. И молитва называется добродетелью, хотя она есть мать добродетелей, ибо порождает их чрез сочетание с Христом.

36. Что ни сделаем без молитвы и благой надежды, то после окажется вредным и (по крайней мере) несовершенным.

37. Когда услышишь, что будут последние первые, и первые – последние (Матф. 19, 30), то разумей сие об имеющих добродетели и имеющих любовь. Ибо любовь хотя по порядку последняя есть из добродетелей, но по достоинству она первая из них всех, и позади себя оставляет все прежде ее родившиеся.

38. Когда возьмет уныние, во время ли молитв или от многообразных служений врага, приводи на память исход и лютые мучения. Лучше, впрочем, прилепляться к Богу молитвой и упованием, чем воспоминать о внешнем, хотя бы оно было и полезное.

39. Никакая добродетель одна сама по себе не отверзает естественной нашей двери (Слич. 224 и 225 гл.), если все они не будут последовательно зависеть одна от другой.

40. Тот невоздержник, кто питается помыслами, ибо хотя бы они были и полезны, но полезнее надежды быть не могут.

41. Всякий грех есть к смерти, коль скоро не очищен он покаянием. О нем, если и Святой помолится за другого, услышан не будет.

42. Правильно кающийся не защитывает труда своего за прежние грехи, но умилостивляет им Бога.

43. Всякое добро, к какому способно естество наше, мы должны были делать ежедневно. Что же воздадим мы Богу за прежде наделанное зло?

44. Сколько бы мы сегодня ни приумножали добродетели, это есть лишь обличение нашего прежнего нерадения, а не воздаяние (Богу за то).

45. Сокрушающийся душевно (кто скорбит о грехах), а телесно упокоевающийся (кто тело во всем удовлетворяет), подобен телесно себя озлобляющему (кто отказывает во всем телу), а умом рассеивающемуся.

46. Произвольная с обеих сторон прискорбность (то есть, телесная и душевная), взаимно содействует одна другой: душевная телесной и телесная душевной, разъединение же их бывает хуже и тяжелее (их тяготы).

47. Велика добродетель – терпеть постигающее нас и, по слову Господа, любить ненавидящего нас ближнего.

48. Знак нелицемерной любви есть прощение обид. Так Господь возлюбил мир.

49. Невозможно от сердца простить чьи-либо проступки без истинного ведения, ибо оно каждому показывает, что постигающее его есть его собственное.

50. Ничего не потеряешь ты из того, что оставил для Господа, ибо в свое время оно придет к тебе многократно (умножено).

51. Когда ум забудет о цели благочестия, тогда явное дело добродетели становится бесполезным.

52. Если всякому человеку вредно злосоветие (не чужое, а отсутствие благоразумия своего), тем паче тем, кои восприняли строгую жизнь.

53. Делами показывай себя мудрецом, ибо нет слова, которое было бы мудрее дела.

54. За трудами о благочестии (подвижническими) последует заступление. Это можно узнать из закона Божья и совести.

55. Один принял помышление и без рассмотрения удержал его, другой же приняв, проверил его истиною. Спрашивается, кто из них поступил благочестнее?

56. Терпеть скорби и не обвинять (сторонних) людей в своих бедствиях есть истинное ведение.

57. Делающий добро и ищущий воздаяния не Богу работает, а своему хотению.

58. Согрешившему нельзя избежать воздаяния иначе, как соответствующим греху покаянием.

59. Иные говорят, что мы не можем делать добра, пока действенно не восприимем благодати Святого Духа (И это неверно).

60. Те, которые произволением всегда расположены к самоугодию, отказываются делать и то, что под силу им, под тем предлогом, что нет помощи свыше.

61. Крестившимся во Христа таинственно дарована уже благодать, но воздействует она (ощутительно) по мере делания заповедей. Хотя благодать сия не перестает помогать нам тайно, но в нашей состоит власти делать или не делать добро по своей воле.

62. Во-первых, она боголепно возбуждает совесть, от чего и злодеи, покаявшись, благоугодили Богу.

63. Опять она же сокрыта бывает в поучении ближнего, бывает, что иногда она последует за мыслью во время чтения и научает ум свой истине посредством естественного следствия (из той мысли). Итак, если мы не будем скрывать сего таланта в таких и подобных частных случаях даемого (то есть, будем следовать тому, что внушает благодать), то действительно внидем в радость Господа (сподобимся действенной благодати).

64. Ищущий (чающий получить) действенности Святого Духа прежде делания заповедей, подобен купленному за деньги рабу, который в то время, как его только что купили, ищет, чтоб вместе с уплатою за него денег подписали ему и свободу.

65. Кто уразумел, что внешние бедствия бывают по правде Божьей, тот ища Господа, нашел ведение с правдою.

66. Если будешь, согласно Писанию, "содержать в уме, что по всей земли судьбы Господни" (Псал. 104, 7), то всякий случай будет для тебя учителем Богопознания.

67. Всякий встречает должное (что заслужил) по внутреннему своему настроению, но подробности соответствий внешних случайностей (внутреннему состоянию каждого) ведает один Бог.

68. Когда потерпишь какое-либо бесчестие от людей, приведи поскорее на ум воздаяние "славы, яже от Бога" (Иоан. 5, 44), и будешь таким образом и в бесчестии без печали и смущения, и в славе, когда придет, верен и безукоризнен.

69. Будучи хвалим народом, по благоволению Божью, не примешивай (от себя намеренно) к смотрению Господню ничего показного, чтоб не изменилось все и ты не испытал противоположного (посрамления).

70. Семя не прорастет без земли и воды, и человек не получит пользы без произвольных трудов и Божественного заступления.

71. Нельзя без облака пролиться дождю, и без доброй совести угодить Богу.

72. Не отрекайся учиться, хотя бы ты был очень мудр. Ибо Божье устроение полезнее нашей мудрости.

73. Когда, по позыву какого-либо самоугодия, сердце сдвинется с места самоутруждения, тогда, подобно очень тяжелому камню, двинувшемуся с места по скользкому склону, бывает неудержимо.

74. Как неопытный теленок, бежа от травы к траве, попадает на место обоюду (справа и слева) стремнистое, так бывает и с душою, мало-помалу отманываемою помыслами (от своего устроения и внимания).

75. Когда ум, укрепившись в Господе, отвлекает душу от долговременного худого навыка, тогда сердце, как палачами, бывает казнимо умом и страстью, влекущими его туда и сюда.

76. Как плывущие по морю в надежде прибытка охотно переносят солнечный зной, так ненавидящие зло любят обличение. И те борятся с ветрами, и эти со страстями.

77. Как "бегство в зиму или субботу" (Матф. 24. 20) причиняет болезнь телу и осквернение (собств. унижение) душе, так восстание страстей в устарелом теле и душе освященной (в лице священного сана).

78. Никто столько не благ и не милостив, как Господь, но не кающемуся и Он не оставляет грехов.

79. Немало нас таких, что печалимся о грехах, а причины их охотно лелеем в себе.

80. Крот, роющийся под землею, будучи слеп, не может видеть звезд, и неверующий (Богу) относительно временного, не может веровать и относительно вечного.

81. Как благодать прежде благодати даровано от Бога людям ведение истины, которое причастников своих прежде всего научает веровать в Даровавшего оное.

82. Когда грешная душа не принимает находящих прискорбностей (не вразумляется ими), тогда Ангелы говорят об ней: "врачевахомь Вавилона и не исцеле" (Иер.51:9).

83. Ум, забывающий истинное ведение, ведет с людьми войну за вредное себе, как за полезное.

84. Как огонь не может укоснеть в воде, так и скверный помысел в боголюбивом сердце. Ибо всякий боголюбивый и трудолюбив, самоохотный же труд естественно есть враг похоти.

85. Страсть, самоохотно возращенная в душе делом, после насильно восстает в любителе своем, хотя бы он того и не хотел.

86. Непроизвольных помыслов любим мы причины: от чего они и приходят, а произвольных, очевидно, любим и самые предметы.

87. Самомнение и кичение суть причины хулы, сребролюбие же и тщеславие – немилосердия и лицемерия.

88. Когда дьявол увидит, что ум начал молиться из сердца, тогда наводит великие и злохитрые искушения. А маленьким добродетелям не станет он мешать большими нападками.

89. Закоснение помысла обличает пристрастие человека, скорое же истребление его означает брань и сопротивление.

90. Есть три мысленных места, в которые входит ум, изменяясь сам в себе: естественное, сверхъестественное и противоестественное. Когда вступит он и в свое естественное место, тогда находит себя виновником злых помыслов и причиною страстей и исповедует Богу грехи свои, когда же бывает в противоестественном месте, тогда забывает он о правде Божьей и воюет с людьми, как с обижающими его неправо. А когда возведется в сверхъестественное место, тогда находит в себе плоды Духа Святого, которые указал Апостол – "любы, радость, мир" и проч. (Гал. 5, 22), и знает, что, если предпочтет телесные заботы, то пребывать там не может, и вышедши оттуда, впадает в грех и в последующие за ним скорбные случайности, хотя не вскоре, но в свое время, как ведает про то правда Божья.

91. Ведение каждого настолько бывает истинным, насколько подтверждает его кротость, смиренномудрие и любовь.

92. Всяк православнокрещеный получит таинственно всю благодать, ощутительное же удостоверение в том получает наконец по мере исполнения заповедей.

93. Заповедь Христова, добросовестно исполняемая, по множеству болезнований сердечных дарует и утешение, впрочем, то и другое бывает в свое время.

94. Во всяком деле имей присущею молитву, так как ничего не можешь сделать без помощи Божьей.

95. Нет ничего сильнее молитвы к стяжанию содействия Божья, и ничего нет полезнее ее для благоугождения Богу.

96. Все делание заповедей в ней заключается: ибо ничего нет выше любви к Богу.

97. Непарительная молитва есть знак Боголюбия в пребывающем в оной, нерадение же о ней и парение (во время ее) есть знак любосластия (пленения сердца чем-либо, кроме Бога).

98. Кто бесскорбно совершает бдения, долготерпит и молится, тот причастен действенности Святого Духа, но и тот, кто хотя чувствует прискорбность во время сих деланий, но охотно силою воли вытерпливает их, скоро получит заступление свыше.

99. Одна заповедь, как сказано, выше другой, так и вера бывает одна тверже другой.

100. Есть вера от слуха (Рим. 10, 17), по Апостолу, и "есть вера уповаемых извещение" (Евр. 11, 1).

101. Хорошо словами пользовать вопрошающих, но лучше содействовать им молитвой и добродетелью: ибо посредством сих последних приносящий себя Богу помогает и ближним, сам сподобляясь помощи.

102. Если хочешь кратким словом воспользовать любознательного, укажи ему молитву, правую веру и терпение всех прискорбных случайностей, ибо всякое прочее добро приобретается посредством их.

103. Относительно чего возложил кто все упование на Бога, из-за того не будет уже он бороться с ближними.

104. Если все невольное имеет причину в произвольном, по Писанию, то никто столько не враг человеку, как сам он.

105. Всех зол предводитель есть неведение, второе же по нем есть неверие.

106. Беги от искушения терпением и молитвою. Если же помимо этих будешь сопротивляться ему, то оно сильнее станет нападать.

107. Кроткий по Богу из мудрецов мудрец, и смиренный сердцем из силачей силач, поскольку они несут иго Христово разумно.

108. Что без молитвы говорим мы или делаем, то в последствии оказывается или погрешительным, или вредным, и без ведома нашего обличает нас делами.

109. По делам, словам и помышлениям праведен только Один, а чрез веру, благодать и покаяние – много праведников.

110. Как кающемуся не свойственно высокомудрствовать, так произвольно грешащему невозможно смиренномудрствовать.

111. Смиренномудрие не есть осуждение совести, но благодати Божьей и Его благоснисхождения исповедание.

112. Что вещественный дом для общего воздуха, то мысленный ум для Божественной благодати: насколько выбросишь вещества, настолько войдет, и насколько внесешь, настолько удалится.

113. Вещество домашнее – сосуды и снеди: а вещество ума – тщеславие и самоугодие.

114. Широта сердца есть упование на Бога, а теснота его – забота житейская.

115. Благодать Духа едина и неизменна, но действует в каждом, как хочет.

116. Как дождь, излившись на землю, питает и поддерживает в растениях свойственное им качество, в сладких – сладость, в терпких – терпкость, так и благодать наитствуя сердца верующих, сподобляет их воздействий своих, сообразно с их добродетелями, сама в себе не изменяясь.

117. Алчущему Христа ради бывает она пищею, жаждущему – сладким питием, зябнущему одеждою, труждающемуся успокоением, молящемуся – извещением (что молитва услышана), плачущему – утешением.

118. Итак, когда услышишь слова Писания о Святом Духе, что Он "седе на едином коемждо из Апостолов" (Деян. 2, 3), или что Он "взыде на Пророка" (1Цар. 10, 10), или что Он действует (1Кор. 12, 11), бывает оскорбляем (Ефес. 4, 30), угашаем (1Сол. 5, 19), раздражается (Деян. 17, 16), также, что одни имеют начаток Духа (Римл. 8, 23), другие же исполнены Духа Святого (Деян. 2, 4), то не думай так о Духе, будто в Нем бывает какое раздробление, или преложение, или изменение, но веруй, как прежде сказали мы, что Он непреложен, неизменен и всемогущ. Посему и в воздействиях Своих Он и пребывает одним и тем же, и всякому боголепно уделяет подобающее. Он подобно солнцу, всецело излился на крещенных, но каждый из нас просвещается по той мере, как, возненавидев омрачающие его страсти, истребляет их в себе, а насколько оказывается любящим их, настолько помрачается.

119. Кто ненавидит страсти, тот отсекает и причины их, а расположенный к сим причинам и нехотя борим бывает страстями.

120. Когда действуют в вас злые помыслы, будем обвинять в том самих себя, а не прародительский грех.

121. Корни помыслов суть явные грехи, которые каждый из нас совершает руками, ногами, устами.

122. Невозможно, чтобы тот собеседовал со страстью в уме, кто ненавидит причины ее.

123. Кто станет беседовать с тщеславием, если он презирает посрамление? Кто будет смущаться бесчестием, если он любит уничижение? Кто согласится на угодие плоти, если он имеет сердце сокрушенное и смиренное? Кто станет заботиться о привременном или вести из-за него войну, если он верует во Христа?

124. Отметаемый кем-либо, и ни словом, ни мыслью не вступающий в прю с отметающим, приобрел истинное ведение и являет твердую веру Владыке.

125. "Лживи сынове человечестии в мерилех, еже не правдовати" (Псал. 61, 10), тогда как Бог для каждого бережет то, чего он по правде достоин.

126. Если ни для обижающего (обижать) не избыток, ни для обижаемого (терпеть) не лишение, "убо образом ходит человек, обаче всуе мятется" (Псал. 38, 7).

127. Если увидишь, что кто-либо по поводу бесчестий крайне болезнует сердцем, то знай, что он наполнен помыслами тщеславия и теперь пожинает с неудовольствием рукояти семян, которые сам посеял в сердце.

128. Кто паче должного насладился телесными удовольствиями, тот отплатит за этот излишек сторичными болезнованиями.

129. Настоятель обязан говорить послушнику должное, когда же его не послушают, возвещать об имеющих постигнуть за это бедах.

130. Обиженные кем-либо и не домогающийся обижающему должного (возмездия), этой частью верует Христу и сторицею приимет в веке сем, и живот вечный наследует.

131. Память о Боге сопровождается болезнованием сердца о благочестии, всякий же забывающий о Боге бывает самоугодлив и бесчувствен.

132. Не говори, что бесстрастный не может скорбеть, ибо если не о себе, то о ближнем должен он сие делать.

133. Когда враг соберет много записей о грехах совершенных в забвении, тогда понуждает должника и не в забвении делать те же грехи, благословно злоупотребляя законом греха.

134. Если хочешь непрестанно памятовать о Боге, то не отвергай злоключений, будто неправедных, но переноси их, как праведно тебя постигающие. Ибо терпение (в таком духе) каждым случаем пробуждает память (о Боге), а отречение (отказ так терпеть) умаляет мысленное мудрование сердца (к Богу устремление пресекает, обращая к земле) и чрез отраду (что сбросил тяжесть) производит забвение.

135. Если хочешь, чтоб Господом были покрыты грехи твои, то не высказывай пред людьми, если имеешь какую добродетель. Ибо как мы поступаем с нашими добродетелями, так Бог делает с нашими грехами.

136. Скрыв добродетель, не возносись умом, как хорошо поступивший. Правда требует не только скрывать доброе, но и не думать ни о чем из запрещенного.

137. Не радуйся, когда сделаешь кому добро, но когда без злопамятства перенесешь последующее за тем сопротивление (от облагодетельствованного). Ибо как ночи следуют за днями, так и зло за добром.

138. Тщеславие, сребролюбие и сластолюбие (самоугодие) не оставят неоскверненным благодеяния, если прежде сами не ниспадут от страха Божья.

139. В невольных болезненных прискорбностях сокрыта милость Божья, которая влечет переносящих оные к покаянию и избавляет от вечного мучения.

140. Некоторые, исполняя заповеди, ожидают, что это на весах (правосудия Божья) послужит противовесом их грехам, другие же этим думают умилостивить Умершего за наши грехи. Спрашивается, чье из них мудрование правильно?

141. Страх геенны и царствия возлюбление подают терпение в скорбях. И это не от себя, но от Ведущего помышления наши.

142. Верующий будущему удаляется от здешних наслаждений без размышления (или без спора), а неверующий бывает самоугодлив и бесчувствен.

143. Не говори, как может бедный предаваться сластям, не имея способов, ибо можно в помыслах сладостраствовать еще горше (чем делом).

144. Иное есть знание дел (деятельное благоразумие), и иное – познание истины. Сколько солнце превосходнее луны, столько последнее полезнее первого.

145. Знание дел (деятельное благоразумие) прибывает по мере исполнения заповедей, а познание истины – по мере надежды на Христа.

146. Если хочешь спастись и в познание истины прийти, напрягайся всегда возвышаться над чувственным и надеждою прилепляться к Единому Богу. Обращаясь таким образом с понуждением себя внутрь, встретишь начала и власти, ведущие с тобою брань приражениями помыслов, но побеждая их молитвою и пребывая благонадежным, возымеешь благодать Божью, избавляющую тебя от грядущего гнева.

147. Кто разумеет таинственно сказанное святым Павлом, изрекшим, что "наша брань к духовом злобы" (Ефес. 6, 12), тот уразумеет и притчу Господню, которую Он сказал о том, что должно всегда молиться и не унывать (Лук. 18, 1).

148. Закон образно повелевает шесть дней делать, а в седьмой упраздняться от дел. Дело души состоит в благотворении имением, то есть, делами, упразднение же ее, или покой в том, чтобы, по слову Господа, продать все свое и дать нищим и, успокоившись чрез такую нестяжательность, празднствовать в мысленном уповании. В сей-то покой и св. Павел поощряет нас войти со тщанием, говоря: "потщимся внити в оный покой" (Евр. 4, 11).

149. Это сказали мы, не затворяя будущего и не определяя, что все воздаяние будет здесь, но (даем только разуметь), что прежде должно возыметь в сердце действительную благодать Святого Духа и потом соответственно сему войти в Царствие Небесное. Открывая сие, и Господь сказал: "царствие небесное внутрь вас есть" (Лук. 17, 21). То же сказал и Апостол: "вера есть уповаемых извещение" (Евр. 11, 1), и еще: "искушайте себе, аще есте в вере. Или не знаете, яко Иисус Христос живет в вас, разве точию чим неискусни есте" (2Кор. 13, 5).

150. Познавший истину не противится скорбным приключениям. Ибо знает, что они руководствуют человека к страху Божью.

151. Прежние грехи, будучи воспомянуты по виду (подробно), повреждают благонадежного. Ибо если они возникают вновь в душе, сопровождаясь печалью, то удаляют от надежды, а если воображаются без печали, то опять влагают внутрь древнее осквернение.

152. Когда ум чрез самоотвержение восприимет несомненную надежду, тогда враг под предлогом исповедания как на картине изображает пред ним прежде бывшие грехи, дабы опять возгреть страсти, по благодати Божьей уже забытые, и тайно повредить человеку. Ибо в таком случае и просветлевший уже и ненавидящий страсти (ум), по необходимости омрачается, смутившись тем, что наделано, а если он еще покрыт как туманом и сострастен похотям, то всячески укоснит (в таких помыслах) и начнет страстно беседовать с прилогами их, так что такое воспоминание будет не исповедание, а страстное приражение.

153. Если хочешь приносить Богу неукоризненное исповедание, то не воспоминая по виду (в подробностях) прежних своих поползновений, терпи мужественно последствия их.

154. Тяжелые скорби находят за прежде наделанные грехи, принося с собою сродное каждому прегрешению.

155. Знаток дела, познавший истину, исповедается Богу не воспоминанием о том, что наделано, а терпением того, что постигает его.

156. Отвергнув сердечное болезнование о грехах и бесчестие, не обещайся совершить покаяние посредством других добродетелей, ибо тщеславию и нечувствию обычно служить греху и десными.

157. Как добродетели обыкновенно рождаются от болезненных прискорбностей и бесчестия, так грехи от тщеславия и утех.

158. Всякая телесная сласть происходит от предшествовавшего упокоения (тела), а к сему упокоению располагает неверие.

159. Находящийся под грехом не может один преодолеть плотское мудрование, потому что имеет в членах внедренное непрестанное разжжение.

160. Страстным надлежит пребывать в молитве и повиновении, ибо и с помощью (их, или ради их) едва можно бороться с приражениями.

161. Кто с послушанием и молитвой борется с своими хотениями, тот искусный борец, удалением от чувственного явно показывающий мысленную борьбу.

162. Кто не соглашает воли своей с волею Божьею, тот спотыкается в собственных своих начинаниях и попадается в руки врагов.

163. Когда увидишь двух грешников, имеющих любовь друг к другу, то знай, что они друг другу помогают в самоугодии.

164. Высокомудрый (гордый) и тщеславный удобно примиряются друг с другом: ибо тот хвалит тщеславного, который рабски пред ним преклоняется, а этот величает высокомудрого, который часто его похваляет.

165. Боголюбивый слушатель в обоих случаях получает пользу: когда говорят с похвалою о его добродетелях, он еще более делается к ним ревностен, а когда обличают его худые дела, он понуждается к покаянию. Надлежит нам сообразно преуспеянию и житие иметь, а по житию должно нам возносить к Богу и молитву.

166. Хорошо, конечно, содержать главнейшую добродетель и ни о чем по частям не заботиться, ни о чем по частям не молиться, но только искать Царствия Божия по слову Господню (Матф. 6, 33). Но если мы заботимся еще о каждой потребности, то должны о каждой и молиться, ибо кто без молитвы что-либо делает, или о чем печется, тот не доводит благоуспешно до конца дела своего. И это-то значит сказанное Господом: "без Меня не можете творити ничесоже" (Иоан. 15, 5).

167. Кто пренебрегает заповедь о молитве, тот впадает в самые неуместные преслушания, из коих одно пересылает его к другому, как узника.

168. Кто благодушно принимает настоящие прискорбности, воодушевляясь надеждой будущих благ, тот обрел ведение истины и удобно избавится от гнева и печали.

169. Кто за истину принимает поругание и бесчестие, тот шествует Апостольским путем, взяв крест и узами обложен будучи. Кто же без сего покушается внимать сердцу, тот прельщается умом и впадает в искушения и сети дьявольские.

170. Борющемуся ни помыслов без причин их, ни причин этих без помыслов победить никак нельзя. Ибо когда отвергнем одно что из этих отдельно, то немного спустя другим ввержены будем опять в обои.

171. Кто из боязни потерпеть какое зло или поношение воюет с людьми, тот или здесь с излишком злостраждет, или в будущем веке без милости мучен будет.

172. Желающий свергнуть с себя всякое бремя должен в молитве все вверить Богу, и держа умно крепкое на Него упование, сколько можно презирать заботы о чувственном.

173. Когда дьявол видит, что человек без нужды слишком занимается телесным, тогда прежде похищает добычу ведения (расхищает ум), а потом (успев в этом), отсекает и упование на Бога, как главу.

174. Если когда достигнешь огражденного места чистой молитвы, не принимай в это время помышления о вещах, какое влагает враг, чтобы не потерять лучшего. Ибо лучше стрелами молитвы поражать его, внизу негде заключенного, чем беседовать с ним, когда он, предлагая нашему вниманию ничтожные вещи, ухищряется отвлечь нас от моления на него.

175. Познания вещей полезно бывает человеку во время искушения и уныния, а во время молитвы оно обыкновенно вредит.

176. Если ты получил жребий учить о Господе, а тебя не слушают, то мысленно о сем скорби, а явно не возмущайся тем. Такой ради скорби не будешь осужден наряду с тем, кто не внимает тебе, за возмущение же явное все тем же искушаем будешь.

177. Во время беседы не скрывай того, что нужно и полезно для присутствующих, только приятное излагай прямою речью, а жестокое (строгое) загадочною.

178. Того, кто не состоит в подчинении тебе, не обличай в проступке в лицо, ибо это дело более власти, чем совета.

179. Что говорится вообще многим, то бывает всем полезно, каждому же свое указывает при этом совесть.

180. Говорящий право должен и сам благодарить Бога, как от Бога приемлющий то, что следует говорить. Ибо истина есть дело не говорящего, но действующего (в нем или на него) Бога.

181. Которые не дали обета подчинения тебе, с теми не вступай в прю, когда они противятся истине, чтобы (вместо назидания) не вышла одна вражда, по Писанию (см. 2Тим. 2, 23).

182. Кто спускает послушнику, когда он противоречит, где не следует, тот обольщает его в этом деле, и располагает (вообще) небречь об обетах послушания.

183. Кто со страхом Божьим вразумляет и наставляет согрешающего, тот приобретает себе противоположную проступку добродетель. А злопамятный и недоброжелатель порицающий впадает, по закону духовному, в одинаковую с ним страсть.

184. Хорошо обучающий закону боится Законодателя и, боясь Его, уклоняется от всякого зла.

185. Не будь двуязычен, то есть, иначе на словах, а иначе в совести расположен. Ибо такового Писание ставит под клятву (Иис. Сир. 28, 15).

186. Иной говорит истину и бывает за то ненавидим безумными, иной лицемерит, и бывает за то любим: однако ж ни одно из этих воздаяний не бывает продолжительно. В свое время Господь воздаст каждому должное.

187. Желающий избавиться от будущих горестей, должен охотно переносить настоящее. Ибо таким образом мысленно изменяя одно на другое, он чрез малые скорби, избежит великих мучений.

188. Удержи слово от самохвальства и помысел от самомнения, чтоб не было тебе за то попущено сделать противное, ибо доброе не одним человеком совершается, но помощью всевидящего Бога.

189. Всевидящий Бог как за дела распределяет нам достойные участи, так и за помыслы и произвольные намерения.

190. Невольные помыслы рождаются от предшествовавшего греха, а произвольные от самовластной воли. Почему вторые бывают причиною первых.

191. Злые мысли, которые не по сердцу, сопровождает печаль, почему они скоро и исчезают, а которые по сердцу, сопровождает радость, почему и трудно от них отбиться.

192. Самоугодник печалится от укоров и лишений, а Боголюбец – от похвал и многодовольства.

193. Незнающий судов Божьих идет умом (внутренне) по пути, у которого с обоих сторон стремнины, и от всякого ветра удобно бывает низвергаем: когда хвалят его, он чванится, когда порицают, раздражается, когда пиршествует в довольстве, похотничает, когда испытывает скудость, плачет, когда знает что, показничает, когда не знает, держит вид знающего, когда богат – кичится, когда беден, лицемерствует, когда насыщается, бывает дерзок, когда постится, тщеславничает, с обличающими его вступает в прю, а на извиняющих, смотрит, как на неразумных.

194. Пока кто благодатью Христовой не стяжет ведения истины и страха Божья, дотоле он не только от страстей, но и от внешних случайностей жестокие получает раны.

195. Когда хочешь разрешить какое недоуменное (запутанное) дело, то ищи относительно него то, что Богу приятно, и конечно найдешь ему полезное разрешение.

196. К каким делам благоволит Бог, тем и вся тварь содействует, а от которых Он отвращается, тем и вся тварь противится.

197. Кто противится сумрачным случайностям, тот, сам того не зная, противоборствует Божью повелению, а кто принимает их истинным ведением, тот, по Писанию, терпит Господа.

198. Когда найдет искушение, не ищи от чего и для чего оно нашло, но (о том позаботься), чтоб благодарно, бесскорбно и незлопамятно перенесть его.

199. Чужое зло не прибавляет (нам) греха, если мы не восприимем (не привьем, не присвоим) его худыми помышлениями.

200. Если нет человека, который бы без искушений благоугождал Богу, то должно благодарить Бога за всякий скорбный случай.

201. Если бы Петр не оставил ночной ловитвы, то не сподобился бы и дневной, и если бы Павел не ослеп чувственно, то не прозрел бы и умственно, если бы и Стефан не был оклеветан, как хулитель, то не отверзлись бы ему небеса и он не узрел бы Бога.

202. Как делание по Богу называется добродетелью, так и нечаянная скорбь именуется искушением.

203. Бог искушал Авраама, то есть, к его же пользе посылал ему скорби, не для того, чтоб узнать, каков он: ибо Знающий все прежде бытия знал его, но чтоб дать ему повод к совершенной вере (к познанию ее и утверждению в ней).

204. Всякая скорбь обличает настроение нашей воли, направо склоняется она или налево. Случайная скорбь потому и называется искушением, что подвергшегося оной подвергает испытанию сокровенных его расположений.

205. Страх Божий понуждает нас бороться с грехом, и когда боремся, благодать Божья истребляет его.

206. Мудрость состоит не в том только, чтобы знать истину в естественной последовательности, но и в том, чтобы от обижающих нас переносить зло, как свое собственное (как заслуженное). (Опыт показал, что) которые оставались с одним первым знанием, те возносились гордостью, а которые достигали второго, те стяжавали смиренномудрие.

207. Если хочешь, чтоб тебе не стужали злые помыслы, имей душевное уничижение и телесную скорбь, и это не отчасти, но во всякое время, во всяком месте, и во всяком деле.

208. Кто произвольно проучивает себя прискорбностями, того не будут одолевать непроизвольные помыслы, кто же не берет на себя первых, тот и не хотя пленяем бывает вторыми.

209. Когда вследствие обиды раздражится утроба твоя и сердце твое, не печалься, что смотрительно пришло в движение лежавшее внутри прежде, но радуясь низлагай возникшие внутри помыслы, зная, что вместе с тем, как они истребляемы бывают при первом приражении, истребляется обычно и зло, лежащее под ними и их приводящее в движение, а если помыслам позволяют коснеть и часто появляться, то и зло обычно получает приращение.

210. Без сокрушения сердца невозможно совершенно избавиться от зла, сердце же сокрушается от тройственного воздержания, именно: от сна, пищи и телесного покоя. Ибо довольство в них питает самоугодие (удовлетворенное), размножая злые помыслы, влагает нехотение молиться и исправлять надлежащее послушание.

211. Получив жребий управлять братиею, храни чин свой и не умалчивай о должном (сказать или приказать) по причине противоречия (некоторых). В чем послушают тебя, за то получишь награду по причине добродетели их, в чем же не послушают, прости им, и за то получишь равное (же воздаяние) от Того, Кто сказал: "отпустите и отпустится вам" (Лук. 6, 37).

212. Текущие события жизни походят на ярмарку. Кто умеет торговать, получает прибыль, а кто не умеет, несет убыток.

213. Кто с первого слова не послушает тебя, не принуждай того прением, но лучше на свою привлеки сторону ту прибыль, которую тот отверг. Ибо незлобие выгоднее для тебя, нежели исправность того.

214. Когда поврежденность одного (который повредил себе непослушанием, или другим чем) распространяется на многих, тогда не следует долготерпеливничать, "не своей искать пользы, но многих, да спасутся" (1Кор. 10, 33). Ибо общая добродетель полезней частной.

215. Если кто впадет в какой-либо грех и не восскорбит о том в меру преступления, то легко опять впадет в ту же сеть (вражью).

216. Как львица не подступает дружески к теленку, так бесстыдство не принимает "печали, яже по Бозе" (2Кор. 7, 10).

217. Как с волком не сходится овца для деторождения, так с сытостью болезнование сердечное для зачатия добродетелей.

218. Никто не может возыметь болезнования и печали по Богу, если не возлюбит прежде причины их.

219. Страх Божий и обличение принимают к себе (в содружество) печаль, воздержание же и бдение сговариваются с болезнованием.

220. Кто не вразумляется заповедями и внушениями Писания, того надо подгонять "конским бичом и остном ослиным" (Притч. 26, 3)[56], если же он и это отвергнет, "то браздами и уздою челюсти его востягнеши" (Псал. 31, 9).

221. Кто малыми искушениями легко побеждается, тот большими поневоле порабощен бывает, а кто малые презирает, тот о Господе воспротивится и большим.

222. Не берись обличениями врачевать того, кто хвалится добродетелями, ибо один и тот же не может быть и любителем показности, и любителем истины.

223. Всякое слово Христово являет милость, правду и мудрость Божью, и силу их чрез слух влагает в души тех, которые охотно слушают его. Посему немилостивые и неправедные, неохотно его слушавшие, не только не могли познать премудрость Божью, но Учащего оной распяли. Так-то и нам надобно смотреть, охотно ли Его слушаем. Ибо Он сказал: "любяй Мя заповеди Моя соблюдет, и возлюблен будет Отцем Моим, и Аз возлюблю его и явлюся ему Сам" (Иоан. 14, 15, 21). Видишь ли, как Он в заповедях сокрыл явление Свое? Всех же заповедей объемнейшая есть любовь к Богу и ближнему, которая рождается по отрешении от всего вещественного в безмолвии помыслов.

224. Зная сие, Господь заповедует нам, говоря: "не пецытеся о утрии" (Матф. 6, 34). Так и следует. Ибо не отрешившийся от вещественного и от заботы о нем, как избавится от порочных помыслов? Помыслами же объятый, как увидит сокрытый под ними существенный (коренный) грех, который есть тьма и мгла души, и от которого получают начало все порочные помышления и желания, когда дьявол, искушая посредством приражения не насилующего, указывает на грех, а человек, тщеславием и самоугодием побуждаемый, сочетавается с ним? Пусть, по рассуждению он не решился на него, но движением его усладился и сосложился с ним. Если же не познает он сего главного греха, когда и как, возмолившись о нем, очистится от него? А не очистившись, как найдет место чистого естества (Иез. 37, 27)? Этого же не нашедши, как увидит внутренний дом Христов? – если мы дом Божий, по слову Пророческому, Евангельскому и Апостольскому (Захар. 2, 10, Иоан. 14, 23, 1Кор. 3,16).

225. Итак, надлежит вышепоказанным порядком озаботиться найти сей дом и, пребывая в молитве, толкать в двери (Матф. 7, 7), дабы или здесь, или во время исхода отверз их нам Владыка и не сказал, если вознерадим: "не вем вас, откуда есте вы" (Лук. 13, 25). Надлежит же нам не только просить и получить, но и сохранить данное нам, ибо некоторые и после получения потеряли. Простое знание вышесказанных предметов, или даже и опытность какую случайную (относительно их), может быть, имеют и поздно начавшие учиться, и юные, но постоянное с терпением делание сего едва имеют старцы, благоговейные и многоопытные, часто по невниманию его терявшие и потом опять произвольными трудами взыскивавшие и обретавшие. Не престанем же делать то же и мы, пока не приобретем оного делания, так чтобы оно пребыло в нас неотъемлемо.

226. Такие из многих немногие узнали мы оправдания духовного закона, коим непрестанно поучаться и кои творить и великий Псалмопевец внушает тем, которые часто поют в Господе Иисусе, Коему подобает слава и держава и поклонение, ныне и во веки. Аминь.

Авва Евагрий Понтийский

Сведения о жизни Аввы Евагрия

Об Евагрие Понтянине, скитском монахе и авве, известно, что он родился около половины 4-го века, в городе Иворе близ Понта Евксинского (Монастырь св. Василия был недалеко от этого города). Род или способности его обратили на него внимание процветавших в то время великих святителей: Василия Великого, Григория Нисского и Григория Богослова. Под их руководством он возрастал и развивался в духе и познаниях о вере и жизни во Христе Иисусе Господе нашем. Василий Великий поставил его чтецом, Григорий Нисский дьяконом и оставил его в Константинополе, бывши там на Соборе втором вселенском. Одно обстоятельство, подвергавшее опасности его чистоту, заставило его удалиться из Константинополя. И он, побыв немного в Иерусалиме, направился в Египет, где и подвизался сначала в Нитрии, потом в кельях и, наконец, Ските, под руководством и в содружестве с тогдашними великими аввами. Палладий, ученик его, по Сократу, пишет о нем в Лавсаике, гл. 73: "Находя несправедливым умолчать о делах Евагрия, знаменитого дьякона Христова, мужа жизни Апостольской, напротив признав за справедливое предать оные писанию, для назидания читателей и прославления благодати Спасителя нашего, я предложу сначала, как поступил он в монашество и как, потрудившись достойно своего обета, скончался в пустыне 54 лет, по словам Писания: "скончався вмале, исполни лета долга, угодна бо бе Господеви душа его". Родом он был Понтиец, из города Иворы, сын пресвитера; св. Василием, епископом Кесарийским, поставлен в чтецы к церкви в Аргос. По преставлении св. епископа Василия, св. Григорий епископ Нисский, брат епископа Василия, стяжавшего славу Апостольскую, мудрейший, бесстрастнейший и весьма знаменитый ученостью, обратив внимание на способность Евагрия, рукоположил его в дьякона. Пришедши потом с ним на великий собор Константинопольский, св. Григорий епископ оставил его там у блаженного епископа Нектария, как искуснейшего в опровержении всех ересей. И стал он славиться в великом городе, мужественно побеждая словами всякую ересь. Случилось, что этот муж, которого во всем городе уважали за отличную честность нравов, был уязвлен страстной любовью к женщине, как он сам рассказывал нам после, когда уже освободился от сего искушения. Женщина взаимно полюбила его, а была она из знатного дома. Евагрий, так как и Бога боялся, и своей совести стыдился, и представлял себе скверну порока и злорадование еретиков, усердно молил Бога воспрепятствовать намерению женщины, которая, быв распалена страстью, усиливалась вовлечь его в грех. Он хотел отдалиться от нее, но не мог, удерживаемый узами одолжений. Немного спустя после молитвы, которою предотвратил он совершение греха, предстал ему в видении Ангел в одежде воина епархова и, взяв его, повел будто в судилище и бросил в темницу, обложив шею железными узами и связав руки железными цепями. Приходившие к нему не говорили ему о причине заключения, но сам он, мучимый совестью, думал, что подвергся сему за то дело, и полагал, что муж той женщины донес судье об этом деле. К тому же ему представлялось, что тут же производили суд над другими за подобное же преступление. От этого находился он в крайнем смущении и страхе. Тогда Ангел принял образ одного искреннего друга его и пришел будто навестить его. Он вошел, будто чрезвычайно пораженный и опечаленный тем, что друг его терпит поносные узы и сидит в заключении между сорока преступниками, и сказал ему: отче диаконе! За что так бесчестно держат тебя с преступниками? Он отвечал ему: по истине не знаю, но подозреваю, что на меня донес такой-то епарх по безумной ревности, и я опасаюсь, не подкуплен ли им градоначальник и не подвергли бы меня тяжкому наказанию. Представший в виде друга сказал ему: если хочешь послушать друга своего, то я советовал бы тебе удалиться из этого города, потому что, как вижу, не полезно тебе жить в нем. Евагрий сказал ему: если Бог освободит меня из этой беды, и ты потом увидишь меня в Константинополе, пусть подвергнусь еще большему наказанию. Друг сказал ему: если так, я принесу Евангелие, поклянись мне на нем, что удалишься из сего города и сделаешься иноком, и я избавлю тебя от этой беды. Евагрий сказал: клянусь, как ты хочешь, только избавь меня от этой мрачной тучи. После этого тот принес Евангелие и потребовал клятвы. Евагрий поклялся ему на Евангелии, что не останется в городе, кроме одного дня, и это для того только, чтоб перенести на корабль свои вещи. Этим кончилось видение. Вставши, в тревоге, он рассуждал: пусть клятва дана в исступлении, но все же я поклялся. Потому нимало не медля, перенес все, что имел, на корабль, и отплыл в Иерусалим. Здесь он облекся в иноческое одеяние и был принят блаженною Меланией Римляныней. Но дьявол опять омрачил его сердце и поколебал его до того, что он переменил уже опять одежду, и ум его обуяло ораторское тщеславие. Бог же, Который удерживает всех нас от погибели, поверг его и здесь в другую беду, послав на него горячку, и тяжкой болезнью в продолжение шести месяцев измождив плоть его, которая препятствовала ему идти начатым уже путем. Когда врачи оставили его, не находя способа вылечить его, блаженная Мелания сказала ему: думается мне, что болезнь твоя не простая, сын мой, скажи мне, нет ли у тебя чего на душе? Он признался ей во всем, что случилось с ним в Константинополе. Блаженная сказала ему: дай мне пред Богом слово, что решишься вести монашескую жизнь, и я хоть грешница, помолюсь Господу, да дарует Он тебе продолжение жизни на покаяние и исправление сердца. Когда он дал слово, она помолилась, и Евагрий выздоровел в несколько дней. По выздоровлении она сама доставила ему иноческое одеяние, и он, облекшись в него, отправился в Египет, где два года прожив на горе Нитрийской, на третий удалился в пустыню. Четырнадцать лет прожил он в так называемых Келлиях, питаясь только хлебом и водою с малым иногда количеством елея и не позволяя себе в этом отношении никакого утешения. Не ел он ни зелени, ни плодов, ни винограда, не пил вина и не омывал тела. Так томил себя человек, живший прежде в довольстве, но искушения и здесь не оставляли его. Иногда восставал на него сильно демон блуда, как сам он говорил о том: и тогда он целую ночь сиживал нагой в колодце во время зимы, так что тело его цепенело. В другое время досаждал ему дух хулы, и тогда он сорок дней не входил под кровлю, томя себя. И вообще он столько претерпел искушений от различных бесов, что трудно их и перечислить, даже бит он был демонами. Но так умерщвляя тело свое и так терпя, блаженный внутренне оживотворялся Духом Святым и, очистив ум, сподобился дара ведения и различения духов. Этот доблестный подвижник Христов говорил нам пред смертью: вот уже три года не тревожила меня плотская похоть. Если после такой строгой жизни, после таких подвижнических неутомимых трудов и непрестанного бодрствования в молитве, ненавистник добра и погибельный демон так нападал на этого праведника, то сколько терпят от этого нечистого демона, или от собственного нерадения люди беспечные! Он сочинил сто молитв, составил три книги, так называемые: "iera" – вернее "stihira" (краткие изречения в виде стихов или притч), "monahon" – монах или деятельные уроки, и "antirritikon" – противоборство – о борьбе с демонами и страстями. У Сократа (Кн. 4, гл. 23) кроме того находим, что Евагрий был ученик обоих Макариев – Египетского и Александрийского, под руководством которых, быв прежде философом только на словах, стяжал он философию деятельную. Пришедши в Египет из Константинополя, он встретился с упомянутыми мужами и стал подражать их жизни. Ниже Сократ приводит два обстоятельства из жизни Евагрия, со слов его самого, из которых видно, какия сношения были у него с Макарием Великим. Первое то, что авва Макарий спрашивал Евагрия о различии в действиях на душу памяти оскорбления людей и памяти оскорбления демонов, второе то, как, пришедши к авве Макарию, Евагрий, утомленный от пути на жару, просил немного воды и получил отказ. То и другое приводятся в его деятельных главах к Анатолию (Гл. 93, 94). Ниже еще поминает Сократ, что Евагрий в книге своей – "гностик" – пишет о себе: "мы выучились у праведного Григория, что добродетелей и умозрений о них четыре: благоразумие, мужество, воздержание и справедливость". Кто сей Григорий? По Палладию – Григорий Нисский, а по Сократу – Назианзин, который будто и рукоположил его в дьякона в Константиноле. Не смешал ли Сократ Назианзина с Нисским? Палладию лучше было знать истину. Наконец у Сократа встречаем следующее сказание. Дивный Аммоний, бывший вместе с Афанасием Великим в Риме и ничего там не хотевший видеть, кроме церкви Петра и Павла, был призываем потом в Египте Феофилом Александрийским к епископству и, убегая от него, отсек у себя правое ухо, чтоб безобразием тела отклонить от себя рукоположение. Спустя несколько времени, епископ Александрийский Феофил взял для епископства Евагрия, который также убежал, но не изуродовал никакой части своего тела. Встретившись с Аммонием, Евагрий ласково сказал ему: худо сделал ты, что отсек себе ухо, за такой поступок будешь отвечать пред Богом. А ты не будешь отвечать, Евагрий, что отсек у себя язык и ради самолюбия не воспользовался дарованною тебе благодатью? – отвечал Аммоний. О творениях Евагрия Сократ пишет: он написал очень хорошие книги. Одна из них надписывается "Монах", или о деятельности, другая – "Гностик," или к человеку удостоившемуся знания, разделенная на пятьдесят глав, третья – "Противоречник" (antirritikos), или выбор из Божественных Писаний против демонов искусителей, разделенный на восемь частей, по числу восьми помыслов. Кроме того, он составил 600 вопросов о будущем и еще две книги, написанные стихами: одну к монахам, живущим в киновиях, или общежительных монастырях, другую – к деве. Как удивительны эти книги, узнает, кто будет читать их. Созомен (Кн. 6, гл. 30), сказавши о помянутом Аммонии, что он был один из братьев длинных, достиг высоты любомудрия и был весьма учен, так что перечитал сочинения Оригена, Дидима и других духовных писателей, прибавляет: "в дружбе с Аммонием находился мудрый Евагрий, муж ученейший, сильный умом и словом, и особенно способный различать мысли (помыслы), ведущие к добродетелям и пороку, и располагаться так, чтобы первые развивать, а последних остерегаться. Впрочем, каков он был в ученом отношении, покажут оставленные им сочинения. Нрав его отличался, говорят, умеренностью и обнаруживал столь мало тщеславия и гордости, что как заслуженные похвалы не надмевали его, так и незаслуженные укоризны не возбуждали в нем огорчения. Любомудрствовал он и учился Священному Писанию у Назианзского епископа Григория, при котором в бытность его предстоятелем Константинопольской Церкви служил архидиаконом. Лицом он был приятен и любил изящно одеваться. Некто из вельмож, заметив его знакомство со своею женою, воспламенился ревностью и задумал убить его. Когда умысел готовились уже привести в исполнение, Бог послал ему во время сна страшное, но вместе спасительное сновидение". Далее Созомен не дает ничего особенного. Нельзя не заметить, что Сократ в Созомен разногласят с Палладием в показании, какой Григорий покровительствовал Евагрию и способствовал его образовавию. Палладий называет Григория Нисского, а те – Григория Назианзина. Можно согласить их так: в диакона рукоположен Евагрий Григорием Нисским, но был ведом и Григорию Назианзину и пользовался его уроками. Когда Григорий Богослов призван был в Константинополь на патриаршество, тогда на Собор, бывший при нем, прибыл я Григорий Нисский с Евагрием. Здесь Евагрий мог протодиаконствовать у Назианзина и после Собора остаться по совету обоих Григориев в Константинополе. Сократ и Созомен говорят о нем, как он был в Константинополе, а Палладий – что было до того. К Палладию, как ученику Евагрия, больше надо иметь веры, ибо он верно слышал то, что говорит, от самого Евагрия. Смерть Евагрия Patrologia (t. 40, стр. 1215) относит к 399 году. Там же приводятся отзывы о писаниях Евагрия. Между прочим, блаженный Иероним писал (Epist. 135 ad Ctesiph), что "книги Евагрия читаются не только Греками по всему Востоку, но и на Западе Латинянами в переводе Руффина, ученика его". В Patrologia помещено все сохранившееся из писаний Евагрия. На первом месте стоят: главы о деятельной жизни к Анатолию. Это, как догадываться можно, то, что осталось из книги, которую приведенные нами историки озаглавливают Монах. Главам предшествует краткое письмо к Анатолию, как введение к ним. Потом следует 71 глава уроков logos praktikos – деятельности подвижнической. За ними стоит – в 100 главах. Но как из сих глав большая часть таких, кои находятся в числе 71 главы, то тут приводится текст только тех глав, которых нет там. В сложности все же выходит 100 глав. Мы также озаглавим: сто глав о деятельной жизни к Анатолию. Далее в Patrologia следует статья, которая у нас в Добротолюбии яснее озаглавливается: образ иночества, поучающий, как должно подвизатъся и безмолвствовать. Так и в Греческом Добротолюбии. Заглавие Patrologia даже перифразом трудно передать. Удержим наше заглавие. Потом стоят 33 главы kat anoloythian (не kat analogian-ли); содержание их: отражение духовного в видимом; 25 глав по алфавиту; это афористические изречения о духовных вещах. К сим последним присоединены других 26 изречений не по алфавиту. После сего – об 8-ми порочных помыслах, часть древней книги antirritikon. Наконец – краткие правила к монахам киновитам и к деве. Все сие предлагается здесь в переводе.

Евагрия монаха наставления о подвижничестве

1. Главы о деятельной жизни к Анатолию

Пред этим писал ты, возлюбленнейший брат Анатолий, с святой горы (вероятно Нитрийской) ко мне в Скит и просил разъяснить тебе символическое значение монашеской схимы Египетской, полагая, что не без разумного основания она имеет такое отличие от всех других форм человеческих одеяний. Охотно перескажу тебе, что сам узнал об этом от святых Отцов. Кукуллий есть символ благодати Спасителя нашего Бога, осеняющей ум иноков и покровом своим защищающей их во Христе младенчество от тех, которые непрестанно покушаются наносить им удары и причинять раны. Носящие его на голове своей, с крепкою и действенною верою поют: если не Господь созиждет дом и сохранит град, всуе трудится зиждущий и бдит стрегущий (Псал. 126,1). Такие вопияния внедряют смирение и искореняют гордость, это древнее зло, низвергшее на землю Люцифера, воссиявающего заутра. То, что обнажены у них руки [57], показывает безлицемерность их жизни. Ибо тщеславие умеет прикрываться и давать тень добродетели, ловя всегда славу у людей и отгоняя веру, как говорит Спаситель: "како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще, и славы яже от Единого Бога не ищете" (Иоан. 5, 44)? Добро не должно быть для чего-либо другого, напротив, все другое должно быть для него. Если это не будет допущено, явно будет, что подвизающее нас к деланию добра ценнее для нас самого добра, а это было бы крайней нелепостью – воображать нечто высшее Бога и говорить так. Аналав (наш параман), крестообразно переплетающий их плечи, есть символ веры во Христа, приемлющей (αναλαμ βάνεσης) кротких, всегда устраняющей препоны и доставляющей деятельности беспрепятственность. Пояс, вяжущий их чресла, отлагает всякую нечистоту и возвещает: добро человеку жене не прикасатися (1Кор. 7, 1). Милоть имеют они, как всегда "мертвость Господа Иисуса на теле своем носящие" (2Кор. 4, 10), как подавляющие все неразумные телесные страсти, душевное же зло пресекающие приобщением добра, и как любящие нищету и бегающие многоимания, яко идолослужения. Жезл есть древо жизни, всех, кои берут его в руки и на него опираются, обязывающий утверждаться на Христе. Вот сокращенно каких вещей символом служит схима! (Облекая в нее), св. Отцы всегда говорят им такие слова: Дети! веру делает твердою страх Божий, а его – воздержание, это делают неуклонным терпение и надежда, от которых рождается бесстрастие, порождение же бесстрастия есть любовь, а любовь есть дверь к познанию физическому, которое преемлет богословие и верховное блаженство. И этого о священной схиме и поучении старцев на настоящую пору достаточно. Теперь будем говорить о жизни деятельной и знательной, не все то, что видели (у старцев) и слышали (от них), но что и другим пересказывать получили от них заповедь, разделив касающееся деятельной жизни на сто глав, а касающееся знательной – на 650, и иное скрыв, иное прикрыв, да не дадим святая псам, ниже пометаем бисера пред свиньями (Матф. 7, 6), что однако ж ясно для тех, кои идут вслед их тою же дорогою.

1. Христианство есть закон – (dogma) Спасителя нашего Иисуса Христа, совмещающий, что касается жизни, познания вещей и Боговедения.

2. Царствие небесное есть бесстрастие души с истинным ведением Сущего.

3. Царствие Божие есть ведение Пресвятой Троицы, сопростирающееся соответственно состоянию ума и исполняющее его нескончаемо блаженной жизни.

4. Кто что любит, тот того и желает конечно, а чего желает, то и улучить подвизается. Всякому наслаждению предшествует желание, желание же порождается чувством. Что непричастно чувства, то свободно и от страсти.

5. С отшельниками демоны сами лично вступают в борьбу, а против тех, кои проходят добродетельную жизнь в киновиях или сотовариществах, они вооружают нерадивейших братий. Но последняя брань гораздо легче первой, потому что нельзя найти на земле людей, которые были бы горше демонов или воспринимали в себя всю их злокозненность.

6. Ум блуждающий устанавливают – чтение, бдение и молитва. Похоть пламенеющую угашают – алчба, труд и отшельничество. Гнев волнующийся утишают – псалмопение, великодушие и милостивость. Все это оказывает свое действие, когда бывает употребляемо в свое время и в соответственной мере. Все безвременное и безмерное не долговременно (непрочно), а недолговременное больше вредно, чем полезно.

7. Когда душа желает разных яств, тогда утесним ее хлебом и водою, чтоб была благодарна и за тонкий ломоть. Ибо сытость желает разнообразных яств, а голод – и насыщение хлебом почитает блаженством [58].

8. Много способствуют к уцеломудрению тела скудость воды. В этом да убедят тебя те триста Израильтян, что с Гедеоном, победившие Мадиам.

9. Как смерти и жизни случиться у кого в одно и то же мгновение есть несбыточное явление, так любви и деньгам быть у кого-либо вместе есть вещь невозможная. Любовь не только деньги иждивает, но и самую привременную жизнь нашу приносит в жертву.

10. Бегающий мирских удовольствий есть башня, неприступная для демона печали. Ибо печаль есть лишение удовольствия, или настоящего, или ожидаемого. – Невозможно нам избыть от этого врага, пока имеем пристрастие к чему-либо земному. Там он ставит свою сеть для возбуждения печали, к чему видит нас наиболее пристрастными.

11. Гнев и ненависть умножают сердечное раздражение, а милостыня и кротость погашают его.

12. Солнце да не заходит во гневе нашем, чтоб демоны, нападши ночью, не напугали души и не сделали ума более робким для борьбы на следующий день. Страшные сны обыкновенно бывают после гневной тревоги, и ничто другое столько не вынуждает ума нашего выступать из строя (дезертировать), как тревожный гнев.

13. Когда по какому-нибудь поводу раздражительная часть души нашей приходит в тревогу, тогда демоны предлагают нам отшельничество, как вещь добрую, чтоб, устранив причины огорчения, не освободились мы от смущения [59]. Когда же разгорячается похотливость, тогда они стараются сделать нас человеколюбивыми (удержать среди людей), называя жестокими и дикими за то, что удаляемся, чтоб похотствуя тел, мы встречали тела (оставаясь в обществе). Им не должно верить, но паче делать им противное.

14. Не отдавай себя помыслу гнева, мысленно ведя войну с тем, кто тебя огорчил, ни – опять помыслу блудному, долго удерживая сладострастные мечтания. То омрачает душу, а это ведет к ободрению страсти, оба же оскверняют ум, и ты во время молитвословия, как идолами наполняя воображение страстными образами и не принося потому Богу чистой молитвы, тотчас подвергаешься нападению демона уныния, который обыкновенно нападает в таких состояниях и подобно псу похищает душу, как мертвечину какую.

15. Гнев по природе назначен на то, чтоб воевать с демонами и бороться со всякою греховною сластию. Потому Ангелы, возбуждая в нас духовную сласть и давая вкусить блаженства ее, склоняют нас обращать гнев на демонов, а эти, увлекая нас к мирским похотям, заставляют воевать гневом с людьми, наперекор естеству, чтоб ум, омрачившись и обессмыслев, сделался предателем добродетелей.

16. Внимай себе, чтоб, разгневавшись, не прогнать какого брата. За это во всю жизнь свою не убежишь от демона печали, который во время молитвы всегда будет тебе выставлять то претыканием.

17. Памятозлобие погашают дары. Да убедит тебя в этом Иаков, укротивший дарами Исава, который шел к нему навстречу с четырьмя стами мужей (Быт. 32, 6, 33, 1). Но мы, бедные, можем исполнить эту необходимость (заменить дары) трапезою.

18. Когда подвергнешься нападению беса уныния, тогда, разделив душу надвое и сделав одну ее часть утешающею, а другую утешаемою, станем всевать в себя благие надежды, напевая следующие стихи Давида: "Вскую прискорбна еси душе моя"? "И Вскую смущаеши мя"? "Уповай на Бога, яко исповемся Ему, спасение лица моего и Бог мой" (Псал. 41, 6).

19. Не должно во время искушений оставлять кельи, изобретая какие-нибудь благословные предлоги, но надо сидеть внутри и терпеть, мужественно встречая всех нападающих, особенно же демона уныния, который тягостнее правда всех, но зато более всех делает душу и опытною. Если бегать или обходить борьбу, то ум останется неопытным, робким и легко обращающимся в бегство.

20. Трудно избегать помысла тщеславия, ибо что ни сделаешь к прогнанию его, то становится началом нового движения тщеславия. Не всякому, впрочем, правому помыслу нашему противятся демоны, но некоторым эти злые твари благоприятствуют, в надежде обмануть нас.

21. Коснувшийся ведения и вкусивший сладости от него, не доверится более демону тщеславия, хотя бы он предлагал ему все утехи мира. Ибо что бы мог он обещать больше духовного созерцания? Но пока мы не вкусили еще ведения, будем усердно проходить деятельную жизнь, Богу изъявляя цель нашу, что все творим ради ведения Его.

22. Помни о прежней жизни и древних прегрешениях твоих, и о том, как будучи страстным, перешел ты к жизни, не поблажающей страстям, и как опять вышел ты из мира, во многом часто тебя очень смирявшего. Помышляй также и о том, кто хранит тебя в пустыне и отгоняет от тебя демонов, скрежещущих на тебя зубами своими. Такие помышления внедряют смиренномудрие и не позволяют подступить демону гордости.

23. О чем имеем страстную память, то прежде на деле было воспринято со страстью, и опять, что на деле воспринимаем мы со страстью, о том после будем иметь страстную память. Для победившего возбуждающих страсти демонов, ничего уже не стоят вещи, коими они возбуждают их. Ибо невещественный боритель горше вещественного.

24. Душевные страсти берут повод (к движению своему) от людей, а телесные от тела. Движение телесных страстей пресекает воздержание, душевных – духовная любовь.

25. Демоны предстоятели душевных страстей до самой смерти упорно стоят и тревожат душу, а предстоятели страстей телесных скорее отходят. Притом иные демоны, подобясь солнцу восходящему или заходящему, касаются одной какой-либо части души, а полуденный обычно всю душу охватывает и ум потопляет. Почему отшельничество сладко после упразднения страстей: ибо тогда от них остаются одни голые воспоминания, и, что касается до брани, тогда бывает не столько сам подвиг брани, сколько созерцание его.

26. Достойно внимания, помысел ли приводит в движение страсти, или страсти помысел. Иные принимают первое, а иные – второе. Обычно страстям приходить в движение от чувств, но когда у кого есть любовь и воздержание, то они не движутся, а когда нет, движутся. Гнев имеет нужду в больших врачевствах, нежели похоть, и любовь потому и называется великою, что она есть узда гнева. Ее и св. Моисей символически назвал офиомахом (бьющеюся со змеями), когда перечислял, что можно и чего не должно есть (Лев. 11, 22).

27. По причине известной и никогда непрестающей злобы демонов, душа воспламеняется против (всеваемых ими) помыслов, как только заметит их приближение, и устрояет себе защиту тем, что принимает страстное качество нападающих (гнев).

28. Не всегда возможно исполнять обычные правила, но надо обращать внимание на обстоятельства и возможное в них стараться исполнять по силам. Не не ведают этого закона благовременности и самые демоны. Почему всегда вражески относясь к нам, они возможное препятствуют нам делать, а к невозможному принуждают. Так больных отклоняют они от того, чтоб благодарить Бога за прилучившияся скорбности и великодушно терпеть услуживающих им, а слабосильных располагают к строжайшему воздержанию и обремененных (летами, трудом) совершать псалмопение стоя.

29. Когда нужда заставит нас быть на короткое время в городе или селе, тогда, обращаясь с мирянами, будем держаться наиболее строгого воздержания, чтоб иначе ум наш, утучнев и оставив на настоящее время обычное тщание, не сделал чего бессоветного и не обратился в бегство, гонимый демонами.

30. Во время искушений, не прежде приступай к молитве, как сказавши несколько гневных слов против искусителя. Ибо когда душа окачествована скверными помыслами, тогда молитве ее нельзя быть чистою. Но если ты скажешь что-либо с гневом против них, то этим приведешь в смятение противников своих и истребишь их внушения. Гнев подобное же действие обычно оказывает и на добрые помышления.

31. Кто хочет испытывать злобных демонов и приобресть навык к распознанию их козней, пусть наблюдает за помыслами и замечает, на чем настаивают они и в чем послабляют, при каком стечении обстоятельств и в какое время какой из них особенно действует, какой за каким следует и какой с каким не сходится, и ищет у Христа Господа разрешения всему этому. Демоны очень злятся на тех, которые деятельно проходят добродетели со знанием дела (и приводят в ясность все), желая "во мраце состреляти правыя сердцем" (Псал. 10, 3).

32. Двух демонов найдешь ты при этом наблюдении крайне быстродвижными и почти перегоняющими движение ума нашего – демона блуда и демона, восхищающего нас к богохульству. Но этот последний не долговременен, а первый, если не приводит в движение страстных помыслов, не мешает нам преуспевать в познании Бога.

33. Тело отделить от души может только сочетавший их, душу же от тела – и тот, кто стремится к добродетели (в отшельничестве). Ибо отшельничеством отцы наши называют память о смерти и бегство от тела (т.е. чтоб плоти угодия не творить в похоти).

34. Не к добру пространно питающие плоть свою и попечение о ней простирающие до похоти (Рим. 13, 14), на себя самих после сего пусть жалуются, а не на нее. Напротив, те, которые стяжали душевное бесстрастие чрез это самое тело и прилежат посильному (при его же посредстве) созерцанию Сущего, исповедуют благодать Творца (давшего нам тело).

35. Когда ум начнет творить молитвы нерассеянно, тогда вся брань деннонощная сводится на брань с раздражительною частью души.

36. Признак бесстрастия, когда ум начнет видеть собственный свой свет, станет покойным относительно сонных мечтаний и легко (и правильно) понимать вещи.

37. Когда ум во время молитвы не воображает ничего мирского, значит, он окреп.

38. Ум, с помощью Божьей совершивший поприще деятельной жизни и достигший ведения (созерцания), мало уже чувствует и совсем не чувствует движений неразумной части души: ведение (созерцание) восхищает его горе и отделяет от чувственного.

39. Бесстрастие имеет душа не та, которая не пленяется вещами, но та, которая и при воспоминании об них пребывает невозмущаемою.

40. О совершенном муже не собственно говорится: воздерживается, и о бесстрастном: терпит, потому что терпение бывает у того, кто страждет, и воздержание у того, кого влечет пожелание.

41. Великое дело – молиться неразвлеченно, но петь неразвлеченно – еще больше.

42. Водрузивший в себе добродетели и совершенно ими возобладанный, уже не помнит о законе, или заповедях, или наказании, но то говорит (естественно как бы) и делает, что внушает ему установившийся прекрасный нрав.

43. Демонские песни приводят в движение нашу похоть и ввергают душу в срамные мечтания, псалмы же и пения, и песни духовные всегда привлекают ум к памяти о добродетелях, охлаждая при том жар гнева и погашая похоть.

44. Если бьющиеся в борьбе наносят удары – и взаимно принимают их, демоны же состоят с нами в борьбе, то, нанося нам удары, конечно и сами принимают их от нас. "Оскорблю их и не воззмогут стати" (Псал. 17, 39). И опять: "оскорбляющии мя и врази мои, тии изнемогоша и падоша" (Псал. 26,2).

45. Мудрость в содружестве с покоем, а благоразумие – с трудом. Нельзя стяжать мудрости без борьбы и нельзя успешно совершить борьбу без благоразумия. Ему вверено противостоять гневу, возбуждаемому демонами, равно как заставлять силы души действовать, как им свойственно по естеству, и пролагать, таким образом, путь к мудрости.

46. Искушение монаха есть помысел, который, вошедши чрез страстную часть души, омрачает ум.

47. Грех монаха есть согласие помысла на запрещенную страсть греховную.

48. Ангелы радуются, когда умаляется греховное зло, а демоны – когда умаляется добродетель. Ибо те суть служители милости и любви, а эти – рабы гнева и ненависти. Первые, приближаясь к нам, исполняют нас духовного созерцания, а вторые, приближаясь, ввергают душу в срамные воображения.

49. Добродетели не пресекают устремления на нас демонов, но сохраняют нас невредимыми от них.

50. Деятельная жизнь (практика добродетели) есть духовный метод, как очищать страстную часть души.

51. Для совершенного уврачевания сил души, недостаточно одного благотворного действия на то заповедей, если ум не будет держать при этом соответственных созерцаний.

52. Как можно не противиться влагаемым в нас Ангелами благим помыслам, так можно отражать всеваемые демонами злые помыслы. За первыми помыслами следует мирное состояние души, а за вторыми – смятение.

53. Порождение бесстрастия – любовь, бесстрастие же есть цвет деятельной жизни, а деятельная жизнь состоит в исполнении заповедей. Блюститель сего исполнения заповедей есть страх Божий, который есть плод правой веры, вера же есть внутреннее благо души, которое бывает обычно и у тех, кои не уверовали еще в Бога.

54. Как душа, действуя чрез тело, чувствует, какие члены слабы, так ум, действуя своею деятельностью, познает свои силы и, замечая, какая препятствует ему (своей поврежденностью), приискивает врачевательную для нее заповедь.

55. Ум, ведущий страстную войну, не видит замыслов противника: ибо он походит в эту пору на сражающегося ночью (во тьме). Но, стяжав бесстрастие, он удобно познаёт козни врагов.

56. Последний предел деятельной жизни – любовь, а ведения конец – богословие. Начало же обоих их – вера и созерцание вещей. Которые демоны приражаются страстной части души, те называются противниками деятельной жизни, которые же нападают на самую мыслительную силу, те называются врагами всякой истины и противниками созерцания.

57. Ничто из того, что очищает тело, не остается после того с очищенным, но добродетели, очистив душу, сопребывают потом в ней и очищенной.

58. Разумная душа действует сообразно со своим естеством, когда пожелательная ее часть стремится к добродетели, раздражительная подвизается за нее, а мыслительная прилежит созерцанию сущего.

59. Преуспевающий в деятельной жизни умаляет страсти, а преуспевающий в созерцании умаляет неведение. И относительно страстей говорят, что будет некогда совершенное их истребление, а относительно неведения говорят, что отчасти будет ему конец, а отчасти нет.

60. Доброе и худое, что встречаем в жизни, может способствовать и добродетелям, и порокам. Дело благоразумия есть пользоваться тем на успех в первых и наперекор вторым.

61. Душа тречастна, по словам нашего мудрого учителя (разумеет Григория Нисского). Когда добродетель бывает в мыслительной части, тогда называется осмотрительностью (fronesis), сметливостью (synesis) и мудростью (sofia), когда бывает она в пожелательной части, тогда называется целомудрием, любовью и воздержанием, когда бывает в раздражительной части, тогда называется мужеством и терпением, когда во всей душе – то праведностью. Дело осмотрительности есть воевать с противными нам силами, добродетелям покровительствовать, пороки гнать, вещами средними (безразличными) распоряжаться соответственно времени. Дело сметливости есть – все, способствующее нашей цели, устроять достодолжно, а дело мудрости – созерцать телесные и безтелесные твари по всем отношениям. Дело целомудрия есть бесстрастно смотреть на вещи, обыкновенно возбуждающие в нас неразумные мечты и желания, дело любви – такою почти являть себя в отношении ко всякому лицу, носящему образ Божий, какою бывает она к первообразу, хоть демоны покушаются иного унизить пред нами, дело воздержания – с радостью отвергать все, услаждающее гортань. Дело терпения и мужества – не бояться врагов и охотно переносить всякие неприятности. Дело праведности – держать все части души в согласии и гармонии между собою.

62. Плод сеятвы – рукояти (жатва), а добродетелей – ведение. Как метанию семян сопутствуют слезы, так рукоятям (пожину хорошему) – радость (Псал. 125, 6).

63. Не отложит человек страстных воспоминаний, если не позаботится уврачевать пожелательной и раздражительной части своей, первую истончая постом, бдением и спанием на голой земле, а вторую укрощая долготерпением, непамятозлобием и милостынею. Из этих двух страстей составляются все почти демонские помыслы, ввергающие ум во всякую беду и пагубу. Но избавиться от страстей невозможно никому, если он не презрит совсем ястие и питие, имущество и славу, еще же и самое тело свое, ради тех, кои часто покушаются поражать его чрез них (т.с. бесов). Потому всякая настоит нам необходимость подражать бедствующим на море, которые выбрасывают вещи по причине натиска ветров и высоко поднимающихся волн. При этом надобно однако ж тщательно внимать, чтобы, выбрасывая подобным образом вещи, не делать этого, да видимы будем людьми. Ибо чрез это мы потеряем мзду свою и подвергнемся еще горше прежнего крушению, когда подует на нас ветром своим демон тщеславия. Почему и Господь наш, поучая в Евангелиях правителя нашего – ум, говорит: "внемлите милостыни вашея не творити пред человеки, да видими будете ими: аще ли же ни, мзды не имате от Отца вашего, Иже есть на небесах" (Матф. 6, 1). И опять: "егда молишися", говорит, "не буди якоже лицемери, яко любят в сонмищах и стогнах путий стояще молитися, яко да явятся человеком: аминь глаголю вам, яко восприемлют мзду свою" (ст. 5). И опять говорит: "егда же поститеся, не будите яко же лицемери сетующее, помрачают бо лица своя, яко да явятся человеком постящеся: аминь глаголю вам, яко восприемлют мзду свою" (ст. 16). Но внемлите здесь Врачу душ, как Он милостынею врачует раздражительность, молитвою очищает ум, а постом умерщвляет похотение, из коих составляется новый человек, обновляемый по образу Создавшого его (Кол. 3, 10.11), в коем по причине бесстрастия, "несть мужеский пол, ни женск, а по причине единства веры и любви, несть Еллин и Иудей, обрезание и необрезание, варвар и Скиф, раб и свобод, но всяческая и во всех Христос" (Гал. 3, 28).

64. Нечистые помыслы, закосневая в нас по причине страстей, низводят ум во всегубительство и пагубу. Ибо как помысел о хлебе закосневает в алчущем по причине алчбы, и помысел о воде в жаждущем по причине жажды, так и помысел о деньгах и других стяжаниях закосневает по причине любоимания, и срамные помыслы по причине страсти похотной. Таким же образом объясняется и закосневание наше на помыслах тщеславия и других каких. Невозможно, чтоб ум, погружаемый и утопающий в таких помыслах, предстал пред Богом и украсился венцом правды. Этими помыслами расхищен был треокаянный оный ум, который, по притче Евангельской, отказался от вечери Боговедения. Равным образом и тот, связанный по рукам и ногам и вверженный во тьму кромешную, из этих помыслов имел сотканную одежду, которую Звавший признал недостойною такой брачной вечери. Брачное одеяние есть бесстрастие разумной души, отвергшейся мирских похотей. Какая же причина того, что помышления о чувственных вещах, закосневая, растлевают ведение, об этом сказано будет в главах о молитве.

65. Демонскому помыслу противостоят три помысла, отсекая его, когда он закоснеет в уме: ангельский, наш, исходящий от нашего произволения, когда оно устремляется к лучшему, и другой наш, подаемый человеческим естеством, коим движимые и язычники любят, напр., детей своих и почитают родителей своих. Доброму же помыслу противостоят только два помысла: демонский, и наш, исходящий из нашего произволения, уклонившегося к худшему. Ибо от естества не исходит никакой худой помысел: так как из начала мы не были злы, потому что Господь сеял доброе семя на селе Своем. Было время, когда не было зла, и будет время, когда его не будет. Семена добродетелей неизгладимы. Удостоверяет меня в этом тот Евангельский богач, который и осужден будучи в ад, милосердовал о братьях своих, а милосердие есть наилучшее семя добродетели.

66. Некоторые из нечистых демонов всегда приседят подле читающих и всячески ухитряются отвлекать ум их инуды. Часто, взяв повод от самых Божественных Писаний, они наводят их на худые помыслы, бывает, что они против обыкновения заставляют зевать, или наводят тяжкий сон, много отличный от обыкновеннаго. Это испытал я сам на себе, но не понимал хорошо причины, хотя часто подвергался тому. От святого же Макария слышал, что и зевота безвременная и сон от демонов, в доказательство чего он приводит обычай при зевоте полагать крестное знамение на уста, по древнему незапамятному преданию. Все это мы терпим от них потому, что при чтении не храним трезвенного внимания и не помним, что читаем святые словеса Бога Живого.

67. Бывают у демонов передачи и преемства, когда кто из них изнеможет в брани, но успевши привесть в движение любимой своей страсти. Сделавши над этим наблюдение, я нашел следующее: когда какой-нибудь страсти помыслы долгое время редко приходят к нам, а потом она вдруг нечаянно придет в движение и начнет жечь, тогда как мы никакого не подавали к тому повода каким-либо нерадением, тогда ведайте, что за нас взялся злейший прежнего демон и, заняв место отбывшего, исполнил своим злом. Видя это, ум, да прибегает к Господу, и восприяв шлем спасения, облекшись в броню правды, извлекши меч духовный, подняв щит веры (Еф. 6, 14 – 17) и воззревши на небо со слезами, да глаголет: Господи Иисусе Христе, "сила спасения моего" (Псал. 139, 8). "Приклопни ко мне ухо Твое, ускори изъяти мя: буди ми в Бога Защитителя и в дом прибежища, еже спасти мя" (Псал. 30, 3). Особенно же пощениями и бдениями пусть сделает блестящим меч свой. После этого хоть и постраждет он еще несколько времени, боримый и осыпаемый разжженными стрелами лукавого, всеже наконец и этот демон мало-помалу сделается таким же, каков был предшественник его, и стихнет, пока не прибудет еще иной злейший для замещения его.

68. Нечистые помыслы часто располагаются и простираются на многие вещи, переплывают великия моря и долгие пути совершать не отказываются, движимые пламенеющею страстью. Но когда они несколько очищены, тогда они бывают гораздо стесненнее этих (необуздываемых) и не могут широко распростираться на многие вещи по причине слабости страсти. Почему движутся наиболее в кругу того, что естественно, и по премудрому Соломону, время некое вне глумятся (Притч. 7, 12), собирая тростие для беззаконного плинфоделания (Исх. 5, 12. 7), не касаясь плевел. Итак, должно всяким хранением блюсти сердце, да спасется "аки серна от тенет, и яко птица от сети" (Притч. 6, 5). Ибо легче нечистую очистить душу, нежели очистившуюся и опять покрывшуюся ранами, снова воззвать к здравию, по причине усиленных преград от демона печали, всегда вскакивающего в зеницы очей и во время молитвы выставляющего на вид идола греховной страсти.

69. Разумное естество, умерщвленное грехом, Христос пробуждает (к покаянию) созерцанием всех веков (т.е. бывшего, бывающего и паче имеющего быть), а Отец Его сию душу, умирающую потом смертью Христовой, смертью греху, воскрешает Боговедением. Это и значат слова Апостола: "аще с Ним умрохом, то с Ним и оживем" (2Тим. 2, 11).

70. Когда ум совлечется ветхого человека и облечется в того, который от благодати, тогда и свое состояние узрит он во время молитвы, похожим на сапфир, или цвет неба: что в Свящ. Писании называется местом Божиим, как его видели старцы на Синае (Исх. 24, 10).

71. Ум не узрит места Божия в себе, если не станет выше всех помышлений о вещественном и тварном, выше же их он не станет, если не совлечется страстей, связывающих его с предметами чувственными и плодящими помыслы о них. Страстей этих он совлечется посредством добродетелей, а простых помыслов посредством духовного созерцания, но и это отложит, когда явится ему тот свет, который во время молитвы отпечатлевает место Божие.

2. Евагрия монаха о деятельной жизни сто глав

1. Говорил святой и опытнейший учитель наш: монах так должен быть настроен в себе, как бы завтра имел он умереть, и так опять поступать с телом своим, как бы имел жить многие лета. Ибо то, говорит, пресекает помыслы уныния и делает монаха ревностнейшим, а это здравым хранит тело и заставляет наблюдать всегда равное воздержание.

2. Узнал я, что демон тщеславия, почти всеми демонами гонимый, бесстыдно становится на трупах гонящих его и выставляет напоказ монаху величие добродетели его [60].

3. Надобно распознавать различие демонов и замечать времена их. Из помыслов познаем (а помыслы из дел), какие демоны редки, но тяжелы, какие постоянны, но легче, какие внезапно наскакивают и похищают ум на богохульство. Необходимо наблюдать и то, чтоб, когда помыслы начнут передвигать свои предметы, прежде чем выйдем из обычного своего состояния, успевать сказать что-нибудь против них и подметить того, кто присущ в них. Ибо таким образом и сами мы преуспеем с Божьей помощью, и их заставим со скорбью отлетать, дивясь нам.

4. Когда, борясь с монахами, демоны изнемогут, тогда, немного отдалясь, наблюдают, какая добродетель в этот промежуток будет пренебрежена, и внезапно нападши на эту сторону, расхищают бедную душу.

5. Злые демоны иногда призывают к себе на помощь еще злейших себя демонов и, составив план, начинают воевать одни против других, в одном согласными пребывая между собою – в погублении души.

6. Да не смущает нас и да не пресекает нашего доброго ревнования демон, похищающий ум на богохульство и на те непотребнейшие воображения, которые и письму предать стыжусь. Сердцеведец Бог знает, что, даже и в мире находясь, не безумствовали мы таким безумием. Цель у этого демона заставить нас прекратить молитву, чтоб стояли мы пред Господом Богом нашим, не смея воздевать руки к Тому, против Которого допустили такие помыслы.

7. Признаком страстей, действующих в душе, бывают: или какое-либо произнесенное слово, или телом совершенное движение, из которых враги узнают, имеем ли мы внутри себя их помыслы и болим родами их, или отвергши их печемся о своем спасении. Один сотворивший нас Бог знает все так и не имеет нужды в каких-нибудь видимых признаках, чтоб познать, что скрыто в сердце.

8. С мирянами демоны ведут брань более посредством самых вещей, а с монахами большею частью посредством помыслов, потому что у них в пустыни нет вещей. Но чем легче и скорее можно согрешить мыслью, нежели делом, тем брань мысленная тяжелее той, которая ведется чрез посредство вещей. Ум есть нечто крайне быстродвижное и неудержимое, падкое на греховные воображения.

9. Непрестанно работать, бодрствовать (не спать) и поститься (не есть), не заповедано нам, а молиться непрестанно законоположено. Ибо те подвиги, обращенные на врачевание похотной части души, имеют нужду в теле, чтоб самим быть в действии, тело же без поддержки непрестанно в труде и лишениях быть не может. А молитва очищает и делает мощным к борьбе ум, который создан молиться и без этого тела и воевать с демонами в защиту всех сил души.

10. Когда демоны, воюющие против похотной части, в сонных мечтаниях показывают нам встречи с знаемыми, пирования с родными, хоры жен и другое что подобное, чем обычно питается похоть, и мы увлекаемся тем, то значит, мы болим этою частию своею, и страсть эта в нас сильна. Но когда они обладают нашею раздражительною частью, то заставляют нас (в мечтаниях сонных) ходить по страшно обрывистым местам, наводят на нас людей вооруженных, или ядовитых змей и зверей плотоядных. Если теперь мы (во сне) мест тех ужасаемся, а зверьми и людьми гонимые предаемся бегству, то нам надобно попещись о своей раздражительной части и, призывая Христа Господа во время бдений, пользоваться показанными прежде врачевствами.

11. Естественные телесные во сне движения, без мечтаний срамных, показывают, что душа некоторым образом здорова, сплетение же таких мечтаний есть признак, что она больна. При этом знай, что воображение неопределенных лиц указывает на остатки давней страсти, а воображение лиц определенных указывает на новые уязвления сердца.

12. Признаки бесстрастия будем определять днем посредством помыслов, а ночью посредством сновидений. Бесстрастие назовем здравием души, а ведение ее пищей, потому что оно одно обычно сочетает нас со святыми силами, так как сочетание с бестелесными возможно только при подобонастроении с ними.

13. Есть два мирных состояния души: одно есть следствие оскудения и иссушения естественных соков, а другое бывает по случаю отступления демонов. Первому сопутствуют смиренномудрие с сокрушением сердца – слезы и безмерное делание Божественного, а за вторым следует тщеславие с гордостью, которое овладевает монахом по удалении прочих бесов. Кто блюдет пределы первого состояния, тот скорее распознает нападения и козни демонские.

14. Демон тщеславия противоположен демону блуда, и чтоб они оба вместе и напали на душу, есть дело несбыточное, ибо один из них обещает почести, а другой повергает в бесчестие. Почему когда какой-нибудь из них, приближась, начнет беспокоить тебя, ты производи сам в себе помыслы демона ему противоположного, и если возможешь, как говорится, клин клином выбить, то знай, что ты близок к пределам бесстрастия, ибо ум твой оказался сильным человеческими помышлениями прогнать внушения бесовские. Но конечно смиренномудрием отогнать помысел тщеславия, или целомудрием помысел блуда было бы признаком глубочайшего бесстрастия. Пробуй так поступать в отношении ко всем противоположным друг другу демонам. Вместе с тем узнаешь, какою более исполнен ты страстью. Впрочем, всеми силами проси у Бога, чтоб научил тебя и помог тебе вторым способом прогонять врагов.

15. Чем более преуспевает душа, тем сильнейшие выступают на нее противоборцы. Не думаю, чтоб при ней всегда пребывали одни и те же бесы. Наилучшим образом знают это те, которые острозорче наблюдают за нападающими искушениями, видя, что обычное им бесстрастие бывает колеблемо сильнее прежнего новыми бесами, преемниками прежних.

16. Совершенное бесстрастие является в душе по преодолении всех противящихся деятельной жизни демонов, несовершенным же бесстрастие называется, когда душа по силе своей, без уступок однако ж, борется еще с нападающим на нее бесом.

17. Не пройдет ум, не минует благополучно страстного оного пути (мытарств) и не вступит в область бесплотных, если не исправит своего внутреннего. Эта домашняя неурядица непременно поворотит его к тем, от которых она произошла.

18. И добродетели, и пороки делают ум слепым: при первых не видит он пороков, а при вторых – добродетелей.

Изречения святых старцев

1. Необходимо расспрашивать и о путях, которыми правоходили прежние старцы, и себе по ним направляться. Можно найти много хорошо ими сказанного и сделанного. Так некто из них говорит, что постоянное сухоядение с любовию скоро вводят монаха в пристань бесстрастия. Он же одного брата, которого ночью смущали мечты, избавил от них, дав ему заповедь ходить за больными с постом. Ибо, сказал он на вопрос об этом, ничем так не угашаются страсти, как милосердием.

2. К праведному Антонию приступил один из тогдашних мудрецов и сказал: как сносишь ты, Отче, такую жизнь, лишаемый утешения, какое доставляют книги? Тот отвечал: книга моя, господин философ, есть эта сотворенная природа. Она всегда со мною, и когда хочу, могу читать в ней словеса Божьи.

3. Спросил меня однажды избранный сосуд, египетский старец Макарий, что за причина, что злопамятствуя на людей, мы расстраиваем памятовательную силу души [61], на бесов же злопамятствуя, не терпим вреда? Когда я, затрудняясь ответом, просил его самого объяснить мне это, он сказал: та, что первое противно естеству (раздражительной силы), а второе сообразно с ним.

4. Пришел я однажды в самый сильный полуденный жар к святому отцу Макарию и, крайне жегомый жаждою, попросил у него воды выпить. Но он сказал: удовольствуйся тенью, ибо многие путешествующие и плавающие в это время лишены и ея. Потом, когда я завел по этому случаю речь о воздержании, он сказал: поверь, сын мой, что целых двадцать лет я не давал себе досыта ни хлеба, ни воды, ни сна. Хлеб свой съедал я весом и воду пил мерою, и, прислонившись к стене, урывал малую часть сна.

5. Пришла одному [62] монаху весть о смерти отца его, но он сказал тому, кто извещал его об этом: перестань богохульствовать, ибо мой Отец бессмертен.

6. Один брат спросил некогда старца, велит ли он ему, когда придет домой, есть вместе с Матерью и сестрами. Тот сказал: с женщиною не ешь.

7. Один брат имел только Евангелие, но потом и его продавши, деньги отдал на пищу алчущим и изрек при этом достопамятное слово: я продал то самое слово, которое говорит мне: продай имение и раздай нищим (Матф. 19, 21).

8. Близ Александрии, на самой северной части залива, называемого Марииным, есть остров, на котором жил один монах, опытнейший в ведении духовных вещей. Он говорил, что все, что ни делают монахи, делают по пяти причинам: ради Бога, по требованию природы, по обычаю, по нужде и ради рукоделия. Он же говорил, что добродетель по существу одна, но видоизменяется в силах душевных подобно тому, как свет солнечный не имеет фигуры, но обыкновенно принимает фигуру отверстий, чрез которые проходит.

9. Другой опять монах сказал: я для того лишаю себя удовольствий, чтоб пресечь поводы к гневу. Ибо знаю, что он всегда подымает войну из-за удовольствий, возмущая ум и отгоняя ведение. Некто же из старцев говорил, что любовь не умеет беречь запасы хлеба или денег. Он же сказал еще: не знаю, чтоб бесы обманули меня дважды в одном и том же деле.

10. Всех братий равно любить невозможно, но можно со всеми обращаться бесстрастно, будучи свободным от злопомнения и ненависти. После Бога больше всех надо любить иереев, очищающих нас св. Таинствами и молящихся о нас, старцев же своих должны мы чтить, как Ангелов. Но ныне буди тебе это только сказано мною, возлюбленный брат Анатолий, сколько нашли мы и собрали на ветвях зреющего благодатью Св. Духа винограда нашего. Если же постоянно будет осиявать нас солнце правды и ягода вполне станет зрелою, тогда выпьем от него и вина, "веселящего сердце человека" (Псал. 103, 15), молитвами и молениями праведного Григория, насадившего меня, и преподобных здешних Отцов, напояющих меня, и силою возращающего меня Христа Иисуса Господа нашего, Коему слава и держава во веки веков. Аминь.

3. Евагрия монаха изображение монашеской жизни, в коем преподается, как должно подвизаться и безмолвствовать

1. У Иеремии сказано: "и ты да не поймеши себе жены на месте сем. Яко сия глаголет Господь о сынах и дщерех, рождающихся на месте сем: смертию болезненною погибнут" (16, 1 и др.). Слово сие на то же наводит, что и Апостол говорит: "оженивыйся человек печется о мирских, како угодити жене... И посягшая жена печется о мирских, како угодити мужу" (1Кор. 7, 33. 34), если поймем, что у Пророка не о тех только сынах и дщерях, кои происходят от брачной жизни, сказано: "смертию болезненною погибнут", но о сынах и дщерях, рождающихся в сердце, т.е. о плотских помыслах и пожеланиях, так как и они умирают в болезненном, немощном и расслабленном мудровании мира сего, а небесной и вечной жизни не достигают. "Не оженивыйся же", говорит, "печется о Господних, како угодити Господеви" (1Кор. 7, 32), и творит всегда зеленеющие и бессмертные плоды небесной жизни.

2. Таков инок и таким подобает быть иноку, то есть, чтоб он, удаляясь от жены, не творил сынов и дщерей в сказанном месте, и не это только, но чтоб был и воином Христовым, не веществолюбивым, свободным от забот, чуждым помышлений и дел многомятежного мира, как и Апостол говорит: "никтоже воин бывая обязуется куплями житейскими, да воеводе угоден будет" (2Тим. 2, 4). В сих наипаче да пребывает инок, оставив все вещи мира сего и стремясь к прекрасным и добрым трофеям (победознамениям) безмолвия. Как прекрасен и добр подвиг в безмолвии, как воистину прекрасен и добр! "Иго Его благо и бремя легко" (Матф. 11, 30): сладка жизнь, любезно деяние.

3. Хочешь ли, возлюбленный, как следует восприять уединенническую жизнь и устремиться к трофеям безмолвия? Оставь там попечения мирские, с их началами и властьми, то есть будь, как не вещественный, бесстрастен и чужд всякого похотения, чтоб, быв свободен от сопряженных с тем беспокойных случайностей, мог ты добре безмолвствовать. Ибо если кто не исторгает себя из всего этого, то справить этого рода жизни, как следует, не сможет. Пищу назначь простую, удобоприобретаемую и не требующую много о себе забот, а не разнообразную и ввергающую в развлечения. Если придет тебе помысл о ценных яствах, будто страннолюбия ради, оставь его, нимало ему не внимая. Ибо чрез это наветует тебе враг, наветует, чтоб отвратить тебя от безмолвия. Имеешь Господа Иисуса в лице Марфы укоряющего душу, пекущуюся об этом, и говорящего, что "о многом печешься и молвишь. Едино есть на потребу" (Лук. 10, 41), то, чтоб слушать слово Божие, прочее же после сего без труда найдется. Почему Он тотчас и прибавляет: "Мария же благую часть избра, яже не отымется от нея" (42). Имеешь и пример вдовицы Сарептской, чем она угостеприимствовала Пророка (3Цар. 17, 10). Хотя бы ты имел только один хлеб и воду, можешь и с ними как следует совершить дело гостеприимства и удостоиться за то воздаяния. Но если бы ты и этого не имел, прими странника только с добрым произволением и слово благое ему скажи, и этим можешь равно стяжать мзду страннолюбия. Ибо сказано: благо слово паче даяния (Сирах. 18, 16. 17).

4. Также должен рассуждать ты о милостыне. Не пожелай иметь богатство для раздаяния бедным. Ибо и это есть лесть лукавого, часто приходящего в видах тщеславия и ввергающая ум в дела многомятежные (многосделочные). Имеешь в Евангелии от Господа Иисуса получившую доброе свидетельство вдовицу, которая двумя лептами превзошла произволение и силу (достоинство пожертвований) богачей. "Вси бо", сказал Господь, "от избытка ввергоша в сокровищное хранилище, сия же все имение свое" (Лук. 21. 4). Что же касается до одеяния, то не желай иметь лишних одежд, промысли себе только такие, какие достаточны к удовлетворению этой потребности тела. "Возверзи на Господа печаль твою" (Псал. 54, 23), и Он промыслит о тебе. "Яко Той печется о нас", говорит Слово Божие (1 Нетр. 5, 7). Если имеешь нужду в пище или одежде, не стыдись принять, если будут подавать тебе их другие. Ибо это есть вид гордости. Если и сам будешь в них излишествовать, давай тому, у кого их нет. Бог хочет, чтоб чада Его (или рабы) так вели свое домостроение (или экономию). Почему и Апостол, пиша к Коринфянам, говорит о терпящих оскудение в потребном: "ваше избыточествие во онех лишение, да и оных избыток будет в ваше лишение, яко да будет равенство, якоже писано: иже многое, не преумножил есть, и иже малое, не умалил" (2Кор. 8, 14. 15). Итак, имея потребное на настоящее время, не заботься о том на будущее время, на день, например, или на неделю, или на месяц, или на год. Когда настанет завтрашний день, время то само доставит тебе потребное, если ты ищешь паче царствия небесного и правды Божией. Ибо Господь говорит: "ищите Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам" (Матф. 6, 33).

5. Не принимай отрока, чтоб враг не воздвиг из-за него какого-либо соблазна и твоей головы не встревожил заботиться о ценных яствах, ибо тогда не можешь уже ты пещись об одном себе. Пусть придет этот помысел (отрока иметь) для успокоения телесного (будто необходимого), но ты взыщи лучшего, т.е. покоя духовного: ибо духовный покой всеконечно лучше телесного. Пусть помысел приложит внушение, что так сделать надо ради пользы отрока, не верь ему: ибо это не наше дело, а других святых отцов, живущих в киновии. Об одной своей пекись пользе, соблюдая как следует чин безмолвнической жизни. Не люби жить с людьми вещелюбивыми и хлопотливыми. Или один живи, или с братьями невещелюбивыми и единомысленными тебе. Живущий с людьми вещелюбивыми и хлопотливыми, конечно, и сам приобщится к их хлопотливости и начнет работать человеческим обычаям, пустым речам и всем другим злым делам, гневу, печали, неистовому вещелюбию, страху, смутам. Не позволяй себе развлекаться родительскими заботами и родственными дружбами. Откажись от частых с ними свиданий, чтоб они не похитили твоего келейного безмолвия и не ввергли тебя в обычные им хлопоты. "Остави", говорит Господь, "мертвых погребсти своя мертвецы: ты же гряди по Мне" (Матф. 8, 22). Если даже келья, в которой живешь, будет многомолвна, беги, не пощади и ее, чтоб не расстроиться по любви к ней. Так все делай, все твори, чтоб убезмолвиться, упразднясь от всего, и об одном стараться, как бы пребыть в воле Божьей, и успешно бороться с невидимыми силами.

6. Если невозможно тебе как следует безмолвствовать в своей стране, решись убезмолвиться на чужой и на это обрати весь свой помысел. Будь как искусный купец, все испытывая для устроения себе настоящего безмолвия и соглашаясь на все, для того необходимое и полезное. Впрочем, говорю тебе, возлюби странничество, ибо оно избавляет от неудобств, какие неизбежны в своей стране, и одно дает вкусить все благо безмолвной жизни. Избегай бывания в городе и терпеливо сиди в пустыни. "Се бо", говорит святой Давид, "удалихся бегая, и водворихся в пустыни" (Псал. 54. 8). Если можно, и совсем не ходи в город: ибо не увидишь ты там ничего благопотребного, ничего полезного, ничего успособляющего тебе избранный тобою образ подвижнической жизни. "Видех", говорит опять тот же святой, "беззаконие и пререкание во граде" (Псал. 54, 10). Ищи же уединенных и неразвлекающих мест и не бойся поселиться в них. Если увидишь там и бесовские привидения, не пугайся и не убегай с этого спасительного для нас поприща. Потерпи не страшась и узришь величия Божия (Исх. 14, 13), заступление, покров и всякое другое удостоверение о спасении. "Чаях", говорит блаженный оный муж, "Бога спасающего мя от малодушия и от бури" (Псал. 54, 9). Да не победит твоего произволения (жить безмолвно) желание походить для развлечения. Ибо такое блуждание с похотью пременяет ум незлобив (Прем. Сол. 4, 12). Много от этого бывает искушений. Бойся падений и тверже сиди в келье своей.

7. Если имеешь друзей, избегай частых с ними свиданий. Видаться с ними чрез долгие промежутки будет полезнее и для тебя, и для них. Если же почувствуешь, что тебе от них бывает какой-либо вред, совсем не приближайся к ним. Друзей надлежит тебе иметь таких, которые были бы полезны тебе и пособствовали твоему житию. Избегай встреч с людьми лукавыми и немирными и ни с кем из таких не живи вместе, и от недобрых предложений их отрицайся: ибо они не Богу служат и не ради Его живут. Да будут друзьями твоими мужи миролюбивые, братие духовные, отцы святые. Ибо таковых назвал так Господь, говоря: "Мать Моя, и братья Мои, и сестры суть те, которие творят волю Отца Моего, Иже на небесех" (Матф. 12. 50, Мр. 3, 35). Не водись с хлопотливыми и суетливыми и не ходи к ним на трапезу, чтобы они не увлекли тебя в свои прелести и не отвели от науки и искусства безмолвнической жизни: ибо есть у них такая страсть (увлекать). Не преклоняй уха твоего к речам их и не принимай замыслов сердца их. Ибо они поистине вредны. К верным земли пусть лежит душа твоя и соревнованием плачу их да болит сердце твое, по примеру Давида, который говорит: "очи мои на верныя земли, посаждати я со мною" (Псал. 100, 6). Если кто из шествующих путем любви Божией, пришедши к тебе, позовет тебя вкусить хлеба-соли, и ты захочешь пойти, пойди, но скорее возвращайся в келью свою. Если можно, никогда не ночуй вне кельи своей, чтоб всегда с тобою пребывала благодать безмолвия и ты беспрепятственно совершал установленное тобою келейное служение.

8. Не поблажай похоти добрых яств и не увлекайся приманкою удовольствий роскоши: ибо – "питающаяся пространно жива умерла", как говорит Апостол (1Тим. 5, 6). Не насыщай чрева своего чужими яствами, чтоб не пристраститься к ним и не сделать привычки почасту трапезовать на стороне. Ибо сказано: "не прельщайся насыщением чрева" (Притч. 24, 15). Если увидишь, что тебя часто зовут из кельи, отказывайся, ибо часто бывать вне кельи вредно. Это отъемлет благодать, помрачает мысли, истнивает теплое желание (безмолвного с Богом пребывания). Посмотри на вино, как оно, если долго очень стоит неподвижно на одном месте, хорошо отстаивается, делается светлым и благоуханным, а если его переносят с места на место, то оно бывает мутно, мрачно и на вкус неприятно по причине поднявшихся осадков и дрожжей. Приравнивая себя к нему, пытайся уподобиться ему, каково оно бывает в первом случае: пресеки сношения с многими, чтоб ум твой не был рассеян помыслами, и не возмущался чин безмолвия твоего. Учреди у себя рукоделие и будь за ним, если можно, день и ночь, чтоб не только самому никого не тяготить собою, но иметь возможность подавать другим, как и заповедует св. Апостол Павел (2Сол. 3, 12, Еф. 4, 28). Этим будешь побеждать ты и беса уныния и отревать все другие вражеские похотствования. Ибо дух уныния обычно нападает на праздного, о котором говорит Премудрый, что он "в похотех есть" (Притч. 13, 4). От даяния и приятия не избежишь греха. Потому, продаешь ли что, или покупаешь, понеси небольшой убыток, сравнительно с настоящею ценою, чтоб, добиваясь настоящей цены, не увлечься приемами корыстолюбцев и не впасть в пагубные для души дела – любопрение, клятвопреступление, измену словам, и тем не обесчестить и не посрамить досточестного достоинства нашего звания. Помышляя об этом, держи себя осторожно в даянии и приятии твоем [63]. Если же хотел бы ты избрать лучшее – и это для тебя возможно: передай другому кому, человеку верному, заботу о себе, чтоб сделавшись таким образом благодушным (свободным от томящих забот, мирным в себе), пожил ты затем благими и радостными преисполняясь надеждами.

9. К таким благопотребным делам обязывает тебя чин безмолвия. Предложу тебе теперь и о прочем, что еще в нем необходимо бывает содержать. Ты же слушай меня и делом совершай, что тебе заповедую. Сидя в келье своей, вспомни день смерти, вообрази тогдашнюю мертвость тела, представь крайность (в какой будет находиться душа) и возболезнуй о том. Этим подкрепишь ты в себе презрение к суете, мятущей мир, возгреешь любовь к смиренной избранной тобою доле своей и возревнуешь неуклонно и неослабно пребыть в безмолвии своем. Вспомни и о теперешнем состоянии душ в аде. Подумай, каково им там, в каком они горьком молчании, в каком мучительном стенании, в каком страхе и замирании от ожидания (страшного суда), каково их непрестанное раздирание душевное, каковы их безмерные слезы. Вспомни также и о дне воскресения и предстания пред Богом. Вообрази страшный и ужасом потрясающий оный суд, выведи на среду, что ожидает там грешников – стыд перед лицом Бога и Христа Его, пред Ангелами, Архангелами, властями и пред всеми людьми, представь и все мучилища – огонь вечный, червя неусыпающего, тартар, тьму, над всем же этим скрежет зубов, страхи и мучительные страдания. Приведи также на мысль и блага отложенные праведные, дерзновенное освоение с Богом Отцом и Христом Его, с Ангелами, Архангелами, властями и со всем ликом Святых, царство с сокровищами его, радость и наслаждение. То и другое приводи себе на память. И об участи грешников стенай, плачь, облекись в одежду сетования, страшась как бы и самому не быть в числе их, а о благах уготованных праведным радуйся, ликуй и веселись. И этих (благ) старайся сподобиться, а тех (мучений) избежать. Смотри же никогда не забывай об этом, в келье ли своей находишься, или вне где, памяти об этом не позволяй выходить из ума твоего, чтоб хоть чрез это избежать тебе нечистых и пагубных помыслов.

10. Пощение у тебя да будет сколько силы есть пред лицом Господа. Оно очистит грехи твои и беззакония, сделает душу степенной и важной, освятит ум, отгонит бесов, Бога приблизит. Однажды вкусивши в день, в другой раз не возжелай, чтоб не иметь много иждивения, и не возмутить ума своего. От этого у тебя всегда будет, что употребить на дела благотворения, и умертвятся страсти телесные. Но если случатся братия, и тебе нужно будет вкусить во второй и в третий раз, не мрачи лица своего и не посупляйся, но паче радуйся, что мог послужить потребе братий. Почему во второй и в третий раз вкушая, благодари Бога, что исполнил закон любви, и что потому уже Самого Бога иметь будешь Попечителем о твоей жизни. Бывает, что иногда болезнь случится, и немощь телесная потребует вкусить дважды, трижды, даже и много раз, не смущайся помыслом. Ибо нет необходимости телесные подвиги нашей жизни выдерживать строго и во время болезней, но в некоторых из них делать послабление, чтоб поскорее поправиться в здоровьи и опять начать те же подвижнические труды. Относительно того, от каких яств воздерживаться, Слово Божие ничего не возбранило есть, но изрекло: "се дах вам все, яко зелие травное. Ядите, ничтоже сумняшеся" (Быт. 9, 3, 1Кор. 10, 25. 27). И еще: "не входящая во уста сквернят человека" (Матф. 15, 11). Итак, воздерживаться от некоторых яств да будет всегда делом нашего произволения и самоохотным подвигом души.

11. Спанье на голой земле, бдение и все другие преутруждения выдерживай с охотою, взирая на имеющую тебе открыться славу со всеми святыми. "Недостойны бо страсти нынешняго времени к хотящей славе явитися в нас", говорит Апостол (Рим. 8, 18). Когда станешь упадать духом, молись как написано (Иак. 5, 13), но молись со страхом и трепетом, с болезнованием сердца, трезвенно и бодренно. Так молиться должно, особенно ради злобных и злокозненных невидимых врагов наших, которые всегда покушаются причинить нам помеху в этом деле. Когда они увидят нас стоящими на молитве, тогда и они проворно приступают к нам и влагают нам в ум то, о чем во время молитвы вспоминать или думать не должно, чтобы увесть пленником наш ум и сделать бесплодными, тщетными и бесполезными наши моление и молитву во время молитвословия. Ибо тщетны и бесполезны молитва, моление и прошение, когда они, как сказано, совершаются не со страхом и трепетом, не с трезвением и бодренностью. Если, приступая к царю, человеку, всякий излагает свое прошение со страхом и трепетом и со всем вниманием, не тем ли паче Богу, Владыке всех, и Христу, Царю царствующих и Господу господствующих, подобным образом должно предстоять и таким же образом творить пред Ним свои молитвы и моления? Богу нашему слава во веки веков. Аминь.

4. Евагрия монаха 33 главы аналогий, или уподоблений

1. Желтуха есть злое состояние души, в котором она неверно смотрит на Бога и на все сотворенное.

2. Скорченность назад есть порок разумной природы, по которому она становится непреклонною на добродетель и Боговедение.

3. Загангрение есть воспламенение и движение гнева, поражающее разумную часть души.

4. Слепота есть невежество ума, не прилагающего старания ни о деятельных добродетелях, ни о познании сущего.

5. Паралич есть неподвижность, или труднодвижность разумной души на деятельные добродетели.

6. Флюс есть расслабление разумной души нерадением, в котором она обыкновенно отвергает словеса духовного научения.

7. Онемение есть разнеможение разумной души, по коему она отвергает добродетели, посредством которых воображается в нас Христос.

8. Проказа есть неверие разумной души, в коем она не удостоверяется, даже осязая как бы истину слов.

9. Обморок есть склонение разумной души опять на зло, после успехов в добродетели и Боговедении.

10. Контузия есть злое состояние разумной души, в котором она держится добродетелей не ради самого добра.

11. Насморк есть потеря добродетели, коею ощущалось благоухание Христово.

12. Глухота есть ожесточение разумной души, по которому она отревает духовное научение.

13. Бельмо есть ниспадение из состояния духовного созерцания, или усвоение себе неправильного воззрения на сущее.

14. Заикание есть болезнь разумной души, в которой она, соблазняясь случайностями, не может во всем благодарить Бога.

15. Хромота есть бессилие разумной души к совершению истинной добродетели.

16. Водяная есть неразумное совращение души с пути, когда по заглушении добродетелей господствуют в ней зло и невежество.

17. Муравей есть деятельный человек, в веке сем приготовляющий себе пищу для будущего.

18. Хирогриллы (род свиней) суть нечистые язычники, принявшие заповеди Христа Спасителя нашего.

19. Саранча суть разумные души, которых не трогает смерть и которые питаются семенами (может быть: не боясь смерти, наслаждаются земными благами).

20. Аскалавотис (род ящерицы, свободно бегающей по стенам и потолку) есть практический ум, который, опираясь на добродетели, витает в ведениях небесных сил.

21. Скимен львов (львенок) есть человек бесстрастный, восцарствовавший над бывшими в нем зверями (страстями).

22. Кочет есть человек духовный, исполненный ведения, и другим душам благовествующий день бывающий от умного солнца.

23. Олень есть деятельный муж, который право правит беспорядочные помыслы свои.

24. Пиявка есть нечистая сила, высасывающая из разумных душ кровь праведности.

25. Ад есть тьма неведения, покрывающая разумную тварь после потери ею созерцания Бога.

26. Жена есть безумие, ввергающее разумные души в нечистоту.

27. Земля есть злое состояние, сложенное из нечестия и беззакония.

28. Огонь есть зло, истребляющее в разумной твари добродетели Божии.

29. Вода есть ложное знание, погашающее знание истинное.

30. Глаз насмешливый есть нечистая сила, осмеивающая ведение Бога и бесчестящая мудрость Божию в сущем.

31. Вороны суть святые силы, истребляющие зло.

32. Пропасти суть разумные души, изрытые неведением и злом.

33. Орлята суть святые силы, которым вверено поражать нечистых демонов.

5. Его же изречения о духовной жизни, по алфавиту

1. Неуместно ищущему почестей бегать трудов, за которые честят.

2. Хочешь ли познать Бога? Познай прежде себя самого.

3. Истинный друг тот, кто спешит сообщить о радостных случаях.

4. Ни с чем несообразно высоко о себе думать, делая низкие дела.

5. Во всяком самомнение мешает самопознанию.

6. Неразумной жизни демон – Игемон (правитель).

7. Благородство души обнаруживается в ее благонастроении.

8. Богочестив тот, кто себе не противоречит (живет сообразно требованиям разумной природы).

9. Храм Божий – человек безукоризненный.

10. Злейшее стяжание – жизнь непотребная.

11. Говори, что должно и когда должно. И не услышишь, что не должно.

12. Лучшее стяжание – друг верный.

13. Болезнь души – нрав тщеславный.

14. Странник и бедный – Божий коллурий (Апок. 3, 18). "Коллурием помажи очи твои, да видиши". Коллурий – милосердование к нуждающимся.

15. Принимающий их, скоро прозрит.

16. И всем благотворить хорошо, особенно же тем, кои не могут воздать.

17. Ритор правдивый – стакан холодной воды.

18. Целомудрие и кротость души – Херувим.

19. Честь в старости есть доказательство трудолюбия прежде старости.

20. Рачительность в юности есть залог чести в старости.

21. Светлица (мезонин) души – истинное созерцание.

22. Любя, что не должно, не будешь любить, что должно.

23. Лучше принять золото поддельное, чем друга (поддельного).

24. Душа чистая по Богу – Бог.

25. Горе от самолюбия, все ненавидящего!

6. Его же – другие изречения

1. Начало любви – "ypolefis doxes" – взаимное оказание чести (или доброе друг о друге мнение, или предположение славных в другом достоинств).

2. Хорошо богатеть кротостью и любовью.

3. Гордый помысел – веяло добродетели.

4. Путь ровным делается от милостыни.

5. Несправедливый судья – оскверненная совесть.

6. Срамно рабствовать плотским страстям.

7. Если хочешь быть без печали, старайся угодить Богу.

8. Кто хорошо о себе печется, о том печется и Бог.

9. Целомудренное сердце есть пристанище созерцаний.

10. Если хочешь узнать себя, кто ты, не смотри, каким ты был, но каким создан в начале.

11. Душа тщеславная – яма безводная.

12. Гордая душа есть вертеп разбойников, она не терпит гласа ведения.

13. Злое заблуждение мужа истинного – не знать Писания.

14. Боишься ли ты Бога, познай из слез.

15. Смирение души есть оружие несокрушимое.

16. Муж добродетельный есть райское древо.

17. Иисус Христос есть древо жизни. Пользуйся им, как должно, и не умрешь во веки.

18. Благотвори истинно бедным, и вкусишь Христа.

19. Вкушать Тело Христово есть истинная сила.

20. Если любишь Христа, не забывай исполнять Его заповеди.

21. Ибо отсюда познается, кто после Бога есть добра делатель.

22. Друг по Богу мед и млеко источает в словесах истины.

23. Душа нерадивая не будет иметь такого друга.

24. Помысел сластолюбивый жестокий деспот.

25. Умалчивать истину значит золото зарывать в землю

26. Бога боящийся все делает по Богу.

7. О восьми помыслах к Анатолию

1. Есть восемь всех главных помыслов, от которых происходят все другие помыслы. Первый помысел чревоугодия, и после него – блуда, третий – сребролюбия, четвертый – печали, пятый – гнева, шестой – уныния, седьмой – тщеславия, восьмой – гордости. Чтоб эти помыслы тревожили душу, или не тревожили, это не зависит от нас, но чтоб они оставались в нас надолго или не оставались, чтоб приводили в движение страсти, или не приводили, – это зависит от нас.

2. Помысел чревоугодия предлагает монаху поскорее отступить от подвижничества, изображая ему болезни желудка, печени, селезенки, водяную или другую какую долгую болезнь, скудость врачебных пособий и отсутствие врачей. При этом приводит на память некоторых братий, точно подвергавшихся таким болезням. Бывает, что иногда враг внушает самим братиям это пострадавшим прийти к постникам и рассказать, что с ними было, прибавляя, что это случилось от слишком строгого воздержания.

3. Демон блуда возбуждает плотскую похоть, и насильнейше нападает на воздержников, чтоб они прекратили воздержание, подумав, что от него нет им никакой пользы. Оскверняя душу, он нудит ее и на таковые дела, и делает, что она будто говорит и слышит некоторые слова, как бы дело само было пред глазами.

4. Сребролюбие предполагает долголетнюю старость, бессилие к рукоделью, голод, болезни, прискорбность скудости и то, как тяжело принимать от других нужное для телесных потребностей.

5. Печаль иногда случается по причине лишения того, что желательно, иногда же сопровождает гнев. По причине лишения того, что желательно, она так случается: помыслы некоторые наперед приходят и приводят душе на память дом, родных и прежний образ жизни. Когда увидят, что она не противоречит, а последует за ними и мысленно разливается в удовольствиях тех, тогда уже, схватив ее, погружает в печаль, и ради того, что нет предметов, и ради того, что и быть им невозможно, по уставу ведомой жизни. И бедная душа, чем увлеченнее разливалась в первых помыслах, тем более поражается и сокрушается вторыми.

6. Гнев есть страсть самая быстрая. Он приходит в движение и воспламеняется против того, кто онеправдовал, или кажется онеправдовавшим. Он все более и более ожесточает душу, особенно во время молитвы похищает ум, представляя живо лицо опечалившее. Бывает, что он иногда, закоснев в душе и изменившись во вражду, причиняет тревоги ночью, терзание тела, ужасы смерти, нападение ядовитых гадов и зверей. Эти четыре явления, бывающие по образовании вражды, сопровождаются многими помыслами, как всякий наблюдатель найдет.

7. Бес уныния, который называется также полуденным (Псал. 90, 6), тяжелее всех бесов. Он приступает к монаху около четвертого часа (по нашему десятого утра) и кружит душу его часа до восьмого (второго по полудни), и сначала заставляет с неудовольствием видеть, что солнце медленно движется, или совсем не движется, и что день сделался будто пятидесятичасовым. Потом понуждает его почасту посматривать в окно, или даже выходить из кельи – взглянуть на солнце, чтоб узнать, сколько еще до девяти часов, причем не преминет внушить ему поглядеть туда и сюда, нет ли кого из братий. Тут же он вызывает у него досаду на место и на самый род жизни, и на рукоделье, прибавляя, что иссякла любовь у братий и нет утешающего. Если в те дни кто-нибудь оскорбил монаха, то и это припоминает демон к умножению досады. Затем наводит его на желание других мест, в которых удобнее находить необходимое для удовлетворения потребностей, взявшись за мастерство, которое менее трудно, но более прибыльно. К этому прибавляет, что не от места зависит угодить Господу. Богу везде можно поклоняться. Связывает с этим воспоминание о домашних и о прежнем довольстве, а тут пророчит долгую жизнь, представляет труды подвижничества и всякие употребляет хитрости, чтоб монах наконец, оставя келью, бежал с поприща. За этим бесом другой не тотчас следует. Но кто борется и победит, у того после подвига следует мирное некое состояние, и душа преисполняется неизреченною радостью.

8. Помысел тщеславия есть самый тонкий. Он предстает пред теми, кои исправно живут, и начинает провозглашать их подвиги и собирать им дань похвалы у людей, представляя как кричат изгоняемые бесы, как исцеляются жены, как толпы народа теснятся коснуться одежд его, предсказывает наконец ему и священство, приводит к дверям его и ищущих его, которые по причине отказа уводят его связанного против воли, – и таким образом возбудив в нем пустые надежды, отходит, оставляя далее искушать его или бесу гордости, или бесу печали, который тотчас наводит ему помыслы противоположные тем надеждам. Бывает, что он и демону блуда передает сего, незадолго пред сим досточтимого и святого иерея.

9. Бес гордости бывает причиною бедственнейшего падения души. Он внушает ей не исповедать Бога Помощником себе, но самой себе приписывать свою исправность, и надыматься над братиями, как невеждами, потому что не все так о ней думают. За гордостью следует гнев и печаль, и последнее зло – исступление ума и бешенство, и видение многих в воздухе демонов.

8. Мысли его же, соединяемые со статьею о восьми помыслах

1. Есть пять дел, помощью которых снискивается Божие благоволение. Первое – чистая молитва, второе – пение псалмов, третье – чтение Божественных Писаний, четвертое – воспоминание с сокрушением о грехах своих, о смерти и страшном суде, пятое – рукоделие.

2. Если хочешь в теле служить Богу, подобно бестелесным, старайся непрестанно иметь сокровенную в сердце твоем молитву. Ибо сим образом душа твоя прежде еще смерти приблизится к подобию Ангелов.

3. Как тело наше, по удалении души, бывает мертво и смрадно, так и душа, в которой не действует молитва, мертва и смрадна. Но что лишение молитвы должно считать горшим всякой смерти, этому явно учит нас Пророк Даниил, который готов был лучше умереть, нежели лишить себя молитвы в какой-либо час. Бога надобно вспоминать чаще нежели дышать.

4. Ко всякому дохновению прилагай трезвенное призывание имени Иисусова и помышление о смерти со смирением. Оба сии действия великую приносят пользу душе.

5. Хочешь ли быть познанным от Бога? Сделай, чтоб ты сколько можно менее был известен людям. Если будешь всегда помнить, что Бог есть Зритель всего того, что ты ни делаешь, душою и телом, то ни в каком деле не погрешишь и Бога будешь иметь Сожителем себе.

6. Ничем столько человек не уподобляется Богу, как благотворением другим. Но делая благодеяния, всячески опасаться должно, как бы не обратить их в промысл.

7. Бога достойным наконец сделает тебя то, если ты не делаешь ничего Его недостойного.

8. Бога тогда преславно почтишь, когда посредством добродетелей отпечатлеешь в душе твоей Его подобие.

9. Люди делаются лучшими, когда приближаются к Богу.

10. Мудрый человек, Богу воздающий честь и поклонение, познан бывает от Него. Потому нимало не беспокоится, если остается в безвестности для всех людей. Дело благоразумия состоит в том, чтоб ту часть души, в которой находится гнев, возбуждать к ведению внутренней брани. Дело мудрости – в том, чтоб возбуждать ум к непрестанному внимательному бодрствованию. Дело правды – в том, чтоб ту часть, в которой положена похоть, направлять только к добродетели, да к Богу. Дело мужества наконец – в том, чтоб править пятью чувствами и не допускать, чтоб чрез них осквернялся внутренний наш человек, т.е. дух, или внешний, т.е. тело.

11. Душа есть субстанция живая, простая, бестелесная, невидимая для телесного зрения, также бессмертная и одаренная умом и разумом. Что око в теле, то ум в душе.

12. Из сущих под небесами разумных творений – одни борятся, другие защищают, третьи нападают. Борятся люди, защищают Ангелы Божии, нападают нечистые силы. Но не по причине оскудения защищающих, и не по преизбытку сил в нападающих, а по беспечности борящихся бывает, что познание вещей Божественных и Самого Бога в нас не водворяется.

13. Зло собственно не есть субстанция, но лишение добра: подобно тому, как мрак не другое что есть, как отсутствие света.

14. Мало осторожна и предусмотрительна бывает простота, и зла не подозревает тот, кто свободен и обезопасен от зла.

15. По истине непотребство бестолково, и ничего не придумаешь, чем бы людей развратных можно было побудить взяться за ум.

16. Чистые и облагодатствованные души дивно зорки и тотчас замечают дьявола и прогоняют, хотя он в ином очень хитр и в нападениях крайне злокознен.

17. Ничем так Бог не умилостивляется, как телесными самоозлоблениями.

18. Некто из св. Отцов сказал, что кто не может восприять строгой и многотрудной жизни монашеской, тот другим способом может достигнуть спасения. Если они будут иметь веру к монахам, их утешать и доставлять потребное им, то и это, между прочим, будет у них не из последних дел, ведущих к спасению.

19. Проводи ночь в молитвенном труде, и душа твоя вскоре обретет утешение.

20. Чтением занимайся со спокойным духом, чтоб ум твой непрестанно восхищаем был к созерцанию дивных дел Божьих, взимаемый как бы рукою чьею, к нему простираемою.

21. Спание днем указывает на болезнь тела, или на уныние души, или на ее беспечность, или на неопытность.

22. Всякая душа, благодатью Духа Святого и собственнным трудом и тщанием, может совокупить и сочетать в себе следующие качества: слово с умом (может быть, красноречие с образованием ума), деяние с созерцанием, добродетель с наукой, веру с познанием свободным от всякого забвения, и притом так, что никое из них не будет ни больше, ни меньше другого. Ибо тогда она бывает сочетана с Богом истинным и благим, и только с Ним Единым.

23. Есть восемь помыслов, от которых рождается всякий грех: у тех, кои ведут уединенную жизнь – помысел уныния, тщеславия, гордости, скупости, печали, а у тех, кои живут под начальством других (в киновиях) – чревоугодия, гнева и блуда.

9. Наставления братиям, живущим в киновиях и странноприимницах

1. Наследники Божии, послушайте слово Бога! Сонаследники Христовы, внемлите заповедям Христа!

2. Вера – начало любви, конец же любви – ведение Бога.

3. Страх Божий хранит душу, трезвение же утверждает ее.

4. Терпение мужа рождает надежду, благая же надежда прославит его.

5. Кто в строгом подчинении держит плоть свою, тот достигнет бесстрастия, кто же питает ее, тот страдать будет из-за нее.

6. Дух блуда в телах невоздержанных, дух же чистой стыдливости в душах воздержников.

7. Уединение с любовью очищает сердце, отдаление же от других с гневом возмущает его.

8. Лучше быть среди тысячей с любовью, чем одному скрываться в пещерах с ненавистью.

9. Кто питает злопамятство в душе своей, тот похож на скрывающего огонь в плевелах.

10. Не давай много пищи телу своему, и не увидишь во сне худых мечтаний, ибо как вода угашает огонь, так голод скверные мечты.

11. Муж гневливый страшлив, а кроткий не боится страха.

12. Ветер сильный гонит облака, а злопамятство – добрые чувства из души.

13. Кто молится за врагов, тот не будет помнить зла, и кто бережет язык, тот не оскорбит ближнего.

14. Если оскорбит тебя брат твой, введи его в дом твой, и к нему не поленись войти, и вкуси с ним хлеб твой, и сие творя, избавишь душу свою (от мятежа), и не будет тебе претыкания во время молитвы.

15. Не приобретает богатый ведения, и верблюд не пройдет в игольное ушко, но для Бога ничего тут нет невозможного.

16. Кто любит деньги, не узрит ведения, и кто собирает их, омрачится (невежеством).

17. В скиниях смиренных почивает Господь, в домах же гордых умножится проклятие.

18. Бесчестит Бога, кто преступает закон Его, кто же хранит его, тот прославляет Творца своего.

19. Души праведных отводятся Ангелами, а души злых берутся демонами.

20. Куда входит грех, туда и невежество, сердца же праведных исполнятся ведения.

21. Лучше бедность с ведением, чем богатство с невежеством.

22. Высшее украшение главы – корона, высшее украшение сердца – ведение Бога.

23. Кто милосерд к бедным, тот искореняет гнев, и питающий их исполнится благ.

24. В сердце кротком почивает премудрость, седалище же бесстрастия – душа добродеющая.

25. Кто часто молится, тот избежит искушения, сердце же нерадивого возмятут помыслы.

26. Не услаждайся вином, и не приманит тебя плоть.

27. Не питай пространно плоть твою, и скверные помыслы оскудеют в тебе.

28. Не говори: ныне праздник (пасха), выпью вина, или завтра пятидесятница, поем мяса. Для монахов нет праздника, чтоб наполнять чрево.

29. Пасха Христова переход от греха (к добродетели и покаянию), пятидесятница же воскресение души.

30. Праздник Господень забвение зол, помнящего же зло обымет плачь.

31. Праздник Божий – истинное ведение, кто же внимает лжи и заблуждению, тот умрет дурною смертью.

32. Лучше пост с чистым сердцем, чем насыщение в нечистоте души.

33. Кто истребит худые помыслы в сердце своем, тот подобен тому, кто избивает младенцы о камень.

34. Монах снолюбивый впадет во всякое зло, а любящий бдение воспарит, как птица.

35. Во время бдений не предавайся повестям пустым и не отвергай словес духовных, потому что Бог назирает сердце твое, и не обезвинит тебя в грехе твоем.

36. Долгий сон наводит искушение, бдение же разгоняет их.

37. Многоспание огрубляет сердце, бдения же изощряют ум.

38. Как огонь растопляет воск, так добрые бдения злые помыслы

39. Но лучше спать, чем проводить время в пусторечии.

40. Сновидение Ангельское веселит сердце, а демонское возмущает его.

41. Покаяние и смирение восставляют душу, милостыня же и кротость укрепляют ее.

42. Помни всегда об Отце твоем Небесном, и не забывай никогда о суде последнем, и не впадет в грех душа твоя.

43. Если дух уныния нападет на тебя, не оставляй кельи своей и не уклоняйся (инуды – не уходи) во время печали: ибо как кто отчищает серебро (трением), так блестящим станет сердце твое, если устоишь непоколебимо.

44. Дух уныния отводит слезы, а дух печали подавляет молитву.

45. Как не удерживаешь скорпиона за пазухою, так не держи худого помысла в сердце своем.

46. Как золото и серебро испытывает огонь, так сердце монаха – искушение.

47. Кто не достигает искомой славы, печален бывает, а кто получает ее, гордится.

48. Не вдавай в гордость сердца твоего, и не скажи пред Богом: я и сам в силах, – чтоб Господь не оставил души твоей и злые бесы не смирили ее. Тогда смятут тебя воздушные враги твои, и ночные ужасы обымут тебя.

49. Сосуд избран душа чистая, нечистая же исполнится горестей.

50. Без млека не отдоится дитя, и без бесстрастия не возликует душа.

51. Любви предшествует бесстрастие, ведению же предшествует любовь.

52. Страх Божий рождает премудрость, вера же Христова дает страх Божий.

53. Стрела огненная зажигает душу, но муж доброделатель погашает ее.

54. Слушай, монах, слово отца твоего, и не делай тщетным наставления его. Сим образом избежишь помышлений злых, и злые демоны не одолеют тебя.

55. Плохой расходчик (в монастыре) возмущает души братий, а кто растрачивает монастырское добро, святотатствует.

56. Кто худо говорит о брате своем, истребится, и презирающий нуждающегося, не увидит света.

57. Не говори: ныне пребуду, а завтра уйду (из монастыря), потому что не в мудрости вздумал ты это.

58. Монах-шатайка придумывает ложные речи, и (воротясь) обманывает он старца своего.

59. Кто красно одевается и наполняет чрево свое, тот пасет срамные помыслы и не внидет в сонм святых.

60. Когда пойдешь в село, не приближайся к женщинам и не заводи с ними речей: иначе как рыба, проглотившая уду, повлечется вслед им душа твоя.

61. Великодушный монах достигнет бесстрастия, кто же огорчает братий, ненавистен будет.

62. Кроткого монаха любит Господь, а сварливого отгоняет от Себя.

63. Если опечален брат, утешь его, и если скорбит, соскорби ему: делая это, обрадуешь сердце его и великое сокровище соберешь себе на небе.

64. Не приклоняй слуха твоего к речам против старца твоего, и не возбуждай против него души того, кто не чтит его, чтоб не прогневался Господь делами твоими, и не изгладил тебя из книги живых.

65. Ленивый монах много потерпит вреда, а если будет упорствовать в нраве своем, то сбросит и одежду монашескую.

66. Монах двоязычный возмущает братий, а верный вводит мир.

67. Кто полагается на свою твердость, падет, кто же смиряет себя, вознесен будет.

68. Не предавайся насыщению чрева и не будешь преодолеваем ночным сном: сим образом скоро сделаешься чистым, и Дух Господень снидет на тебя.

69. Пением псалмов укрощается гнев: и великодушием отгоняется страх.

70. Кто учащает пиры, померкнет свет того и душу его накроет тьма.

71. Весом вкушай хлеб и мерою пей воду, и дух блуда убежит от тебя.

72. Не подставляй ноги брату своему и о падении его не радуйся, ибо Господь видит сердце твое и предаст тебя за то в день смерти.

73. Кто соблазняет мирян, не останется без наказания, и кто оскорбляет их, бесчестит имя свое.

74. Кто любит мир, вкусит соты его, и кто умножает его, исполнится меда.

75. Чти Бога и познаешь бестелесных, служи Ему, и Он покажет тебе разум веков.

76. Плоть Христова – деятельные добродетели: кто вкушает их, тот сделается бесстрастным.

77. Кровь Христова – различение деяний, кто пьет его, тот просветится им.

78. Грудь Господня – ведение Бога: кто возляжет на ней, будет богословом.

79. Исполненный ведения и делатель добра встретились между собою, в середине же их Господь.

80. Не оставляй веры крещения твоего и не погубляй печати духовной, чтоб Господь пребывал с душою твоею и покрывал тебя в дни зла.

81. Речи еретиков вестники смерти, кто принимает их, сгубит душу свою.

82. И ныне послушай меня, сын мой: не подходи к дверям мужей неверных и не ходи поверх сетей их, чтоб не запутаться.

83. Удали душу твою от знания ложного: я часто говорил с ними (заблуждающими) и мрачные речи их исследовал, и нашел в них яд аспидов. Кто принимает их – погибнет, и кто любит их – исполнится зла.

84. Видел я отцов мудрования их: и не увидел света истины в речах их.

85. Пути Провидения покрыты мраком, и непостижимы разуму судьбы Его, но муж доброделающий познает их.

10. Его же – наставления девственницам

1. Люби Господа, и Он возлюбит тебя, служи Ему, и Он просветит сердце твое.

2. Чти Матерь твою (игуменью), как Матерь Господа, и не оскорбляй седин родившей тебя (по духу).

3. Люби сестр, как дочерей Матери своей, и не оставляй пути мира.

4. Восходящее солнце пусть застанет молитвенник в руках твоих, а после второго часа – рукоделье.

5. Молись непрестанно и помни Христа, возродившего тебя.

6. Избегай собрания мужей, чтоб не остался идол в душе твоей и не был тебе претыканием во время молитвы твоей.

7. Имеешь возлюбленного Христа, отвергни же всех мужей, и не будет укоризненна жизнь твоя.

8. Раздражение и гнев отдали от себя, и злопамятство да не коснит в сердце твоем.

9. Не говори: нынче поем, а завтра попощусь, ибо не знаешь, что родит находящий день.

10. Есть мясо – нехорошо, и пить вино непристойно. То и другое позволительно только больным.

11. Дева беспокойная не спасется, и живущая утешно не узрит Жениха своего.

12. Не говори: опечалила меня раба (послушница), воздам ей, ибо нет рабства между дочерями Божьими.

13. Не давай слуха твоего речам суетным и бегай от вестей праздношатающихся старух.

14. На пиры пьянствующих не смотри, и на браки мирские не ходи: нечиста пред Господом всякая дева, творящая сие.

15. Открывай уста свои для слова Божия и обуздывай от многословия.

16. Смиряйся пред Богом, и возвысит тебя десница Его.

17. Не отворачивайся от бедного во время нужды его, и не оскудеет елей в светильнике твоем (в час нужный).

18. Все твори ради Господа и не ищи славы человеческой, слава человеческая как цвет травный, слава же Господня пребывает во век.

19. Деву кроткую любит Господь, дева же гневная ненавистна Ему.

20. Послушливая дева обрящет милость, противоречивая же крайне неразумна.

21. Ропотливую деву погубит Господь, благодарную же за все избавит от смерти.

22. Срамен смех и укоризненно бесстыдство (очей), всякая же неразумная впадет в них.

23. Красящаяся одеждами теряет и стыдливость взора.

24. Не закосневай с мирянами (-нками), чтоб не отвратили они сердца твоего и не сделали тщетными советы правых.

25. Со слезами молись ночью, так, чтоб никто не ощутил, что ты молишься, и обрящешь благодать.

26. Приятные прогулки и посещение чужих домов расстраивают состояние души и колеблят решимость воли ее.

27. Верная дева не страшлива, а неверная и тени своей боится.

28. Которая презирает сестру слабую, та удалена будет от Христа.

29. Не говори: это мое, а то твое, ибо во Христе Иисусе все общее.

30. Не разыскивай, как живет другая, и падению сестры твоей не радуйся.

31. Послужи неимущим девам и знатностью своею не возносись.

32. В церкви Божией слова не выпускай из уст твоих и ни на кого не поднимай очей твоих, ибо Господь знает сердце твое и все помышления твои назирает.

33. Всякое злое пожелание отгоняй от себя, и не одолеют тебя враги твои.

34. Пой в сердце твоем, а не одним языком произноси слова псалмов.

35. Как напор огня трудно утушить, так душа девы ураненная едва исцелима.

36. Не предавай души твоей помышлениям злым, да не осквернят они сердца твоего и чистой молитвы да не отдалят от тебя.

37. Тяжела печаль и неудобоносно уныние, но слезы к Господу сильнее их.

38. Голод и жажда заморяют похоти злые, бдение же доброе очищает смысл.

39. Гнев и раздражение отвращает любовь, памятозлобие же пристыжают дары.

40. Которая скрытно наговаривает на сестру свою, та останется вне брачного чертога Женихова, воззовет в дверь, и не будет послушающего.

41. У девы немилосердой погаснет светильник, и не увидит она прихода Жениха своего.

42. Стекло, падши на камень, разбивается вдребезги: и дева, прилепившаяся к мужу, не будет невинна.

43. Лучше замужняя кроткая, чем дева вспыльчивая и гневная.

44. Которая со смехом увлекается речами мужа, та похожа на человека, давшего врагам надеть петлю на шею свою.

45. Что маргарит в золотой оправе, то девство, окруженное почтением.

46. Песни бесовские с гуслями расслабляют душу и подрывают твердость решимости ее, которую храни паче всего, чтоб не оказаться укоризненною.

47. Не услаждайся насмешками и не соучаствуй с пересудчицами, потому что их оставит Господь.

48. Не осуждай сестру ядущую и воздержанием твоим не возносись, ибо не знаешь, что помыслил о вас Господь, и какая из вас станет пред лицом Его.

49. Которая жалеет, что очи посинели и плоть увяла, та не будет обрадована бесстрастием.

50. Тяжко воздержание и едва управима чистота, но нет ничего сладче Небесного Жениха.

51. Видел я мужей, повреждающих дев учениями своими и тщетным делающих девство их.

52. Ты же, дева, слушай учение Церкви Божией, и никто другой не переубедит тебя.

53. Бог сотворил небо и землю и промышляет о них, нет Ангела, который бы не мог согрешить, и нет беса, злого по природе: и того и другого Бог создал со свободною волею.

54. Как человек состоит из тела тленного и души разумной, так и Господь наш действительно родился как человек без греха, действительно вкушал, действительно распялся: не был Он призраком в очах людей.

55. Будет воскрешение мертвых, мир сей прейдет, и мы восприимем духовные тела. Праведные унаследуют свет, а грешные вселятся во тьме.

56. Очи девы узрят Бога, и уши ее будут слышать слово Его.

57. Чистота девственная приятна Господу, и дева чистая приимет венец из рук Жениха своего.

58. Одеяние брачное дано будет ей, и с Ангелами восторжествует она на небесах.

59. Неугасимо будет гореть лампада ее, и елей не оскудеет в светильнике ее, вечные богатства приемлет она, и царствие Божие унаследует.

60. Помни Христа, хранящего тебя, и не забывай покланяемые Троицы Единосущные.

11. О различных порочных помыслах, главы [64]

1. Из бесов, противящихся деятельной жизни, первыми на брани стоят те, которым вверены похоти, или вожделения чревоугодия, и те, которые влагают в нас сребролюбие, и те, которые вызывают нас на искательство славы человеческой. Прочие же все, позади их ходя, берут преемственно уже уязвленных ими. Ибо нельзя впасть в руки любодеяния тому, кто не пал от чревоугодия, нельзя возмутиться гневом тому, кто не стоит и не борется за яства, или деньги, или славу, нельзя избежать беса печали тому, кто не потерпел какого урона во всем этом, не избежит гордости, этого первого порождения дьявольского, кто не исторг "корня всем злым – сребролюбия" (1Тим. 6, 10), так как, по слову премудрого Соломона, "нищета мужа смиряет" (Прит. 10, 4), и кратко сказать, нельзя человеку подпасть какому-либо демону, если не будет он прежде уязвлен теми первостоящими. Почему эти три помысла приводил тогда дьявол и Спасителю: первый, когда просил, чтоб камни стали хлебами, потом второй, когда обещал весь даже мир, если Он, падши, поклонится ему, и третий, когда уверял, что если послушает его, то прославится тем, что ничего не потерпит, бросившись с такой высоты (с крыла церковного). Но Господь, явясь выше всего этого, повелел отойти дьяволу прочь, научая тем нас, что нельзя отогнать дьявола, если не презрим сих трех помыслов.

2. Все демонские помыслы вносят в душу представления чувственных вещей, и ум, приняв отпечаток их, вращает их в себе. Следовательно, по предмету помысла можно узнавать, какой приблизился к нам демон: например, если в мысли моей предстанет лицо причинившего мне вред, или обесчестившего меня, то этим обличается, что приблизился бес злопамятства, если опять вспомнятся деньги или слава, по предмету этому нельзя не узнать, кто беспокоит нас, равным образом и при других помыслах, по предмету их можешь определить, кто предстоит и влагает их. Не говорю впрочем, чтобы все воспоминания об этих вещах бывали от бесов, потому что и самому уму, когда человек приводит его в движение, обычно воспроизводить воображения того, что было, но только те из воспоминаний бывают от бесов, которые вместе возбуждают раздражение или вожделение, что неестественно. По причине растревожения этих сил, ум мысленно любодействует и бранится и не в состоянии уже бывает держать в себе помышление о Боге, Законоположнике своем, так как светозарность сия (т.е. невозмутимое богомыслие) появляется во владычественном уме под условием пресечения помышлений, вращающихся в вещах во время молитвы.

3. 63 гл. о деят. жизни к Анатолию.

4. О "сновидениях". Достойно изыскания, как бесы в сонных мечтаниях напечатлевают и воспроизводят образы во владычественном нашем (уме). Подобное сему обыкновенно бывает с умом (и на яву), когда он или видит глазами, или слышит ушами, или другим каким чувством восприемлет что со вне, и удерживает то в памяти, память же, приводя в движение то, что получила чрез тело, вносит образы во владычественный ум. Итак, мне думается, что демоны (в сновидениях), вносят образы в ум, приводя в движение память, потому что органы чувств в то время держатся сном в бездействии. Но спрашивается опять, как память приводят они в движение? Посредством ли страстей? Да, (если иметь во внимании страстные сны), и это явствует из того, что чистые и бесстрастные не терпят ничего подобного. Но бывает и простое (бесстрастное) движение памяти, происходящее от нас самих, или от святых сил, по которому (представляется, что) мы беседуем и вечеряем со святыми. Впрочем, надо иметь во внимании, что как какие образы душа воспринимает с телом, так память воспроизводит их и без тела (т.е. страстно, или бесстрастно). То же самое бывает и во время сна, когда тело покоится. Ибо как о воде можно вспоминать и при жажде и без жажды, так и о золоте можно вспоминать и с любостяжательностью, и без любостяжательности. То же бывает и в отношении к другим предметам. (Как на яву, так и во сне). А что ум находит (или сознает в себе во время сна) такие, или такие мечтания, то в этом различии усматривай злокозненность демонов (во всем имеющих в виду нашу погибель). При этом надобно еще знать, что демоны пользуются и внешними вещами для произведения мечтаний, напр. шумом волн, когда кто плывет.

5. Очень много способствует видам демонов и для всякого их злоухищрения бывает весьма полезна наша раздражительность, приходя в движение не как требуется от нее естеством. Почему ни один из них не отказывается возбуждать ее днем и ночью. Но когда видят, что она связана кротостью, тогда наперед стараются под какими-нибудь правыми будто предлогами разрешить ее, чтоб пришедши в напряжение, она стала пригодною для возбуждения их зверских помыслов. Почему ни по праведным, ни по неправедным делам, не должно попускать возбуждаться ей, чтоб не дать таким образом опасного меча в руки внушающих нам недоброе, – что, как я знаю, делают многие по самым ничтожным поводам, воспламеняясь более, нежели сколько подобает. Из-за чего, скажи мне, так скоро приходишь ты в бранное положение, если презрел снеди, деньги и славу? Зачем питаешь пса, дав обет ничего не иметь? Если он лает и бросается на людей, то явно, что ты имеешь нечто внутри и желаешь то сберечь. Я уверен, что таковый далек от чистой молитвы, зная, что гнев есть губитель такой молитвы. Сверх того дивлюсь, как забыл он святых: Давида, который вопиет: "престани от гнева и остави ярость" (Пс. 36, 8), Екклезиаста, который заповедует: "отстави ярость от сердца твоего, и отрини лукавство от плоти твоея" (Еккл. 11, 10), Апостола, который повелевает воздевать во всякое время и "на всяком месте преподобные руки без гнева и размышления" (1Тим. 2, 8). Не другому чему научает нас гадательно и древний обычай – изгонять из дома собак во время молитвы, ибо этим дается разуметь, что в молящихся не должно быть гнева. Некто и из языческих мудрецов утверждал, что желчь и бедро не вкушаются богами, сам не разумея, как думаю, что говорил: ибо полагаю, что желчь символ гнева, а бедро – скотского вожделения. А о том, что не должно заботиться об одеждах или яствах, излишне, думаю, и писать, когда Сам Спаситель в Евангелиях запрещает это, говоря: "не пецытеся душею вашею что ясте и что пиете, или во что облачетеся" (Матф. 6, 25). Ибо язычникам это пристало как неверующим, отвергающим Владычный Промысел и отрицающим Творца, а христианам должно быть это совершенно чуждо, после того, как они однажды навсегда уверовали, что и два воробья, продаваемые за один ассарий, состоят под смотрением св. Ангелов. Между тем у демонов есть обычай после нечистых помыслов влагать и помыслы многозаботливости, чтоб уклонился Иисус, "народу" помышлений "сущу на" мысленном месте, и чтобы слово, подавляемое заботливыми помыслами, осталось "без плода" (Матф. 13, 22). Отложив убо их, возвергнем "на Господа печаль нашу" (Псал. 54, 23) "довольны сущими" (Евр. 13, 5), чтоб, ведя скудную жизнь и употребляя убогую одежду, день ото дня совлекаться нам сих породителей тщеславия. Кому же покажется, что ему срамно быть в убогой одежде, тот пусть посмотрит на св. Павла, как он пребывал в "зиме и наготе" (2Кор. 11, 27), воодушевляясь несомненным чаянием получить "венец правды" (2Тим. 4, 8). Но пoелику св. Павел назвал мир сей позорищем и поприщем (1Кор. 9, 24), то посмотрим, можно ли облекшемуся в помыслы многозаботливости "тещи к почести вышняго звания" (Фил. 3,14) Божия и бороться с властями, и началами, и миродержателями тьмы века сего (Ефес. 6, 12)? Я, по крайней мере, не утверждаю этого, научаемый самой этой чувственной историей (тем, что бывает на позорищах), потому что этому (борцу) конечно помешает одежда, спутывая его, как уму помыслы заботливости, если верно слово, говорящее, что ум неотлучно пребывает при своем сокровище. Ибо говорит: "идеже есть сокровище твое, ту будет и сердце твое" (Матф. 6, 21).

6. Из помыслов одни секут, другие посекаемы бывают, и то злыми посекаются добрые, то опять добрыми посекаются злые. Дух Святой внимает перворожденному помыслу (который берет первенство и преобладание) и по нему нас осуждает или принимает. Что же говорю я, вот что есть! Имею я какой-нибудь помысел, напр. странноприимство, и имею его ради Господа, но он, когда находит искуситель, секом бывает тем, что тот внушает странноприимствовать славы ради. И опять имею я помысел странноприимства, чтоб показаться пред людьми, но и он, когда находит лучший помысел, секом бывает тем, что тот направляет добродетель нашу паче к Господу и понуждает нас творить то не для людей. Итак, если и в самых делах останемся наконец при первых помыслах, вторыми будучи только при том искушаемы, то по одним тем перворожденным помыслам получим и воздаяние, потому что как человеки и как состоящие в борьбе с демонами, не имеем мы силы всегда удерживать правый помысел нерастленным, – как, наоборот, и худой помысел не может оставаться в нас без того, чтоб не было покушения восстать против него помыслом добрым, потому что в нас есть семена добродетелей (незаглушимые). Впрочем, если какой из посекающих помыслов закоснит, то занимает место искушаемого (т.е. совсем вытесняет первый помысл), и человек начинает действовать, движимый уже этим наконец помыслом.

7. Между помыслами Ангельскими, человеческими и теми, кои от бесов, различие, как мы узнали помощью долгих наблюдений, таково: ангельские ищут узнать естество вещей и исследуют духовное их значение, как то: для чего сотворено золото, и для чего оно рассеяно в виде песка где-то в дальних местах земли, и отыскивается с большим усилием и трудом? как найденное промывается водой и предается огню, и таким образом вдается в руки художников, делающих из него для скинии светильник, кадильницу, "чашицы и фиалы" (2Пар. 4, 21), из которых, по благодати Спасителя, не пьет уже ныне царь Вавилонский (Дан. 5, 3). Клеопа же приносит горящее от сих таинств сердце. Демонский помысел этого не ведает и не разузнает, а только бесстыдно внушает одно стяжание чувственного золота и предсказывает имеющие быть от того наслаждение и славу. А человеческий помысел ни стяжания не ищет, ни о том не любопытствует, чего символом служит золото, но вносит в мысль один простой образ золота, без страсти и любостяжания. Подобное же рассуждение придется изречь и о других предметах, если станет кто сокровенно упражнять ум свой по сему образцу.

8. Есть помысел, который прилично назвать скитальцем. Он предстает братиям большей частью под утро и водит ум из города в город, из веси в весь, из дома в дом, причем он сначала ведет простые беседы, а потом, заговорившись с некоторыми знаемыми наидолжайше, растлевает свое состояние, соответственно качествам тех, с которыми встретился, удаляется мало-помалу от сознания Бога и добродетели и забывает о своем звании и обете. Итак, отшельнику надо смотреть за этим бесом, наблюдая, откуда он приходит и где пристает, потому что недаром и не как случилось делает он такой большой круг, но делает это с намерением расстроить состояние отшельника, чтоб ум, распалившись всем этим и опьянев от многих бесед, тотчас подпал демону блуда, или гнева, или печали, которые наиболее повреждают светлость устроения его. Но мы, если имеем намерение узнать яснее козни этого беса, не будем вдруг противоречить ему и не станем открывать тотчас (отцам), как он мысленно строит в нас беседы и каким способом мало-помалу загоняет он ум в область смерти, потому что от этого он тотчас убежит, не терпя, чтоб видели, как он делает все это, и мы таким образом ничего не узнаем из того, что узнать возжелали. Но лучше попустим ему на другой, или на третий день до конца доводить свою драму, чтоб узнав до точности его хитрые извороты, потом обращать его в бегство одним обличительным словом. Но пoелику во время искушения случается уму быть возмущену и не видеть точно происходящего в нас, то по удалении беса вот что надобно сделать: сядь и сам с собою припомни, что с тобою происходило, откуда ты начал и где ходил, в каком месте схвачен ты духом блуда, или печали, или гнева, и как потом было все прочее, что было: изучи все это и предай памяти, чтоб когда еще придет, уметь обличить его, заметь и самое место, скрываемое им, и не пойдешь уже более в след его. После сего, если захочешь привесть его в бешенство, обличи его тотчас, как только предстанет, и словом назови первое место, в которое вошел ты (мысленно в первом искусительном блуждании), потом второе и третье, потому что он сильно раздражается, не терпя посрамления. Доказательством же того, что благовременно (полезно) держать к нему такую речь, да будет для тебя бегство помысла от тебя, ибо ему невозможно стоять при таком явном обличении. За побеждением же сего демона последуют тягчайший сон, омертвение веждей с великим охлаждением, непомерная зевота и отягощение плеч, что все по усердной молитве рассеивает Дух Святой.

9. Ненависть к демонам много содействует нам ко спасению и много пригодна в делании добродетелей, и однако же воспитывать ее у себя, как некое доброе порождение, мы не в силах, потому что ее рассеивают в нас духи сластолюбия и душу опять воззывают к содружеству и свыкновению с ними. Но Врач душ сие содружество, лучше же неудобоисцелимую гангрену, врачует оставлением, попуская нам ночью и днем терпеть от них что-либо страшное. Вследствие этого душа опять восходит к первообразной (нормальной) ненависти к ним, научаемая говорить к Господу словами Давида: "совершенною ненавистию возненавидех я: со враги быша ми" (Псал. 138, 22). Ибо тот совершенною ненавистью ненавидит врагов, кто ни делом, ни мыслью не согрешает, – что есть знак наивеличайшего и первого (какое было в Адаме) бесстрастия.

10. О демоне же, делающем душу бесчувственной, должно ли и говорить что? Я по крайней мере боюсь писать о нем. Как это душа выступает из собственного устроения своего, в то время как он находит, и страх Божий и всякое благоговенство отлагает, грех не ставит в грех и беззаконие не считает беззаконием, о страшном суде и вечной муке вспоминает, как о простом (голом) слове, и посмевается тем огненному всепотрясающему воистину перевороту, – и Бога хотя исповедует, но повелений Его знать не хочет. Бьешь себя в грудь, когда она движется ко греху, и она не чувствует, говоришь ей от Писаний, и она, как ослепшая, не видит и, как глухая, не слышит, представляешь ей поношение от людей, она ни во что ставит то, стыд пред ними, и не чует того, подобно свинье, которая, закрыв глаза, разломала загородку свою. Этого демона наводят помыслы тщеславия, если попускаем им долго закосневать в себе, и от него, "аще не быша прекратилися дние оны, не бы спаслася всяка плоть" (Матф. 24, 20). Он из числа редко нападающих на братий (т.е. киновитов, общежительных). Чему причина очевидна, ибо при виде бедствий других, когда или болезнь кого схватывает, или поражает внезапная смерть, он тотчас обращается в бегство, так как душа, исполняясь при этом сострадания, приходит в сокрушение, и ослепление, навлеченное на нее демоном, падает с очей ее. Этого мы (отшельники) лишены, по причине пустыни и редкости у нас немощных. Подавая средство этого особенно демона обращать в бегство, Господь в Евангелиях повелел навещать больных и посещать находящихся в темнице, когда говорит: "болен бех, и посетисте Мене, в темнице бех, и приидосте ко Мне" (Матф. 25, 36). При этом надобно знать, что если кто из отшельников, подвергшись нападению этого демона, не принял помыслов блудных, или жилища своего не оставил от уныния, то это значит, что он воспринял с небес нисшедшие ему терпение и целомудрие. Блажен он, сподобившись такого бесстрастия! Те же, которые, дав обет подвижнически пребывать в благоговейном Богоугождении, предпочитают водворяться среди мирян, да остерегаются этого демона. Но больше что говорить, или писать о нем, я стыжусь даже людей.

11. О духе печали. Все демоны учат душу сластолюбию, один демон печали этого не делает, но расстраивает помыслы вступающих в пустынь, пресекая всякое удовольствие душевное и иссушая ее печалью, так как "мужу печальну изсышут кости" (Притч. 17, 22). Умеренно впрочем нападая, он делает отшельника благоискусным: ибо располагает его презирать все блага мира сего и отвращаться от всякой утехи. Но когда он долго и сильно томит, тогда порождает помыслы, которые советуют отшельнику извести душу свою, или понуждают ее бежать далеко от места того; что помыслив, и пострадал некогда Иов, будучи томим от него, ибо сказал: "аще бы возможно было, сам бых себе убил, или молим бых иного, дабы ми то сотворил" (Иов. 30, 24). Символом этого духа служит ехидна, которой яд в малом количестве даемый уничтожает другие яды, а принятый неумеренно убивает принявшее его живое существо. Сему демону предал Павел Коринфского беззаконника, потому скоро и опять писал к ним, говоря: "утвердите к нему любовь, да не како многою скорбию пожрен будет таковый" (2Кор. 2, 7. 8). Таким образом этот томящий людей дух бывает причиною и доброго покаяния. Почему и св. Иоанн Креститель уязвленных им и к Богу прибегших назвал порождениями ехидн, говоря: "кто сказа вам бежати от будущого гнева? Сотворите убо плод достоит покаяния: и не начинайте глаголати в себе: отца имамы Авраама. Глаголю бо вам, яко может Бог от камения сего воздвигнути чада Аврааму" (Матф. 3, 7 – 9). Впрочем всякий, кто, подражая Аврааму, исшел из земли своей и от рода своего (Быт. 12, 1), стал через то сильнее этого демона.

12. Кто победил гнев, тот победил бесов, кто же поработился ему, тот чужд монашеской жизни и далек от путей Спасителя нашего, ибо Господь, как говорится, путям Своим научает кротких (Псал. 24, 9). Потому и неуловим бывает ум отшельников, что убегает в юдоль кротости. Ибо ни одной почти добродетели так не боятся бесы, как кротости. Ее стяжал великий оный Моисей, названный кротким, паче всех человек (Числ. 12, 3). И св. Давид отнесся о ней, что она достойна памяти Божией, когда сказал: "помяни Господи Давида и всю кротость его" (Псал. 131, 1). Но и Сам Спаситель повелел нам быть подражателями Своей кротости, говоря: "научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим" (Матф. 11, 29). Но если кто от яств и питий воздерживается, а гнев злыми помыслами раздражает в себе, то он подобен переплывающему море кораблю, у которого кормчим сидит бес. Потому,сколько сил есть, надобно смотреть за этим нашим псом и обучать его, чтоб он волков только терзал, а не кусал овец, показывая всякую кротость ко всем людям (Тит. 3, 2).

13. О тщеславии. Из всех помыслов, только помысел тщеславия многопредметен, обнимая почти всю вселенную и всем бесам отворяя двери, как какой злой предатель какого-нибудь города. Он окрадывает ум отшельника и, наполняя его множеством словес и вещей, губит молитвы его, которыми напрягается он врачевать раны души своей. Этот помысел распложают все побежденные уже демоны, чрез него получая опять вход в душу и делая таким образом "последняя горша первых" (Лук. 11, 26). От этого помысла рождается и помысел гордости, низринувший с небес на землю "печать уподобления и венец доброты" (Иез. 28, 12). Но отскочи от него, не закосневая в нем, чтоб не предать иным живота нашего, и жития нашего немилостивым (Прит. 5, 9). Обращает в бегство этого демона усердная молитва и то, чтоб ничего произвольно не делать и не говорить такого, что ведет к проклятому тщеславию.

14. Когда ум отшельников приобретет немного бесстрастия, тогда, взяв коня тщеславия, начинает он носиться по городам, неудержимо упиваясь похвалами и славой своей. Но, по смотрению Божию, сретив его дух блуда и заключив в какой-нибудь хлев, научает его тем, – не оставлять одра прежде выздоровления и не подражать тем нетерпеливым больным, которые, имея еще в себе остатки недуга, пускаются в дорогу, или начинают ходить в бани, и от того впадают в прежние болезни. Посему сидя в келье будем лучше внимать себе самим, чтоб, преуспевая в добродетели, сделаться нам неподвижными на зло, обновляясь в ведении, сподобиться множества различных созерцаний, а, возвышаясь в молитве, яснее узреть свет Спасителя нашего.

15. Всех злодейств демонских описать я не в состоянии и исчислять все злокозненности их стыжусь, боясь вместе и за простейших из читателей. Впрочем, послушай о злоухищрениях духа блуда. Когда кто приобретет некое бесстрастие в похотной части, и смрадные помыслы сделаются у него холодноватыми, тогда он вводит (в мысли его) мужчин и жен и представляет их играющими между собою, а отшельника делает зрителем их срамных дел и телодвижений. Но это искушение не из числа закосневающих (в уме), потому что внимательная молитва и крайне стеснительная диета с бдением и упражнением в духовных созерцаниях, прогоняют его, как безводное облако. Но бывает, что этот лукавый касается даже и плоти, возбуждая в ней неразумное распадение, и строит тысячи других козней, которые нет нужды обнародовать и предавать письму. Многопомощно против таких помыслов воскипение гнева, устремленное на демона их, который крайне боится этого гнева, когда он воскипает по поводу помыслов, потому что он этим расстраивает все его замыслы. И сие-то значат слова: "гневаитеся и не согрешайте" (Псал. 4, 5). Полезное врачевство, прилагаемое к душе во время искушений. Подражает этому демону и демон гнева, представляя (в мечтах ума) отшельнику, будто кто-нибудь из родителей, или друзей, или родственников его терпит обиды от людей ничтожных, и приводя тем в движение гнев его, с внушением сказать что-нибудь злое, или сделать тем, которые мечтаются ему в уме (обижающими). Это надобно замечать и скорее исторгать мысль из таких воображений, чтоб, закосневая в них, она во время молитвы не была дымящеюся головнею. Искушениям же таким подвергаются наиболее люди гневливые, легко разжигаемые к устремлениям (против других), которые далеки от чистой молитвы и от познания Спасителя нашего Иисуса Христа.

16. Помышления века сего Господь предал человеку, как овец доброму пастырю, придав ему в помощники вожделение и ярость, чтоб яростью обращал он в бегство помышления волков (бесовские), а вожделением душевно любил овец (добрые помыслы), и пас их, подвергаясь многократно с ног сбивающим ветрам и дождям. Дал Он ему притом и закон, как пасти овец, и "место злачно и воду покойную" (Псал. 22, 2), и псалтирь и гусли, и жезл, и палицу (и постановил), чтоб от сей паствы (и пастбищ) и питался он и одевался, и собирал "сено нагорное" (Прит. 27, 25). "Кто бо", говорит, "пасет стада, и от млека стада не яст" (1Кор.9:7)? Итак, отшельнику должно день и ночь стеречь сие стадо, чтоб какое-либо порождение (овечье – ягненок) не было похищено зверями или не попалось в руки разбойников, а если случается что подобное в дебри где-нибудь, тотчас надобно исхищать (похищенное) из уст льва или медведицы (1Цар. 17, 34. 35). Бывают же зверохищными – помышление о брате, если оно пасется в нас с ненавистию, помышление о женщине, если оно вращается в нас с срамным вожделением, помышление о сребре и золоте, если оно водворяется с любостяжательностью, даже помышления о святых дарованиях, если они пасутся в уме с тщеславием. То же надобно сказать и о других помышлениях, если они похищаемы бывают страстями. Не днем только должно блюсти (стадо свое), но хранить и ночью бодрствуя. Ибо случается, что иной, замечтавшись срамно и лукаво, теряет свое. Сие-то означает сказанное св. Иаковом: "овцы звероядной не принесох тебе аз воздаях от Мене самого, татьбины денныя и татьбины нощныя. Бых во дни жегом зноем, и студеностию в нощи, и отхождаше сон от очию моею" (Быт. 31, 39. 40). Если от преутруждения приразится к нам уныние, то, востекши на камень ведения, начнем беседу с псалтирию, ударяя в струны ведения добродетелями. Будем же пасти овец опять и под Синайскою горою, чтоб Бог отцов наших и нас воззвал из купины (Исх. 3,1. 4) и даровал нам силу знамений и чудес.

17. Разумное естество, умерщвленное грехом, Христос пробуждает (к покаянию) созерцанием всех веков (т.е. бывшего, бывающего и паче имеющего быть), а Отец Его сию душу, умирающую потом смертью Христовою (в крещении или покаянии отвращающуюся от греха), воскрешает познанием Его Самого. И сие-то значит сказанное Апостолом Павлом: "аще умрохом со Христом, веруем, яко и живи будем с Ним" (Римл. 6, 8).

18. Когда ум, совлекшись ветхого человека, облечется в того, который от благодати, тогда и свое устроение узрит он во время молитвы, подобным сапфиру или небесному цвету, что Писание именует и местом Божьим, какое видели старцы на горе Синайской (Исх. 24, 10).

19. Из нечистых демонов одни искушают человека, как человека, а другие встревоживают человека, как бессловесное животное. Первые пришедши влагают в нас помыслы тщеславия, или гордости, или зависти, или осуждения, которые не касаются ни одного из бессловесных, а вторые, приближаясь, возбуждают гнев или похоть не по естеству их, ибо эти страсти общи нам и бессловесным, и сокрыты от нас под природой разумной (т.е. стоят ниже ее, или под нею). Почему Дух Святой, имея в виду помыслы, бывающие с людьми, как с людьми, говорит: "Аз рех: бози есте и сынове Вышняго вси: вы же, яко человецы умираете, и яко един от князей падаете" (Псал. 81, 6. 7). Имея же в виду помыслы, движущиеся в человеке, как в бессловесном, что говорить? "Не будите яко конь и меск, имже несть разума: броздами и уздою челюсти их востягнеши, не приближающихся к тебе" (Псал. 31, 9).

20. Когда какой враг, пришедши, уязвит тебя, и ты желаешь, по написанному, обратить его мечь в сердце его (Псал. 36, 15), то поступи, как тебе сказываем. Разлагай (делай анализ) сам в себе вложенный им помысел, кто он, из чего состоит, и что собственно в нем поражает ум. Что это говорю я, вот что есть. Пусть послан им на тебя помысел сребролюбия. Разложи его на ум, принявший его, на помышление о золоте, на самое это золото и на сребролюбную страсть. Наконец спроси: что из всего этого есть грех? Ум ли? Но как же он есть образ Божий? Или помышление о злате? Но и это кто может сказать, имеющий ум? Так не самое ли золото грех? Но зачем же оно сотворено? Итак, остается положить грех в четвертом (т.е. в сребролюбной страсти), что не есть ни самостоятельная по сущности вещь, ни понятие о вещи, но сласть какая-то человеконенавистная, рождающаяся из свободного произволения и понуждающая ум зло пользоваться тварями Божиими, каковую сласть пресекать и повелевает закон Божий. Когда будешь ты это расследывать, помысел исчезнет, будучи разложен на то, что он есть, и демон убежит, как скоро мысль твоя восхитится горе, окрыляемая таким ведением. Если же ты не хочешь обращать против него его же меч, а желаешь прежде поразить его с помощью своей пращи, то возьми и ты камень из своей пастушеской сумки, и вот в какое войди умозрение: как Ангелы и демоны приражаются к нашему миру, а мы к ихним мирам не приражаемся? Ибо ни Ангелов не можем мы более приблизить к Богу, ни бесов сделать более нечистыми не приходит нам в голову. Также (и о том войди в умозрение), как "денница, восходящая заутра спаде на землю" (Исайи 14, 12), "и мнит море, яко мνроварницу, и тартар бездны, яко пленника, возжигает же бездну, яко пещь медную" (Иов. 41, 22. 23), всех возмущая своею злобой и над всем начальствовать желая? Умозрение о сих предметах очень уязвляет демона и обращает в бегство все его полчище. Но так действовать возможно только для тех, которые несколько очистились и прозирают сколько-нибудь в причины того, что совершилось. Но нечистые не умеют держать такого умозрения и даже, быв научены другими обаявать, не будут услышаны, когда во время брани внутри у них стоит пыль столбом и все в смятении по причине страстей. Ибо всеконечно необходимо всему полчищу иноплеменников стать смирно, чтоб один Голиаф выступил против нашего Давида. Так и при других нечистых помыслах будем употреблять и (указанное прежде) разложение (анализ помысла) и этот (второй) вид брани.

21. Когда какие-нибудь нечистые помыслы слишком скоро обратятся в бегство, поищем причины, почему так случилось. По редкости ли вещи, потому т.е., что трудно достигнуть предмета помысла, или по присущему нам бесстрастию, не смог нам сделать ничего враг. Например, если кто из отшельников помыслит, будто ему вверено духовное правление первенствующего града и он не закоснит в мечтаниях по сему помыслу, то очевидно, что это случится по первой причине (по недостижимости предмета), но если кто замечтает, что становится правителем кое-какого города (и следовательно дело очень может быть сбыточным), и он также отнесется к помыслу (с презрением), то этот блаженный причастен бесстрастия. Равно и при других помыслах откроется (почему бежали помыслы так скоро), если употребим тот же способ исследования. Это необходимо нам знать для оживления нашего усердия и усилий, ибо через это мы узнаем, перешли ли мы Иордан и находимся близ "града фиников" (Втор.34:3), или еще в пустыни пребываем и нас бьют иноплеменники. Весьма искусен, как мне кажется, и изобретателен на обольщения демон сребролюбия. Он часто, утеснен будучи крайним отречением от всего, берет на себя вид эконома и нищелюбца, радушно принимает странников, которых вовсе и нет, посылает, что потребно другим нуждающимся, посещает городские темницы, выкупает продаваемых, прилепляется к богатым женщинам и указывает кому они должны благосострадать, а другим, у которых влагалище полно, внушает отречься от мира, и таким образом мало-помалу, обольстивши душу, облагает ее помыслами сребролюбия и передает помыслу тщеславия. Этот вводит множество прославляющих Господа за такие его (отшельника) распоряжения, а некоторых заставляет потихоньку говорить между собою о священстве, предсказывает смерть настоящого священника и прибавляет, что ему именно не избежать (избрания), что бы он ни делал для того. Так бедный ум, опутавшись такими помыслами, с теми, которые не принимают его – препирается, тем, которые принимают – усердно раздает подарки и с благодарностью радушно принимает их, некоторых же упорных (противников) предает судьям и требует изгнать их из города. Между тем как такие помыслы вращаются внутри, предстает демон гордости, частыми молниями бороздит воздух кельи, напускает крылатых змий и, последнее зло, лишает ума. Но мы, молясь, да сгинут такие помыслы, постараемся в благодарном расположении, сжиться со скудостью. "Ничтоже бо внесохом в мир сей, яве, яко ниже изнести что можем: имуще же пищу и одеяние, сими довольны будем" (1Тим. 6,7. 8), помня, что сказал далее св. Павел: "корень всем злым сребролюбие есть" (– 6, 10).

22. Все нечистые помыслы закосневают в нас по причине страстей, низвергающих ум во всегубительство и пагубу. Ибо как мысль о хлебе у голодного закосневает по причине алчбы, и мысль о воде у жаждущего по причине жажды, так помыслы о деньгах и срамные помыслы, рождающиеся от обильных яств, тоже закосневают в нас по причине (соответственных) страстей. Подобное сему откроется и в отношении помыслов тщеславия, равно как и других помыслов. Но невозможно, чтоб ум, подавляемый такими помыслами, предстал Богу и украсился венцом правды. Сими помыслами поглощен был треокаянный оный ум, который по притче Евангельской, отказался от вечери Боговедения (Лук. 14, 18 – 20). Равным образом и тот, связанный по рукам и ногам и вверженный во тьму кромешную, имел из сих же помыслов сотканное одеяние, которое Звавший признал недостойным брачного пира (Матф.22, 11 – 13). Брачное одеяние есть бесстрастие разумной души, отвергшейся мирских похотей. Какая же тому причина, что долго остающиеся в нас помышления о вещах чувственных растлевают ведение, об этом сказано в главах о молитве.

23. У демонов, противящихся деятельной жизни, есть три первостоятельные, за которыми следует все полчище этих иноплеменников, и которые первыми стоят на брани, и посредством нечистых помыслов вызывают душу на грех: во-первых, которым вверено стремление чревоугодия, во-вторых, те, которые подучают сребролюбию, в-третьих, те, которые позывают нас искать человеческой славы. Итак, если желаешь чистой молитвы, – блюдись от гнева, если любишь целомудрие, воздерживай чрево, не давая ему в сытость хлеба, и скудостью воды удручая его. Бодрствуй в молитве и памятозлобие далеко отжени от себя, словеса Духа Святого да не оскудевают у тебя и в двери Писаний толцы руками добродетелей. Тогда воссияет в тебе бесстрастие сердца и ты узришь ум свой в молитве блестящим подобно звезде. У св. Нила Синайскаго идет выбор до 27-й главы. Приложим и их. В предыдущих 23-х главах содержатся его 24 главы.

24. Когда демон чревоугодия, после частых и сильных борений, не сможет растлить установившегося воздержания, тогда влагает в ум желание строжайшего подвижничества, ради чего выводит на среду известное о Данииле – ту скудную жизнь и семена (служившие ему единственной пищей) (Дан. 1, 16), припоминает ему и других некоторых отшельников, которые всегда так жили или в новоначалии, и понуждает стать их подражателем, чтоб, погнавшись за неумеренным воздержанием, не успел он и в умеренном, когда тело по своей немощи окажется бессильным для того. Думаю, что им справедливо не верить таким внушениям и не лишать себя хлеба, елея и воды. Ибо братие опытом дознали, что такая диета есть самая лучшая, только всего этого принимать не досыта и однажды в день. И было бы дивно, если бы кто, досыта вкушая хлеба и воды, мог получить венец бесстрастия. Бесстрастием же я называю не удаление от дел греховных, ибо это называется воздержанием, но отсечение страстных в сердце помыслов, которое св. Павел назвал и духовным обрезанием сокровенного Иудея (Рим. 2,29). Если кто падает духом, слыша такие слова, тот да приведет себе на память "сосуд избран" (Деян. 9, 15), Апостола, который в голоде и жажде совершал свое течение. Этому демону подражал и дух уныния, сей противник истине внушает терпеливому мысль об удалении в глубочайшую пустыню, призывая его возревновать Иоанну Крестителю и начатку отшельников – Антонию, чтоб, не вынесши долговременного и вышечеловеческого уединенничества, бежал он со стыдом, оставя свое место, а этот, хвалясь после того, сказал: "укрепихся на него" (Псал. 12, 5).

25. То же, что гл. 68 – Евагр. перв.

26. Демоны не знают наших сердец, как думают некоторые из людей. Ибо Сердцеведец один "сведый ум человеч" (Иов. 7, 20) "и создавый наедине сердца их" (Псал. 32, 15). Но то из слов, какие произносятся, то по каким-либо движениям тела, они узнают многие из движений, происходящих в сердце. Положим, что мы в разговоре обличали тех, которые нас злословили. Из этих слов демоны заключают, что мы относимся к ним нелюбовно, и берут от этого повод влагать нам злые против них помыслы, приняв которые, мы попадаем под иго демона памятозлобия, и этот непрестанно потом расплагает в нас против них помыслы мстительные. Посему справедливо Дух Святой обличает нас, говоря: "седя на брата твоего клеветал еси, и на сына матери твоея полагал еси соблазн" (Псал. 49, 20), отворял, то есть, дверь помыслам памятозлобия и возмущал ум во время молитвы, представляя непрестанно лицо врага своего, и его имея таким образом за бога. Ибо на что ум взирает непрестанно во время молитвы, то справедливо признать его богом. Потому будем избегать болезни злословия, никого не будем поминать злом или извращать лица свои, при воспоминании о каком-либо ближнем. Ибо злые демоны с любопытством наблюдают всякое наше движение и ничего не оставляют неисследованным из того, чем можно воспользоваться против нас – ни вставания, ни сидения, ни стояния, ни поступи, ни слова, ни взора, – все любопытствуют, "весь день поучаясь на нас льстивным" (Псал. 37, 13), чтоб во время молитвы осрамить смиренный ум и блаженный его погасить свет.

12. Евагрия монаха – изречения [65]

1. Авва Евагрий сказал: избегай беседы о мирском, чтоб ум твой не возмущался и правило безмолвия твоего не было нарушено.

2. Говорил также: много значит молиться без развлечения, а еще более петь (псалмы) без развлечения.

3. Еще говорил: помни всегда об исходе твоем, не забывай вечного суда, и сохранишь душу твою от всякого греха.

4. Еще говорил: не будь искушений, никто бы не спасся.

5. Сказал авва Евагрий: начало спасения – самоукорение.

6. Он же сказал: если впадешь в малодушие, молись, но молись со страхом и трепетом, молись усердно, бодренно и трезвенно.

7. В начале своего монашеского жительства авва Евагрий пришел к некоторому старцу и сказал ему: Авва! Преподай мне душеспасительное слово. Старец сказал ему: если хочешь спастись, то к кому бы ты ни пришел, не говори прежде, нежели он спросит тебя [66].

8. Однажды по какому-то делу было собрание в кельях, и авва Евагрий говорил тут. Пресвитер говорит ему: мы знаем, авва, что если бы ты был на своей стороне, уже давно бы мог быть епископом и начальствовать над многими, а теперь ты сидишь здесь как странник. Авва Евагрий, хотя был тронут сим, но не смутился и, кивнув головою, сказал: точно так, отец, но "единою глаголах, второе не приложу" (Иов. 39, 35).

9. Евагрий в своем Гностике говорит: мы научились у праведного Григория, что главных добродетелей четыре: разумность (fronesis), мужество, целомудрие и справедливость. Дело разумности, говорил он, состоит в том, чтоб созерцать умные святые силы, дело мужества – стоять в истине и, хотя бы встретилось противоборство, не уклоняться к несущему; приняв семена от первого земледельца, отвращаться от всевателя (врага) свойственно, по его мнению, целомудрию [67]. А дело справедливости – воздавать каждому по достоинству.

10. Там же говорит он: столп истины, Василий Каппадокийский, говорит: знание, происходящее от людей, усовершается постоянным занятием и упражнением, а происходящее от благодати – правдой, кротостью и милосердием: первое могут приобретать и люди страстные, а последнее в состоянии принимать только бесстрастные, которые во время молитвы зрят свет, озаряющий их ум.

11. Еще говорил он там: Ангел Тмуитской церкви Серапион сказал, что ум очищается, упоеваясь духовным ведением, любовь врачует гнев, воздержание обуздывает похоть и пожелание.

12. Еще: Дидим говорил: непрестанно беседуй сам с собою о Промысле и о суде, и предметы их старайся содержать в памяти. Промысел особенно виден в возведении нас от греха и неведения к добродетели и ведению.

Том II

Предисловие

В выборе статей для настоящего тома оставалось следовать порядку греческого Добротолюбия. Так и сделано. Выбрав из св. Кассиана, пропущенного прежде, собственно аскетические уроки, минуя монастырский его устав, предлагаем подвижнические наставления преподобного Исихия Иерусалимского и Нила Синайского. Но здесь надлежало остановиться в следовании греческому Добротолюбию; потому что там пропущены многие св. отцы подвижники, первейшие истолкователи дела подвижничества с внутренней его преимущественно стороны, каковы: св. Ефрем Сирианин, Иоанн Лествичник, Варсануфий и Иоанн, Авва Дорофей, Исаак Сирианин. Лишить их уроков наш сборник было бы большою несправедливостью. Почему и положено воспользоваться ими. Помещать писания сих отцов в полном их составе было бы неуместно, и нужды крайней в этом нет, потому что все они уже переведены на русский язык. Все переведены; но не все могут иметь их под руками своими. В желании перенести через сию невозможность святые уроки сих отцов ко всем жаждущим их душам, делаем из них выбор самонужнейшего в духовной жизни, в той уверенности, что тут нередко одно слово может заменить целые тома. В выборе извлечений указателем служил св. Кассиан, который, поставив целью подвижничества очищение сердца от страстей, к сему направил и все свои аскетические беседы. По этой мысли сделаны извлечения из его Писаний; по ней расположено то, что взято из св. Нила Синайского; по ней выбрано выбранное из св. Ефрема; она руководила и заимствованиями из св. Варсануфия и Иоанна, св. Аввы Дорофея и св. Исаака Сирианина, хотя из последних трех это не означается особыми заглавиями. Таким образом весь второй том нашего Добротолюбия будет представлять собрание богомудрых отеческих наставлений преимущественно о борьбе со страстями для очищения сердца, – последней цели подвижничества.

Примечание редактора HTML-версии (2005)

Основной текст второго-пятого томов Добротолюбия был отредактирован, чтобы приблизить его к современному русскому написанию и произношению. Цитаты из Св.Писания оставлены без изменений. Содержание их при необходимости можно уточнять по новорусской редакции Ветхого и Нового Завета. Оставлено без изменений также различие в написании слов "мир" (социум, иногда – тварная вселенная в целом), "мир" (покой, лад, согласие, гармония) и "мνро" (благовонный состав для священного помазания).

Святой Иоанн Кассиан Римлянин

Краткое сведение о нем

Св. Иоанн Кассиан Римлянин родился (в 350–360 г.), вероятно, в Галльской области, там, где Марсель, – от знатных и богатых родителей и получил хорошее научное образование. С юных лет возлюбил он Богоугодную жизнь и, горя желанием достигнуть совершенства в ней, отправился на Восток, где вступил в Вифлеемский монастырь и принял монашество. Здесь слыша о славной подвижнической жизни Египетских отцов, он пожелал видеть их и поучиться у них. Для сего, согласившись с другом своим Германом, отправился туда, около 390 г., после двухлетнего пребывания в обители Вифлеемской. Семь целых лет провели они там, живали и в скитах, и в кельях, и в монастырях, и среди отшельников, в уединении, все замечали, изучали, и самим делом проходили; и ознакомились подробно с тамошнею подвижнической жизнью, во всех ее оттенках. В свой монастырь возвратились они в 397 г.; но в том же году опять отправились в те же пустынные египетские страны и пробыли там еще до 400 года. Оставив Египет в этот раз, св. Кассиан с другом своим отправился в Константинополь, где они были благосклонно приняты св. Златоустом, который св. Кассиана посвятил в диакона, а друга его, как старшего, во священника (в 400 г.). Когда св. Златоуст присужден был к заточению, лица ему преданные послали (в 405 г.) по этому делу в Рим к папе Иннокентию некоторых ходатаев, в числе которых был и св. Кассиан с другом своим. Посольство это кончилось ничем. Св. Кассиан, после сего, не возвращался уже на Восток, но отправился на родину и там продолжал свою подвижническую жизнь, по египетским образцам; прославился и святостью жизни, и учительской мудростью, и был посвящен во священника. Стали собираться к нему ученики один за другим и скоро составился из них целый монастырь. По примеру их недалеко устроился и женский монастырь. В том и другом монастыре устав был введен тот, по которому монахи жили и спасались в восточных и особенно в египетских монастырях. Благоустройство этих монастырей в новом духе и по новым правилам и явные успехи подвизавшихся там обратили на себя внимание многих иерархов и настоятелей монастырей Галльской области. Желая завести и у себя такие порядки, они просили св. Кассиана написать им иноческие уставы восточные с изображением и самого духа подвижничества. Он исполнил с охотою это прошение, описав все в 12 книгах постановлений и в 24 собеседованиях. Почил св. Кассиан в 435 г. Память его совершается 29 февраля. Из сих аскетических Писаний св. Кассиана в прежнее Добротолюбие взяты восемь книг (5–12) о борьбе с восемью главными страстями и одно (2-е) собеседование о рассуждении, – то и другое в сокращенном извлечении. Сему подражаем и мы. Главным заимствованием будут восемь книг о борьбе со страстями, в наиболее полном переводе, с присовокуплением в некоторых местах статей и из собеседований, где это подходит. Но кроме того сочтено нужным впереди их поместить несколько извлечений из собеседований, в коих показывается значение борьбы со страстями в духовной жизни, или место ее в течение подвижничества, выясняется необходимость сей борьбы и представляется общее очертание страстей и борьбы с ними; а после них приложить еще извлечения, в коих описываются другие две брани, – именно с помыслами, и скорбями от бед и напастей, как приложение к предыдущему изображению борьбы с восемью помыслами. В конце же всего прилагаются в виде прибавления нужные наставления о нескольких предметах, которые, хотя говорят о духовной жизни вообще, но близко касаются и духовной брани, таковы: о благодати и произволении, как деятелях в производстве духовной жизни, – о молитве, в коей они сходятся, – о степенях совершенства духовной жизни, по побуждениям к ней, – и конце покаянных трудов. – Почему эти прибавления не мешают нам все извлекаемое из Писаний св. Кассиана озаглавить так: "обозрение духовной брани". Таким образом извлечения из св. Кассиана будут идти под следующими оглавлениями:

1. Цель и конец подвижничества.

2. Смотря на сию цель, надлежит определить и то, каково должно быть наше отречение от мира.

3. Борьба плоти и духа.

4. Общее очертание страстей и борьбы с ними.

5. Борьба с восемью главными страстями: а) чревоугодием, б) духом блуда, в) духом сребролюбия, г) духом гнева, д) духом печали, е) духом уныния, ж) духом тщеславия, з) духом гордости.

6. Борьба с помыслами и чрез них с злыми духами.

7. Борьба со всякого рода скорбями.

8. О Божественной благодати и свободном произволении, как производителях духовной жизни.

9. О молитве.

10. О руководстве в духовной жизни.

11. О степенях совершенства духовной жизни по побуждениям к ней.

12. О конце покаянных трудов.

Обозрение духовной брани

1. Цель и конец подвижничества

1. Все науки и искусства имеют свою цель (scopon) и свой конец (telos), – смотря на которые, рачительный любитель искусства охотно переносит все труды и издержки. Так земледелец, терпя то зной, то холод, неутомимо распахивает и разрыхляет землю, имея "целью", – очистив ее от всякого стороннего сора, сделать плодороднейшею; убежден будучи, что иначе не достигнет "конца", т.е. получения обильной жатвы, для содержания себя и умножения своего достояния. Так и подвижничество наше имеет свою цель и свой конец, ради которого неутомимо и с удовольствием подъемлем мы все труды, – ради которого не тяготит нас скудость питания постнического, веселит изнеможение от бдений, всегдашнее чтение Писаний с размышлением не знает сытости, и не страшат ни непрестанный труд, ни обнажение от всего и скудость во всем, ни даже ужасы этой безмерной пустыни.

2. Конец нашей подвижнической жизни есть Царство Божие, а цель – чистота сердца, без которой невозможно достигнуть того конца. К этой цели приковав взор наш, и должны мы направлять наивернейше течение наше, как по прямой линии, и если хотя несколько помышление наше уклонится от ней, тотчас возвращаясь к созерцанию ее, исправлять его, как по норме какой.

3. Так учит св. Павел, когда к приявшим благое иго Христово говорит: "имате плод ваш во святыне, кончину же – жизнь вечную" (Рим. 6, 22). Этим он сказал как бы: цель ваша – в чистоте сердца, а конец – жизнь вечная. Итак, что может нас направить к сей цели, т.е. к чистоте сердца, тому мы следовать должны всею силою, а что отвлекает от ней, того избегать, как гибельного и вредного. Ибо для ней все подъемлем мы и делаем; для ней оставляются родители, отечество, чины, богатство, утехи мира сего и все удовольствия, – чтобы т.е. сохранно удерживать постоянную чистоту сердца. Если посему будем мы всегда иметь во внимании эту цель, то все действия наши и помышления будут направляться прямо к достижению ее. Если же она не будет неотходно стоять пред очами нашими, то все труды наши и силы, не будучи направляемы на одно это, напрасно будут иждиваемы.

4. Итак, для этой чистоты должно нам все делать и всего желать; для ней в пустыню следовать, для ней держать посты, бдения, труды, нищету телесную, чтение и прочие добродетели, – чтоб, т.е. сделать сердце свое не болезнующим никакими пагубными страстями и сохранить его таковым. Посты, бдения, отшельничество, поучение в Писании для этой главной цели, т.е. чистоты сердца, подобает нам поднимать; и из-за них не должно позволять себе возмущать сию главную добродетель. Ибо когда пребудет у нас сохранною и невредимою сия главная добродетель, то никакой не будет беды, если какой-нибудь из сказанных подвигов придется в каком либо случае по необходимости опустить: когда же мы все их выдержим, а ее одну нарушим, то никакой не будет от этого пользы; потому что все должно быть делаемо для нее. Они (подвиги) не суть совершенство, а суть средства к совершенству. Почему напрасно будет трудиться, кто, удовольствовавшись ими одними, будто "верховным благом", на них остановит стремление своего сердца, а не будет простирать его до достижения конца, для которого они сами желательны.

2. Смотря на сию цель надлежит определять и то, каково должно быть наше отречение

1. Есть три вида отречения от мира: первое то, в котором телесно оставляем все богатства и стяжания мира; второе то, в коем оставляем прежние нравы, пороки и страсти, как душевные, так и телесные; третье то, в коем, отвлекая ум свой от всего настоящего и видимого, только будущее созерцаем и вожделеем того, что невидимо. Эти три отречения все вместе совершить повелел Господь Аврааму, когда сказал ему: "изыди от земли твоей, и от рода твоего, и от дому отца твоего" (Быт. 12, 1): "от земли твоей", т.е. от богатства мирского и земных стяжаний; "от рода твоего", т.е. от прежнего образа жизни, прежних нравов и пороков, которые, прицепившись к нам с самого рождения, близко родственны нам, как бы единокровные; "от дому отца твоего", т.е. от всякого воспоминания о мире и обо всем, что встречается в нем взорам нашим. Это бывает, когда, умерши со Христом от стихий мира, смотрим, по Апостолу, уже не на то, что видимо, но на то, что невидимо; "видимая бо временна, невидимая же вечна" (2Кор. 4, 18), – и, исшедши сердцем из сего временного и видимого дома, свои очи и ум обращаем к тому дому, в коем имеем пребывать вечно; – когда "во плоти ходяще, не по плоти воинствовать начнем" в Господе (2Кор. 10, 3), оное блаженного Апостола изречение делом и жизнью возглашая: "наше житие на небесех есть" (Фил. 3, 20).

2. Не много будет для нас пользы, если, со всею теплотою веры совершив первое отречение, не исполним с таким же рвением и жаром и второго, – чтоб, успев таким образом стяжать и это, могли мы достигнуть и того третьего, в коем, исшедши из дома прежнего отца нашего по ветхому человеку, всецело устремляем взор ума нашего к небесному. Посему, если желаем достигнуть истинного совершенства, то должны стремиться к тому чтоб, как телесно мы оставили родителей, родину, богатства и удовольствия мирские, так оставить все то и сердцем, и никогда уже не возвращаться похотением к тому, что с презрением отвергли: подобно Израильтянам, изведенным из Египта, которые, по вкушении небесной манны, желали нечистых и скверных яств Египетских, говоря: "хорошо нам было в Египте, когда сидели мы над котлами" (Исх. 16, 3; Чис. 11, 5). И всякий, кто, по отречении от мира, возвращается к прежним заботам, и прежними увлекается пожеланиями, делом и мыслью говорит то же, что и те: "хорошо мне было в Египте" (мира). Телом только оставление мира, и местом только переселение из сего Египта никакой не принесет нам пользы, если мы равным образом не сможем стяжать и отречение сердцем, которое выше и полезнее. О том отречении, которое мы назвали телесным, вот что провозгласил Апостол: "аще раздам вся имения моя, и аще предам тело мое, во еже сжещи е, любве же не имам, никая польза ми есть" (1Кор. 13, 3). То есть, если так отрекусь, что ничего не оставлю себе, и к сему всеразданию присовокуплю еще мученичество и сожжение своей плоти, так что тело мое предам за Христа; и однако же буду нетерпелив, гневлив, завистлив, или горд, буду воспламеняться обидами других, или взыскивать своего, буду помышлять о том, что худо, или нетерпеливо и не охотно переносить все, чтобы ни было мне причинено: то никакой не принесет мне пользы отречение и сожжение внешнего человека, когда внутренний притом обложен еще прежними страстями.

3. Итак со всем настоянием надобно нам спешить к тому, чтоб и внутренний наш человек сбросил с себя и расточил все, собранное им в прежней жизни, богатство страстей, которые, прицепляясь к телу и душе, собственно наши суть, и если, пока еще мы в теле сем, не будут отсечены и отброшены, то и по исходе не перестанут сопровождать нас. Ибо как добродетели, или самая любовь, которая есть источник их, будучи приобретены в сем веке, и по кончине сей жизни делают любителя своего прекрасным и светлосиянным: так и пороки, покрыв некако душу отвратительными красками, запятнанною же ими препровождают ее и в оное непрестающее пребывание. Красота или отвратительность души порождаются качеством добродетелей или пороков, из коих извлекаемая некая краска делает ее или столь светлосиянною и прекрасною, что она достойна бывает слышать слово пророческое: и "возжелает Царь доброты твоей" (Пс. 44, 11), – или крайне черною, смрадною и безобразною, так что она сама, исповедуя смрадность своей скверноты, скажет: "возсмердеша и согниша раны моя от лица безумия моего" (Пс. 37, 6). Посему они-то (добродетели и страсти) суть собственно наше богатство, которое неразлучно пребывает с душой, и которого ни один царь нам дать, и ни один враг отнять у нас не может, Они-то суть собственно наше богатство, которого и самая смерть не сильна отторгнуть от души. (Расточать злое богатство страстей значит умертвить их, – чего нельзя достигнуть без борьбы с ними. Почему отрекшимся от мира неизбежно предлежит борьба со страстями, за которую они и должны браться с первых же пор. У св. Кассиана о сей борьбе идут и общие рассуждения в собеседованиях – 4-м "о борьбе плоти и духа", и 5-м "об восьми главных страстях", – предлагается и в частности подробное описание борьбы с каждою из восьми главных страстей в книгах постановлений. – Заимствуем из всего существеннейшее).

3. Борьба плоти и духа

1. Есть брань в членах наших, как читаем у Апостола: "плоть похотствует на духа, дух же на плоть: сия же друг другу противятся, да не яже хощете, сия творите" (Гал, 5, 17). По промыслительному распоряжению Божию, она внедрилась как бы в самую природу нашу. И можно ли почитать ее иным чем, как не естественной как бы принадлежностью человеческого естества после падения первого человека, если она всем без исключения обща? Надлежит однако верить, что она имеется в нас по воле Божией, во благо нам, а не во зло, если она всем природна. Она оставлена в нас для возбуждения в нас ревнования о высшем совершенстве.

2. Слово "плоть" в сем месте должно принять не в смысле человека, как существа, а в смысле воли плотской, или худых пожеланий: равно и под словом "дух" разуметь надо не какое либо существо личное, а пожелания души добрые и святые. Такой смысл определил сам же Апостол, говоря так: "духом ходите, и похоти плотские не совершайте: плоть бо похотствует на духа", и проч. (там же, ст. 16. 17). Так как те и другие пожелания находятся в одном и том же человеке, то и ведется внутрь нас непрерывная междоусобная брань. Тогда как похоть плоти, главным образом стремящаяся к греховному, находит удовольствие в одном том, что относится к удовлетворению потребностей настоящей жизни; дух, напротив, весь желает прилепляться к делам духовным, оставляя даже самые необходимые потребности плоти, и желает предаться исключительно тем одним, не уделяя даже и малой заботы тленной плоти сей. Плоть услаждается изобилием и всякими удовольствиями; духу не приятно попечение даже о предметах естественных потребностей. Та желает насыщаться сном и наполняться пищей; этому так питательны бдения и посты, что он не хотел бы допускать сна и пищи даже и сколько нужно для жизни. Та желает изобиловать всякими богатствами; этот не доволен даже тем, что имеет малое количество хлеба на каждодневное употребление. Та желает нежиться и окруженной быть толпою ласкателей; этому отраднее жестокое житие и просторность неприступной пустыни, и не приятно присутствие смертных. Та пленяется почестями и похвалами человеческими; этому радостны гонения и обиды.

3. Когда воля наша водится самолюбием, и земною мудростью; то загадывает держать некую, достойную всякого осуждения средину между сими двумя стремлениями, располагаясь так воздерживаться от плотских страстей, чтобы при этом нисколь не терпеть прискорбностей, неизбежных при исполнении требований духа, – без казнения плоти желая достигнуть телесной чистоты, без труда бдений стяжать чистоту сердечную, с упокоением плоти обиловать духовными добродетелями, без ожесточенных злословий получить благодать терпения, являть смирение Христово без ущерба в чести мирской, следовать простоте благочестия с высокомерием века сего, служить Христу с людской славою и благоволением, говорить решительную правду, не встречая никакого, даже малого оскорбления, – вообще достигнуть благ будущих, не теряя настоящих. Такая воля не ведет к истинному совершенству, но, поставляя в состояние противной теплоты, делает такими, каковы те, о коих с укором говорит Господь в Апокалипсисе: "вем твоя дела, яко ни студен еси, ни горячь, – о дабы студен был еси, или горяч. Тако, понеже тепл еси, изблевати тя имам от уст Моих" (Апок. 3, 15. 16). Но благодать, пришедши, возбуждает энергию духа и восстановляет в нем высшие стремления, отрешающие от всего земного. Подвергаясь влиянию их, воля не может уже оставаться такой равнодушною и теплохладною, но восприемлет ревность о лучшем и ему приносит в жертву все низшее. Между тем однако тяготение к прежнему покой равнодушие остается в ней, и она бывает очень готова опять ниспасть в него. Чтоб этого не случилось, во плоти оставляются движения, враждебные высшим стремлениям, к которым воля, вкусившая высших благ, благоволить не может, и лишь только ощутит их, тотчас оживляется всею ревностью и мужественно охраняет высшие свои блага. И бывает, что коль скоро воля ниспадет в Богопротивную теплохладность, восстает брань плоти и пробуждает ее к энергии. Из сего явно, что мы навсегда оставались бы в состоянии помянутой выше Богопротивной теплоты, если бы из него не выводила нас восстающая в нас брань. Ибо при ней, когда, раболепствуя самоугодию, захотим сделать себе некоторое послабление, тотчас восстает плоть и, уязвляя нас жалами греховных движений и страстей, не дает стоять в отрадной чистоте, желаемой, и увлекает к охлаждающему удовольствию, – не благоволимому, – увлекает как бы на путь, заросший тернием. Но это раздражает заснувшую ревность по Богу; она восстает и прогоняет подступивших врагов. Ежедневно действуя в нас, брань сия приводит нас к благодетельной решимости, – отвергши пространную и беспечную жизнь, стяжать чистоту сердца с многим потом и сокрушением духа, – хранить чистоту тела строгим постом, голодом, жаждою и неспанием, – восходить в доброе настроение духа чрез чтение, размышление и непрестанные молитвы.

4. Подобное нечто таинственно изображено в распоряжении Божием касательно враждебных Израилю народов, как читаем в книге Судей: "сия языки остави Господь, да искусит ими Израиля... еже научити я брани" (Суд. 3, 1. 2). – Такую брань устроил Господь не потому, чтобы не хотел покоя Израилю, или не имел попечения о его благе, но потому что видел, как много она полезна для него. Подвергаясь почти непрестанному нападению тех народов, он не мог не чувствовать постоянно нужды в помощи Божией, и потому должен был пребывать во всегдашнем уповательном обращении к Нему, и в молитве. Не имея возможности оставить дело брани, не имел он времени предаться и беспечности, или расслабеть от лености и праздности. Ибо часто безопасность и счастье низвергают того, кого не могли победить несчастья.

5. И от чего иного у скопцов по плоти мы находим душу усыпленную, как не от того, что, по заблуждению, освободив себя от этой плотской потребности, думают, что не имеют, нужды ни в труде телесного воздержания, ни в сокрушении сердца. Расслабленные такой беспечностью, не заботятся они о стяжании истинного совершенства, или об очищении сердца от душевных страстей. Такое состояние, возвышаясь над состоянием плотским, остается только душевным, которое словом Самого Господа названо достойным отвержения, – за то, что от холодного перешедши к теплому, остановилось на сей противной теплоте.

6. Итак, в самом начале отречения, переставая быть плотскими, т.е. начиная отделяться от обычаев мирских и воздерживаться от явной плотской нечистоты, мы должны поспешать и всею силою стараться тотчас усвоить себе и состояние духовное, чтобы иначе, по одному тому, что отреклись от мира по внешнему человеку, или прекратили осквернение себя плотским любодейством, мечтая о себе, как о достигших уже совершенства, не сделаться нам потом нерадивыми и беспечными в истреблении причин страстей и, таким образом остановясь посредине между плотью и духом, не остаться не достигшими степени совершенства духовного, полагая, что для сего совершенства достаточно по одному внешнему состоянию отделится от жизни и удовольствий мира, и быть только не причастными разврату и смешению плотскому. Ибо если останемся в сем состоянии теплоты (равнодушие), которое считается самым худшим, то будем изблеваны из уст Господа, как Он говорит: "понеже тепл еси... изблевати тя имам от уст Моих" (Апок. 3, 16). Справедливо Господь объявил о тех, кои, быв восприняты Им во утробу любви, потом охладели, что они будут Им изблеваны с некоторым омерзением. Ибо легче обращается ко спасению и восходит на верх духовного совершенства человек плотской, т.е. мирской или язычник, нежели тот, кто, восприняв иго Христово, не вступил на путь к совершенству, и попустил охладеть первому огню ревности духовной. Ибо когда тот, будучи смиряем чувственными страстями и сознавая себя нечистым по причине плотского осквернения, придет в сокрушение и прибегнет к источнику всякой чистоты и совершенства, то гнушаясь тем холодным состоянием неверия и беспечности, в коем находился, горя же духом, удобнее взойдет к совершенству. Напротив кто с холодностью принимается за дело Божие и без смирения и должного усердия вступает на путь этого звания, тот однажды будучи поражен этою бедственной заразою, не может уже ни сам собою умудриться на лучшее, ни принимать вразумление от других. Ибо он, по слову Господа, говорит в сердце своем: "богат есмь, обогатихся, и ничтоже требую"; тогда как к нему приличнее приложить то, что следует далее: "и не веси, яко ты еси окаянен, и беден, и нищ, и слеп и наг" (Апок. 3, 17). Таким образом он становится хуже мирского человека тем, что теряет сознание, как он беден, слеп и наг, как во многом требует исправления, сколь великую имеет нужду в наставлениях и вразумлении со стороны других, почему не принимает никакого спасительного слова, не разумея, что в будущем веке будет подлежать неизбежно строжайшему суду и наказанию.

4. Общее очертание страстей и борьбы с ними

1. Главных страстей восемь: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие, гордость.

2. Страсти бывают "двух родов": естественные, вырождающиеся из естественных потребностей, как напр. чревоугодие и блуд, и не естественные, не коренящиеся в естестве, как напр. сребролюбие. "Действия" же их проявляются "четверояко": некоторые действуют только в теле и чрез тело, как чревоугодие и блуд, – а некоторые проявляются и без содействия тела, как тщеславие и гордость; далее, иные возбуждаются со вне, как сребролюбие и гнев, – а иные исходят из внутренних причин, как уныние и печаль. Такого рода обнаружение действия страстей подает повод допустить в них еще два рода, – деля их на плотские и душевные: плотские в теле зарождаются и тело питают и услаждают; а душевные из душевных склонностей исходят и душу питают, на тело же нередко действуют разрушительно. Эти последние врачуются простым врачеванием сердца внутренним; а плотские двояким лекарством врачуются, – и внешним и внутренним.

3. Поясним нечто из сказанного более пространным рассуждением. Страсти чревоугодия и блуда, коренясь в теле, возбуждаются иногда без содействия души, по одному раздражению потребностей, из коих исходят; но влекут и душу по ее связи с телом. Для обуздания их недостаточно одного напряжения душевного против них вооружения, но надо при сем укрощать и самое тело постом, бдением, истомлением посредством труда; нужно бывает и временное уединение, а нередко и совсем отшельничество. Ибо как они происходят от порочности души и тела, то и побеждены быть могут не иначе, как трудом обоих. – Тщеславие и гордость зарождаются в душе без посредства тела. Ибо какую нужду имеет тщеславие в телесном чем, когда из-за одного желания похвал и славы доводит до падения плененную им душу? Или какое телесное действие имело место в возгордении люцифера, когда он зачал его в одной душе и помышлении, как говорит Пророк: "ты говорил в сердце своем: взыду на небо... и буду подобен Всевышнему" (Ис. 14. 13. 14). Не имел он в такой гордости подстрекателя совне; она и зародилась и созрела вся внутрь его.

4. Эти восемь страстей, хотя имеют разное происхождение и разные действия, однако шесть первых, т.е. чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние соединены между собою особым неким сродством, по коему излишество предыдущей дает начало последующей. Ибо от излишества чревоугодия необходимо происходит блудная похоть, от блуда сребролюбие, от сребролюбия гнев, от гнева печаль, от печали уныние. Потому против них надо сражаться тем же порядком, переходя в борьбе с ними от предыдущих к последующим: чтоб победить уныние, сначала надо подавить печаль; чтоб прогнать печаль, прежде нужно подавить гнев; чтоб погасить гнев, нужно попрать сребролюбие; чтоб исторгнуть сребролюбие, надо укротить блудную похоть; чтоб подавить блудную похоть, надо обуздать страсть чревоугодия. И остальные две страсти, тщеславие и гордость, – таким же способом соединяются между собою, т.е. усиление первой из них дает начало другой, от чрезмерного тщеславия рождается страсть гордости; таким же порядком и победа над ними приобретается, т.е., чтоб истребить гордость надобно подавить тщеславие. Но с теми шестью страстями они не соединяются родовым образом; ибо не от них рождаются, а напротив по истреблении их. В эти две страсти мы впадаем особенно после победы и восторжествования над прочими страстями. – Впрочем, хотя эти восемь страстей в таком между собою находятся отношении, как теперь показано, однако частнее они разделяются на четыре союза: блудная похоть особенным союзом соединяется с чревоугодием, гнев со сребролюбием, уныние с печалю, гордость с тщеславием.

5. Каждая из страстей не в одном виде проявляется.

6. Так, чревоугодие бывает трех видов: или порождает пожелание есть прежде установленного часа, – или ищет многоястия до объедения, не разбирая качеств пищи, или требует лакомой пищи. Отсюда беспорядочное ястие, походя, обжорство и сластолюбие. От этих трех происходят разные злые недуги в душе: от первого рождается досадование на монастырский устав, – от этого досадования возрастает недовольство жизнью в монастыре до несносности, за которою скоро следует обычно и бегство из монастыря; от второго возбуждается плотская похоть и сладострастие; а третье ввергает в сребролюбие и не дает места нищете Христовой.

7. Блудной страсти три вида: первый совершается чрез смешение одного пола с другим; второй производится без смешения с женщиною, за который от Господа был поражен Онан, сын Патриарха Иуды (Быт. 38, 9. 10), и который в Писании называется нечистотою; третий производится умом и сердцем, о котором Господь в Евангелии говорит: "кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем" (Мф. 5, 28). Эти три вида бл. Апостол указал в след. стихе: "умертвите уды ваша, яже на земли: блуд, нечистоту, похоть" и проч. (Кол. 3, 5).

8. Сребролюбия три вида: в первом оно не дает отрекающемуся от мира обнажиться от всякого имущества; во втором оно заставляет того, кто все уже раздал бедным, снова приобретать такое же имущество; в третьем оно разжигает желание к приобретениям и того, кто ничего прежде не имел.

9. Три вида и гнева: первый тот, который пылает внутри; второй тот, который прорывается в слово и дело; третий тот, который горит долгое время, и называется злопамятством.

10. Печали два вида: первый – что посещает по прекращении гнева, или причиняется нанесенными убытками и потерями, и не исполнением желаний; второй происходит от опасений и страхов за свою участь, или от неразумных забот.

11. Уныния два вида: один ввергает в сон, – а другой гонит из кельи.

12. Тщеславие хотя многовидно, однако главных у него два вида: в первом превозносимся плотскими преимуществами и видимыми вещами; а во втором воспламеняемся желанием суетной славы из-за духовных предметов.

13. Гордости два вида: первый плотской, второй – духовный, который гибельнее первого. Он особенно искушает тех, которые преуспели в некоторых добродетелях.

14. Хотя эти восемь страстей искушают весь род человеческий; впрочем не на всех одинаковым образом нападают. Ибо в одном главное место занимает дух блуда; в другом преобладает гневливость; в ином властвует тщеславие; а в другом гордость господствует: так что хотя все страсти на всех нападают, но каждый из нас различным образом и порядком раболепствует им.

15. Посему нам надобно вести брань с этими страстями так, чтобы всякий, открыв, какая страсть особенно вредит ему, против нее главно направлял и борьбу, употребляя всякое старание и заботу для наблюдения за нею и подавления ее, против нее направляя копья ежедневных постов, в нее бросая ежеминутно стрелы сердечных стенаний и воздыханий, и непрестанно проливая слезы в молитве к Богу о прекращении мятущей его брани. Ибо никто не может восторжествовать над какой-либо страстью, пока не убедится, что своим тщанием или трудом не может одержать победу над нею; хотя при том ему, чтоб очиститься от нее, и самому необходимо день и ночь пребывать во всяком труде и всякой заботе о том.

16. Когда такой борец почувствует, что освободился от первейшей своей страсти, тогда опять должен с полным вниманием рассмотреть тайники своего сердца, чтоб увидев, какая за тем еще есть в нем сильнейшая сравнительно с остальными страсть, против нее в особенности подвигнуть все духовные оружия. Побеждая таким образом всякий раз первейшие в себе страсти, он скорее и легче будет одерживать победу над остальными, низшими их.

17. Когда одержишь победу над одною или несколькими страстями, не должно тебе превозноситься сею победою. Иначе Господь, увидев надмение сердца твоего, перестанет ограждать и защищать его, – и ты, оставленный Им, опять начнешь быть возмущаем тою же страстью, какую победил – было при помощи Благодати Божией. И Пророк не стал бы молиться: "не предай Господи, зверям душу, исповедующуюся Тебе" (Пс. 73, 19), – если б не знал, что возносящиеся сердцем опять предаются страстям, которые победили, чтоб смирились.

5. Борьба с восемью главнейшими страстями

1. Изображая борьбу с восемью главными страстями, будем описывать свойства их, указывать причины, и предлагать пригодные против них врачества.

1.Борьба с чревоугодием

1. Первая, в какую следует нам вступить, борьба есть – борьба с чревоугодием, или со страстью пресыщения.

2. Касательно образа воздержания в пище, или постничества, не может быть постановлено одинаковое для всех правило; потому что не у всех тел одинакова крепость, добродетель же сия соблюдается не одною силою души, но должна соразмеряться и с силою тела. Не для всех возможно соблюдать пост по неделям; некоторые не могут быть без принятия пищи более трех или двух дней, а иным трудно пробыть без пищи до заката солнца. Не для всех также питательны овощи, или зелья, или сухой хлеб. Еще – иному для насыщения нужно два фунта, а другой чувствует тяжесть, если съест фунт или полфунта. Но все воздержники должны иметь одну цель, чтобы, принимая пищу по мере способности, не вдаваться в пресыщение. Ибо не только качество пищи, но и количество расслабляет душу, возжигая в ней вредоносный, греховный огонь.

3. Какими бы яствами ни было насыщаемо чрево, от этого зарождаются семена похоти плотской, и ум, подавленный бременем яств, не бывает уже силен добре править кормилом рассуждения. Не одно чрезмерное употребление вина опьяняет ум, но и излишество всяких яств обыкновенно делает его шатким и колеблющимся, и лишает чистых и непорочных помышлений. Для Содомлян причиною их развращения и погибели было не одно пьянство, но и пресыщение чрева. Слушай, как Господь чрез Пророка укоряет Иерусалим (Иез. 16, 49). От чего согрешила сестра твоя, Содома, если не от того, что ела хлеб свой досыта и пресыщения? Пoелику чрез такое насыщение хлебом они разжены были неугасимым жаром похоти плотской, то по суду Божию были с неба пожжены серным огнем. Если таким образом их одна чрезмерность в употреблении хлеба по страсти пресыщения низвергла в стремнинную пропасть развращения, то что сказать о тех, которые, при цветущем здоровье тела, позволяют себе есть мяса и пить вино в непомерном количестве, употребляя их, не сколько требует немощь, а сколько внушает самоугодливое похотение.

4. Отцы мерою воздержания в пище положили то, – чтоб пищу, которую принимать заставляет нас необходимость поддерживать жизнь тела, переставали мы вкушать, когда еще хочется есть. Судя по сему и немощный телом может являть добродетель воздержания в совершенстве, наравне с крепкими и здоровыми, если силою воли будет обуздывать пожелания яств, когда сего не требует бренность плоти. Ибо и Апостол говорит: "плоти угодия не творите в похоти" (Рим. 13, 14). Он не совсем запретил иметь попечение о теле, а не велел только, чтоб это делалось по похоти, – похотливую заботу о плоти отъял, а разумного, необходимого для жизни, содержания ее не исключил; запретил первое, чтоб чрез поблажку плоти не ниспали мы до пагубных дел похотливых, а дозволил второе, чтоб тело, будучи расстроено неразумною строгостью, не оказалось бессильным к исполнению духовных наших занятий и трудов.

5. Итак, мера воздержания должна быть определяема судом совести каждого. Всякий должен назначить себе – настолько воздерживаться, сколько требует сего брань плотского восстания. – Посты, уставом определенные всеконечно должно соблюдать; но если после них не будет соблюдаема воздержность в употреблении пищи, то соблюдение их не доведет до совершенной чистоты. Голодание в продолжительные посты будет иметь плодом только временное в ту пору изнеможение и истомление тела, а не и чистоту целомудрия, если в след за тем пойдет насыщение тела вдоволь: так как чистота души неразрывно связана с голоданием чрева. Не имеют постоянной чистоты целомудрия, кто не довольствуется тем, чтобы держать постоянную ровность воздержания, Строгие посты, если за ними последует излишнее послабление себе в пище, бывают ни во что, и плод их, скоро вытесняется страстью чревоугодия. Почему лучше разумное с умеренностью подкрепление себя пищей каждый день, нежели по временам долгий и крайне строгий пост. Неумеренное неедение умеет не только колебать постоянство и твердость души, но и совершение молитв делать безжизненным, по причине изнеможения тела.

6. Для сохранения чистоты души и тела не достаточно одного воздержания в пище, если к сему не будут присоединены и прочие добродетели душевные. Так перво-наперво надо научиться смирению чрез добродетель послушания, сокрушение сердца и утомление тела. Денег не только имения должно избегать, но и самое желание их с корнем исторгать. Ибо не довольно не иметь их, – что большею частью бывает и по необходимости, но не должно допускать самого желания иметь их, если бы случайно они были предложены. Надобно ярость гнева подавлять, отяжеление печали преодолевать, суетную славу презирать, высокомерие гордости попирать, а также и ума не постоянные и шатательные туда и сюда отбегания обуздывать непрестанным памятованием о Боге. Всякий раз надобно нам возвращать сердце наше от парительного блуждания к созерцанию Бога, как только лукавый враг, покушаясь отвлечь ум наш от сего созерцания, вкрадется в тайники сердца.

7. Тот никогда не может подавить возбуждений похоти, когда она загорится, кто не силен бывает обуздать позывов чревоугодия. Чистота внутреннего человека распознается по совершенству сей добродетели. Ибо никак не поверишь, чтобы мог поспорить в борьбе с сильнейшими соперниками тот, кого видишь преодолеваемым слабейшими в легкой схватке.

8. Итак первою нам надо попрать похоть чревоугодия, – и ум свой утончить не только постами, но и бдениями, а также чтением и непрестанным сокрушением сердца, при воспоминании обо всем, чем прельщены или побеждены были, то стеная при чувстве ужаса от множества грехов, то горя желанием совершенства и чистоты. И до того надо его довести, чтобы он, будучи занят, и как бы поглощен такими подвижническими трудами и помышлениями, самое подкрепление себя пищей почитал не столько дозволенным предметом удовольствия, сколько бременем наложенным в виде наказания, и приступал к нему более как к неизбежно необходимому для тела, нежели сколько как к желательному для души. Если будем себя постоянно держать в таком духовном попечении и сокрушении, то скоро укротим похотливость плоти, доходящую до крайнего неистовства при подогревании ее яствами, и притупим пагубные жала ее. Так можем мы, при обилии слез и непрерывности плача сердечного угашать пещь тела нашего, царем вавилонским, т.е. дьяволом, в нас возжигаемую, чрез подстроение нам случаев ко грехам и возбуждению страстей, коими тогда мы, подобно прибавке нефти и смолы в печь, сильнее разгораемся (на непотребное); пока благодатью Божией, чрез веяние ее духа росного в сердцах наших совсем не будут потушены в нас пламы похоти плотской. И вот наше первое состязание – желанием совершенства погашать похоть пространнопитания и чревоугодия! Чего ради не только излишних яств желание надо подавлять созерцанием добродетелей, но и необходимую для естества нашего пищу, как неблагоприятную целомудрию, принимать не без заботливой осторожности сердечной. И течение нашей жизни должно установить таким образом, чтобы ни в какое время не отвлекаться от духовных занятий, разве только когда слабость тела побудит снизойти к необходимому о нем попечению. Но и когда, более удовлетворяя потребности жизни, нежели рабствуя вожделению души, подчиняемся этой необходимости, должны как можно скорее спешить оставлять то, как дело, отвлекающее нас от спасительных занятий. И во время самого принятия пищи не надо отставать от сих занятий. Ибо мы никак не можем отклониться от услаждения предлежащими яствами, если душа, приковав внимание к Божественному созерцанию, не будет услаждаться в то же время паче любовью к добродетелям и красотою вещей необходимых. Да и вообще все настоящее начинает быть презираемо, как тленное, когда кто держит взор ума неотлучно прикованным к благам нетленным и вечным, еще во время пребывания в теле вкушая уже сердцем блаженство жизни будущей.

9. Победив таким настроением похоть чревоугодия и пространнопитания, как не рабы уже плоти, мы будем признаны достойными вступить и в высшие противоборства, – сразиться с нечистыми силами, которые обыкновенно вступают лично в борьбу только уже с победителями. Таким образом подавление плотских вожделений оказывается неким солиднейшим основанием всех браней. Не победив своей плоти, никто не может законно сражаться; а кто не законно сражается, не венчается.

10. Хочешь ли слышать истинного борца Христова, сражающегося по законному правилу ратоборства? – Внимай. – "Аз" , говорит он, "тако теку, не яко на неверное, тако подвизаюсь, не яко воздух бияй; но умерщвляю и порабощаю тело мое, да не како проповедуя другим сам неключим буду" (1Кор. 9, 26. 27). Видишь, как он в себе самом, т.е. в плоти своей, как на твердейшем некоем основании, установил главное дело ратоборства, и весь успех борьбы совместил в одном измождении плоти и покорении тела своего? "Аз" , говорит, "тако теку, не яко на неверное" . Не течет на неверное тот, кто, созерцая небесный Иерусалим, имеет в нем неподвижную мету, к коей ему должно неуклонно направлять скорое течение сердца своего. Не течет на неверное тот, кто, забывая заднее, простирается в преднее, стремясь к предназначенной "почести вышнего звания Божия о Христе Иисусе" (Фил. 3, 13. 14), куда устремляя всегда взор ума своего, и куда спеша со всею готовностью сердца своего, с уверенностью взывает: "подвигом добрым подвизахся, течение скончах, веру соблюдох" (2Тим. 4, 7). И пoелику сознавал, как неутомимо, с живейшим по всей совести рвением, тек "в след вони" мастей Христовых (Пес. Пес. 1, 3), и умерщвлением плоти успешно одержал победу в духовном ратоборстве; то с несомненным упованием наводит, говоря: "прочее соблюдается мне венец, правды, егоже воздаст ми Господь в день он, Праведный Судья" (2 Тим, 4, 8). А чтобы и нам открыть подобную надежду воздаяния, если в подвиге того же течения будем подражать ему, прибавил: "не токмо же мне, но и всем возлюбившим явление Его" , провозглашая, что в день суда и мы сделаемся причастными его венцу, если, любя пришествие Христово, – не только, в коем Он явится и для не хотящих, но особенно то, в коем Он всегда сшествует святым душам, – одержим победу в ратоборстве чрез умерщвление плоти. О сем последнем пришествии Господь говорит в Евангелии: "Аз и Отец Мой придем к нему и обитель у него сотворим" (Иоан. 14, 23). И еще: "се стою при дверех и толку: аще кто услышит глас Мой, и отверзет двери, вниду к нему, и вечеряю с ним, и той со Мною" (Апок. 3, 20).

11. Впрочем Апостол не один только подвиг течения, совершенный им, описывает, говоря: "Аз тако теку, не яко на неверное" : [что в особенности относится к устремлению ума и горячности духа его, коими он со всем жаром последовал Христу, с Невестою воспевая: "в след Тебе в вонь мира Твоего течем" (Пес. Песн. 1, 3); и еще: "прильпе душа моя по Тебе" (Пс. 62, 9)]; но свидетельствует, что он и в другом еще роде ратоборства одержал победу, когда говорит: "тако подвизаюся, не яко воздух бияй: но умерщвляю тело мое и порабощаю" : что собственно относится к преболезненным трудам воздержания, к телесному пощению и измождению плоти. Тут он представляет себя бодренным неким борцом со своею плотью, обозначая, что не напрасно давал ей удары воздержания, но что чрез умерщвление своего тела успел стяжать торжество победы, – когда укротив его бичами воздержания и измождив ударами пощения, доставил духу победителю венец бессмертия и пальму нетления. Видишь законный порядок ратоборства, усматриваешь исход духовных состязаний, – как борец Христов, одержав победу над бунтовщицею – плотью, и повергши ее некако под ноги свои, как великий триумфатор, везется на победной колеснице?! – Не на неверное течет он, так как уверен, что скоро внидет во святой град, небесный Иерусалим. "Тако подвизается" в постах, т.е. и умерщвлении плоти, "не яко воздух бияй" , т.е. не яко напрасно дающий удары воздержания, потому что он ими не пустой воздух, но духов злобы вращающихся в нем, поражал чрез умерщвление своего тела. Ибо кто говорит: "не яко воздух бияй" , тот дает разуметь, что не пустой и не порожний воздух поражает, но вместе и неких сущих в нем. Пoелику он, преодолев эти роды браней (т.е. с телом), снова выступал теперь украшенный многими победными венцами: то естественно стал подвергаться нападениям сильнейших врагов, и, восторжествовав над первыми из них завистниками, в благонадежии начал возглашать: "несть наша брань к плоти и крови, но к началом и ко властем и к миродержителем тьмы века сего, духовом злобы поднебесным" (Еф. 6, 12).

12. Для борца Христова, пока он в теле, никогда не оскудевают случаи к получению пальм за ратоборство; но чем более возвышается он успехами своих побед, тем более сильный ряд ратоборств предлежит ему. Ибо после того, как победит он и покорит себе плоть свою, какие толпы супостатов, какие полчища врагов восстают против сего победоносного воина Христова, быв раздражены его победами! Это, – чтоб воин Христов, нежась покоем мира, не стал забывать о славных боях своего ратоборства, и, опустившись от бездействия, в чувстве безопасности от врагов, не потерял охоты и мужества оказывать победные доблести, достойные высших наград. Итак, если не умаляясь, а возрастая в силе и мужестве, желаем достигнуть высших победных триумфов, то и нам следует в том же порядке проходить бранные подвиги, – и сначала совершить то, в силу чего можем с Апостолом говорить: "тако подвизаюся, не яко воздух бияй; но умерщвляю тело мое и порабощаю" , – а потом, когда возьмем верх в этом бое, вступить и в такой, по успехе в коем могли бы мы опять с Апостолом говорить: "несть наша брань к плоти и крови, но к началом и ко властем и к миродержителем тьмы века сего, духовом злобы поднебесным" . Ибо с этими мы никаким образом иначе вступить в ратоборство не можем, как после победы над плотью, – и никогда не удостоимся мы испытать борьбу с духами, если все будем низлагаемы в борьбе с плотью и поражаемы в состязании с чревом. И по справедливости будет нам сказано от Апостола с укором: "искушение вас не постиже, точию человеческое" (1Кор. 10, 13).

13. Монах, желающий достигнуть подвига внутренних браней, пусть наперед такую назначит себе и держит предосторожность, чтоб, прежде уставом определенного и для всех общего часа подкрепления себя пищей, и при том вне трапезы, отнюдь не позволять себе принять что-нибудь из пищи или пития, какая бы приятность и сладость их ни манила к тому. Но и по окончании трапезы да не попускает он себе дерзнуть на нечто подобное, хотя бы то в малейшей малости. Равно должно ему строго соблюдать время и меру сна, как уставом положено. И этого рода похотения с таким же рвением надобно отсекать, с каким должны мы отсекать движения блудной страсти. Ибо кто не мог подавить излишние пожелания чрева, тот как сможет погасить разжение плотского вожделения? И кто не мог укротить страсти явные и малые, тот как возможет победить тайные, проторгающиеся без всяких свидетелей?

14. Не внешнего врага надобно нам бояться; враг наш заключен в нас самих. Почему и ведется в нас непрестанно внутренняя война. Одержи мы в ней победу, – и все внешние брани сделаются ничтожными, и все станет у воина Христова мирно, и все ему покорно. Нечего будет нам бояться врага со вне, когда-то, что есть внутри нас, быв побеждено, покорится духу. Не должны мы верить, что нам, для совершенства сердца и чистоты тела, может быть достаточен один тот пост, который состоит в воздержании от видимых яств. Нет, к сему должно присовокупить еще и пост души. Ибо и она имеет свои вредные яства, от коих, отучнев, впадает в обрывы сладострастия, и без обилия телесного питания. – Осуждение ее есть пища, и притом преприятная. Гнев также ее есть пища, хотя не так легкая, а под час вредная, и даже смертоносная. Зависть есть пища души, ядовито повреждающая ее соки и непрестанно мучащая ее – несчастную счастливыми успехами других. Тщеславие ее есть пища, которая на время услаждает ее приятным вкушением, а после делает пустою, обнаженной и лишенной всякой добродетели, и оставляет бесплодною и не способною приносить плоды духовные, – и след. не только лишает воздаяния за безмерные труды, но и привлекает большие наказания. Всякое похотствование и блуждание сердца непостоянного есть некое пасение души на своего рода пастбище, питающее ее вредными яствами, небесного же хлеба и твердой пищи делающее непричастною. Почему в святом пощении нашем удерживаясь от всего этого, сколько сил есть, мы сделаем целесообразным и благоплодным соблюдение телесного поста. Ибо утруждение плоти, быв соединено с сокрушением духа, представит приятнейшую Богу жертву и устроит достойное Его святости обиталище в чистых и благоукрашенных сокровенностях сердца. Но если, постясь телесно, мы будем опутываться пагубнейшими страстями душевными, то никакой не принесет нам пользы измождение плоти, когда при этом оскверненными остаемся в драгоценнейшей нашей части, когда т.е. мы бываем неисправны тою частью нашего естества, которая собственно соделывается жилищем Св. Духа. Ибо не плоть тленная, а сердце чистое соделывается обиталищем Богу и храмом Духа Святого. Итак надлежит нам, когда постится внешний наш человек, и внутреннего удерживать от вредных вкушений. Его особенно представлять чистым Богу, чтоб сподобиться принять в себя посетителем Христа, увещевает св. Апостол, когда говорит: "во внутреннем человеце вселитися Христу верою в сердца ваша" (Еф. 3, 16. 17).

15. Пищу надо избирать такую, которая бы умеряла, а отнюдь не возбуждала жар похоти плотской, и притом была удобоприобретаема и сообразна с общим обычаем и употреблением братий. Чревоугодие проявляется в трех видах: один побуждает упреждать уставом определенный час принятия пищи; другой любит насыщать и переполнять чрево пищей, какого бы рода она ни была; третий удовлетворяется лишь приятнейшими и изысканнейшими яствами. Почему против него монах должен соблюдать троякое правило: во-первых ожидать уставного времени разрешения на пищу; потом не поблажать пресыщению; в третьих, довольствоваться простою какой-нибудь и дешевою пищей. А что в сем отношении допускается не сообразного с общим обычаем и употреблением, того древнейшее предание отцов не одобряет, как оскверненного суетностью, тщеславием и хвастливостью. И мы никого не видели из тех, кои отличались даром ведения и рассуждения, и никого не знали из тех, коих благодать Божия выставила вперед, как блистательнейшие светила, для подражания, которые бы воздерживались от вкушения хлеба, почитаемого простым и не ценным. И наоборот никогда не видали мы, чтоб кто-нибудь из тех, которые употребляли только зелень, овощи и древесные плоды, имелся в числе опытнейших мужей, или сподоблялся благодати рассуждения и ведения.

16. Дела любви должно предпочитать посту. Этому научились мы у Египетских Отцов. Ибо когда мы, желая узнать правила сих старцев, пришли из Сирии в Египет, то нас принимали там с изумительно живым радушием сердечным, – и куда бы мы не проходили, нигде для успокоения нас, не стеснялись соблюдением определенного уставом часа для принятия пищи, как мы обвыкли видеть в монастырях Палестинских, – но везде разрешали на пищу прежде того, кроме только среды и пятка. Один из старцев, когда мы спросили его, почему у них, так свободно мимоходится правило каждодневного поста, ответил нам: пост всегда со мною, вас же я не могу удержать с собою навсегда. Притом хотя пост многополезен и всегда нужен, но он составляет жертву произвольную; исполнение же дела любви есть неотложимое требование заповеди. Итак принимая в вас Христа, я должен напитать Его. Когда же провожу вас, тогда сделанное ради Его снисхождение могу вознаградить строжайшим постом. Ибо "не могут сыны брачнии поститься, дóндеже жених с ними есть. Придут же дние, егда отъимется от них жених, и тогда постятся" (Лук. 5. 34. 35).

17. Крайности, как говорят св. Отцы, с той и другой стороны равно вредны, – и излишество поста и пресыщение чрева. Знаем мы некоторых, которые, не быв побеждены чревоугодием, низложены были безмерным постом, и впали в ту же страсть чревоугодия по причине слабости, происшедшей от чрезмерного поста.

18. Нам надобно заботиться как о том, чтобы по желанию плотского удовольствия не принимать пищи прежде назначенного времени, или сверх меры, так и о том, чтоб употреблять ее в назначенный час, хотя бы и не хотелось; потому что и чрезмерное желание плотского удовольствия и отвращение от пищи возбуждаются врагом нашим. Притом не умеренное воздержание вреднее пресыщения; потому что от последнего, в силу раскаяния, можно перейти к правильному действованию, а от первого нельзя.

19. О том, как пройти между обеими крайностями, соблюдая разумную мерность, прежние Отцы наши часто рассуждали, и всем родам пищи предпочли хлеб, и мерою употребления его постановили – два небольшие хлебца весом около фунта.

20. Общее правило умеренности воздержания состоит в том, чтобы каждый сообразно с силами, состоянием тела и возрастом столько пищи вкушал, сколько нужно для поддержания здоровья тела, а не сколько требует желание насыщения. Кто не соблюдает одинаковой меры, – но, то постится чрезмерно, то пресыщается; тот вредит как молитве, так и целомудрию: молитве, – потому что от неедения не может быть бодрым в молитве, клонясь от бессилия ко сну; а целомудрию, – потому что тот огнь плотской похоти, который возжигается от чрезмерного употребления пищи, продолжает действовать и во время строгого поста.

21. Мерное употребление пищи, по мнению Отцов, состоит в ежедневном употреблении столько пищи, чтобы после вкушения ее еще чувствовался голод. Такая мера сохранит душу и тело в одинаковом состоянии, и не попустит человека вдаваться, ни в чрезмерный пост, расслабляющий тело, – ни в пресыщение, подавляющее дух.

22. Предлагаем еще одно спасительное наставление блаженного Макария, чтоб книгу нашу о постах и воздержании назидательно заключить мнением такого мужа. Он говорит, что монах так разумно должен вести дело пощения, как бы имел пребыть в теле сто лет; и так обуздывать душевные движения, – забывать обиды, отревать печаль, ни во что ставить скорби и потери, – как могущий умереть каждый день. Этим советуется – в отношении к первому, т.е. посту, душеполезное благоразумие, которое бы заставляло монаха шествовать всегда путем ровной строгости в воздержании, не позволяя ему, в случае даже изнеможения тела, переходить от строгости к излишеству; а в отношении ко второму, т.е. обузданию движений душевных, – спасительное великодушие, которое было бы сильно не только презирать то, что кажется благополучным в мире сем, но и пребывать несокрушимым несчастьями и скорбями, и пренебрегать ими, как ничтожными, туда имея постоянно устремленным взор ума своего, куда каждый день и каждую минуту чает быть позванным.

2. Борьба с духом блуда

1. Вторая у нас, по преданию Отцов, борьба есть – с духом блуда, – борьба паче других долгая, всегдашняя, и весьма не многими начисто препобежденная, – брань лютая, которая начинает бороть с первого возраста зрелости, – и не престает прежде препобеждения прочих страстей. Пoелику восстание здесь бывает двоякое, двояким вооруженное оружием к борьбе, то и противостоять ему надобно тоже с двояким оружием в руках. Не достаточно одного телесного поста к стяжанию совершенной чистоты целомудрия; его превосходить должны покаянное сокрушение духа и неотступная молитва против этого нечистейшего духа; потом непрестанное поучение в Писаниях в соединении с умным деланием, также труд телесный и рукоделие, удерживающее сердце от блуждания и возвращающее его в себя, паче же всего глубокое истинное смирение, без которого ни над какой страстью ни когда не может быть приобретена победа.

2. Преображение этой страсти условливается совершенным очищением сердца, из которого, по слову Господа, источается яд этой болести. "От сердца бо" , говорит Он, "исходят помышления злая... прелюбодеяния, любодеяния" и проч. (Мф. 15, 19). Итак прежде надо очистить то, откуда исходит источник жизни и смерти, как говорит Соломон: "всяцем хранением блюди твое сердце: от сих бо исходяще живота" (Прит. 4, 23); ибо плоть покорствует его произволению и власти. Закону постнического скуднопитания всеконечно должно следовать со всем усердием, чтоб обилием яств насыщенная плоть, воспротивясь велениям души, в буйстве не низвергла долу правителя своего – духа. Но, если мы всю суть своего дела совместим в одном измождении тела, не постничествуя в то же время душой от прочих страстей, и не занимая ее ни поучением в Божественном, ни другими духовными деланиями; то никак не возможем востечь на самый верх истинной чистоты; потому что в таком случае то, что в нас есть господственное, будет осквернять наше тело, хотя бы оно было чисто. Итак нам должно, по указанию Господа, "прежде очистить внутреннее сткляницы и блюда, да будет и внешнее их чисто" (Мф. 23, 26).

3. Прочие страсти обыкновенно очищаются, кроме прочего, и обращением с людьми и каждодневными с ними занятиями и делами, и некако врачуются самою неприятностью и досадою по причине падения в них. Так, например, порывы гнева, оскорбления, нетерпеливости, кроме сердечного поучения и бодренного внимания, врачуются и посещением братий и частым взыванием сих страстей. Так как они, будучи при сем раздражаемы, чаще обнаруживаются, то чаще и обличаются, и скорее потому уврачевываются. Но эта болесть, при измождении тела и сокрушении сердца, имеет нужду также в уединении и удалении от людей, чтоб, имея таким образом отклоненными поводы к пагубному лихорадочному разжению ее, придти скорее в состояние совершенного оздравления. Как для больных какой-либо болезнью полезно бывает, чтоб вредные для них яства и на глаза им не были приносимы, дабы при взгляде на них не родилось у них смертоносное желание: так и к прогнанию этой особенно болести (похотливости) много очень способствуют безмолвие и уединение, чтобы больная душа, не будучи вызываема вне разными лицами и вещами, свободнее восходила к чистейшему умному созерцанию, и чрез то удобнее могла с корнем исторгать заразительное возбуждение похотения.

4. Иное дело быть воздержным, и иное – чистым, пришедшим в невозмутимое состояние целомудренной непорочности и девственной невинности. Такая добродетель приписывается одним девственникам и девственницам душой и телом, какими признаются например, в Новом Завете оба Иоанна (Предтеча и Евангелист), а в Ветхом – Илия, Иеремия, Даниил. На их степени стоящими не несправедливо почесть и тех, кои, по падении, долгими подвижническими трудами и ревностным взысканием потерянного, достигли до подобного им состояния чистоты и непорочности душевной и телесной, и жало плоти чувствуют не столько по нападению срамной похотливости, сколько по движению лишь естества. И вот такого-то состояния, говорим мы, крайне трудно достигнуть среди многолюдства, – даже и не невозможно ли? – Что впрочем всякий пусть не чает узнать из нашего рассуждения, а сам пусть доищется до сего чрез испытание своей совести. – Мы не сомневаемся, что есть очень много воздержных, которые нападение плоти, редко ли или каждодневно ими испытываемое, прогоняют и подавляют, то страхом геенны, то желанием царства небесного. Относительно их старцы полагают, что хотя они могут не быть совсем расстроены и побеждены страстными раздражениями, нельзя однако им быть безопасными от нападений и совсем неуязвимыми. Ибо тому, кто находится в положении борющегося, хотя он и часто побеждает и одолевает противника, неизбежно иногда и самому испытывать тревогу и уязвление.

5. Если по сердцу нам с Апостолом законно подвизаться подвигом духовным (2 Тим, 2, 5); то не на свои силы (потому что человеческие усилия не сильны это совершить), но на помощь Господа надеясь, положим со всем рвением побеждать этого нечистейшего духа. Ибо до тех пор эта страсть не перестанет оспаривать у души победу, пока она (душа) не сознает, что успешно вести такую борьбу выше ее сил, и что она своими трудами и своим усилием никак не может одержать победу, если не будет подкреплена помощью и заступлением Господа.

6. И действительно, если всякий успех в добродетели есть дело благодати Господа, и преодоление всякой страсти есть Его победа, то преимущественно это дело (т.е. стяжание чистоты и преодоление похотной страсти), есть особенная благодать и дар, как подтверждается мнениями Св. Отцов и опытами очищения от сей страсти, по свидетельству тех, кои сподобились стяжать его. Ибо не чувствовать жала плоти есть некоторым образом то же, что пребывая в теле выйти из плоти, облекаясь плотью быть вне естества. И потому невозможно человеку на своих, так скажу крыльях взлететь на такую небесную высоту совершенства, если благодать Господня даром чистоты не извлечет его из тины земной. Ибо люди плотяные ни какой добродетелью так близко не уподобляются небесным Ангелам, в подражании их жизни, как стяжанием благодати чистоты, чрез которую они, еще продолжая жить на земле, имеют, по Апостолу, "жительство на небесех" (Фил. 3, 20), и здесь, в бренной плоти, обладают уже тем, что обещается Святым в будущей жизни, по отложении тленной плоти.

7. Слушай, что говорит Апостол: "всяк подвизаяйся от всех воздержится" (1Кор. 9, 25). Он выставляет подвизающегося на ристалищах в образец нам в духовном нашем подвижничестве. Тот, для успеха в состязаниях, не только от всякой запрещенной пищи, пьянства и нетрезвости воздерживается, но и от бездействия, праздности и лености, стараясь постоянным упражнением и вниканием в дело, и силы свои развить, и уменье приобрести; он оставляет всякую заботу и печаль о делах житейских и супружеских, одною томя себя заботою, как бы возыметь успех и получить победный венец; особенно же он заботится хранить себя чистым от осквернения плотского, чтоб даже и во сне как-нибудь не обольститься срамными грезами, и чрез то не умалить силы, приобретенной долгим временем и не малою заботою. Тут видишь ты все, что надлежит делать и духовному подвижнику; видишь и то, что для успеха в духовном твоем делании, и тебе предлежит преимущественно хранить чистоту и целомудрие. Ибо если там в мирских внешних состязаниях о венцах тленных так необходима чистота, то сколь безмерно необходимее она в нашем духовном внутреннем стремлении к венцам небесным? У нас требуется не внешняя только чистота от плотского греха, или невольного осквернения, но наипаче и внутренняя чистота мысли и чувства. Нам надлежит всяким хранением чистыми блюсти самые сокровенности сердца. Что те (ристалищные состязатели) желают иметь только телесно, тем мы должны обладать в глубинах совести, в коей подвигоположник наш Господь зрит до малейших черт все движения нашего произволения. Надлежит убо нам тому, что боимся сделать открыто, не допускать возникнуть внутри неосторожным помышлением, и что стыдимся обнаружить пред людьми, тем не оскверняться и тайным в сердце согласием. Ибо хотя это и может укрыться от людей, но не может утаиться от Ангелов и Самого всемогущего Бога, от Которого не сокрыты никакие тайны.

8. Признаком и мерою совершенства стяжанной чистоты можно поставить то, если у нас, когда отдыхаем, или разнеживаемся в глубоком сне, не возникает никакого обольстительного образа, или если возникает какой, то не силен бывает возбудить никаких движений похотных. Ибо такое движение, хотя не вменяется в полную вину в грехе, однако служит верным признаком, что душа еще не достигла совершенства, и показывает, что страсть еще не до чиста исторгнута, когда мечтательные образы успевают производить такого рода наругание.

9. Качество помыслов, которое среди развлечений дня не совсем тщательно охраняется, обнаруживается во время ночного покоя; и потому, когда случилось сказанное наругание, то в этом не сон должно почитать виновным, а не хранение внимания в предшествующее время, и видеть в сем обнаружение скрывающейся внутри болести, которую ночной час не породил впервые (как не бывшую прежде), а только скрытую во внутренних фибрах души вывел на поверхность кожи, во время подкрепления тела сном, обнаруживая внутренний лихорадочный жар страсти, который сами мы возожгли, питаясь в продолжение всего дня не добрыми помыслами. Так и телесные болезни не в то время порождаются, в какое видимо обнаруживаются, но наживаются в предшествующее тому время, когда кто без осторожности питаясь всякой вредною для здоровья пищей, собирает в себя болезнеродные соки.

10. Се и Сам Бог, Творец и Создатель всего рода человеческого, зная лучше всех природу творения Своего, туда направляет врачевание, откуда главным образом исходят причины страстной болести сей, когда говорит: "всяк, иже воззрит на жену, ко еже вожделети ее, уже любодействова с нею в сердце своем" (Мф. 5, 28). Делая замечание о сладострастии глаз, Он не столько их обличает, сколько то внутреннее чувство, которое худо пользуется их услугою в смотрении. Это сердце, больное и уязвленное стрелою похотения, смотрит с вожделением, – благодеяние зрения, дарованное Творцом на добро, обращая по своей страстности на служение худым делам и скрытую в нем самом болезнь сладострастия изводя в явь по поводу воззрения. Почему и спасительная заповедь предписывается тому, по чьей страстности происходит злое уязвление чрез зрение. Ибо не говорится: всяким хранением блюди очи твои, но: "всяким хранением блюди свое сердце" (Прит. 4, 23).

11. Первым и главным действием хранения чистоты сердца да будет у нас то, чтоб, когда по тонкой подсаде дьявольской злокозненности, прокрадется в ум наш воспоминание о каком либо лице женского пола, хотя бы то матери, сестер, родных и даже святых жен, – мы, как можно скорее, спешили изгнать его из наших мыслей; дабы, если долго промедлим в таких помышлениях, враг наш обольститель, от этих жен не перевел незаметно ума нашего и к таким, чрез которых мог бы всеять душевредные мысли. Почему стараясь исполнить заповедь: "всяцем хранением блюди свое сердце" , мы должны, по первоначальному Божию повелению, заботливо "блюсти" ядоносную "главу" змия (Быт. 3), т.е. начатки злых помышлений, чрез которые дьявол покушается вползти в нашу душу; чтобы, если глава его по нашему небрежению проникнет в наше сердце, не вползло туда и все тело его, т.е. не породилось из нечистых помышлений и согласие на греховное услаждение. Когда же враг будет впущен внутрь, то, пленив душу, всеконечно убьет ее ядовитым угрызением своим. Возникающих "на земле нашей грешников" , т.е. плотские чувства также должны мы "избивать во утрия" их рождения (Пс. 100, 8), и "разбивать о камень" сынов Вавилона, пока еще они младенцы (– 136, 9). Ибо если не будут они избиты, пока еще нежны и слабы, то выросши, по нашему потворству, они с большою силою восстанут на нас, и – или погубят нас, или, если будут побеждены, то конечно не без больших воздыханий и трудов. Ибо "когда крепкий" т.е. дух наш, "вооружився хранит дом свой" , т.е. охраняет покой сердца нашего Страхом Божиим, тогда "в мире суть имения его" (Лук. 11, 21), т.е., плоды трудов его и добродетели, долгим временем стяжанные. "Когда же крепльший его нашед победит его" , т.е. дьявол чрез согласие с внушенными от него помыслами, тогда "все оружие его возмет, на неже упова" , т.е. памятование Писаний, или Страх Божий, – "и корысть его раздаст" (Лук. 11, 22), т.е. навыки в добродетелях развеет всякими противоположными им пороками.

12. "Сия есть , – говорить св. Павел, – воля Божия – святость ваша" (1Сол. 4, 3). И чтоб не оставить в нас сомнения, или темного непонимания, что именно называет он святостью, – правду ли, или любовь, или смирение, или терпение, – ибо всеми сими добродетелями приобретается святость, – он далее прямо обозначает, что собственно хотел назвать святостью: "сия есть воля Божия святость ваша, хранити себе самех от блуда, и ведети комуждо от вас свой сосуд стяжати во святыни и чести, а не в страсти похотней, якоже и язы́цы неведущии Бога" (1Сол. 4, 3–5). Смотри, какими похвалами превозносит он целомудрие, называя его честью сосуда, т.е. тела нашего, и святынею. Следовательно напротив, кто пребывает в страсти похотной, тот находится в состоянии бесчестия и нечистоты и живет чуждо святости. – Немного ниже св. Павел еще прибавляет, опять называя целомудрие святостью: "не призва бо нас Бог на нечистоту, но во святость. Темже убо отметаяй" (презираяй сие), "не человека отметает, но Бога давшего Духа Своего Святого в нас" (там же – ст. 7. 8). Ненарушимую силу и важность придал он заповеди своей, когда сказал, – что кто отметает сие, т.е., то, что я сказал, тот не человека презирает, т.е. меня заповедающего сие, но Бога, во мне говорящего, Который и Духу Своему Святому назначил в обиталище сердце наше. Видишь ли, какими в простых словах похвалами превознес он сию добродетель! Во первых, ей собственно приписывает святость, потом утверждает, что ею сосуд тела нашего освобождается от всякой нечистоты; в третьих, что, извергши срамную нечистоту, сосуд сей будет пребывать в чести, как святыня; наконец, что есть самое высшее ее преимущество, чрез нее обитателем сердца нашего будет Дух Святой.

13. Приведу и другое подобное сему свидетельство того же Апостола. – Пиша к Евреям, он говорит: "мир имейте со всеми и святыню, еюже кроме никтоже узрит Господа" (Евр. 12, 14). И здесь также он ясно утверждает, что без святости, которую обыкновенно называет непорочностью и чистотою души и тела, совершенно невозможно видеть Бога.

14. Чем выше и небеснее есть достоинство целомудрия, тем сильнейшие вызывает оно наветы вражеские. Почему тем усиленнее должны мы соблюдать не только воздержание тела, но и сокрушение сердца, с непрестанными молитвенными воздыханиями, чтоб пещь плоти нашей, которую Царь Вавилонский непрестанно покушается поджечь подножками плотских подсад, непрестанно же угашать и охлаждать нисходящею в сердца наши росою Духа Святого.

15. Такое настроение можно нам удерживать постоянно, если будем всегда помнить, что Бог есть ночной и дневной зритель и знатель не только тайных дел наших, но и всех помышлений, – и веровать, что мы имеем дать Ему ответ и за все, что вращается в сердце нашем, как за все дела и поступки наши.

16. Чтоб даже во время сна нечистые грезы не оскверняли нас, для этого всегда надобно держать равномерно умеренный пост. Ибо кто нарушит разумную меру строгости в воздержании от пищи, тот потом непременно зайдет и за должную меру послабления себя в сем. С изменением же меры подкрепления себя пищей, неизбежно должно изменяться и качество нашей чистоты. – Но при сем должно иметь постоянное смирение сердца и терпение, равно как внимательное предохранение себя в течение дня от гнева и прочих страстей. Ибо коль скоро западет в нас огнь гнева, то после легко проникнет к нам и жар похоти. Паче же всего необходимо бодренное блюдение себя ночью. Ибо как чистота и охранение себя днем предуготовляют чистоту ночную, так и ночная бодренность предпосылает сердцу равно как и вниманию к себе силу и крепость противостоять всему нечистому днем.

17. Можно ли совсем погасить огнь похоти, коей жар как бы врожденным чувствует в себе плоть наша? – Поищем наперед, что полагает о сем блаженный Павел. "Умертвите" , говорит он, "уды ваша, яже на земли" (Кол, 3, 5). Какие же это уды заповедует он умерщвлять? – Конечно не руки и ноги или другие какие части отсекать; а истреблять тело греховное, о коем в другом месте говорит он: "да упразднится тело греховное плоти" (Римл. 6, 6), – и которое, как всякое другое тело, имеет и свои члены. Их-то и заповедует Апостол умертвить. А какие это именно, он тут же и перечисляет. – Ибо сказав: "умертвите уды ваша, яже на земли, продолжает: блуд, нечистоту, страсть, похоть злую, и лихоимание, еже есть идолослужение" . Первый член – "блуд" : это грех плотского незаконного совокупления; второй член – "нечистота" , которая без всякого прикосновения к женщине иногда случается во время сна, или и во время бодрствования; третий член – "страсть" , которая, находясь в сокровенности души, может воспламеняться и не по действию похотения в теле; четвертый член – "похоть злая" , которая может относиться не только к вышесказанной страсти нечистой, но и вообще ко всем пагубным вожделениям, и которая есть только болезнь развращенной воли; последним членом греховного тела ставит Апостол "лихоимание" , внушая, что не только должно воздерживаться от пожелания чужих вещей, но и свои надобно великодушно презирать, как действительно и поступало упоминаемое в, книге Деяний первое общество верующих (Деян. 4, 32. 35). Из всего сказанного делаю такое заключение: если многие ради Христа отвергли свое имущество, так что не только обладание деньгами, но и желание их от сердец своих отсекли, то следует, что таким же образом можно погасить и блудное разжение. Ибо Апостол не соединил бы невозможного дела с возможным. Но признавая то и другое возможным, заповедал равно то и другое умертвить. – И настолько блаженный Павел уверен был в возможности искоренить блудную страсть из членов наших, что не только заповедал умертвить ее, но повелел, чтоб даже и имя ее не было произносимо между нами, говоря: "блуд же и всякая нечистота и лихоимство ниже да именуются в вас, якоже подобает святым: и сквернословие, и буесловие, или кощуны, яже не подобная" (Еф. 5, 3. 4). Потому не может быть сомнения, что страсть блуда может быть истреблена из членов наших, – так как Апостол повелел отсекать их так же, как и любостяжание, суесловие, смехотворство, которых отсечение удобно.

18. Впрочем мы должны знать, что хотя бы мы соблюли всю строгость воздержания, и именно, – голод, жажду, бдение, постоянный труд, – и с неослабным усердием занимались чтением душеспасительных книг; не можем однако сами, посредством этих подвигов, приобрести непрерывную чистоту целомудрия, если не придет к нам на помощь особенная благодать Божия. Да ведает всяк, что он должен неутомимо упражняться в сказанных подвигах только для того, чтобы терпеливо переносимою прискорбностью от них, приклонив к себе милосердие Божие, сподобиться Божественного дара освобождения от брани плоти и от господства преобладающих страстей, а не в той надежде, будто он сам собою посредством их может достигнуть несокрушимой чистоты целомудрия телесного, которого так желает и ищет.

19. Желания настоящих вещей не могут быть подавлены или отвергнуты, если вместо них не будут восприняты другие спасительные. Потому если желаем истребить плотские вожделения из сердец наших, то на место их должны поскорее насадить желания духовные, чтобы дух наш, всегда стремясь к предметам их, не имел ни охоты, ни времени обращать внимание на прелести преходящих радостей земных. И когда дух наш каждодневными упражнениями в духовном делании установится в таком настроении отрешения от всего, тогда опытно уразумеет и силу следующего стишка, который и все мы не редко повторяем, но силу которого ведают лишь не многие опытные: "предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся" (Пс. 15, 8). Только тот действительно постигает силу и смысл сего стиха, кто, достигнув до той чистоты тела и духа, о коей говорим, сознает, что он в каждую минуту охраняется Господом, чтобы опять не уклонился на прежнее, и что десница его, т.е. святые действия постоянно ограждаются Им. Ибо Господь всегда присущ Святым Своим не по левую сторону, – потому что Святой муж не имеет ничего левого, т.е. худого, – но по правую. А для грешников и нечистых Он бывает невидимым, потому что они не имеют правой стороны, на которой Он обыкновенно бывает присущ.

20. Много степеней целомудрия, по которым восходят к непоколебимой чистоте. Лествицу такого усовершенствования целомудрия я разделю на шесть степеней, которые однако в действительности проходятся незаметно, по подобию наших тел, которые в каждый день не чувствительно получают себе приращение и без нашего ведома вырастают до совершенного своего вида. – "Первая" степень целомудрия есть, – если монах не подвергается возмущению плотской похоти в бодрственном состоянии; – "вторая" , – если ум не замедляет в сладострастных помыслах; "третья" , – если при виде женщины ни мало не тревожится вожделением; "четвертая" , – если в бодрственном состоянии не допускает и простого движения плотского, "пятая" , – если и самое тонкое согласие на плотское действие не ранит ума, когда рассуждение, или чтение приведет на память человеческое рождение; "шестая" , – если даже и во сне не бывает возмущаем соблазнительными мечтами о женщинах.

21. Полная целомудренная чистота от начатков воздержания от похотных мыслей и движений отличается совершенным успокоением плотских возбуждений и покоем от них. Совершенно созревшее целомудрие всегда хранит невозмутимою, и неколебимою чистоту тела и души, и есть не что иное, как святость. Это бывает, когда "плоть" , перестав "похотствовать на духа" , начинает согласоваться с его желаниями и добродетелью, и когда они оба соединятся между собою твердым миром, и, по изречению Псалмопевца, как братья станут жить вкупе (Пс. 132, 1). – Тогда и Бог с ними бывает; ибо говорится, что "в мире место Его" (Пс. 75, 3), – т.е. не в шуме брани и борьбы со страстями, а в мире целомудрия и в постоянном покое сердца. Почему когда кто, чрез погашение плотских страстей, сподобится стяжать это место мира, то в то же время сделается и жилищем Божиим.

3. Борьба с духом сребролюбия

1. Третья борьба предстоит нам с духом сребролюбия, – со страстью чуждою и не свойственной нашей природе, и в монахе порождающеюся не от чего другого, как от малодушия слабо-энергичной души и не как следует настроенной, и большею частью от худо положенного начала отречения от мира, в основе коего не лежала горячая любовь к Богу. Прочие движения страстей, кажется, в нас самих имеют начало, будто насажденные в человеческой природе и некако внедренные в плоть. Они, будучи современны нашему рождению, движением своим предваряют проявление в нас способности различать добро и зло, – и препобеждаются не иначе, как долгим трудом. А эта болесть (сребролюбие) позднее их привходит и со вне навязывается душе; почему легче может быть предотвращена и извергнута. Но если по беспечности она будет пренебрежена и однажды впущена в сердце, то бывает более всех гибельна и труднее всех изгоняема: ибо делается корнем всех зол (1Тим. 6, 10), служа источником возбуждения разных страстей.

2. Эта страсть, если улучит власть над малодушною и холодною душой монаха, то сначала побуждает его к малому стяжанию, во впечатлительных картинах описывая ему некоторые, будто справедливые и разумные причины, по коим ему необходимо, или уберечь для себя несколько денег при отречении от мира, или приобрести после того. Того, жалуется она, что дается в монастыре, недостаточно, и едва сносно для здорового и крепкого тела. Что будешь делать, если приключится телесная болезнь, а у тебя не будет припрятано что-нибудь на случай, чем бы пособить себе в немощи? Содержание монастырское прескудно, небрежение же о больных превеликое. Если ничего собственного не будет у тебя, что можно бы употребить на поправление телесного здоровья, то придется тебе умереть жалким образом. – Да и самая одежда, доставляемая монастырем, недостаточна, если не промыслишь иметь нечто, на что мог бы достать себе другую. Наконец нельзя бывает все время прожить в одном и том же монастыре; а в таком случае, если не приготовишь себе денег на путевые расходы и переправу чрез море, то не возможешь, когда захочешь, переселиться оттуда, и таким образом будучи стеснен крайнею бедностью, постоянно будешь влачить жизнь работническую и жалкую без всякого успеха. – Когда такими помыслами опутает ум свой монах, тогда начинает придумывать, как бы приобрести хоть один динарий; и с этою целью приискивает какую-либо частную работу, которую и исполняет со всею заботливостью, без ведома Аввы своего. Продав ее потом тайно и получив желанную монету, в страхе за нее суетится он и хлопочет, где бы ее положить, или чьему бы хранению ее вверить; а между тем уже начала точить его еще острейшая забота, как бы удвоить эту монету, – и он напряженно строит важные планы, чтобы такое купить на нее, и какой бы с нею употребить для сего оборот. Когда же и это удастся ему, по его желанию, когда у него возникает жаднейшая алчба золота, которая затем все тем сильнее и сильнее разгорается, чем большее количество прибыли получается: ибо с умножением денег увеличивается и неистовство страсти к ним. В поджожку ей приходят далее и другие заботливые помышления: обещается долгая жизнь, преклонная старость, немощи разные и продолжительные, которых в старости и перенести не будет возможности, если в ранние лета не заготовишь побольше денег. – Так несчастная душа, связана будучи узами сей змеи (сребролюбия), все далее и далее влечется, в желании с непотребною заботою умножать не добре начатое собрание имущества, сама в себе порождая заразу, которая все жесточе и жесточе пожирает ее, подобно пламени. Будучи вся поглощена корыстолюбным помыслом, она ни на что не обращает сердечного воззрения, кроме того, откуда могла бы достать денег, чтоб с ними поскорее улететь из-под ига монастырской строгости. Коль скоро блеснет ей какая либо надежда на получение денег, – тут она ничем уже не дорожит: из-за нее она не погнушается ни ложью, ни клятвопреступлением, ни воровством, ни нарушением верности. Словом, – золото и чаяние корысти во всем бывает для нее богом, как для иных чрево. Почему блаж. Апостол, провидя пагубный яд сей болезни, назвал ее не только корнем всех зол, но и идолослужением, говоря: "и любостяжание" (– умертвите), "еже есть идолослужение" (Кол. 3, 5).

3. Есть три вида этого недуга, которые всеми Отцами с одинаковым отвращением осуждаются: один тот, гибельность которого мы выше описали, – который, обольщая некоторых несчастных, убеждает их собирать то, чего они и прежде не имели, когда жили в мире; второй тот, который побуждает опять возжелать и возвратить то, что оставили в начале своего отречения от мира; третий тот, который, зарождаясь при самом не добре полагаемом начале иночества, приемлемого с несовершенным от всего отречением, не допускает тех, которых успеет заразить этою холодностью душевною, совершенно обнажить себя от всех достояний мирских, устрашив их скудостью всего вперед, и расслабив неверием: им потом, за удержание при себе денег и другого имущества, которые должны были оставить, отрекаясь от мира, никак не дает уже оно достигнуть Евангельского совершенства, – И в Святом Писании находим мы примеры осуждения этих трех видов падения с нелегкими для них наказаниями. Так Гиезий, желая получить то, чего и прежде не имел, не только не удостоился получить благодать пророчества, которую имел получить от учителя своего, как бы по наследственному преемству, но и поражается проказою по проклятию Елисееву (4Цар. 5, 21. 27). Иуда же, желая возвратить себе деньги, которые прежде, последовав за Христом, отверг, не только впал, в предательство Господа, и потерял сан Апостольства, но и жизнь свою общим исходом окончить не удостоился, заключив ее самонасильственной смертью (Мф. 27, 5); а Анания и Сапфира, удержав некоторую часть из того, чем владели, из уст Апостольских наказываются смертью (Деян. 5, 1–11).

4. Об этих, которые отреклись от мира, но потом быв побеждены неверием, боятся оставаться обнаженными от всякого земного имущества, таинственно предписывается во Второзаконии: "кий человек страшлив и слаб сердцем" (да не исходит на войну) "да идет и возвратится в дом свой; да не устрашит сердца брата своего, яко сердце свое" (Втор. 20, 8). Что, спрашивается, очевиднее этого пророчества? Не явно ли желает Св. Писание, чтоб они лучше и начала не полагали такому званию, и имени его не принимали на себя, чем и других своим словом и худым примером расслаблять неверным страхом своим, и отклонять от Евангельского совершенства. Итак им повелевается, чтобы уходили с брани и возвращались в дом свой, потому что с раздвоенным сердцем никто не может сражаться на войне Господней. Ибо "муж двоедушен не устроен во всех путех своих" (Иак. 1, 8). И вникая в смысл той Евангельской притчи, – в коей говорится, что царь, вышедший с десятью тысячами против другого, шедшего на него с двадцатью тысячами, не надеясь иметь успех в сражении с ним, пока еще тот далече был от него, послал просить мира (не желая очевидно и начинать сражения), приходим к тому же заключению, что и означенным выше лицам лучше совсем не полагать начала отречению от мира, чем, начавши, после выдерживать его не усердно и не во всей точности, подвергая себя чрез то большой опасности. Ибо, как говорит Премудрый, "благо тебе еже не обещаватися, нежели обещавшуся тебе, не отдати" (Екл. 5, 4). Хорошо здесь говорится, что этот с десятью тысячами идет, а тот с двадцатью. Ибо число страстей, нападающих на нас, больше числа добрых расположений сражающихся за нас. Но "никтоже может... Богу работати и мамоне" (Мф. 6, 24), и: "никтоже возложь руку свою на рало, и зря вспять, управлен есть в Царствии Божии" (Лук. 9, 62).

5. Такие обыкновенно позволительность для себя подобного прежнему любостяжания стараются оправдать авторитетом Св. Писания. Истолковывая его в неправом смысле, они с радостью готовы извратить и по своему желанию изменить мысль Апостола и даже Господа, не свою жизнь или разумение приспособляя к смыслу Писания, по Писанию делая насилие по желанию своего самоугодия. Желая и в настоящем случае показать, что Писание согласно с их мнением, они говорят: – написано: "блаженнее есть паче даяти, нежели примати" (Деян. 20, 35). Превратнейшим образом понимая сии слова, они полагают, что ими совершенно уничтожается сила того изречения, в коем говорится: "аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждь нищим: и имети имаши сокровище на небеси: и гряди в след Мене" (Мф. 19, 21). Думают они, что по такой благовидности им не должно оставлять свое богатство, и провозглашают себя блаженнейшими паче оставивших его, когда, будучи сами обеспечены прежним имуществом, от избытка его уделяют и другим; между тем как стыдятся воспринять со Апостолом славную нищету ради Христа, и не хотят довольствоваться трудами рук своих и монастырским скудноватым содержанием. Им остается одно из двух: или сознать себя самопрельщенными и никогда не отрекавшимися от мира, когда так пристрастны к прежнему богатству; или, если хотят самым делом и трудами испытать монашеское звание, все отвергнуть и расточить, чтоб, ничего не удерживая при себе из того, от чего отреклись, хвалиться со Апостолом голодом и жаждою, холодом и наготою (2Кор. 11, 27).

6. Ходит изречение св. Василия, Епископа Кесарийского, которое он сказал одному сенатору, цепеневшему такой, о коей у нас речь, холодностью, – который, говоря, что отрекся от мира, удержал при себе нечто из своего имущества, не хотя содержать себя трудами рук своих, и обучаться истинному смирению скудостью во всем, прискорбным трудом и монастырской подчиненностью. – "И сенатора, сказал он ему, ты потерял и монахом не сделался".

7. Итак, если хотим законно подвизаться духовным подвигом, то изгоним из сердец наших и этого губительного врага, – которого сколько победить не велико, столько быть от него побежденным бесчестно и безобразно. Ибо быть поражену сильным хотя больно, по причине повержения долу, и сожалетельно, по причине потери победы; но в таком случае для побежденных некое исходит утешение из сознания сильности противника. Если же придется это испытать, когда и противник плохенькой, и род ратоборства не труден; тогда гораздо больнейшей боли повержения долу будет причинен унизительный стыд, и гораздо тяжелейший урона срам.

8. Окончательной победы и совершенного торжества над этим врагом можно ожидать только тогда, когда совесть монаха не будет запятнана обладанием даже малейшей монеты. Для того же, кто увлекшись хотя бы то маленьким денежным подарком, однажды воспринял в сердце свое корень любостяжательной похоти, невозможно тотчас же не загореться огнем желания большого. И воин Христов до тех пор будет победителем, будет находиться вне всякой опасности, недоступным нападению сей страсти, пока сей непотребнейший дух не посеет в сердце его начатков своей похоти. Почему, как во всех родах страстей главным образом надобно блюсти главу змия, так особенно в отношении к этой надлежит тщательнейшие держать предосторожности, чтоб как-нибудь не проникла внутрь глава ее. Ибо если она будет впущена внутрь, то своею же материей питаясь и приходя в силу, сама по себе разожжет чрезмернейший пожар. И потому не только обладания деньгами надобно опасаться, но и самое желание их совсем надлежит исторгнуть из души; и не столько избегать дел сребролюбия, сколько отсекать с корнем страсть его: ибо никакой пользы не принесет нам неимение денег, если в нас будет желание иметь их.

9. Возможно и не имеющему денег не быть свободным от болезни сребролюбия; и никакой пользы не принесет действие обнажения себя от всего тому, кто не смог отсечь страсти любостяжания, усладившись делом обнищания, а не самою добродетелью нищеты, и не без туги сердца помирясь с тяжелою необходимостью (так поступить). Ибо как иных телом не оскверненных Евангельское слово провозглашает нечистыми сердцем (Мф. 5, 28), так и нисколько не обремененным тяжестью денег возможно быть осужденными вместе со сребролюбцами, по сердцу и уму. Им не доставало только случая к стяжанию, а не воли, которая в очах Божиих всегда имеет более веса, чем необходимость. Почему нам надобно всячески заботиться, чтобы плоды трудов наших не пропали даром: ибо достойно сожаления – последствия обнажения себя от всего и обнищания терпеть, а плоды сего терять по причине бесплодного грешного пожелания воли.

10. Хочешь ли знать, какие пагубные плоды приносит и какие разветвления других страстей пускает из себя эта, страсть, на пагубу того, кто ее воспримет, – если не будет тщательно истреблена? Посмотри на Иуду, причисленного к сонму Апостолов! Как она его, – не похотевшего стереть смертоносную главу сего змия, – сгубила ядом своим, – опутав сетями вожделения своего, в какую стремнистую пропасть преступления низвергла, когда научила за тридцать сребреников продать Искупителя мира и Виновника человеческого спасения? Он никак не был бы доведен до такого безбожного дела предательства, если бы не был заражен болестью сребролюбия, и не сделался бы святотатственным виновником убиения Господа, если бы прежде не привык окрадывать вверенный ему ковчежец.

11. Вот разительнейший пример тиранства этой страсти, которая как мы сказали, однажды плененной его душе не попускает уже соблюдать никакого правила честности, и никаким увлечением прибытка не дает насытиться. Ибо конец неистовству ее полагается не разбогатением, а обнажением себя от всего. Вот и этот самый Иуда, получив в свое распоряжение назначенные для раздаяния бедным влагалища, с тем, чтобы насытившись обилием этих денег, по крайней мере умерил свою страсть, таким напротив непомерным разгорелся возбуждением страсти, что не только окрадывал тайно влагалища, но и Самого Господа продать восхотел. Ибо неистовство сей страсти не насыщается никакой громадностью богатства.

12. Посему-то св. Апостол Петр, зная, что имеющему что-либо по страсти невозможно уже удержать в должных пределах любостяжание, и что конец сей страсти полагает не сумма малая или большая, а совершенное от всего обнажение себя, смертью наказал Анания и Сапфиру за то, что они нечто удержали для себя из своего имения. И погибли они за ложь по любостяжанию, как Иуда сам себя погубил по вине предания Господа. Какое между ними сходство в преступлении и в наказании! Там сребролюбие привело к предательству, а здесь ко лжи. Там истина предается, а здесь совершается грех лжи. Хотя действие греха там и здесь по-видимому не сходно, но они оба сходятся в одинаковой цели. Тот, чтоб избавиться от бедности, воспохотствовал снова поиметь то, что было отверг; а эти, чтоб не сделаться бедными, покусились удержать для себя нечто из имения своего, которое должны были, или Апостолам все верно принести, или все раздать братиям. От того-то в том и другом случае и последовало одинаковое наказание смертью, что тот и другой грех произрос из одинакового корня сребролюбия. – Если теперь (сделаем дальнейшее наведение) на тех, которые не чужих стяжаний воспохотели, но свои собственные покусились приберечь и не имели вожделения стяжать, а только желание уберечь, изшел такой строгий приговор; то что сказать о тех, которые вожделевают собирать деньги, которых никогда не имели, и выказывая пред людьми нищету, пред Богом оказываются богатыми по страсти любостяжания.

13. Любостяжателей должно признавать прокаженными духом и душой, подобно Гиезию, который, вожделев тленных денег мира сего, поражен был заразительною нечистою проказою. Ею-то он и оставил нам очевидное указание на то, что душа, оскверненная преступною страстью к любостяжанию, поражаема бывает духовною заразою страстей, и имеется пред очами Господа нечистою с вечным проклятием.

14. Итак, если, стремясь к совершенству, оставил ты все и последовал Христу, вняв слову Его: "иди, продаждь имение твое и даждь нищим: и имети имати сокровище на небеси: и гряди в след Мене" (Мф. 19, 21), то зачем, возложив уже руку на рало, озираешься вспять, чтоб словом того же Господа провозглашену быть не гожим для Царствия Небесного (Лук. 9, 62)? Поставленный на кровле, – высоте Евангельского совершенства, – для чего сходишь опять в дом свой, чтоб взять оттуда что-либо из того, что прежде того так охотно презрено тобою (Лук. 17, 31)? Поставленный на поле делания добродетелей, зачем опять усиливаешься облечь себя бременем мирского стяжания, от которого ты обнажил себя при отречении от мира? – Если же ты тогда, бедностью предупрежденный, не имел что оставить; то тем менее следует тебе теперь приобретать то, чем прежде не владел. Это, по особенному Божию благоволению к тебе, ты так приготовлен был (бедностью к отречению от мира), – для того, чтоб не воспящаемый никакими путами стяжаний, тем поспешнее ты притек к Нему. Впрочем да не унижается никто из бедных за это (что не имеет что оставить); ибо никого нет, кто бы не имел, что оставить. От всех стяжаний мира отрекся тот, кто с корнем отсек самую страсть к приобретенью их.

15. Эту добродетель нестяжательности сохранить целою и неповрежденной мы иначе не можем, как живя в монастыре, если, по Апостолу, "имея пищу и одежду, сими довольны будем" (1Тим. 6, 8).

16. Итак, держа в памяти осуждение Анании и Сапфиры, убоимся удерживать что-либо из того, что совершенно оставить дали обет, намереваясь отречься от мира. Страшась также примера Гиезия, который за грех сребролюбия наказан неисцельною проказою, поопасемся стяжать то, чем прежде не владели. Равно ужасаясь как злодеяния Иудина, так и исхода его, будем всеми силами избегать собирания снова денег, от которых отказались однажды навсегда. – Сверх же всего этого, помышляя о смертности нашего естества и неизвестности часа смертного, поопасемся, чтобы день Господень, наступив, как тать в нощи, не застал нашей совести запятнанною стяжанием, хотя бы и одного овола; ибо он и один, упразднив все плоды нашего мироотречения, сделает, что сказанное в Евангелии богачу гласом Господа, будет обращено и к нам: "безумне, в сию нощь душу твою истяжут от тебе, а яже уготовал еси, кому будут" (Лук. 12, 20)? И нимало не думая о завтрашнем дне, никак не попустим себе уклониться от устава общежития. Чего без сомнения мы никак не сможем исполнить, не сможем также мирно прожить под правилами монастырского устава, если в нас не будет прежде на прочном основании утверждена добродетель терпения, источником коего служит не другое что, как смирение.

4. Борьба с духом гнева

1. В четвертой брани предлежит нам с корнем исторгнуть из глубины нашей души смертоносный яд гнева. Ибо доколе он гнездится в сердцах наших, и ослепляет око ума нашего пагубным мраком, дотоле мы не можем ни стяжать правильного различения добра и зла, и остроты досточестного созерцания, ни обладать зрелостью совета, ни быть причастниками жизни, ни держаться неуклонно правды, ни даже воспринимать истинный духовный свет; ибо сказано: "смятеся от ярости око мое" (Пс. 6, 8); не можем сделаться причастниками мудрости, хотя бы мнением всех были провозглашаемы премудрыми, так как "ярость почивает в недре безумных" (Еккл. 7, 10); не можем достигнуть и жизни долговечной, хотя бы по определению людей почитаемы были разумными, потому что "гнев губит и разумных" (Прит. 15, 1); не сможем всегда добре держать весы правды по указанию сердца, ибо "гнев мужа правды Божией не соделовает" (Иак. 1, 20); никоим образом не можем обладать и важною почтенностью, так обычною даже и между людьми века сего, хотя бы по преимуществам рождения почитаемы были знатными и почтенными, так как "муж ярый не благообразен" (Прит. 11, 25), никак не можем обладать и зрелостью совета, хотя бы казались стяжавшими обширные познания, ибо "острояростный без совета все творит" (Прит. 14, 17); не можем быть покойны от тревог и смущений, и свободны от грехов, хотя бы от других вовсе не было нам причиняемо беспокойств, так как "муж гневливый" (сам после) "воздвигает свар: муж же ярый открывает" (обнаруживает не стыдясь) "грехи" (Прит. 29, 22).

2. Некоторые, усиливаясь извинить эту пагубную болезнь души, покушаются умалить ее (непотребность) при помощи непотребнейшего толкования Писаний, говоря: не беда, если гневаемся на братий погрешающих, так как и Сам Бог воспламеняется гневом и яростью против тех, которые или не хотят знать Его, или зная не чтут как должно, – как например: "и разгневася яростью Господь на люди Своя" (Пс. 105, 40), или как в другом месте, где Пророк молится, говоря: "Господи, да не яростью Твоею обличиши мене, ниже гневом Твоим накажеши мене" (Пс. 6, 2). – И не разумеют они, что вместе с тем, как чрез это дают людям свободу действовать по сей страсти на пагубу себе, еще и Богу беспредельному, источнику всякой чистоты, нечестиво приписывают нечистую плотскую страсть.

3. Если эти и подобные места Писания понимать буквально, в грубом чувственном значении; то выйдет, что Бог спит и пробуждается, сидит и ходит, обращается к кому и отвращается от него, приближается и удаляется, – и члены телесные имеет – главу, очи, руки, ноги и под. – Как этого всего без крайнего святотатства нельзя буквально разуметь о Том, Кто, по свидетельству Писания же, невидим, неописуем, вездесущ: так без богохульства нельзя приписывать Ему и возмущение гневом и яростью. Под названием телесных членов и движений обозначаются Божественные свойства и промыслительные о нас действия, которые мы удобнее можем понять под сими уподобительными названиями: очи означают Божие всевидение и всеведение; руки и ноги – Его творчество и промышление, мышцы – силу и вседержительство и проч. Так и о гневе или ярости Божией, когда читаем, должны разуметь то не человекообразно, но достойно Бога, чуждого всякого возмущения, – именно под этим понимать, что Он есть Судья и праведный воздаятель за все, не право делаемое в мире сем, и устрашаясь, при чтении такого рода изречений, праведного наказания Божия, всячески остерегаться делать что-либо противное воле Его.

4. Да будет убо монах, стремящийся к совершенству и подвигом духовным законно подвизаться желающий, чужд всякого движения страсти гнева и ярости, слыша, что заповедует ему избранный сосуд: "всякая горесть, и гнев, и ярость, и клич, и хула, да возмется от вас со всякой злобою" (Еф. 4, 31), – который, говоря: "всякий гнев да возмется от вас" , не изъял из-под такого приговора никакого движения гнева, будто необходимого или полезного. Почему монах и поспешая, если необходимо, врачевать согрешающего брата, пусть делает это так, чтоб, когда заботится подать лекарство страждущему очень легкой, может быть, лихорадкой, разгневавшись, не ввергнуть себя самого в худшую того болезнь ослепления. Ибо тому, кто хочет залечить рану другого, надо самому быть здоровым и свободным от всякой болезни, чтоб не сказано было ему оное Евангельское слово: "врачу, исцелися сам" (Лук. 4, 23), – также: "что видиши сучец, иже во оце брата твоего, бервна же, еже есть во оце твоем, не чуеши? Или како речеши брату твоему: остави, да изму сучец из очесе твоего, и се бервно во оце твоем" (Мф. 7, 3. 4)!

5. От какой бы причины ни возгоралось движение гнева, оно ослепляет очи сердца, и налагая покров на остроту умного зрения, не дает видеть Солнца правды. Все равно, золотой ли лист, или свинцовый, или из другого какого металла наложен будет на глаза, ценность металлов не делает разности в ослеплении. – Бывает впрочем от гнева и услуга нам очень пригодная, когда рассерживаемся, досадуя на сладострастные движения нашего сердца и негодуем, что в тайниках нашей груди поднимается то, что делать, или о чем даже говорить, стыдимся пред людьми, трепеща от страха при мысли о присутствии Ангелов и Самого Бога, везде и все проницающего, и о всевидящем Оке Божием, от Которого никак не могут укрыться никакие тайны нашей совести. Или когда против этого самого гнева рассерживаемся, за чем он вкрался, возбуждая нас против брата, и с гневом извергаем пагубные его внушения, не давая ему на зло нам укрываться в тайниках груди нашей. Так гневаться научает нас и Пророк, который столь решительно отревал от своих чувств эту страсть, что и врагам своим явным, даже от Бога преданным в руки его, не хотел воздавать воздаяние. Так, когда Семей, бросая камни в Царя Давида, в слух ему злословил его пред всеми, и Авесса, сын Саруин, в отмщение за такое оскорбление Царя, хотел отъять его голову, блаженный Давид, подвигшись благочестивым негодованием против такого его внушения, сохранил непоколебимою свою кротость, и показал образец смирения и твердого терпения, говоря: "что мне и вам, сынове Саруины? Оставите его, и тако да проклинает, яко Господь рече ему проклинати Давида: и кто речет: почто сотворил еси тако? Се сын мой, изшедший из чрева моего, ищет души моея, а кольми паче сын Иеминиев; оставите его проклинати мя, яко рече ему Господь. Негли призрит Господь на смирение мое, и возвратит ми благая, вместо клятвы его в днешний день" (2Цар. 16, 10–12).

6. Таким образом нам разрешается гневаться, но спасительно, т.е. на себя самих, и на привходящие худые помыслы, – "гневаться" на них, и "не согрешать" , т.е. не приводит их в дело на пагубу себе. Этот же самый смысл яснее выражает и следующий стишок: "яже глаголете в сердцах ваших, на ложах ваших умилитеся" (Пс. 4, 5), т.е. что помышляете вы в сердцах своих, по причине вторжения внезапных удобосмутительных внушений, то, после того, как мирным рассуждением успеете утишить всякий шум и бурность гнева, и как бы на покойное возлечь ложе, исправляйте и заглаждайте спасительным сокрушением. И блаженный Павел, воспользовавшись указанием этого стишка, после того как сказал: "гневайтеся и не согрешайте" , прибавил: "солнце да не зайдет во гневе вашем: ниже дадите место дьяволу" (Еф. 4, 26. 27). Если пагубно допускать, чтоб солнце правды заходило во гневе нашем, и если мы, разгневавшись, тотчас даем место дьяволу в сердце своем, то как пред этим повелел гневаться, говоря: "гневайтеся и не согрешайте" ? Не явно ли он выражает сим следующее: гневайтесь на свои страсти и на самый гнев ваш, чтоб иначе, при вашем потворстве, не начало в омраченных гневом умах ваших заходить Солнце правды – Христос, и с отхождением Его не дали вы места в сердцах ваших дьяволу.

7. В иносказательном смысле, под солнцем можно понимать разум, который справедливо называется солнцем, ради того, что освещает все помышления и стремления сердца нашего, – и под запрещением гнева видеть заповедь не погашать сего светила страстью гнева; чтоб, с захождением его, не занял всего сердца нашего мрак бурного смятения с производителем его дьяволом, и мы, объятые тьмою гнева, не остались, как бы в темную ночь, в неведении, что нам делать. В таком смысле понимать это место Апостола предано нам в наставлениях старцев, которые не дозволяют нам допускать даже на один момент вкрадываться в сердце наше гневу, всевозможно блюдясь попасть под кару, изреченную на это в Евангелии: "всяк гневаяйся на брата своего, повинен есть суду" (Мф. 5, 22). – Притом, если бы позволительно было продолжать гневаться до захождения солнца, страсть гнева, пользуясь таким разрешением, всегда спешила бы удовлетворять своему мщению, будто законно, прежде, чем солнце познает запад свой.

8. Что же сказать о тех, коих неумолимости не полагает предела даже само – заходящее солнце; но которые многие дни держат злобу на тех, против коих рассердились? Пусть они на словах иногда говорят что не гневаются, но дела нередко явно обличают в них сильное негодование, когда, например, они не обращаются к ним с приличною речью и не разговаривают с обычною ласковостью. Им думается, что они при этом не грешат, потому что не ищут отмщения своему раздражению. Но они только не смеют, или не могут обнаружить его, в сердце же кипят им, и молча переживают его, и чрез то обращают яд гнева в свою пагубу; они не изгоняют тотчас силою души горечь досады, но переваривают ее в течение многих дней, и кое как со временем немного укрощают.

9. Как будто не удовлетворяет уже своему мщению и досаде тот, кто из внушаемого гневом исполняет только что может! Так и делают те, которые сдерживают гневные движения не по желанию миролюбия, а по немощи мщения, срывая его однако чем могут. Ибо не имея возможности причинить тем, на коих рассердились, ничего более, как чтоб не говорить с ними с обычною ласковостью, этим и срывают свое на них сердце. Как будто довольно умерять гнев в обнаружении его делом, а исторгать его из тайников сердца нет нужды, – чтоб, омрачившись его тьмою, не лишиться здравой рассудительности и света ведения, и не перестать быть храмом Духа Святого, при обитании в нас духа гнева. Ибо затаенный в сердце гнев, хотя людей предстоящих не оскорбляет, но светлейшее сияние Духа Святого выживает все равно как и гнев обнаруженный.

10. И как можно думать, что Бог послабляет нам хоть одну минуту держать гнев, когда Он не дозволяет приносить жертвы духовных молитв наших, если сознаем не то, что мы гневаемся на другого, а что другой имеет нечто на нас, говоря: "аще принесеши дар твой ко алтарю, и ту помянеши, яко брат твой имать нечто на тя: остави ту дар твой пред алтарем, и шед прежде смирися с братом твоим и тогда пришед принеси дар твой" (Мф. 5, 23. 24)? – Как же думать, что нам дозволяется держать скорбь на брата, не говорю, многие дни, но хоть бы до заката солнца, если, даже тогда как он имеет нечто на нас, не дозволяется нам приносить молитвы свои Богу, – нам, которым от Апостола заповедуется: "непрестанно молитеся" (1Сол. 5, 17), и: "хощу, да молитвы творят мужие на всяком месте, воздеюще преподобные руки без гнева и размышления" (1Тим. 2, 8)? – Итак, если будем держать такой яд в сердцах своих, то нам остается – или никогда не молиться, и таким образом быть виновными пред Апостольской и Евангельской заповедью, коею повелевается нам непрестанно и на всяком месте молиться, – или, – если как-нибудь обморочивая себя дерзнем изливать молитву свою, не смотря на запрещение ее, – знать, что в таком случае не молитву Господу приносим, а изъявляем гордую непокорность, в духе бунта против Него.

11. Но что нам долее останавливаться на Евангельских и Апостольских заповедях, когда и ветхий закон, который, кажется, несколько послабляет немощам нашим, тоже предостерегает от него, говоря: "да не возненавидиши брата твоего во уме твоем" (Лев, 19, 17), – и опять: "путие злопомнящих в смерть" (Притч. 12, 28), – и еще: "да не отмщает рука твоя, и да не враждуеши на сыны людей твоих" (Лев. 19, 18)? – Видишь, что и там неблагорасположенность к братиям отсекается не в деле только, но и в тайных помышлениях, когда повелевается с корнем извергать из сердца ненависть, и за обиду не только не воздавать, но даже и не помнить о ней.

12. Иногда побежденные гордостью или нетерпением, когда чувствуем особое внутреннее понуждение исправить свой нестройный и беспорядочный нрав, жалуемся в себе, что не достает нам пустыни, в том, подразумевается, чаянии, что там, не будучи никем тревожимы, тотчас приобрели бы мы добродетель терпения, извиняя очевидно тем свое нерадение (об укрощении порывов гнева), и причину возбуждения их не своему приписывая нетерпению, а слагая на братий. Но если мы будем таким образом на других слагать причины нашей в сем неисправности, то никогда не возможем придти в должную меру терпения и совершенства. Дело исправления и умирения сердца нашего не помещай в руках произволения другого, нашей власти ни мало не подлежащего, но соблюдай его в благонастроении нашего произволения. Чтобы нам не приходить в гнев, это должно зависеть не от совершенства другого, но от нашей добродетели, стяжаемой не чужим терпением, а собственным великодушием.

13. К тому же искать пустыни следует совершенным и очищенным от всякой страсти, или по выварении на чисто всех страстей в обществе братий, и вступать в нее не по малодушному бегству, а по желанию достигнуть высоты Божественного созерцания, которая и совершенными не может быть иначе приобретена, как в пустыне. Ибо какие страсти перенесем мы в пустынь не уврачеванными, те будут чувствоваться скрытыми в нас, а не истребленными. И пустынь как для очищенных сердцем приберегает чистейшее созерцание и в приискреннейшем видении открывает ведение духовных тайн, так обыкновенно и страсти тех, кои не очистились от них, не только сохраняет, но еще усиливает. В таком случае иной дотоле кажется себе терпеливым и смиренным, пока ни с каким человеком не видается и не входит в сношение; но тотчас возвращается к прежнему своему нраву, как только какой-либо случай вызовет его к движению: тогда тотчас выникают из него страсти, которые скрывались и, как необузданные кони, откормленные в долгом бездействии, с большим стремлением и неистовством вырываются из своих затворов на погибель своего всадника. Ибо страсти, не будучи наперед очищены, более неистовыми делаются в нас, когда пресекаются случаи обнаружения и обуздания их среди людей. И самую тень терпения, которым, как воображалось, мы, живя в смешении с братиями, по-видимому обладали, и которое проявляли, по крайней мере из уважения к ним и стыда показаться пред всеми малодушными, теряем мы в беззаботной пустыне беспечности.

14. Подобно это тому, как все роды ядовитых змей или зверей, пока укрываются в пустыне и в своих норах и логовищах, не вредят, – и однако не провозглашаются из-за того безвредными, что никому в таких случаях не вредят: ибо это бывает тогда не по доброкачественности их, а потому что такими быть необходимо вынуждает их пустыня; как же скоро улучат они возможность вредить, тотчас износят и обнаруживают скрывающиеся в них яд и зверство. – Так-то и ищущим совершенства не довольно не гневаться на людей (когда нет с ними сношений и столкновений. Гнев при этом жив, только притаился, и готов тотчас обрушиться на что ни попало). Припоминаю, как, живя в пустыни, рассерживался я иногда на писчую трость, если не нравилась толстота или тонкость ее, – иногда на ножичек, если, когда режешь им, он затупившись, не скоро резал, – иногда на кремень, если не скоро вылетала из него искра огня, когда спешишь к чтенью; и движение негодования при этом вторгалось иногда такое, что невольно вырывалось из уст проклятие на бездушную вещь, или уж непременно на дьявола: чем и испарялось смущение, – и душа успокаивалась. Таким образом в деле совершенства мало принесет пользы отсутствие людей, на которых возбуждался бы гнев, когда, если наперед не будет приобретено терпение, страсть гнева может упражнять свои силы и на вещах немых и на безделицах; ибо оставаясь в сердце нашем она не дает нам ни достигнуть мирного устроения, ни освободиться от прочих страстей.

15. Почему, если желаем достигнуть того высшего Божественного блага, о коем говорится: "блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят" (Мф. 5, 8); то не только из действий наших должны отторгнуть сию страсть, но и с корнем исторгнуть ее из глубин души. Ибо не слишком – то много будет пользы подавлять неистовство гнева в слове и не обнаруживать его в действии, если Бог, от Которого не укрываются тайны сердечные, будет видеть его в сокровенностях сердца. Евангельское слово и заповедует иссекать паче корни страстей, чем плоды их, которые по исторжении корней конечно не будут уже более распложаться, – а душа получит таким образом возможность постоянно пребывать во всяком терпении и святости, когда гнев не только будет устранен с поверхности нашей деятельности и наших поступков, но и исторгнут из сокровенностей помышлений. И потому надо убивать гнев и ненависть, чтоб не впасть в грех человекоубийства, которое без них не может быть допущено. "Ибо всяк гневаяйся на брата своего всуе, повинен есть суду" (Мф. 5, 22); и – "всяк ненавидяй брата своего человекоубийца есть" (1Иоан. 3, 15). Пoелику он в сердце желает погибнуть тому, на кого серчает; то, хотя у людей не признается он пролившим кровь собственной рукой или мечом, но страсти же гнева провозглашается убийцею от Господа, Который не за производство только действия, но и за намерение воли воздаст каждому или наградою, или наказанием, как Сам Он говорит чрез Пророка: "Аз дела их и помышления вем, и гряду собрати вся народы.." . (Ис. 66, 18). И Апостол: "между собою помыслом осуждающим или отвещавающим в день, егда судит Бог тайная человеком" (Римл. 2, 15. 16).

16. Итак подвижнику Христову, законно подвизающемуся надлежит с корнем вырвать из себя страсть гнева. Для совершенного же уврачевания этой болести потребно такое лечение: прежде всего уверовать, что гневаться не подобает ни под каким видом, ни по праведным ни по неправедным причинам, – зная, что коль скоро источный наш свет, свет нашего сердца будет помрачен тьмою его, то мы тотчас потеряем и свет различения вещей, и твердость благоразумия и благопристойность, и мерило правды; потом держать убеждение, что если дух гнева замедлит в нас, то вследствие того неизбежно помутится чистота духа нашего, и он никак уже не может быть храмом Духа Святого; наконец помышлять и о том, что нам, пока пребываем в гневе, никак нельзя будет молиться и изливать пред Богом прошения свои. Паче же всего, имея пред очами неизвестность предела человеческой жизни, будем постоянно думать, что мы можем преселиться из тела каждый день, и что нам нимало не помогут там ни соблюдение чистоты целомудрия, ни отречение от всех имуществ, ни презрение богатства, ни труды постов и бдений, когда за один гнев и ненависть Судья вселенной угрожает вечными муками.

5. Борьба с духом печали

1. В пятой брани предлежит нам отбивать остны всепожирающей печали, – которая, если как-нибудь получит возможность обладать нашим сердцем, то пресекает видение Божественного созерцания, и душу всю низвергши с высот святого благонастроения, расслабляет в конец и подавляет: ни молитв не дает ей совершать с обычною сердечною живостью, ни чтенью Священных книг, – сему духовному орудию и врачевству, – не допускает прилежать, ни мирною и тихою с братиями быть не оставляет, – ко всем также обязательным делам послушания делает нетерпеливою и ропотливою, и отняв всякое здравое рассуждение и возмутив сердце, делает ее как бы обезумевшею и опьянелою, и сокрушает и подавляет пагубным отчаянием.

2. Почему, если желаем законно трудиться в подвигах духовной брани, то с не меньшим вниманием должны врачевать и эту болесть. Ибо "якоже молие в ризе, и червие в древе: тако печаль мужу вредит сердце" (Притч. 25, 21), – как ясно и определенно выразил силу этой зловредной и пагубнейшей страсти Божественный Дух. Как одежда, изъеденная молью, не имеет уже никакой цены и не гожа более на честное употребление, – и как дерево, червями источенное, уже не на постройку или украшение какого-нибудь здания, хотя бы и посредственного, заслуживает быть отложенным, а на сожжение огнем: так и душа, пожираемая угрызениями всесокрушительнейшей печали, не гожа уже бывает ни для того первосвященнического облачения, которое мνро Духа Святого, с неба сходящее прежде на браду Аарона, принимает потом на ометы свои, как это изображается в пророчестве святого Давида, – в следующих словах: "яко мνро на главе, сходящее на браду, браду Аароню, сходящее на ометы одежды его" (132, 2), – ни для построения и украшения того духовного храма, которого основания положил Павел, премудрый Архитектор, говоря: "вы есте храм Божий и Дух Божий живет в вас" (1Кор. 3, 16), и на который какие идут дерева, то описывает Невеста в Песни Песней, говоря: "преклади дому нашего кедровые, доски наши кипарисные" (Пес. Пес. 1, 16). И вот такие-то роды дерев избираются для храма Божия, и благовонные и негниющие, которые не подлежали бы ни порче от ветхости, ни точению червей.

3. Иногда болесть эта имеет обычай порождаться от предшествовавшей страсти, или гнева, или похотения, или любостяжания, когда кто испытывает потерею предвзятой в уме надежды удовлетворения их делами или вещами по роду их; иногда же без всяких наличных причин, могших ввергнуть нас в эту пропасть, по воздействию лукавого врага, внезапно схватывает нас такая прискорбность, что мы не бываем в состоянии принять с обычною приветливостью посещение даже самых дорогих и нужных нам лиц, и что бы ни было ими сказано в подходящем разговоре, почитается тогда нами неуместным и лишним; и не дается им никакого приятного ответа, по причине преисполнения всех изгибов сердца нашего желчною горечью.

4. Этим наияснейше доказывается, что не всегда по вине других возбуждаются в нас остны прискорбностей, но паче по собственной нашей; потому что мы сами в себе носим причины всех восскорбений, именно в семенах страстей, которые, как только оросит душу нашу дождь искушений, тотчас прорываются в ростках и плодах своих. Никто никогда не понуждается ко греху, хотя бы дурной пример других возбуждал его к тому, если он не имеет сокрытой в сердце своем материи того греха. И никак нельзя верить, чтобы, например, кто тогда только внезапно воспринял страсть срамного похотения (не зная ее прежде), когда, взглянув на красивую женщину, поражен был ее красотою; но надо паче полагать, что если он при этом вожделел ее, то это потому, что воззрение на нее вывело наружу скрывающуюся внутри болесть. Почему нам надо на то преимущественно обратить все попечение, чтоб свои очистить страсти, и свои исправить чувства и расположения.

5. Есть еще и иной род печали – непотребнейший, когда она в душу согрешившую влагает не намерение исправить жизнь и очиститься от страстей, а пагубнейшее отчаяние. Она-то ни Каину не дала покаяться после братоубийства, ни Иуде не попустила после предательства взыскать средств удовлетворения, а увлекла его, чрез внушенное ею отчаяние, к удавлению.

6. Полезною для нас должны мы почитать печаль только в таком случае, когда мы восприемлем ее, быв подвигнуты или раскаянием во грехах, или горячим желанием совершенства, или созерцанием будущего блаженства. О ней и блаженный Павел говорит: "печаль, яже по Бозе, покаяние нераскаянно во спасение соделовает: а сего мира печаль, смерть соделовает" (2Кор. 7, 10).

7. Но та печаль, которая соделовает покаяние ко спасению несомненно верному, благопокорлива, приветлива, смиренна, кротка, приятна и терпелива; так как она, исходя из любви к Богу, хотя по желанию совершенства неутомимо простирается к телесному самоозлоблению и сокрушению духа, но в то же время некако бывает обрадываема и оживляема надеждою преуспеяния, и потому удерживает всю приятность приветливости и благодушие, имея в себе все плоды Духа Святого, которые исчисляет тот же Апостол: "плод духовный есть: любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание" (Гал. 5, 22). А эта, – мира сего печаль, – крайне ропотливая, нетерпеливая, жесткая, исполненная отталкивающей строптивости, бесплодного горевания и пагубного отчаяния; того, кого обымет, расстраивает и отвлекает от всякого занятия и спасительного о себе болезнования, и не только пресекает действо молитвы, но и опустошает все сказанные выше плоды духовные, которые обыкновенно доставляет та "печаль, яже по Бозе" .

8. Почему кроме той печали, которая восприемлется или по спасительному покаянию, или по ревности о совершенстве, или по возжеланию будущих благ, всякая другая, как мирская и смерть приносящая, должна быть отреваема и совсем извергаема, наравне с духом блуда, сребролюбия и гнева.

9. Эту пагубнейшую страсть можем мы изгонять из себя, если занимая непрестанно душу свою духовным поучением будем оживлять и восставлять ее надеждою и созерцанием будущего блаженства. Этим способом можем мы преодолеть все роды печалей, и те, которые исходят от предшествовавшего гнева, и те, которые приходят от потери прибыли и понесения убытка, и те, которые рождаются от нанесенной нам обиды, и те, которые происходят от неразумного расстройства душевного, и те, которые ввергают нас в смертное отчаяние: ибо при сем всегда обрадываемы бывая созерцанием вечных будущих благ и пребывая неподвижно в таком настроении, мы не будем ни падать духом в обстоятельствах несчастных, ни возноситься в счастливых, смотря на те и другие как на ничтожные и скоро преходящие. (К утолению духа печали читай еще 7-е отделение выписок из св. Кассиана, – о борьбе с бедствиями и скорбями).

6. Борьба с духом уныния

1. Шестая борьба предлежит нам со страстью, которую греки называют αχηδια , и которую мы можем назвать унынием, скукой или тоской сердечною. Она сродна печали, испытывается наипаче странствующими по пустыням иноками, и есть неприязненный враг пребывающих в уединении, и всякого монаха беспокоит, особенно около шестого часа, (по нашему 12 часа в полдень), как лихорадка какая, в определенные часы нападающая на больную душу со своими всерасстраивающими действиями. Некоторые старцы (Евагрий в I томе, стр. 631), называют ее бесом полуденным, о котором поминается в 90 Псалме.

2. Когда уныние нападает на бедную душу инока, то порождает ужасание от места, отвращение к келье и презрение к братиям, с ним живущим, или на некотором от него расстоянии, как к нерадивым и совсем не духовным, самого же его совсем разленивает и отбивает от всякого дела, каким обычно ни занимается он в своем обиталище. И в келье сидеть отбивает оно у него охоту, и к чтенью приступить не допускает, и заставляет воздыхать и жаловаться, что столько времени проживши здесь нимало не преуспел и никакого не стяжал плода духовного, и болезновать внушает, что остается в этом месте попусту и, когда мог бы управлять другими и многим приносить пользу, никого здесь не воспитал, и никого своим наставлением и учением не породил духовно. За тем оно расхваливает ему отдаленные монастыри, и места те описывает, как более полезные к преуспеванию духовному, и более могущие способствовать к спасению, и общение там с братиями рисует преприятным и исполненным духовного назидания; напротив что тут у него, то представляет несносным, напоминая, что от братий, здесь пребывающих, никакого нет назидания, а все нужное для содержания тела добывается только с безмерным трудом. Наконец внушает оно уединеннику, что, пребывая в этом месте, не может он спастись, если, оставив келью, в которой ему, если еще долее будет медлить в ней, придется погибнуть, как можно скорее переселится отсюда в другое место. После сего часу в пятом и шестом оно в такое изнеможение приводит тело его, и такой возбуждает голод, что он чувствует себя как бы долгим путем и самым тяжелым трудом утомленным и изможденным, или как бы перенесшим двухдневный и трехдневный пост без подкрепления себя пищей. И вот озирается он в беспокойстве туда и сюда, вздыхает, что не идет к нему никто из братий, почасту выходит из кельи и входит в нее, и на солнце посматривает, будто оно не так скоро спешит к закату. В таком неразумном смятении ума, как бы мраком покрывшись, становится он не способным ни к какому духовному деланию, и начинает думать, что против такой напасти не может найтись никакое другое средство, кроме посещения какого-либо брата, или утешения себя сном. Тут начинает этот разорительный дух подносить боримому им, что надобно сделать необходимые поздравления братиям, или посетить больных, вблизи или вдали находящихся, внушает также, как долг, какой, что надо бы найти здесь таких-то и таких-то родственников или родственниц, и почаще ходить к ним с визитами, – что такую-то благочестивую и Богу посвятившую себя женщину, лишенную однако всякого пособия от родных, было бы великим делом благочестия почаще посещать и доставлять ей все, в чем она имеет нужду, так как свои родные небрегут о ней, – и что больше в такого рода делах благочестия надо трудиться, чем бесплодно и без всякого преуспеяния сидеть в келье.

3. Так волнуется бедная душа, запнутая такими вражескими кознями, пока утомленный духом уныния инок, или в постель попробует броситься, или оставив келейный затвор попытает поискать избавления от такой напасти в посещении какого-либо брата. Но это последнее, чем он пользуется в настоящее время, как врачевством, спустя не много, обратится в руках врага в средство еще к большему его расстроению. Ибо враг чаще и ожесточеннее будет нападать на того, кто, как узнал он на деле, тотчас обращает к нему тыл, как только завяжется борьба, и спасения себе чает не от победы и не от противоборства, но от бегства; пока он мало по малу отбившись от кельи, начнет забывать о главном деле своего звания, состоящем в стремлении к Божественной, всепревосходящей чистоте, которая нигде не может быть достигнута, как только в безмолвном всегда пребывании в келье и непрестанном Божественном поучении. Так воин Христов наконец убегает из своего воинства, впутывается в житейские дела и становится уже не угодным Воеводе (2Тим. 2, 4), под Которым служить обещался.

4. Блаженный Давид весьма прекрасно выразил все пагубные последствия от этой болести в следующем стихе: "воздрема душа моя от уныния" (Пс. 118, 28). И подлинно, не тело, а душа дремлет в это время. Ибо душа, уязвленная стрелою этой разорительной страсти, действительно засыпает для всякого стремления к добродетели и наблюдения за своими духовными чувствами.

5. Итак, истинный воин Христов, желающий законно подвизаться в борьбе за совершенство, и эту также болесть должен стараться изгонять из тайников души своей, и против этого непотребнейшего духа уныния смело вооружаться противоборством, – чтоб ни от уязвления стрелою сна не пасть, ни беглецом не выступить из затвора своего уединилища, хотя бы то под благовидным предлогом благочестия.

6. Ибо кого начнет он преодолевать с какой-либо стороны, того или оставит пребывать в келье без всякого успеха, как ленивого и беспечного, – или выгнав оттуда, сделает прочее праздношатающимся и ленивым на всякое дело, заставит его постоянно обходить кельи братий и монастыри, и ни о чем другом не промышлять, как только, где бы и под каким бы предлогом найти себе случай пообедать в следующий раз. Ибо ум празднолюбца ни о чем другом не помышляет, как о пище и чреве, пока встретив где либо содружество в каком либо мужчине или женщине, цепенеющих в такой же холодности, ввяжется в их дела и нужды. Опутавшись же мало по малу такими пагубными для души его занятиями, как бы в змеиных кольцах стиснутый, никогда уже потом не сможет он развязаться с ними, чтоб обратиться к брошенным делам прежнего звания.

7. Итак главное, что производит в нас дух уныния есть то, что он разленивает, от дел отбивает и праздности научает. Почему и противодейство ему главное будет: – не уступай, сиди за делом. В сем отношении мы можем принять, как врачевательный рецепт от уныния то, что св. Павел писал к Солунянам о труде: – "молю вы, братие... любезно прилежати, еже безмолвствовати, и деяти своя и делати своими руками" (1Сол. 4, 10, 11). – Говорит: "любезно прилежати, еже безмолвствовати" , – т.е. пребывайте безмолвно в своих кельях, чтоб от разных молв, которых нельзя миновать праздноходящему туда и сюда, не потерять своего покоя внутреннего, и не начать потом причинять такое же беспокойство и другим; "делати своя" , – т.е. увлекаясь любопытством, не старайтесь узнавать о делах мира и разведывать о поведении разных братий, – чтоб вместо попечения об исправлении себя самих и ревнования о стяжании добродетелей, не навыкнуть иждивать время свое на осуждение и оклеветание братий; "и делати своими руками" , т.е. сидя в келье, прилежите рукоделию. Этим отсек он самую возможность того, от чего пред сим отклонял. Кто любит сидеть за работою, тому некогда ходить туда и сюда, разведывать чужие дела, вмешиваться в них и пересуждать их. Во втором же послании к тем же Солунянам он к сему прибавляет: "повелеваем вам, братие, о имени Господа нашего Иисуса Христа, отлучатися вам от всякого брата бесчинно ходяща, а не по преданию, еже прияша от нас" (2Сол. 3, 6). Здесь уже не молит, а повелевает, и не голым словом, а именем Господа нашего Иисуса Христа, давая разуметь, что это неотложная заповедь. Из дальнейшей речи видно, что это есть заповедь о труде, чуждающийся которого не должен быть терпим в обществе христианском. – Итак он повелевает удаляться от тех, которые не хотят трудиться, и отсекать их, как члены поврежденные растлевающею праздностью, чтоб болезнь ничего не делания, как смертоносная зараза, не прилипла и к здравым членам тела. И в этом уже было сильное побуждение к трудолюбию, но он еще более усиливает его, ставя им себя в пример, которому они подражать должны (там же ст. 7). "Мы" , говорит, "живя у вас ни у кого не ели хлеба даром" (ст. 8), хотя "Господь проповедующим Евангелие повелел ясти от благовестия" (1Кор. 9, 14). Когда таким образом и тот, кто проповедовал Евангелие и совершал столь высокое духовное дело, даром не принимал пищи; то что скажем в оправдание своей лености мы, которым не только не поручена никакая проповедь слова, но и никакой другой заботы не заповедано, кроме попечения об одной душе своей? В какой надежде мы осмелимся с праздными руками даром есть хлеб, которого сосуд избранный, обязанный заботами о проповеди Евангелия, не дозволял себе есть не от труда рук своих? – Чтоб не показалось впрочем, что его собственный пример – исключительный, и предлагается не как образец для подражания всем, Апостол внушает, что не он один так поступал, но и все бывшие с ним, т.е. Сила и Тимофей, которые это пишут с ним, занимались тоже трудами рук. – Чтоб не вздумал кто уклоняться от подражания его примеру, представляя, что они все работали молча, не имея намерения дать пример, обязывающий и нас к труду, он сказывает, что они имели власть не работать, и работали, "да себе образ дамы вам, во еже уподобишися нам" (2Сол. 3, 9), – чтоб, если словесное учение, часто влагаемое во уши ваши, забудете, по крайней мере примеры наши, представленные очам вашим, вы удержали в памяти. Наконец, после стольких убеждений, Апостол употребляет в отношении к ним уже не совет учителя или врача, но авторитет Апостольской власти, говоря: "аще кто не хощет делати, ниже да яст" (– 10)! Это приговор на предполагаемых или предвидимых презрителей сей заповеди, изрекаемый с седалища Апостольского суда.

8. И в послании к Ефесеям Апостол об этом самом труде предписывал, говоря: "крадый к тому да не крадет, но паче да труждается, делая своими руками благое, да имать подаяти требующему" (Еф. 4, 28). – Также в Деяниях Апостольских находим, что он не только учил этому, но и сам действовал так. Ибо когда он пришел в Коринф, то не захотел остановиться в другом месте, а у Акилы и Прискиллы, потому что они были мастера того же ремесла, каким он сам обыкновенно занимался, – с очевидным намерением работать с ними вместе (Деян. 18, 1–3). – Потом, когда плывя в Иерусалим, останавливался он в Милете, то, послав оттуда в Ефес, призвал к себе пресвитеров Ефесской Церкви, и, давая им наставления, как в его отсутствие управлять Церковью Божией, говорил, что ни денег, ни одежды он от них не искал, что нуждам его и сущим с ним послужили собственные его руки, – и что делал это он для того, чтоб показать, что так трудясь надлежит помогать неимущим, помня заповедь Самого Господа, – что "блаженнее есть паче даяти, нежели примати" (Деян. 20, 33–35). Так давая пример трудолюбия, он вместе научает, что помогать нуждающимся лучше из приобретенного потовым трудом, нежели из того, что иным каким путем попадает в руки. Если же так действует и монах, то он тогда украшен бывает двоякой добродетелью: отвержением всех вещей стяжает совершенную нищету Христову, – и своим трудом и расположением показывает щедрость богатого, – почитая Бога от своих праведных трудов, и принося Ему жертву от плодов своей правды.

9. Египетские Отцы никак не позволяют монахам быть праздными, особенно молодым, рачительностью к труду измеряя состояние сердца и меру преуспеяния в терпении и смирении. Они не только ничего не принимают для употребления на свое пропитание, но и от своих трудов питают приходящих братий и странников, и посылают в места Ливии, бедствующие от бесплодия и голода, также и в города томимым в грязных темницах доставляют большое количество пищи всякого рода, веруя, что таким пожертвованием от плода рук своих они приносят приятную Господу жертву. – На сей предмет у древних Отцов Египта составилась еще и такая поговорка: работающего монаха искушает один бес, а на праздного нападает бесчисленное множество бесов.

10. Когда я, начав жить в пустыне, сказал Авве Моисею (Ливийскому; его 1 и 2 собеседования), что вчера был я крайне расслаблен недугом уныния и не мог иначе освободиться от него, как сходивши к Авве Павлу: – Нет, ты не освободил себя от него, сказал он мне, но паче показал себя ему преданным и покорным. Ибо после оно сильнее будет нападать на тебя, как на труса и беглеца, увидев, как ты с первой схватки дал себя победить и тотчас убежал с поля брани, если только не решишься ты в другие раза вступить в борьбу с этим врагом, не начав отражать его жаркие нападения оставлением кельи или погружением в сон, но побеждать его терпением и противоборством. Так опытом доказалось, что не бежать надобно от натиска уныния, уклоняясь от борьбы с ним, а побеждать мужественно сопротивляясь ему.

7. Борьба с духом тщеславия

1. Седьмая брань предлежит нам с духом тщеславия, – разновидным, изменчивым и тонким, так что с самыми острозоркими глазами едва можно не только предостеречься от него, но его рассмотреть и узнать. Прочие страсти просты и однообразны, а эта многочастна и многообразна, и отовсюду и со всех сторон встречает воина, и когда он еще борется, и когда уже является победителем. Ибо она покушается уязвить воина Христова и одеждою, и статностью, и походкой, и голосом, и работою, и бдениями, и постами, и молитвою, и уединением, и чтением, и познаниями, и молчаливостью, и повиновением, и смирением, и благодушием, – и, как некий опаснейший камень подводный, покрытый вздымающимися волнами, в то время как не опасаются, причинят внезапно бедственное кораблекрушение плывущим при благоприятном ветре.

2. Итак желающему идти Царским путем с "оружиями правды десными и шуими" , должно по Апостольскому учению ровно проходить "славою и бесчестием, гаждением и благохвалением" (2Кор. 6, 7. 8), и с крайнею осторожностью направлять свое шествие путем добродетели, среди вздымающихся волн искушений, под управлением рассуждения и веянием Духа Господня, зная, что как скоро мы хоть немного уклонимся на право или на лево, то тотчас разобьемся о гибельные подводные скалы. Почему и слышим от премудрого Соломона увещание: "не уклонися ни на десно, ни на шуе" (Притч. 4, 27), – т.е. не льсти себе из-за добродетели и духовными успехами своими не превозносись, равно как и уклоняясь на шуюю стезю страстей, не ищи по Апостолу себе от них славы в срамоте твоей (Фил. 3, 19). – Диавол, в ком не мог породить тщеславия благообразием статной и блестящей одежды, в том пытает всеять его одеждою неуклюжею, неопрятною и нищенской; кого не мог ввергнуть в сию страсть честью, того подбивает на нее уничижением; кого не мог заставить превозноситься многознанием и умением красно говорить, у того вызывает это важничаньем в молчании. Если кто явно постится, то тревожим бывает суетною славою; а если кто из презрения к такой славе, станет скрывать пост, то терпит нападение от самовозношения. Чтоб не запятнаться приражением тщеславия, иной избегает совершать долгие молитвы на виду у братий; но начав упражняться в них тайно, никого не имея свидетелем такого делания, не избегает он трубления пред собою. Прекрасно наши старцы изображают свойство этой болести, сравнивая ее с луком и чесноком, которые по снятии одного покрова оказываются опять покрытыми другим таким же, и сколько раз ни снимай покровов, они все оказываются покрытыми.

3. Оно не перестает преследовать даже и того, кто, бегая славы, укрывается в пустыни от всякого общения с смертными; и чем дальше кто убегает от мира, тем ожесточеннее оно нападает на него. Из живущих же в обителях иного покушается оно ввергнуть в превозношение тем, что он более всех терпелив в деле и труде; другого тем, что он паче всех скор на послушание; иного тем, что он превосходит всех других смирением. Иной искушается сим по причине обширности познаний, иной – по причине долгого сидения за чтением, иной – по причине длительности бдений. И всякого эта болесть усиливается уязвить собственными его добродетелями, в том устрояя претыкания в пагубу, чем снискиваются плоды жизни. Так и для желающих проходить путь благочестия и совершенства враги-наветники не инде скрывают сети прелести, как на том же пути, по коему они шествуют, по изречению блаженного Давида: "на пути сем, по немуже хождах, скрыша сеть мне" (Пс.141:3), – чтобы мы, на том именно самом пути добродетелей, коим течем, стремясь к почести вышнего звания, превознесшись своими успехами, спотыкались, и запутавшись в сети тщеславия, падали, имея связанными ноги души своей. Таким образом и бывает, что тогда как остаемся мы не побежденными нападением противника бываем побеждаемы высотою нашего над ним торжества.

4. Все другие страсти, будучи преодолеваемы, увядают, и будучи побеждаемы, с каждым днем становятся все слабее; также под влиянием места или времени, истощаются они и стихают; или всячески, по причине их раздора с противоположными им добродетелями, удобнее бывает предостерегаться от них и избегать их. Но эта, будучи поражена, с большим ожесточением восстает на брань, и когда почитается испустившею дух, чрез смерть свою делается еще более живою, здоровою и мощною. Прочие страсти тиранствуют только над теми, которых победили в борьбе; а эта победителей своих еще ожесточеннее теснит, и чем сильнее была поражена, тем чрезмернее борет помыслом возношения по случаю победы над собою. В том особенно и видится тонкая хитрость врага, что по его козням воин Христов падает от собственных стрел, после того, как сам он не мог его победить своими вражескими оружиями.

5. Прочие страсти, как мы сказали, успокаиваются под влиянием иной местности, также стихают и истощаются при удалении предмета греха, или удобства к нему и повода; а эта проникает в пустыню с убегающим туда от нее, и никакой местности не боится, равно как не изнемогает и от удаления с глаз предмета; потому что она почерпает мужество не инде где, как из успехов в добродетели того самого, на кого нападает. – Прочие страсти, как мы сказали там впереди, с продолжением времени иногда смягчаются и исчезают; а этой долговременность не только не вредит, но еще больше собирает пищи для ее суетности.

6. Наконец прочие страсти, как состоящие в раздоре с противоположными им добродетелями и воюющие открыто, как в ясный день, легче побеждать, и удобнее предостерегаться от них; а эта протеснившись между добродетелями и смешавшись с нашим войском, сражается, как бы в темную ночь, и тем жесточе прельщает, что не ожидают и не опасаются ее нападения.

7. Читаем, что Езекие, Царь Иудейский, муж совершенной праведности во всем, одною стрелою возношения был низложен, и – кто одною молитвою мог испросить избиение 185 тысяч Ассирийского войска, тот побежден суетным славолюбием, – кто, после определением Божиим назначенного предела жизни и дня смерти, по своей молитве удостоен продления жизни еще на 15 лет, с удостоверением в том чрез возвращение солнца на 10 степеней, тот, после такого свидетельства о своей добродетели и такого знамения Божия к нему благоволения, за одно превозношение и возмечтание о себе, все потерял, и не только себя, но и весь народ свой подверг гневу Божию, и такому гневу, что, когда смирившись стал умолять Бога со всем народом своим, то мог испросить только то, чтоб гнев тот не пришел во дни его (4 Цар. гл. 20. 2 Парал. гл. 32). Так гибельна и тяжко грешна страсть превозношения!

8. Озия, прадед упомянутого Царя, также восхваленный свидетельством Св. Писания, когда после многих добродетелей и многих первохвальных дел и учреждений ко благу народа, превознесся тщеславным высокоумием и "обиде Господа Бога своего" не угодным Ему делом, тотчас ниспал с высоты славы своей и казнен проказою (2Пар.26). Вот и другой пример тяжкого падения! Видите отсюда, как пагубны бывают счастливые успехи, когда при них не блюдут себя от тщеславия и превозношения, и как в таком случае такие себе не внемлющие и не блюдущиеся, не бывая сокрушены в трудных обстоятельствах, жесточе поражаются по поводу преодоления их, и избегая опасности смерти во время брани, падают по поводу торжества и побед.

9. Почему Апостол увещевает: "не бываим тщеславни" (Гал. 5, 26). И Господь, обличая Фарисеев, говорит: "как можете вы веровать, когда славу друг от друга принимаете, а славы, которая от единого Бога, не ищите" (Иоан. 5, 44). О таких и блаженный Давид с угрозою говорит: "Бог рассыпа кости человекоугодников" (Пс. 52, 6).

10. Тщеславие новоначальных и тех, которые мало еще преуспели в добродетелях и в ведении духовном, обыкновенно превозносит или за тон голоса, т.е. что приятнее других поют, или за то, что они тощи плотью, или красивы телом, или что имеют родителей богатых и благородных, или что презрели военную службу и почести. Иному оно внушает, что если бы остался он в мире, то легко стяжал бы и почести и богатство, хотя он никогда и не мог бы их достигнуть, – надымая его таким образом принесением в жертву безвестных надежд и заставляя тщеславиться оставлением того, чем никогда не владел.

11. На иного напускает оно желание священства или диаконства, рисуя ему в мысли, что он с такой святостью и строгостью исполнял бы тогда свое дело, что и прочим священникам мог бы послужить примером святости, а кроме того, многим доставил бы пользу и своим поведением и сказыванием поучений. Иногда и того, кто живет в пустыни, или уединенничает в келье, заставляет оно мечтать в уме своем, будто он обходит дома разных лиц и монастыри и действием своих воображаемых убеждений многих обращает на путь должной жизни. И водится таким образом бедная душа туда и сюда такой суетностью, бредя как бы в глубоком сне, и, увлеченная сладостью таких помышлений и такими мечтами исполненная, большею частью бывает не в состоянии замечать ни своих действий, ни присутствия братий, если бы они в самом деле были пред глазами, будучи вся сладостно погружена, как в истинно происходящее, в то, чем, не спя, бредит, как во сне, в блуждании помыслов своих.

12. Помню, что, когда я жил в пустыне Скитской, один старец, придя в келью одного брата для посещения его, услышал, что тот внутри что-то говорит, и приостановился, желая узнать, что такое читает он из Св. Писания, или на память что прочитывает, как там есть обычай делать это за работою. Приложив поближе ухо, благочестивый наблюдатель услышал, что брат, будто в Церкви, предлагает поучение народу: это значило, что он духом тщеславия обольщенный, представлял себя иереем и исполнял мечтательно лежавшее на нем дело. Подождав еще не много, старец услышал, что брат кончил поучение, и, переменив должность, будто уж в сане диакона, начал возглашать: оглашеннии изыдите. Старец постучал в дверь. Брат вышедши, встретил его с обычною почтительностью, и вводя внутрь, спрашивал, давно ли он пришел, делая вид, что беспокоится, не долго ли пришлось ему стоять вне, и не потерпел ли он от сего чего неприятного, – на деле же совестью угрызаемый за свои мечты и за то, что делал вследствие их. Старец ласково ответил: я только что пришел, как ты возглашал: оглашеннии изыдите.

13. Это здесь поместить я потому счел нужным, чтоб мы, имея пред очами полное изображение, с какой силою и в каком порядке нападают на нас страсти, которыми бедная душа бывает терзаема, могли быть более внимательны к себе, и чрез то удобнее избегать сетей и западней вражеских. Так и Египетские Отцы поступают. Они не колеблясь все подобное износят на среду, и рассказами своими о других и о себе, – как бы и они все еще испытывали то, о чем рассказывают, – раскрывают и обнажают пред юными монахами борения всех страстей, и такие, какие уже претерпевают сии юные, и такие, какие еще имеют претерпевать, чтоб, чрез такое изложение ими обольщения всех страстей, горящие духом новоначальные познали секреты настоящих своих браней, и видя их как в зеркале, уразумевали, как причины борющих их страстей, так и средства против них, относительно же будущих бранных схваток, прежде чем они придут, наперед знали, как предостерегаться от них, как выступать против нападающих и как сражаться с ними. Как искуснейшие из врачей имеют обыкновение не только настоящие болезни врачевать, но и будущим по своей прозорливой опытности противодействовать, предупреждая их предостерегательными наставлениями или целительными питьями: так и эти истиннейшие врачи душ, духовным своим наставлением, как бы неким противоядием (антидотом), наперед убивая болезни сердец, какие имели бы возникнуть, не дают им юнеть в душах юных иноков, открывая им и причины нападения страстей, и целительные против них средства.

14. Воин Христов, желающий законно подвизаться истинным духовным подвигом, всеми мерами должен стараться победить этого многообразного и разновидного зверя. И во-первых, мы можем избежать самой встречи с этою многочастною, отовсюду против нас готовою выбежать непотребностью, если, содержа в мысли оное Давидское изречение: "Господь рассыпа кости человекоугодников" (Пс. 52, 6), ничего не будем дозволять себе делать или предпринимать с тщеславным намерением стяжать суетную славу. Потом сделанное с добрым начинанием надобно нам усиливаться и сохранить с подобным же – добрым блюдением, чтоб после того не прокралась болесть тщеславия и не опустошила плодов всех трудов наших. Также что в поведении братий не принято в общий обычай, и не делается всеми, то со всем старанием надо отклонять, как дело хвастливое, и того, что может сделать нас заметными среди других, и что, пoелику мы одни то делаем, может стяжать нам славу у людей, всячески избегать. Этими себя выказываниями наипаче и обнаружится, что к нам пристала смертельная зараза тщеславия: чего однако мы могли бы избежать, если бы содержали в мысли, что не только совсем потеряем плод трудов наших, какие подымаем с тщеславным намерением, но и виновными сделаемся в большем преступлении и, как святотатцы, должны будем понести вечные муки; так как к оскорблению Бога восхотели для людей делать дело, которое должны были делать для Него, и чрез то людей предпочли Богу, и славу мира – славе Божией, – как обличит нас тогда ведущий сокровенная Бог.

8. Борьба с духом гордости

1. восьмая и последняя брань предлежит нам с духом гордости. Страсть эта, хотя в порядке изображения борения со страстями полагается последнею, но по началу и времени есть первая. Это самый свирепый и самый неукротимый зверь, нападающий особенно на совершенных и с лютым грызением пожирающий их, когда они достигают почти уже самой вершины добродетелей.

2. Гордости два рода: первый тот, которым, как сказали мы, поражаются мужи высокой духовной жизни; а другой захватывает новоначальных и плотских. И хотя оба эти рода гордости воздымает пагубное возношение как пред Богом, так и пред людьми, однако тот первый прямо относится к Богу, а второй собственно касается людей. Начало сей последней и средства против нее мы исследуем, если Бог даст, в последних главах сей книги, а теперь о той первой, которою искушаются, как мы выше сказали, преимущественно совершенные, намерение у нас есть не много порассудить.

3. Нет никакой другой страсти, которая бы так истребляла все добродетели, и так обнажала и лишала человека всякой праведности и святости, как эта злая гордость: она, как всеобъемлющая некая зараза, не довольствуется расслаблением одного какого члена, или одной части, но все тело повреждает смертельным расстройством, и стоящих уже на высоте добродетелей покушается низвергнуть крайне тяжким падением и сгубить. Всякая другая страсть довольствуется своими пределами и своею целью, и хотя тревожит и другие добродетели, однако против одной главным образом направляется, ее преимущественно теснит и на нее нападает. Так – чревоугодие, т.е. страсть к многоедению или сладкоедению портит строгое воздержание, похоть оскверняет чистоту, гнев прогоняет терпение. Так что иногда преданный одной какой-либо страсти не совсем бывает чужд других добродетелей, но по сгублении той одной добродетели, которая падает от ревниво вооружившейся против ней противоположной ей страсти, прочие может хотя отчасти удерживать: а эта, коль скоро овладеет бедною душою, то как какой-нибудь свирепейший тиран, по взятии самой верхней крепости добродетелей (смирения), весь их город до основания разрушает и разоряет. Высокие некогда стены святости сравняв и смешав с землею пороков, никакому уже потом знаку свободы в душе, ему покоренной, не попускает он остаться. Чем более богатую пленит он душу, тем более тяжкому игу рабства подвергает ее, обнажив от всего имущества добродетелей с жесточайшим ограблением.

4. Желаешь ли точнее узнать меру силы этого жесточайшего тирана, приведем себе на память, как такой ангел, которого за чрезмерность его блеска и красоты назвали люцифером, низвергнут с неба не за другое что, как за эту страсть, и как он, уязвленный стрелою гордости, из такого высшего чина блаженных Ангелов ниспал в преисподнюю. Итак, если такую бесплотную силу, украшенную столь значительными преимуществами, одно возношение сердца могло низринуть с неба на землю, то с какой бдительностью надобно остерегаться сего нам, облеченным бренной плотью, это показывает великость того разрушительного падения. – А как нам избежать пагубнейшей заразы этою страстью, сему можем научиться, проследив начало и причины сказанного падения. Ибо нельзя врачевать какую-либо немочь, или определять лекарства против каких либо болезней, если наперед внимательным изысканием не будут исследованы их начала и причины. – Этот (Архангел) одеянный Божественной светлостью, сияя паче других высших сил по щедродательности Создателя, возомнил, что этим блеском премудрости и этою красотою добродетели, какими украшался по благодати Творца, обладает он естественными своими силами, а не по великодаровитости Божией. И вознесшись по сей причине почел себя равным Богу, как ни в чем не имеющий нужды подобно Богу, – как будто для пребывания в такой чистоте не имел он нужды в Божественной помощи. Так всецело положился он на силу своего свободного произволения, веря, что ею одною будет ему в избытке доставляемо все, потребное для полного совершенства в добродетелях и для непрерывности верховного блаженства. Это одно помышление сделалось для него первою причиною пагубного падения. За нее будучи оставлен Богом, в Котором почел себя не имеющим нужды, и тотчас сделавшись от того неустойчивым и влающимся, он и немощность собственной своей природы почувствовал, и блаженство, которым по дару Божию наслаждался, потерял. Так, пoелику "возлюбил" он "глаголы потопные" , в коих величаясь говорил: "взыду на небо" (Ис. 14, 13), "и язык льстив" , коим, себя обманывая, говорил: и "буду подобен Вышнему" , как потом обманул Адама и Еву, внушая им: "будите яко бози" : то вот ему приговор: "сего ради Бог разрушит тя до конца, восторгнет тя, и преселит тя от селения твоего. Узрят праведнии, и убоятся, и о нем воссмеются, и рекут: се человек, иже не положи Бога помощника себе, но упова на множество богатства своего, и возможе суетою своею" (Пс. 51, 6–9). Последние слова (се человек) весьма справедливо могут быть обращаемы и к тем, которые надеются достигнуть высшего блага без Божия покрова и помощи.

5. Вот причина первого падения и начало главной страсти, – которая потом чрез того, кто первый был ею уязвлен, вкравшись в первозданного, произрастила все множество страстей. И он, – первозданный, – поверив, что одною силою своего свободного произволения и своими усилиями может достигнуть славы Божества, потерял и ту, которую получил по благости Создателя.

6. Так примерами и свидетельствами Св. Писания наияснейше доказывается, что страсть гордости, не смотря на то, что в порядке духовных браней есть самая последняя, по началу однако есть самая первая, и есть источник всех грехов и преступлений. Она, не как прочие страсти, не одну только противоположную себе добродетель губит, т.е. смирение, но есть губительница и всех вместе добродетелей, и искушает не каких-нибудь посредственных и ничтожных, а особенно таких, которые стоят на высоте могущества. Ибо так упоминает о сем духе Пророк: "пищи его избранные" (Авв. 1, 16). Посему и блаженный Давид, хотя с таким вниманием оберегал тайники своего сердца, что к Тому, от Кого не сокрыты были тайны его совести, с дерзновением возглашал: "Господи, не вознесеся сердце мое, ниже вознесостеся очи мои, ниже ходих в великих, ниже в дивных паче мене" (Пс. 130, 1), – и еще: "не живяше посреде дому моего творяй гордыню" (Пс. 100, 7); однако зная, как трудно даже и для совершенных, уберечься от всякого движения сей страсти, не полагался в сем на одни свои усилия, но в молитве испрашивал помощи у Господа, да даст ему избежать уязвления стрелою сего врага, говоря: "да не придет мне нога гордыни" (Пс. 35, 12), (т.е. не дай мне, Господи, сделать какой шаг по внушению гордости), – боясь и страшась, как бы не подвергнуться тому, что говорится о гордых: "Бог гордым противится" (Иак. 4, 6), – и еще: "не чист пред Богом всяк высокосердый" (Притч. 16, 5).

7. Сколь великое зло есть гордость, когда для противостояния ей мало Ангелов и других противных ей сил, но для сего воздвигается Сам Бог! Заметить надобно, что Апостол не сказал о тех, которые опутаны прочими страстями, что они имеют, противящимся им Бога, т.е. не сказал: Бог чревоугодникам, блудникам, гневливым, или сребролюбцам противится, но одним гордым. Ибо те страсти, или обращаются только на каждого из погрешающих ими, или по-видимому пускаются на соучастников их, т.е. других людей; а эта собственно направляется против Бога, и потому Его особенно и заслуживает иметь противником себе.

8. Сетей этого непотребнейшего духа можем мы избежать, если о каждой из добродетелей, в которых чувствуем себя преуспевающими, будем говорить с Апостолом: "не аз, но благодать Божия яже со мною" , – и: "благодатью Божией есмь, еже есмь" (1Кор. 15, 10), – и: "Бог есть действуяй в нас, и еже хотети и еже деяти о благоволении" (Фил. 2, 13), – как говорит и Сам Совершитель нашего спасения: "иже будет во Мне, и Аз в нем, той сотворит плод мног: яко без Мене не можете творити ничесоже" (Иоан. 15, 5), – и припевает Псаломник: "аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии: аще не Господь сохранит град, всуе бде стрегий" (Пс. 126, 1). И ничья из хотящих и текущих воля не достаточна к тому, чтобы облеченный воюющею против духа плотью мог без особенного покрова Божественного милосердия достигнуть совершенной чистоты и непорочности, и за то удостоиться получить то, чего так сильно желает и к чему так течет. Ибо "всякое даяние благо и всяк дар совершен свыше есть сходяй от Отца Светов" (Иак. 1, 17). "Что бо имаши, егоже неси приял? Аще же и приял еси, что хвалишися, яко не приемь" (1Кор. 4, 7).

9. Я говорю это не с тем, чтоб, уничижая человеческие усилия, хотел отклонить кого-либо от заботливого и напряженного труда. Напротив я решительно утверждаю, – не моим мнением, но старцев, – что совершенство без них ни как не может быть получено, и ими одними без благодати Божией оно никем не может быть доведено до надлежащей степени. Ибо мы как говорим, что усилия человеческие сами по себе без помощи Божией не могут его достигнуть, так утверждаем, что благодать Божия сообщается только трудящимся в поте лица, или, говоря словами Апостола, даруется только хотящим и текущим, судя и потому, что в 88-м Псалме поется от лица Божия: "положих помощь на сильного, вознесох избранного от людей" (ст. 20). Хотя по слову Господа говорим мы, что просящим дается, толкущим отверзается и ищущими обретается; но прошение, искание и толкание сами по себе не довлетельны к тому, если милосердие Божие не даст того, чего просим, не отверзет того, во что толкаем, и не даст найти то, что ищем. Оно готово даровать нам все это, как только мы дадим ему к тому случай, привнесением своей доброй воли: ибо гораздо более, чем мы, желает и ожидает нашего совершенства и спасения. И блаж. Давид так глубоко сознавал невозможность получить успех в своем деле и труде собственными только усилиями, что удвоенным прошением просил сподобиться, да Господь Сам исправит дела его, говоря: "и дела рук наших исправи на нас, и дела рук наших исправи" (Пс. 89, 17), – и опять: "укрепи Боже сие, еже сделал еси в нас" (Пс. 67, 29).

10. Итак надлежит нам так стремиться к совершенству, прилежа постам, бдениям, молитвам, сокрушению сердца и тела, чтоб, надымаясь гордостью, не делать всего этого напрасным. Мы должны веровать, что не только самого совершенства не можем достигнуть собственными усилиями и трудами, но и то самое, в чем упражняемся для достижения его, т.е. подвиги и разные духовные делания, не можем как должно совершить без помощи благодати Божией.

11. Мы должны всегда возносить благодарение Богу не только за то, что Он создал нас разумными, одарил способностью свободного произволения, даровал благодать крещения, дал в помощь ведение закона, но и за то, что Он подает нам каждодневным Своим о нас промышлением, именно: освобождает от наветов вражеских, содействует нам преодолевать плотские страсти, покрывает нас без ведома нашего от опасностей, ограждает от впадения в грех, помогает, нам и просвещает в познании и уразумении требований закона Его, тайно вдыхает сокрушение о нерадении и прегрешениях наших, спасительно исправляет нас, удостаивая особенного присещения, иногда даже против воли влечет нас ко спасению. – Наконец самое свободное произволение наше, более склонное к страстям, направляет к лучшему душеполезному действованию, и обращает на путь добродетели присещением Своего воздействия на него.

12. Вот в чем собственно состоит смирение пред Богом, вот в чем – вера древнейших Отцов, пребывающая даже доселе не запятнанною и у их преемников. Об этой их вере дают несомненное свидетельство Апостольские силы, проявленные ими не только у нас, но и между неверными и маловерными.

13. Иоас Царь Иудейский сначала был похвальной жизни; но потом возгордившись предан был бесчестным и нечистым страстям, или по Апостолу: "в неискусен ум творити неподобная" (Рим. 1, 26. 28). Таков закон правды Божией, что кто нераскаянно надымается гордостным превозношением сердца, тот предается на посрамление гнуснейшей плотской срамоте, чтоб, будучи уничижен таким образом, он восчувствовал, что если он оказывается теперь так оскверненным, то это потому, что прежде не хотел сознать глубочайшей и важнейшей нечистоты от гордостного превозношения, и чтоб, сознав это, возревновал очистить себя от той и другой страсти.

14. Итак очевидно, что никто не может достигнуть последнего предела совершенства и чистоты иначе, как смирением истинным, которое он, видимо свидетельствуя пред братиями, изъявляет также и пред Богом в сокровенностях сердца своего, веруя, что без Его покрова и помощи, в каждый момент его посещающих, никак не может он достигнуть совершенства, которого желает и к которому с усилием течет.

15. Доселе, сколько дозволяла скудость нашего дарования, при помощи Божией довольно сказали мы о духовной гордости, которою, как сказано, искушаются совершенные. Этот род гордости не многим известен, и не многими испытывается, потому что не многие стараются стяжать совершенную чистоту сердца, чтоб дойти до таких браней. Она обыкновенно борет только тех, которые, победив все другие страсти, находятся уже почти на самом верху добродетелей. Хитрейший враг наш, пoелику не мог одолеть их, влеча к плотскому грехопадению, то теперь покушается запнуть их и низринуть падением духовным, замышляя чрез него лишить их всех прежних плодов, стяжанных с большим трудом. Впрочем нас, которые еще опутаны плотскими страстями, он вовсе не удостаивает искушать таким образом, но запинает грубою, и, так сказать плотской надменностью. И потому об этой, в которую впадать подвергаемся опасности наипаче мы, или люди нашей меры, и особенно души юных или новоначальных иноков, необходимым почитаю не много потолковать по нашему обещанию.

16. Эта плотская, как мы сказали, гордость, если, после не добре, и без должной ревности, положенного начала отречения от мира, останется в душе монаха, то не попуская ему от прежней мирской надменности низойти до истинного смирения Христова, сначала делает его непокорливым и упрямым; потом не дает ему быть кротким и обходительным, равно как вести себя в уровень со всеми братиями и жить как все, не выдаваясь; особенно не уступает, чтоб он, по заповеди Бога и Спаса нашего, обнажился от всякого земного стяжания; и между тем, как отречение от мира не что иное есть, как показание умертвия всему и креста, и не может в истинном виде быть начато и созидаться на других основаниях, как чтоб сознавать себя не только всем делам мира сего духовно умершим, но веровать, что и телесно имеет умереть каждый день, – она напротив наущает ему чаять долговечной жизни, представляет впереди разные продолжительные болезни, колеблет стыдом и смущением, если, оставшись безо всего, начнет содержание иметь из чужих, а не из своих источников, и внушает, что пищу и одежду гораздо лучше доставать себе на свои, чем на чужие средства, напоминая, в подтверждение сего следующее изречение: "блаженнее есть паче даяти, нежели примати" (Деян. 20, 35), – которое в каком смысле сказано, никогда не могут уразуметь эти, одебелевшие и охладевшие сердцем.

17. Инок, так не добре начавший свое мироотречение, никогда не может вместить истинного простого смирения Христова. Он не перестанет или хвалиться знатностью рода, или надмеваться прежним мирским чином, который оставил только телом, а не сердцем, или возноситься деньгами, удержанными при себе на свою пагубу, потому что из-за них не может уже он, ни спокойно нести иго монастырских порядков, ни подчиняться наставлениям какого-либо старца. Кем овладеет гордость, тот унизительным для себя считает соблюдать какие либо правила подчинения или послушания, даже не охотно слушает и общее учение о совершенстве духовной жизни, иногда же и полное питает к нему отвращение, особенно, когда обличаемый совестью примет подозрение, что оно намеренно направлено против него. В последнем случае сердце его еще более ожесточется, и возгорается гневом. После чего бывает у него громкий голос, грубая речь, строптивый с горечью ответ, гордая и подвижная походка, неудержимая говорливость. Таким образом бывает, что духовное собеседование не только никакой не приносит ему пользы, но напротив оказывается вредным, делаясь для него поводом к большему греху.

18. Слышал я, что один из юных иноков, когда Авва укорял его "зачем он, оставив смирение, которое являл несколько времени по отречении от мира, начал надмеваться дьявольской гордостью, с крайним высокомерием ответил ему: разве я для того несколько времени смирял себя, чтобы навсегда быть подчиненным? – При этом столь необузданном и преступном ответе, старец так остолбенел от изумления, что речь его порвалась, как будто он услышал такие слова не от человека, а от самого древнего люцифера, и он ни одного звука не мог испустить из уст своих против такой дерзости, а только одни испускал из сердца воздыхания и стенания, молча повторяя в уме сказанное о Спасителе нашем: "иже во образе Божии сый... смирил Себе послушлив быв" не на время (как говорит этот, одержимый дьявольским духом надмения), но "даже до смерти" (Фил. 2, 6. 8).

19. Эта плотская гордость вот в каких действиях проявляется: в говорении ее бывает крикливость, в молчании – досадливость, при веселости громкий, разливающийся смех, в печали – бессмысленная пасмурность, при отвечании колкость, в речи легкость, слова как попало вырывающиеся без всякого участия сердца. Она не знает терпения, чужда любви, смела в нанесении оскорблений, малодушна – в перенесении их, тяжела на послушание, если не предваряет его ее собственное желание и воля, на увещания непреклонна, к отречению от своих волений не способна, к подчинению чужим крайне упорна, всегда усиливается поставить на своем решении, уступить же другому никогда согласна не бывает; и таким образом бывает, что сделавшись не способною принимать спасительные советы, она более верит своему мнению, чем рассуждению старцев.

20. По таким степеням ниспадения тот, кем овладевает однажды гордость, спустившись долу, с ужасом отвращается уже от строгого общежительного благочиния, и, – полагая, что, если он мало подвигается на пути к совершенству, – то это потому, что его замедляет в этом сообщение с братиями, и что, если он мало успевает в стяжании терпения и смирения, то это по вине других, по препонам с их стороны, – принимает желание жить в уединенной келье, или даже предприемлет устроить особый монастырь, в видах привлечения многих к строгой жизни, и спешит собрать долженствующих последовать его учению и наставлению, делаясь таким образом из непотребного ученика непотребнейшим учителем.

21. Итак, если хотим, чтобы здание наше поднялось до самого верха и было угодно Богу, то постараемся положить основание ему не по самоугодливой воле нашей, а по точному Евангельскому учению, по коему таким основанием может быть не что другое, как страх Божий и смирение, порождаемое кротостью и простосердечием. Смирение же не может быть приобретено без обнажения от всего, без коего никак нельзя утвердиться ни в добром повиновении, ни в твердом терпении, ни в невозмутимой кротости, ни в совершенной любви; а без этих сердце наше отнюдь не может быть жилищем Св. Духа, как возглашает о сем Господь чрез Пророка: "на ком воззрю, токмо на кроткого и молчаливого и трепещущего словес Моих" (Пс, 66, 2).

22. Почему воин Христов, который, законно подвизаясь подвигом духовным, желает быть увенчанным от Господа, должен всячески постараться истребить и этого лютейшего зверя, как поглотителя всех добродетелей, будучи уверен, что пока он будет в его сердце, то ему не только нельзя будет освободиться от всех страстей, но что если возымеет он сколько-нибудь добродетели, и та погибнет от его яда. Ибо в душе нашей никак не может быть воздвигаемо здание добродетелей, если наперед в сердце нашем не будут положены основы истинного смирения, которое будучи наипрочнейше сложено, только одно и сильно сдерживать до верха возведенное здание совершенства и любви. Для сего надлежит нам, во-первых пред братиями нашими с искренним расположением изъявлять истинное смирение, ни чем не позволяя себе опечалить их, или оскорбить, – чего никак не можем мы исполнить, если по любви ко Христу не будет в нас глубоко укоренено истинное от всего отречение, состоящее в полном обнажении себя от всякого стяжания; во вторых надлежит в простоте сердца и без всякого притворства воспринять иго послушания и подчинения, так, чтоб кроме заповеди Аввы, никакая другая воля отнюдь не жила в нас; что ни кем не может быть соблюдаемо, кроме того, кто не только возымел себя мертвым для мира сего, но и почитает неразумным и глупым, и без всякого размышления исполняет все, что ни прикажут старцы, по вере, что все то священно и от Самого Бога возвещается.

23. Когда будем мы держаться в таком настроении, тогда за этим без всякого сомнения последует такое невозмутимое и неизменное состояние смирения, что, почитая себя низшими всех, самым терпеливым образом будем мы переносить все, нам причиняемое, сколь бы оно ни было напрасленно, оскорбительно, или даже вредно, – так как бы то налагаемо было на нас от наших начальственных отцов (как послушание или испытание). И не только легко все такое будет нами переносимо, но и почитаемо малым и ничтожным, если притом постоянно будем содержать в памяти и чувстве страдания Господа нашего и всех Святых, потому что тогда напраслины, нами испытываемые, будут казаться нам на столько легче, на сколь далеко отстоим мы от их великих дел и многоплодной жизни. Воодушевление к терпению, отсюда исходящее, еще будет сильнее, если при этом будем помышлять, что скоро переселимся и мы из сего мира и по скором конце нашей жизни тотчас станем соучастниками их блаженства и славы. Такое помышление губительно не только для гордости, но и для всех страстей. После этого следует нам крепко-накрепко держать такое смирение и пред Богом: что будет нами исполнено, если будем питать убеждение, что мы сами собою, без Его помощи и благодати, ничего не можем сделать, что относится к совершенству добродетели, и будем искренно верить, что и то самое, что успели мы уразуметь, есть Его дар.

6. Борьба с помыслами, и чрез них со злыми духами

1. Вопрос. Никакого не видим успеха в установлении внимания, при всем старании. Ума никак не удержишь от блужданий. Даже и тогда, как чувствуешь, что сердце сочувственно устремляется к определенному созерцанию, ум нечувствительно оттуда спустившись, с безмерною быстротою впадает в обычные свои скитания. Так несчетное число раз каждый день отводится он в плен своими парениями туда и сюда. Потому берет даже отчаяние достигнуть когда-либо желаемого исправления сей немочи, и думается, что напряжение внимания на сие дело есть напрасный труд, когда видишь, что душа, не смотря на то, все же каждую минуту быстрыми полетами пускается блуждать. Привлечешь ее страхом Божиим к духовному созерцанию, но она, прежде чем установится в нем, опять мгновенно исчезает из вида. И тогда, как упредив ее намерение бежать, схватишь ее в самом начале и опять повлечешь к созерцанию, от которого стала отступать, намереваясь, как бы какими узами связать ее напряженнейшим вниманием сердца, – она во время этого самого труда над нею успевает ускользнуть из внутреннего святилища быстрее, чем угорь из рук рыболова. Трудясь таким образом каждый день со всем усердием над хранением мыслей, и не видя никакого в том успеха, невольно приходишь к заключению, что такие блуждания мыслей не от нас, а верно такова уж природа наша (– Соб. 7, 3).

2. Так скоро делать заключения, не исследовав дела, как должно, не безопасно. По своему бессилию или неумению успеть в чем-либо, полагать, что такой успех и ни для кого не возможен, не справедливо. Это похоже на то, как если бы кто, не умея плавать и искусственно держаться на воде, заключил, что, как его тело по тяжести своей не может держаться на воде, тела же у всех такие же как и его тело, то и ничье тело не может держаться на воде, и никто следовательно не может плавать, – такова уж природа тел, что плавать нельзя. Как бы ни казалось ему правым такое заключение, но опыт его не оправдывает. Таково и ваше суждение. Ум наш по природе своей не может оставаться праздным; почему неизбежно ему, если не имеет в себе наперед предусмотрительно заготовленных предметов, над которыми упражнял бы он свои движения, и которыми бы постоянно занимался, – по своей подвижности убегать туда и сюда, и повсюду летать, пока долговременным упражнением и постоянным навыком, – что вы называете напрасным трудом, – из опыта узнает, какие надлежит ему заготовить в своей памяти материалы, чтоб около их вращаться в своих неутомимых полетах, и чрез неотступное пребывание в сем труде стяжать силу отражать противоположные им внушения врага, которыми развлекаем был прежде, и таким образом непоколебимо пребывать в том состоянии (невозмутимости и внутреннего покоя), которого желает. Итак не следует нам непостоянство беспорядочного блуждания помыслов приписывать человеческой природе, или Богу – Творцу ее. Ибо истинно слово Писания, что "Бог сотворил человека правым, а сии" (люди) "взыскали помыслов многих" (Екклез. 7, 30). Следовательно качество помыслов от нас зависит. И Псалмопевец говорит: "блажен муж, емуже есть заступление его у тебе: восхождения в сердце своем положи" (Пс. 83, 6). Видите, что в нашей состоит власти полагать в сердцах своих или восхождения, т.е. до Бога достигающие помышления, или нисхождения, т.е. помыслы, ниспадающие долу, к вещам земным и плотским. Если бы помыслы не в нашей состояли власти, то Господь не упрекнул бы Фарисеев: "вскую вы мыслите лукавая в сердцах своих" (Мф. 9, 4)? И чрез Пророков не повелевал бы: "удалите худые помыслы ваши от очей Моих" (Ис. 1, 16), – и: "доколе будут медлить в тебе порочные мысли твои" (Иерем. 4, 14). ( – Соб. 7, 4).

3. То правда, что многие суетные помыслы даже против воли нашей тревожат нас и почти без нашего ведения обольщают нас, входя в нас так неприметно и хитро, что мы не только не можем воспрепятствовать их входу, но и с великим трудом узреваем их; но принимать их, или отвергать, возможно всякому, кто при помощи Божией употребит на то свое старание и усилие. Как возникновение их не зависит от нас, так отвержение или приятие их состоит в нашей воле. Впрочем и в самом приражении помыслов не все надобно приписывать набегу помыслов, или тем духам, которые стараются всеять их: но от нас зависит исправить качество помыслов, и сделать, чтоб в сердцах наших возникали духовные-святые помыслы вместо плотских-земных, если не всегда, то наибольшею частью. Когда кто разумно и тщательно поучается в Св. Писании, упражняется в псалмах и пении, пребывает в посте и бдении, непрестанно памятует о будущем, – о Царстве небесном, о геенне огненной, – и обо всех делах Божиих; тогда худые помыслы уменьшаются и появляются реже. Когда же кто напротив занимается мирскими заботами и плотскими делами, и вдается в суетные и праздные беседы, тогда худые помыслы умножаются в нас (– Соб. 1, 16. 17).

4. Деятельность ума нашего хорошо сравнивается с мельничным жерновом, который от стремительного течения воды быстро вертится кругом. Он никак не может перестать вертеться, движим будучи водою; но во власти приставника состоит, пшеницу ли молоть, или жито, или куколь растирать. Так и ум наш в течение настоящей жизни, будучи непрестанно приводим в движение устремляющимися на него отовсюду потоками впечатлений, не может быть праздным от волнения помыслов; но какие из них принимать или усвоять себе, это зависит от нашей воли и усмотрения. Если мы, как сказано, постоянно будем заниматься поучением в Св. Писании, память наполнять духовными предметами, питать желание совершенства и надежду на получение будущего блаженства; то от этого будут возникать духовные помыслы, и ум наш держать в непрестанном помышлении о тех предметах, в которые мы углублялись. Если же, по беспечности и нерадению будем заниматься предметами страстей и праздными беседами, или вдаваться в мирские попечения и суетные заботы; то по роду их будут потом рождаться и помыслы, как плевелы, и давать сердцу нашему работу зловредную, по изречению Господа Спасителя: "где будет сокровище" дел ваших и вашего внимания, там необходимо "пребудет и сердце ваше" (Мф. 6, 21). (Соб. 1. 18).

5. Ведать подобает, что есть три начала наших помыслов: от Бога, от дьявола и от нас. От Бога, – когда Он удостаивает нас посетить просвещением Св. Духа, возбуждая в нас или рвение к высшему преуспеянию, или сокрушение о малоуспешности и поблажках лености и беспечности; или когда открывает нам небесные тайны, и намерения наши обращает к лучшим делам. Так Господь внушил Артаксерксу спросить памятные книги; и он, узнав по ним о благодеяниях Мардохея, тотчас отменил прежнее свое жестокое определение об избиении народа Иудейского (Есф. 6 гл.). Так и Апостолам обетовано: "не вы будете глаголющии, но Дух Отца вашего глаголяй в вас" (Мф. 10, 20). – От дьявола происходят помыслы, когда он покушается преткнуть нас, возбуждая чрез них страстное услаждение, или с лукавейшею хитростью представляет зло под видом добра, "преобразуясь" пред нами "в ангела светла" (2Кор. 11, 14). Так он "вложил в сердце Иуде Искариотскому предать Господа" (Иоан. 13, 2), – и Анании, – "солгать Духу Святому" (Деян. 5, 3). – От нас самих рождаются помыслы, когда естественно воспоминаем, что видели, слышали, или делали (– Соб. 1.19).

6. Эту троякую причину помыслов надлежит нам всегда иметь во внимании, чтоб по ним не обсуждать возникающие в сердце нашем помыслы и соответственно тому относиться к ним. В сем отношении нам надобно подражать искусным монетчикам (менялам), – которые умеют верно узнавать, – золото ли, и чистое ли золото в монете, или медь, похожая блеском на золото, – царское ли на ней изображение, и если царское, законно ли оно представлено, – имеет ли также монета и законный вес. Все подобное духовно должны мы делать относительно помыслов. Во первых обсудить, – истинно ли то, что вошло в сердца наши, или нет. Например, если предложено какое либо учение, надобно рассмотреть, очищено ли оно Божественным огнем Святого Духа, или принадлежит к Иудейскому суеверию, или исходит от надменной философии мирской и носит только личину благочестия. Поступив так, мы исполним Апостольское наставление: "не всякому духу веруйте, но искушайте духи, аще от Бога суть" (1Иоан. 4, 1); и будем безопасны от уклонения от истины. А которые не заботились исполнять это предостережение, те подвергались бедственному отпадению от веры. Сладкоречивые обольстители сначала привлекли их к себе некоторыми благочестивыми чувствами и умствованиями, согласными с св. Верою, как бы блестками золота; а потом научили и противным вере мудрованиям, которых они, обманувшись первою благовидностью, не подумали подвергнуть обсуждению, и, приняв таким образом медную ложную монету за золотую, впали в еретические заблуждения. – Во вторых, надобно нам заботливо выяснять, не слышится ли нами ложное толкование Св. Писания, которое, подделываясь под чистое золото верного понимания Божественных словес, покушается видимостью сего драгоценного металла обмануть нас – принять его с смесью меди ложно придаваемого им смысла. Так сатана покушался искусить Самого Христа Спасителя. Так и всех нас искушает он, уже не безуспешно, как Господа нашего. – В третьих, – всячески надобно всматриваться, как бы враг, извращая драгоценные изречения Св. Писания лукавым толкованием, не успел склонить нас сделать им не правое приложение и употребление, обманно прикрывая сие преданием, будто бы от старцев исходящим, как бы незаконно прилагая царскую печать к фальшивой монете. Это успевает он сделать, когда прельщает к неумеренному и непосильному нам труду, к чрезмерным бдениям, беспорядочным молитвам, к несообразному чтенью, и, маня добром, приводит к душевредному концу; или когда советует делать не нужные посещения, чтоб, изгнав из уединилища, лишить блаженного безмолвия; или когда внушает взять на себя попечение о благочестивых беспомощных женщинах, чтоб опутать гибельными заботами; или когда подстрекает желать священного чина, под предлогом назидания многих, отвлекая чрез то от смиренного нашего звания. Все такие внушения, прикрытые покровом милосердия, благочестия и высшего преуспеяния, вводят в обман неопытных. С виду они похожи на монеты истинного Царя; но они отчеканены не настоящими монетчиками духовными, – не православными опытными Отцами, а коварством бесов искованы на вред и пагубу. К ним совершенно приложимо изречение Приточника: "суть путие мнящиися прави быти мужу, обаче последняя их зрят во дно адово" (Притч. 16, 25). – Последнее (4-е) наблюдение опытного монетчика, относящееся к исследованию веса тяжести, в духовном нашем делании будет исполняемо нами, если когда помысел внушает нам что-либо сделать, мы, положив то на весы совести, со всею строгостью будем исследовать, имеет ли оно настоящий вес, – тяжело ли страхом Божиим, все ли в нем есть – по его смыслу и значению, не делает ли его легким показность и новизна, не уменьшило бы потом его веса тщеславие и не расхитила бы людская слава. Взвесив все это и определив свидетельствами Апостолов и Пророков, мы должны потом или принимать то, как согласное с ними, или со всею строгостью отвергать, как им противное и для нас пагубное (– Соб. 1. 20. 21).

7. Так непрестанно должно нам осматривать все тайники нашего сердца, и с зоркой наблюдательностью замечать следы входящих, чтоб не прокрался туда же и какой-либо мысленный зверь, или сам лев и дракон, и, тайком напечатлев там пагубные следы свои, не проложил и другим пути для входа в изгибы сердца нашего, при нашем невнимании к помыслам. Возделывая таким образом ежечасно и ежеминутно землю сердца нашего Евангельским оралом т.е. непрестанным памятованием о кресте Господа, мы удобно возможем разорить логовища пагубных зверей, и норы ядовитых змей, – и выгнать их из себя (– Соб. 1, 22).

8. Образ совершенного ума (властвующего над своими помыслами) прекрасно представляется в лице Евангельского Сотника. В сказании о нем, нравственная сила, – дающая возможность не всякими приходящими помышлениями увлекаться, но по своему рассуждению добрые принимать, а противные тому без всякого затруднения прогонять, – описана в следующих словах его, если их понимать иносказательно: "ибо и я человек подвластный, но имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет, и другому – приди, и приходит, и слуге моему: сделай то, и делает" (Мф. 8, 9). Если бы и мы мужественно сражаясь против беспорядочных внутренних движений и страстей, взяли силу подчинять их своей власти и своему рассуждению, воюющие в нашей плоти похоти погашать, беспорядочную толпу помыслов наших держать под игом власти разума, и спасительным знаменем креста Господня прогонять от пределов сердца нашего скопища злейших вражеских сил, то за такие торжества и победы были бы мы возведены в чин сотника в духовном его значении. А таким образом и мы, поднявшись на высоту такого достоинства, будем иметь такую же, как и тот, повелительную власть и силу, при коей не будем уже, какими не хотим, помыслами увлекаемы, но в тех, которыми духовно услаждаемся, получим возможность пребывать и к ним прилепляться, властно повелевая злым наущениям: отойдите, – и отойдут, а добрые помышления приглашая: придите, и придут, рабе же нашей – плоти – что потребно для целомудрия и воздержания, прикажем, и она без всякого прекословия исполнит то, не возбуждая уже противных духу вожделений порочных, но всякую ему изъявляя покорность ( – Соб. 7, 5).

9. Но как сего достигнуть? Это придет само собою, когда так преискренне соединимся с Богом, что Он будет действовать в нас. В этом удостоверяет Апостол, когда говорит: "оружия воинства нашего не плотская, но сильна Богом, на разорение твердем, помышления низлагающе" (2Кор. 10, 4). Чтобы мы ни предпринимали с целью преодоления помыслов, не будет действенно, пока не станет чрез то действовать Сам Бог по соединении с нами. Тогда же и наши немощные средства станут сильны и всепобедительны, – разорят твердыни вражеские и всякие помышления поразят и изгонят. И исполнится в нас слово пророческое: "немощный да глаголет: яко могу аз" (силен я), "и кроткий да будет храбр" (Иоил. 3, 10. 11), – и то, что говорит о себе св. Павел: "егда немоществую, тогда силен есмь" (2Кор. 12, 10). Ибо тогда "сила Божия" будет совершаться "в нашей немощи" (– 9). Итак всем желанием сердца да устремимся к соединению с Господом, пока и в нас совершится, что испытал блаж. Давид: "прильпе душа моя по Тебе: мене же прият десница Твоя" (Пс. 62, 9), – и каждый из нас вместе с ним начнет петь: "мне же прилеплятися Богови благо есть" (Пс. 72, 28). Конечно это требует постоянного усилия и труда; но без этого ни в каком деле успеха не бывает. Тем же паче нельзя его ожидать в таком важном деле. Никакая добродетель не достигает совершенства без труда, – и до умирения помыслов никому нельзя достигнуть без крайнего преутруждения сердечного. Сюда прямо относится слово Господа: "Царствие Божие с усилием вземлется, и употребляющие усилие восхищают его" (Мф. 11, 12). Чтобы духу нашему "придти в мужа совершенна, в меру полного возраста Христова" (Еф. 4, 13), – и стать "един дух с Господом" (1Кор. 6, 17), необходимо ему с большим напряжением всегда бодрствовать и с непрерывным рвением потеть над этим. Достигши же сего он может уже с Апостолом торжественно взывать: "вся могу о Укрепляющем мя" (Фил. 4, 13). ( – Перифраз из Соб. 7, гл. 5. 6).

10. Почему все внимание наше должно быть всегда устремлено на то одно, – чтоб живо возвращать к памятованию о Боге помыслы от их блуждания и круговращения. Как тот, кто хочет верно возвести и вверху свести свод купола, шнуром из центра постоянно обводит кругом постройку, и таким образом дает одинаковое всюду направление округлению ее; кто же без этого посредства покусится совершить такое дело, тот, хотя бы обладал большим искусством, не может соблюсти непогрешительно правильность округлости, и одним взглядом не может определить, на сколько отступил от нее, не прибегая к сказанному указателю правильности: так и дух наш, если, утвердив в себе любительную память Божию, как некий неподвижный центр, не будет потом, из нее исходя, и с нею обходя в каждый момент все свои делания и труды, ею как пробою, определять качество помыслов и начинаний, чтоб одни принимать, а другие отвергать, и ею же, как верным циркулем, давать направление всему делаемому; то никак не построит, как следует, того духовного здания, коего архитектор есть Павел (1Кор. 3, 10), и не сообщит ему красоты того дома, какой, желая устроить Господу в сердце своем, блаженный Давид взывал: "Господи, возлюбих благолепие дому Твоего и место селения славы Твоея" (Пс. 25, 8), но не смысленно возведет в сердце своем дом некрасивый, Духа Святого недостойный и всегда готовый разрушиться, долженствуя не славу за то получить от чаемого, но не удостаившего зайти в такое жилище посетителя (т.е. Духа Святого), а плачевно быть подавленным под развалинами своего построения (– Собес. 24, 6).

11. Чрез помыслы преимущественно действуют на нас темные силы, и конечно нам легче было бы управляться с ними, если бы нас непрестанно и не в малом количестве не окружали эти недоброжелательные нам враги, – но этого нечего ужасаться. Враги сии точно постоянно наветуют нам, но они только посевают и возбуждают злое в нас, а не принуждают к нему. Если бы им дана была власть не внушать только худое, но и насильственно влечь к нему, то какое бы ни захотели они возжечь в сердцах наших греховное желание, ни один человек не смог бы избежать греха по нему. Но видим, что как им дано позволение подстрекать нас, так и нам дарованы и сила отревать такие подстрекания, и свобода соглашаться на них. Чего же бояться? – Впрочем, если кто боится их насилия и нападков, тому мы, с противной стороны, предлагаем Божий покров и Божию помощь, которая могущественнее тех, как говорится: "болий есть иже в вас, нежели иже в мире" (1Иоан. 4, 4), – Коего заступление с несравненно большею силою поборает по нас, нежели с какой восстает против нас вражеская сторона. Ибо Бог не только внушает добрые дела, но и покровительствует им и до конца доводит их; так что иногда без нашей воли и нашего ведома привлекает нас ко спасению. Итак решено, – что никто не может быть прельщен дьяволом, кроме того, кто сам восхочет дать ему своей воли согласие. Что Екклезиаст ясно выразил такими словами: "яко несть пререкания бывающего творящим лукавое вскоре: сего ради уверися сердце сынов человеческих в них, еже сотворити лукавое" (Екклез. 8, 11). Очевидно посему, что всякий согрешает потому, что когда нападают на него худые помыслы, он не дает им тотчас отпора противоречием. Ибо сказано: "противтесь дьяволу и бежит от вас" (Иак. 4, 7). ( – Собес. 7, 8).

12. У иного может родиться недоумение, как эти злые духи входят в общение с душой, – не чувствительно разговаривают с нею, всевают в нее, что ни захотят, видят ее помышления и движения и пользуются ими к ее вреду. – Но в этом нет ничего дивного. Дух может входить в общение с духом, и сокровенно влиять на него, внушая, что ему желательно. Ибо между ними, как и между людьми, есть некое подобие и сродство по природе. Но чтоб они взаимно друг в друга входили и друг другом овладевали, это совершенно невозможно. Это может быть истиннейше приписываемо только Божеству (– Соб. 7, 9. 10).

13. Сказанному пред сим нисколько не противоречит то, что бывает с бесноватыми, когда они, одержимые духами нечистыми, говорят и делают, чего не хотят, и вынуждены бывают произносить слова, которых не понимают. Известно, что не все одинаковым образом подвергаются при этом влиянию духов. Некоторые так бывают ими овладеваемы, что нисколько не сознают, что делают или говорят, а другие сознают и после воспоминают. То и другое бывает от привтечения нечистого духа, – не так однако, чтоб он проникал самую субстанцию души, и, как бы слившись с нею и ею некако облекшись, произносил слова и речи устами страждущего. Никак этого делать они не могут. Это бывает так, что дух нечистый заседая в тех членах, чрез которые душа действует, и налагая на них невыносимую тяготу, страшным омрачением закрывает разуметельные чувства души и пресекает их деятельность (чрез такое подавление органов сей деятельности). Что, как видим, иногда приключается и от вина, также от лихорадки, от чрезмерного холода, и других болезней, привходящих со вне. Чтоб и блаженному Иову не замыслил это же причинить дьявол, получивший власть над его плотью, Господь особым повелением запретил ему это, говоря: "вот я предаю его в твои руки, только душу его сбереги" (Иов. 2, 6), т.е. только не делай его безумным, расстроив седалище души, сделав нашествие на его рассудок и повредив орган разума, посредством которого ему (Иову) необходимо противиться тебе (– Соб. 7, 12).

14. Впрочем, хотя дух таким образом некако срастворяется с этим грубым и твердым веществом, т.е. с плотью, – что может быть очень удобно; из этого однако не следует, что он и с душой, которая есть также дух, может соединяться так, чтоб и ее, подобно телу, делать вместилищем своего существа. Это возможно для единой Троицы, Которая всякое разумное существо не объемлет только, но и проникает. Один Бог весь есть везде, и во всем, так что видит и все помышления наши, и все движения внутренние, и все сокровенности душевные. "Нет твари сокровенной от Него; но все обнажено и открыто пред очами Его" (Евр. 4, 13), – И "Он праведно испытует сердца и утробы" (Пс. 7, 10). (– Соб. 7,13).

15. Но как же духи нечистые знают наши мысли? – Они не прямо их в душе читают, а познают из обнаружения их во внешних чувственных признаках, т.е. из наших слов и действий. Но они никак не могут проникнуть в те мысли, которые еще не вышли из внутрь души. Даже и то, приняты ли, и как приняты внушаемые ими самыми мысли, узнают они не из самой души, и не по внутреннейшим, в ней вследствие того сокровенно происходящим движениям, а по обнаружениям того во вне души. Так, например, если, всеяв помысел чревоугодия, видят, что монах стал посматривать в окно и на солнце, или осведомляться, который час, то узнают из того, что им воспринято чревоугодливое похотение. И не удивительно, что воздушные силы так узнают сие и подобное сему, когда видим, что и людям умным тоже удается по глазам, лицу и другим внешним признакам узнавать состояние внутреннего человека. Тем конечно вернее могут узнавать это те, которые, как духи, без сомнения гораздо тоньше и проницательнее людей (– Соб. 7, 15).

16. Знать надлежит, что не все демоны все страсти возжигают в людях, но о каждой страсти прилежат известные духи; ибо одни из них услаждаются нечистыми и срамными похотями, иные любят богохульство, иные гнев и ярость, иные утешаются печалью, иные – тщеславием и гордостью, – и каждый ту страсть в сердца человеческие всевает, какой сам особенно услаждается; но не все вместе возбуждают свои страсти, а попеременно, смотря по тому, как требует время, место и приемлемость искушаемого (– Соб. 7, 17).

17. И то ведать должно, что не все они в одинаковой мере злы и одинаково сильны. На новоначальных и немощных нападать пускаются слабейшие духи, а когда эти побеждены будут, тогда посылаются сильнейшие, – и таким образом постепенно все более и более сильную брань должен бывает выдерживать воин Христов, по мере собственного его преуспеяния и умножения духовных его сил. И никто из Святых никак не мог бы выдержать злость таких и стольких врагов, или устоять против их наветов и свирепой ярости, если бы при нашем ратоборстве не был всегда присущ нам милостивейший заступник и подвигоположник Христос, не уравнивал силы борющихся, не отражал и не обуздывал беспорядочные набеги врагов, и "не творил со искушением и избытия, яко возмощи нам понести" (1Кор. 10, 13). ( – Соб. 7, 20).

18. Что бесы не имеют власти вредить всякому человеку, это яснейшим образом доказывает пример блаженного Иова, которого враг не смел искушать больше, нежели сколько попущено ему было волею Божией, – свидетельствует об этом также и исповедание злых духов, внесенное в Евангельские сказания: "если выгонишь нас, то пошли нас в стадо свиней" (Мф. 8, 31). Тем более надобно верить, что они не могут по своему произволу войти ни в какого человека, созданного по образу Божию, когда без дозволения Божия не имели они власти войти даже в нечистых и бессловесных животных. Да если бы дана им была власть искушать и озлоблять всякого человека по своему произволу, то никто, не говорю, из юных иноков, но и из мужей совершенных не мог бы ужиться в пустыне, будучи окружен таким полчищем и таких злых врагов (– Соб. 7, 22).

19. Известно также, что нечистые духи не иначе проникают в тела одержимых ими, как завладев наперед их умами и помышлениями. Обнажив их наперед от страха Божия, Божией памяти и духовного поучения, они потом смело нападают на них, как на обезоруженных и лишенных Божией помощи и Божия ограждения, и потому удобно побеждаемых, и наконец устрояют себе в них жилище, как в предоставленном им владении. – Впрочем и то верно, что тягчае этих и чрезмернее бывают ими мучимы те, которые, не будучи одержимы ими телесно, пагубнейше бывают обладаемы ими в душе, – и именно те, которые опутались их страстями и похотями; ибо, по слову Апостола, кто "кем побежден, тот тому и раб" (2Петр. 2, 19), (– Соб. 7, 24, 25).

20. Писание свидетельствует, что при каждом из нас не отлучно присущи два Ангела, – добрый и злой. О добрых Спаситель говорит: "блюдите, да не презрите единого от малых сих: глаголю бо вам, яко ангели их на небесех выну видят лице Отца Моего небесного" (Мф. 18, 10), – и блаж. Давид: "ополчится Ангел Господень окрест боящихся его и избавит их" (Пс. 33, 8); свидетельствует о них и то, что в книге Деяний говорится о Петре: "Ангел его есть" (– 12, 15). Об обоих Ангелах пространно говорится в книге: Пастырь. – Если рассудим и о том, кто испрашивал себе доступа к блаж. Иову, то ясно уразумеем, что это был тот, кто всегда ему наветовал, но никогда не мог склонить его к греху, почему и просил у Господа власти над ним, – исповедуя, что дотоле был побеждаем не добродетелью его, а заступлением Господа, всегда ограждавшим его Своим покровом. И об Иуде говорится также: и "дьявол да станет одесную его" (Пс. 108, 6). (– Соб. 8, 17).

7. Борьба со всякого рода скорбями от бед и напастей

1. В Палестине, в пустынях между Иерусалимом и Мертвым морем, внезапно напали на иноков варвары, – и очень многих избили. Как Бог попустил совершиться над Своими рабами такому злодейству? – Этот вопрос обыкновенно возмущает души тех, которые имея мало веры и ведения, думают, что добродетели и подвиги Святых вознаграждаются в краткое продолжение сей жизни – временной. Мы же, которые не "в животе сем точию уповающе есмы во Христа", чтоб по Апостолу, "не быть окаяннейшими всех человек" (1Кор. 15, 19), не должны быть вводимы в заблуждение такими мнениями; чтоб, по неведению верного определения истины относительно таких событий, приходя в ужас и смятение от искушений, которым и себя увидим преданными, не подвигнуться нам ногами своими с пути правды (Пс. 72, 2), – или, что и сказать страшно, не приписать Богу неправоСудья и непопечения о делах человеческих, за то, что яко бы, Он людей Святых и праведно живущих не избавляет от искушения, и добрым – добром, а злым – злом не воздает в настоящей жизни, – и за то не заслужить осуждения с теми, которым угрожает Пророк Софония от лица Господа, говоря: "отмщу на глаголющие в сердцах своих: не имать блага сотворити Господь, ниже имать озлобити" (Соф. 1, 12), или не подвергнуться одинаковой участи с теми, которые такими жалобами изрекают хулу на Бога: "всяк творяй зло, добр пред Господем, и в них сам благоволи; и где есть Бог правды" (Мал. 2, 17)? Присовокупляя к сему и то богохуление, которое у Пророка описывается после того: "суетен работаяй Богу, и что более, яко сохранихом хранения Его, и яко ходихом молитвенницы пред лицом Господа Вседержителя? И ныне мы блажим чуждих, и созидаются вси творящии беззаконная: сопротивишася Богу и спасошася" (Мал. 3, 14. 15). – Посему, чтоб нам избежать неведения, которое есть корень и причина этого непотребнейшего заблуждения, надобно нам наперед определительно узнать, что есть воистину добро, и что зло. Содержа же потом не ложное о сем мнение толпы, а истинное определение Писаний, мы никак уже не прельстимся заблуждением людей неверующих.

2. Все сущее и бывающее в мире, трояко есть, именно, – добро, зло и среднее. Итак нам надо узнать, что собственно есть добро, что зло, и что среднее, чтоб наша вера, будучи ограждена верным ведением, во всех искушениях пребыла непоколебимою. В делах человеческих ничего не должно почитать существенным добром, кроме одной душевной добродетели, которая, искреннею верою приводя нас к Богу, понуждает непрестанно прилепляться к сему неизменному добру. И напротив, ничего не должно почитать злом, кроме одного греха, который, отделяя нас от благого Бога, связывает с злым дьяволом. Среднее есть то, что может быть относимо к той или другой стороне, судя по качеству и расположению пользующегося тем, как-то: богатство, власть, почесть, телесная сила, здоровье, красота, самая жизнь или смерть, бедность, немощность плоти, напраслины и прочее сему подобное, что по качеству и расположению пользующегося тем может служить или к добру или ко злу. Ибо и богатство часто может служить к добру, по Апостолу, который "богатым в нынешнем веке заповедует богатитися в добрых делах, благоподатливым быти, общительным сокровиществующе себе основание добро в будущее, да примут вечную жизнь" (1Тим. 6, 17–19): но опять оно же обращается во зло, когда собирают его, чтоб только копить и зарывать в землю, как делают скупые, или расточать на роскошь и утехи, а не в пользу нуждающихся. Также, что власть и почесть, телесная сила и здоровье суть средние, и для той и для другой стороны пригожие, тем уже легко доказывается, что многие из Святых в Ветхом Завете, обладая всем этим, и Богу были очень благоугодны, как напротив те, которые худо пользовались сими благами, обращая их на служение своим наклонностям не добрым, не несправедливо были или наказываемы или предаваемы смерти, как часто сказывают о сем книги Царств. Так и о прочих средних вещах разумей, что они не суть настоящее добро, которое состоит в одних добродетелях, а суть нечто среднее; потому что как для праведных, на праведные и нужные дела их употребляющих, они полезны и благотворны, – яко дающие им возможность плоды добры сокровиществовать для вечной жизни, – так для тех, которые худо ими пользуются, не полезны и пагубны, доводят их только до греха и смерти.

3. Твердо содержа в мысли такое различие вещей и дел, и зная, что нет настоящего добра, кроме одной добродетели, происходящей из страха Божия и любви к Богу, и что нет настоящего зла, кроме одного греха и отделения от Бога, расследуем теперь со всем вниманием, было ли когда-нибудь, чтоб Бог, или Сам Собою или чрез другого кого причинил кому-либо из Святых Своих такое зло? Этого ты без сомнения нигде не найдешь. Ибо никогда не бывало, чтоб другой мог ввергнуть кого-либо в грех, когда он не хочет этого зла и противится ему; и если случалось, что ввергал, то одного того, кто сам в себе зачинал сей грех, по нетрезвости сердца и развращенной воле. Так, когда дьявол хотел ввергнуть в это зло – в грех праведного Иова, то, употребив против него все козни злобы своей, – лишив его всего богатства, поразив смертью детей, и самого его с головы до ног покрыв ранами, причинявшими нестерпимую боль, – ни как не мог запятнать его грехом; потому что "во всех сих приключшихся" Иов пребыл непоколебим и "не даде безумия Богу" (Иов. 1, 22), – не склонился на богохуление.

4. Но как же и Сам Бог о Себе говорит: "Аз есмь... творяй мир и зиждяй злая" (Ис. 45, 7), – и Пророк о Нем свидетельствует: "или будет зло во граде, еже Господь не сотвори" (Амос. 3, 6)? – Св. Писание словом зло иногда означает прискорбные случайности не потому, чтоб они в существе своем были зло, но потому что чувствуются как зло теми, которым на пользу посылаются. Ибо Слово Божие, говоря с людьми, по необходимости говорит человеческими словами и с человеческими чувствами. Так сечение и прижигание спасительное, которые врач благодетельно делает страждущим опасными вередами, почитаются злом от тех, кому приходится выдерживать их; также коню шпоры и погрешающему исправление – не сладость; и все дисциплинарные строгости тем, кои проходят курс образования, кажутся горькими, как говорит Апостол: "всякое наказание в настоящее время не мнится радость быти, но печаль: последи же плод мирен наученным тем воздает правды, – и еще: егоже любит Господь, наказует: бьет же всякого сына, егоже приемлет. Который бо есть сын, егоже не наказует отец" (Евр. 12, 6. 7. 11)? – Таким образом слово "зло" полагается иногда в значении прискорбных случайностей, как в след. изречении: "и раскаяся Бог о зле, еже глаголаше сотворити им, и не сотвори" (Ион. 3, 10). И еще: "яко милостив Ты еси Господи, щедр, долготерпелив и многомилостив и каяйся о злобах человеческих" (Ион. 4, 2), т.е. о прискорбных лишениях и бедствиях, которые вынужден бывает, наводить на нас за грехи наши. Об них другой Пророк, зная, как они полезны для некоторых, не из враждебного к ним чувства, но по желанию им спасения, так молится: "приложи им зла Господи, приложи зла славным земли" (Ис. 26, 15). И Сам Господь говорит: "се Аз наведу на тя злая" (Иер. 11, 11), т.е. скорби и разорения, которыми будучи в настоящее время спасительно наказан, вынужден будешь наконец обратиться и поспешить ко Мне, Которого в дни счастья своего забывал. Почему мы не можем признать их существенным злом, когда они многим служат во благо и ведут их к восприятию вечных радостей. Итак, – возвратимся к предложенному вопросу, – все считающееся обычно злом, причиняемое нам врагами, или другим каким образом нас поражающее, не должно быть почитаемо нами злом, но нечим средним. И тогда оно не будет уже таково, каким почитает его нанесший его в яростном духе, а таково, каким восчувствует его претерпевающий его. Почему, когда Святому мужу будет причинена смерть, не должно думать, что ему причинено зло, а нечто среднее; потому что, тогда как для грешника она есть зло, для праведника бывает успокоением и освобождением от зол. "Смерть бо мужу праведному покой, егоже путь сокровен есть" (Иов. 3, 23). Муж праведный от такой смерти не претерпевает никакого ущерба, – так как ничего нового – небывалого не случилось с ним, – но что имело случиться с ним по естественной необходимости, то принял он по злобе врага, не без пользы для вечной жизни, и долг смерти человеческой, который надлежало ему отдать по неизбежному закону настоящего нашего существования, уплатил с богатым плодом страдания в залог великого за него воздаяния.

5. Это однако же не обезвиняет злодеев. Нечестивый беззаконник не останется без наказания оттого, что злодеянием своим не мог причинить существенного вреда праведнику. Ибо терпение – добродетель праведника, и не нанесшему смерть или страдания, а терпеливо перенесшему их заслуживает награду. Почему как тот заслуженно понесет наказание за зверскую жестокость, так этот не смотря на то не потерпел никакого существенного зла; потому что мужеством духа своего терпеливо перенесши искушения и страдания, он все, нанесенное ему со злым намерением, обратил себе во благо, в преумножение блаженства своего в будущей жизни.

6. Так терпение Иова не дьяволу, сделавшему его более славным своими искушениями, стяжало доброе воздаяние, а ему самому, мужественно их перенесшему; и Иуде не даровано будет освобождение от вечных мук, ради того, что предательство его послужило ко спасению рода человеческого. Ибо не на последствие дела надо смотреть, а на расположение делающего. Почему нам должно неизменным сохранять твердое убеждение в том, что никому от другого не может быть нанесено зло, если только кто сам не привлечет его к себе слабостью своего сердца и малодушием, когда и блаженный Апостол в одном стихе такое же утверждает положение: "вемы, яко любящим Бога вся поспешествуют во благое" (Рим. 8. 28). Ибо говоря: "вся поспешествуют во благое", Он обнял этим все вместе, не только такое, что считается счастьем, но и такое, что почитается несчастьем; как в другом месте о себе говорит тот же Апостол, что Он прошел чрез то и другое: "оружии правды десными и шуими, – т.е. славою и бесчестием, гаждением и благохвалением: яко лестцы и истинни: яко скорбяще присно же радующеся: яко нищи, а многи богатяще", – и проч. (2Кор. 6, 7–10). Итак все, – как-то, что почитается счастьем и что Апостол относит к десной стороне, означая то словами: "слава и благохваление", так и то, что почитается несчастьем и что выразил Он словами: "бесчестие и гаждение", относя то к левой стороне, – соделывается у мужа совершенного "оружием правды": если он нанесенное ему (прискорбное) великодушно переносит, сражаясь этим самым, т.е. как оружием пользуясь тем самым, чем на него нападают, и им, как луком, мечом и крепчайшим щитом будучи вооружен против тех, кои ему то наносят, в совершенстве проявляет свое терпение и мужество, восхищая славнейшее торжество своей непоколебимости теми самыми вражескими стрелами, которые поражают его на смерть; и если таким образом ни счастьем не возносясь, ни в несчастье не падая духом, но шествуя прямою дорогою и царским путем, не будет он с такого мирного устроения сердца, ни нахождением радости сдвигаем как бы на десно, ни опять нападением несчастья и приливом печали сталкиваем как бы на шуе. – "Мир мног любящим закон Твой, Господи, и несть им соблазна", свидетельствует св. Давид (Пс. 118, 165); о тех же, которые при каждых находящих случайностях изменяются, соответственно их свойствам и различиям, так говорится: "безумный, яко луна, изменяется" (Сир. 27, 11). Также, о совершенных и премудрых говорится: "любящим Бога вся поспешествуют во благое"; а о слабых и неразумных возглашается: "вся противна суть мужеви безумну" (Притч. 14, 7), потому что он ни счастьем не пользуется во благо себе, ни несчастьем не исправляется. Такая же нравственная сила требуется для того, чтоб мужественно переносить прискорбности, какая для того, чтоб сохранять должную меру в радостях; и то несомненно, что кого выбивает из своей колеи одна из сих случайностей, тот не силен ни против какой из них. Впрочем счастье более вредит человеку, чем несчастье. Ибо последнее иногда против воли сдерживает и смиряет, и приводя в спасительное сокрушение, или менее грешить располагает, или понуждает совсем исправиться; а первое, надмевая душу пагубными хотя приятными лестями, в страшном разорении повергает в прах тех, кои по причине успехов счастья считают себя безопасными.

7. Такие совершенные мужи в Св. Писании иносказательно называются "обоедесноручными", каким был, как в книге Судей пишется, Аод, который обеими руками пользовался, как десными (– 3, 15). Духовно таким совершенством и мы можем обладать, если и счастье, почитаемое "десным" и несчастье, называемое "шуиим", добрым и правым употреблением будем обращать к правой стороне, чтоб все, чтобы ни случилось с нами, было для нас, по Апостолу, "оружием правды". Во внутреннем нашем человеке мы усматриваем две стороны и, так сказать, две руки. И ни один из Святых не может не иметь, как той, которую мы называем правою, так и той, какую мы называем "шуею"; но совершенство его добродетели познается из того, что он ту и другую обращает в десницу, добре пользуясь ими. Чтоб яснее можно было уразуметь, о чем у нас речь, говорю: имеет муж Святой десную, когда являет духовные успехи, – когда, горя духом, господствует над всеми своими пожеланиями и похотениями, когда будучи свободен от всякого дьявольского нападения, без всякого труда и неудобства отревает и отсекает плотские страсти, когда вознесшись от земли горе, на все настоящее и земное смотрит, как на неустойчивый дым и тень пустую, и презирает то, как имеющее тотчас прейти, когда в восхищении ума, не только пламенно желает будущего, но и яснейше видит его, когда действеннейше питается духовными созерцаниями, когда ясно усматривает, как в отверстую для него дверь, небесные таинства, когда чисто и пламенно воссылает молитвы к Господу, когда разгоревшись огнем духа, всем устремлением души так преселяется к невидимому и вечному, что думает, – что он уже не находится во плоти; имеет он также и шуюю, – когда объемлется бурями искушений, когда к плотским вожделениям воспламеняется приливами похотных возбуждений, когда к неистовому гневу поджигается огнем раздражительных смущений, когда самовозношением подстрекается к гордости или тщеславию, когда угнетается "печалью, смерть содевающею" (2Кор. 7, 10), когда расстраивается в конец нападками злокозненного уныния, и когда, по уходе всего духовного жара, цепенеет от охлаждения и некоей безотчетной тоски, так что не только добрые, внутренний жар возгревающие, помышления отходят от него, но и псалом, и молитва, и чтение, и келейное уединение вместе с тем становятся для него ужасно скучными, и все орудия добродетелей встречаются с нестерпимым некоторым отвращением и нехотением, – чем всем, когда поражаем бывает монах, да ведает, что его теснит шуяя сторона. Итак, кто ни по поводу того, что, как мы сказали, принадлежит к десной стороне, не будет надмен привходящим тщеславием, ни против того, что принадлежит шуей части, мужественно ратоборствуя, не впадет в отчаяние; тот тою и другою рукой будет пользоваться, как правою, и в том и другом действовании оказавшись победителем, получит пальму победы, как с шуего, так и с десного своего состояния. Таковую пальму, как читаем, заслужил блаженный Иов, который за действование десного венчался венцем, когда, будучи богатым и знатным отцом семи сынов, каждодневно приносил Господу жертвы за очищение их, желая сделать их не столько себе, сколько Богу благоугодными и родственными, когда дверь его была отверста для всякого приходящего, когда был он ногою хромых и оком слепых, когда овчинами с овец его были согреваемы рамена немощных, когда был он отцом сирот и мужем вдовиц, когда даже в сердце своем не радовался о погибели врага своего. Тот же опять Иов, действуя шуею, с неподражаемо высоким мужеством торжествовал над бедствиями, когда, в одно мгновение лишившись семи сынов, не как отец убивался жестоким горем, но как раб Божий упокоевался в воле Творца своего, когда из богатого сделавшись беднейшим, из избыточного нагим, из здравого прокаженным, из знатного и славного уничиженным и презренным, сохранил мужество духа не поврежденным, когда наконец, лишившись всего своего достояния и всех имуществ, сделался обитателем гноища, и как бы некий тела своего истязатель – жесточайший, чрепицею оскребал сочившийся гной и погружал персты вглубь ран, покрывавших все части тела его, извлекал оттуда червей. При всем этом он ни в малейшее не впал похуление Бога, и ни в чем не пороптал на Творца своего; даже что? – нимало не устрашась такого бремени наичувствительнейших искушений, он самую одежду, покрывавшую тело его, которая одна могла быть сохранена от дьявольского расхищения, потому что была на нем разодрав и отбросив от себя, приложил еще и произвольную наготу к той, которою поразил его этот лютейший грабитель. Также и волоса главы своей, которые одни оставались еще не прикосновенными из прежних знаков славы, обрезав бросил своему терзателю и, отсекая таким образом то, что оставил ему свирепствующий враг, таким небесным гласом изъявил радость о торжестве своем над ним: "аще благая прияхом от руки Господни, злых ли не стерпим? наг изыдох от чрева матере моея, наг и отъиду тамо: Господь даде, Господь отъят, яко Господеви изволися, тако и бысть: буди имя Господне благословенно" (Иов. 2, 10; 1, 21). – Обоедесноручным по праву назову я и Иосифа, который в счастье был любезен отцу, почтителен к братиям, благоугоден Богу, – в злосчастье целомудр, верен господину своему, в заключении темничном наикротчайш, об обидах не памятозлобив, врагам благотворителен, к завистливым, и почти убийцам своим, братиям не только нежно благорасположен, но и богатно щедродателен. Сии и сим подобные праведно называются обоедесноручными; так как они тою и другою рукой пользуются, как десницею и, проходя сквозь исчисленные Апостолом искушения, подобно Ему могут говорить: "оружии правды, десными и шуими, славою и бесчестием, гаждением и благохвалением" и проч. – Будем и мы обоедесноручны, когда и нас не будут изменять ни обилие, ни скудость временных благ, и ни то не будет увлекать к удовольствиям пагубной распущенности, ни это ввергать в отчаяние и ропотливость, но когда в том и другом случае равно воздавая благодарение Богу, равный извлекать будем плод и из счастья и из несчастья; когда будем такими, каким был истинный обоедесноручник, Учитель языков, засвидетельствовавший о себе: "аз навыкох, в нихже есмь, доволен быти. Вем и смирятися, вем и избыточествовати: во всем и во всех навыкох, и насыщатися и алкати, и избыточествовати и лишатися. Вся могу о укрепляющем мя" (Фил. 4, 11–13).

8. Искушение, как мы сказали, бывает двоякое, – т.е. чрез счастье и несчастье; причина же, по коей искушаются люди, трояка: по большей части это бывает для испытания, иногда для исправления, а нередко и для наказания за грехи. Так для испытания, как читаем, перенесли, подобно Иову, бесчисленные скорби блаженный Авраам и многие Святые; для него же и народ Иудейский подвергаем был искушениям в пустыни, как во Второзаконии говорится Моисеем: "и да помянеши весь путь, имже проведе тебе Господь Бог твой, сие четыредесятое лето в пустыни, да искусит тя, и озлобит тя, и уразумеются, яже в сердце твоем, аще сохраниши заповеди Его, или ни" (Втор. 8, 2), – и как напоминается о сем же в Псалме: "искусих тя на воде пререкания" (Пс. 80. 8). А что Иов для этого именно подвергся всему, что перенес, о сем прямо свидетельствует Сам Бог, говоря: "мниши ли Мя инако тебе сотворивша, разве да явишися прав" (Иов. 40, 3)? Для исправления же это бывает, когда Господь, смиряя Своих праведных за малые какие-нибудь и легкие грехи, или за превозношение своею праведностью, предает их разным искушениям, чтоб в настоящее время очистив их от всякой скверны помыслов, и выжегши всякую, какую видит укрывшуюся во внутреннем их, нечистоту (Ис. 1, 25), представить будущему испытанию подобными золоту чистому, не позволяя остаться в них ничему, что, после сего испытав огнем суда, нашел бы необходимым очистить наказательным жжением. В этом смысле сказано: "многи скорби праведным" (Пс. 33, 20); также: "сыне, не пренемогай наказанием Господним, ниже ослабевай от Него обличаем. егоже бо любит Господь наказует: бьет же всякого сына, егоже приемлет. Аще наказание терпите, якоже сыновом обретается вам Бог: который бо есть сын, егоже не наказует Отец? Аще же без наказания есте, емуже причастницы быша вси, убо прелюбодейчищи есте, а не сынове" (Евр. 12, 5–9); и в Апокалипсисе: "Аз ихже аще люблю обличаю и наказую" ( – 3, 19). К таковым под образом Иерусалима от лица Божия Пророком Иеремией еще такая обращается речь: "сотворю скончание во всех языцех" (покончу их), "в няже расспях тя: тебе же не сотворю в скончание, но накажу тя в суде", (Иер. 30, 11). О каковом спасительном исправлении молит св. Давид, говоря: "искуси мя Господи и испытай мя, разжзи утробы моя и сердце мое" (Пс. 25, 2). Также и Пророк Иеремия, разумея спасительность такого искушения, взывает: "накажи нас Господи, обаче в суде, а не в ярости" (– 10, 24). Равно и Исаия: "благословлю тя Господи, яко разгневался еси на мя, и отвратил еси ярость Твою, и помиловал мя еси" (– 12, 1). Посылаются удары искушений и по грехам. Так Господь угрожает послать такие удары народу Израильскому, говоря: "зубы зверей послю на тя, с яростью пресмыкающихся по земли" (Втор. 32, 24); и в Псалмах о них говорится: "многи раны грешному" (– 31, 10); также и в Евангелии: "се здрав был еси: К тому не согрешай, да не горше ти что будет" (Иоан. 5, 14). Есть еще и четвертая причина, по которой иным посылаются некоторые страдания, как знаем из Писания, – именно, – да явятся чрез то слава и дела Божии. Так в Евангелии говорится о слепорожденном: "ни сей согреши, ни родителя его, но да явятся дела Божия на нем" (Иоан. 9, 3), – и о болезни Лазаря: "сия болезнь не к смерти, но о славе Божией, да прославится Сын Божий ее ради" (Иоан. 11, 4). Есть и другие роды отмщений Божиих, которыми поражаются некоторые, превзошедшие самую высшую степень зла, и на которые были осуждены, как читаем, Дафан, Авирон и Корей, и наипаче те, о которых говорит Апостол: "сего ради предаде их Бог в неискусен ум творити неподобная" (Римл. 1, 26, 28), – что надобно почитать более всех других наказаний тяжким. Об них-то говорит Псалмопевец "в трудех человеческих не суть, и с человеки не примут мук" (Пс. 72, 5); ибо не заслуживают быть спасенными посещением Господним и получить уврачевание посредством временных наказаний, как "в нечаяние вложшиеся и предавшие себя студадеянию в делание всякие нечистоты" (Еф. 4, 19), – и по причине ожесточения сердца своего от долговременного пребывания в непрестанном грешении превышающие все меры очищения и отмщения в весьма короткий срок жизни в веке сем. Таковых Божеское Слово укоряет и чрез Пророка Амоса: "разорих вы, яко разори Бог Содому и Гоморру; и бысте, яко главния исторжена из огня, и ниже тако обратистеся ко Мне, глаголет Господь" (Ам. 4, 11), и чрез Пророка Иеремию: "убих, погубих людей Моих, и не обратишася от стезь своих" (Иер. 15, 7), – и в другом месте: "бил еси их и не поболеша, сокрушил еси их, и не восхотеша прияти наказания; ожесточиши лица свои, паче камене, и не хотеша обратитися" (– 5, 3). Так наконец Господь, как искуснейший Врач, истощив все спасительные врачества, и видя, что не остается уже ни одного спасительного средства, которое можно было бы приложить к ранам их, некоторым образом как бы препобеждается великостью неправд их и вынужден быв отступить от милостивого своего их наказания, возглашает им, говоря: "отъимется рвение Мое от тебе и почию, и К тому не попекуся" (Иезек. 16, 42). О других же, которых сердце не ожесточилось еще частостью грешения, которые не заслужили еще такого жесточайшего и истребительного казнения, но способны принять вразумительное наказание во спасение, говорится: "накажу я в слух оскорбения их" (вразумлю, дав услышать об угрожающей их скорби) (Осии 7, 12).

9. Как приобрести и сохранить терпение и благодушие? – Истинного терпения и благодушие ни приобрести ни сохранить нельзя без сердечного смирения. Когда терпение будет исходить из этого источника, тогда для избежания скорби от неприятностей не нужно будет ни запираться в келье, ни укрываться в пустыни. Утверждаясь в глубине души на добродетели смирения, своей родительницы и охранительницы, оно не имеет уже нужды во внешних пособиях. Почему, если по причине какой-либо напраслины мы растревоживаемся, то явно, что в нас не прочно утверждены основы смирения, и здание наше внутреннее при набеге даже маленькой бурьки, подвергается разрушительному потрясению. Не тогда терпение похвально и достойно удивления, когда внутреннее спокойствие хранится, не будучи потрясаемо никакими стрелами врагов; но тогда величественно оно и славно, когда пребывает непоколебимым, во время устремления на него бури искушений. И оно чем, по-видимому, сокрушается и потрясается, тем более укрепляется; и тем более изощряется, что по-видимому притупляет его. Ибо никому не неведомо, что терпение получило свое имя от перенесения прискорбностей, и потому никто не может быть провозглашаем терпеливым, кроме того, кто все, причиняемое ему, переносит без тревоги. И за это именно не незаслуженно так похваляется он Соломоном: "лучше муж долготерпелив, паче крепкого, удерживаяй же гнев, паче вземлющего град" (Притч. 16, 32). Еще: "долготерпелив муж мног в разуме, малодушный же крепко безумен" (Притч. 14, 29). Итак, когда кто потерпев напраслину, возгорается огнем гнева, то нанесенное ему оскорбление должно почитать не причиною такого греха его, но лишь поводом к обнаружению сокрытой в нем болести (гневной), по смыслу притчи Спасителя о двух домах, – одном, построенном на камне, и другом, построенном на песке, на которые оба с одинаковою силою напали устремления вод и бури ветренные, с неодинаковыми однако последствиями; ибо при сем тот дом, который построен на твердом камне, никакого совсем вреда не потерпел от такого сильного напора, а который был построен на подвижном песке, тотчас разрушился, – и разрушился очевидно не потому, что подвергся удару волн, наводнением на него устремленных, но потому что был по неразумию построен на песке. Так и Святой человек не тем разнится от грешника, что не столь же сильным, как он, искушением искушается, но тем, что он не бывает побеждаем и великими искушениями, а тот падает и под малыми. И не было бы, как мы сказали, похвально мужество какого-либо праведника, если бы он являлся победителем не будучи искушаем: да и места не могла бы иметь победа, если бы не было вражеского нападения. Ибо "блажен муж, иже претерпит искушение зане искусен быв, примет венец жизни, егоже обеща Бог любящим Его" (Иак. 1, 12). И по Апостолу Павлу "сила Божия", не в покое и утехах, а "в немощи совершается" (2Кор. 12, 9). Ибо так говорил Господь Иеремии: "се положих тя днесь аки град тверд, и в столп железный, и аки стену медяну, крепку, всем царем Иудиным, и князем его, и священником его, и людем земли, и ратовати будут на тя, и не премогут, понеже с тобою Аз есмь" (Иерем. 1, 18. 19). (– Соб. 18. 13).

10. Такого терпения я хочу представить вам два по крайней мере примера, – из коих один показала одна благочестивая женщина, которая, желая усовершиться в добродетели терпения, не только не бегала искушений, но еще искала, чтоб ее огорчали, и сколь ни часто была оскорбляема, не падала от искушений. Женщина эта жила в Александрии, происходила от знатного рода, и в доме, оставленном ей родителями, благочестно работала Богу. Однажды пришедши к блаженной памяти Архиепископу Афанасию, она просила дать ей на содержание и упокоение какую-либо вдову из призираемых на церковном иждивении. Дай мне, говорила она, одну из сестер, которую бы я успокоила. Первосвятитель, похвалив такое доброе намерение женщины и ее усердие к делу милосердия, приказал выбрать из всех такую вдовицу, которая бы превосходила всех честностью нравов, степенностью и обходительностью, чтоб желание являть такую щедрость не было подавлено худостью имевшей пользоваться ею, и чтоб имеющая являть ее, быв оскорблена злонравием сей последней, не потерпела вреда в вере. Итак приняв такую избранницу, она привела ее в дом, и стала ей услуживать во всем. Но видя ее скромность и тихость, и получая от нее каждую минуту почет в благодарность за дело своего человеколюбия, она чрез несколько дней опять пришла к помянутому Первосвятителю и сказала: я просила, чтоб ты приказал дать мне такую, которую бы я упокоивала, и которой служила бы с полным послушанием. Он сначала не понял, чего ради такая речь и чего желает эта женщина, и подумав, что ее прошение по беспечности смотрителя за вдовицами было пренебрежено, не без душевного смущения спросил о причинах такого промедления. Ему сказали, что к ней отправлена честнейшая паче всех других вдовица. Тогда он, догадавшись, чего искала та мудрая жена, велел дать ей вдовицу непотребнейшую из всех, которая всех превосходила бы гневливостью, сварливостью, буйством, болтливостью и суетностью. Когда нашли и дали ей такую, она, взявши ее в свой дом, с таким же или еще с большим усердием стала служить и этой, как служила первой; в благодарность же за такие услуги получала от нее только то, что та оскорбляла ее недостойною бранью, злословием, поношением и, укоряя ее, с язвительным ругательством роптала, что она выпросила ее у Архиепископа не на успокоение, а на мучение, и перевела более от жизни покойной к тяжелой, чем от тяжелой к покойной. Такие оскорбления продерзая эта женщина простирала иногда до того, что не удерживала даже и рук, а та – госпожа усугубляла за это смиренные ей услужения, научаясь побеждать ее разъярение не сопротивлением, но более смиренным себя ей подчинением, и укрощать ее неистовство человеколюбивою кротостью. Такими опытами утвердившись вполне в терпении и достигши совершенства в сей желаемой добродетели, она отправилась к помянутому Святителю поблагодарить его и за мудрый Его выбор и за собственное благодетельное обучение, за то, что он наконец совершенно согласно ее желанию назначил ей такую достойнейшую учительницу, непрестанными оскорблениями которой укрепляясь каждодневно в терпении, она достигла самого верха сей добродетели. Наконец ты дал мне, Владыко, для успокоения такую, какую именно я желала иметь; а та первая своим почтительным ко мне отношением скорее меня упокоевала и утешала, чем я ее. – Этого достаточно сказать о женском поле, чтоб воспоминанием о таком деле не только назидать, но и пристыжать себя; так как мы, если не запрячемся в келье, то терпения сохранить не можем (– Соб. 18. 14).

11. Теперь представим другой пример терпения Аввы Пафнутия, жившего в совершенном уединении в знаменитой Скитской пустыне, в которой он теперь пресвитерствует. Он еще будучи юным иноком просиял такой благодатною святостью, что сами великие мужи того времени дивились его преуспеянию, и, не смотря на то, что он моложе всех, сравняли его со старцами, и положили иметь его в сем сонме. Когда это огласилось, то зависть, возбудившая некогда против Иосифа души братьев его, разожгла и против него ядовитым огнем своим одного из числа скитских братий, который злоумыслил обезобразить красоту его каким-либо пятном бесславия. Для сего, выждав время, когда Пафнутий отправился в воскресный день в Церковь, вошел воровски в его келью и, спрятав между плетеницами, какие там обыкновенно плетут из пальмовых ветвей, свою книгу, пришел и себе в Церковь, довольный своею хитростью; а по окончании воскресной службы пред всеми братиями принес св. Исидору, бывшему тогда пресвитером, жалобу, что у него из кельи украдена книга. Эта жалоба так смутила всех, и особенно пресвитера, что не знали, что подумать, и что предпринять, быв поражены таким новым и неслыханным там преступлением. Тогда донесший о сем обвинитель потребовал, чтоб удержав всех братий в Церкви, избранных из них нескольких послать обыскать все кельи. Когда три, назначенные для сего пресвитером, старца, осмотревши все другие кельи, пришли в келью Пафнутия, то нашли в ней скрытую между пальмовыми плетеницами книгу, как спрятал ее там наветник, и взяв ее, принесли тотчас в Церковь и положили пред всеми. Пафнутий, хотя по чистой совести уверен был в своей непричастности никакому в сем греху; но как бы виновный в воровстве, предал себя суду старцев, изъявляя готовность понести, что будет присуждено в удовлетворение и прося дать место его покаянию. Он ничего не говорил в свое оправдание, по стыдливой скромности опасаясь, как бы, стараясь словами смыть пятно воровства, не подпасть сверх того еще осуждению и во лжи, когда никто не подозревал ничего другого, кроме того, что найдено. По окончании разбирательства и составлении о нем определения, вышел он из Церкви, не упадши духом, а вверяя себя суду Самого Бога, и начал нести покаяние, усугубив молитвы с обильными слезами, утроив пост, и в крайнем смирении духа простираясь пред лицом людей. Когда в продолжение почти двух недель подвергал он себя таким образом всякому сокрушению плоти и духа, и потом в день субботний или воскресный рано утром пришел к Церкви не для того, чтоб принять Святое Причастие, а для того, чтоб простершись у дверей ее смиренно просить себе прощения;-тогда Бог, свидетель и ведец всего сокровенного, не терпя, чтоб он долее и сам себя сокрушал и был бесславим другими, дьявола наставил опубликовать то, что тот изобретатель зла, вещи своей вор бесчестный, славы чужой хитрый обесславитель, учинил без всяких свидетелей. Ибо объятый лютейшим демоном он сам раскрыл все хитрости скрытной своей проделки, и таким образом, кто был внушителем преступления и козней, тот же сделался и предательским разглашателем. Потом этот нечистый дух сильно и долго мучил несчастного сего брата, так что его не могли очистить от него не только молитвы бывших там прочих Святых, которые имели Божественный дар власти над бесами, но и особая благодать Исидора Пресвитера не изгнала этого лютейшего мучителя, хотя по щедродательности Господа ему дарована была такая над ними сила, что бесноватые и до дверей его не были доводимы, как получали исцеление. Это потому было так, что Христос Господь славу сию сберегал для Пафнутия, чтоб обидчик исцелен был только молитвами того, против кого строил козни, и получил прощение в грехе своем и освобождение от настоящего наказания, провозглашая имя того, чью славу надеялся затмить, как завистливый враг ( – Соб. 18,15).

12. Две причины побудили меня рассказать это дело: первая, чтоб помышляя о непоколебимой твердости этого мужа, тем более являли мы невозмутимости и терпения, чем меньшим подвергаемся наветам врага; вторая, чтоб воспринять из него твердое убеждение, что мы не можем быть безопасны от бури искушений и нападений дьявола, если всю охрану нашего терпения и всю надежду на то будем полагать не в силах внутреннего нашего человека, а в запорах кельи, или в уединении пустынном, или в сообществе Святых, или вообще в чем-либо вне нас сущем. Ибо если Господь, сказавший в Евангелии: "Царствие Божие внутрь вас есть" (Лук. 17, 21), не укрепит нашего духа силою Своего заступления, то напрасно будем мы надеяться – наветы врага воздушного или победить помощью живущих с нами людей, или отклонить от себя местным расстоянием (т.е. удалившись в пустыню), или не допустить до себя закрывшись стенами и кровлею (т.е. заключившись в келью). Ибо все это имелось у св. Пафнутия, и однако искуситель нашел доступ к нападению на него, – и этого злейшего духа не отразили от него ни оплот стен, ни уединение пустыни, ни заступление стольких Святых в том сообществе. Но как сей Божий раб Святой не на внешнее что-либо возлагал надежду сердца своего, а на Самого всех сокровенностей Судию, то никак не мог быть расстроен кознями такого нападения. Также и тот, кого зависть ввергла в такое преступление, не пользовался ли благодеянием пустыни, ограждением отдаленного жилища и сообществом блаженного Исидора Аввы и Пресвитера и прочих Святых? И однако, когда буря дьявольская нашла его самого устроенным на песке, то не только сильный удар нанесла его жилищу (внутреннему устроению), но и совсем его разрушила. Перестанем же искать основ своего невозмутимого мира внутреннего вне себя, и ожидать, что немощам нашего терпения может помочь чужое терпение. Ибо как "Царствие Божие внутрь нас" есть, так "и враги человеку домашние его" (Мф. 10, 36). И никто не сопротивляется мне более моего же чувства, которое есть самый близкий мне домашний. Будем же внимать себе паче, чтоб наши домашние враги не могли нас уязвлять. Ибо когда наши домашние не восстают против нас, тогда и Царствие Божие пребывает в нас в невозмутимом мире душевном. И если взвесить тщательно причины происходящего в нас, то найдешь, что я не могу быть уязвлен никаким, даже самым зложелательным, человеком, если сам не буду восставать против себя немирностью своего сердца. Почему если бываю уязвляем, то причина этому не в нападении со вне, а в моем нетерпении. Так твердая пища для здорового полезна, а для больного вредна. Не может она повредить приемлющему ее, если ей к нанесению ему вреда не придаст силы немощь его (– Соб. 18, 16).

8. О божественной благодати и свободном произволении

1. Мы всегда должны быть твердо уверены, что никак не можем достигнуть совершенства своими трудами и подвигами, хотя бы со всею неутомимостью упражнялись во всякой добродетели. Одни человеческие усилия не могут иметь такой цены и силы, чтобы возводить на высоту святости и блаженства, если Сам Господь не будет притом содействовать нам и направлять сердце наше к тому, что для нас полезно. Потому в каждое мгновение мы должны взывать к Богу с Давидом: "соверши стопы моя во стезях Твоих, да не подвижутся стопы моя" (Пс. 16, 5), – дабы сей невидимый правитель духа человеческого обращал произволение наше к добродетели, так как оно более склонно к пороку, то по неведению добра, то по обольщению страстей. Это очень ясно выражено Пророком в одном стихе песни: "отриновен превратихся пасти: и Господь прият мя" (Пс. 117, 13). Первым полустишием означается нетвердость нашего произволения; а вторым – всегда готовая нам помощь от Господа, Который всякий раз, как начинаем колебаться, простирает к нам руки Свои, поддерживает и утверждает, чтоб иначе с одним своим произволением не пали мы совершенным падением. – Так ни один праведник не имеет в себе достаточно сил стяжать праведность; непрестанно колеблется он и в каждое мгновение готов пасть. Потому милость Господня подкрепляет его рукой Своею, чтобы иначе, подвергшись падению по слабости произволения, совершенно не погиб он в падении своем (Собес. 3, 12). И кто будет столько самонадеян и слеп, чтоб думать, что не имеет нужды в непрестанном содействии Божием, когда Сам Господь в Евангелии ясно научает: "якоже розга не может плода сотворити о себе, аще не будет на лозе: тако и вы, аще во Мне не пребудете: без Мене не можете творити ничесоже" (Иоан. 15, 4. 5)? Как же неразумно, даже святотатственно, присваивать какие-нибудь добрые дела своим усилиям, а не благодати и содействию Божию, когда Господне изречение свидетельствует, что без Его содействия никто не может приносить духовных плодов (– Соб. 3, 16)?

2. Веруем потому, что как начало благого расположения полагается в нас особым внушением Божиим, так равно совершение добродетелей подается Им же; наше же дело с большею или меньшею готовностью покоряться внушению Божию и принимать Его помощь. Мы заслуживаем награду, или достойное наказание, судя по тому, нерадим ли, или с благоговейною покорностью заботимся соображаться с распоряжениями и промышлением Божиим, простертым на нас благостынным благоволением Его. Это ясно выразилось в исцелении Иерихонских слепых. Что Господь проходил мимо их, это есть благодать Божественного Промышления и снисхождения. Но что они взывали: "помилуй ны, Господи, Сыне Давидов" (Мф. 20, 31), это дело их веры и упования; самое же прозрение опять от милосердия Божия (– Соб. 3, 19).

3. Земледелец, хотя много трудится над возделыванием земли, но не может ожидать обильного плода, если на обработанную землю не падет благовременный дождь и не будет благоприятной погоды. Итак, как ленивым земледельцам, которые не стараются обрабатывать свою землю, Бог не дает плода, так и трудолюбивым не принесет пользы повсечасная забота, если не поблагопоспешит им милосердие Божие. Так и в деле жизни по Богу и свои труды нужны, но если благодать Божия не поблагопоспешит, ни в чем не успеем. Исповедуй же, что Бог есть начальный виновник не только дел, но и помышлений благих: Он внушает нам и Свою волю Святую, и дает силу и удобный случай исполнить то, чего правильно желаем; "ибо всякое даяние благо и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов" (Иак. 1, 17). ( – Соб. 13, 3).

4. Воля Божия всегда желает, чтобы созданный Им человек не погиб, но вовеки жил. Бог, если заметит в нашем сердце хоть искру расположения к добру, по благосердию Своему не даст ей угаснуть; но желая, чтобы все спаслись и в разум истины пришли, всячески способствует к тому, чтобы она обратилась в пламя. Благодать Божия близка ко всем; она всех без изъятия призывает ко спасению и к тому, чтобы все пришли в познание истины, ибо говорит: придите "ко Мне вси труждающиися и обремененнии и Аз упокой вы" (Мф. 11, 28). (– Собес. 13, 7).

5. Уму человеческому не понятно, как это спасение принадлежит и нашему произволению, ибо говорится: "аще хощете и послушаете Мене, благая земли снесте" (Ис. 1, 19), и вместе оно есть дело "ни хотящего, ни текущего, но милующего Бога" (Рим. 9, 16), – как это Бог имеет воздать каждому по делам его, и вместе Он же есть – "и еже хотети, и еже деяти о благоволении" (Фил. 2, 13), – почему это нам повелевается "сотворить себе сердце ново и дух нов" (Иез. 18, 31), и вместе говорится: "и дам вам сердце ново и дух нов дам вам" (Иез. 11, 19). Не трудно будет решить сии сомнения, если мы будем помнить, что в деле спасения нашего участвует и благодать Божия и свободное произволение наше, и что человек, хотя может иногда желать добродетели, но чтобы исполнить желания сии, всегда нуждается в помощи Божией; подобно как для больного недостаточно одного желания быть здоровым, но нужно, чтобы податель жизни – Бог дал силы к восстановлению здоровья. Чтобы совершенно увериться в том, что и от природной способности, данной милосердым Творцом, возникающие добрые желания можно исполнить только при помощи Божией, для того довольно вспомнить слова Апостола: "еже хотети, прилежит ми, а еже содеяти доброе, не обретаю" (Рим. 7, 18). (– Соб. 13, 9).

6. Многие спрашивают, когда в нас действует благодать, – тогда ли, когда обнаруживается в нас доброе желание, или доброе желание тогда в нас обнаруживается, когда посетит нас благодать Божия? Опыт и то и другое оправдывает: Савл и Матфей мытарь не сами возжелали, но пожелали по призванию; Закхей и разбойник на кресте своим желанием предварили дело благодати. Так и положить надлежит: когда Бог видит, что мы хотим склониться к добру, то направляет и укрепляет нашу готовность; но если мы не хотим добра, или охладели к нему, то делает нам спасительные внушения, чрез кои доброе расположение образуется, или возобновляется (– Соб. 13, 11).

7. Не должно думать, что природа человеческая способна к одному только злу. Творец всеял в души наши семена всех добродетелей, но для возрастания их нужны воздействия со стороны Бога; так однако, что в человеке всегда пребывает свободное произволение принимать или не принимать сии благодатные воздействия. Если бы совсем не зависело от нас устроение нашего спасения, то Апостол не сказал бы: "со страхом и трепетом свое спасение содевайте"; но если бы все зависело от нас одних, то Он не присовокупил бы: "Бог бо есть действуяй в вас и еже хотети и еже деяти о благоволении" (Фил. 2. 12. 13). Благодать Божия и предваряет нас, ибо Пророк говорит: "Бог мой, милость Его предварит мя" (Псал. 58. 11), – и последует за нашею волею, почему и говорится: "и утро молитва моя предварит Тя" (Пс. 87, 14). (– Соб. 13, 12).

8. Благодать Божия всегда направляет волю нашу в добрую сторону так однако, что и от нас требует или ожидает соответственных усилий. Чтобы не дать даров своих беспечным, она выискивает случаи, которыми пробуждает нас от холодной беспечности; чтобы щедрое сообщение даров ее не казалось беспричинным, сообщает их после нашего возжелания и труда. При всем том однако благодать всегда дается даром, потому что за малые наши усилия воздает с безмерною щедростью. Посему, сколько бы ни были велики труды человеческие, все они не могут сделать благодать не туне-даемою. Апостол языков, хотя говорил, – что он "потрудился паче всех Апостолов"; впрочем присовокупляет, что труды эти не ему принадлежат, а "благодати Божией, которая с ним" (1Кор. 15. 10). Таким образом словом: "потрудихся", он выражает усилия своей воли; словами: "не аз, но благодать Божия" – Божественное содействие, а словом: "со мною" – показывает то, что благодать содействовала ему, не в праздности и беспечности пребывающему, а тогда, как он трудился (– Соб, 13, 13).

9. Бог многоразличными и непостижимыми способами устрояет спасение наше: в желающих и ищущих спасения Он усиливает желание, а в не имеющих желания возбуждает оное; помогает исполнению спасительных желаний наших, – и вдыхает святые желания, или утверждает их. Почему в молитвах своих мы именуем Его и Покровителем и Спасителем и Помощником. Он подобно нежнейшему Отцу и сострадательному Врачу, во всех нас все производит: у иных Он производит начало спасения и воспламеняет усердие к Нему, у других приводит к концу дела, и добродетели к совершенству, – иных удерживает от близкого падения, а другим подает случаи и удобства ко спасению, – иным, хотящим и текущим, вспомоществует, других, не хотящих и противящихся, привлекает и склоняет к доброму расположению: всюду производит все – возбуждая, содействуя и утверждая, – но без нарушения данной Им же свободы (– Соб, 13, 18).

9. О молитве

1. Надобно поставить для себя первою целью и верхом совершенства непрестанную молитву, опирающуюся на умирении души и чистоте сердца, для достижения коих подъемлется нами утруждение тела и держится сокрушение сердца. Связь между всеми сими деланиями и молитвою неразрывна и взаимна. Ибо как строй добродетелей (сих) ведет к совершенству в молитве; так они, – если молитва не завершит и не увенчает собою их всех, не могут пребыть твердыми и постоянными. Как без них не может быть приобретена и взойти к совершенству эта, о коей у нас речь, непрестанная, чистая и невозмутимая молитва; так и эти добродетели, в устроении жизни по Богу идущие впереди ее, не могут быть явлены в совершенстве без неусыпной молитвы. Посему мы не могли бы войти прямо в рассуждение о силе молитвы, завершающей собою здание всех добродетелей, если бы наперед не было нами по порядку означено и рассмотрено все, что должно быть отсечено или приготовлено, в видах стяжания ее, – или если бы, – по смыслу Евангельской притчи (Лук. 14, 28–30), не было нами наперед расчислено и собрано все, что потребно для построения сего возвышеннейшего духовного столпа; что однако и будучи приготовлено, не пойдет в дело как следует, и не допустит правильно возложить над собою последних верхов совершенства, если прежде, по вынесении всякой нечистоты пороков, и выброшении обломков и мертвого мусора страстей, на живой и твердой земле сердца нашего, как бы на оном Евангельском камне (Лук. 6, 48), не будет положен прочнейший фундамент простоты и смирения, на котором мог бы быть воздвигнут этот столп чрез назидание на нем духовных добродетелей, непоколебимо стоять и главу свою возносить до последних высот неба, надеясь на свою прочность. Когда же он будет утвержден на таковом фундаменте, тогда пусть снидет проливной дождь страстей, пусть подобно стенобитным машинам нападут стремительные реки гонений, пусть наляжет свирепая буря враждебных духов, он не только разрушением не разрушится, но не почувствует даже их приражения.

2. Посему, чтоб молитва могла быть возносима с должною горячностью и чистотою, вот что следует всячески соблюдать: во-первых, всякая забота о вещах плотских всеконечно должна быть отсечена; потом – не только, хлопотание о каком либо деле или случае, но даже и память о том отнюдь не должны быть допускаемы, равно как развлечение, пустословие, или многословие, и шутки должны быть пресечены, паче же всего смятение от гнева или скорби совсем подавлено, пагубное возбуждение плотской похоти и влечения сребролюбия – с корнем исторгнуты. По совершенном же извержении и отсечении этих и подобных пороков, открытых и для взоров человеческих, и по таком предварительном вычищении всего, завершающемся чистотою и непорочностью, должно далее во-первых положить непоколебимый глубокого смирения фундамент, который был бы силен сдержать имеющий проникнуть в самые небеса столп; потом должно быть на сем основании возведено здание духовных добродетелей, и дух удерживаем от всякого парения и блуждания непостоянного, чтоб таким образом духовный взор мало по малу начал подниматься к созерцанию Бога. Ибо что прежде молитвенного часа восприняла в себя душа наша, то необходимо приходит нам на мысль и во время молитвы, бывая вносимо туда рукой воспоминания. Почему какими желаем быть во время молитвы, такими должны мы себя уготовать прежде времени молитвы; и чего не желали бы мы видеть теснящимся в нас, когда молимся, то поспешим прежде того изгнать из сокровенностей сердца нашего, да возможем исполнить Апостольскую заповедь: "непрестанно молитеся" (1Сол. 5. 17).

3. Ум наш не неприлично сравнивают с крайне легким перышком, или пухом, который не будучи омочен никакой стороннею жидкостью, при самом слабом дыхании ветра, обыкновенно возносится, по своей легкости, на большую высоту; а бывая отягчен какой-либо влагой, вместо того, чтобы подниматься на воздух, от тяжести принятой им влаги, падает долу и прилипает к земле. Так и ум наш, если не будет обременен пришлыми ему страстями и заботами мирскими, и поврежден влагой пагубной похоти; то будучи легок, в силу естественной своей чистоты, при самом легком веянии духовного размышления, возвышается горе, и, оставляя дольнее и земное, уносится к небесному и невидимому. Поэтому-то собственно и внушают нам Господни заповеди: "внемлите себе, да не отягчают сердца ваши объедением и пьянством, и печалями житейскими" (Лук. 21, 34). Итак, если хотим, чтобы молитвы наши не только до небес, но и превыше небес проникали; то постараемся ум свой возвести к естественной его легкости, очистив его от всех земных пороков и от всякой влаги мирских страстей, чтоб таким образом молитва его не отягчаясь более никаким бременем чуждым легко воспаряла к Богу.

4. Обратите внимание на причины, на кои, как на отяжеляющие ум наш, указал Господь. Не на прелюбодеяние, не на блуд, не на убийство, не на богохульство, не на хищение, которые все признают грехами смертными и достойными осуждения, указал Он, а на многоедение, винопитие и попечения или заботы века сего, которых не только из людей мира сего никто не бережется и не считает зазорными, но, стыдно сказать, некоторые и из отрекшихся от мира позволяют себе те же прохлаждения, не видя в них для себя ни вреда, ни беды. Впрочем этих трех неправостей, отяжеляющих душу, от Бога ее отделяющих и к земле пригнетающих, если разуметь их, как гласит буква, легко избежать, особенно нам, так далеко удаленным от всякого сношения с миром и никакого совершенно не имеющим случая вмешиваться в эти видимые попечения, пьянства и пресыщения. Но есть иное некое пресыщение и пьянство духовное, труднее избегаемое, и есть иное некое попечение и печаль века сего, которые и нас охватывают, после совершенного отречения нашего от всех стяжаний, при воздержности нашей от вина и всякого пресыщения, при нашем пребывании в пустынном уединении. Я разумею поблажки плоти, привязанности и страсти, от которых если не очистим себя, то и без опьянения от вина и без обилия яств, сердце наше будет отяжеляемо пьянством и пресыщением еще более вредным. И только тот, чей ум, отрешившись от уз всех страстей, глубоко умиротворится, и чье сердце всем устремлением наикрепчайше прилепится к Богу, как верховному благу, может в совершенстве исполнить Апостольскую заповедь: "непрестанно молитеся".

5. Все виды молитв, без особенного сокрушения сердца, чистоты души и просвещения от Духа Святого, думаю, невозможно обнять. Их столько, сколько в одной душе, или и во всех душах может порождаться разных состояний и настроений. По мере преуспеяния ума в чистоте и по качеству состояния, в какое он или случайностями вводится, или в силу своих внутренних деланий, обновленно восходит, и она в каждые такие моменты преобразуется; и потому очевидно, никем не могут быть воссылаемы всегда однообразные молитвы. Всякий иначе молится, когда весел, иначе, когда обременен печалью или нечаянием; иначе, когда процветает в духовных преуспеяниях; иначе, когда угнетается множеством вражеских нападений; иначе, когда испрашивает отпущение грехов; иначе, когда молит о приращении благодати, или о стяжании какой-либо добродетели, или о погашении какой-либо страсти; иначе, когда поражен бывает страхом при размышлении о геенне и будущем суде; иначе, когда воспламеняется надеждою и желанием будущих благ; иначе, когда бывает в нуждах и опасностях; иначе, когда наслаждается безопасностью и миром; иначе, когда осиявается откровениями небесных тайн; иначе, когда скорбит о бесплодии в добродетелях и сухости чувств.

6. По предметам Апостол различает четыре вида молитв, говоря так: "молю убо прежде всех творити молитвы, моления, прошения, благодарения" (1Тим. 2, 1). – "Молитва", – δεησις, – есть моление или умаливание о грехах, когда кто, пришедши в сокрушение о содеянных им, настоящих или прошедших грехах, испрашивает прощения в них; – "моление", – προσευχη, – бывает, когда, молясь, что-либо приносим или обещаем Богу (говоря: я то и то сделаю, только ущедри Господи); "прошение", – εντεξις, – бывает, когда, находясь в горячности духа, воссылаем молитвы за других, о тех, кого любим, или о мире всего мира; "благодарение", – ευχαριςια, – когда ум приносит Богу благодарение (и славословие), воспоминая прошедшие благодеяния Божии, или видя настоящие, или прозревая, какие в будущем уготовал Бог блага любящим Его.

7. За сими четырьмя видами молитв следует молитвенное возвышеннейшее некое состояние, которое заключается в созерцании единого Бога и в пламенной любви к Нему, и где ум наш, объятый и проникнутый сею любовью, беседует с Богом ближайшим образом и с особенной искренностью. Что мы должны тщательно искать сего состояния, сие внушает нам молитва Господня: "Отче наш" и проч. (Мф. 6, 9–13). Мы говорим: "Отче наш!" и тем исповедуя Бога – Владыку вселенной своим Отцом, исповедуем вместе, что изъяты из состояния рабства и присвоены Богу в качестве усыновленных чад Его. – Присовокупляя же потом: "Иже еси на небесех", изъявляем готовность всем отвращением отвращаться от привязанности к настоящей жизни земной, как страннической, и далеко отдаляющей нас от Отца нашего, а напротив с величайшим желанием стремиться к той области, в коей обитает Отец наш, и не позволять себе ничего такого, что делая нас недостойными высокого всыновления, лишало бы нас, как незаконных детей, Отеческого наследия и подвергало всей строгости праведного суда Божия. Достигши столь высокой степени сынов Божиих, мы должны гореть такой сыновнею к Богу любовью, чтоб уже не своих польз искать, но всем желанием желать славы Его – Отца своего, говоря Ему: "да святится Имя Твое", чем свидетельствуем, что все наше желание и вся радость есть слава Отца нашего, – да славится, благоговейно чтится и поклоняемо бывает преславное имя Отца нашего. Второе прошение очищенного ума есть прошение, "да придет Царствие" Отца его, – или то, коим Христос царствует во Святых, когда по отнятии власти над нами у дьявола и изгнании из сердец наших страстей, Бог начинает господствовать в нас чрез благоухание добродетелей, – или то, которое в предопределенное время обещано всем вообще совершенным и чадам Божиим, когда скажет им Христос: "придите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира" (Мф. 25. 34). Третье прошение, свойственное сынам: "да будет воля Твоя яко на небеси, и на земли", – что означает: да будут люди подобны Ангелам, – и как сия исполняют волю Божию на небе, так и все живущие на земле, да творят не свою, а Его волю; означает еще: да будет с нами в жизни все по воле Твоей; Тебе предаем участь нашу, веруя, что Ты все, – и счастье и несчастье – устрояешь во благо нам, и более печешься о нашем спасении, нежели мы сами. Далее: "Хлеб наш насущный даждь нам днесь". "Насущный" – над-сущный, – высший всех сущностей, – (каковым может быть только "хлеб, сшедший с небес"). Когда говорится: днесь, показывается, что вчерашнее вкушение его недостаточно, если он также не будет преподан нам и ныне, в убеждение нас такой каждодневною нужностью его во всякое время изливать сию молитву, так как нет дня, в который бы не нужно было укреплять сердце внутреннего нашего человека принятием и вкушением сего хлеба. "И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим". Милостивый Господь обещает нам прощение грехов наших, если сами мы покажем пример прощения братиям нашим: "остави нам, якоже и мы оставляем". Очевидно, что в надежде на сию молитву, с дерзновением может просить себе прощения только тот, кто сам простил должникам своим. Кто же от всего сердца не отпустит согрешающему против него брату своему, тот сею молитвою будет испрашивать себе не помилование, а осуждение. Ибо если эта молитва его будет услышана, то в соответствие примеру его что иное должно последовать, как не гнев неумолимый и непременное определение наказания. "Суд без милости не сотворшему милости" (Иак. 2. 13). "И не введи нас во искушение". Приводя на память слова Ап. Иакова: "блажен муж, иже претерпит искушение" (Иак. 1, 12); – сии слова молитвы мы должны разуметь не так: "не попусти нам когда-либо искуситься", – но так: "не допусти нам быть побежденными в искушении". Искушаем был Иов, но не введен в искушение; ибо, при помощи Божией, "не даде безумия Богу" (Иов. 1, 22), и не осквернил уст своих Богохульным ропотом, к чему хотел привлечь его искуситель. Искушаем был Авраам, искушаем был Иосиф, но ни тот, ни другой не введен был во искушение; ибо ни один не исполнил воли искусителя. "Но избави нас от лукавого", – т.е. не попусти искуситься от дьявола сверх нашей силы, но "сотвори со искушением и избытие, яко возмощи нам понести" (1Кор. 10, 13).

8. Хотя предложенная молитва, будучи изречена Самим Господом, заключает в себе всю полноту совершенства (молитвенного); однако Господь присных Своих проводит еще далее – к возвышеннейшему некоему, как мы выше поминали, состоянию, – к той пламенной весьма не многими дознанной или испытанной, даже, скажу, неизреченной молитве, которая, превосходя всякое человеческое понятие, не звуком голоса, не движением языка, и произнесением каких либо слов, обозначается, и которую ум, излиянием небесного оного света озаренный, не слабою человеческой речью выражает, но собрав чувства, как бы из обильнейшего некоего источника изливает из себя неудержимо, и неизреченно некако отрыгает прямо к Господу, то изъявляя в этот кратчайший момент времени, чего, в себя пришедши, не в силах бывает он ни словом изречь, ни проследить мысленно.

9. Такого рода молитвенное состояние есть Божий дар; обычно же благодатное молитвенное настроение характеризуется умилением, посещением которого объятый ум возбуждается к чистой и пламенной молитве. Умиление сие находит при разных случаях, как показал опыт. Иногда, во время пения псалмов, слова какого-либо стиха подавали повод к пламенной молитве, иногда благозвучная мелодия братнего голоса возбуждала души изумленных к напряженному молению. Знаем также, что иногда внятное и благоговейное пение много вливало горячности в предстоящих; а нередко увещание мужа совершенного и духовное собеседование возбуждали в лежащих, когда преклоняли колена, чувство к обильному излиянию молитв. Бывало, что мы не менее сильно были восхищаемы к полному умилению погибелью брата или дорогого какого человека. Также воспоминание о нашей холодности и лености иногда наводило на нас спасительный жар духовный. И вообще, случаи, в которых Божия благодать пробуждает наши души от бесчувствия и сонливости, бесчисленны.

10. Как при разных случаях находит умиление, так разно и выражается оно: иногда обнаруживается оно неизреченной некой радостью духовною; иногда погружает в глубокое молчание все силы и движения души; иногда изводит более или менее обильные слезы. Слезы или плачевное некое настроение есть более обычное его выражение. Они бывают при сем или от уязвления сердца сознанием своих грехов, или от созерцания вечных благ и от желания вечной славы, или от сознания великих к себе благодеяний Божиих, при чувстве своего непотребства и недостоинства, или от чувства многобедственного странствования нашего на земле.

11. Какой знак услышания молитвы? – Когда во время молитвы не смущает нас никакое сомнение, и ничто надежды нашего прошения не низлагает нечаянием, если в самом излиянии молитвы чувствуем, что мы получили то, чего просили, то да не сомневаемся, что молитвы действительно услышаны. Ибо на столько молящийся удостоится услышан быть и получить просимое, на сколько будет верить, что Бог на него взирает и может исполнить его прошение. Ибо непреложно изречение нашего Господа: "вся, елика аще молящеся просите, веруйте, яко приемлете: и будет вам" (Мар. 11, 24). При сем Слово Божие указывает не мало причин способствующих услышанию молитвы. Так бывает услышиваема молитва, когда двое соглашаются молиться (Мф. 18, 19), – или когда кто молится с верою, хотя бы сия вера равнялась зерну горчичному (Мф. 17, 20), – или когда кто неотступно молится (Лук. 11, 8), – или когда с молитвою соединяют милостыню (Сир. 29, 15), – и другие дела милосердия (Пс. 58, 6–9). Видите, сколькими способами снискивается благодать услышания молитвы; потому никто не падай в нечаяние при испрошении себе спасительных благ. Ибо положим, что у тебя не достанет многого из того, чрез что услышивается молитва; но неужели не можешь ты иметь неотступности в молитве, которая в руках всякого желающего. Ради ее одной Господь обещал дать все, что будет прошено. Потому без колебания неверием будем неотступны в молитве, и получим просимое. Так обетовал Господь: "просите, и дастся вам, ищите и обрящете, толцыте и отверзется вам" (Лук. 11, 9. 10). Но всякий молящийся должен знать, что он наверно не будет услышан, когда будет сомневаться в услышании.

12. Паче всего относительно молитвы надлежит нам исполнять Евангельскую заповедь, чтоб мы молились Отцу небесному, вошедши в свою клеть и затворив двери. Это и буквально исполнять следует, а паче духовно. Внутри своей клети молимся, когда сердце свое совершенно отвлекая от всех помыслов и забот, приносим молитвы свои Господу некоторым тайным образом и с дерзновением. При запертых дверях молимся, когда с закрытыми устами, молча молимся испытующему не слова, а сердца. В сокровенном месте молимся, когда только сердцем и внимательным умом приносим свои прошения Богу единому, так что и самые противные власти не могут узнать, о чем молимся. Почему надобно молиться с глубоким молчанием не для того только, чтоб предстоящих братий не отклонять от молитвы и не возмущать из молитвенных чувств своим шепотом или возгласами, но и для того, чтоб, от самых врагов наших, наветующих нам, особенно когда молимся, укрылось намерение (предмет) нашей молитвы.

13. Молитва наша взойдет в свойственное ей совершенство, когда в нас совершится то, о чем молился Господь к Отцу Своему: да "любы, еюже Мя возлюбил еси, в них будет" (Иоан. 17, 26); и еще: "якоже Ты Отче во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут" (там же ст. 21). Это будет тогда, когда вся наша любовь, все желание, вся ревность, все стремление, вся мысль наша, все, что видим, о чем говорим, чего чаем, будет Бог, – и когда то единение, которое есть у Отца с Сыном, у Сына с Отцом, изольется в наши сердца и умы, – чтоб как Он искреннею чистотою и неразрывною любит нас любовью, так и мы соединены были с Ним чистою и неразделимою любовью. Достигший сего вступает в состояние, в коем не может не теплиться в сердце его непрестанная молитва; тогда всякое движение жизни его, и всякое устремление сердца его будет единая непрерывная молитва, предвкушение и залог вечноблаженной жизни.

14. Для достижения последнего совершенства в молитве надлежит утвердиться в памятовании о Боге неотходном, – к чему средством служит краткая, часто повторяемая молитва (Собеседов. 9, 36). Отцы наши нашли, что стремящийся к всегдашнему памятованию о Боге должен приобрести навык непрестанно повторять следующую молитву: "Боже, в помощь мою вонми, Господи, помощи ми потщися" (Пс. 69, 2). – Стишок сей не недостойно избран из всего Писания: он выражает все расположения требуемые в молитве, и отвечает всем потребностям молящегося. Он содержит смиренное исповедание своей беспомощности, исповедание Бога единым помощником, всегда готовым помочь, – веру и чаяние, что и ему, произносящему сию молитву, поможет, и от всякой беды его избавит. Кто непрестанно призывает Бога сими словами, тот умно видит и сердцем ощущает Бога присущим себе, и к Нему обращается как к Отцу с сыновнелюбящим сердцем, – и чрез то привлекает на себя Божий покров, осенение и ограждение. И соделывается таким образом сия краткая молитва непреоборимою стеною против нападения бесов, – разогнательницею шума мыслей, отразительницею помыслов худых, укротительницею страстных движений, и воспитательницею всяких добрых насаждений в сердце. Отцы и заповедали нам: докучает ли страсть чревобесия в разнообразных своих проявлениях, – взывай: "Боже, в помощь мою вонми, Господи, помощи ми потщися"; – или чувствуешь нужду в более строгом посте для укрощения плоти, и не надеешься совладеть с собою, молись: "Боже, в помощь мою вонми", и проч. Томит ли дух уныния, и снедает печаль, отбивая от всякого должного дела, говори: "Боже, в помощь мою вонми"; – или посетит душу некое обвеселение духовное, и тебе желательно сохранить его, и возвысить, тоже слово рцы: "Боже, в помощь мою вонми". Подымется ли щекотание плоти со своею обольстительною сластью, – и боишься, как бы сей огнь не опалил благовонного цвета целомудрия, взывай: "Боже, в помощь мою вонми" и проч.; или вошла бестревожность и прохлада в члены твои, и ты желаешь, чтобы это доброе состояние продолжилось, или навсегда пребыло в тебе, усерднее тверди: "Боже, в помощь мою вонми" и проч. Так и при всякой духовной нужде эту одну тверди молитовку; и будет она для тебя избавлением от всего худого, и охраною в тебе всего доброго. Почему пусть она непрестанно обращается в груди твоей; при всяком деле и служении, на пути и за столом, при отходе ко сну и пробуждении непреставай воспевать стишок сей и поучаться в ней, пока чрез постоянное упражнение в сем навыкнешь воспевать его и во сне.

15. Плодом сего будет первее всего то, что ты отвергнешь все богатство своих помыслов, и удерживаемый единостью сего стишка, будешь все более и более навыкать объединению ума помышлением о едином Помощнике, зря Его всегда присущим тебе, всевидящим и всесодержащим. Отсюда потом, восходя к живейшему общению с Богом, начнешь насыщаться все более и более возвышенными тайнами, погружаясь в Бога, с Ним единым пребывая, и Им единым удовляясь. Так наконец достигнешь ты и той помянутой выше чистой молитвы, которая не допускает уже во внимание никакого образа, и не проявляется никаким звуком голоса, или произнесением каких либо слов, но с неудержимою живостью исторгается из сердца, неизреченно восторженного пламенным устремлением ума к Богу, и изливается пред Ним неизъяснимыми воздыханиями и стенаниями.

10. О руководстве в духовной жизни – рассуждении с советом опытнейших

1. Некогда собрались старцы к св. Антонию Великому и с вечера до утра рассуждали о разных духовных предметах, – и особенно о том, какая добродетель больше всех, которая могла бы сохранять нас неуловимыми для сетей обольщения дьявольского, и прямым путем вести наверх совершенства. Предлагались разные мнения: одни выставляли пост и бдение; другие – нестяжательность и презрение всех вещей; иные отшельничество, или удаление в пустынь; иные – человеколюбие. Когда таким образом все высказались, стал говорить бл. Антоний. "Все сказанное вами спасительно и необходимо для ищущих Бога и желающих придти к Нему. Но дать первенство какой-либо из указанных вами добродетелей не позволяют опыты падения преуспевавших в них. Ибо и отличавшиеся строгими постами и бдениями, и пребывавшие неисходно в пустынном уединении, и доходившие до крайней степени нестяжательности, и щедрые милостыно-давцы попадались в сети врага и падали. И причина этому, думаю, не другая какая была, как недостаток рассудительности. Ибо она научает человека идти царским путем, избегая опасных крайностей: в отношении к пощению, например, она не допускает ни до чрезмерного изнурения тела, ни до поблажек ему. В Евангелии она называется оком и светильником души: "светильник телу", говорит Господь, "есть око: аще убо будет око твое просто, все тело твое светло будет: аще ли око твое лукаво будет, все тело твое темно будет" (Мф. 6, 22. 23). Как свет все освещает и око все видит, так и она все помышления и дела человека пересматривая и обсуждая, выясняет и определяет, что должно делать, как и от чего следует удержаться. Когда же у кого не достает такой рассудительности, тогда дела его и помышления, не будучи строго обсуждаемы, текут, как течется, и тут враг успевает подставить ему кажущееся добро вместо истинного, и, прикрывая им ров или сеть, ввергает в них, и погубляет его".

2. Решение св. Антония подтверждается бесчисленными примерами. Вспомним о жалком падении старца Ирона. Он вдался в крайне строгий пост и глубокое уединение, и чтоб как-нибудь не нарушить их, по внушению врага, не стал приходить в обычные собрания пустынников по субботам и воскресеньям, где во взаимном собеседовании выяснялись разные пути и распутья жизни строгой. Обольстившись этим, будто добрым советом врага, он поддался ему еще в большем прельщении, – принял его за Ангела, когда он явился ему в сем виде, и согласился, по его слову, броситься в высохший колодезь, – расшибся и на третий день скончался. – Вот и еще пример: два брата, вознамерясь идти в глубочайшую пустыню, положили не принимать иной пищи, кроме той, которую подаст Сам Господь. Когда, блуждая по пустыни, они изнемогли до того, что уже и двигаться не могли, напали на них мазики – дикий и жестокий народ; но видя их в таком жалком положении сжалились над ними и предложили им хлеба. Один одумался, и согласился принять хлеб, хоть и от человеков, но как от Господа посланных; подкрепился и остался жив. А другой упорно остался при своем решении, – и умер от голода. Вот и еще: некто из строгих постников и уединенников счел себя достойным общения с небесными силами, – и враг не замедлил воспользоваться сим; стал являться ему, как ангел, давать откровения о делах и мыслях человеческих, производить в келье свет без светильника. Достигши сим путем полного к себе доверия, он велел ему наконец принести в жертву Богу сына своего, подобясь Аврааму. И это конечно было бы исполнено, если бы сын, видя необыкновенные приготовления, не догадался убежать. – Еще: в Месопотамии одного воздержника и уединенника враг довел до беспрекословной веры снам, представив ему в сновидении два народа: христианский с Апостолами и Мучениками во мраке, бесславии, скорби и плаче, – и Иудейский с Моисеем, Патриархами и Пророками в лучезарном сиянии, в славе и радовании, – склонил перейти во иудейство и принять обрезание. – Довольно и этих примеров, чтоб убедиться, что нерассудительность есть открытая дверь к падениям и пагубе.

3. Рассудительность есть дар Божий, который однако надлежит развивать и воспитывать. Как? Отдавая все свое – на рассуждение опытнейших Отцов. Это самая мудрая школа рассудительности, в которой научаются добре рассуждать о достодолжном даже и такие, которые не имеют особой к тому способности. Так решается вопрос, – как приобретается рассудительность. Приобретается истинная рассудительность истинным смирением, коего первым доказательством служит – открывать Отцам не только то, что делаем, но и то, о чем думаем, ни в чем не доверяясь своему помыслу, но во всем следовать наставлениям старцев, и считать хорошим или худым только то, что они признают таковым. Такое действование и способствует безопасно пребывать на правом пути и охраняет от всех сетей дьявольских. Тому, кто свою жизнь располагает не по своему суждению, а по совету преуспевших, невозможно пасть от прельщения бесовского. Так предание рассуждению Отцов своих помыслов заменяет свою рассудительность и научает ей. Враг не любит света; почему откровение злых помыслов тотчас, как они открываемы бывают, разгоняет их и истребляет. Как змея, извлеченная из темной норы на свет, старается убежать и скрыться: так и злые помыслы, будучи обнаружены откровенным признанием и исповедью, стараются бежать от человека. Это подтверждается многими и премногими примерами и опытами.

4. Авва Серапион рассказывает о себе: когда был я в новоначалии, то тайком от Аввы брал себе сухой хлебец и съедал. Я делал это очень долгое время, и страсть овладела мною так, что я не мог одолеть ее. Совесть осуждала меня; я же стыдился сказать об этом Авве. – Но по смотрению человеколюбивого Бога случилось зайти к старцу некоторым братиям, которые стали открывать ему свои помыслы и просить на них разрешения. Старец отвечал им, что требовалось, при чем пришлось говорить и о воздержании в пище. Потом он прибавил: ничто столько не вредит монахам и ничто столько не радует бесов, как утаивание своих помыслов от духовных Отцов своих. Слова эти сильно поразили меня; мне думалось, что Бог открыл старцу мои согрешения, и, пришедши в сокрушение, я начал плакать, – потом вынул из-за пазухи хлебец, который обыкновенно крал, и, повергшись на землю, просил простить прошедшее и молиться о сохранении меня от сего в будущем. Тогда старец сказал: признание твое освободило тебя от плена твоего; открывши свои грехи, ты поразил беса, уязвлявшего тебя при твоем молчании. Доселе ты попускал ему обладать тобою, не противореча ему, и не обличая его, а теперь будучи изведен из сердца твоего и обнаружен, он уже не будет иметь в тебе места. Старец не окончил еще речи, как показалось, будто горящий факел вышел из недр моих и наполнил всю келью зловонием, так что присутствующие думали, что горит сера. Старец прибавил: вот Господь явно подтвердил истину слов моих и твоего освобождения. Так действием признания отступила от меня страсть чревоугодия, и с тех пор даже на мысль мне не приходило прежнее пожелание.

5. Что видим в Самуиле? – Он, с младенчества, будучи посвящен Богу и удостоясь беседы с Ним, не поверил своему помыслу, но дважды воззванный Богом, спешит к старцу Илии, и от него получает наставление, как должно отвечать Богу. Таким образом Бог Сам и того, кого удостоил собеседования с Собою, восхотел руководить наставлением старца, чтоб чрез то путеводить его к смирению. – Не то же ли видим и в св. Павле? Господь Сам призвал его; но тут же отсылает его к Анании, чтоб у него научиться пути истины. – И сам св. Павел, после нескольких опытов проповеди Евангельской идет в Иерусалим проверить свое благовестие, "да не како вотще течет" (Гал. 2, 2), – хотя ему осязательно сопутствовала благодать Святого Духа. Так очевидно, что Господь никому не открывает пути к совершенству, кроме руководимых к оному духовными Отцами, как и чрез Пророка говорит: "вопроси отца твоего, и возвестит тебе, старцы твоя и рекут тебе" (Втор. 32, 7).

11. О степенях совершенства духовной жизни, по побуждениям к ней

1. Три побуждения заставляют людей подавлять страсти, именно: страх геенского мучения в будущем, или боязнь строгости законов в настоящем; надежда и желание получить царство небесное; наконец любовь к добродетели или добролюбие. Что страх заставляет гнушаться скверны зла, о сем говорится в Притчах: "страх Господень ненавидит неправды" (– 8. 13). Что надежда также удерживает от увлечения страстями, – о сем сказано: "не прегрешат вси уповающии на Него" (Пс. 33, 23). О любви же сказано, что она даже не боится падения греховного: "любы николиже отпадает" (1Кор. 13. 8). Посему Апостол все дело спасения заключил в стяжании этих трех добродетелей, говоря: "ныне пребывают вера, надежда, любовь, – три сия" (1Кор. 13, 13). Вера, внушая страх будущего суда и мучений, отклоняет нас от скверны страстей; надежда, отторгая ум наш от настоящего ожиданием небесных воздаяний, заставляет презирать все плотские удовольствия; любовь, огнем своим воспламеняя в нас любовь ко Христу и к преуспеянию в духовных добродетелях, побуждает с совершенной ненавистью отвращаться от всего, что противно им. Хотя эти три добродетели все ведут нас к одному концу, т.е. побуждают воздерживаться от всего недозволенного; но степенями своего достоинства они много разнятся между собою. Две первые свойственные тем людям, которые, стремясь к преуспеянию, не восприняли еще сердечного их возлюбления; третья же исключительно принадлежит Богу, и тем людям, которые восстановили в себе образ и подобие Божие. Ибо один Бог творит все благое не из побуждений страха или воздаяния, но по единому благолюбию. "Вся сдела Господь Себе ради", говорит Соломон (Прит. 16, 4), т.е. по благости Своей Он обильно изливает всякие блага на достойных и недостойных; пoелику не может быть ни огорчен обидами, ни раздражен беззакониями людей, как вечно совершенная и по природе Своей неизменная благость.

2. Посему, кто стремится к совершенству, тот с первой степени страха, собственно называемого рабским, должен постепенно восходить на стезю надежды. Здесь человек уподобляется уже не рабу, а наемнику; ибо действует в ожидании будущего воздаяния. Хотя он, уверенный в прощении грехов своих, уже не страшится наказания за них, а сознавая в себе добрые дела чает получить за них добрую награду; но не мог еще дойти до расположения свойственного сыну, который в полной уверенности в отеческом всещедром к себе благоволении, не колеблясь почитает своим все принадлежащее Отцу.

3. Итак мы должны ускорять свое шествие, чтоб, посредством "николиже отпадающей любви", востекши на третью степень сынов, почитающих своим все принадлежащее Отцу, удостоиться воспринять образ и подобие небесного Отца и, следуя примеру истинного Сына Его, взывать: "вся, елика имать Отец, моя суть" (Иоан. 16, 15): что и блаж. Павел исповедует о нас, говоря: "вся ваша суть, аще Павел, или Аполлос, или Кифа, или мир, или живот, или смерть, или настоящая, или будущая, вся ваша суть" (1Кор. 3, 21. 22). К таковому Богоподобию призывает нас и заповедь Спасителя: "будите убо вы совершенни", говорит Он, "якоже Отец ваш небесный совершен есть" (Мф. 5, 48). У тех, которые находятся еще в состоянии рабов и наемников, расположение к добру иногда прерывается, именно, когда душа по причине некоего охлаждения ее чувства, или по причине развлечения мирскими удовольствиями и радостями, перестает поражаться страхом геенны или желанием будущих благ. Итак мы не иначе можем достигнуть истинного совершенства, как возлюбивши Бога не по другому чему, как по одному влечению любви к Нему; потому что и Он прежде возлюбил нас не для другого чего, как для нашего спасения. Для сего надобно нам стараться с пламенной ревностью восходить от страха к надежде, от надежды на степень любви к Богу, или любви к самым добродетелям с полною горячностью душевною, чтобы восприняв такую приверженность к добру, могли мы, сколько это доступно для человеческой природы, неуклонно пребывать в нем.

4. Великое находится различие между тем, кто страхом геенны или надеждою будущего воздаяния погашает в себе пламя страстей, – и тем, кто по чувству Божественной любви с омерзением отвращается от самой порочности и нечистоты, и блюдет в сердце благо чистоты по любви и приверженности к чистоте, и все делает, не мук страшась, а добродетель любя, и не на воздаяние в будущем обетованное взирая, а насыщен бывая сознательным вкушением настоящего блага. В таком состоянии человек, хотя б не имел никого свидетелем своих дел, не даст себе воспользоваться случаем ко греху, ни даже осквернится тайно в мыслях услаждением греховным; ибо питая в сердце истинную любовь к добродетели, он не только не приемлет в чувство ничего противного ей, но и с омерзением отвращается от того. А кто страхом удерживается от увлечения обольщением страстей, тот, по отнятии полагаемой страхом препоны, снова обратится к тому, что любит, и потому не всегда будет тверд в своей добродетели, и никогда не будет покоен от борения страстей; так как никак не возможет стяжать твердого и непрерывного мира внутреннего, подаемого водворением чистоты. Где же нет покоя от браней, там нельзя время от времени не получать и ран. Ибо сколь бы кто искусен ни был в деле брани, сколь бы мужественно ни сражался, хотя бы часто наносил противникам смертельные раны, однако нельзя, чтоб и его не коснулось иногда вражеское острие. Напротив кто подавив всякое восстание страстей, наслаждается уже безопасным миром, и вошел в приверженность к самой добродетели; тот постоянно сохранять будет это состояние доброго настроения, которым весь объят и которому весь предан, так как уверен, что ничего нет пагубнее погубления чистоты. Ему нисколько не прибавит честности уважение к присутствующим людям, и нимало не уменьшит ее у него уединение; но всегда и всюду нося с собою судию не только дел, но и помышлений своих – совесть, он преимущественно старается угодить Тому, Кого, как убежден, нельзя ни обойти, ни обмануть, от Коего и укрыться нельзя.

5. Кто надеясь на Божию помощь, а не на свой ревностный труд, сподобится достигнуть сей степени совершенства, тот из рабского состояния, в котором действует страх, и из состояния наемнического, в котором двигателем служит не внутренняя доброта действующего, а чаяние воздаяния, переходит в состояние усыновления, в котором не имеют места ни страх, ни желание награды, но непрерывно действует одна "николиже отпадающая любовь". Кто чрез такую любовь восстановит в себе образ и подобие Божии, тот будет услаждаться добром уже по сердечному расположению к самому добру; и стяжав терпение и кротость, некако подобные Божиим, не будет потом гневаться ни на какие пороки согрешающих, но паче, соболезнуя и сострадая их немощам, молиться будет о помиловании их, вспоминая, что и сам дотоле был одолеваем подобными страстями, пока не спасло его милосердие Господа, и что не своими усилиями исторгся он из уз жизни плотской, а благодать Божия избавила его от нее; – чтоб уразумел, что не гнев, а сострадание должно изъявлять к согрешающим, в мирном устроении сердца поя Богу: "растерзал еси узы моя": "Тебе пожру жертву хвалы" (Пс. 115, 7), – и еще: "аще не Господь помогл бы ми, вмале вселилася бы во ад душа моя" (Пс, 93, 17); и чтобы находясь в таком смиренном настроении духа мог исполнить и следующую заповедь Евангельского совершенства: "любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас и молитеся за творящих вам напасть и изгонящие вы" (Мф. 5, 44); и таким образом удостоился получить и прилагаемую к сей заповеди награду, по коей не образ только и подобие Божии носить сподобляемся, но нарицаемся сынами Божиими: "да будете", говорится там, "сынове Отца вашего, Иже есть на небесех: яко солнце Свое сияет на злые и благие, и дождит на праведные и неправедные" (– ст. 45). Каковую любовь сознавая себя достигшим, блаж. Иоанн говорит: "да дерзновение имамы в день судный, зане якоже Он есть, и мы есмы в мире сем" (1Иоан. 4, 17). Ибо человек по природе своей немощный и слабый, чем другим может быть, якоже Он есть, если не простертием благожелательной любви сердца своего, по подражанию Богу, на добрых и злых, праведных и неправедных? – Так чтоб творил добро по приверженности к самому добру являя в себе истинно всыновленного Богу, о коем тот же блаженный Апостол так возглашает: "всяк рожденный от Бога, греха не творит, яко семя Его в нем пребывает, и не может согрешати, яко от Бога рожден есть" (1Иоан. 3, 9), и еще: "вемы, яко всяк рожденный от Бога греха не творит; но рожденный от Бога блюдет себя, и лукавый не прикасается ему" (1Иоан. 5, 18). – (Это впрочем должно разуметь не о всяком роде грехов, а только о грехах смертных. – По истине, невозможно и самым Святым не впасть в те малые прегрешения, которые бывают в слове, в мысли, в желании, по неведению, по забвению, по какой-либо крайности, по нечаянному случаю, – которые, хотя различны от греха, называемого грехом к смерти, однако не могут не иметь некоей виновности и укоризны). Итак кто, как мы сказали, приобретет любовь к добру и сделается подражателем Богу, тот облекшись в милосердие и долготерпение Господни (Кол. 3, 12), будет молиться и за самых гонителей своих, взывая подобно своему Господу: "Отче, отпусти им, не ведят бо что творят" (Лук. 23, 34). Очевидный же признак души, не очищенной еще от скверных страстей, состоит в том, когда кто не имеет чувства соболезнования к чужим прегрешениям, но произносит на них строгий суд.

12. О конце покаянных трудов

1. Совершенное покаяние состоит в том, чтоб не делать более тех грехов, в коих каемся, и в коих обличает нас совесть; доказательством же удовлетворения за них с нашей стороны и их нам прощения служит изгнание из сердец наших и самого сочувствия к ним. Да ведает всяк, что он еще не разрешен от прежних грехов, коль скоро в то время, как подъемлет труды и воздыхания в удовлетворение за них, пред очами ума его играют образы грешных дел, или тех, кои сам делал, или подобных им, и чрез это, не говорю услаждением предметами непотребными, но даже воспоминанием об них разоряется внутреннее доброе настроение души. Итак бодрственно трудящийся над таким удовлетворением тогда лишь пусть признает себя разрешенным от своих грехов, и во всем, что прежде наделал, получившим прощение, когда восчувствует, что сердце его нисколько уже не трогается их приманками, а не только воображением. Почему испытатель покаяния и прощения заседает в совести нашей, который прежде дня судного, пока еще медлим мы пребыванием во плоти сей, открывает нам отпущение вины нашей и объявляет об окончании удовлетворения возвещением о прощении. И чтоб определеннее выразить сказанное нами, – говорю: тогда наконец поверить должно, что отпущены нам все скверны прежних грехов, когда из сердца нашего будут изгнаны как сластолюбивые вожделения, так и страсти.

2. Вопрос: но откуда же после сего может порождаться в нас то святое и спасительное сокрушение и смирение, которые так описываются от лица кающегося: "беззаконие мое познах и греха моего не покрых; рех: исповем на мя беззаконие мое Господеви", чтоб по истине и заслуженно могло быть приложимо к нам и следующее за сим: "и Ты оставил еси нечестие сердца моего" (Пс. 31, 5)? Или как, простершись в молитве, возмогли бы мы возбуждать в себе такие покаянные слезы, которые сильны бы были привлещи нам прощение грехов, как это делал св. Давид: "измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу" (Пс. 6, 7), если изгоним из сердец наших всякую память о грехах наших, которую напротив повелевается нам крепко хранить словом Самого Господа: "Аз есмь заглаждаяй беззакония твоя, и грехи твоя, и не помяну: ты же помяни" (Ис. 43, 25)? Почему не только за рукоделием, но и на молитве, я нарочно стараюсь вызывать в душе своей воспоминание прежних грехов, чтоб действеннее расположившись к истинному смирению и сокрушению сердца, возыметь дерзновение сказать с Пророком: "виждь смирение мое и труд мой, и остави вся грехи моя" (Пс. 24, 18).

3. Ответ: сказанное сказано о конце покаяния и о признаке удовлетворения совести и правды. Что же касается до воспоминания грехов, то это конечно довольно полезно и нужно; но только для тех, которые еще проходят подвиг покаяния, – чтобы они, бия в перси своя, непрестанно взывали: "яко беззаконие мое аз знаю, и грех мой предо мною есть выну" (Пс. 50, 5), – и еще: "яко беззаконие мое аз возвещу и попекуся о гресе моем" (Пс. 37, 19). Итак, когда совершаем мы покаяние, и воспоминание о прежних греховных делах еще уязвляет нас, тогда оно необходимо, чтоб рождающийся при сем от сознания своей виновности дождь слезный угашал огонь совестного жжения. Когда же у кого действием углубленного смирения сердца и сокрушения духа, при неутомимом покаянном труде и воздыхании, воспоминание о них будет усыплено и жало совести благодатью милосердого Бога будет изъято из глубины души, тогда явно будет, что он достиг конца удовлетворения, заслуженно получил всепрощение и очистился от скверны всех грехов своих. До такого однако забвения не иначе доходят, как чрез заглаждение прежних грехов и страстных увлечений, и совершенно-полное очищение сердца; и его без смирения никто не может достигнуть из тех, которые по нерадению или презорству небрегут об очищении своих страстей, а только тот, кто горьким плачем и непрестанными воздыханиями измоет всю скверну прежних нечистот, и может, по трудах, всею крепостью души взывать к Богу: "беззаконие мое познах и греха моего не покрых" (Пс. 31, 5), – и: "быша слезы моя мне хлеб день и нощь" (Пс. 41, 4), – чтоб, вследствие того, заслуженно услышать от лица Господа: "отъях яко облако беззакония твоя, и яко примрак грехи твоя" (Ис. 44, 22).

4. Ты сказал пред сим, что нарочно вызываешь воспоминание о прежних грехах. Этого не следует делать; даже если против воли вторгнется такое воспоминание, то его надо тотчас изгонять, потому что оно отвлекает ум от чистого созерцания, особенно у того, кто пребывает в уединении, впутывая его в нечистоты мира сего и задушая зловонием страстей. Ибо когда ты возобновляешь воспоминание о том, что по неведению или по похоти наделал прежде по князю века сего, оттуда, – уступлю тебе, что при таком помышлении не подкрадывается к тебе никакое тем соуслаждение, – тогда всеконечно и одно это мысленное соприкосновение с прежнею гнилью испортит воздух ума отвратительным зловонием и изгонит духовный запах, или сладость благоухания добродетелей. Почему, когда память о прежних страстных делах толкнет в чувство, то от него должно отскакивать так же, как отбегает муж честный и степенный от бесстыжей и дерзкой женщины, при всех обращающейся к нему с объятиями или разговорами. Ибо если он не отклонит от себя тотчас ее прикосновение и допустит хоть самое короткое промедление в нечестном с нею разговоре; то пусть и оттолкнет согласие на срамное удовольствие, никак однако не избежит осуждения всех проходящих, как допустивший нечто бесславное и укоризненное. Так и мы, если будем введены в такого рода помышления заразительным воспоминанием, то ни мало не должны промедлять в них, но тотчас оступить от воображения их, – чтоб Ангелам, когда, мимоходя, увидят они нас опутанными такими нечистыми и срамными помыслами, не попрепятствовать сказать о нас: "благословение Господне на вас, благословихом вы во имя Господне" (Пс. 128, 8). Но бывает часто и то, что иной из неопытных, в чувстве сокрушения перебирая падения свои, или других людей, незаметно уязвляется тончайшею стрелою похоти и с согласием на нее, – и таким образом начатое под видом благочестия заканчивает срамным и пагубным для себя концом. "Ибо суть путие мнящиися нравы быти мужу, обаче последняя их зрят во дно адово" (Притч. 16, 25).

Преподобный Исихий,
Пресвитер Иерусалимский

Краткое сведение о нем

Преподобный Исихий, урожденец Иерусалимский, в молодых летах своих был слушателем и учеником св. Григория Богослова. По кончине великого наставника своего проводил жизнь подвижническую в одной из пустынь Палестинских, где продолжал изучать дух христианства то в книгах, то из устных бесед с современными подвижниками Палестины, то опытами собственной жизни и своими исследованиями. В 412 году Иерусалимский архиепископ посвятил просвещенного подвижника во пресвитера, и с сего времени, соединяя с саном пресвитера и звание проповедника, он является в истории Церкви как один из знаменитых учителей. "Великий Евфимий, как пишет ученик его Кирилл Скифопольский (в житии св. Евфимия), много был утешен тем, что св. Ювеналий Патриарх Иерусалимский, прибыв в 429 году в обитель его на освящение храма, взял с собою и просвещенного Исихия, пресвитера и учителя Церкви". Феофан в хронографе своем кончину его полагает в 26 году царствования Феодосия юнейшего, который соответствует 432–3 году. В месяцеслове Императора Василия память его указывается 28 Марта. У нас, как и на всем востоке, ныне поминается он со всеми преподобными в сырную субботу. В каноне св. Феодора Студита на сей день в 9 п. он поставляется в сонме великих учителей Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоустого, Афанасия Великого, двух Кириллов – Иерусалимского и Александрийского, св. Епифания, Григория Нисского, – и именуется другим богословом, разумеется, после Григория Богослова. По ученым трудам своим преп. Исихий был достойным учеником св. Григория Богослова. Месяцеслов Импер. Василия, отличая в преп. Исихие проповедника и толкователя Св. Писания, говорит: "все Святое Писание изъяснил и изложил он с ясностью и предложил для общей пользы; почему для всех был весьма знаменит и удивителен". Из многих его творений, подражая Греческому Добротолюбию, заимствуем в наш подобный сборник одно на 203 главы разделенное слово к Феодулу, как самое полезное для желающих навыкнуть трезвению, вниманию и хранению сердца. Блаж. Фотий в своей филокалии в 198 чтении, именует слово сие "паче всякого другого писания пригодным для проводящих подвижническую жизнь ради наследия царства небесного. Изложено оно, говорит, ясно и по всему таково, какое требуется для людей, не упражняющихся в глубоких исследованиях, но весь труд и все тщание обращающих на подвиги деятельной жизни". [При переводе Греческий текст Добротолюбия был дополняем в некоторых местах из Patrologiae Graecae Migne t. 93].

К Феодулу душеполезное и спасительное слово о трезвении и молитве [68]

1. Трезвение есть духовное художество, которое, если долго и с постоянным усердием проходить его, с Божией помощью, совершенно избавляет человека от страстных помыслов, и слов, и худых дел; дарует тому, кто его так проходит, верное познание Бога непостижимого, сколько сие возможно для нас, и сокровенное разрешение сокровенных Божественных тайн; и есть творительница всякой заповеди Ветхого и Нового Завета и всякого блага будущего века подательница. – Само же оно есть собственно чистота сердца, которая по величию своему и своим высоким качествам или, истиннее сказать, по нашему невниманию и нерадению, крайне редка ныне у монахов; между тем, как Христос ублажает ее, говоря: "блаженни чистии сердцем: яко тии Бога узрят" (Мф. 5, 8). Будучи таковым, оно и покупается дорогою ценою. Трезвение, если оно постоянно пребывает в человеке, делается для него путеводительницей к правой и богоугодной жизни. Оно есть и лествица к созерцанию; оно же научает нас право править движениями троечастности души (т.е. трех сил: мыслительной, раздражительной и желательной) и твердо хранить чувства, – и в причастнике своем каждодневно возращает четыре главные добродетели (т.е. мудрость, мужество, воздержание и справедливость).

2. Великий Законодатель Моисей, паче же Дух Святой, показывая, сколь сия добродетель непорочна, чиста, всеобъемлюща и высокотворна и научая нас, как должно начинать ее и совершать, говорит: "внемли себе, да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония" (Втор. 15, 9), тайным словом называя одно мысленное воображение какой-либо греховной, Богу ненавистной, вещи: что св. Отцы называют также приводимым в сердце от дьявола прилогом, за которым, вслед за появлением его в уме, тотчас последуют наши помыслы и страстно с ним разглагольствуют.

3. Трезвение есть путь всякой добродетели и заповеди Божией; оно называется также сердечным безмолвием, и есть то же, что хранение ума, в совершенной немечтательности держимого.

4. Не видит солнечного света родившийся слепым: так не видит сияний богато нисходящей свыше благодати тот, кто не живет в трезвении; не освободится он также от греховных, Богу ненавистных дел, слов и помышлений. Таковые во исходе своем не минуют свободно (имеющих сретить их) князей тартара.

5. Внимание есть непрестанное от всякого помысла безмолвие сердца, в коем оно Христом Иисусом, Сыном Божиим и Богом, и Им Одним всегда, непрерывно и непрестанно дышит, Его призывает, с Ним мужественно ополчается против врагов, и Ему, имеющему власть оставлять грехи, исповедует свои прегрешения. Такая душа чрез призывание часто объемлет Христа, Единого тайноведца сердец, от людей же всех всячески старается скрыть свою сладость и свой внутренний подвиг, чтобы враг лукавый как-нибудь не дал удобного в нее входа злу и не уничтожил добрейшего ее делания.

6. Трезвение есть твердое водружение помысла ума и стояние его у двери сердца; так что он видит, как подходят чуждые помыслы, эти воры – окрадыватели, слышит, что говорят и что делают эти губители, и какой демоны начертывают и установляют образ, покушаясь, увлекши чрез него в мечтания ум, обольстить его. Коли будем люботрудно проходить такое действование, то оно, если хотим, очень основательно и внятно, на опыте покажет искусство мысленной брани и доставит опытность в ней.

7. Сугубый страх, с одной стороны от оставлений Божиих, с другой от обучительного попущения искушений внешних, обыкновенно рождает частость надзирательного внимания в уме человека, старающегося заградить источник худых помыслов и дел. Для этого именно и оставления бывают, и посылаются нечаянные искушения от Бога, к исправлению жизни нашей, особенно когда кто вкусил сладость упокоения от добра сего (внимания и трезвения), – и вознерадел. – От частости сей рождается навык; от этого – естественная некая непрерывность трезвения; а от сего, по свойству его, мало-помалу порождается видение брани, за которым последует непрестанная молитва Иисусова, сладостная без мечтаний тишина ума, и дивное некое состояние, исходящее от сочетания со Иисусом.

8. Ум, стоящий и призывающий Христа на врагов и к Нему прибегающий, подобен зверю какому-нибудь, который быв окружен множеством псов, мужественно стоит против них, укрывшись в некоем ограждении. Издали, приводя мысленно мысленные ковы невидимых врагов, он непрестанно против них молится Миротворцу Иисусу, и чрез то пребывает неуязвимым ими.

9. Если ведаешь, и дано тебе "заутра представать пред Господа", – и не только зриму быть, но и зреть (Пс. 5, 4); то ты разумеешь, о чем я говорю. Если же нет, трезвенствуй, и получишь.

10. Состав морей – множество вод; а состав и твердыня трезвения бодренности и углубленного безмолвия души, равно как бездна созерцаний дивных и неизреченных, и разумного смирения, правоты и любви есть (само же одно) крайнее трезвение и ко Христу Иисусу без помыслов с воздыханиями молитва, непрестанная, притрудная, но без уныния и скучания (Лук. 18, 1).

11. "Не всяк глаголяй Ми: Господи Господи, внидет", говорит Господь, "в царствие небесное, но творяй волю Отца Моего" (Мф. 7, 21). Воля же Отца Его есть сия: "любящии Господа, ненавидите злая" (Пс. 96, 10). Итак при молитве к Иисусу Христу возненавидим злые помыслы, – и воля Божия исполнена.

12. Владыка наш и Бог, воплотившись предложил начертание всякой добродетели в пример роду человеческому и в воззвание от древнего падения, живописав все добродетельное Свое во плоти житие. В числе многих других показанных Им добрых примеров, Он возшедши по крещении в пустыню, с постом вступил там в мысленную брань с дьяволом, приступившим к Нему, как к простому человеку; и образом победы над ним, т.е. смирением, постом, молитвою и трезвением, кои держал Он, не имея в них нужды, как Бог и Бог богов, научил и нас, неключимых рабов, как держать достодолжно брань против духов злобы.

13. То, сколько, по моему, есть способов (приемов) трезвения, могущих мало-помалу очистить ум от страстных помыслов, се, – я не поленюсь означить тебе не красною и не испещренной речью. Ибо я не считаю разумным и в этом слове, как бывает в повествованиях о внешних войнах набором речений закрывать полезное, особенно для людей простых... "Ты же, чадо Тимофее", скажу тебе словом Апостола, "внемли" тому, что будешь "читать" (1Тим. 4, 13).

14. Итак один способ (прием) трезвения есть: – смотреть неотступно за мечтанием, или за прилогом; ибо без мечтания сатана не может устраивать помыслы и представлять их уму к его прельщению обманом.

15. Другой: – иметь сердце глубоко всегда молчащим и от всякого помысла безмолвствующим, и молиться.

16. Иной: – непрестанно в смирении призывать на помощь Господа Иисуса Христа.

17. Иной еще способ, иметь в душе непрестанное памятование о смерти.

18. Все сии делания, возлюбленный, подобно привратникам, возбраняют вход худым помышлениям; о том же, что должно лишь к небу взирать (занимать всегда ум созерцанием вещей небесных), ни во что вменяя землю (и все земное), – что также есть один из действенных способов трезвения, как и прочие, – об этом я с помощью Бога, дающего слово, изложу обстоятельнее в другом месте.

19. Если отсечем причины страстей (поводы к возбуждению их) и займемся духовными деланиями на короткое лишь время, а не пребудем в сем чине жизни навсегда, это самое имея занятие; то легко опять возвращаемся к плотским страстям, никакого другого не получив от того (доброго начинания) плода, кроме всеконечного омрачения ума и глубочайшего ниспадения в вещественное.

20. Тому, кто подвизается внутри, в каждое мгновение надобно иметь следующие четыре (делания): смирение, крайнее внимание, противоречие (помыслам) и молитву. Смирение, – чтобы, как брань у него идет с соперниками – гордыми демонами, всегда иметь в руке сердца помощь Христову: ибо Господь ненавидит гордых. Внимание, – чтобы всегда держать сердце свое не имеющим никакого помысла, хотя бы он казался добрым. Противоречие, – дабы, как только уразумеет, кто пришел, тотчас с гневом воспротиворечить лукавому, как говорится: и "отвещаю поношающим ми слово" (Пс. 118, 42), – "не Богу ли повинется душа моя" (Пс. 61, 2)? Молитву, – дабы после противоречия, тотчас из глубин сердца возопить ко Христу с воздыханием неизглаголанным. И тогда сам подвизающийся увидит, как враг его поклоняемым именем Иисуса, как прах ветром развевается и гонится прочь, или как дым исчезает с своим мечтанием.

21. Кто не имеет чистой от помыслов молитвы, тот не имеет оружия на брань, – молитвы, говорю, той, которая непрестанно действовалась бы во внутреннейших сокровенностях души, дабы призыванием Господа Иисуса Христа (незримо) был бичуем и опаляем враг, скрытно ратующий.

22. Надлежит тебе острым и напряженным взором ума смотреть внутрь, чтоб узнавать входящих; узнав же, тотчас противоречием сокрушать главу змия, с воздыханием возопив в то же время ко Христу. И получишь тогда опыт невидимого Божеского заступления. Ясно также увидишь тогда и правость сердца (право ли оно действует, или в чем состоит правое действование сердца).

23. Как держащий в руке зеркало и смотрящий в него, стоя между другими, видит и свое лицо, каково оно, видит и других, смотрящихся в то же самое зеркало: так со всем вниманием смотрящий в сердце свое видит в оном свое собственное состояние, видит и мрачные лица мысленных эфиопов.

24. Не может ум победить демонское мечтание сам токмо собою: да не дерзает на сие никогда. Ибо хитры будучи враги наши, притворяются побежденными, замышляя низложить борца отъинуды, – чрез тщеславие; при призывании же имени Иисусова и минуты постоять и злокознствовать против тебя не стерпят.

25. Смотри не возмечтай о себе много (и не измысли своих способов к борьбе), подобно древнему Израилю: иначе и ты предан будешь мысленным врагам. Ибо тот, избавлен будучи от Египтян Богом всяческих, измыслил потом своего себе помощника – идола слиянного.

26. Под идолом же слиянным разумей слабый наш разум, который, пока на духов злобы призывает Иисуса Христа, удобно изгоняет их и с искусным умением обращает в бегство невидимые, ратные силы врага, а коль скоро сам на себя одного безрассудно дерзнет понадеяться, то падает и разбивается, подобно так называемому быстрокрылому. Вот что исповедует уповающий на Господа: "Господь", говорит, "помощник мой, и защититель мой: на Него упова сердце мое, и поможе ми и процвете плоть моя" (Псал. 27, 7); и "кто", кроме Господа, "восстанет ми на лукавнующые? или кто спредстанет ми на делающые беззаконие" (Пс. 93, 16) – бесчисленные помыслы? На себя же, а не на Бога надеющийся падет падением ужасным. Голуби-турманы, поднявшись высоко, свертываются и падают вниз. Если не успеют развернуться, то ударяются оземь и разбиваются досмерти.

27. Да будет тебе, возлюбленный, – если хочешь вести борьбу, как следует, – примерным указателем образа и чина сердечного безмолвия маленькое животное – паук. Тот хватает и умерщвляет малых мух, а ты, если так же, как он (сидит в своей паутинной норе), притрудно безмолвствуешь в своей душе, не переставай всегда избивать младенцев вавилонских, – за каковое избивание блаженным назвал бы тебя чрез Давида Дух Святой (Пс. 136, 9).

28. Как невозможно красному морю узрену быть на тверди небесной между звездами, и как нельзя человеку, ходящему по земле, не дышать здешним воздухом: так невозможно нам очистить сердце свое от страстных помыслов и изгнать из него мысленных врагов, без частого призывания имени Иисус-Христова.

29. Если со смиренным мудрованием, памятью о смерти, самоукорением, противоречием (помыслам) и призыванием Иисуса Христа всегда пребываешь ты в сердце своем, и с сими орудиями трезвенно проходишь каждый день мысленный путь, – тесный, но радостотворный и сладостный; то внидешь во святые созерцания святых, и просвещен будешь ведением глубоких тайн от Христа, "в Немже, вся сокровища премудрости и разума сокровенна" (Кол. 2, 3) и "в Коем живет всяко исполнение Божества телесне" (– 9). Ибо во Иисусе восчувствуешь ты, что в душу твою низшел Дух Святой, Коим просвещаясь ум человека "зрит откровенным лицом славу Божию" – (2Кор. 3, 18). "Никтоже", говорит Апостол, "может рещи Господа Иисуса, точию Духом Святым" (1Кор. 12, 3), Который тайно утверждает ищущего Его (в истине в Нем).

30. Любящим научение надо знать и то, – что злые демоны, завидуя нам, по причине великой от брани пользы, умудрения ею и к Богу восхождения, часто скрывают от нас и утишают эту мысленную брань, (имея при сем в намерении и то), чтобы, когда мы (забыв об опасностях нападения с их стороны), обеззаботимся, внезапно похитить ум наш (в мечтания), и опять сделать нас не внимающими сердцу нерадивцами. Ибо их одна цель и один подвиг непрестанно заботит: – совсем не давать сердцу нашему быть внимательным к себе, зная, какое богатство собирается чрез это в душе. – Но мы тогда-то паче (во время затишья брани) воспростремся с памятованием Господа нашего Иисуса Христа в духовные созерцания, – и брань опять найдет на ум. Только будем все делать, скажу так, с совета Самого Господа и со смирением великим.

31. Пребывая в общежитии мы должны с самоохотным изволением и готовностью сердца, отсекать всякую волю свою пред настоятелем, и быть таким образом, при помощи Божией, некако самопроизвольными безвольниками. При сем всячески надлежит нам ухитряться, чтобы не возмущаться раздражительностью и не допускать неразумных и неестественных движений гнева, потому что иначе в час брани духовной мы будем оказываться бездерзновенными (лишенными мужества). Ибо воля наша, если сами самоохотно не отсекаем ее, обыкновенно раздражается на тех, кои покушаются отсекать ее принудительно (без нашего соизволения); а из-за сего подвигнутый гнев, злобно лая, губит разумение брани (уменье вести ее), которое с большим трудом едва можно было стяжать. Гнев обыкновенно бывает разрушителен. Если он подвигнется против бесовских помыслов, то их разбивает и истребляет; а если воскипит против людей, то истребляет в нас благие относительно их помышления. Таким образом гнев, как очевидно, является разрушительным для всякого рода помыслов, худых ли то или, если случится, и правых. Он дарован нам от Бога, как щит и лук, и бывает таковым, если не уклоняется от назначения своего. Если же начнет действовать не сообразно с ним, то бывает разрушителем. Видал я, что и пес, в иной раз смело бросающийся на волков, терзает овец.

32. Так надлежит бегать дерзостности (безосторожной вольности в обращении с другими), как яда аспидова и уклоняться от частых бесед, как от змий и порождений ехидниных; потому что они весьма скоро могут привести в совершенное забвение о внутренней брани, и низвести душу долу с обрадывающей высоты, доставляемой чистотою сердца. Проклятия достойное забвение, как вода огню, противится вниманию, и сильным супостатом ему бывает каждочасно. От забвения приходим в нерадение, от нерадения переходим к пренебрежению (порядков духовной жизни) и унынию, – и к безместным похотениям; и таким образом опять возвращаемся вспять, как пес на свою блевотину (2Петр. 2, 22). Будем же бегать вольности, как яда смертоносного; а злой недуг забвения будем врачевать крайне строгим хранением ума и непрестанным призыванием Господа нашего Иисуса Христа: ибо без Него не можем мы "творити ничесоже" (Иоан. 15, 5).

33. Не обычно, да и невозможно, дружиться со змием и носить его в недрах своих; невозможно и тело всячески ласкать, любить его и угождать ему, кроме доставления необходимо потребного, – и вместе с тем пещись о добродетели небесной. Ибо тот (змий) по естеству своему не удержится, чтобы не уязвить пригревшего, а это (тело), – чтобы не осквернить угождающего ему движениями похотной сласти. Когда тело в чем-либо погрешит, бичами бить его надобно нещадно до ран, как беглого раба, исполненного вином, да ведает, что есть над ним господин (ум), готовый наказать его, и да не ищет упивства похотно, будто вином в корчемнице, да не неведает и госпожи своей (души) нетленной эта раба нощная, – прах тленный. До самого исхода своего не доверяй плоти своей. Хотение плоти, говорит Апостол, "вражда на Бога; закону бо Божию не покоряется" (Рим.8:7), – и: "плоть бо похотствует на духа" (Гал. 5, 17), – еще: "сущий во плоти, Богу угодити не могут. Вы же несте во плоти, но в дусе" (Рим.8:8–9).

34. Дело "благоразумия" есть – всегда подвигать раздражительную силу нашу к схваткам во внутренней брани и к самоукорению; дело "мудрости", – мысленную силу нашу напрягать к трезвению строгому и непрерывному, и к духовному созерцанию; дело "справедливости" – желательную силу направлять к добродетели и к Богу; дело "мужества" – управлять пятью чувствами и удерживать их, чтобы они не оскверняли ни внутреннего нашего человека или сердца, ни внешнего или тела.

35. "На Израили велелепота Его", – на уме, зрящем красоту славы Самого Бога, сколько это возможно, "и сила Его на облацех" (Пс. 67, 35), – на душах светозрачных, во утрии вперяющих взор свой в Седящего одесную Отца, Который, осиявая их, подобно тому, как солнце озаряет лучами своими чистые облака, являет достолюбезнейшими.

36. "Согрешаяй един погубит благостыню многу", – говорит Божественное Писание (Екл. 9. 18); и ум, согрешая, погубляет то, о чем написано в предыдущей главе, – эти небесные пития и брашна.

37. Не сильнее мы Сампсона, не премудрее Соломона, не разумнее Давида блаженного, не паче Петра верховного любим мы Бога. Да не надеемся же на самих себя; ибо Писание говорит, что надеющийся на себя самого падет падением ужасным.

38. Научимся от Христа смиренномудрию, от Давида – смирению, от Петра – плакать о случающихся падениях, но не отчаиваться подобно Сампсону, Иуде и вельми премудрому Соломону.

39. "Диавол, яко лев рыкая, ходит с своими полчищами, иский кого поглотити" (1Петр. 5, 8). Да не пресекаются же у нас никогда – сердечное внимание, трезвение, прекословие (помыслам) и молитва ко Христу Иисусу, Богу нашему. Ибо лучшей помощи, кроме Иисусовой, не найти тебе во всю жизнь твою: потому что только Он Один Господь, яко Бог, знает демонские ковы, обходы и лукавства.

40. Дерзновенно убо да уповает душа на Христа, да призывает Его; врагов же отнюдь да не страшится: ибо не один воюет, но с Страшным Царем Иисусом Христом, Творцом всего сущего, бестелесного и телесного, видимого и невидимого.

41. Как дождь чем в большем количестве ниспадает на землю, тем более умягчает ее; так и святое имя Христово, без помыслов нами возглашаемое, чем чаще призываем Его, тем более умягчает землю сердца нашего, преисполняя его радости и веселия.

42. Неопытным хорошо знать и то, что мы, дебелые и к земле поникшие и телом и мудрованием, врагов своих, бестелесных и невидимых, зложелательных и мудрых на озлобления, скорых и легких, искусившихся в брани, какую ведут от Адама до ныне, не другим каким способом имеем возможность победить, как только непрестанным трезвением ума и призыванием Иисуса Христа, Бога и Творца нашего. Для неопытных молитва Иисус-Христова да будет возбуждением и руководством к испытанию и познанию добра; для опытных же – самый лучший наставник в добре есть деяние, испытание делом и вкушение добра.

43. Как дитя малое и нелукавое, видя как иной выделывает какие-либо фантазии, утешается тем и, по незлобию своему, последует за этим дивотворцем: так и душа наша, будучи проста и блага, – ибо такой создана от благого Владыки своего, – услаждается мечтательными прилогами дьявола и, обольщаясь ими, подбегает к нему злокозненному, будто к доброму, как голубица к расставляющему сети для ее птенцов, и смешивает таким образом свои помыслы с мечтанием бесовского прилога. Если это будет лице красивой женщины, или другое что заповедями Христовыми совершенно запрещенное; то замышляет, как бы ухитриться и в дело привести то, что внушила представившаяся красота; а потом дошедши до сосложения с помыслом тем, она уже и в дело посредством тела, проводит вообразившееся ей в мысли беззаконие, на осуждение себе.

44. Такова хитрость лукавого, и такими-то стрелами оядотворяет он всякую добычу. Посему, не безопасно, прежде приобретения умом большой опытности в брани, попускать помыслам входить в сердце наше, – особенно в начале, когда душа наша еще сочувствует демонским прилогам, соуслаждается ими и охотно устремляется в след их; но должно, как только они будут сознаны, тотчас, в самый момент нахождения их и приражения, отсекать их. Когда же ум, долгое время пребывая в таком дивном делании, обучится сему подвигу, все в нем разузнает и навык приобретет в ведении такой брани, так что верно будет распознавать помыслы, и, как говорит Пророк, будет в состоянии легко ловить "лисы малые" (Песн. 2, 15): тогда можно искусно попускать им входить внутрь, сражаться с ними с помощью Христовою, обличать и извергать вон.

45. Как невозможно по одному каналу вместе проходить огню и воде, так невозможно греху войти в сердце, если он не постучится прежде в дверь сердца мечтанием лукавого прилога.

46. Первое есть прилог; второе – сочетание, когда наши помыслы и помыслы лукавых демонов смешиваются; третье – сосложение, когда обоего рода помыслы сговорятся на зло и порешат между собою, как ему быть; четвертое же есть чувственное деяние или грех. Итак, если ум, трезвенствуя, внимает себе и посредством прекословия и призывания Господа Иисуса прогоняет прилог с самого его приражения, то ничего из того, что обычно следует за ним, уже не бывает. Ибо лукавый, будучи умом бестелесным, не иначе может прельщать души, как чрез мечтание и помыслы. (Из сих действий) о прилоге говорит Давид: "во утрия избивах вся грешные земли" (Пс. 100, 8); великий же Моисей говорит о сосложении: "да не смесишися с ними" (Исх. 23, 32).

47. Ум с умом невидимо сцепляется на борьбу, – ум демонский с нашим. Поэтому каждую минуту нужно из глубины души взывать ко Христу, чтобы Он отогнал ум демонский, добычу же победную даровал нам, как Человеколюбец.

48. Образом сердечного безмолвия да будет тебе держащий в руках зеркало и внимательно смотрящий в него; и тогда (когда, т.е. станешь подражать ему) увидишь ты, как мысленно написуется в сердце твоем и худое и доброе.

49. Блюди присно, чтобы никогда никакого помысла не иметь в сердце своем, ни непотребного, ни благовидного, дабы таким образом удобно было тебе узнавать иноплеменников, т.е. первородных сынов египетских (разумеются прилоги).

50. Сколь блага, приятна, светла, сладостна, вседобротна, яснозрачна (веселолица) и прекрасна добродетель трезвения. Тобою, Христе Боже, благоуправляемая и человеческим умом в великом смирении бодренно проходимая! Ибо она до моря и глубины созерцаний простирает ветви свои и до рек сладких Божественных тайн – отрасли свои (Пс. 79, 12), напаяет (орошает, освежает) ум, с давнего времени палимый нечестием от сланости лукавых помыслов бесовских и неистового мудрования плоти, в коем смерть.

51. Трезвение подобно лествице Иакова, на верху которой воссидит Бог, и по которой ходят Ангелы. Оно исторгает из нас всякое зло, отсекает многословие, злословие, оклеветание и весь каталог (список) чувственных страстей, не терпя и на короткое время лишиться собственной своей сладости.

52. Его-то, братия мои, будем проходить всеусердно. Но, чистою во Христе Иисусе мыслью паря в видениях его, будем поддерживать и зрение своих прегрешений и прежней жизни, чтобы, памятью грехов своих будучи сокрушаемы и смиряемы, имели мы в мысленной брани неотступную помощь Иисуса Христа, Бога нашего. Ибо коль скоро за гордость, или тщеславие, или самолюбие, лишимся мы помощи Иисусовой, то лишимся вместе с тем и чистоты сердечной, посредством которой дает познать Себя человеку Бог, так как по обетованию (Мф. 5, 8), первая есть причина второго (чистота сердца Боговидения).

53. Ум, не нерадящий о своем сокровенном делании, вместе с другими благами, от непрестанного упражнения и хранения себя происходящими, обретает и то, что пять чувств телесных не будут у него споспешниками искушений греховных, приходящих со вне. Внимая всецело своей добродетели – трезвению и добрыми всегда желая услаждаться помышлениями, не попускает он пяти чувствам окрадывать себя, чрез вход к себе путем их вещественных и суетных помыслов; но зная, какие случаются чрез них обольщения, сильным напряжением обуздывает их изнутри.

54. Пребывай во внимании ума и не будешь преутружден искушениями. Отступая же от него, терпи, что найдет.

55. Как для потерявших аппетит и чувствующих отвращение к пище, полезна горькая полынь, так для злонравных полезно терпеть злоключения.

56. Если не хочешь злострадать, не хоти и зло делать, потому что первое неотступно следует за последним. Что кто сеет, то и пожнет. Так, когда мы, добровольно сея зло, против воли пожинаем (скорбное), то должны дивиться в сем правосудию Божию.

57. Ослепляется ум тремя следующими страстями: – сребролюбием, тщеславием и сластолюбием.

58. Ведение и вера, совоспитанники естества нашего, не от другого чего, как от них отупели.

59. Ярость и гнев, брани и убийства, и весь каталог (список) прочих страстей чрез них сильно утвердились в людях.

60. Не знающий истины не может и веровать истинно; потому что знание естественно предшествует вере. Что сказано в Писании, сказано не для того, чтобы мы знали только, но чтобы и делали то.

61. Начнем же делать. Так постепенно преуспевая, найдем, что упование на Бога, твердая вера, внутреннее ведение, избавление от искушений, благодатные дарования, сердечное исповедание, обильные слезы доставляются верующим молитвою; и не только это, но и терпение находящих прискорбностей, и искреннее прощение ближнему, и разумение духовного закона, и обретение правды Божией, и Духа Святого наитие, и духовных сокровищ подаяние, и все, что обетовал Бог верующим и здесь и в будущем веке. Одним словом, – невозможно душе иначе являться сущею по образу Божию, как благодатью Божией и верою человека, в сердце пребывающего, в глубоком смирении и в нерассеянной молитве.

62. Великое воистину благо из опыта прияли мы, – то, чтобы непрестанно призывать Господа Иисуса на мысленных супостатов, если желает кто очистить сердце свое. И смотри, как сказанное мною из опыта слово согласно с свидетельствами Писания: "Уготовися", говорит оно, "призывати Господа Бога Твоего, Израилю" (Амос. 4, 12). Апостол также говорит: "непрестанно молитеся" (1Сол. 5, 17). И Господь нам вещает: "без Мене не можете творити ничесоже. Иже будет во Мне, и Аз в нем, той сотворит плод мног. Аще кто во Мне, не пребудет, извержется вон, якоже розга, и иссышет" (Иоан. 15, 5–6). Великое благо – молитва, все блага в себе совмещающее, пoелику очищает сердце, в коем верующими узревается Бог.

63. Пoелику сокровище смиренномудрия высокотворно и Богу любезно, имеет силу истреблять всякое зло в нас и все Богу ненавистное; то сего ради не удобно стяжается. Удобно, может быть, найдешь ты в ином человеке частные некие деяния многих добродетелей, но, поискав в нем благоухание смирения, едва ли найдешь его. Потому много потребно радения и усилий, чтобы стяжать сие сокровище. Писание и дьявола называет нечистым за то, что с самого начала отверг он это благое сокровище смиренномудрия и возлюбил гордость. За это одно везде в Писании называется он нечистым духом. Ибо какую телесную нечистоту могло бы учинить существо совершенно невещественное, бесплотное и не членосоставное, чтобы ради этого называться нечистым? Явно, что за гордость и назван он нечистым и из чистого и светлого Ангела прозван скверным. "Нечист пред Богом всяк высокосердый" (Прит. 16, 5). Первый грех, по Писанию, есть "гордыня" (Сирах. 10, 15). Что Фараон говорил: "Бога твоего не вем и Израиля не отпущу" (Исх. 5, 2), – говорил, яко гордый.

64. Есть много действий ума, могущих снискать нам благой дар смиренномудрия, если не будем нерадеть о своем спасении, как-то: воспоминание согрешений – словом, делом и помышлением, и другое многое, мысленно пересматриваемое, споспешествует к смиренномудрию. Располагает к истинному смирению и то, когда кто вращает в уме непрестанно добродетели ближних, и другие естественные их преимущества превозносит, сравнивая свое с ихним. Видя таким образом ясно в уме своем свою худость и то, сколько отстоит он от совершенства других, человек естественно станет считать себя землею и пеплом, и даже не человеком, а псом неким, потому что от всех на земле сущих разумных тварей во всем отстает и всех их скуднее и нищетнее.

65. Уста Христовы, столп Церкви, великий Отец наш Василий говорит: "великое пособие к тому, чтобы не грешить и на другой день не впадать опять в то же, есть – по окончании дня подвергать суду совести себя самих и все свое, чтобы видеть, в чем мы проступились и в чем поступили правильно. Так поступал и Иов, как в отношении к себе самому, так и в отношении к детям своим". Такое каждодневное разбирательство освещает и то, что бывает у нас каждочасно, (или научает каждочасному разбирательству, чтобы видеть, как должно действовать каждый час).

66. Другой же некто,[69] также из мудрых в Божественных вещах, сказал: "начало плодоносия – цвет; а начало деятельной жизни – воздержание". Воспримем же воздержание и притом мерою и весом, как учат Отцы, и весь день двенадцатичасный будем проходить в хранении ума. Действуя так, мы при помощи Божией, с неким себя нуждением, возможем угасить и умалить в себе зло. Ибо с нуждением себя стяжается добродетельное житие, за которое дастся царствие небесное.

67. Путь, к ведению есть бесстрастие и смирение, без которых никто не узрит Господа.

68. Непрестанно пребывающий во внутреннем своем там всегда вращающийся целомудрствует; и не только это, но еще и созерцательствует, и богословствует, и молится. И сие-то есть, о чем говорит Апостол: "духом ходите, и похоти плотские не совершайте" (Гал. 5, 16).

69. Не умеющий шествовать духовным путем, не заботится о страстных помышлениях (т.е. не гонит их от себя), но все занят бывает только телом, или чревоугодничает и распутничает, или опечаливается, гневается и злопамятствует, и чрез то омрачает ум, или начиная чрезмерные подвиги, расстраивает сердце.

70. Отрекшийся от житейского, т.е. от жены, имения и прочего, внешнего лишь человека сделал монахом, а не и внутреннего. Но кто отрекся от страстных помыслов обо всем этом, тот сделал монахом и внутреннего человека, который есть ум. И такой есть истинный монах. Внешнего человека легко сделать монахом, если захочешь, но не мал труд – сделать монахом человека внутреннего.

71. Кто есть в роде сем совершенно освободившийся от страстных помыслов и непрестанной сподобившийся молитвы, чистой и невещественной, – что и есть отличительная черта внутреннего человека?

72. Много страстей сокрыто в душах наших; но обличают они себя только тогда, когда являются на глаза причины их (предметы, поводы).

73. Не все занимайся телесным обучением; но, определив для тела посильный подвиг, весь ум обрати на внутреннее: "телесное бо обучение вмале есть полезно: а благочестие на все полезно есть" (1Тим. 4, 8).

74. При бездействии страстей, – потому только, что или причины их (предметы, поводы) устранены, или демоны коварно отступили, – порождается гордость.

75. Смирение и злострадание (подвижнические телесные лишения) освобождают человека от всякого греха, – то душевные отсекая страсти, а это телесные. Посему Господь говорит: "блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят" (Мф. 5, 8), – узрят и Его Самого, и сущие в нем сокровища, когда любовью и воздержанием очистят себя, – и это тем более, чем более будут увеличивать свое очищение.

76. Созерцалище (обсерватория, обзорная башня) словес о всякой добродетели есть хранение ума, как древле страж Давидов обозначал обрезание сердца (2Цар. 18, 24).

77. Как, на чувственно – вредное смотря, повреждаемся, так бывает и в отношении к умственному.

78. Как повредивший сердцевину растения все оное иссушает, так разумей и о сердце человеческом. Ежеминутно надобно внимать, потому что хищники не дремлют.

79. Господь, желая показать, что всякая заповедь обязательна и что сыноположение есть дар, заслуженный людям собственно Его кровью, говорит: "егда сотворите вся повеленная вам, глаголите: яко раби неключими есмы: яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом" (Лк. 17, 10). Посему царствие небесное не есть награда за дела, а благостный дар Владыки, уготованный верным рабам. Раб не требует свободы, как награды; но (получив ее) благодарит, как должник, а (не получив) ожидает, как милости.

80. Христос по Писанию умер за грехи наши и рабам, добре работающим Ему, дарует свободу; ибо говорит: "добре, рабе благой и верный, о мале был еси верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Господа твоего" (Мф. 25, 21). Но верным раб бывает не тот, который опирается на голом знании (долга рабского), а тот, который показывает верность послушанием Христу, давшему заповедь.

81. Чтущий господина своего, творит повеленное им, погрешив же в чем-либо, или преслушав, терпит, как должное ему то, что за это бывает с ним. Будучи любознателен, будь и трудолюбив (разумеется, – в исполнении заповедей): ибо одно голое знание надмевает человека.

82. Неожиданно случающиеся с нами искушения промыслительно научают нас быть трудолюбивыми.

83. Принадлежность звезды свет, что около ее; а благочестивого и богобоязненного принадлежность – нищета и смирение, пoелику не другому чему положено быть распознательным и показательным признаком учеников Христовых, как смиренному мудрованию и уничиженному виду. Об этом повсюду вопиют четыре Евангелия. Кто же не так, т.е. не смиренно живет, тот лишается части Того, Кто смирил Себя до креста и смерти и Кто есть деятельный Евангельский законоположитель Божественных заповедей, показавший обязательные для нас заповеди (делом и жизнью, изображенными во Евангелиях).

84. "Жаждущии идите на воду", говорит Пророк (Ис. 55, 1); жаждущие Бога, ходите в чистоте ума и сердца. Впрочем высоко чрез нее парящему должно обращать взор и на землю своего нищенства. Никого нет выше смиренного. Как там, где нет света, все темно и мрачно; так и, когда нет смиренномудрия, все наши тщаливые по Богу труды – суетны и бесплодны.

85. "Конец же слова, все слушай: Бога бойся и заповеди Его храни" (Еккл. 12, 13), и мысленно и чувственно. Если мысленно будешь принуждать себя соблюдать их, то редко будешь иметь нужду в чувственных ради их трудах. Давид говорит: "еже сотворити волю Твою восхотех, и закон Твой посреде чрева моего" (Пс. 39, 9).

86. Если не сотворит человек воли Божией и закона Его посреде чрева, т.е. посреде сердца, то и вне не может он удобно исполнять его. Не трезвенствующий и равнодушный как бы так говорит Богу: "путей Твоих видети не хощу" (Иов. 21, 14), – конечно по оскудению Божественного просвещения, причастный которого не только убеждением содержит в сердце закон, но и достаточно силен бывает жить по Божиему.

87. Как чувственная соль услаждает хлеб и всякую пищу, охраняет мясо от порчи и сохраняет его неповрежденным надолго; так разумей и об умном хранении мысленной сладости и дивного в сердце делания. Ибо оно Божественно услаждает и внутреннего и внешнего человека, прогоняет зловоние худых помыслов и сохраняет нас постоянными в добре.

88. От прилога – множество помыслов, а от этих – худое дело чувственное. Тотчас погашающий со Иисусом первое, избег и последующего. И обогатится он сладостным Божественным ведением, в коем всюду присущим будет зреть Бога, и поставив против Него зеркало ума, освещаться Им, подобно чистому стеклу, поставленному против чувственного солнца. Тогда наконец ум, достигнув последнего предела своих желаний, почиет от всякого другого в себе созерцания.

89. Пoелику всякий помысел входит в сердце чрез воображение чего-либо чувственного (чувственное же мешает умственному); то Божественный свет Божества тогда уже начинает осиявать ум, когда он упразднится от всего и сделается совершенно безвидным (никакого вида и образа не представляющим). Ибо светлость оная проявляется в чистом уже уме, под условием оскудения его от всяких помышлений.

90. На сколько бдительно внемлешь уму, на столько с теплым желанием будешь молиться Иисусу: и опять, – насколько небрежно надзираешь за умом, на столько отдалишься и от Иисуса. И как первое сильно освещает воздух ума, так последнее, – уклонение от трезвения и сладостного призывания Иисуса, – обыкновенно совсем омрачает его. Естественно сему делу быть так, как мы сказали, – и иначе оно не бывает. Это узнаешь ты из опыта, когда делом испытаешь. Ибо добродетель, и особенно такое светородное сладостное делание, обыкновенно не иначе изучается, как опытом.

91. Непрестанное с теплым неким желанием, полным сладости, и радования, призывание Иисуса производит то, что воздух сердца от крайнего внимания исполняется отрадной тишины. Того же, чтобы сердце совершенно очистилось, виновником бывает Иисус Христос Сын Божий и Бог, всего доброго виновник и Творец. Ибо Он Сам говорит: "Аз Господь Бог, творяй мир" (Ис. 45, 7).

92. Душа, будучи благодетельствуема и услаждаема Иисусом, с радованием неким и любовью воздает Благодетелю исповеданием, благодаря и с веселием призывая Умиротворившего ее: ибо внутри себя мысленно видит, как Он развевает мечтания злых духов.

93. "И воззре, – говорит Давид, – умное око мое на" мысленных "врагов моих, и востающие на мя лукавнующие услышит ухо мое" (Пс. 91, 12–13). И "воздаяния грешникам" зрел я от Бога во мне совершающимся (Пс. 90, 8). Когда же нет никаких мечтаний в сердце, тогда ум стоит в естественном своем чине, готов будучи подвигнуться на всякое сладостное созерцание, духовное и боголюбивое.

94. Таким образом, как я сказал, трезвение и молитва Иисусова взаимно входят в состав друг друга, – крайнее внимание в состав непрестанной молитвы, а молитва опять в состав крайнего в уме трезвения и внимания.

95. Добрый педагог и телу и душе есть незабвенная память о смерти, и то, чтобы, минуя все посреди сущее (т.е. между настоящей минутою и часом смерти), ее всегда пред собою зреть, и тот самый одр, на котором имеем лежать, разлучаясь с телом, и прочее.

96. Нельзя, братия, предаваться сну тому, кто хочет всегда пребывать не уязвленным. Но одно из двух неизбежно – или пасть и погибнуть, обнажившись от добродетелей, или всегда стоять (на страже) с вооруженным умом: так как и враг всегда стоит с своим ополчением (подстерегая).

97. Рождается в уме нашем Божественное некое состояние от непрестанного памятования и призывания Господа нашего Иисуса Христа, если не будем нерадеть о всегдашнем к Нему во уме молении, о непрерывном трезвении и о приставническом или привратническом деле (т.е. своих пропускать, а чужих отгонять); но воистину одно и одинаковым образом совершаемое всегда будем иметь дело призывания Иисуса Христа Господа нашего, с горением сердца взывая к Нему, да даст Он нам причаститься (вкусить) Святого Имени Своего (чтобы оно в сердце внедрилось). Ибо учащение (частое повторение одного и того же) есть матерь навыка, как в отношении к добродетели, так и в отношении к пороку; а навык потом державствует, как природа. Пришедши в такое состояние, ум сам уже ищет супостатов, как звероловный пес зайца в кустах; но сей ищет для того, чтобы пожрать, а тот, – чтобы поразить и разогнать.

98. Итак, всякий раз как случится умножиться в нас лукавым помыслам, ввергнем в среду их призывание Господа нашего Иисуса Христа; и тотчас увидим, что они начнут рассеиваться, как дым в воздухе, – как научил нас опыт. Когда после сего ум останется один (без помыслов смущающих), возьмемся опять за непрерывное внимание и призывание. Так будем поступать всякий раз, как потерпим такое искушение.

99. Как невозможно нагому телом выйти на войну, или переплыть большое море в одеждах, или жить, не дыша: так невозможно без смирения и непрестанного моления ко Христу научиться мысленной и сокровенной брани, и искусно преследовать ее и пресекать.

100. Опытнейший в делах великий Давид говорит ко Господу: "державу мою к Тебе сохраню" (Пс. 58, 10) – (т.е. к Тебе обращаясь за помощью). Так и сохранение державы сердечного и мысленного безмолвия, от которого рождаются все добродетели, бывает в нас от содействия Господа, давшего нам заповеди, и отгоняющего от нас, когда непрестанно призываем Его, непотребное забвение, которое паче всего губит сердечное безмолвие, как вода огонь. Посему не предавайся, монах, сну от нерадения на смерть себе; но именем Иисусовым бичуй супостатов, и сие имя сладчайшее, как сказал один мудрый, да прилепится дыханию твоему: и тогда узнаешь ты пользу безмолвия.

101. Когда мы недостойные сподобимся со страхом и трепетом причаститься Божественных и пречистых Таин Христа Бога и Царя нашего, тогда наиболее покажем трезвения, хранения ума и строгого внимания, да огнь сей Божественный, т.е. Тело Господа нашего Иисуса Христа, потребит грехи наши, и наши, – малые и большие, – скверны. Ибо, входя в нас, оно тотчас прогоняет из сердца лукавых духов злобы и отпускает нам прежде бывшие грехи; и ум наш тогда оставляется свободным от беспокойной докучливости лукавых помыслов. Если после сего, стоя у дверей сердца, будем тщательно сохранять ум свой, то, когда опять будем сподобляться св. Таин, Божественное Тело более и более будет просвещать ум наш и делать его блестящим подобно звезде.

102. Забвение обыкновенно погашает хранение ума, как вода погашает огонь. Но непрестанная молитва Иисусова с неослабным трезвением в конец испаряет его из сердца. Молитва имеет нужду в трезвении, как малая лампадочка в свете свечи (может быть, – как лампада в безветрии, чтобы гореть, как свеча).

103. Должно болезненно пещись о сохранении того, что драгоценно; драгоценно же для нас по истине лишь то, что сохраняет нас от всякого зла, как чувственного, так и мысленного. Это есть хранение ума с призыванием Иисуса Христа, – то, чтобы всегда смотреть во глубину сердца и непрестанно безмолвствовать мыслью – даже, скажу так, и от помыслов, кажущихся десными, и стараться быть пусту от всяких вообще помыслов, дабы не утаились под ними тати. Но, хотя и болезнуем мы, с терпением пребывая в сердце, впрочем утешение близко.

104. Сердце, непрестанно хранимое, которому не попускают принимать виды, образы и мечтания темных и лукавых духов, обыкновенно рождает из себя помыслы световидные. Ибо как угль рождает пламя, так много паче обитающий от святого крещения в сердце нашем Бог, если находит воздух сердца нашего чистым от ветров злобы и охраняемым стражбою ума, возжжет мысленную силу нашу к созерцанию, как пламя восковую свечу.

105. Должно всегда вращать в пространстве сердца нашего имя Иисус – Христово, как молния вращается в воздушном пространстве, пред тем, как быть дождю. Это хорошо знают имеющие духовную опытность во внутренней брани. Брань эту мысленную будем вести в таком порядке: первое дело – внимание; потом, когда заметим, что подошел вражий помысел, бросим на него с гневом слова клятвы из сердца; третье за тем дело – помолиться на него, обращая сердце к призыванию Иисуса Христа, да развеется этот демонский призрак тотчас, чтобы иначе ум не пошел в след этого мечтания, как дитя, прельщаемое каким либо искусным фокусником.

106. Потрудим себя, подобно Давиду взывая: Господи Иисусе Христе! – Пусть измолчет (голос потеряет) гортань наша; но умные очи наши да не престанут устремляться горе в уповании "на Господа Бога нашего" (Пс. 68, 4).

107. Помня всегда притчу о неправедном судие, которую изрек Господь в научение нас, что должно всегда молиться и не унывать, (и действуя по ней), – и пользу получим, и отмщение.

108. Как невозможно, чтобы у того, кто взирает на солнце, не блистали сильно зрачки: так невозможно не светиться и тому, кто всегда проникает в воздух сердца.

109. Как невозможно жить теперешнею жизнью без пищи и пития: так без хранения ума и чистоты сердца, – что есть и называется трезвение, – невозможно душе достигнуть чего-либо духовного и Богу угодного, или избавиться от мысленного греха, хотя бы кто страхом мук и удерживал себя принудительно от грешения делом.

110. Впрочем и те, которые нуждением неким воздерживают себя от греха делом, блаженны пред Богом, Ангелами и человеками: потому что "нудящие себя" суть "восхитители царствия небесного" (Мф. 11, 12).

111. Вот что дивно в плодах для ума от безмолвия, что в нем грехи, стучащиеся сначала в ум только помыслами, чтобы, если будут приняты мыслью, сделаться потом грубыми, чувственными грехами, все отсекаются мысленно во внутреннем нашем человеке добродетелью трезвения, которая не позволяет им входить внутрь и известись в злые дела, мановением и заступлением Господа нашего Иисуса Христа.

112. Образ внешних, чувственно-телесных подвигов есть Ветхий Завет, а св. Евангелие, которое есть Новый Завет, есть образ внимания или чистоты сердечной. И как Ветхий Завет не доводил до совершенства, не удовлетворял и не удостоверял внутреннего человека в деле Богоугождения: "ничтоже бо", говорит Апостол, "совершил есть закон" (Евр. 7, 19), а только грубые преграждал грехи (отсекать от сердца помыслы и пожелания порочные для сохранения сердечной чистоты, что есть Евангельская заповедь, выше, чем, наприм., запрещение исторгать око или зуб у ближнего): так разумей и о телесной праведности и телесных подвигах, о посте, говорю, и воздержании, спании на голой земле, стоянии, бдении и прочих, кои подъемлются обыкновенно из-за тела и страстную часть тела успокаивают от греховных движений. Хорошо, конечно, и это все, как сказано и о Ветхом Завете (что добр Закон); потому что служит к обучению внешнего нашего человека и к охранению от страстных дел. Но подвиги эти не суть охранители и от грехов мысленных, или возбранители их, т.е. не сильны избавить нас от зависти, гнева и прочего.

113. А чистота сердечная, т.е. блюдение и охранение ума, коего образом служит Новый Завет, если соблюдается нами, как должно, все страсти и всякое зло отсекает от сердца и, искореняет из него, и вместо того вводит в него радость, благонадежие, сокрушение, плач, слезы, познание себя самих, и грехов своих, памятование смерти, истинное смирение, безмерную любовь к Богу и людям и Божественное рачение сердечное.

114. Как ходящему по земле невозможно не рассекать этого воздуха: так невозможно сердцу человеческому не быть непрестанно бориму от демонов, или не подлежать скрытным от них воздействиям, хотя бы кто и строго проходил телесные подвиги.

115. Если о Господе хочешь не по видимости только быть монахом, благим, кротким и с Богом всегда соединенным, но и по истине быть таковым желаешь; то всеусильно старайся проходить добродетель внимания, которая состоит в блюдении и хранении ума и в установлении сладостного сердечного безмолвия и, свободного от мечтаний, блаженного состояния души: – дело, которое не во многих найдешь.

116. Добродетель внимания именуется мысленным любомудрием. – И проходи ты ее в великом трезвении и теплом усердии с молитвою Иисусовою, со смирением и непрерывностью, с молчанием чувственных и мысленных уст, с воздержанием в ястии и питии и с удалением от всего греховного, проходи ее путем мысленным искусно с рассуждением, и она с Божию помощью раскроет тебе то, чего не чаял, даст тебе знание, просветит, умудрит и научит тому, что прежде и в ум приять не имел ты способности, когда ходил во тьме страстей и темных дел, будучи погружен в бездну забвения и смятения помыслов.

117. Как долины обильно плодят пшеницу, так она обильно наплодит в сердце твоем всякое добро, – или лучше, сие подаст тебе Сам Господь наш Иисус Христос, без Которого мы ничего творить не можем. И сначала ты найдешь ее лествицею, потом книгою, в коей будешь читать, наконец, более и более преуспевая, найдешь ее градом, Иерусалимом небесным, и Христа Израилева, Царя сил, действительно узришь умом, с Единосущным Его Отцем и споклоняемым Духом Святым.

118. Бесы вводят нас в грех всегда лживым мечтанием. Так мечтанием обогащения и корысти настроили они нечестивого Иуду предать Господа и Бога всяческих. Ложными мечтами о телесном довольстве, ничтожном по себе, о чести, богатстве, славе, вовлекли они его в богоубийство, а потом ввергли в самоубийство удавлением и вечную исходатайствовали ему смерть, – совершенно противное тому, что представляли ему в мечтании или прилоге своем, воздав ему, коварные.

119. Вот и смотри, как лживыми мечтаниями и пустыми обещаниями ввергают нас в падение враги нашего спасения. И сам сатана таким же образом спал с небесных высот, как молния, возмечтав о равенстве Богу. Так потом Адама отдалил он от Бога, внушив ему мечту о Божеском некоем достоинстве (всезнании); так и всех согрешающих обыкновенно обольщает этот лживый и коварный враг.

120. Горечью от яда худых помыслов исполняется сердце наше, когда, вознерадев по причине забвения, надолго отводимы бываем от внимания и молитвы Иисусовой. Но когда по любви к Божественному, с крепким усердием, прилежно начнем в нашем детелище мысленном (в мысленной мастерской, в сердце) совершать вышереченное (т.е. внимание и молитву), оно опять исполняется сладости в чувстве услаждения Божественным неким радованием. Тогда то твердые полагаем мы намерения всегда ходить в безмолвии сердечном и не ради чего другого, а ради ощущаемой от него в душе приятной сладости и отрадности.

121. Наука наук и искусство искусств есть уменье управляться с злотворными помыслами. Самое лучшее против них средство и искусство – смотреть с помощью Господа за появлением прилога их и мысль свою всегда хранить чистою, как храним око телесное, им же самим остро-зорко усматривая могущее случайно повредить его и всячески стараясь не допускать до него даже порошинки.

122. Как снег не породит пламени, вода не родит огня, терн – смокв: так сердце каждого человека не освободится от бесовских помыслов, слов и дел, если не очистит своего внутреннего, не сочетает трезвения с молитвою Иисусовою, не стяжает смирения и душевного безмолвия, и не будет со всем усердием тещи, поспешая в предняя. Душа, себе не внемлющая, неизбежно бывает бесплодна на благие и совершенные помышления, подобно бесплодному мулу; потому что и в ней нет разумения духовной мудрости. Воистину призывание имени Иисусова и упразднение страстных помыслов есть сладостное дело, водворяющее мир душевный.

123. Когда душа зле входит с телом в соглашение, тогда они обе вместе созидают град тщеславия и столп гордости, и для обитания в нем (плодят) нечистые помыслы. Но Господь страхом геенны расстраивает согласие их и разделяет их, понуждая госпожу душу мудрствовать и говорить чуждое и противное телу (рабе). От сего страха и разделение между ними происходит: "зане мудрование плотское вражда на Бога: закону бо Божию не покоряется" (Рим. 8, 7).

124. Каждодневные дела наши надобно ежечасно взвешивать, внимая им, а вечером необходимо облегчать бремя их покаянием, сколько сил есть, если желаем, с помощью Христовою, препобедить в себе зло. Надобно также смотреть, по Богу ли, пред лицом ли Бога и для единого ли Бога совершаем мы все свои чувственные и видимые дела, чтобы по неразумию не быть окраденными при сем какими-либо не добрыми чувствами.

125. Если мы с Божией помощью каждый день приобретаем что-нибудь чрез наше трезвение, то не следует нам без разбора вступать в сношения с другими, чтобы не понести ущерба от каких-либо соблазнительных бесед; но паче надобно презирать все суетное красоты и благотворности ради этой добродетели (трезвения), прелюбезной и пресладкой.

126. Трем силам души мы должны давать движение правильное, сообразное с их естеством и согласное с намерением создавшего их – Бога. Именно: силу раздражительную надобно подвигать против внешнего нашего человека и против змия – сатаны. "Гневайтеся", сказано, "и не согрешайте" (Пс. 4, 5). Это значит гневайтеся на грех, т.е. на самих себя и на дьявола, чтобы не согрешить против Бога. Силу желательную надо устремлять к Богу и добродетели, а мысленную поставим госпожой над обеими ими, чтобы с мудростью и благоразумием упорядочивала их, вразумляла, наказывала и начальствовала над ними, как царь начальствует над подданными. И тогда сущий в нас разум по Богу будет управлять ими (т.е. когда будет господствовать над ними, а не им покоряться). Хотя страсти и восстают на разум, но мы не перестанем повелевать, чтобы разум правил ими. Ибо брат Господень говорит: "аще кто в слове не согрешает, сей совершен муж, силен обуздати и все тело" (Иак. 3, 2). Истинно говоря, всякое беззаконие и грех сими тремя силами делаются, и всякая добродетель и правда этими же тремя силами совершаются.

127. Ум омрачается и становится бесплодным, когда монах или поговорит с кем о мирских вещах, или мысленно сам в себе поразглагольствует о них, или когда у него тело с умом суетно займутся чем-либо чувственным, или когда он вообще предается суетности (и суетливости). Ибо в таком случае тотчас непосредственно за тем теряет он теплоту, (сокрушение, дерзновение к Богу и ведение (забывает о Боге и порядках Божиих): так что поскольку внимаем мы умом, постольку просвещаемся, и поскольку не внимаем, – омрачаемся.

128. Кто повседневно стремится к миру и безмолвию ума и усердно ищет его, тот легко презрит все чувственное, дабы не напрасно трудиться. Если же он какими-либо ложными мудрованиями обманет свою совесть (что не беда быть занятым чем-либо чувственным), то горькой уснет смертью забвения, о неуснутии коею молится Божественный Давид (Пс. 12, 4 – "да не когда усну в смерть"). Апостол же говорит: "ведущему убо добро творити, и не творящему, грех ему есть" (Иак. 4, 17).

129. Приходит же ум из нерадения опять в свойственный ему чин и трезвение, если тотчас, как сознаем охлаждение, возгоримся ревностью и с теплым усердием опять восстановим обычное делание ума (трезвение и молитву).

130. Мельничный осел не может подвинуться вперед, шагая по колесу, к которому привязан (шагает, а все на одном месте, пока не остановят колеса): и ум не подвигнется вперед в совершенство-творной добродетели (т.е. в трезвении, ведущем к совершенству), если не упорядочит своего внутреннего (остановив кружение там помыслов). Ибо таковой слепотствует всегда внутренними очами, не имея возможности видеть добродетель и светозарного Иисуса.

131. Конь добрый и сильный весело скачет, приняв седока: ум же веселием возвеселится во свете Господнем, когда "заутра предстанет" Ему свободным от всяких помышлений (Ис. 5. 4). Сам себя разгорячая, пойдет он "от силы" деятельного любомудрия ума в дивную "силу" созерцания и тайн неизреченных, и добродетелей; а когда воспримет наконец в сердце свое безмерную глубину возвышенных Божественных помышлений, тогда "явится ему Бог богов", сколько вместимо это для сердца (Пс. 83, 8). Пораженный сим ум любовно славит тогда Бога, зримого и зрящего, Который ради того и этого спасает так устремляющего к Нему умственный взор свой.

132. Высокую глубину узрит разумно держимое безмолвие сердечное; и дивное услышит ухо убезмолвившегося ума.

133. Путник начав совершать путешествие далекое, неудобопроходимое и трудное, и опасаясь на возвратном пути заблудиться, ставит на дороге знаки, как путеуказатели, которые помогли бы ему удобно возвратиться восвояси: а муж, шествующий путем трезвения, пусть ставит (в качестве примет) словеса (слышанные от Отцов), опасаясь и себе того же (т.е. заблудиться в пути или попятиться назад).

134. Но для путника возвращение туда, откуда вышел есть причина радости; а для трезвенника возвращение назад есть пагуба разумной души и знак отступления от богоугодных дел, слов и помышлений. И будет он, во время смертоносного сна душевного, иметь помыслы, которые, подобно остнам будут будить его (от усыпления), напоминая, в какое глубокое помрачение и расслабление ниспал он, по причине вознерадения своего.

135. Впадши в прискорбности, отчаянности и безнадежности (– в крайности безвыходные, из которых выпутаться нет надежды), надобно нам и себе то же делать, что делал Давид, – "изливать" сердце свое и "моление свое" пред Богом, и "печаль" свою, как есть, "возвещать" Господу (Пс. 141, 3). Ибо мы исповедаемся Богу, яко могущему премудро устроить все, нас касающееся, и беду нашу, если полезно, сделать легкой (удобоносною и удобоисходною), и избавить нас от пагубной и разрушительной печали.

136. Гнев на людей, не по естеству движимый, печаль не по Богу и уныние – все равно гибельны для добрых и разумных помыслов; но Господь, расточая их нашего ради исповедания, водворяет радость.

137. Помыслы, против воли нашей втеснившиеся и стоящие в сердце, обыкновенно изглаждает молитва Иисусова с трезвением из глубин помышления сердечного.

138. Облегчение и радость в скорби от множества бессловесных помыслов обретем мы, когда укорим себя искренно и беспристрастно, – или возвестим все Господу, будто человеку (присущему нам). Всячески этими двумя способами найдем успокоение от всего (смущающего).

139. Образом ума признается Отцами законоположник Моисей, – который Бога видит в купине, лицом прославляется и богом Фараону от Бога богов поставляется; потом казнями поражает Египет, изводит из него Израиля и дает закон. Все сие, будучи принимаемо иносказательно, в смысле духовном, изображает действия и преимущества ума.

140. А образом внешнего человека служит Аарон, брат законодателя. Итак, с гневом возводя на него (внешнего человека) обвинения, будем говорить и мы ему, как Моисей погрешившему Аарону: чем ониправдовал тебя Израиль (ум, зряй Бога), что ты поспешил сделать его отступником от Господа Бога Живого Вседержителя (помыслами своими отвлек его от созерцания Бога в трезвении) (Исх. 32, 21)?

141. В числе других многих добрых примеров Господь, приступая к воскрешению Лазаря из мертвых (тем, что "запрети духу"), показал и тот, что нам надобно строгим запрещением обуздывать душу, когда она женоподобно вдается в расслабляющую чувствительность и вообще старается установить в себе жесткий (к себе) нрав, который, – разумею самоукорение, – умеет избавлять душу от самоугодия, тщеславия и гордости.

142. Как без большого корабля нельзя переплыть морской пучины, так без призывания Иисуса Христа невозможно изгнать прилога помысла лукавого.

143. Прекословие обыкновенно преграждает дальнейший ход помыслам, а призывание имени Иисус-Христова изгоняет их из сердца. Как только образуется в душе прилог представлением чувственного какого-либо предмета, как-то: оскорбившего нас человека, или женской красоты, или серебра и злата, или когда все это одно за другим побывает в мысли нашей; тотчас обличается, что привели в такое мечтание сердце наше духи: – злопамятства, блуда и сребролюбия. Если ум наш опытен, обучен и навык блюсти себя от приражений и видеть ясно, как днем, обольстительные мечтания и прелести лукавых, то тотчас отпором, прекословием и молитвою Иисус-Христовою легко угашает разжженные стрелы дьявола, не позволяя страстному мечтанию увлекать вслед себя и наши помыслы, а помыслам сим согласоваться с призраком прилога, или дружелюбно беседовать с ним и вдаваться в многомыслие, или сосложиться с ним, – за чем с некоторою необходимостью, как ночи за днем, следуют худые дела.

144. Если же ум наш неопытен в деле бодренного трезвения, то тотчас сцепляется пристрастно с представившимся ему прилогом, какой бы он ни был, и начинает с ним собеседовать, получая неподобные вопросы и давая такие же ответы. Тогда наши помыслы смешиваются с демонскими мечтаниями, которые вследствие того еще более распложаются и размножаются, чтобы показаться прельщаемому и уловляемому уму более любезными, красивыми и привлекательными. Тогда ум наш страждет нечто подобное тому, как если бы на какой-нибудь равнине, где пасутся незлобивые агнцы, появился пес и агнцы, как только он появился, подбегали бы к нему часто, как к матери своей, никакой от приближения к нему не получая пользы, а только разве заимствуя от него нечистоту и зловоние. Таким же точно образом и наши помыслы подбегают по неопытности ко всем бесовским в уме мечтаниям и, как я сказал, перемешиваются с ними, так что можно положить, что те и другие вместе держат (между собою) совещание, – чтобы такое следовало устроить, чтобы привести в дело посредством тела то, что так красным и сладким показалось им под действием бесовского обольщения. Так то устрояются наконец внутри падения души; после чего, будто по необходимости какой, износится уже и во вне то, что созрело там внутри сердца.

145. Ум наш есть нечто легкодвижное и незлобивое, легко отдающееся мечтам и неудержимо падкое на помыслы греховные, если не имеет в себе такого помысла, который, как самодержец над страстями, удерживал бы его непрестанно и обуздывал.

146. Созерцание и ведение обыкновенно бывают путеводителями и виновниками строгой жизни чрез то, что сердце, ими восхищенное горе, приходит в презрение земных удовольствий и всякой чувственной сласти житейской, как вещей ничтожных.

147. И обратно, жизнь внимательная, во Христе Иисусе совершаемая, бывает отцом созерцания и ведения и родителем Божественных восхождений и мудрейших помышлений, сочетавшись с супругою – смирением, как говорит Божественный Пророк Исаия: "терпящии, Господа изменят крепость, окрылатеют аки орли" (Ис. 40, 31).

148. Слишком строгим и тяжелым кажется людям – душевно безмолвствовать от всякого помысла. И воистину это притрудно и приболезненно: ибо не одним только непосвященным в тайны духовной брани – до боли тяжело бестелесное заключать и удерживать в телесном доме, но и тем, которые искусились во внутренней невещественной брани. Но кто непрестанною молитвою содержит в персях Господа Иисуса, тот, по Пророку, "не утрудится последуя Ему и дне человеча не пожелает" (Иер, 17, 16), ради красоты, приятности и сладости Иисуса, и врагов своих – нечистых демонов, ходящих вокруг его, не постыдится, но "возглаголет к ним во вратех" сердца (Пс. 126, 5), и вспять прогонит их Иисусом.

149. Душа, воспаривши по смерти на воздух ко вратам небесным, и там не постыдится врагов, имея за себя с собою Христа; но и тогда, как ныне, дерзновенно возглаголет к ним "во вратех". Только до самого исхода своего да не скучает он день и ночь взывать к Господу Иисусу Христу, Сыну Божию; и Он сотворит отмщение ее вскоре, по неложному Божественному обетованию Своему, которое изрек Он в притче о неправедном судье: "ей, глаголю вам, сотворит отмщение вскоре" (Лк. 18, 8), – и в настоящей жизни и по исходе ее из тела.

150. Плывя по мысленному морю, дерзай о Иисусе; ибо Он Сам внутри тебя – в сердце твоем, таинственно взывает к тебе: "не бойся Иакове, малый Израилю, Аз Бог твой, держай десницу твою" (Ис. 41, 13. 14). "Аще убо Бог по нас", какой лукавый "на нас" (Рим. 8, 31)? По нас Бог, Который ублажил чистых сердцем и законоположил, чтобы Сладчайший Иисус Единый Чистый Божественно наитствовал чистые сердца и обитал в них. Не престанем же, по Божественному Павлу, обучать ум свой ко благочестию (1Тим. 4, 7).

151. Насладится, по Давиду, множеством мира (Пс. 36, 11), кто не приемлет лица человеческого, судя неправду в сердце своем, т.е. кто не приемлет образов лукавых духов и чрез сии образы не умышляет греха, но строго судя и строгий произнося приговор на земле сердца своего, воздает греху должное. Великие и мудрые Отцы в некоторых писаниях своих и демонов называют человеками, по причине их разумности. Так и в Евангелии Господь говорит: "враг человек сие сотвори" (Мф. 13. 28), т.е. всеял среди пшеницы и плевелы (разумея дьявола; ибо потом сказал: "всеявый есть дьявол"). Пoелику мы не оказываем тотчас прекословия этим делателям зла, то сего ради и преодолеваемы бываем помыслами.

152. Если, начав жительствовать во внимании ума, с трезвением сочетаем смирение и с прекословием совокупим молитву, то будем добре шествовать мысленным путем, как со светильником света, с поклоняемым и святым именем Иисуса Христа, – как выметая и очищая от греха, так и украшая и убирая дом сердца своего. Если же на одно свое трезвение или внимание понадеемся, то скоро, подвергшись нападению врагов, падем, быв низринуты. И начнут тогда во всем одолевать нас эти коварнейшие злокозненники, а мы начнем больше и больше опутываться злыми пожеланиями, как сетями, – или и совершенному закланию подвергнемся от них, не имея в себе победоносного меча, – имени Иисус-Христова. Ибо только сей священный меч, будучи непрестанно вращаем в упраздненном от всякого образа сердце, умеет обращать их вспять и посекать, и попалять и поедать, как огонь солому.

153. Дело непрестанного трезвения, душеполезное и многоплодное, есть – тотчас усматривать образующиеся в уме мечтательные помыслы. Дело прекословия – обличать и выставлять на позор помысел, покушающийся войти в воздух ума нашего посредством представления какого-либо чувственного предмета. То же, что тотчас погашает и рассеивает всякое умышление сопротивоборцев, всякое слово, всякую мечту, всякого идола и всякий столп злобы, есть призывание Господа. И мы сами видим в уме державное поражение их от Иисуса, великого Бога нашего и отмщение Им за нас смиренных, бедных и ни к чему не годных.

154. Что помыслы наши не что иное суть, как одни мечтательные образы вещей чувственных и мирских, этого многие не знают. Когда же побудем мы подолее трезвенно в молитве, тогда молитва освобождает наш ум от всякого вещественного образа лукавых помыслов и дает ему познавать словеса супостатов (м.б. значение помыслов вообще, что они суть, – или планы и виды врагов при всевании помыслов), и ощутить пользу молитвы и трезвения. "Обаче очима твоима смотриши, и воздаяние грешников" мысленных мысленно и сам "узриши" и уразумеешь (Пс. 90, 8), как говорит блаженный Псалмопевец Давид.

155. Будем, если можно, непрестанно памятовать о смерти: ибо от этого памятования рождается в нас отложение всех забот и сует, хранение ума и непрестанная молитва, беспристрастие к телу и омерзение ко греху, и почти, если сказать правду, всякая добродетель, живая и деятельная, из него проистекает. Посему будем, если возможно, делать это дело столь же непрерывно, как непрерывно наше дыхание.

156. Сердце, совершенно отчуждившись от мечтаний, станет рождать помышления Божественные и таинственные, играющие внутри его, как играют рыбы и скачут дельфины в спокойном море. Море веется тонким ветром, и бездна сердца – Духом Святым. "И понеже есте сынове", говорит Апостол, "посла Бог Духа Сына Своего в сердца ваша, вопиюща, Авва Отче" (Гал. 4. 6)!

157. Усомнится и поколеблется всякий монах взяться за духовное делание прежде отрезвления ума, – потому ли, что не познал еще красоты его, или потому, что познавши, бессилен решиться на это по недостатку ревности. Но это колебание несомненно рассеется, коль скоро он вступит в делание хранения ума, которое есть и именуется мысленным любомудрием, или деятельным любомудрием ума. Потому что тогда обретет он путь, Который сказал: "Аз есмь путь, и воскресение и живот" (Иоан. 14, 6).

158. Опять восколеблется он, видя бездну помыслов и толпу младенцев вавилонских: но и это колебание рассеивает Христос, если основанием ума непрестанно в Нем утверждаемся и младенцев вавилонских отбрасываем, разбивая о камень сей (Пс. 136, 9), – исполняя, как говорится, желание свое на них (свое против них негодование). Ибо, как говорит Премудрый, – "храняй заповедь не увесть глагола лукава" (Екклес. 8, 5). И Господь говорит: "без Мене не можете творити ничесоже" (Иоан. 15, 5).

159. Тот подлинно есть истинный монах, кто держит трезвение, и тот есть истинный трезвенник, кто в сердце монах (у кого в сердце только и есть, что он да Бог).

160. Жизнь человеческая простирается вперед с чередованием годов, месяцев, недель, дней и ночей, часов и минут. Вместе с ними надлежало бы и нам до самого исхода простирать вперед (к совершенству) добродетельные делания, разумею – трезвение, молитву, сладость сердечную, при неослабном безмолвии.

161. Найдет, наконец, и на нас час смертный, – придет, и избежать его нельзя; и – о, если бы воздушный князь мира, пришедши тогда, нашел беззакония наши малыми и ничтожными, чтобы не мог справедливо обличить нас! – Иначе восплачемся тогда, хотя уже бесполезно. Ибо "раб", как говорит Господь, "ведевый волю Господина своего, и не сотворив, биен будет много" (Лук. 12, 47).

162. Горе погубившим сердце! И что сотворят они, когда посетит Господь (Сир. 2,14)? – Возьмемся же, братия, поревностнее за дело сердца.

163. За простыми и бесстрастными помыслами следуют страстные, как узнали мы из долговременного опыта и наблюдения; и первые служат входом для последних, бесстрастные для страстных.

164. Воистину надлежит человеку надвое рассечь себя произволением, надобно ему разодрать себя мудрейшим помышлением, воистину врагом самому себе непримиримым подобает стать ему. Какое кто имеет расположение к человеку, крайне его оскорбившему и обидевшему, такое же, или еще худшее, должны мы иметь и к самим себе, если хотим исполнить величайшую и первейшую заповедь, т.е. блаженное смирение, – Христово жительство, воплощенную жизнь Бога. Посему Апостол говорит: "кто мя избавит от тела смерти сея" (Рим. 7, 24)? "Закону бо Божию не покарается" (Рим. 8, 7). Показывая же, что покорять тело под волю Божию есть одно из лежащих на нас дел, сказал: "аще бо быхом себе рассуждали, не быхом осуждени были. Судими же, от Господа наказуемся" (1Кор. 11, 31. 32).

165. Начало плодоносия – цвет; а начало трезвения ума воздержание в пище и питии, отвержение и отсечение всяких помыслов и сердечное безмолвие.

166. Когда, возмогая о Христе Иисусе, начнем мы тещи в трезвении твердо установившемся, тогда сперва является нам в уме – как бы светильник какой, держимый нами рукой ума и руководящий нас на стези мысленные, потом, как бы луна в полном свете, вращающаяся на тверди сердечной, наконец, как солнце, – Иисус, подобно солнцу сияющий правдою, т.е. показующий Себя Самого и Свои всесветлые светы созерцаний.

167. Сие-то таинственно открывает Он уму, с непрерывным рвением хранящему заповедь Его, которая говорит: "обрежите жестокосердие ваше" (Втор. 10, 16). – Да, дивным истинам, как уже сказано, научает человека тщательное трезвение. Божество нелицеприятно. Почему Господь говорит: "слышите Меня и уразумейте; иже бо имать, дастся ему, и преизбудет ему; а иже не имать, и еже имать, возмется от него" (Мф. 13, 12. 13); и еще: "любящим Бога вся поспешествуют во благое" (Рим. 8, 28). Не тем ли паче к этому поспешествуют им сии добродетели (трезвение и молитва)?

168. Не двинется вперед корабль без воды: не преуспеет нисколько и хранение ума без трезвения со смирением и молитвою Иисус-Христовою.

169. Основание дома – камни; а сей добродетели (хранению ума) и основание и кровля – святое и поклоняемое имя Господа нашего Иисуса Христа. Скоро и легко потерпит кораблекрушение во время бури неразумный кормчий, который корабленников распустит, весла и паруса бросит в море, а сам ляжет спать: но еще скорее потоплена будет бесами душа, которая при начинающихся прилогах вознерадит о трезвении и о призывании имени Иисус-Христова.

170. Мы, что знаем, передаем чрез писание и что видели, проходя путем, о том свидетельствуем желающим, если захотите принять сказуемое вам. Се – Сам Господь сказал: "аще кто во Мне не пребудет, извержется вон, якоже розга, и иссышет: и собирают ю, и во огнь влагают, и сгарает. А иже будет во Мне, и Аз в нем, той сотворит плод мног" (Иоан. 15, 5. 6). Как невозможно солнцу сиять без света, так невозможно сердцу очиститься от скверны пагубных помыслов без молитвы именем Иисусовым. Если это истинно, как вижу (на опыте), то будем возглашать сие Имя также часто, как дышем. Ибо оно – свет, а те (помыслы скверные) – тьма; и Он (призываемый Иисус) есть Бог и Владыка, а те – слуги демонские.

171. Хранению ума пристойно и достойно именоваться светородным, молниеродным, светоиспускательным и огненосным. Ибо, истинно сказать, оно одно превосходнее самых великих телесных добродетелей, сколько бы их ни имел кто. Сего то ради и надлежит называть сию добродетель самыми почетными именами, ради рождающихся из нее светозарных светов. Возлюбившие ее, из грешников непотребных, скверных, невежд, несмысленных, неправедных делаются силою Иисус-Христовою, праведными, благопотребными, чистыми, святыми и разумными; и не только это, но и начинают созерцать таинства и богословствовать. Сделавшись созерцателями, они переселяются к оному пречистому беспредельному Свету, прикасаются к Нему неизреченными прикосновениями, с Ним живут и действуют, пoелику "вкусили, яко благ Господь"; так что на этих первоангелах явно исполняется слово Божественного Давида: "обаче праведнии исповедятся имени Твоему, и вселятся правии с лицом Твоим" (Пс. 139, 14). И действительно они только одни истинно и призывают Бога, и исповедуются Ему, и с Ним беседовать всегда любят, любя Его.

172. Горе внутреннему от внешнего; ибо внутренний человек много терпит от внешних чувств. Но потерпев что-либо, он должен употребить бичи против этих внешних чувств. Сделавший то, что следует по букве, уже уразумел и то, что следует по умозрению.

173. Если внутренний наш человек трезвится, то, по словам Отцов, он силен сохранить и внешнего. По их же словам, мы и злодеи демоны, обои, сообща совершаем грехи: те в помыслах или мечтательных живописях изображают только пред умом грехи, как хотят, а мы и помыслами внутренне и делами внешне грешим. Демоны, не имея тел дебелых, лишь помыслами, кознями и обольщениями, и себе и нам уготовляют муку. Но если бы эти непотребнейшие не были лишены дебелого тела, то грешили бы непрестанно и делами, всегда содержа в себе злое произволение, готовое нечествовать.

174. Но молитва сердечная ко Господу разбивает их, и в прах обращает прельщения их. Ибо непрестанно и не леностно призываемый нами Иисус, Бог и Сын Божий, отнюдь не допускает им даже и начать вложение в нас греха, – что называют прилогом, – не допускает ни образ какой-либо показать уму в зеркале мысли, ни проговорить какие либо слова сердцу. Но если никакой образ не втеснится в сердце, то оно и от помыслов, как мы сказали, будет пусто; потому что демоны обыкновенно чрез помыслы скрытно беседуют с душой и научают ее злу.

175. Итак, от непрестанной молитвы мысленный в нас воздух чист бывает от мрачных облаков и ветров духов злобы. Когда же воздух сердца чист, то ничто не препятствует уже сиять в нем Божественному свету Иисусову, если только мы не надымемся тщеславием, самомнением и хвастливым себя выказыванием, не понесемся к недосягаемому, и не будем за то лишены помощи Иисусовой; потому что Христос ненавидит все таковое, будучи образцом смирения.

176. Емлемся убо за молитву и смирение, – сии два оружия, коими совокупно с трезвением, как мечом огненным, ополчаются мысленные воители против демонов. Если так будем вести жизнь свою, то каждый день и час можем таинственно радостный иметь праздник в сердце.

177. Восемь главных помыслов греховных, коими объемлется вся область таких помыслов, и от коих все они имеют свое рождение. Все они подходят к дверям сердца и, нашедши его не охраняемым умом, один за другим входят в него, каждый в свое время. Когда какой из этих восьми помыслов, поднявшись к сердцу, войдет в него, то вводит с собою целый рой нечистых помыслов и, омрачив таким образом ум и сердце, раздражает тело и влечет его к совершению срамных дел.

178. Но кто блюдет главу змия (прилог) и гневным прекословием, гневные подобрав слова, как бы пястию бьет в лице врага, тот тем самым пресекает брань. Ибо, стерши главу, он избег и помыслов порочных и дел порочнейших. После сего мысль у него пребывает уже неволненной: потому что Бог приемлет его бодрствование над помыслами и в воздаяние за то дарует ему ведение, как надо преодолевать врагов и как надлежит очищать сердце от помыслов, оскверняющих внутреннего человека, о коих так говорит Господь Иисус: "от сердца исходят помышления злая, прелюбодеяния, любодеяния... Сия суть сквернящая человека" (Мф. 15, 19. 20).

179. Таким то образом душа может о Господе стать в своем благообразии, красоте и правости, как в начале создана была Богом прекрасною и правою, как говорит великий раб Божий Антоний: "когда в душе ум бывает таким, как следует ему быть по естеству, тогда она бывает вся – добродетель". Он же сказал опять: "быть душе правою есть то же, что иметь ей ум в естественном состоянии, как создан". И немного ниже опять говорит он: "очистим ум; ибо я верую, что он, будучи всесторонне очищен и пришедши в естественное свое состояние, может сделаться прозорливым и видеть более и далее демонов, имея в себе дающего откровения Господа". Вот что говорил славный Антоний, как сказывает Афанасий великий в житии Антония.

180. Всякий помысел воспроизводит в уме образ какого-либо чувственного предмета: ибо Ассирианин (враг), будучи сам умною силою, не иначе может прельщать, как пользуясь чем-либо привычным для нас, чувственным.

181. Как невозможно нам, человекам, гоняться по воздуху за пернатыми птицами, или летать подобно им, потому что это не свойственно нашему естеству; так невозможно нам избавиться от нетелесных демонских помыслов и свободно устремлять внимательное око ума к Богу, без трезвенной непрестанной молитвы. Если нет в тебе этого, то ты на земле и за земным охотишься.

182. Если истинно хочешь покрыть стыдом помыслы, достодолжно безмолствовать и без труда трезвенствовать сердцем; да прильпнет к дыханию твоему молитва Иисусова, – и в немного дней увидишь это на деле.

183. Как не следует букв писать на воздухе, а надо их резцом начертать на каком либо теле твердом, чтобы они могли надолго сохраниться: так с притрудным трезвением своим должно нам сочетать молитву Иисусову, дабы прекрасная добродетель трезвения вместе с Ним была в нас всегда целою, и чрез Него вовеки сохранилась в нас неотъемлемою.

184. Возложи, как сказано, на Господа дела свои и обрящешь благодать, дабы и к нам с тобою не относились слова Пророка: "близ еси Ты, Господи, уст их, далече же от утроб их" (Иер. 12, 2). Никто другой прочно не умиротворит сердца твоего от страстей, кроме Самого Иисуса Христа, сочетавшего в Себе далеко расстоящее (т.е. Божество и человечество).

185. Равно омрачают душу и мысленные внутри беседы с помыслами, и внешние разговоры и празднословие. Итак тем, которые стараются отвращать от ума своего все вредное, должно без жалости прогонять и тех и других любителей празднословия, и помыслы и людей, по весьма уважительной по Богу причине, – именно: – дабы ум омрачаясь не ослаб в трезвении: ибо будучи омрачаемы забвением (от бесед), мы теряем ум (становимся такими, как бы в нас ума не было совсем).

186. Кто со всем рачением хранит чистоту сердца, тот наставником в ней будет иметь законоположителя ее Христа, Который таинственно будет изрекать ему волю Свою. "Услышу что речет о мне Господь Бог" (Пс. 84, 9), говорит Давид, указывая на это. Изображая же разглагольствие ума с самим собою о мысленной брани и о заступническом в ней покровительстве Божием, говорил он: "и речет человек: аще убо есть плод праведнику" (Пс. 57, 12)? А потом, изъявляя состоявшееся вследствие обоестороннего рассмотрения решение, говорит: "убо есть Бог судяй им" – злым демонам "на земли" сердца нашего (там же). И в другом месте говорит он: "приступит человек и сердце глубоко, и вознесется Бог"; и тогда "стрелами младенцев" будут сочтены "язвы их" (Пс. 63, 7. 8).

187. Будем всегда вести себя, как "наказанные сердцем в мудрости" (Пс. 89, 12), непрестанно дыша Иисус-Христом, Бога Отца силою и Божией Премудростью. Если же, по какой-либо случайности опустившись, вознерадим о сем умном делании, то в следующее утро опять добре препояшем чресла ума нашего и покрепче возьмемся за дело свое, зная, что нет никакого оправдания нам, "ведущим добро творити", если не будем творить оного.

188. Как если, когда вредоносные яства, недавно принятые, произведут в теле болезненную тревогу, вкусивший их, лишь только почувствует сей вред, поспешит извергнуть их вон, то остается невредимым: так и ум, когда, поглотив принятые им порочные помыслы и почувствовав душевредную горечь их, поспешит молитвою Иисусовою, из глубин сердца возглашаемою, извергнуть их вон и далеко отбросить их от себя, то чрез это избежит всякого от них вреда, как по милости Божией научение от других и вместе с ним собственный опыт предали трезвенствующим разуметь настоящее дело.

189. С дыханием твоим соедини трезвение и имя Иисусово, или помышление о смерти и смирение; ибо то и другое великую доставляет пользу.

190. Господь сказал: "научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем" (Мф. 11, 29).

191. Сказал еще Господь: "иже убо смирится яко отроча сие, той есть болий во царствии небеснем" (Мф. 18. 4); "возносяйся же смирится" (Лк. 18, 14). – "От Мене", говорит, "научитеся". И видишь ли, чему научиться? Смирению. Заповедь Его живот вечный есть; и сия заповедь есть смирение. Следовательно, кто не смирен, тот отпал от живота, и конечно обрящется там, что противоположно ему.

192. Если всякая добродетель творится душой и телом, душа же и тело, коими, как я сказал, совершается всякая добродетель, суть творение Божие; то не крайне ли сумасбродствуем мы, когда величаемся и тщеславимся чуждыми украшениями души и тела? И не тем ли это паче, что, опираясь на гордость, как на тростниковую трость, мы восставляем против себя беспредельного величием Бога, таким крайним беззаконием своим и безумием привлекая на главу свою страшнейшее Его неблаговоление; ибо "Господь гордым противится" (Иак. 4, 6). Вместо того, чтобы подражать Господу в смирении, мы своим тщеславным и гордостным мудрованием вступаем в содружество с неистовым врагом Господа, гордым дьяволом. Посему-то Апостол говорит: "что же имати, егоже неси приял" (1Кор. 4, 7)? Разве ты сам себя создал? Если же тело и душу, из которых, в которых и чрез которых всякая добродетель бывает, получил ты от Бога, то "что хвалишися, яко не приемь" (там же)? Ибо Господь все сие тебе даровал.

193. Очищение сердца, чрез которое как смирение, так и всякое, свыше сходящее благо имеется в нас, не что иное есть, как то, чтобы отнюдь не попускать приражающимся помыслам входить в душу.

194. Хранение ума, с Божией помощью и ради Единого Бога действуемое, установившись в душе, доставляет уму мудрость в ведении подвигов по Богу. Не малую также причастнику своему доставляет она способность и к тому, чтобы по Богу устроять и внешние дела и слова, с рассуждением безукоризненным.

195. Отличительное в Ветхом Завете первосвященническое украшение (чистая золотая дщица на груди, с надписью: святыня Господня, Исх. 28, 36) было прообразованием сердечной чистоты, которое внушает нам внимать дщице сердца нашего, не почернела ли она от греха, дабы (если окажется такой) поспешили мы очищать ее слезами, покаянием и молитвою. Ум наш есть нечто легкое (подвижное), и трудно удержать его от греховных воспоминаний; можно, впрочем, сказать, что он с равным удобством последует как за худыми, так и за добрыми мысленными мечтаниями.

196. Блажен воистину, кто так прилепился мыслью к молитве Иисусовой, вопия к Нему непрестанно в сердце, как воздух прилежит телам нашим, или пламя к свечке. Солнце, проходя над землею, производит день; а святое и достопоклоняемое имя Господа Иисуса, непрестанно сияя в уме, порождает бесчисленное множество солнцевидных помышлений.

197. Когда рассеются облака, воздух показывается чистый; когда же Солнцем правды Иисусом Христом рассеются страстные мечтания, тогда обыкновенно в сердце рождаются световидные и звездовидные помышления, по причине просвещения Иисусом воздуха сердечного. Ибо Премудрый говорит: "надеющиися на Господа уразумеют истину, и верные в любви пребудут Ему" (Прем. 3, 9).

198. Сказал некто из Святых: "злопамятствуя злопамятствуй на бесов и враждуя враждуй на тело всегда. Плоть – коварный друг, и, будучи довольствуемо, сильнейшую поднимает брань". И еще: "враждуй против тела и воюй против чрева".

199. В предыдущих главах, составляющих первую и вторую сотню, описали мы труды священного безмолвия ума, представляя не собственного только изыскания плод, но и то, чему Божественные глаголы богомудрых Отцов учат нас относительно чистоты ума. Теперь сказав еще не много в показание пользы хранения ума, кончим слово.

200. Итак приди, последуй за мною к достижению блаженного хранения ума, кто бы ты ни был, любящий в духе "видети дни благи" (Пс. 33, 12), – и я о Господе научу тебя видимому деланию и жительству бесплотных сил. Не насытятся Ангелы, воспевая Творца; не насытится и ум, в чистоте им соревнующий. И как не пекутся о пище невещественные (Ангелы на небе): так не пекутся о ней и вещественные невещественники (люди – трезвенники на земле), когда взойдут на небо безмолвия ума.

201. Как горние силы не пекутся о богатстве и стяжаниях, так и душевное око очистившие и стяжавшие навык в добродетели (трезвения) не пекутся о злобствовании злых духов. И как тех отличает богатство преуспеяния совершенства в Боге, – так этих отличают вожделение и любовь к Богу, стремление и восхождение к Божественному. И они, с ненасытимым вожделением от вкушения Божественной приводящей в восхищение любви, простираясь в восхождение (горе по степеням совершенства духовного), не остановятся, пока не достигнут уподобления Серафимам, – и не почиют от трезвения ума и вожделетельного возвышения, доколе не сделаются Ангелами о Христе Иисусе Господе нашем.

202. Нет яда, паче яда аспида и василиска; и нет зла, паче зла самолюбия. Исчадия же самолюбия – сии змии летающие, суть сии: самовосхваление в сердце, самоугодие, чревонеистовство, блуд, тщеславие, зависть и вершина всех зол гордость, которая не только людей, но и Ангелов свергает с небес и вместо света покрывает мраком.

203. Сие написал тебе, Феодуле, соименник безмолвия (т.е. Исихий), хотя не безмолвник на деле. Может быть я написал не все, относящееся к нашему предмету, но всячески то, что подал Бог, во Отце, Сыне и Духе Святом хвалимый и славимый от всего разумного естества: Ангелов и человеков, и от всякой твари, созданной неизреченной Троицею, Богом Единым, Коего светлое царствие да сподобимся получить и мы, молитвами Пресвятые Богородицы и Преподобных Отцов наших. Ему, Богу непостижимому, вечная слава. Аминь.

Преподобный Нил Синайский

Краткое сведение о нем

Преподобный Нил происходил из богатой и знатной фамилии и, вероятно, еще тогда, как св. Златоуст был проповедником в Антиохии, был слушателем и учеником его. Знатное происхождение и личные достоинства возвели его на степень префекта столицы. Но стремления его духа не согласовались с должными хлопотами и порядками жизни столичной. Почему, согласившись с супругою, с которою имел уже двух детей, оставил он мир, чтоб в уединении успешнее тещи путем спасения. Он, взяв с собою сына Феодула, поселился на Синае; а супруга его с дочерью нашли себе приют в одной из Египетских женских обителей. В Синайской пустыне препод. Нил жил крайне строго: своими руками с сыном выкопали они себе пещеру и, живя в ней, питались даже не хлебом, а дикими горькими растениями. Все же время проходило у них в молитве, изучении Писания, Богомыслии и трудах. Оставив однако мир, препод. Нил не оставил общения с людьми. Из всех мест и всякого рода лица обращались к нему с своими духовными нуждами, и никто не был оставляем без потребного вразумления и назидания. И царь писал к нему, прося молитв, и он писал к царю, укоряя его в несправедливости к св. Златоусту. Другие писания преподобного преимущественно нравственного и аскетического содержания. Из всего им написанного видно, как обширны и глубоки были его познания, и как неутомим труд его в сем деле. Для испытания любви его к Богу было ему особое искушение. Напали на Синай и окрестные его области дикие варвары из Аравии, и все разграбили, многих побили, иных забрали в плен. В числе последних был и Феодул, сын преп. Нила. Беда сия была очень чувствительна для преподобного, – и он не находил себе покоя, особенно когда на второй или третий день после общей беды принесена была к нему весть, что сына его дикари положили принести в жертву утреннице – звезде Венере, не утверждая, исполнено ли было такое определение. Но не долго, попустил Бог томиться его родительскому сердцу. Скоро узнал он, что жертва не состоялась и пленники распроданы в христианские страны. Поиски нашли его потом в городе Елузе, епископ которого купил его у варваров вместе с другими, и готовил уже к служению Церкви, к которому был упрашиваем и отец прибывший за ним. Любовь к пустынножитию не позволила им согласиться на это; и епископ, посвятив их во священники, благословил им отойти на любимый Синай, где и пребыли они до конца жизни. Пр. Нил оставил мир в 390 г.; в пустыне Синайской прожил лет 60 и скончался около 450 г. Память его – 12 Ноября и 13 Января. Св. Мощи его при Иустине младшем были перенесены в Константинополь, и положены в храме св. Апостолов. Из писаний преп. Нила в Греческое Добротолюбие, а из него в Славянское, взяты – слово о молитве и слово аскетическое. "Слово о молитве" берем и в наше Добротолюбие; вместо же слова подвижнического предпочитаем взять слово "о восьми духах лукавствия", и "два собрания кратких изречений" и наставлений, из коих одно озаглавливается: – "главы или увещания", – а второе: – "мысли, отводящие человека от тленного и прилепляющие к нетленному". – Но как о молитве и о борьбе со страстями множество преблагопотребных советов и наставлений высказано преподобным в других его писаниях, равно как там же всюду в обилии встречаются преназидательные мысли и вообще о нравственном строе и особенно о жизни отрешенной от всего: то подумав, что было бы несправедливо лишить наше Добротолюбие сих сокровищ, положили мы позаимствовать их из сказанных писаний преподобного, помещая, что к молитве относится, под словом о молитве, – что к борьбе со страстями, – под каждою из восьми страстей, что – к общему назиданию, – под собранием изречений. Подражаем в этом древним. Ибо в Patrol. graec. Migne t. 79, где помещены все писания преп. Нила, после "мыслей, отводящих от тленного и прилепляющих к нетленному", – стр. 1249–50, – сделана заметка, что в той рукописи, с которой там печатались сии мысли, следуют еще десятка четыре мыслей, заимствованных то из слова о "нестяжательности", то из статьи о "превосходстве" пребывания на безмолвии пред жизнью в городе. Самые сии заимствования не напечатаны; но пример чрез это ничего не теряет. Цитаты сих заимствований будем означать в конце статей, указанием тома и страницы, – по изданию творений преподобного в русском переводе. Статьи без цитат находятся на той же, что выше указана, странице.

Аскетические наставления
Преподобного Нила Синайского

1. Слово о молитве

Предисловие

Благовременно восставил ты меня, лежащего в жгучей горячке нечистых страстей, прикосновением боголюбивого письма твоего, и ум мой, недугующий самыми срамными недугами, ободрил утешением, блаженно подражая великому Наставнику и Учителю. И не дивно. Долею твоею всегда было искать славного и знаменательного, как и благословенного Иакова. Почему, поработав хорошо ради Рахили и получив Лию, ищешь и возлюбленную, как и за нее исполнивший семилетие (работы) (Быт. 29, 20–28). А я не отрекаюсь сознаться, что, потрудившись всю ночь, ничего не поймал; но, по слову твоему ввергши мрежи, извлек множество рыб, не думаю, что – великих, однако сто и пятьдесят и три (Иоан. 21, 11). И их – то посылаю к тебе в кошнице любви; и тем исполняю повеление твое, составив равное тому число глав (о молитве). Удивляюсь я тебе и очень ублажаю прекрасное произволение твое, что возжелал ты (не другого чего), а – глав о молитве; и притом не просто возжелал, чтоб они руками на хартии написаны были, но чтобы внедрены были в уме любовью и незлобием. Пoелику "вся сугуба, едино противу единого", по слову премудрого Сираха (42, 25), то не по букве только прими их, но и уразумей духом. За малочисленность глав не брани, как умеющий "и насыщатися, и лишатися" (Фил. 4, 12). Ей, не брани, помня, что Господь не отверг и двух лепт вдовицы, но принял их благосклоннее, чем богатые вклады многих других. Но паче, умея хранить в отношении к искренним братиям своим благорасположение и любовь, молись о немоществующем, чтобы он стал здрав, и взяв одр свой начал ходить, благодатью Христовою. Аминь.

153 Главы о молитве

1. Если бы кто захотел приготовить благовонный фимиам, то ему надобно по закону сложить по равной части "ливана чистого, кассии, ониха и стакти" (Исх. 30, 34). Это – четверица [70] добродетелей. Когда они все в полном совершенстве и в равной силе присущи в душе, тогда не будет предан ум (изменнически, разумеется, каким либо внутренним предателем).

2. Душа, очистившись полнотою добродетелей,[71] поставляет ум в состояние непоколеблемости, соделывая его способным принять устроение, какое требуется (в молитве).

3. Молитва есть беседа ума к Богу. В каком же устроении имеет нужду ум, чтобы мочь не озираясь вспять (или – сюду и сюду), вознестись к своему Владыке и беседовать с Ним без всякого посредника [72]?

4. Если Моисею, намеревавшемуся приблизиться к земной купине горящей, возбранено было это, пока не иззует сапоги от ног (Исх. 3. 5), – то как же тебе не отрешить от себя всякое страстное помышление, когда желаешь видеть Того, Кто выше всякого чувства и помышления, и быть Ему собеседником?

5. Прежде всего молись о получении слез, чтобы плачем умягчить сущую в душе жестокость (греч. – "дикость") и исповедав на себя "беззаконие Господеви" (Пс. 31, 5), получить от Него оставление грехов.

6. Употребляй слезы, как орудие к получению всякого прошения; ибо очень радуется о тебе Владыка, когда ты молишься со слезами.

7. Когда во время молитвы своей изливаешь потоки слез, отнюдь не возносись тем сам в себе, как будто ты выше многих. Это помощь свыше прияла молитва твоя, чтобы ты, усердно исповедав грехи свои, слезами умилостивил Владыку.

8. Не обращай же в страсть средства против страстей, чтоб еще более не прогневать Даровавшего тебе благодать сию (т.е. слезы). Многие, проливая слезы о грехах, забывали цель слез и, вознеистовствовав, совратились (с правого пути, или с ума сошли).

9. Стой терпеливо и молись крепко, отревая приражения житейских попечений и всяких помыслов; ибо они возмущают и тревожат тебя, чтоб расстроить твое молитвенное устремление.

10. Когда демоны увидят, что кто-либо имеет усердие и ревность молиться, как должно, то (во время молитвы) влагают ему мысли о чем-либо, будто нужном (и отходят) а спустя не много опять возбуждают воспоминание о том подвигая и ум на рассмотрение того (если это вопрос, – на разрешение, если вещь, – на приобретение); – и он, не находя искомого, досадует и скорбит. Потом, когда станет на молитву (этот усердный ревнитель молитвы), они напоминают ему, о чем он помышлял и чего доискивался, чтобы ум подвигшись опять к узнанию (не решенного прежде), сделал молитву бесплодною.

11. Подвизайся ум свой во время молитвы соделывать глухим и немым; и будешь тогда иметь возможность молиться, как должно.

12. Когда сретит тебя искушение, или раздражит чье-либо прекословие, – так что ты или на гнев подвигнешься против того, кто воспоперечил тебе, или даже произнесешь какое неподобное слово; тогда вспомни о молитве и о суде во время ее (над тобою в совести пред лицом Бога), – и тотчас укротится в тебе бесчинное движение.

13. Что ни сделаешь ты в отмщение брату, онеправдовавшему тебя, все то в соблазн будет тебе (смущать будет тебя) во время молитвы.

14. Молитва есть ветвь (от древа) кротости и безгневия.

15. Молитва проявление (проторжение) радости и благодарения.

16. Молитва есть врачевство печали и уныния.

17. "Иди, продаждь имение твое, и даждь нищим" (Мф. 19, 21), и взяв крест, отвергнись себя (– 16, 24), чтоб можно было тебе молиться без развлечения.

18. Если хочешь молиться похвальною молитвою, отвергайся себя во время молитвы и, крайние озлобления терпя, будь любомудр молитвы ради.

19. Если какую бы ни пришлось тебе терпеть прискорбность, будешь любомудр; то плод сего обретешь во время молитвы.

20. Если желаешь молиться, как должно, не печаль души (или не держи огорчения на душе); иначе всуе течение твое (или молитвенный труд твой).

21. "Остави дар твой", говорит Господь, "пред алтарем, и шед прежде смирися с братом твоим" (Мф. 5. 24), – и тогда, пришедши, станешь молиться без смущения; ибо злопомнение наводит мрак на владычественный ум молящегося и тьмою окружает молитвы его.

22. Собирающие в себе печали (огорчения) и злопомнения, и держащие (в этом состоянии молитву), походят на тех, которые черпают воду и вливают ее в дырявую кадь.

23. Если ты терпелив, то всегда будешь молиться с радостью.

24. Когда молишься, как должно, могут встретиться тебе (или придти на ум) какие либо дела, за которые покажется тебе праведным погневаться на ближнего. (Поостерегись). – Нет совсем гнева на ближнего, который был бы праведен. И, если поищешь, то найдешь, что можно и без гнева дело устроить хорошо. Почему всячески ухитряйся – не подвигнуться на гнев.

25. Смотри, как бы, думая уврачевать другого, самому не остаться неисцеленным, и не дать препинания молитве своей.

26. Щадя других и не гневаясь на них, и себе обретешь пощадение, покажешь себя разумным в отношении мнения о себе и будешь в числе истинно молящихся.

27. Вооружаясь против гнева, никогда не потерпишь приражения похоти; ибо она дает пищу гневу, а этот возмущает умное око и повреждает молитвенное устроение.

28. Молясь не ограничивайся одними внешними телодвижениями и положениями, но возводи ум свой в чувство духовной молитвы с великим страхом.

29. Иногда лишь станешь на молитву, тотчас начнешь молиться хорошо; а иногда, и много потрудившись, не улучишь этой желанной цели; (и сие попускается тебе для того), чтобы ты еще усерднее взыскал (молитвы) и, получив, имел молитву совершенно исправною, безопасною от окрадения.

30. Когда приблизится к нам Ангел, тотчас удаляются все, стужающие нам (демоны): ум бывает тогда в великой отраде и молится здраво. А иногда во время належания обычной брани, ум бьется борясь и не дается ему возникнуть (к богомыслью и благочувствию). Это за то, что он прежде окачествовался разными страстями (увлекался, вкусил их). Впрочем, если побольше поищет, найдет, и если не поленится толкать, отверзется ему.

31. Не молись, да будет по желаниям твоим; ибо они не во всем бывают согласны с волею Божией. Но лучше молись, как научен, говоря: "да будет" на мне "воля Твоя" (Мф. 6, 10). И во всяком деле так проси Его: ибо Он всегда желает доброго и полезного душе твоей, а ты не всегда этого взыскиваешь.

32. Много раз, молясь, просил я, да будет мне, что казалось благом для меня, и настаивал на прошении, неразумно нудя волю Божию, а не Богу предавая устроить лучше то, что Он ведает полезным для меня. Но получив (просимое), бывал потом в великой скорби, и именно за то, что не просил, – да будет лучше по воле Божией; ибо дело оказывалось для меня не таким, как я думал.

33. Что благо, кроме Бога? Предадим же Ему все, касающееся нас, и благо нам будет; ибо Благой конечно есть и благих даров податель.

34. Не скорби, не получая тотчас от Бога того, о чем просишь. Он хочет доставить тебе большее благодеяние тем самым, что заставляет тебя с терпением долее предстоять Ему в молитве. Ибо что выше, как простирать беседу к Богу и объяту быть общением с Ним.

35. Нерассеянная молитва есть наивысшее умное деяние.

36. Молитва есть восхождение ума к Богу.

37. Если вожделенна для тебя настоящая молитва, отрекись от всего, да все наследуешь.

38. Молись во первых о том, чтоб очиститься от страстей, во вторых о том, чтоб избавиться от неведения и забвения, и в третьих о том, чтоб избавлену быть от всякого искушения и оставления.

39. Ищи в молитве своей только правды и царствия, т.е. добродетели и ведения, – и прочее все "приложится тебе" (Мф. 6, 33).

40. Праведно молиться не о своем только очищении, но и об очищении всякого человека, в подражание Ангельскому чину.

41. Смотри, воистину ли Богу предстоишь ты в молитве своей, или препобеждаешься желанием человеческой похвалы и ее уловить стараешься, прикрывая это (не доброе желание благовидным) протяжением молитвы.

42. С братией ли молишься, или наедине, подвизайся не обычаю только удовлетворить, но помолиться в чувстве.

43. Свойственно молитве (сей – в чувстве) самоуглубление с благоговением, умилением и болезнованием душевным, при исповедании с негласными воздыханиями грехопадений.

44. Если ум твой окрадается во время молитвы, то он не как монах молится, но еще мирянин есть, украшающий внешнюю скинию.

45. Когда молишься, всеми силами храни память свою, чтоб она не предлагала тебе своего; но всячески воздвигай себя к разумному предстоянию (с сознанием, кому и для чего предстоишь). Ибо во время молитвы ум обыкновенно очень окрадается памятью (приводит она на мысль вещи, лица, события, и ими отвлекает от молитвы внимание ума).

46. Память приводит тебе на ум во время молитвы или воображения давних дел, или новые заботы, или лице, оскорбившего тебя.

47. Очень завидует демон человеку молящемуся и всякие употребляет хитрости, чтоб расстраивать такое намерение его; поэтому не перестает возбуждать посредством памяти помыслы о разных вещах, и посредством плоти приводит в движение все страсти, чтоб только помешать как-нибудь прекрасному его течению (т.е. труду молитвенному) и к Богу преселению (восхождению вниманием).

48. Когда вселукавый демон, многие употребив хитрости, не успеет воспрепятствовать молитве рачительного (молитвенника); тогда не много ослабляет (свои нападки), но зато потом, когда кончит он молитву, отмщает ему. Ибо, или воспламенив его гневом, уничтожает то прекрасное настроение, какое приобретается молитвою, или раздражив какую-либо бессловесную сласть (позыв ко вкушению чувственного удовольствия), посмеивается над умом.

49. Помолившись, как должно, ожидай, что не должно, – и стой мужественно, охраняя плод свой. На это с самого начала ты поставлен, – т.е. чтоб "делати и хранити" (Быт. 2, 15). Почему поделавши (совершив как должно молитву), не оставляй без охраны того, что стяжал трудом; иначе никакой не останется тебе пользы от молитвы.

50. Вся, ведомая между нами и нечистыми духами, брань: не из-за чего другого ведется, как из-за духовной молитвы, ибо она очень им противоборственна и несносна, а нам спасительна и благоприятна.

51. Для чего демонам желается возбуждать в нас своим воздействием чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, злопамятство и прочие страсти? Для того, чтобы ум, одебелев от них, не мог молиться, как должно; ибо страсти неразумной части нашей, начав действовать (пришедши в движение) не позволяют уму действовать разумно.

52. Добродетели проходим, потому что они требуются природою; природе покорствуем ради осуществовавшего ее Слова – (Господа). Слово же сие обыкновенно явным для нас делается (в сознании нашем ясно печатлеется) в молитвенном состоянии.

53. Молитвенное состояние есть бесстрастное устроение, крайнею любовью восхищающее на высоту любомудрый и духовный ум.

54. Не только над гневом и похотью надобно владычествовать тому, кто хочет истинно молиться, но быть чужду и всякого страстного помышления.

55. Кто любит Бога, тот всегда беседует с Ним, как с Отцем, отвращаясь от всякого страстного помышления.

56. Не всякий, улучивший бесстрастие, уже и молится истинно; ибо такой может еще занят быть простыми помышлениями (о вещах, без страстных при том движений) и развлекаться историями их (может быть, картинами их и разными их сочетаниями), – и далеко отстоять от Бога. (Страстных движений нет, но ум мечтает).

57. Но и когда ум не коснит в простых помышлениях, о вещах, не значит еще, что он достиг уже и места молитвы: ибо он, может быть занят (философским) умозрением о сих вещах и углубляться в причинные их отношения. Хотя все сие суть отвлеченности, но как они суть умозрения о вещах, то печатлеют в уме образы их, – и далеко отводят его от Бога. (Страсти не в движении, но ум философствует, а не молится: состояние ученых).

58. Пусть ум будет выше и умозрения о вещественной природе, не следует еще, что он узрел уже настоящее место Божие: ибо он может быть занят познанием мысленных тварей (Ангельского мира), и пестрится ими (быть полным разнообразных о них мыслей и представлений).

59. Если хочешь молиться, как следует, то потребен тебе Бог, дающий молитву молящемуся. Его и призывай в молитве, говоря: "да святится имя Твое, да придет царствие Твое" (Мф. 6, 9. 10), т.е. Дух Святой и Единородный Сын Твой. Ибо так научил Сам Господь, говоря, что Отцу "духом и истиною достоит кланятися" (Иоан. 4. 24).

60. Молящийся в духе и истине не от тварей заимствует мысли к величанию Творца, но из Него Самого почерпает созерцания к воспеванию Его.

61. Если ты богослов, то будешь молиться истинно; и если истинно молишься, то ты богослов.

62. Когда ум твой, пламенея желанием к Богу, мало по малу как бы отрешается от плоти и отвращается от всех помышлений, исходящих от чувственных впечатлений, или из памяти, будучи вместе с тем полон благоговения и радования; тогда заключай, что он приблизился к пределам молитвы.

63. Святой Дух, снисходя к нашей немощи, приходит к нам и когда бываем мы еще не чисты; и если только найдет ум наш искренне Ему молящимся, находит на него и разгоняет всю окружающую его толпу помыслов и представлений (делает, что она исчезает), располагая его чрез то к вожделению духовной молитвы.

64. Прочие (духи – добрые и злые) чрез воздействие на тело вводят в ум помыслы, представления и воображения; а Господь действует противоположно тому: наитствуя самый ум, влагает ему ведение, о чем Ему угодно, – и посредством ума укрощает невоздержность тела.

65. Достоин всякого порицания тот, кто любя истинную молитву, гневается или злопамятствует: ибо он похож на того, кто желает остро смотреть, а между тем запорашивает свои глаза.

66. Если желаешь молиться, как должно, не делай ничего сопротивляющегося (враждебного) молитве, чтобы Бог приблизившись сшествовал тебе.

67. Когда молишься, не придавай Божеству какого-либо облика, и не попускай, чтобы ум твой преображался в какой-либо образ, (или себя представлял под каким либо образом, или, чтоб в уме твоем печатлелся какой-либо образ); но невещественно приступи к невещественному, – и сойдешься с ним.

68. Берегись сетей вражеских: ибо бывает, что когда молишься чисто и безмятежно, вдруг предстанет тебе какой-либо образ странный и чуждый. Это враги делают, для того, чтобы ввести тебя в самомнение, внушив мысль, что тут Божество (явилось тебе), – а далее и для того, чтоб ты подумал, будто подобно этому, внезапно явившемуся тебе и Божество количественно (занимает место, протяженно, имеет части), тогда как Божество ни количества, ни вида не имеет.

69. Когда завистливый демон не успеет привести в движение память, тогда воздействует на кровь и соки, чтоб чрез них произвести в уме воображение чего-либо чуждого и наполнить его образами; он же, привыкши вращаться в помышлениях, легко увлекается тем, и думая, что востекает к невещественному и безвидному ведению, обманывается, принимая дым вместо света.

70. Стой на страже своей, охраняя ум от помышлений во время молитвы и стараясь стоять в мирном устроении, – чтоб "Состраждующий невежествующим" (Евр. 5, 2) пришел к тебе и дал тебе приять преславный дар молитвы.

71. Невозможно тебе молиться чисто, вплетаясь в вещественные дела и волнуясь непрестанными попечениями: ибо молитва есть отложение (всяких сторонних) помышлений.

72. Связанный не может бежать, – и ум, работающий какой-либо страсти, – видеть место духовной молитвы; к тому же влается он и носится страстным помышлением, и не имеет стояния незыблемого.

73. Когда ум начнет наконец чисто и бесстрастно молиться, тогда демоны наступают на него уже не от шуиих, а от десных: представляют явление будто славы Божией, и какое либо образное представление, чувству приятное, так что ему покажется, будто он совершенно достиг уже цели молитвы. Это как сказал один, знающий дело муж (Евагрий), бывает от страсти тщеславия, и от бесовского прикосновения к известному месту мозга и от потрясения (или воспаления) в нем жил.

74. Думаю, что демон, касаясь сказанного места, как хочет, превращает свет, который около ума; от этого тщеславие подвигается на помысел, понуждающий ум легкомысленно присваивать себе Божественное и существенное ведение. Так как его не тревожат плотские нечистые страсти, а он чисто предстоит в молитве, то ему никак не думается, чтобы тут было какое либо вражеское действие, – и он уверяется, что это есть точно Божественное явление, тогда как оно произошло от демона, который, крайнюю употребляя хитрость, чрез мозг, как мы сказали, изменяет сопряженный с умом свет и его самого образует (ему самому дает образ, – или то и то заставляет воображать).

75. Ангел Божий, представ, одним словом прекращает в нас вражеское действие и подвигает свет ума действовать непрелестно.

76. Сказанное в Апокалипсисе об Ангеле, что он приносит фимиам, "да даст молитвам святых" (Апок. 8, 3), думаю, указывает на сию благодать, чрез Ангела воздействующую, которая сообщает умение истинно молиться; так что ум наконец стоит на молитве без смятения мыслей, без уныния и малодушия.

77. Фиалы с фимиамами суть, как говорится там, "молитвы святых", кои приносили "двадесять четыре старца" (Апок. 5, 8). Под фиалом должно разуметь содружение с Богом, или совершенную, духовную к Нему любовь, в коей молитва действуется духом и истиною.

78. Когда подумаешь, что во время молитвы твоей нет тебе нужды плакать о грехах, тогда посмотри, сколь далеко отстоишь ты от Бога, будучи обязан всегда пребывать в Нем, – и прольешь теплейшие слезы.

79. Истинно так: сознав меру свою (бедность и ничтожество), в сладость поплачешь, окаявая себя подобно Исаии, – как "будучи нечист и нечисты устне имый" и живя среди такого народа, т.е. противников (Божиих, – нечистых сил или помыслов), дерзаешь предстоять Господу Саваофу (Ис. 6, 5).

80. Если молишься истинно, то получишь во многом полное удостоверение и Ангелы соберутся к тебе, как и к Даниилу, и просветят тебя ведением причин, почему что бывает.

81. Ведай, что Ангелы возбуждают нас к молитве и стоят с нами на ней, радуясь и вместе молясь о нас. Итак, если нерадим и принимаем противные помыслы, то тем крайне прогневляем их; ибо тогда как они столько подвизаются за нас, мы о самих себе не хотим умолять Бога, но пренебрегая своим Богу служением, и их Бога и Владыку оставляя, ведем беседу с нечистыми бесами (в помыслах).

82. Молись мирно и безмятежно, пой разумно и благонастроенно, – и будешь, как птенец орлий, поднимающийся на высоту.

83. Псалмопение усыпляет страсти и укрощает позывы телесной невоздержности; а молитва настраивает ум к свойственному ему умному деланию.

84. Молитва есть приличное достоинству ума делание, или лучше, настоящее его употребление.

85. Псалмопение есть образ многоразличной премудрости; а молитва – предначатие невещественного ведения.

86. Ведение есть дело прекрасное; оно содействует молитве, возбуждая мысленную силу ума к созерцанию Божественного ведения.

87. Если не получил еще ты дара молитвы или псалмопения, то проси неотступно и получишь.

88. "Глагола же (Господь) "и притчу к ним, како подобает всегда молитися, и не стужати си" (Лк. 18, 1). Поэтому не горюй и не унывай, что еще не получил; ибо после получишь. К притче приложил Господь и сие: "аще и Бога не боюся, и человек не срамляюся: но зане творит ми труды вдовица сия, отмщу ее" (– 5). Так и "Бог сотворит отмщение вопьющих к Нему день и ночь вскоре" ( – 7). Благодушествуй же с трудолюбным терпением пребывая в молитве.

89. Не желай, чтобы то, что тебя касается, было так, как тебе кажется (лучше), но как Богу угодно; и будешь безмятежен и благодарен в молитве своей.

90. Хотя бы уже и с Богом, по-видимому, был ты, берегись демона блуда; ибо он очень обольстителен и коварен, и всячески усиливается превозмочь устремление трезвенного ума твоего, и отвлечь его от Бога, даже когда он предстоит Богу с благоговением и страхом.

91. Если радеешь о молитве, то приготовься к бесовским наваждениям и терпеливо переноси бичевания их, ибо как дикие звери нападут они на тебя и все твое изъязвят тело.

92. Приготовься, как опытный борец – не колебаться, хотя бы внезапно увидел ты какое привидение, – не смущаться, хотя бы обращен был на тебя меч, или пламянник устремлен был тебе в лицо, – не падать духом (не робеть), хотя бы представился тебе зрак (рожа) какой безобразный и коварный; но стой, исповедуя доброе исповедание, и смело взирай на врагов своих.

93. Кто переносит печальное, тот сподобится и радостного; и кто претерпевает неприятное, тот не будет лишен части и в приятном.

94. Смотри, да не обольстят тебя лукавые бесы каким либо видением. (Если случится что подобное, то) пребывая в себе собранным, обратись к молитве и проси Бога, чтобы, если это от Него (на вразумление), Он Сам просветил тебя, а если нет, то чтобы поскорее отогнал от тебя прелестника. И дерзай; ибо не постоят эти псы, когда ты притечешь к Богу теплым молением, но тотчас невидимо и незримо биемы будучи Божией силою, далеко от тебя убегут.

95. Надлежит тебе знать и следующее коварство демонов. Иногда они разделяют себя на группы. Одни приходят с соблазном. И когда ты взыщешь помощи, входят другие в ангельском виде и прогоняют первых, чтоб прельстился ты мнением, что они настоящие ангелы, и впал в самомнение, что удостоен того.

96. Постарайся быть сколько можно смиренномудрым и мужественным, – и вражеское нападение демонов не коснется души твоей и бич их не приблизится к телу твоему. "Ангелом Своим заповесть о тебе" (Господь) "сохранити тя" (Пс. 90, 10. 11); и они незримо отразят от тебя всякое вражеское действо.

97. Хотя и шум, и топот, и вопли, и ругательства услышит от демонов старающийся держать чистую молитву, но не ниспадет помыслом и не предаст его им, говоря к Богу: "не убоюся зла, яко Ты со мною еси" (Пс. 22, 4), и тому подобное.

98. Во время таких искушений употребляй непрестанно краткую, но напряженную молитву.

99. Если демоны станут угрожать тебе, что внезапно явятся в воздухе, чтоб изумить тебя и похитить ум твой, не бойся их и совсем не заботься о такой угрозе их. Это они стращают тебя, пытая, ставишь ли ты их во что-нибудь, или совсем презрел уже их.

100. Если Богу Вседержителю, Творцу и Промыслителю предстал ты в молитве, то для чего так неразумно предстоишь Ему, что, оставив страх Его непреоборимый, боишься мух и комаров? Или не слышишь, что говорит Пророк: "Господа Бога твоего да убоишися" (Втор. 10, 20), – и еще: "Егоже вся боятся и трепещут от лица силы Его" – и прочее (2 Паралип. 36, молитва Манассии).

101. Как хлеб служит пищей телу, а добродетель – душе, так духовная молитва есть пища ума.

102. Не фарисейски, а мытарски молись в священном месте молитвы, чтоб и тебе быть оправданным от Господа.

103. Подвизайся не молиться против кого-либо в молитве своей, чтоб не разрушать, что созидаешь, делая омерзительною (пред Богом) молитву свою.

104. Должник "тмою талантов" да научит тебя, что, если не оставишь ты (долга) должнику своему, то и сам не получишь оставления (своего долга); ибо сказано: "предаде его мучителем" (Мф. 18, 34).

105. Отложи в сторону телесные потребности во время молитвенного предстояния твоего (Богу), чтоб укушение блохи, комара и мухи не лишило тебя величайшего приобретения, доставляемого молитвою.

106. Дошло до нас, что одному Святому, когда он становился на молитву, лукавый столько противоборствовал, что лишь только тот воздевал руки, как этот, преобразясь во льва, поднимал вверх передние лапы и, вонзив когти свои в бока подвижника, не отступал, пока тот не опускал руки. Но он никогда не опускал их, пока не доканчивал обычных своих молитв.

107. Таков же был, как знаем и безмолвствовавший во рве, Иоанн малый, или лучше сказать, величайший монах, который неотступно пребыл в умном сопребывании с Богом, когда демон в виде дракона обвился вокруг него, грыз плоть его и изрыгал ее в лице ему.

108. Читал ты конечно жития Тавеннисиотских иноков, где говорится, что когда Авва Феодор говорил слово братиям, две ехидны подползли к ногам его, а он, нимало не смутясь, изогнул ступни как бы сводом и, пустив под них ехидн, продолжал слово до конца; и тогда уже показал их братиям, рассказав это дело.

109. Читали мы еще о другом духовном брате, что, когда он молился, ехидна, подползши, коснулась ноги его; но он не прежде опустил руки, как совершив обычную молитву. И никакого вреда не потерпел сей, возлюбивший Бога паче себя.

110. Не развлекающимся держи око свое во время молитвы и, отрешившись от плоти и души, живи умом.

111. Другому некоему Святому, крепкому молитвеннику, безмолвствовавшему в пустыне, явились демоны и в продолжении двух недель играли им, как мячиком, бросая вверх и подхватывая на рогожу; однако нисколько не могли низвесть ум его от пламенной молитвы.

112. Иному еще боголюбивому иноку, когда он творил умную молитву, ходя по пустыне, предстали два Ангела и пошли вместе с ним, имея его в средине. Но он ни на минуту не обратился к ним вниманием, чтоб не потерпеть ущерба в лучшем, ибо помнил изречение Апостола, который говорит: "ни Ангелы, ни начала, ниже силы возмогут нас разлучити от любве Христовы" (Рим. 8, 38. 39).

113. Инок молитвою делается равноангельным, вожделевая "видеть лице Отца, Иже на небесех" (Мф. 18, 10).

114. Отнюдь не желай и не ищи увидеть во время молитвы какой-либо лик или образ.

115. Не желай видеть чувственно Ангелов, или Силы, или Христа, чтоб с ума не сойти, приняв волка за пастыря и поклонившись врагам – демонам.

116. Начало прельщения ума – тщеславие, коим движим будучи ум, покушается описать Божество в каком либо образе и зраке.

117. Я свое буду говорить, что сказал и новоначальным; блажен ум, который во время молитвы хранит совершенное безмолвие.

118. Блажен ум, который, молясь без развлечения, восприемлет все большее и большее вожделение Бога.

119. Блажен ум, который во время молитвы бывает невеществен и нестяжателен.

120. Блажен ум, который во время молитвы держит совершенное ко всему нечувствие.

121. Блажен инок, который всякого человека почитает как бы богом после Бога.

122. Блажен инок, который на содевание спасения и преуспеяние всех взирает, как на свое собственное.

123. Блажен инок, почитающий себя отребием всех.

124. Монах тот, кто, от всех отделясь, со всеми состоит в единении.

125. Монах тот, кто почитает себя сущим со всеми и в каждом видит себя самого.

126. Тот молитву совершает, кто всегда все первомыслие свое плодоносит Богу.

127. Всякой лжи и всякой божбы избегай, как монах, сильно желающий молиться; иначе напрасно принимаешь несвойственный тебе вид.

128. Если желаешь молиться в духе, ничего не заимствуй от плоти, – и не будешь иметь облака, мрак простирающего пред тобою во время молитвы.

129. Вверь Богу телесные потребности, – и явно будет, что ты Ему же вверяешь и духовные.

130. Если сподобишься получить обетования, царствовать будешь. Не следует ли же тебе, взирая на это, с удовольствием переносить настоящую нищету?

131. Не отрицайся от нищеты и прискорбности (жизни), – сих орудий (крыльев) легкой молитвы.

132. Телесные добродетели да будут тебе залогом душевных, душевные – духовных, а эти – невещественного и существенного ведения.

133. Если, молясь против какого помысла, заметишь, что он скоро и легко утих, то рассмотри, от чего это произошло, чтоб не попасть в засаду, и, обманувшись, не сделаться предателем себе самому.

134. Бывает, что иногда демоны, вложив тебе какие либо помыслы, сами же побуждают молиться против них, воспротиворечить им, – и тотчас отбегают; чтоб ты впал в прелесть, возомнив, что начал уже побеждать помыслы и устрашать демонов.

135. Если молишься против какой-либо страсти или какого демона, стужающего тебе, вспомни слова Псалмопевца: "пожену враги моя, и постигну я, и не возвращуся, дóндеже скончаются: оскорблю их, и не возмогут стати, падут под ногама моима", и так далее (Пс. 17, 38. 39). Но скажи это благовременно, вооружая себя против сопротивоборцев смиренномудрием.

136. Не думай стяжать добродетель, не поборовшись прежде за нее до крови. Надлежит, по Божественному Апостолу, до смерти стоять против греха подвизаясь, чтоб сохраниться непорочными (Евр. 12, 4).

137. Бывает, что, сделав пользу одному, потерпишь вред от другого (по козням вражеским), чтоб встретив напраслину, сказал ты или сделал что-либо неуместное, и таким образом зле расточил, что добре собрал. Та и цель у лукавых демонов. Потому надо разумно внимать себе.

138. Подвергаясь демонским на тебя устремлениям, всячески заботься, как бы не попасть в рабство им.

139. Ночью лукавые бесы сами домогаются смутить духовного учителя; а днем – чрез людей, окружая его неприятными от них случайностями, клеветами и бедами.

140. Не отказывайся терпеть этих сукновалов. Пусть колотят и топчут ногами, растягивают и гладят; но чрез это одеяние твое делается более светлым.

141. Пока не отрешился ты совершенно от страстей и ум твой еще обнаруживает сопротивление добродетели и истине, до тех пор не обретешь ты благовонного фимиама в недре своем (т.е. чистой и теплой молитвы).

142. Желаешь ли молиться (как должно)? Переселясь от здешнего, имей всегда жительство на небесах, не на словах только, но ангельским деланием и Божественнейшим разумением.

143. Если только бедствуя (подвергаясь сильным искушениям, находясь в опасности пасть), воспоминаешь ты о Судье, как Он страшен и неумытен, то не научился еще ты "работать Господеви со страхом и радоватися Ему с трепетом" (Пс. 2, 11). Знай, что при духовных отрадах и утешениях еще более надлежит служить Ему со страхом и благоговением.

144. Мудр тот человек, который прежде совершенного покаяния не перестает со скорбью памятовать о грехах своих, и о праведном за них взыскании в вечном огне.

145. Пребывающий во грехах и Бога-прогневлениях, – и бесстыдно дерзающий простираться к познанию Божественных вещей и к невещественной молитве, да примет Апостольское запрещение, что не безопасно ему молиться с обнаженной и непокрытою главою. Таковая душа, скажем словами Апостола, "должна есть власть имети на главе Ангел" предстоящих ради (1Кор. 11, 10), облекшись в стыд и подобающее смиренномудрие.

146. Как больному глазами не принесет пользы долгое и напряженное смотрение на солнце, при сильнейшем свете в самый полдень, так уму страстному и нечистому не принесет пользы воображение страшной и преестественной молитвы в духе и истине; напротив к негодованию на него воздвигнет Божество.

147. Если пришедшего к алтарю с даром не приемлет Неимеющий ни в чем нужды и Нелицеприятный, пока он не примирится с скорбящим на него ближним (Мф. 5, 23) то смотри, какое нужно охранение себя и какая рассудительность, чтобы принести благоприятный Богу фимиам на мысленном жертвеннике.

148. Не будь словолюбив, ни славолюбив; в противном случае явно будет, что ужо "не на хребте", а на лице твоем "делают грешницы" (Пс. 128, 3). И будешь ты посмешищем для них во время молитвы, влекомый и прельщаемый от них на безместные помыслы.

149. Внимание, ищущее молитвы, молитву обретет. За вниманием не другое что лучшее следует, а молитва, о которой и надлежит возыметь всякое попечение.

150. Как зрение лучше всех чувств, так молитва Божественнее всех добродетелей.

151. Похвала молитве – не одно количество, но и качество. Это показывают "вошедшие в Церковь помолитися" (Лк. 18, 10), и следующее слово: "вы же молящеся не лишше глаголите", и проч. (Мф. 6, 7).

152. Пока обращаешь ты внимание лишь на приличное молитве положение тела и ум твой печется о внешней лишь красоте скинии (о прочих внешних принадлежностях молитвования... слич. гл. 44), дотоле (знай, что) не узрел еще ты места молитвы, но что далеко еще от тебя блаженный путь ее.

153. Когда, стоя на молитве, будешь выше всякой другой радости, тогда (знай, что) истинно обрел ты молитву.[73]

154. Прекрасны молитва и чтение; они прекращают суетное скитание мыслей, связуя помысел, кружащийся над чем не должно, и с пользою удерживая его при себе ни мало не развлекаемым в сем прекрасном занятии (1, 16).

155. Молитва настраивает нас на собеседование с Богом и долговременным навыком в сем вводит с Ним в содружество; с Ним, Который и ничтожных людей приемлет в любовь и не стыдится дружественного сближения с ними, пока пребывающая в них любовь дает им дерзновение (1, 17).

156. Молитва отрешает ум от всякого помышления о чувственном, возводит к Самому, над всеми сущему Богу, чтобы с Ним собеседовать и у Него с дерзновением испрашивать все, что угодно; и таким образом делает, что человек проводит жизнь в чистоте, как бывший уже в общении с Богом, и вскоре потом снова готовящийся к сему общению (1, 19).

157. Павел учит "пребывать в молитве" (Рим. 12, 12), продолжительным пребыванием в ней утверждая в себе навык к ней (Кол. 4, 2; Еф. 6, 18). И еще повелевает он "творить молитвы на всяком месте" (1Тим. 2, 8), чтоб ни один нерадивый не мог извиняться тем, что живет далеко от молитвенного храма. Всякое место пригодно для молитвы. Бог приемлет призывающих Его с чистым сердцем и праведными делами, и взирая на расположение их, выслушивает моление их, хотя бы место, где призывают Его, по нашему мнению, ничем не отличалось (1. 20).

158. Иногда на бдении надо скоро читать псалом, а иногда предпочитать следует пение псалмов. Нам надлежит изменять образ действования, в противоположность козням врагов, которые иногда внушают гнать язык в скорочтении, по причине объятия души унынием, а иногда возбуждают к величавому сладкопению (1, 234).

159. Когда нападет на сердце твое вражеский помысел, – не ищи молитвою того или другого, а меч слез изостри против врага. Выступив против врага в таком сильном вооружении, мы скорее заставим его отступить от нас.

160. Люби упражняться в рукоделии: но паче в молитвенной памяти; потому что то не всегда, а эта непрестанно доставляет плод своего делания. Не пресекай молитвы, пока не воздашь вполне молитвенного долга, и не слушай помысла, будто пора садиться за работу; равно, когда сидишь за работою, не осуечайся сильно делом, чтоб торопясь не возмутить сердца и не сделать его негодным для молитвы.

161. Ум, из которого похищена мысль о Боге и который далек стал от памятования о Нем, равнодушно грешит и внешними чувствами: ибо ни слуха, ни языка не в состоянии уже быть пестуном таковой, потому что из-внутрь его отошла приверженность к подвижническому труду над собою (1, 244).

162. Бывает, что усиливаемся творить чистую молитву и не можем; но бывает и то, что не принуждаем, себя, а душа пребывает в чистой молитве. Первое происходит от нашей немощи, а последнее – от благодати свыше, призывающей нас чрез то взыскать душевной чистоты, тем же и другим поучающей нас, не себе приписывать, если молимся чисто, но признавать в сем дар Дарующего сие. "О чесом бо помолимся, якоже подобает, не вемы" (Рим. 8, 26). Когда усиливаемся сделать молитву чистою и не можем, но омрачаемся; тогда, омочив ланиты слезами, будем умолять Бога, да рассеется ночь брани и воссияет свет в душе (1, 264).

163. Воспоминание о плотских похотях возмутительно; потому что не только не дает беседовать с Богом, но даже ум, по-видимому молящийся, оскверняет мечтаниями гнусных представлений. Хорошо пребывать непрестанно в молитве и ум упражнять в собеседовании с Богом. Но так ли это бывает у нас? – Часто отвлекаясь от слов молитвы, следуем за уводящими нас помыслами, не отрекаясь от них и не огорчаясь ими, – что было бы признаком несогласия воли с внушающими не должное. Хотя наружность показывает молитвенный вид, – ибо, преклонив колена, смотрящим на нас кажемся молящимися, – но мыслью представляем что-либо приятное, благосклонно разговариваем с друзьями, с гневом злословим врагов, пируем с гостями, строим дома родственникам, садим деревья, путешествуем, занимаемся торговлею, насильно бываем привлекаемы в священный сан, с великой осмотрительностью устрояем дела порученных нам церквей и большую часть всего этого перебираем в мыслях, на все, что ни подскажет помысел, соглашаясь так, как угодно страсти расположить к этому сердце наше (– 2, 129–130).

164. Молитва требует, чтобы ум был чист от всякого помышления и не пускал в себя ничего не молитвенного, хотя бы то было и досточестно; но как вдохновенный Богом, отрешившись от всего, совершал свое собеседование с Ним Единым (2, 131).

165. Кто делит свое время между рукоделием и молитвою, тот тело укрощает трудом и беспорядочные его требования доводит до мерности, а душу, которая, трудясь вместе с телом, вожделевает наконец отдохновения, располагает чрез то к молитве, как к делу более легкому, и приводит к ней усердною и с живыми силами. Ибо она чувствует утешение, при перемене дела и переходе от одного к другому, между тем как скучает долго занимаясь одним и тем же; тяготится она однообразием, разнообразию же занятий радуется; кажется ей, что оставляя одно дело, она как бы слагает с себя всякое утруждение, почему к другому приступает с свежими будто силами, как бы начинающая только трудиться [74] – (2, 231. 232).

166. Кто не любит работать, тот бездействием питает страсти и пожеланиям дает свободу, устремляться ко сродным им предметам, – что наипаче обнаруживается во время молитвы; ибо тогда внимание ума бывает все поглощено тем, чем занято сердце, и он только и делает, что в помыслах перебирает внушаемое пришедшею в движение страстью, вместо того, чтоб беседовать с Богом и просить у Него полезного себе. Зная сие, св. Павел с ревностью нападает на праздность и всех Апостольской властью обязует к труду (2Сол. 3, 6–12). Дело есть якорь для мысли и дает ей безопасное направление. Пусть отовсюду приближаются бури, и порывы ветров угрожают крушением, мысль стоит неуклонно, удерживаемая делом, как якорем; несколько волнуется она поднимающимися помыслами, но не увлекается в опасность, потому что держащие ее узы крепче гонящих ее ветров (2, 232. 234).

167. Отказывающиеся от рукоделий под предлогом, что должно непрестанно молиться, на самом деле и не молятся. Они тем самым, чем думают в праздности доставить душе свободу от забот, запутывают ее в лабиринте неисходных помыслов и чрез то делают ее неспособною к молитве. Тело, трудящееся над делом, удерживает при себе мысль, которая не меньше глаз должна наблюдать за тем, что делается, и содействовать телу для непогрешительности в действии, а покоящееся тело дает мысли свободу кружиться; потому что во время покоя возбуждаются страсти, и при каждом похотливом воспоминании увлекают мысль и овладевают ею, как пленницею (2, 234. 5).

168. Есть высшая молитва совершенных, – некое восхищение ума, всецелое отрешение его от чувственного, когда неизглаголанными воздыханиями духа приближается он к Богу, Который видит расположение сердца, отверстое, подобно исписанной книге, и в безгласных образах выражающее волю свою. Так до третьего неба восхищен был Павел и не знал, "аще в теле" был он, "аще ли вне тела" (2Кор. 12, 2) (2, 235).

169. После (ниже) первой есть вторая молитва, когда произносятся слова, а ум с умилением следует за оными, и знает, к Кому обращает прошение.

170. Молитва же, прерываемая помыслами (низшая) и соединяемая с телесными заботами, далека от устроения, подобающего молящемуся. Такой не слышит сам себя, туда и сюда носясь мыслью и не помня, какие произносит слова. Но если молящийся таков, то будет ли Божественный слух внимать тому, чему по рассеянности не внемлет сам он? У говоривших: "вонми молению моему, внуши молитву мою" (Пс. 16, 1), и "да будут уши Твои внемлюще гласу моления моего" (Пс. 129, 2), весь ум тщательно был собран там, и не разливался, на что обыкновенно разливается и рассевается не владеющая собою мысль нерадивых (2, 236).

2. О восьми духах зла

1. О чревоугодии

1. Начало плодоносия – цвет, а начало деятельной жизни – воздержание.

2. Обуздывающий чрево умаляет страсти, а побеждаемый многоедением размножает сластолюбные похоти.

3. Начало языков – Амалик, а начало страстей – чревоугодие.

4. Пища огню – дрова, а пища чреву – снеди.

5. Множество дров разжигает великое пламя, а множество снедей питает похоть.

6. Пламень исчезает с оскудением вещества, а скудость снедей иссушает похоть.

7. Похотение снеди породило преслушание, а усладное вкушение изгнало из рая.

8. Дорогие яства услаждают гортань, но питают и неусыпного червя похотливости.

9. Отощавшее чрево приуготовляет к бдению в молитве, а преисполненное наводит глубокий сон.

10. Трезвенно мудрование при сухоедении, а жизнь сытная в довольстве погружает ум в глубокое усыпление.

11. Молитва постника – парящий в высь орлий птенец, а молитва угостившегося ниспадает долу, тяготимая пресыщением.

12. Ум постника – светлая звезда на чистом небе, а ум угостившегося мрачен как небо в безлунную ночь.

13. Туман скрывает солнечные лучи, а густое испарение потребленных яств омрачает ум.

14. Запятнанное зеркало не передает раздельно черт отразившегося в нем образа; и мысленная сила, отуманенная пресыщением, не приемлет в себя ведения Божия.

15. Не возделываемая долго земля порождает терния; и ум чревоугодника произращает срамные помыслы.

16. Невозможно найти аромат в гное, – и в чревоугоднике – благоуханий созерцания.

17. Око чревоугодника высматривает, где пиршества, и око воздержного, – где собрания мудрых.

18. Душа чревоугодника вычисляет дни памяти мучеников, а душа воздержного подражает жизни их.

19. Боязливый воин трепещет от звука трубы, возвещающей битву, а чревоугодник – от возвещения о начале поста.

20. Чревоугодливый монах – данник своего чрева, и под бичом его выплачивает ежедневный налог.

21. Торопливый путник скоро достигает города, и воздержный монах – мирного устроения сердца.

22. Медлительный путник (не добравшись до жилых мест) ночует в поле под открытым небом; и монах чревоугодливый не достигнет дома бесстрастия.

23. Курение фимиама облагоухавает воздух, – и молитва воздержного Божие обоняние.

24. Если предашься похоти насыщения чрева, то ничто не будет достаточно к удовлетворению сластолюбия твоего; потому что чревонеистовство есть огонь, потребляющий горючее вещество, и всегда требующий нового.

25. Достаточная мера (чего-нибудь влагаемого в сосуд) наполняет сосуд, а чрево, и расседшись, не скажет: довольно.

26. Воздеяние рук обратило в бегство Амалика, и делания, горе устремленные, побеждают плотские страсти.

27. Истребляй в себе все, оживляющее страсти, и крепко умерщвляй плотские члены свои.

28. Как убитый враг не возбуждает в тебе страха, так умерщвленное тело не возмутит души твоей.

29. Не чувствует боли от огня мертвое тело, – и воздержный – сласти от омертвевшей похоти.

30. Если поразишь египтянина, скрой его в песке, – т.е. если победишь страсть похотную, не насыщай тела (или держи его на сухоедении); ибо как чрез напоение земли произрастает, что скрыто было в ней, так чрез насыщение тела распускается утаившаяся в нем страсть похотная.

31. Потухшее пламя ярко вспыхивает снова, если подложить новых сучьев сухих; и угасшая сласть похотная снова оживает от насыщения чрева снедями.

32. Не сжаливайся над телом, когда оно станет жаловаться на изнеможение, и не насыщай его вдоволь угодными ему снедями; ибо если оно опять придет в силу, то восстанет на тебя и воздвигнет против тебя брань непримиримую, пока не пленит душу твою, и не предаст тебя в рабы страсти блуда.

33. Скудно питаемое тело – добре объезженный конь, который никогда не сбросит всадника. Конь, – уздою удерживаемый, уступает и повинуется руке седока, – и тело, укрощаемое скудноедением и бдением, не рвется из рук восседающего на нем помысла и не ржет, как делает, будучи движимо страстным порывом.

* * *

34. Пресыщение пищей питает помыслы, и упившийся напоевает сон мечтою (1. 248).

35. Приятность наслаждения умирает, коль скоро пища прошла чрез гортань, но в этом гробе оживает похотливость.

36. Труды обрабатывания своей части земли имеют концом упокоение; разные же виды удовольствий имеют концом – жжение (или плотское здесь, или наказательное там).

37. Кто подвигами приводит в увядание цвет плоти, тот ежедневно во плоти помышляет о своей кончине (того измождение плоти заставляет непрестанно помышлять о смерти) (1. 249).

38. Благоразумие сердца да соразмеряет с состоянием тела труд воздержания, чтоб, когда расслабнет тело, не страдать и ему самому.

39. Плоть пусть довольствуется усеченным удовлетворением естественных потребностей.

40. Телесное твое подвижничество да устрояется в видах нравственных, чтоб научиться болеть сердцем (о грехах) и соболезновать душой.

41. Матерь сластолюбия (похотного), – чревоугодие: ибо оно порождает сластолюбивую похотливость, и многие другие страсти. От него, как от корня стебельки, дают побеги прочие страсти, и в скором времени став деревами наравне с ним, породившим их, разветвляются в пороки, до небес досягающие. Так сребролюбие, гнев, печаль суть порождения и произрастания чревоугодия. Чревоугоднику прежде всего нужны деньги на удовлетворение пламенеющего всегда своего вожделения, хотя оно никогда не удовлетворяется; затем на препятствующих приобретенью денег необходимо возбуждаться гневу; когда же гнев бессилен бывает перейти в дело, за сим по необходимости следует печаль (2, 73).

42. Чревоугодию паче всего сродственно сладострастное движение. И сама природа, желая показать сродство сих страстей, орудиям соития назначила место под чревом, сею близостью означая тесную их связь. Почему, если ослабевает сия страсть (похоть), то ослабевает от оскудения того, что выше, – т.е. чрева; и если усиливается и приходит в движение, то оттуда подается ей сила. Но не сей только страсти питательницею и воздоительницею бывает чревоугодие; оно истребляет в человеке все доброе. Коль скоро оно берет верх, обыкновенно падают и вземлются от среды воздержание, целомудрие, мужество, терпение и все прочие добродетели (2, 76).

43. Прекрасно оставаться в пределах потребности и стараться всеми силами не преступать оных. Если кого похоть не много перетянет на сторону житейских сластей, то уже никакое слово не сильно бывает остановить его стремления вперед (в сем направлении). Ибо тому, что сверх потребности, нет предела; но неутолимая забота и нескончаемая суетливость без меры размножают труд (по удовлетворению их), и питают похоть, подобно тому, как пламя питается подкладыванием дров (2, 88).

2. О блуде

1. Воздержание порождает целомудрие; чревоугодие же есть матерь блудной похотливости.

2. Елей питает пламя светильника; обращение же с женщинами разжигает огнь сласти похотной.

3. Ударами волн бросается туда и сюда не нагруженный корабль, – а блудным помыслом – невоздержный ум.

4. Блуд берет в своинствование себе пресыщение, становится в ряд противников ума и до конца сражается против него вместе с врагами его.

5. Любящий безмолвие бывает трудноуязвим для стрел сего врага; а вмешивающийся в толпу непрестанные получает от него раны.

6. Взор женщины – ядовитая стрела, ранит душу и вливает в нее яд; и чем более застаревает сия язва, тем большее производит повреждение.

7. Кто охраняет себя от сих стрел, тот не ходит на многолюдные собрания, не блуждает рассеянно на празднествах. Ибо лучше спокойно оставаться дома и пребывать в молитвах, нежели, думая почтить праздники, сделаться скорою добычею врагов.

8. Избегай обращения с женщинами, если хочешь быть целомудренным, и никогда не давай им свободы смело обращаться с тобою; ибо в начале они, или действительно имеют, или лицемерно оказывают несмелую стыдливость, а в последствии отваживаются на все. – И бывает это для тебя удою, уловляющею в смерть, хитросплетенной сетью, влекущею в погибель. Да не введут они тебя и в обман скромными речами; потому что и в них тоже сокрыт злой яд звериный (зверя из бездны).

9. Подойди лучше к горящему костру, нежели к юной женщине, когда ты и сам юн: ибо почувствовав боль от огня, когда к нему приблизишься, тотчас отскочишь прочь, а разнежась женскими речами, не вдруг отойдешь.

10. Ботеет трава растущая при воде, и страсть непотребства – в сообществе с женщинами.

11. Кто наполняет чрево и обещается быть целомудренным, тот подобен утверждающему, что соломою остановит действие огня. Как невозможно соломою удержать стремительность разливающегося огня, так невозможно пресыщением остановить жгучее стремление непотребства.

12. Столп опирается на свое основание, – и страсть блудная покоится на пресыщении.

13. Обуреваемый корабль поспешает в пристань, а целомудренная душа ищет пустыни. Корабль убегает от морских волн, угрожающих опасностью, а душа – от женских лиц, причиняющих гибель.

14. Вид нарядной женщины потопляет хуже волн. Из волн по любви к жизни можно еще выплыть; вид же женщины, прельстив, заставляет пренебречь и самою жизнью.

15. Пустынный куст безопасен от пламени огненного, – и целомудренный вдали от женщин безопасен от воспламенения страсти непотребства: ибо как воспоминание об огне не сжигает мысли, так и страсть не имеет силы, когда нет для нее пищи.

16. Если помилуешь противоборца, то будет у тебя враг; и если пощадишь эту страсть, то она восстанет на тебя.

17. Воззрение на женщину в невоздержном возбуждает непотребную страсть, а целомудренного располагает к прославлению Бога.

18. Если страсть похотная при обращении с женщинами будет покойна, не верь обещаемому ею бесстрастью. Ибо и пес, окруженный толпою, машет хвостом, но, когда выйдет из ней, тотчас оказывает свойственную ему лютость.

19. Когда воспоминание о женщине станет бесстрастно, тогда заключай, что вступил ты в пределы целомудрия. Когда же представляемый тобою образ ее за душу тебя берет, тогда знай, что ты еще чужд этой добродетели. Но и в первом случае не останавливайся на таковых помыслах, и долго не беседуй мысленно с женским образом; потому что страсть сия любит возвращаться назад, – и опасность от ней близка.

20. Как соразмерное плавление очищает серебро, а продолженное сверх меры производит в нем утрату; так и целомудренный навык портит долговременное представление в мыслях женщины.

21. Не беседуй долго с представившимся тебе лицом, чтоб оно не зажгло в тебе пламени сластолюбия, и не запалило гумна души твоей.

22. Как искра, на долго оставленная в соломе, производит пламя, так продолжительное памятование о женщине возжигает похоть.

* * *

23. Если похотствующую на духа плоть усмиришь подвижническими трудами, то за пределами сего века будешь иметь славу, обещаемую изречениями о блаженствах, как победивший в брани того, кто в теле твоем "противовоюет закону ума" твоего, и пленяет тебя "законом греховным, сущим во удех твоих" (Рим. 7, 23) (1, 230).

24. Разумей, что отдельные виды блуда бывают совокуплены вместе, – блуд телесный и блуд духовный. Когда блудный помысел срастворяется с духом твоим, тогда душа твоя сочетается с обольстительным в ней отпечатлением (1, 247–8).

25. Демон принимает на себя лице женское, чтобы обольстить душу к смешению с ним. Облик образа (жены) принимает на себя бесплотный демон, чтобы похотливым помыслом ввести душу в блуд. Не увлекайся же не имеющим существенности призраком, чтоб не сделать чего-либо подобного и плотью. Обольщены бывают духом блуда все такие, не отражающие крестом внутреннего прелюбодеяния.

26. Наказывай помыслы скудостью питания, чтоб думали не о блуде, а о голоде.

27. С молитвенным бдением соедини слезы, чтобы получить помощь в настоящей брани.

28. Во время блудной брани отказывайся от приглашения на пиршества.

29. Демон непотребства на ревностного борца подвижнического нападает быстро, внезапно осыпая его стрелами страстной похоти, потому что не может долго сносить жжения огня светоносного, исходящего из подвижнических трудов его; а к тому, кто от обольстительности сласти похотной ослабел в строгости самообуздания, мало по малу подступает на собеседование с сердцем его, чтоб оно, разгоревшись злыми похотениями, предалось беседе с ними, пленилось ими и совершенно отложило ненависть к сему греху (1, 252–3).

30. Всего опаснее, если сердце погрязло в навыке к сластям похоти, и потребно много трудов, чтобы сию пажить (страстную) подсечь под корень.

31. Не приучай помысла входить в собеседование со сластями похоти, потому что в сонме страстных мыслей и движений разгорается огнь (Пс. 105, 18). Они, разгоряча тебя, заставят думать, что трудно удержать огнь естества, что не в силах ты долее делать насилие естеству, – и что хотя сего дня согрешишь по нужде, но завтра покаешься по заповеди. Ибо закон (христианский) человеколюбив, – легко прощает грех кающимся. При этом представят тебе в пример, как некоторые после воздержания пали, и снова покаялись, придавая вероятность обольстительному совету своему, чтоб, сокрушив твердость сопротивоборства этою надеждою легкого снова обращения чрез покаяние, храм целомудрия сделать домом блуда (1, 253–4).

32. Смотри, человек воздержания, под предлогом покаяния не обольщайся неизвестными надеждами. Ибо многие, пав, немедленно похищены смертью, а другие не в силах были встать (от падения) привычкой к сластям похотным связанные, как законом. Почему знаешь ты, человек, будешь ли жив, и покаешься ли, что назначаешь себе годы жизни? – Падая от этого, ты поблажаешь плоти своей, тогда как надлежало бы тебе паче предаться памятованию о смерти, чтоб в сердце своем поживее представить страшное определение суда, и тем угасить мудрование распаленной плоти.

33. Естественный образ жизни один и тот же определен Создателем и нам и животным; "се дах вам", говорит Бог человеку, "всякую траву в поле, вам и зверем будет в снедь" (Быт. 1, 29. 30). Посему, получив общее с бессловесными пропитание, и своими примышлениями превратив оное в более роскошное, не по справедливости ли должны мы быть признаны неразумнейшими бессловесных, если звери остаются в пределах естества, не нарушая постановленного Богом, а мы – люди, одаренные рассудком, совершенно отступили от древнего законоположения? Ибо какие лакомства у бессловесных? Какие хлебники и повара тысячею искусств уготовляют услаждение их бедному чреву? Не любят ли они древней скудости, питаясь травой, довольствуясь тем, что случилось, и в питие употребляя воду, – и ту иногда редко? Потому и плотским удовольствиям предаются они реже, не воспламеняя пожеланий никакой утучняющею пищей, и не всегда зная различие мужеского и женского пола. Ибо чувство это дает им одно время в году, в которое естественный закон средством к продолжению рода изобрел совокуплять их для посеяния подобных себе; в другое же время до того они чуждаются друг друга, что совершенно забывают о сем пожелании. А в людях от дорогих яств ненасытимая похоть любодейства всеяла неистовые пожелания, ни в какое время не дозволяя утихнуть страсти (2, 90).

3. О сребролюбии

1. Сребролюбие – корень всех зол; как худые ветви, питает оно все прочие страсти и не дает засыхать тому, что от него процвело.

2. Желающий истребить страсти, пусть прежде исторгнет сей корень их; пока же остается сребролюбие, не сделаешь себе пользы, отсекая ветви; потому что, если и будут отсечены, скоро опять вырастут.

3. Многостяжательный монах – чрезмерно нагруженный корабль, легко потопляемый в воздымающихся от бури волнах.

4. Монах нестяжательный – легкий путник, на всяком месте находящий себе пристанище.

5. Монах нестяжательный – высокопарящий орел, тогда только спускающийся вниз, когда вынуждает к тому потребность пищи.

6. Таковой выше всякого искушения, посмеивается над всем настоящим и, воспаряя горе, удаляется от всего земного и сожительствует с горними; потому что легки крылья у него, не обремененного заботами.

7. Пришла скорбь и без печали оставляет он место; настала смерть, – благодушно отходит отселе, потому что никакими земными узами не связал душу.

8. А многостяжательный опутан попечениями, и как пес привязан цепью; если принужден переселиться, то скорбное воспоминание об имуществе несет с собою, как тяжелое и бесполезное бремя.

9. Если пришла смерть, с жалостью оставляет он настоящее; отдает душу, а глаз не спускает с того, что имеет у себя, – и его влекут насильно, как беглого раба; разлучается с телом, но не разлучается с имением, потому что сильнее влекущих удерживает его страсть.

10. Море не наполняется, принимая в себя множество рек, и похотение сребролюбца не насыщается собранным уже имуществом; удвоил он его, – и удвоенное снова удвоить желает; и никогда не перестает удваивать, пока смерть не прекратит сего бесполезного труда.

11. Монах благоразумный имеет в виду только потребность тела, – и опустелое чрево наполняет одним хлебом и водою.

12. Не станет он ласкательствовать богатым, чтоб доставить усладу чреву, не поработит свободного ума многим властелинам; потому что достаточно одних рук, чтоб послужить телу, удовлетворяя его естественной нужде.

13. Нестяжательный монах – неуловимый борец и легкий течец, скоро достигающий "к почести вышнего звания" (Фил. 3, 14).

14. Монах многостяжательный радуется многим доходам, а нестяжательный – венцам за преуспеяние.

15. Монах любостяжательный усиленно работает, а нестяжательный проводит время в молитвах и чтении.

16. Монах сребролюбивый наполняет сокровищницы серебром, а нестяжательный собирает сокровище на небе.

17. Проклят, кто делает идола и полагает его "в сокровении" (Втор. 27, 15). Но таков же и питающий страсть сребролюбия. Тот без пользы кланяется ложному богу, а этот мечту о богатстве носит скрытно в сердце, как кумир.

* * *

18. Нестяжательный живет незаботливою жизнью, а у любостяжательного забота о богатстве – всегдашняя болезнь (1, 237).

19. Тогда отведешь в плен толпу помыслов, когда не вдашь сердца в заботы о вещественном. Тогда и крест понесешь не развлекаясь, когда отречешься от пожелания иметь собственность.

20. Помысел о вещественном стяжании предсказывает тебе старость и болезни, чтобы упование свое на Бога разделил ты с упованием на имущество.

21. Избравший жизнь подвижническую в отречении от мира да осенит себя верою, да укрепит любовью и да утвердит надеждою. Вера не есть оставление ни с чем, но есть непоколебимое убеждение в обладании совершеннейшим, с терпеливым упованием и с живою любовью.

22. Когда отречешься от всех вещей, не внимай темным помыслам, которые станут укорять тебя в обеднении, представляя тебе теперешние – скудость во всем, нищету и бесславие, чтоб таким злокозньством привести тебя в раскаяние о такой славной добродетели. Но если вникнешь в разумность такого подвижничества, то найдешь скорее, что за то самое, в чем укоряют тебя, соплетется тебе венец.

23. Оставим дела житейские и обратимся к благам духовным. Долго ли будем, оставаться при детских игрищах, нимало не восприемля мужеского образа мыслей? В детстве служат забавой кости, шары и подобное, – и дети бывают к тому пристрастны, пока не придут в совершенный возраст. Когда же сделается кто мужем, бросает все сие, и со всем усердием занимается делами важными. А мы все остаемся в младенчестве, дивясь тому, что свойственно детству и не хотя позаботиться о лучшем, – о том, что прилично мужам. Как срамно глядеть, когда совершенный муж сидит на куче золы и чертит на пепле детские забавы; так срамно, или гораздо срамнее, видеть, что имеющие в виду наслаждение вечными благами роются в прахе земных вещей, и несообразностью таких поступков срамят достоинство обета. Причиною же этого у нас, как кажется, то, что мы не представляем себе ничего важнее видимого, не сознаем малоценности настоящих благ и превосходства благ тамошних, и ослепляясь блеском того, что здесь почитается досточестным, прилепляемся к тому всем желанием (2, 81).

24. Начнем же отрешаться от настоящих благ, пренебрежем имущество и деньги, и все, что погружает в себя и потопляет помысел. Обуреваемые выбросим груз, чтоб мог спастись кормчий – ум и с плавателями – помыслами. Если плывущие морем во время бури небрегут о своих товарах и своими руками бросают и дорогие вещи в море, имущество ставя ниже жизни, то почему же мы для лучшей жизни не пренебрегаем того, что душу влечет в бездну? Почему у нас не столько силен страх Божий, сколько у тех страх моря? Те из любви ко временной жизни не высоко ценят утрату того, что везут; а мы, говоря о себе, что вожделеваем вечной жизни, не пренебрегаем и малости, но решаемся лучше погибнуть с ничтожным грузом, нежели спастись, лишившись его. – Посему умоляю, совлечемся всего. Борцы не вступают в борьбу одетыми; закон борьбы изводит их на поприще обнаженными. В жар ли, в холод ли, – так, они выходят, оставляя одежды вне поприща. Коли же кто из них откажется обнажить себя, то должен отказаться и от борьбы. А мы, дав обет подвизаться, не только не совлекаемся одежды (имуществ), но, тысячи бремен неся на плечах, вступаем в подвиг, доставляя тем противникам множество удобств схватить нас (2, 82. 83).

25. Как сражаться с духами злобы любоименному, когда чрез это отовсюду удобно наносятся ему удары? Как бороться с духом сребролюбия осыпанному деньгами? Как обогнать обнаженных от всякого попечения демонов, облекшемуся в тысячи забот? Божественное Писание говорит: "наг побегнет в той день" (Амос. 2, 16). Наг, кто не облечен в бесчисленные рубища забот о делах житейских, – наг, коему многосложные помыслы о деньгах и имуществе не препятствуют в скорости бега: потому что нагого трудно и даже невозможно уловить злоумышляющим (2, 83. 84).

26. Бороться должно нагому, и не только нагому, но и умащенному. Обнажение делает, что борца не за что ухватить противнику, а умащение елеем, если и будет он схвачен, дает ему возможность ускользнуть из рук схватившего. Почему противники стараются осыпать друг друга землею, чтобы, пылью придав шероховатость гладкости елея, сделать противника удобоудержимым, когда будет схвачен. Но что там – пыль, то в нашем подвиге дела земные, а что там – елей, то здесь неимение попечений (2, 85).

27. Не иметь попечений свойственно душе совершенной, а сокрушать себя заботами – душе нечестивой. О совершенной душе сказано, что она "якоже крин в тернии" (Пес. пес. 2, 2), а сие означает душу, которая среди заботящихся о многом живет без попечений. Крин и в Евангелии означает душу не имеющую попечений; ибо сказано: "не труждается, ни прядет", а паче Соломона облекается славою (Мф. 6, 28). О тех же, которые имеют много забот о телесном, говорится: "все житие нечестивого в попечении" (Иов. 15, 20). И подлинно нечестиво распространять попечение о телесном на целую жизнь, – и не оказывать никакой заботы о будущем (2, 86).

28. Мерою приобретения должна служить потребность. Что превышает эту меру, то есть излишество, затрудняющее, не облегчающее. Как соразмерная с телом одежда составляет и потребность и украшение, со всех же сторон обвислая, опутывающая ноги и влекущаяся по земле, при безобразии делается препятствием во всякой работе: так и имение, превышающее телесную потребность, и для добродетели служит препятствием, и подвергается великому порицанию тех, которые в состоянии исследовать природу вещей (2, 87).

29. Нестяжательностью называем мы не нищету невольную, которая, приключившись по необходимости, сокрушает дух, и как непроизвольная, почитается несносною, но добровольную решимость довольствоваться малым, приобретаемую самовластием помысла, однако требующую труда, и до того именно времени, пока упражнение, обратившись в навык, не сделает сносным того, что долгое время казалось трудным и нестерпимым. Не одна телесная красота прельщает, но и блеск богатства не менее сильно раздражает вожделение, – и в обоих случаях потребна душа мужественная, чтоб не уступить их обольстительности.

30. По истине великими почесть и мужественными назвать надлежит тех, которые на поприще сем одерживают победу, между тем как помыслы борются и состязаются, убедительными доводами, как бы телодвижениями, стараясь доказать, что должно согласиться с мнением многих, и кажущееся хорошим признать уже действительно хорошим, не отказываться от того, что, по общему мнению, почтено достойным цены, не уклоняться от обладания данным на употребление от Самого Создателя, и не обличать напрасно приобретение того, что приведено в бытие с известною целью, а не даром. Подвижники сии истинно достойны одобрения, как не уступившие места сопротивникам, не сбившиеся с поприща и не давшиеся в руки врагам. На правом суждении безопасно утвердив свои колена, не склонились они на принятие земных веществ, жизнь неразвлеченную предпочтя жизни мятущейся и умеренностью в потребах приобретши себе безмятежность (2, 99–101).

31. Древние Святые до такой степени простирали ревность о нестяжательности, что вели жизнь бездомную, бесприютную, питались снедью, какую давала природа, находили себе ложе, где и какое случалось. Не было у них ни крова, ни ложа, ни трапезы, одеждою им служили овечьи кожи. Во всей точности ревновали они следовать совету Господню: "воззрите на птицы небесные... смотрите крин сельных..". (Мф. 6, 26–28). Они искренне верили, что необходимое для потребности тела само собою последует, когда будешь благоугождать Подающему сие Богу, и преимущественно пещись о приобретении небесного царствия (2, 102–3).

32. Нашей же жизни, окруженной полным во всем довольством, куда равняться с жизнью тех блаженных, – которых не тревожили помышления о теле и телесном, но чистое некое вожделение Божественного, непрестанно восхищая их в превыспреннее, убеждало забывать о том, что на земле почитается блистательным? Они ничего не имели на земле кроме тела, которое природа удерживала долу; но и его желали бы они иметь с собою там, где пребывали умом, созерцая небесные блага. И никогда не отрывались бы они от тамошнего наслаждения, если бы природа не возвращала их, к удовлетворению телесных потребностей, благоговением к Связавшему душу с телом понуждаемых заботиться и о теле, при всем том, что признавали крайне благопотребным отчуждение от оного (2, 104).

33. Потребность телесная быстро течет и проходит; в прошедшем не имела она промышления о настоящем, и в настоящем не имеет его о будущем; врачует одно настоящее. А труд добродетеля есть семя, дающее неоскудевающий плод; – и во время самого делания радует совесть ожиданием наслаждения, и по переселении отсюда оказывается благолепным и споспешествующим вечному веселию (2, 105).

34. Пoелику путь, ведущий в царство, имеет столько затруднений, будучи узок и со всех сторон окружен стремнинами, то какой же смысл, обременив себя грудами денег и других имуществ, покушаться идти сим путем так, как идти невозможно? Заботы о вещественном, рассеивая и сильно влеча долу, легким делают падение особенно там, где течение дел требует острого и трезвенного внимания. И при таком внимании шествие редко проходит без падений, по причине затруднений на узком пути по стремнинам; а для обременившего себя не нужною тяжестью стяжаний оно неизбежно. Да и самое стяжание есть уже падение (2, 111).

35. Поведение наше относительно стяжаний трояко: нестяжательность высшая и средняя, – и жизнь овеществившаяся, многостяжательная. Происхождение их таково. В раю вот что предписано было первозданному: "снеси траву сельную" (Быт. 1, 29). Достоинство Повелевшего ручается за полную приспособленность такого пропитания к жизни, человеку предназначенной. Можем однако, в пояснение сей приспособленности прибавить, что оно было гораздо пригоднее всякого другого к сохранению в созданных по образу Божию желанной утонченности, чтоб мысленная сила всегда пребывала необремененной и трезвенность ума неомрачаемой. Когда таким образом потребное для жизни тела давалось само собою, ум не праздным оставался, имея все время свободным от трудов телесных, но непрестанно восторгался к духовным созерцаниям, разливавшим в нем неистощимое веселие. Сие делание воспитывал в нем Сам Бог, по Своему благоизволению приходивший к нему каждодневно для собеседования. – Такова норма свойственной человеку жизни! – Существо ее не может быть изменено или отменено; но возможен иной образ видимого ее ведения, – который и необходимым сделало последовавшее падение. Преступившему заповедь и изринутому из рая Бог узаконивает другой образ жизни, сообразно с его падшим состоянием, повелев не воспользовавшемуся покоем, как должно, добывать пищу работою и трудом; потому что не умел постоянно пребывать в служении Богу и в собеседовании с Ним, когда имел свободное время и не имел нужды в телесных трудах (в раю). В пищу ему назначен хлеб, добываемый в поте лица, а в одежду кожаные ризы, – чем положен предел любостяжательности и суетности. Первоначальная нестяжательность райская заменена таким скромным стяжанием, которое притом, не смотря на потовый труд, не от одного его зависело, но наипаче от Божия благословения. На деле раскрылись из сего три порядка жизни: одни довольствовались скромным стяжанием, при потовом труде в уповании на Бога: другие, углубившись в упование на Бога, совсем отреклись от всякого стяжания (ревнуя восстановить райскую нестяжательность) и были питаемы Богом; третьи, углубившись во всякого рода труд, на нем основали свою надежду иметь нужное, обеспечение же своей жизни основали на многоимении. Бог забыт: богом для них стало любоимание. Вот три сказанные вида отношения нашего к стяжаниям (2, 116–123 – сокращенно).

36. Вторым поставленный здесь вид представляет поведение (преимущественно) приличествующее разумному существу, именно: проводить время в служении Богу, и должное получить из сокровищницы Божия Промысла; надеяться на Божию попечительность и землю иметь данницею; искренно служить Создавшему, и на нужды произвольною данью облагать тварь; здесь быть странником, а жилищем почитать то, которое уготовано на небе. Сию жизнь предписал Создатель в начале, – и сею жизнью, повинуясь Ему, жили все Святые, (Примеры – Илия, Елисей, сыны пророческие, Предтеча, лик Апостолов) (2, 124–129).

37. Такова нестяжательность Святых – "высшая". Но много имеет полезного и "средняя" после оной нестяжательность, как сообразная со временем и нуждою. Если и невозможно ей состязаться о первенстве и похвалиться равночестием с преимущественным образом жизни, то ей бесспорно принадлежит вторая степень чести. Первые Святые (с совершенной нестяжательностью) жили для одной души и для Создавшего ее Бога, ни во что ставя тело; но они и без попечения о нем имели все потребное, не в житницы предварительно собираемое, но от Божия благоволения, как из сокровищницы, благовременно получаемое. Последовавшие же за ними Святые (с среднею нестяжательностью), заботясь о необходимом утешении тела и промышляя о том, чтобы оставленная в небрежении животная наша часть не разрушилась против воли Сочетавшего ее с нами, в такой мере употребляли руки свои в дело, в какой по неизбежной необходимости требовалось услуживать телу; большую же часть времени проводили в попечении о душе, в молитвах, богомыслии и должных занятиях, имея в виду преуспеяние в добрых делах (2, 137).

38. Последние же, совершенно став плотью, всецело посвятили себя на служение земному кумиру, желая иметь уже не только достаточное для телесной жизни, но и то, что показывало бы их не меньшими пред отличающимися изобилием, чтобы хоть чрез это быть у всех на виду. Этим явно выставляют они на позор свое безумие, предосудительное вменяя себе в похвалу, и думая тем обратить на себя внимание и заслужить удивление, за что достойны они презрения и осмеяния. Ибо как сообразное с каждым званием дает основательные поводы к одобрению, так неприличное званию, хотя в другом отношении оно и недурно, весьма предосудительно там, где оно не свойственно (2, 138).

39. К которым же ближе "средние" из сопредельных с ними по ту и другую сторону? – Конечно к тем, к которым более приближаются делом, и о сродстве с которыми провозглашают тем, что стараются быть с ними близкими по жизни. Ибо потому что составляют средний чин между теми и другими, не одинаково уже склонны к обоим, и хотя они позади предшествующих, но непосредственно за ними следуя, и юношеской стопою идя по следам их, столько отстоят от последующих за ними, сколько бегущие постепенно удаляются от идущих шагом, или остающихся на одном месте. С первыми же у последних – ничего общего. Кое общение у имеющих много вещественного с нестяжательными? Кое согласие у мудрствующих плотское с мудрствующими духовное? Какая общая часть у опутанных житейскими делами со служащими беспечально Богу? Одни Апостольски оставляют все, что приобрели; другие приобретают то, чего не имели. Одни пребывают в безмолвии, внутренне прилагая попечение о преуспеянии духовном, другие ведут все роды борьбы, сражаясь за деньги и имущество. Одни препираются с духами злобы за небесные блага, другие за земные блага нападают на подобных себе. Одним говорит Павел: "является, якоже светила в мире" (Фил. 2, 15), сияя конечно славою жизни и став для видящих виновниками доброго соревнования, а другим сказано: "имя Мое хулится вами" (Рим. 2, 24), т.е. вами, поступающими противно званию и носящими на себе наружность, противоречащую делам (2, 139–40).

40. Какое же слово не возгнушается тем, кто говорит, что отрекся от житейского, а на деле предан его развлечениям? Хвалится, что презрел мир, и до неистовства предан мирским делам? Обещался не обращать и внимания на земное, а делами доказывает лживость обещания? Утверждает что простился с суетою, и не расстается с ней? – Изшел ты из Египта, – что же после сего общего у тебя с плинфоделием? Шествуешь пустынею, поспешая к земле обетования, для чего же медлишь, занимаясь суетными работами, став медлительным путником в дальнем странствии? Всякой тщательности требует предлежащий тебе путь, что блуждаешь по распутьям, подвергаясь опасности остаться не достигшим упокоения? Возложил ты руку на рукоять рала, для чего же обращаешься вспять, делая себя не управленным в царство небесное? Позади себя оставил ты запаление пятиградия, для чего же озираешься, желая увидеть совершающееся там? Взял ты крест? – последуй же за Христом, оставив все, потому что Христос, с Которым ты сочетался, желает быть любим паче всего (2, 141–2).

41. Не многого утешения требует тело, – попекись о сем утешении; потому что до времени связан ты с телом, чтоб и его иметь содейственником в делании добродетели и чтобы не встретило препятствия преуспеяние души. А кто печется о волах, ежедневно пересчитывает стада овец, непрестанно ухаживает за виноградниками, рощами, нивами и садами, так что и продолжения дня недостаточно ему для сих работ; тот – где и когда будет иметь время вспомнить о Боге? Когда ему заняться псалмопением? Когда помолиться? Какое время посвятить упражнению себя в богомысленном созерцании? А если и найдет возможность изредка делать это между многих дел, то как принесет он Владыке чистое моление, когда мысль его не отрешена от того, о чем имеет он много заботы и попечения? Как наблюдет за движениями страстей, чтобы узнать вчерашнюю и сегодняшнюю разность в перемене на лучшее или худшее? Как отыщет сплетения помыслов, которые многообразно одни другими заменяются и самое наблюдение делают трудным? Или не примечаешь, как сокрушают тебя днем дела, а ночью забота о них, время отдыха делая временем мучений? Ибо тогда память, – приводя на мысль, кто нарушил межу, кто причинил вред плодам, кто прекратил водотечи для орошения, кто потравил пастбище, кто делает или сделал другую какую-либо обиду, и о каждом, как он упорствует и спорит, – приводит тем в неистовство раздражительную силу души, возбуждая ко мщению, не давая времени на сон и покой, и тем паче на молитву, которая требует великого безмолвия и долгого свободного времени, доставляющего отчасти и освобождение от всех попечений (2, 142–144).

4. О гневе

1. Гнев – неистовая страсть, легко выводит из себя даже имеющих ведение, зверской делает душу и заставляет уклоняться от (дружелюбного) собеседования.

2. Сильный ветер не колеблет столпа, и душу негневливую не увлечет раздражение.

3. Вода приводится в волнение напором ветров, и раздражительный возмущается безрассудными помыслами.

4. Гневливый монах – вепрь пустынный; увидел кого-либо и точит зубы.

5. Увеличение тумана сгущает воздух, и движение раздражения огрубляет ум гневливого.

6. Набежавшее облако омрачает солнце, а помысел памятозлобия – ум.

7. Лев в зверинце непрестанно потрясает дверные крюки, а раздражительный в келье перебирает гневливые помыслы.

8. Приятное зрелище – спокойное море, но не приятнее мирного устроения духа.

9. В тихом море играют дельфины, и в мирном устроении духа возникают боголепные помышления.

10. Долготерпеливый монах – тихий источник, всем доставляющий приятное питие; а ум гневливого всегда возмущен и не дает воды жаждущему; если же и дает, то мутную и негодную.

11. У гневливого и глаза мутны и кровавы, и обличают возмущение сердца; а лице долготерпеливого спокойно, глаза благосклонны и смотрят прямо.

12. Кротость мужа поминается у Бога (Пс. 131, 1), и душа негневливая делается храмом Святого Духа.

13. Христос приклоняет главу в долготерпеливом духе, и умиренный ум бывает обителью Святые Троицы.

14. Лисицы живут в душе злопамятной, и звери укрываются в возмущенном сердце.

15. Честный муж избегает срамного пристанища, и Бог – злопамятного сердца.

16. Воду возмущает упавший камень, и сердце мужа – худое слово.

17. Удали гневливые помыслы из души своей и не давай раздражению водворяться в сердце твоем, – и не будешь ты возмущаем во время молитвы.

18. Как дым от тлеющей соломы беспокоит глаза, так и памятозлобие – ум во время молитвы.

19. Помыслы гневливого – ехиднины порождения, снедают породившее их сердце.

20. Молитва раздраженного – мерзостное курение, псалмопение гневливого – неприятный звук.

21. Дар злопамятного – червивая жертва, – и да не приближается он к очистительным алтарям.

22. Возмущенные сны видит раздраженный, и нападения зверей мечтаются гневливым.

23. Муж долготерпеливый видит в видении соборы святых Ангелов, и непамятозлобивый упражняется в духовных словесах, ночью приемля разрешение тайн.

* * *

24. Когда демоны увидят, что не воспламенились мы в самом пылу оскорбления, тогда напав в безмолвии стараются возбудить владычественное в нас (ум), чтоб заочно восстали мы против тех, с которыми соблюли мир, когда они были с нами лицом к лицу (1, 229).

25. Когда мирно кончится у тебя с братом спор или размолвка по случаю какого-либо неудовольствия, себя самого почитай погрешившим, чтобы на безмолвии в сердце своем не найти тебе борьбы помыслов, из которых одни, выставляя ничтожность оскорбления, будут укорять, что не стоило и останавливаться на нем, а другие, выставляя важность его, будут внушать сожаление, что за него не отплачено таким же оскорблением.

26. Когда сильное раздражение преогорчит каких либо братий в общежитии, тогда помыслы начинают ублажать пред ними живущих в уединении, чтобы, как лишили братий благодушного терпения, так удалить их и от поприща любви.

27. Кто отражает от себя гнев благодушным терпением, и огорчение – любовью; тот отражает двух зверей злых, гневоборных, двумя доблестями.

28. Коленопреклонно умоляющий огорчившего прекратить гнев, за раз обоих отводит от раздражения.

29. Кто примиряет гневающихся, тот побеждает самый дух гнева.

30. Кто ради мира терпит сердитого, тот воистину есть сын мира (1, 230).

31. Приуготовь себя быть кротким и браннолюбивым: кротким с людьми, а браннолюбивым с врагом нашим; ибо в том и состоит естественное употребление гнева, чтобы враждебно противоборствовать змию (древнему) (1, 235).

32. В том и состоит кротость кроткого, чтобы по любви быть великодушным к брату и вести брань с (гневным против него) помыслом.

33. Кроткий да будет и браннолюбив, не распространяя кротости на злохитрые помыслы и не распространяя брани на ближних по естеству.

34. Не обращай естественного употребления гнева в противоестественное, т.е. не гневайся на брата, уподобляясь змию, и не сослагайся со злобными помыслами, братаясь с сим змием (1, 236).

35. Кроткий, если потерпит что и оскорбительное, не оставляет любви, но ради ее "вся покрывает, милосердствует и вся терпит" (1Кор. 13, 4. 7).

36. Если дело любви – долготерпеть, то гневом воевать против брата – не дело любви.

37. Гнев возбуждает огорчение и неприязнь, а любовь все их три прогоняет.

38. Если твердое имеешь основание в любви, то ей паче внимай, нежели тому, что оскорбляет тебя.

39. Стяжавший добродетель любви пленяет страсти, свойственные недобрым.

40. Имеющий от Святые Троицы сии три добродетели, – веру, надежду и любовь, будет трехстенным градом, укрепленным, как бойницами, башнями добродетелей.

41. Кто уязвляется злоречием других, не относя его к дьяволу, как источнику, тот еще более поощряет врага уготовлять на себя стрелы, – тем, что душа его падает, уязвляема будучи таким злоречием (1, 251).

42. Терпя самое великое злословие или тяжкую обиду, не будь злопамятен, но благословляй (1, 252).

43. Кто памятозлобствует на демонов, тот не злопамятен на людей; но тот с демонами состоит в мире, кто памятозлобствует на брата.

44. Гнев и ненависть – пожар сердца, а души незлопамятных орошаются росою духовною.

45. Огненные угли отбрасывают от себя искры, так и злопамятные души извергают из себя злобные помыслы.

46. Как укушение скорпиона производит самую жестокую боль, так и злопамятная душа держит в себе самый горький яд.

47. Поносимый Давид ничего не говорил против, но остановил даже и мстительность Авессы (2Цар. 16, 10). И ты, подвергаясь поношению, не только не воздавай поношением, но укроти и того, кто бы стал отомщать за тебя (1, 228).

48. Переноси терпеливо поношение, и губами заключай дверь гневу: в этом для тебя преуспеяние.

49. Вовсе ничего не отвечай угрожающим, чтоб молчанием заградить уста, дышащие пламенем.

50. Наложив узду на челюсти свои, ты причинишь чувствительнейшую боль угрожателям и поносителям своим.

51. Ты, молча, не будешь поглощен поношением; а поноситель твой сильно уязвлен будет твоим молчанием, видя, как великодушно переносишь ты его дерзость.

5. О печали

1. Опечаленный монах не знает духовного наслаждения; печаль же есть унылость души и бывает следствием гневных помыслов; ибо гнев желает отмщения; неуспех в отмщении порождает печаль.

2. Печаль есть львиная пасть, и легко поглощает опечаленного.

3. Печаль есть червь в сердце, – и изъедает родившую его мать.

4. Мучится матерь, рождая чадо, а когда родит, освобождается от мучения; но печаль и во время рождения великую производит боль, и по рождении не меньшею мучит болью.

5. Опечаленный монах не знает духовной радости, как вкуса в меду – страждущий сильною горячкой.

6. Опечаленный монах не подвигнет ум к созерцанию и никогда не возшлет чистой молитвы; ибо печаль всему доброму полагает препону.

7. Узы на ногах – помехи скорому шествию, а печаль – препона созерцанию.

8. Плененный варварами заковывается в железа, а пленник страстей связывается печалью.

9. Не имеет силы печаль, когда нет других страстей, как и узы не вяжут, когда нет связующих.

10. Связанный печалью побежден страстями, и в обличение своего поражения носит узы; потому что печаль бывает следствием неудовлетворения самолюбивого пожелания, а пожелание такое сопряжено со всякой страстью.

11. Кто победил пожелания, тот победил страсти; а кто победил страсти, тем не овладеет печаль.

12. Не печалится воздержный, что не достал снеди, целомудренный, что не улучил срамного непотребства, негневливый, что не удалось отмстить, смиренномудрый, что лишен человеческой почести, нелюбостяжательный, что потерпел неудачу. Они совершенно погасили в себе все такие пожелания, – почему и не испытывают печали; ибо бесстрастного не уязвляет печаль, как одетого в броню не пронзает стрела.

13. Воину доставляет безопасность щит, городу – стена; но большую щита и стены доставляет монаху безопасность бесстрастие. Ибо щит нередко пробивает стремительно летящая стрела, и стена разоряется множеством воителей, а бесстрастия не одолеет печаль.

14. Одолевший страсти одолел печаль; а побеждаемый страстною сластью не избежит ее уз.

15. Кто часто печалится, и приписывает себе бесстрастие, тот подобен больному, притворяющемуся здоровым, ибо как больной виден по цвету лица, так страстного изобличает печаль.

16. Любящий мир много имеет печалей, а презирающий все, что в мире, всегда весел.

17. Любостяжательный, понесши утрату, горько печалится, а презревший имущество беспечален.

18. Славолюбивый печалится, когда терпит бесчестие, а смиренномудрый принимает его, как сотоварища.

19. Плавильная печь очищает не очищенное серебро; а печаль по Богу – сердце, сущее в грехах.

20. Частое плавление убавляет свинец, – и мирская печаль ослабляет ум.

21. Темнота уменьшает энергию глаз, и печаль притупляет созерцательность ума.

22. В глубину воды не проходит солнечный свет, и сердца в печали не озаряет светлое созерцание ума.

23. Всякому человеку приятен солнечный восход, но и им не услаждается печальная душа.

24. Болезнь желтуха пресекает действие вкуса, и печаль отъемлет чувство у души.

25. Кто презирает мирские удовольствия, того не потревожат печальные помыслы.

* * *

26. Когда соединишь союзом мира сущую в тебе троицу (т.е. дух, душу и тело), тогда, как объединившийся в себе по заповеди Божественные Троицы, услышишь: "блаженни миротворцы: яко тии сынове Божии нарекутся" (Мф. 5, 9) (1, 230).

27. Велик сей союз мира, потому что с ним соединяется и радость, просвещающая мысленное око к созерцанию высших благ.

28. Если приобретем миротворную в тяжелых обстоятельствах радость, то легко будем с благодарением отражать ее находящие прискорбности и не допускать в себя рыкающего демона печали, который, ища поглотить душу, наипаче нападает на нее в скорбях, уготовляя место и духу уныния, чтобы вдвоем сильнее омрачить душу и погубить труды ее.

29. Да будет для нас законом, в сердце написанным, радость мира, и печаль прогоняющая, и гнев погашающая, и ненависть отражающая, и мстительность уничтожающая, и уныние рассеивающая, и скорбь в радость претворяющая (1, 231).

30. Укрываясь в мирном благодушии, радость сия есть море добродетелей, крестом потопляющее сопротивное дьявольское полчище.

31. Разумей и то, что бывает противная ей радость, – смутная, – и обманувшись тенью, не прими одну за другую; потому что демоны подделываются и под духовные дарования, чтобы, введя ум в заблуждение призраком, довести его до помешательства. Духовная радость проходит без всякой внешней причины, находя для себя превыспреннего вождя в печали по Богу.

32. Печаль по Богу слезами обновляет душу, вселяет заботливое попечение о приближающейся смерти и суде, и мало-помалу научает ожидать их с желанием (1, 232).

33. Неисполнившиеся желания произращают печали; а молитвы и благодарения заставляют их завянуть.

34. Между гневающимися движется посредствующая печаль. Если тот, кто из них отрезвится первым, восстанет от страсти и подаст другому руку извинением, то он прогонит горькую печаль.

35. Печаль бывает болезнью души и тела; душу берет она пленницею, а плоть иссушает, оставляя на месте.

36. Печаль рождается от того, что противно (беды, скорби, огорчения): от печали же происходит мрачное расположение духа (как говорится: он не в духе); а от них обоих порождается бессмысленная бранчливость (ворчание на все).

37. Если хочешь подавить печаль с мрачным расположением духа, то обыми благодушную любовь и облекись в радость незлобивую.

38. В скорбях наипаче будь благодарен: потому что чрез них яснее ощущается благодать заступления. Так благодарением прогоняя печаль от постигающих тебя скорбей, не омрачишь ты блистательной красоты мужественного благодушия.

6. Об унынии

1. Уныние есть изнеможение души, а душа в изнеможении, не имея того, что ей свойственно по естеству, не устаивает мужественно и против искушений.

2. Что пища для здорового тела, то искушение для мужественной души.

3. Северный ветер питает произрастания, а искушения укрепляют терпеливость души.

4. Безводное облако уносится ветром, а не имеющий терпения ум – духом уныния.

5. Весенняя роса прибавляет роста полевому плоду, а духовное слово возвышает устроение души.

6. Дух уныния гонит монаха из жилища его; а кто имеет терпение, тот всегда пребывает в безмолвии.

7. Унылый выставляет в предлог к выходу (во вне) посещение больных, на деле же имеет при сем свою цель.

8. Монах в унынии скор на служение и считает заповедью удовлетворение чрез то своего желания.

9. Легкий ветерок наклоняет слабое растение и мысль о странствовании легко увлекает унылого.

10. Хорошо утвердившееся дерево не преклоняется от напора ветров, и уныние не поражает окрепшие души.

11. Бродящий монах – иссохшая пустынная ветка; немного посидит в келье, – и опять несется нехотя куда-нибудь.

12. Переносимое с места на место растение не приносит плода, и бродящий монах не приносит плода добродетели.

13. Больной не довольствуется одною пищей, и монах унылый одним делом.

14. Сластолюбцу не довольно одной жены, и монаху в унынии недостаточно одной кельи.

15. Глаз унылого непрестанно обращается на дверь, и мысль его мечтает о посетителях; скрипнула дверь, и он вскакивает; послышался голос и он выглядывает в окно, и не отходит от него, пока не соскучит.

16. Унылый, читая книгу, часто зевает, и клонится ко сну, потирает лицо, тянется, поднимая руки, и отворотив глаза от книги, пристально смотрит на стену; обратившись опять к книге, почитает немного, переворачивая листы, любопытствует видеть конец слова, считает страницы, делает выкладку о числе целых листов, охуждает почерк и украшения, – и наконец, согнув книгу, кладет под голову и засыпает сном не очень глубоким, потому что голод начинает уже тревожить его душу, и заставляет позаботиться и о себе.

17. Монах унылый ленив к молитве, и никогда не выговаривает молитвенных речений.

18. Как больной не выносит тяжелого бремени, так унылый не в состоянии тщательно исполнить Божия дела; ибо у того телесные силы в расстройстве, а у этого не стало сил душевных.

19. От уныния врачует терпеливость, и то, чтоб делать свое дело, (не смотря на недостаток охоты), со всяким самопринуждением, из страха Божия.

20. Во всяком деле определи себе меру, и не оставляй его прежде, чем кончишь; также молись разумно и усиленно, – и дух уныния бежит от тебя.

* * *

21. Во всяких трудах твоих да предводительствует всем мужественное терпение; потому что против тебя всею злобою ополченным стоит уныние, и наблюдая за твоими трудами, пытает их все, – и если найдет, что какой-нибудь из них не укреплен терпением, то делает его несносно тяжелым (1, 233).

22. Когда во время службы Божией нападет на тебя дух уныния, то нашептав душе, что псалмопение обременительно, усердия же к нему противоборницею выставив леность, – внушает ускорить псалмопение, чтоб дать плоти отдых, потому что она будто по какой-то причине очень утомлена.

23. Когда бываем на бдении ночью, не будем во время службы садиться по унынию; а то придут демоны, и собрав плевелы помыслов, всеют их тотчас в сердце.

24. Проснувшись прежде службы, предзаймем сердце помыслами светлыми, чтоб, настроившись ими, с бодренной мыслью могли мы стоять потом на псалмопении (1, 234).

25. Как внешний наш человек работает своими руками, чтоб не обременять других, так и внутренний пусть работает (в своей рабочей), чтоб не попустить уму обремениться помыслами; помыслы же тогда задают свою работу душе, когда захватят ее праздною от помышлений, яже по Богу (1. 235).

26. Возделывай, как рукоделие из человеколюбия, так и мысленную силу из любомудрия, чтобы первое служило к пропитанию странных, и к попалению или совершенному прогнанию лености, а другое было вождем к созерцанию и совершенному очищению ума от помыслов.

27. Не будем переноситься с места на место, но лучше покорпим в безмолвии над трудами: потому что от лености (и праздности) помыслы берут над нами силу (1, 238).

28. Когда помыслы заставят нас перейти на то место, которое прежде своими внушениями расположили нас полюбить; тогда заставляют раскаиваться в этом, чтоб сделать нас во всем непостоянными и бесплодными.

29. Перемена места пусть предприемлется в видах жития, более духовного, а не в видах жития, более покойного (1, 239).

30. Терпение, благодушие и любовь благодарны и в скорбях; а уныние, льготность и самолюбие радуются покойной жизни.

7. О тщеславии

1. Тщеславие есть неразумная страсть и удобно примешивается ко всякому делу добродетели.

2. Сливается (и делается невидимою) черта, проведенная на воде; и труд добродетели – в душе тщеславной.

3. Бела рука, скрытая в недре, – и скрываемое дело сияет блистательнее света.

4. Плющ обвивается около дерева, и когда достигнет вершины, сушит корень; а тщеславие прививается (прирастает) к добродетелям и не отстает от них, пока не отнимет от них всего значения.

5. Грозд винограда, до земли спустившийся, или прилегший к земле, легко загнивает; гибнет и добродетель, ко тщеславию прильнувшая.

6. Тщеславный монах – бесплатный работник, – несет труд, а награды не получит.

7. Дырявый мешок не сохраняет в себе того, что вложено, и тщеславие губит мзду добродетелей.

8. Воздержание тщеславного – дым из печи; и то и другое рассеивается в воздухе.

9. Ветер заметает след человека, и тщеславие (в ничто обращает) милостыню.

10. Камень, как сильно ни брось его, не достигает до неба, – и молитва человекоугодника не взойдет на небо.

11. Тщеславие есть подводный камень; если об него ударишься, погубишь груз.

12. Муж благоразумный скрывает сокровище, а благомысленный монах – труды добродетели.

13. На стогнах молиться советует тщеславие; но воюющий с тщеславием молится в клети своей.

14. Человек безрассудный всенародно объявляет о своем богатстве и многих возбуждает к злоумышлению против себя; а ты, идя путем, где есть разбойники, скрывай, что имеешь, пока не придешь в град мира и там не начнешь безопасно пользоваться своим добром.

15. Добродетель тщеславного – жертва сокрушенная, каковой жертвы не следует приносить на алтарь Божий (Лев. 22, 22).

16. Уныние расслабляет душевную силу, а тщеславие болезненного делает здоровым, старика – более сильным, чем юноша, если только много свидетелей того, что делается: тогда легки и пост, и бдение, и молитва; потому что похвала многих возбуждает усердие.

17. Не предавай трудов за славу человеческую и не отдавай будущей славы за похвалу ничего не стоящую; ибо слава человеческая обращается в прах и молва ее замирает на земле, а слава добродетели пребывает вовеки.

* * *

18. Истинная добродетель не ищет людской похвалы и не услаждается почестью – этою матерью зол (1, 226).

19. Начало почести – человекоугодие, а конец ее – гордость.

20. Домогающийся почестей сам в себе высится и таковой не умеет переносить уничижения.

21. Да будет для тебя честью труд в добродетелях, а бесчестием – похвала взысканная (1, 227).

22. Не ищи славы от плоти – ты, возревновавший отрешиться от страстей плоти, но взыскуй лучшего, – и это будет тебе в славу.

23. Желающий быть в почете завидует тому, кто превосходит его славою, присоединяя к сему завидованию еще и ненависть.

24. Побежденный сильным желанием почета не терпит, чтобы кто-либо был ему предпочтен, но себе восхищает первенство, чтоб не показаться низшим кого-либо.

25. Не терпит он, чтоб того, кто превосходит его, чтили и в отсутствие его, – и славу трудов его представляет обыкновенно ничего не значащею.

26. Поношение для славолюбивого – жесточайшая рана, – и не может он избежать ненависти к поносителю.

27. Славолюбивый – в рабстве у жестокой госпожи, – и перепродается многим деспотам – превозношению, зависти, ревнивости и всем толпам духов; а кто духа честолюбия поражает смирением, тот прогоняет целый полк демонов.

28. Кто по смирению делает себя рабом всякого, тот уподобляется смирившему Себя и приявшему зрак раба (Фил. 2, 7).

29. Если себя самого меряешь малою мерою, то не будешь меряться с другими.

30. Кто слезами обнаруживает душевную немощь, тот не будет высоко думать о трудах своих (1, 228).

31. Демоны нередко наводят на смиренномудрых унижение и поношения, чтоб не стерпя незаслуженного презрения оставили они смиренномудрие; но кто в смирении мужественно переносит бесчестие, тот сим самым возносится паче на высоту любомудрия.

32. Изгони изнутри даже и мысль о похвале человеческой, чтоб чрез то отразить любопоказательный помысел тщеславия, еще прежде порождения его.

33. Когда, противоборствуя причинам страстей, препобедишь их, не дозволяй величать тебя лукавому помыслу, чтоб, поверив ему, не впасть тебе в прелесть; но старайся лучше увидеть недостатки в том, над чем потрудился, чтоб преуспеяние твое не было окрадено внутренними врагами (1, 230).

34. Иные, быв восхвалены за преуспеяние, со временем вознерадели; от чего – и похвала мимоиде, и труды пропали.

35. Иные, ожестев от надмения своими делами, возмечтали о себе, как о великих; между тем совесть более и более оструплялась, болезнь хвалолюбия усиливалась, и помыслы, отвратив взор души от ее язв, под прикрытием похвал расхитили все труды их (1240).

36. Когда приносишь усердное покаяние в грехах, тогда демоны, возвеличивая твои покаянные подвиги, умаляют грехи, и нередко прикрывают их забвением, или наводят на мысль, что они прощены, чтоб, ослабив труды, не почитал ты более нужным горько оплакивать свои падения.

37. Самое острое оружие у змия (древнего) есть тщеславие, побивающее плоды всех трудов наших. Но кто устрояет предварительно противоположный ему маневр тайного доброделания, тот близок к тому, чтобы снести голову с самого дьявола (1, 241).

38. Ароматы подвижнических трудов своих скрывай под печатью молчания, чтоб, быв выставлены наружу языком, не были они расхищены славою.

39. Скрывай язык свой в деятельном прохождении подвижничества (т.е. вместо языка пусть говорят подвиги); ибо в таком случае и молча будешь иметь свидетелями о жизни твоей достойных веры сожителей своих – труды. О ком свидетельствуют какие либо наличные труды, тому нет нужды свидетельствовать о себе языком своим.

40. Иные, сложив с себя тяготу трудов, леность свою стараются прикрыть делами прошлого времени, неуверенно и неубедительно представляя, как очевидных свидетелей, дела, не находящиеся на лицо.

41. Как скрываешь от людей грехи свои, так скрывай от них и труды свои. Ты стыдишься открывать о срамных делах своих, чтоб не подвергнуться поношению и уничижению, – что полезно было бы для души твоей. Бойся показывать и труды свои, чтобы грех человеколюбия не принес пагубы душе твоей. Если одному Богу открываешь постыдные падения, то не открывай людям своих противоборствий оным, чтоб не сочли их увенчанием победы.

42. Некоторые, ославившись в народе дурным поведением, облекаются в жизнь честную, не для того, чтобы греховные падения свои оплакивать в подвижнических трудах, но чтоб заглушить укоризненную о себе молву. Но если кто для одного имени только касается дел благочестия, то он работает не Богу, а людям (1. 245. 6).

43. Отличающиеся в подвижнической жизни бледностью лица да отревают от себя людскую похвалу прежде, чем она придет, – т.е. когда, еще до встречи с людьми, враг влагает помысел хвалолюбивый (1. 249).

44. Когда проведешь много времени, воздерживаясь от вина, елея и прочих излишеств, тогда помыслы с похвалою, высчитывая время, станут внушать тебе мысль ослабить труды ради тела. Сим злонамеренным вычислителям говори напротив все, что может служить к ниспровержению их умысла. Так, один из братий, восхваляемый внутренними помыслами за труды свои в борьбе против демонов, говорил словами Псалма: "да возвратятся абие стыдящеся глаголющии ми: благоже, благоже" (Пс. 69. 4).

45. Не наряжайся в красивые одежды, чтобы явственнейше не облечься тебе в демона тщеславия; ибо не лепота одежд указывает, что ты носишь одежду добродетелей, но подвижнические труды, как золотые украшения, свидетельствуют о лепоте одеяния души твоей (1, 256).

46. Кто, после опытов деятельной и созерцательной жизни, намащает неопытных искусством различать помыслы, тому надлежит смотреть, чтоб не проскользнуло хвастовство таким знанием и желание выставить его напоказ для славы.

47. Безжалостнейше к себе трудящийся в несении телесных подвигов, не для похвалы пусть преутруждает себя и славою пусть не превозносится. Иначе демоны, надмя душу его сими трудами и славою возбудя усилить еще более безжалостность к себе, увлекут его принять еще большие подвиги, чтоб он еще более превознесся. С сею целью они с иным ведут такую внутри посредством помыслов беседу: как такой-то подвизался не щадя себя и такое приобрел себе великое имя, так что о нем говорят и по смерти его; так и ты взойди на самую высоту подвизания, чтобы стяжать себе славу и чтоб имя твое сделалось великим и по смерти твоей произносилось с великой похвалою (1, 268).

48. Иного в мечтах возводят они на кафедру учителя и представляют, будто он говорит слово, – и будто молва отдает ему первенство пред всеми, кои, при подвижнических трудах, прославились и ведением многосторонним. Чрез это они возбуждают в нем не только соревнование, но и зависть ко всем, которых преуспеяния прославляются и которых как деяния достойны удивления, так и многознание изумительно (1, 269).

49. Бывает, что они усыпляют разжжение плоти и выводят из-внутрь нечистые помыслы с хитрым намерением, чтоб подвизающийся подумал, что строгостью своей жизни совсем победил дух блуда, что сердце его очистилось и стало близко к святости святых, – и он взошел на самый верх святости. Такого нередко заставляют они рассказывать самому себе о своих подвигах: я сделал то и то, так и так подвизался и истомлял себя, – не давая ему однако прибавлять при сем: "не я, но благодать, яже во мне". Не позволяют же они ему исповедовать Бога помощником в том, чем хвалиться его заставляют, чтобы он, яко собственными трудами совершивший все в своих подвигах, и хвалу за то всю присваивал себе, – и чрез такое невоздавание славы Богу погряз в глубину Богохульства, несмысленно величая себя самопомощным.

50. Когда в сердце слышатся такие славолюбивые помыслы и оно не противоборствует тому, тогда инок (и особенно уединенник) не далеко бывает от повреждения ума; тогда рассудок бывает в опасности расстроиться, или от снов бесовских, принимаемых с верою, или от призраков во время бдений, или от явления бесов в каких либо светлых видах. Ибо сам сатана для обольщения нашего преобразуется иногда в Ангела света; причем обещает, что, если пад поклонишься ему, то даст тебе такое и такое дарование, или восхитит тебя, как нового Илию, на небо, на огненной колеснице. И бывало, что принимавшие это с верою уклонялись от истины и впадали в умоповреждение. Во избежание сего, помня, чего ради с любовью подъемлются подвижнические труды, всяким хранением блюди свое сердце, чтоб, внимая одним внешним подвигам, не быть тебе коварно уловлену внутри (несмысленным) самовозношением (1, 270).

51. Тем, которые упражняются в делании добрых дел, Господь увещательно говорит: "егда молишися, вниди в клеть твою, и затворив двери, помолись Отцу твоему, Иже в тайне", (Мф. 6, 6), и еще: "егда сотвориши милостыню, не воструби пред тобою" (– 2), повелевая избегать делания чего-либо доброго на показ, как дела вредного. А Пророк, говоря, что "собираяй мзды собра во влагалище дираво" (Аг. 1, 6), показывает, что развращенной целью славолюбия уничтожается всякий труд (подвизания и доброделания) – как сквозь дырявое влагалище, проходя чрез сердце, не огражденное смиренным мудрованием. Сердце смиренномудрое воистину есть сокровищница и отовсюду сильно укрепленное ограждение, "идеже ни червь, ни тля тлит, идеже татие не подкапывают, ни крадут" (Мф. 6, 20). Под червем разумеется рождающееся внутри самомнение, уничтожающее, что в людях бывает доброго; а под татями – извне привходящие похвалы, которые, возбуждая неразумную кичливость, поспешно расхищают духовные сокровища, долгим трудом в доброделании собранные. Ибо как червь поедает вещество, из которого получил бытие, и тати подкапывая стену, уносят тщанием накопленное (добро вещественное): так помысел, подвигнутый добрыми делами к превозношению, уничтожает цену сих самых дел, а похвалы людские, подкапывая легкие умы, (вторгаются внутрь) и ничего доброго не оставляют там, – что туда внесено было со вне законным путем (дверьми), а оттуда извергается ими дырою ушей. Но никто да не попустит этой страсти одолеть себя на столько, чтоб, в усыплении от сладкоречия славолюбия, потерпеть совершенную утрату всего, стяженного усиленными трудами, да трезвится же всяк и бодрствует, чтоб истребить наветников, когда они еще только подкапывают, прежде нанесения ими вреда, поразив их в самый момент подкапывания, прежде чем воссияет солнце, – и мысль станет делом (2, 106–7).

8. О гордости

1. Гордость есть опухоль (надутость) души, наполненная испорченной кровью; если созреет, прорвется и причинит большую неприятность.

2. Блистание молнии предуказывает громовой удар, а о гордости предвещает появление тщеславия.

3. Гордость на великую высоту возносит гордого, и оттуда низвергает его в бездну.

4. Гордостью болезнует отступивший от Бога, и своим собственным силам приписывающий добрые дела.

5. Как ставший на паутину проваливается и уносится вниз, так падает и полагающийся на собственные свои силы.

6. Обилие плодов нагибает до земли древесные ветви, и множество добродетелей смиряет мудрование мужа.

7. Сгнивший плод бесполезен земледельцу, и добродетель гордого непотребна Богу.

8. Жердь поддерживает обремененную плодами ветвь, а страх Божий – добродетельную душу.

9. Как тяжесть плода ломит ветвь, так гордость низвергает добродетельную душу.

10. Не предавай гордости душу свою и не увидишь страшных мечтаний; потому что душа гордого бывает оставлена Богом, и делается порадованием бесов.

11. Гордый ночью воображает множество нападающих зверей, а днем смущается боязливыми помыслами; если спит, часто вскакивает, и когда бодрствует, боится птичьей тени.

12. Шум листа в ужас приводит гордого, и журчание воды поражает душу его.

13. Так только что Богу себя противопоставлявший и отвергавший Его помощь, пугается теперь ничтожных призраков.

14. Гордость низвергла архангела с неба и сделала, что он, как молния, спал на землю. А смиренномудрие человека возводит на небо и уготовляет к ликованию с Ангелами.

15. Что горе возносишься, человек, и подъемлешься выше облаков, будучи пыль и прах?

16. Посмотри на естество свое, что ты – земля и пепел, и вскоре разрешишься в прах; теперь величав, а спустя немного будешь червь. Что подъемлешь выю, которая вскоре сгниет?

17. Великое нечто человек, когда помогает ему Бог; а коль скоро оставлен он Богом, познает немощь естества своего.

18. Нет у тебя ничего доброго, чего не приял бы ты от Бога. Для чего же величаешься чужим, как своим? Для чего хвалишься данным благодатью Божией, как собственным своим стяжанием?

19. Признай Даровавшего и не превозносись много; ты – тварь Божия, не отлагайся от Сотворившего.

20. Бог помогает тебе, не отрицайся Благодетеля; взошел ты на высоту жития, но путеводил тебя Бог; преуспел в добродетели, но действовал в тебе Бог; исповедуй Возвысившего, чтобы неколеблемо пребыть тебе на высоте.

21. Признай своего соестественника, что он одной и той же с тобою сущности, и не отрицайся от родства с ним по надменности.

22. Он уничижен, а ты превознесен; но один Зиждитель сотворил обоих.

23. Не пренебрегай смиренного; он стоит тверже тебя, по земле ходит, и не скоро падет; а высокий, если падет сокрушится.

24. Гордый монах – древо бескоренное, которое не может выдержать напора ветра; а некичливое мудрование огражденный город, обитающий в коем безопасен.

25. Былинка подъемлется высоко дуновением ветра, а гордого возносит приражение безумия.

26. Лопнувший пузырь обращается в ничто, – и память гордого погибнет.

27. Слово смиренного мягчительная мазь душе, а слово гордого исполнено кичения.

28. Молитва смиренного преклоняет Бога, а прошение гордого оскорбляет Его.

29. Смиренномудрие – венец дому, и вошедшего блюдет в безопасности.

30. Когда взойдешь на высоту добродетелей, – тогда великая тебе потребность в ограждении: ибо, если упадет стоящий на полу, то скоро встанет, а упавший с высоты подвергается опасности умереть.

31. Драгоценному камню прилична золотая оправа, и смирение мужа блистает многими добродетелями.

* * *

32. Не забывай своего падения, хотя и покаешься; но поминай о грехе твоем плачем, к смирению твоему, чтоб, смирившись, по необходимости отсечь тебе гордость (1, 240).

33. Не взирай на падших с кичливым помыслом надмевающим тебя, будто судию, но себе самому внимай помыслом трезвенным, – испытателем и оценщиком твоих деяний (1, 245).

34. Падая воздыхай, и преуспевая не надмевайся. Не величайся тем, что ты безукоризнен, чтобы вместо благолепия не облечься тебе в срамоту.

35. Некто из благоискуснейших, ведя речь о смирении, пересказал и следующее: "весьма благоискусный отец ударен был по ланите бесноватым, который был в сильном припадке безумия; и отец, немедленно обернувшись, подставил ему другую ланиту, с готовностью принять удар. Тогда бес, как молнией пораженный смирением, вскричал и тотчас вышел из создания Божия" (1, 259–60).

36. Как опускающиеся в основания земли вырывают там золото, так нисходящие до златоподобного смирения износят из него добродетели (1, 266).

37. Св. Павел заповедует, "задняя забывая, в предняя простираться" (Фил. 3, 13). Кто так расположен, тот не столько превозносится тем, в чем преуспел, сколько смиряется тем, чем недостает против предположенного, прилагая попечение довершить недоконченное, и не обращаясь к тому, что уже кончено; пoелику сделанное нередко надмевает легкомысленных до безрассудства, а требующее делания смиряет мысль неизвестностью, будет ли оно приведено к концу, и прежде, нежели совершено, причиняет печаль. Посему и Господь, предохраняя от поползновения к самомнению возшедших на высоту добродетели, говорит: "егда сотворите вся повеленная вам, глаголите, яко раби неключими есмы, яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом" (Лк. 17, 10). Хотя не препятствует радоваться; что долг исполнен, однако не дозволяет думать о себе высоко. Ибо говорит, что отдан долг, а не произвольный принесен дар (2, 112–13).

38. Гордость надмевает мысли до напыщенности, научает пренебрегать всякого человека и с презрением смотреть на соестественного себе, как на нечто ничтожное, до безумия доводит высокопарный помысел, внушает мечтать о равности Богу, не признает Промысла и попечительности Всеблагого Бога, полагает, что, как должное за дела, получает все милости, какими пользуется, не хочет видеть Божия содействия в том, что делает, и в чем успевает, почитает себя достаточною на всякое доброе дело, по самомнению думает, что на все имеет силы, будучи вовсе бессильною. Она – водяной пузырь, надутый суетным о себе мнением, который, если только дунуть, обращается в ничто (2, 184).

3. Увещательные главы

1. Имей страх Божий и любовь к Богу и поступай со всеми по чистому свидетельству совести.

2. Веруй, что Сам Бог предстоит тебе при всех делах, какие каждодневно ты делаешь.

3. Бегай похвал, но стыдись и укоризн.

4. Радуйся, когда делаешь добродетель, но не превозносись, чтоб не случилось крушения в пристани.

5. Чем более преуспеваешь в исполнении закона, тем более признавай себя далеким от совершенства.

6. Всякого дела конец исследуй прежде его начинания.

7. Ночью и днем взирай на последний свой день, и никакая любовь к настоящей жизни не привяжет тебя к земле.

8. Не связывайся с тем, кем, как видишь, гнушаются добрые.

9. Делаешь ли что, или говоришь, или любомудрствуешь, старайся никому не быть во вред.

10. Не увеселяйся цветами жизни; это – цвет травный; как только коснешься его, увядает.

11. В скорбях благодари, – и легче станет грехов твоих бремя.

12. В искушениях будь тверд; ибо они многих и из великих обличили (в нетвердости или неблюдении себя).

13. Не порицай Божия долготерпения; ибо оно – общее врачевство.

14. Возненавидь нестроение жизни (людской), но не вини в ней Бога.

15. Будем внимать себе, – тогда не станем осуждать других; ибо в нас самих много такого, за что осуждаем других.

16. Псалом молитвенный да будет всегда в устах твоих; ибо одно произнесение имени Божия в бегство обращает демонов.

17. С трезвением да будет молитва наша, чтоб не просить у Бога того, чем Он недоволен бывает.

18. Памятуй всегда о Боге, – и небом сделается ум твой.

19. Обуздывай око; потому что, если не присмотришь за ним, оно кружится туда и сюда.

20. Береги язык; ибо он часто выносит наружу то, что лучше было бы утаить.

21. Возделывай ум поучением в законе; потому что непрестанное поучение в нем искореняет худые помыслы.

22. Добродетели скрывай, но старайся иметь многих свидетелей жизни своей.

23. Возненавидь услаждения плоти; потому что они с телом и душу делают нечистою.

24. Давай плоти одно то, что потребно, а не то, чего желает она по похоти.

25. Не люби жить в удовольствиях; потому что это привязывает к настоящей жизни, а от того и другого порождается вражда на Бога.

26. Отвращайся от радостей житейских; потому что от них поскользаются и падают текущие (путем жизни).

27. Богатство, если имеешь, расточай, а если не имеешь, не собирай.

28. Пост почитай оружием, молитвы – стеною, слезы банею.

29. В чем ни согрешил ты, обо всем воспоминай со стенанием; ибо от этого бывает в душе постоянное умиление.

30. Утешай бедных; ибо они милостивым к нам делают Судию.

31. Приобщайся нуждам святых; ибо чрез них бывает общение и с Богом.

32. В Церковь входи, как на небо, и в ней не говори и не помышляй ни о чем земном.

33. Иметь вдоволь потребное для жизни признавай необходимым; но попечение о том предоставь Богу.

34. Изнуряй плоть добрыми трудами, но позаботься, чтоб она совсем не пала (под тяжестью их).

35. Вина пей, как можно, меньше; чем более умаляется мера его, тем благотворнее бывает оно для пьющих.

36. Укрощай гнев; потому что, выходя из меры, делается он отцом неистовства.

37. В болезнях прежде врачей и лекарств пользуйся молитвою.

38. Иереев всех почитай, к добрым же прибегай.

39. Люби Божие дома, но и себя устрояй в дом Божий.

40. Учащай в Церковь; потому что она избавляет нас от бури и треволнений внешних.

41. Что на земле, то временно; не печалься же, если что такое отъемлется у тебя.

42. Когда найдет на тебя помысел сладострастия, противопоставь ему стыд пред людьми и оскорбление Богу.

43. Заграждай слух и очи; потому что чрез них входят все стрелы вражеские.

44. Когда молишься, возводи помысел к Богу; и если он, развлекшись, низойдет долу, опять туда же возводи его.

45. Ум не перестает порождать помыслы; но ты худые изгоняй, а добрые возделывай.

46. Радуйся смирению; ибо порождаемая им высота велика и пасть не может.

47. Подвизайся столько, сколько нужно, чтоб подавить движения плотские; и если изнеможешь, дай льготу телу, не для услаждения, а для здравия.

48. Худые помыслы отгоняй другими – добрыми.

49. Помышляй о благолепии небесных благ и не войдет в тебя никакое пристрастие к земле и к земным наслаждениям.

50. Верь, что худые помышления суть дьявольское насеяние; от этого они прекратятся и сеятель посрамится.

51. Берегись наиболее слуха; ибо он делает душу рассеянною и небрежною, а душа небрежная легко свергает с себя узду закона.

52. Душу надо разделить на дела и молитву (т.е. чтоб она была, то за делом, то на молитве); тогда не много входов найдет к нам дьявол.

53. Если простираешь руку к работе, то пусть язык поет, а ум молится; ибо Бог требует, чтобы мы всегда памятовали о Нем.

54. Молитвою осеняй всякое свое дело, а наипаче то, при котором видишь помысел сомнящимся.

55. Если хочешь, чтобы дела рук твоих были Божественны, а не перстны; то приобретаемое ими пусть будет у тебя общим с нуждающимися.

56. Радуйся посещению святых, потому что чрез них является Бог.

57. Истинно святых отличай по делам; потому что всякое дерево познается по плодам.

58. Старайся всегда пользоваться чем-либо, видя святых; наблюдай их взгляд и себя держание, потому что весьма полезно то и другое.

59. В сердце подвизайся держать незлобие, а в теле – чистоту; ибо то и другое соделывает тебя храмом Божиим.

60. Так храни храм свой, как храм Создавшего тебя и судить имеющего, и все устрояющего к тому, чтобы ты – образ Его был чист.

61. Беседы с людьми мирскими отлучают помысел от Бога; поэтому не только сам не разговаривай с ними, но и разговаривающих отклоняй от сего.

62. Когда поносят тебя, смотри, не сделано ли тобою что достойное поношения; если не сделано, то считай это поношение дымом быстро исчезающим.

63. Без сокрушенного сердца невозможно освободиться от страстей; сердце же приводится в сокрушение трояким воздержанием, разумею воздержание от сна, от пищи и от телесного покоя.

64. Если чем обижен, прибегай к терпению, – и вред перейдет на обидевших.

65. Когда увидишь богатство, или славу, или мирскую власть; помысли о непрочности, – и избежишь приманки.

66. Терпи скорби; потому что в них, как розы в тернах, зарождаются и созревают добродетели.

67. Ничего не почитай по достоинству равным добродетели, потому что она есть лик Божий; почему неизменна, как и Он.

68. Плачь о грешнике благоденствующем; потому что меч правоСудья висит над ним.

69. Материю зол почитай леность; потому что она блага, какие имеешь, расхищает, а каких не имеешь, приобрести не допускает.

70. Когда делающий худо не стыдится сего, тогда язва утяжеляется, – и падение идет к отчаянию.

71. Всякий раз, как возмалодушествуешь, помысли, какие блага уготованы верным, – и плод духовный (обвеселение) скоро придет к тебе.

72. Верному надлежит смиряться пред всеми; ибо смиряться только пред некоторыми значит иметь смирение ложное.

73. Ничего не предпочитай любви к ближнему, кроме тех случаев, когда из-за нее презирается любовь к Богу.

74. Ни к кому не привязывайся и не пристращайся вопреки Божию закону; ибо кто предпочитает кого-либо Богу, тот ставит Бога менее его достойным.

75. Не защищай злых, потому что чрез это ты их поощряешь на худое и себя оскверняешь, приобщаясь к делам их.

76. Вразуми согрешающего, но не осуждай падающего; ибо последнее есть дело злоречивого, а первое – желающего исправить.

77. Старайся всегда слышать и говорить о делах святых; потому что сие возбуждает душу к доброму соревнованию.

78. Если сердце для каждого из нас есть домашняя церковь, то в нем должны мы совершать и церковные службы.

79. Если в Церкви совершается служба, иди на нее; а если не совершается, (по пении) прочти Апостольское благовестие, – и иди (на дело свое).

80. О славе добродетелей суди по святым; потому что слава их и по смерти бывает бессмертна.

81. Зло возненавидишь, когда убедишься, что это демонский против нас сверкающий меч.

82. Если вразумляешь падшего, то состраданием растворяй слова твои; тогда и уши его умягчатся, и сердце просветится.

83. Когда говоришь со святыми, вопрошай о духовном; а когда не со святыми, не говори об этом.

84. Добрые дела делать всегда поспешай, чтоб, оставив их, не отойти отсюда полусовершенным.

85. "Тако тецыте, да постигнете" (1Кор. 9, 24), т.е. без остановки; потому что в след добродетели тещи должно, пока не сойдем с поприща жизни.

86. Не будь мало заботлив о делании заповедей; потому что у таких бесполезно прилагается труд на труд.

87. В терпении упражняйся и прежде нужды в нем; чтоб и во время нужды найти всеоружие его готовым.

88. Борись с злыми помыслами и говори им, что говорится в законе (т.е. в Слове Божием против них).

89. С великим старанием отводи око от жизни сей, потому что злой из нее дым делает душу возмущенной.

90. Если овладела тобою худая какая привычка, отсекай ее понемногу, – и без большого труда терние это извлечешь из души.

91. Бога чистого люби чисто; и все считай низшим Его, сущего над всем.

92. Если желаешь быть храмом Божиим, то приноси Богу непрестанную молитву, как жертву непрерывную.

93. Живущего нерадиво не бери в советники; потому что любя худое, не может он советовать доброе, когда не любит его.

94. Воздерживайся от всего – тленного, – и каждый день причащайся таинственной вечери; ибо таким образом Христово тело бывает нашим.

95. Когда чем-либо наказываем бываешь от Бога, не ропщи; потому что Он наказывает, как Отец, и достоин благодарения, как Благодетель.

96. Когда потерпишь бесчестие, радуйся; ибо если это несправедливо, то велика тебе награда за то, а если справедливо, то, уцеломудрившись чрез то, избавишься от бича наказания.

97. Тени и колесу уподобляй житейские скорби и радости, потому что они не стоят, как тень, и вращаются, как колесо.

98. Старайся всегда преуспевать по Богу; ибо прилагающий и малое к малому в короткое время собирает доброе богатство, всеми искомое.

99. Если желаешь избежать болезненного мучения, никого никогда не злословь; ибо сим огорчается Божество.

100. Если желаешь отвратить от дома твоего всякий бич наказания, не злословь человека, – соестественника тебе; ибо Создавший его справедливо сим огорчается.

101. Если хочешь быть выше всякого греха, то не разведывай о чужих делах; ибо много и в тебе есть такого, в чем повинным предполагаешь другого.

102. Бегай гордости, человек, хотя ты и богат, чтобы не иметь противником себе Бога.

103. Возлюби смиренномудрие, хотя ты и велик, чтоб вознесену быть в день суда.

104. Не насмехайся над человеком, и во всю жизнь не потерпишь насмешки.

105. Когда ты в Церкви, не пари умом; ибо стоящие пред Царем не смеются и не предаются рассеянности.

106. Твердо на твердо запомни сказанное, – и это сделает тебя славным по жизни.

107. Ревнуй о досточестной жизни, чтобы иметь тебе дерзновение исправлять согрешающих.

108. Обуздывай продерзость, никого не порицай, – чтоб не быть осуждену, как возвысокоумствовавшему.

109. Не смейся над падением другого, чтоб не быть осмеянным, от кого не желаешь.

110. Соблюдай увещания сии, – и это доставит тебе венец славы.

111. Будь исполнителем сих заповедей, – и они сделают тебя славным пред людьми и благоугодным Богу; ибо сим благоугождается Бог и такими преуспеяниями воздается Ему истинное служение.

112. Старайся преуспевать всегда в добрых делах.[75]

113. И воин, если не будет обучен прежде долговременным упражнением, и испытан в трудах и битвах, показав на опыте, что одерживает победу над врагами, не прославляется.

114. Тем паче у небесного истинного Царя никто не удостаивается приять небесные дары Святого Духа, если не будет предварительно упражняться в изучении св. заповедей, и таким образом не примет небесного орудия самой благодати и не вступит в борьбу с духами злобы.

115. В какой мере преуспевает кто в духовном подвиге, в такой восходит на высоту тайн Духа и утаенных сокровищ премудрости.

116. И в какой мере обогащается благодатью, в такой преуспевает в познании умышлений злобы, при помощи Владыки. Ему слава и держава вовеки! Аминь. (В Patr. gr. первыми главами в сих увещательных главах стоят нижеследующие, – и после них уже следует: "имей страх Божий..." и проч.)

117. Начало спасения есть – самого себя осуждение.

118. Лучше камень бросить наобум, чем слово.

119. Будь ко всем таков, какими всех желаешь видеть к себе.

120. Правду являй более делом, чем словом.

121. Благочестив не тот, кто многим милость оказывает, но тот, кто никого не обижает.

122. Лучше спать на земле на древесных листьях, с дерзновением (спокойною совестью), чем без сего на золотой постели.

123. Сладок тот друг, который питает душу.

124. Воспевай Бога словами, поклонение Ему воздавай делами, – а мыслью и сердцем благоговеинствуй пред Ним.

125. Иереем делает разумность, добрая жизнь и благородство (чувств).

126. Самое худшее дело есть раболепствовать всему срамному.

127. Словом изучай добродетель, а проповедуй о ней делом.

128. Не иметь только добродетель почитай делом прекрасным, но иметь ее, как должно.

129. Почитая закон, и жить будешь по закону.

130. Странник тот, кому чуждо все мирское.

131. Богатому не льсти, но и не раздражай его.

132. Тело укрепляет вино, а душу Слово Божие.

133. Яства употребляй не сладкие, а здоровые.

134. Желая угодить толпе, толпе подобен будешь.

135. Паче всего умерщвляй тело свое.

136. Трудолюбив тот, у кого не бывает лишнего времени.

137. На Бога хулу изрыгать – грех непростительный.

138. От ушей и языка – великая беда.

4. Мысли, отводящие человека от тленного и прилепляющие к нетленному

1. Путь к добродетели – бегство от мира, – путь благой и краткий.

2. Вожделевшему нетленного надлежит ни во что вменять все тленное.

3. Если желаешь истинной жизни, ожидай всегда человеческой смерти.

4. Возненавидь настоящую жизнь, ибо видишь, как беспорядочно вращается ее колесо.

5. Не вожделевай благ, которыми пользование преходит и обладание утрачивается.

6. Смейся над теми, которым во всем успех, и сострадай тем, которым во всем неудача; ибо это ведет к награде, а то к любомудрию.

7. Подвизайся в терпении, какое, как знаем, показали мученики; потому что и от нас требуется мученичество совести (чтоб устоять в требованиях совести).

8. Всему предпочитай душу, и путь добродетели потечет тогда без труда; ибо все тленно, а душа бессмертна, тленному же надлежит предпочитать бессмертное.

9. Будь готов к скорбям, и большую от этого будешь иметь пользу.

10. Не проси у Бога приятного, но одного полезного; ибо первого, сколько ни проси, Бог не даст, если же и получишь его как-нибудь, оно скоро пропадет.

11. Не порицай нищеты; потому что она делает ничем не развлекаемым борца на поприще закона.

12. Не увлекайся богатством; потому что заботы о нем всего чаще отлучают человека от Бога и против воли.

13. Близок конец; готовься, ленивый, к бичам.

14. Не далеко до жатвы; очистим же от терний ниву души.

15. Ничто не сокрыто от Судьи; и напрасно усиливаемся мы укрываться, греша.

16. Паче людей стыдись Ангелов, коих при нас много, и удаляйся от всякого срамного деяния.

17. Заботливо помышляй о весах Судьи, – и выбросишь из дел жизни твоей все, что не может выдержать настоящего веса (на весах тех, – или что подложным окажется по причине примеси чуждых расположений, как оказывается подложною, например, золотая монета, не выдержав своего нормального веса, по причине примеси других элементов).

18. Почитай для себя ущербом праздность и покой, и спеши делать что-либо такое, что имеет быть потребовано от нас.

19. Помышляй всегда о непостоянстве настоящей жизни, и ничто в ней не в состоянии будет развлечь тебя.

20. Да не услаждают тебя земные радости, – временные; ибо это – уда, душу, как рыбу, приманивающая и уловляющая.

21. Против искушений стой, показывая потребное мужество.

22. Никогда не презирай проливающего слезы бедняка, чтоб не были презрены слезы твоей молитвы.

23. Любомудрие есть самое изрядное для людей стяжание; но, будучи единственно, оно и сопребывать хочет с единым стяжавшим его.

24. Добродетель – хитон Божий; его тки, – и будешь облачителем Одевающего всю тварь.

25. Наземное похищается татями; делай небесное, которое недоступно перстам похитителей (неухватимо перстами сими).

26. Отказываться должно от утех; потому что они вовлекают в дела, от которых после отрезвления бывают стенания.

27. Плотолюбивыми помыслами надобно всячески гнушаться, потому что они растлевая тело и душу оскверняют.

28. И земные блага не без трудов достигаются; почему же из-за трудов уклоняемся мы от благ небесных?

29. Хочешь ли творить добродетель, не чувствуя труда? Держи в мысли, что труд этот временен, а награда за него вечна.

30. Все, истаивающие по безместным (непотребным) сластям, подумали бы о краткости наслаждения ими и о длительности наказания за него.

31. Все почитай тленным, – и только добродетель нетленной.

32. Пренебреги всем, что делает человека скотоподобным, – и делай то одно, что может сделать тебя небесным.

33. Ревнуй о добродетели; потому что она чрез любомудрие богом являет Адама.

34. Удерживаешь чрево? удерживай и язык, чтобы не быть одному рабом, а от другого свободником бесполезным.

35. Люби Бога, и к своим не будь привержен более, чем к Нему, чтоб, по Слову Его, не оказаться тебе недостойным Его, хотя и не желаешь ты сего.

36. Терпеливо переноси скорби; потому что в них венец для ратоборцев.

37. Блаженно – терпеть зло, а делать – преокаянно; ибо терпящий его – наследник Христов, а делающий – сонаследник дьяволу.

38. Добр хлеб поста; потому что нет в нем кваса сластолюбия.

39. Свят жертвенник молитвы; потому что привлекает к нам Святого святых.

40. Не считай справедливость приделием добродетели, потому что без нее всякое дело нечисто.

41. Если сеешь в нищих, сей свое; ибо чужое горче плевел.

42. Слеп милостивый, если он несправедлив; ибо возделывает поле, с которого не может собрать жатвы.

43. Всегда ожидай смерти, но не бойся (или поставь себя в состояние не бояться); ибо то и другое – истинные черты любомудрия.

44. Носи образ добродетели, но не для того, чтоб обмануть, а чтоб принести пользу видящим тебя.

45. Говорить надлежит о хорошем и тому, кто не делает хорошего, чтоб, устыдясь своих слов, начал он и делать.

46. Если истинно желаешь неба, то ничтоже тебе и земле; ибо это не позволяет воспарять к тому.

47. Не желай разбогатеть ради нищелюбия; ибо Бог законоположил праведнику подавать милостыню "от сущих" (Лк. 11, 41; – из того, что есть у него).

48. Если чаша студеной воды оправдывает милосердого, то какая награда ожидает расточающего все на бедных?

49. Чистота и сострадательность – матери добродетелей, потому без той и другой нельзя ввоиниться Христу (или воинствовать под Христом).

50. Не неради о сострадательности; ибо она благого Владыку низвела с неба.

51. Не пренебрегай чистоты; ибо чрез нее сделавшаяся орудием воплощения (Пресвятая Дева) даровала людям воплотившегося ради нас Бога.

52. Не говори: отмщу врагу; ибо есть у нас на небе праведный Судья (и Отмститель).

53. Не желай ни жить в утехах, ни богатым быть, ни славиться; потому что это – житейская тля, а мы созданы не на истление.

54. Не плачь над умершим, – это – общий путь; и блажен, кто достигает конца его (безукоризненно).

55. Плачь о грешнике, а не о нищем; ибо этот уготовляет себе венец, а этот – муки.

56. Смейся над колесом жизни, беспорядочно вертящимся; но берегись бездны, в которую низвергает оно засыпающих на нем.

57. С Богом беседуй много, а с людьми мало; но, поучаясь в законе, исправишь то и другое.

58. Благодетельная для души баня – слезы во время молитвы; но после молитвы помни, о чем ты плакал.

59. Не ублажай сильных мира; потому что "сильнии сильне истязани будут" (Прем. 6, 6); почему и Судию будут они иметь строжайшим к себе.

60. Адаму (т.е. падшему человеку) трудиться положено (телом, невольно и безнаградно); но, трудясь в законе, мы стяжаем воздаяние.

61. Наследникам Евы необходимо скорбеть; но, когда с благодарением переносим скорби, тогда клятва обращается нам в благословение.

62. В деяниях своих имей светильником совесть; ибо она показывает, какие из них добры, и какие худы.

63. Осудим себя, – и Судья умилостивлен; ибо Он, как благой, радуется, видя, что грешник расточает бремя свое.

64. Если сделано нами что-либо нечистое, омоем это покаянием; потому что образ Божий должны мы представить в себе чистым.

65. Уврачуем душевные струпы прежде обнажения их, – чтоб сими врачевствами отвратить бичи наказания.

66. Как связанным неудобно ходить, так и сплетшимся с житейским нельзя чисто совершать течение добродетели.

67. Надлежит ненавидеть грех; ибо при этом, если и впадет кто в него, скорее выйдет из сетей его.

68. Кто не имеет ненависти ко греху, тот, хотя и не делает греха, причисляется к грешникам.

69. Стенай о ближнем грешащем, чтоб и о себе восстенать; ибо мы все повинны грехам.

70. Падшему другу напомни о Судье, – и свою намастишь чрез это греховную рану; ибо такой совет есть общее врачевство.

71. Намереваясь что-нибудь сказать или сделать, поимей в виду и ответ, который вскоре потребуется от тебя; и уцеломудришься под действием страха.

72. Бойся наказания за грех, и цепеней при мысли о посрамлении из-за него; потому что тяжесть того и другого безмерна.

73. И лепота и множество будущих благ беспредельны, а настоящие – тень, дым, водяной пузырь.

74. Не сей зла, потому что жатва близко, – и возделывателя терний ожидает огонь.

75. Лицемеры, любостяжатели, сластолюбцы – розы мира сего; но пождешь немного и видишь (вместо роз) траву истоптанную.

76. Всякое худое дело оружие против нас дает дьяволу; но он, вооруженный им, жестоко обходится с вооружившими.

77. Хочешь ли привести в изнеможение врага? Отсеки грех, и можешь тогда издеваться над ним, как над ощипанным воробьем.

78. Горе нечестивому; ибо, когда все просвещаются, он мраком покрывается.

79. Горе богохульнику; ибо свяжется у него язык пред лицом Судьи, – и он ничего не будет в состоянии сказать в оправдание свое.

80. Горе беззаконнику; ибо пойдет он к строгому Судье и праведному Законоположнику.

81. Горе любостяжательному! богатство от него отбежит, примет же его огнь.

82. Горе ленивому! Взыщет он времени, зле потраченного.

83. Горе высокомерному! Когда ляжет во гроб, узнает, кто он.

84. Горе блудолюбцу, осквернившему брачную ризу! Со стыдом извержен он будет из брачного чертога царского.

85. Горе бранчивому и с ним пьянице! С убийцами они вчинены будут и с прелюбодеями наказаны.

86. Горе предающемуся утехам в это короткое время! Откармливает он себя, как тельца, определенного на заклание.

87. Блажен, кто идет тесным путем; ибо он внидет на небо венценосцем.

88. Блажен, кто попирает утехи; ибо его трепещут демоны.

89. Блажен, кто чист в душе и нелицемерен в добродетели; ибо он будет судить мир, а не судим вместе с миром.

90. Блажен, кто неусыпен в молитвах, чтении и доброделании; таковой не уснет в смерть.

91. Блажен, кто высокую имеет жизнь и смиренное мудрование; ибо он подражает Христу и со Христом совоссядет.

92. Блажен, у кого закон не сходит с языка; ибо от скинии такового никогда не отступает Бог.

93. Блажен многим благодетельствующий; ибо на суде найдет он многих защитников.

94. Блажен, у кого добродетель не поддельна; ибо лопата Судьи безошибочно развеет все.

95. Блажен украшающий дела свои прежде появления огня, коим все искушено будет.

96. Блажен поспешающий к будущей жизни; потому что настоящее издает вонь тления и влечется к смерти.

97. Блажен, кто расточает собранное зло и чистым предстанет чистому Судье.

98. Но глава слова: душа, не будь беспечна! Потому что спустя немного станешь пред весами страшного судилища Христа, Бога нашего.

5. Подобные предыдущим мысли и увещания, извлеченные из других писаний преп. Нила

1. Похвально мужество добродетели и во время мира, но еще похвальнее доблесть ее во время наступившей брани.

2. Добродетель являет себя не только в том, что делает, но и в бедствиях, противоборствующих ей.

3. Бесстрастен, кто одержал победу, перенося страдания во многих бранях; а говорящий, что приобрел добродетель без брани, еще страстен.

4. Сердце, у которого нет брани, лишается возможности оказать добродетель; потому что добродетель получила название свое от доблестных подвигов, делом являемых на брани.

5. Будем решительно отревать услаждение помыслами, обращая на них весь гнев, чтоб иначе, с услаждением принимая помыслы, не сделаться нам сочувственными и к предметам их.

6. У человека не безмолвного душа борется с впечатлениями чувств, а любитель безмолвия, охраняющий чувства, борется с помыслами.

7. От благодати приявшие силу на подвижнические труды, да блюдутся от мысли, что имеют ее сами от себя естественно. Виновник всего доброго в нас есть Давший слово о заповедях, как и виновник всего худого – лукавый подлагатель прелестей. Поэтому какое ни сделаешь добро, принеси благодарение Виновнику добра; худое же, докучающее тебе позывами, относи к родоначальнику всего худого.

8. Конец же всякого труда (затруднения, скорби) – приноси благодарение Богу – Благодателю, чтобы таким искренне принесенным благодарением посрамлена была злоба врага. Кто к делу присовокупил благодарность, тот будет иметь неокрадомым сокровище сердца, соорудив против греха двойную стену с бойницами.

9. Достоин похвалы тот муж, который с деятельною жизнью сочетал умственную, чтоб нива душевная, орошаясь из обоих источников, обильнее произращала добродетели. Ибо умозрение окрыляет умную сущность к созерцанию вещей совершеннейших, а деятельность умерщвляет "уды, яже на земли, блуд, нечистоту, страсть, похоть злую" (Кол. 3, 5). Посему препоясавшийся всеоружием деятельности и умозрения удобно уже наступает на демонское лукавство.

10. Демоны воюют с душой помыслами, а им, чувствительнее для них, противоборствует терпение; и они, видя этого мощного предводителя битвы, с робостью вступают уже в борьбу.

11. Если хочешь успешно вести брань с полчищем демонов, то врата души своей (чувства) заграждай уединенным безмолвием и ухо свое прилагай к словесам отеческим, чтобы, научившись таким образом лучше распознавать терния помыслов, пожигать их гневом и отвержением.

12. Когда внимаешь советам отцов, будь не судией их дел, но уразумевателем и изучателем изречений их.

13. У врагов в обычае внимание вопрошающего отводить на деятельность советующего, чтоб, настроив тебя быть строго разборчивым его судией, лишить полезного от него совета.

14. Когда предлагается тебе совет, не отвергай его, хотя бы ты был и сам сведущим.

15. Кто не допускает до слуха отеческую заповедь, тот преслушает и заповедь закона.

16. Не в удовольствие только свое беседуй о преуспеяниях отцов, но требуй от себя, быть и самым трудолюбивым делателем оных.

17. Трудолюбно старающийся познать, какой помысел какому подвигу противоборствует, будет искусным в борьбе с прелестью вражьей.

18. Ведай, что вместо того подвига, которого в целой совокупности духовных твоих трудов недостает, вкрался похитивший его, обычно противящийся ему, помысел.

19. Помни, с благоразумием в подвижнических трудах хранить и сердце, чтоб забвение попечения о вещах лучших, похитив его, не предало в плен помыслам. Забвение о сем пленении сговаривается со злобою (врагом), чтоб, как скоро оно окрадет ум, она (злоба – враг) проворнее входила в него и расхищала его, как угодно.

20. Когда один любит выслушивать, как другой кого-либо поносит, тогда они оба служат орудиями двум духам, взаимно друг другу содействующим: ибо злослушание разжигает злоречие, и злоречие вызывает злослушание; и обе они на пагубу сердцу любят друг друга.

21. Заграждай слух свой от пересудов, чтоб не грешить двояко, и тем, что себя приучаешь к пагубной страсти, и тем, что других не удерживаешь от языкоболия.

22. Любящий насмехаться разбойнически окрадает душу лучших (его людей), клеветами прокапывая слабый слух.

23. Убегающий от языка, который злословит ближнего, и свое собственное прогонит злословие.

24. С приятностью слушающий злословящего ушами всасывает яд зверя (из бездны).

25. Ухо твое да не вкушает сего горького яда, чтоб и тебе не поднести другому такого же снадобья.

26. Не обморочивай слуха своего пересудами, чтобы, продав себя этой страсти, не стать тебе рабом многих страстей; потому что одна страсть, нашедши для себя место в тебе, в то же гнездо (или стойло) введет и другие страсти; делается же рабом многих страстей владычественный ум тогда, когда сопрягшись с какой-либо страстью, совсем отбрасывает подвижнические труды.

27. Что достойно в тебе зависти, то скрывай наипаче от завидующего.

28. Когда друг твой, считая унижением для себя добрую славу о делах твоих, уязвится завистью и даже вздумает некоторым укором омрачать ее, смотри, не уязвись и сам, попустив влиться в душу твою горькому яду огорчения. О том и забота у сатаны, чтоб его завистью разжигать, а тебя огорчением съедать.

29. Но смиримся лучше и "большею" таковых "честью" почтим (Рим. 12, 10), – стараясь и трапезою укротить озверившийся от ревнивости дух их.

30. Одного терпеливого пустынножителя старца некто усиливался вывести из пустыни, по причине глубокой его старости. Но старец сказал ему: "Перестань вынуждать меня к этому; потому что для меня – злодея еще не кончился срок изгнания".

31. Когда я просил его сказать мне слово в назидание, он ответил: "трудолюбно взыщи прежде всего вкоренения страха Божия в сердце, – и тогда внутри себя будешь всегда находить потребное слово, учащее человека разуму".

32. Сей же старец, будучи вопрошен о стяжании страха, сказал так: "кто заботливо блюдет память о смерти, тот руководится сим и к страху суда".

33. Побуждаемый страхом, будь ежедневным собеседником Божественных Писаний; чрез собеседование с ними выживешь ты беседы (приражения) чуждых помыслов.

34. Кто поучением в Божественных Писаниях собирает сокровище духовного ведения в сердце, тот легко изгоняет из него помыслы.

35. При ночном чтении на бдениях, слушая Божественные Писания, не будем оглушать слуха сном, ни предавать душу в плен помыслам; но жалом Писаний будем уязвлять сердца, чтоб, пришедши в сокрушение, восприять ревность о спасении и пресечь противную нерадивость.

36. Горящий любовью к Богу памятованием о небесном изгоняет из мысли всякое человекоугодие.

37. Свидетельницу дел твоих – совесть свою – не отсылай к помыслу, презирающему падение и сладкоречиво о нем говорящему.

38. Не угасишь телесных страстей, если к плоти своей не приложишь врачевства подвижнических трудов, сокрушающих ее страсти. Не угасишь и душевных страстей, если и не исполнишь прежде сердце твое плодами любви.

39. Страсти телесные ведут начало свое от естественных потребностей плоти, – и против них нужно воздержание; а страсти душевные порождаются от потребностей душевных, – и против них потребна молитва.

40. Любовь есть полнота бесстрастия, – изглаждение страстей: она приносит долготерпение, охлаждает кипящий гнев, внушает смирение, смиряет гордыню.

41. Любовь собственно ничего не имеет, кроме Бога; потому что Бог есть любовь.

42. Страхом Божиим облекись поверх страха мук вечных, – чтоб страхом огня геенского возжечь в себе неугасимую горячность (к делу Богоугождения), и скорее умудриться против злокозненности помыслов; ибо страх – начало премудрости.

43. По опыту изъясняющий обольщения помыслов не всеми познан будет, а только теми, которые сами опытны; потому что путь к ведению сего один для всех опыт.

44. Училище опытного ведения есть жизнь деятельная, которую восприяв трудолюбнейше, и себя узнаем, и помыслы различать научимся, и Бога уведаем.

45. Силою для умирения помыслов твоих да будут дела; потому что деятельное премудрее знательного и говорительного, равно как и многотруднее; при деятельности слова сверкают, как молния, а когда нет дел, слова не сверкают силою дел.

46. Помыслы, избодая душевное око, ослепляют нас, чтоб мы и наилучшими из заповедей пользовались наихудшим образом.

47. Лютуют демоны на тех (братий), которые отличаются повиновением своему авве, и скрежещут на них зубами, потому что с повиновением они сопрягли и беспопечительное отречение от мира.

48. Тем, которые покорны своему отцу, демоны, всякие изыскивая предлоги, готовят огорчение на него, и в случае движения при сем гнева возбуждают на него серчание, а потом мало-помалу возгнетают и ненависть к нему за то, что он будто несправедливо наказывает и лицеприятен; делают это демоны для того, чтобы, разными способами поколебав душу, похитить ее из отеческих объятий.

49. Иногда демоны возвеличивают подвижнические труды в помыслах, а иногда уничижают их, как ни к чему не служащие, чтобы где вложить высокоумие, а где посеять отчаяние. Возвеличивают они труды тех, которых не могут довести до разленения, чтобы ввести их в высокоумие, а тем, которые не соглашаются вдаться в высокоумие, твердят одно то, что подвиги их ни к чему не служат, чтоб, приведя их чрез то в разленение, ввергнуть в отчаяние.

50. Когда помыслы возвеличивают наши подвижнические труды, тогда, отринув их с презрением, будем уничижать душу; а когда уничижают сии труды, как ни к чему не служащие, тогда сколько есть сил будем возвеличивать Христово милосердие.

51. В какой мере удручаешь свое тело, в такой же испытуй свою совесть. Познавай себя самого, ощущая тайные расхищения помыслов, чтобы, оставаясь нечувствительным к тайным их окрадениям, не придти нам в омрачение от мысли, будто бы добродетели пожинаются одною суровостью жизни.

52. Как не бывшее в деле золото, вложенное в плавильную печь, делается чище; так и новоначальный монах, переплавив нравы свои в обители, делается светлым посредством опытов терпения. Приказаниями братий обучается он послушанию, а наказаниями наказующего (аввы или старца) уготовляется иметь вкорененным долготерпение. И если он с радостью будет принимать оскорбления и возлюбит смирение в уничижениях, тогда, став выше противоположных тому страстей, начнет далее рязсеявать добродетелями, по мере более и более даруемых ему благодатью сил.

53. Ум тогда ощутит упокоение, когда, отсекши причины страстей, вступит в созерцание, а до отсечения страстей ощущает он и труд и опасности, нетвердою ногою исходя на борьбу с соперниками.

54. Старцы очень одобряют отшельничество, когда оно бывает в свое время, – т.е., когда кто приступает к нему, усовершившись в добродетелях в общежитии. И такой пусть сначала испытает себя, может ли с успехом жить в отшельничестве; и если найдет сие для себя невозможным, по недостатку сил, пусть возвратится в общежитие, чтоб иначе, не имея сил противостоять ухищрениям помыслов, не лишиться рассудка.

55. Как плачущей вдове утешителями служат сыновья так падшей душе утешение – подвижнические труды, которые рассеивают помыслы отчаяния, углубляют верующее покаяние, провозглашают милосердие Христово и заглаждают содеянные грехи.

56. Как молодой пес покушается унести хлеб у младенца, так лукавый помысел разумение у сердца. Поэтому не как младенцы, будем смотреть на лукавство противных сил, чтоб не предать им душу на расхищение.

57. Как сверкающий сонм звезд светлым делает небо; так истина Божественных словес, как бы светильник внося внутрь, осиявает человека. Посему будем все носить один и тот же образ истины, потому что "Господь вселяет единомысленные в дом" (Пс. 67, 7).

58. Как солнце светозарными лучами улыбается всей земле, так любовь светозарными деяниями приветствует всякую душу. Если приобретем ее, то угасим страсти и просияем до небес. Всякий труд совершишь, как скоро улучишь святую любовь; а когда нет ее, ни в чем нет успеха, – тогда и гнев свирепеет, и нравы грубеют, и к трудам по высокомудрию примешивается тщеславие.

59. Прежде должно побороться со страстями и со многим трезвением предать памяти, что было во время брани, и потом по испытанному на себе сообщать и другим правила борьбы и делать для них победу удобнейшею, сказывая наперед способы, как вести брань. Иные и одолели в себе страсти, может быть, долговременным строгим житием, но не знают способа победы, потому что, как в ночном сражении, не следили они за ходом всего дела, и ум их не познал вражеских злоумышлений.

60. Вкусивший безмолвия и начавший сколько-нибудь упражняться в созерцании не согласится связать ум заботами о телесном и, отвлекши его от духовного ведения, обращать к делам земным, когда он большею частью парит превыспренно.

61. Когда покорены страсти, ни откуда не беспокоят уже враги, и оборонительных оружий не нужно употреблять в дело; тогда можно приступать и к возделыванию душ других. А пока самовластвуют еще страсти, продолжается еще брань с мудрованием плоти, не должно отымать рук от оружия, но непрестанно надлежит иметь их под руками, чтобы злокозненные враги не обратили нашего упокоения в случай к нападению и не пленили нас без пролития крови.

62. Св. Моисей дает Израилю, когда он войдет в землю обетованную и потребит живущие там народы, такой урок: "внемли себе, да не взыщети последовати им, по потреблении их" (Втор. 12, 30). – Этот урок очень пригоден для тех, которые, по отсечении страстей, не обращают тщательного внимания на свое сердце. Ибо в таком случае начинают возникать в них, как некие отпрыски, образы давно бывшего; и кто дает им свободу часто западать во владычественный ум, не возбраняя им входа туда, тот снова откроет в себе приют страстям, после победы над ними, делая таким образом жизнь не безопасною от борений. Ибо страстям, когда они даже укрощены и, подобно волам, приобучены есть сено, свойственно, по нерадению укротителя, снова делаться дикими и приходить в зверскую свирепость.

63. "Проклят, иже положит идола в сокровении" (Втор, 27, 15). Не одно и то же навсегда что-нибудь сокрыть в земле, – и положить в сокровении. Сокрытое в земле и не являющееся уже чувству со временем изглаждается и из памяти, а положенное в сокровении, хотя утаивается от посторонних, но часто видимое положившим обновляет воспоминание о себе. Таким, положенным в сокровении идолом, бывает всякий срамный помысел, образовавшийся в мысли и не изверженный, но втайне удержанный. Кто так делает, тот подвергается прописанной в законе каре; потому что лелеяние им помысла срамного есть то же, что поклонение идолу.

64. Не надобно давать доступ к сердцу представлениям, повреждающим помысел; потому что, если сердце ввергнется в омрачение нечистых помыслов, то уже будто насильно и против воли увлекается к страстному делу.

65. Дух Святой написал жития святых, чтобы каждый из проходящих какой-либо образ жития возводился к истине подобными примерами.

66. Недавно еще освободившимся от мятежей мирских советовать должно пребывать в безмолвии (внутри стен обители или дома), и частыми выходами не растравлять ран сердца чрез чувственные впечатления, и к старым кумирам греховным не привносить новых изваяний. Трудно это безмолвие для отрекшихся недавно от мира; ибо тогда память приводит в движение всю хранящуюся в ней нечистоту, не имев досуга делать это прежде по причине множества дел, непрерывно чередовавшихся. Но так бывает только в начале; со временем же безмолвие, вооружившись терпением, совсем освободит ум от смущения скверными помыслами.

67. Ум едва только уклонившихся от греха подобен телу, начавшему восстановляться в силах после долговременного недуга, для которого, как не укрепившегося еще совершенно, и маловажный повод бывает причиною возвращения болезни. Силы его еще слабы; почему должно бояться, чтоб не возвратилась страсть, если кто даст ей повод раздражиться, дозволяя себе кружиться в толпе народной. Окрепшим и возмужавшим подвижникам можно и сюда смело выходить на брань; а кто не в состоянии еще бороться, тот пусть в безмолвии, оставаясь дома, находит себе безбедную безопасность.

68. Когда бывает истинная внутри тишина и не только движения страстные, но и воспоминания о них утихают; тогда душа, мирно в себе пребывая, имеет возможность усматривать впечатленные прежде и кроющиеся в ней образы, вступать в борьбу с каждым из них и исторгать их из сердца. Когда же образы привходят одни за другими, тогда невозможно изгладить прежних отпечатков; потому что мысль занята новыми образами, которые при непрестанном влечении помрачают душевное зрение. Как желающие ложе реки увидеть сухим никакой не получат пользы, исчерпывая воду на том самом месте, на котором, по их мнению, лежит искомое ими; потому что опустевшее место тотчас вновь наполняется притекающею водою; а когда преградят течение воды сверху, без труда откроется дно, так как оставшаяся вода стечет сама собою и сухою оставит им землю для желаемого исследования: так удобно бывает истощить впечатленные образы страстей, когда чувства ничего уже не доставляют извне; когда же подобно потоку дают они новые и новые впечатления, тогда не только трудно, но и невозможно совершенно очистить душу от страстных образов и движений.

69. Пророк повелевает: "истребить семя от Вавилона" (Иер. 50, 16). Для нас в этом совет – истреблять образы, пока они еще во влагалищах чувств, чтобы, пав на землю сердца, не дали ростков и, напояемые дождем частого с ними собеседования, не принесли плодов зла. Другой же Пророк даже ублажает тех, которые не дожидаются созрения страстей, но истребляют, пока они еще походят на младенцев, питающихся сосцами, говоря: "блажен, иже имет и разбьет младенцы твоя о камень" (Пс. 136, 9). Нечто подобное означает и сказанное Иовом; "мраволев погибе, занеже не имеяше брашна" (4, 11). Видно, что великий Иов, желая изобразить злокозненность страсти, изобрел для нее сложное наименование: (мравий и "лев"), составив его из имен самого сильного льва, и ничтожнейшего всех тварей муравья; потому что приражения страстей начинаются тонкими помыслами, неприметно вкрадываясь наподобие муравьев, но после разрастаются и делаются для подвергающегося сим приражениям не менее опасными, как и нападение льва. Почему подвижнику надлежит побороть страсти, когда они приступают еще как муравьи, приманкой имея свою ничтожность; ибо если успеют достигнуть силы льва, делаются непреоборимыми, и сильно беспокоят. Тут отнюдь не должно давать им пищи; пищей же их, как говорено уже было не однократно, служат посредством чувств входящие образы страстей, которые питают страсти, каждый вооружая против души своего кумира.

70. И в храме Законодатель устроил "окна решетчатая" (Иез. 41, 16), – означая сим, что вознамерившимся сохранить сердце свое чистым, как храм, подобно тому, как там решетчатыми окнами сделано, что ничто нечистое не могло входить внутрь, должно оградить чувства страхом будущего суда, как решеткой, которая преграждала бы вход вновь рождающимся и вторгающимся внутрь нечистым образам.

71. 71, Кто, во время борьбы с раздражающим (страстные движения) зрением, в состоянии страхом угрожающих в будущем наказаний привести себя в столь напряженное противоборство, с каким обуреваемый в море борется с волнами; тот без труда одолеет поборающих его, не чувствуя наносимых ударов, так что скажет: "биша мя, и не поболех, – и поругашася ми, аз же не разумех" (Прит. 23, 35), т.е. они били меня, думая наругаться, а я и не чувствовал ударов, потому что "стрелы младенцев быша язвы" их (Псал. 63, 8); не обратил я внимания и на обольщение их, не показав и вида, что замечаю присутствие их.

72. Отрекаться от мирских дел нет пользы для тех, которые не остаются при своей решимости, но снова увлекаются и уступают помыслу, и часто возвращаются к оставленному, обличая тем пристрастие к тому, как жена Лотова, которая, озревшись вспять, стала столп слан, во вразумление подобных людей. Частые склонения к тому, от чего мы удалились, без сомнения повлекут вспять от неустановившегося еще доброго навыка, и, ослабляя стремление вперед, всецело опять привлекут к себе и заставят возвратиться к прежним худым делам. Старая недобрая привычка от этого еще более усилится и едва ли позволит снова возвратиться к начатому было навыкновению в добрых нравах. Ибо от привычки происходит навык, а навык обращается в природу; превратить же и изменить природу трудно. Посмотри на душу, следующую своим привычкам, как она восседает на идолах своих, как пригвожденная к ним: "не могу", говорит, "востати пред тобою, яко обычная женская ми суть" (Быт. 31, 35). И душа, с давнего времени упокоевающаяся делами житейскими, восседает на них, как на идолах и прикована к ним так, что расстаться с ними не может и не хочет.

73. Святые Божии убегали городов, зная, что обращение с людьми развратными гораздо тлетворнее заразительной болезни. Илия, оставив Иудею, обитал на пустынной и наполненной зверями горе Кармильской. Учителю сему подражал в пустыннолюбии и ученик его Елиссей. И Иоанн жил в пустыне Иорданской, питаясь акридами и диким медом, в показание, как не трудно удовлетворять потребностям телесной жизни. А может быть и Моисей нечто подобное предвозвещал, давая Израильтянам закон – собирать манну только на один день; чем внушалось, что заботу о человеческом содержании должно ограничивать одним днем. Да и все Святые, "ихже не бе достоин мир", оставив обитаемую вселенную, "в пустынях скитались" (Евр. 11, 37. 38), бегая благовидных человеческих пороков, чтоб силою их стремления, как потоком, не увлечься в общее течение мирской жизни, пагубной.

74. Сотворены мы по образу Божию для того, чтоб сохранять в себе черты оного, и тем, которые взирают на нас, отличным житием представлять ясные признаки Богоподобия. Я, говорит Бог, "щедр и милостив, долготерпелив и многомилостив" (Пс. 102, 8; Иоил. 2, 13), и соблюдаю правду. Вот черты Божеского лика. По ним узнается и душа, причастившаяся Богоподобия и ставшая сродственной с Божеством. По любви к Богу возревновав о полноте совершенства Богоподобного, и воспящаемая узами связующего ее тела, восприемлет она труды на труды в стремлении к очищению себя, пока преуспеет приобрести то, чем отличается Божеское естество – благость, долготерпение, доброту и человеколюбие. И является тогда она "малым чим умаленной от Ангел" (Пс. 8, 6).[76]

75. Кто убегает мирской мятежности, не допускает себя до тревог житейской суетности, уклоняется от сообщества с людьми легкомысленными и необстоятельными, дома большую часть времени проводит безмолвно в молитвах, в изучении Словес Божиих, при редких выходах из дома виден степенным, кротким, нераздражающимся, сострадательным, братолюбивым; такого кто не назовет подлинно Божиим ревнителем, истинным образом и подобием Бога, озаренным Божественными лучами Божией благости, и свое Богу уподобление светло проявляющим добродетелями, как привлекательнейшими какими цветами.

76. Вот отличительные черты Бога, – и человека, ревнующего об уподоблении Богу: тихость, незлобие, негневливость, независтливость, благотворительность, сострадательность, непамятозлобие, добролюбие, доброта, почтительность, блюдение пользы других, общительность, услужливость, нелюбочестие, – коротко сказать, все, в чем обилие благости являет Бог, Который "солнце Свое сияет на злые и благие, дождит на праведные и неправедные" (Мф. 5, 45). По сим чертам узнается старающийся быть подражателем Богу.

77. Достаточно было бы и сего указания, чтобы благопокорных научить совершенной жизни; но, зная, как иные с трудом приводятся к тому, св. Павел многими внушениями старается искусно отвлечь нас от суеты, возбуждая ревность нашу разными похвальными наименованиями. То говорит он: "храм Божий есте" (1Кор. 3, 16); то: "якоже чада света ходите" (Еф, 5, 8); то: "достойно благовествованию Христову жительствуйте" (Фил. 1, 27); то: "телеса ваша удове Христови суть" (1Кор. 6, 15); в одном месте называет нас "святыми и непорочными" (Еф. 1, 4), а в другом – "невинными и целыми, чадами Божиими непорочными" (Фил. 2, 15). Обо всем этом говорит он, как о находящемся в нас, хотя того нет еще в нас, – с тою целью, чтоб, ужаснувшись, как бы такие похвалы не обратились нам в укоризну и посмеяние, если не оказываемся такими, возревновали мы всею ревностью сделаться и пребывать такими. Почему св. Апостол не ограничивается одними сими похвалами, но приписывает и разные способы и меры, как можем мы "достигнуть в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова" (Еф. 4, 13).

78. Прежде всего требует он, чтоб мы умерли и распялись для мира, так чтобы ни мало не ощущать ни наслаждений, ни скорбей мирских. "Умросте", говорит, "и живот ваш сокровен есть со Христом в Бозе" (Кол. 3, 3), желая показать, как живут совостающие со Христом, "вышних взыскующие" и "горняя мудрствующие", умершие "от стихий мира", и не живущие уже более по ним. Еще говорит он: "представляйте себе Богови, яко от мертвых живых" (Рим. 6, 13), желая с одной стороны, чтоб мы умерли именно тому, чем в действие приводятся страсти плоти, похотствующей на духа, с другой же повелевая жить тому, чем совершаются дела добродетели в благоугождение Богу. Посему-то и жертвою живою именует "умертвивших уды, яже на земли" (Рим. 12, 1; Кол, 3, 5) и ходящих "в обновлении жизни" (Рим. 6, 4), не к худу движимых, по жертвенном умерщвлении, и не праздными пребывающих для добрых дел; потому что будучи жертвою живою не утратили на то силы, но как цветущею и юною пользуются ею против враждебного издавна мудрования плоти, неувлекаемые уже сими неразумными пожеланиями, так как совершенно перешли из телесной жизни в духовную, и живут не плотью, но духом.

79. К тем, которые, быв обложены плотью, перестали уже быть тревожимы ее требованиями беспорядочными, говорит Апостол: "несте во плоти, но в дусе" (Рим. 8, 9). Потому что грех не царствовал уже в мертвенном теле их, и не понуждал их насильственно слушаться собственных повелений, противовоюя закону ума и обычно пленяя их неким законом, сущим во удех; но возцарствовал закон духа жизни о Христе Иисусе, пленяющий их во всецелое послушание заповедям Христовым. В сем устроении они не услаждаются только лучшим по внутреннему человеку, но совершают его, с готовностью отмстить телу всякое преслушание прежнее, допущенное в угодность ему, противоположными тому трудами ради добродетели. – Какое же это отмщение и как совершается, сему так учит Апостол: "якоже представисте уди ваша рабы нечистоте и беззаконию в беззаконие: тако ныне представите уды ваша рабы правде во святыню" (Рим. 6, 19). Как велик этот труд, знают те, которые, будучи преобладаемы привычкой, принуждены бывают худой навык преобразовать в добрый. Велик труд, но не жалеющие себя преуспевают в сем благодатью Божией. После многократных отступлений и многократных устремлений вперед, возмогают они наконец совсем отступить от худых влечений, коим преданы были, и все расположение свое вполне обратить от худшего к лучшему, – чтоб все члены употреблять против враждебных страстей, сделав их из орудий неправды орудиями правды.

80. Прилагайте попечение о движениях мысли, наблюдая как производит она воспоминания о вещах, пристрастно или беспристрастно принимая в себя представления сих вещей. Многие уступают страстям больше в помыслах, чем в действиях, невидимо с ними соглашаясь и ими услаждаясь. Внутренне они падшие, хотя видимых падений за ними не водится. И бывает, что иной по наружности кажется совсем безукоризненным, – сам только сознавая укрываемую внутри гнусность и краснея оттого, что невидимое противоположно видимому, истина противоречит почтенной наружности и заставляет совесть справедливо стыдиться. Такой чем отличается от гроба, когда душа его помышляет о не должном и полна срамных чувств? Не хуже ли даже он гробов. Гробы не долго заключают в себе зловоние, пока в теле остаются еще влаги, но как скоро соки истощаются, пресекается и зловоние; сердце же, исполненное срамных помышлений, всегда внушает омерзение, будучи зловоннее гниющего тела, – и само только наслаждается собственной своею срамотою.

81. Как удовольствие и печаль следуют за пожеланием (то за исполнением его, а эта за неисполнением), а пожелание возбуждается ощущением (впечатлением от внешних вещей, или помыслов о них); то не допустивший сего последнего (впечатления, помысла) не дает места и первым (пожеланию и удовольствию или печали): подобно тому, как сокрушивший голову змеи, ущемленной во входе, за дверью оставляет все влекущееся за головою тело ее, которое без сомнения взошло бы свободно в дверь, если бы выставившаяся вперед голова нашла себе свободный вход. Таков закон внимания к себе или трезвения.

82. Если кто вожделевает худое что, то удовлетворит ли он или не удовлетворит свое вожделение, то и другое одинаково вредно для него, – т.е. как радость в первом случае, так и печаль во втором. Ибо печаль эта не "печаль по Бозе", которая, по словам св. Павла, "покаяние нераскаянно во спасение содевает" (2Кор. 7, 10); и радость сия не о Господе радость, как радуются веселящиеся с доброю совестью (Фил. 4, 4). Эта радость есть какое-то душевное обольщение, демоном внушаемое, как зависящая не от вкушения существенного блага, а от увлечения призраком его.

83. Вот отличительные черты того способа, каким добродетель приверженного к ней умудряет идти к возможному преуспеянию. Преспеяние представляется не очень отдаленным, чтобы не показалось, будто бы добродетель хочет устрашать великим отдалением, но не стоит оно неподвижно чтоб могло быть уловлено преследующим, и сие для того, чтобы он до смерти не прекращал своего усердия, но во всю жизнь усиливал рачительность, распространяя ее на все.

84. Если и времени целой жизни недостаточно для попечения о добродетели, и подвизающимся, по причине противободрствующих членов, потребна великая трезвенность; то при рассеянии и переменчивости мыслей, как нам успешно совершить путь столь долгий и трудный, и охранить себя от козней противников, которые многочисленны и не видны, и в оружие против нас употребляют наши страсти и чувства, низлагают нас тем самым, чем Божия благость вооружила нас в защиту против них? Посему необходимо быть внимательными и не увлекаться тем, что противникам нашим споспешествует против нас. Это же очевидно: что не содействует нам к успеху в нашем подвиге, то служит в пользу противникам.

85. Какими помыслами должны водиться намеревающиеся дать правильный ход своим мыслям? – Внимай. – Давид в одном месте сказал: "поучение сердца моего разум" (Пс. 48, 4); в другом: "во оправданиях Твоих поучуся" всегда (Пс. 118. 16); и еще: "поучуся во всех делех Твоих, и в начинаниях Твоих поглумлюся" (76, 13). – Делай так, – и вечно подвижный ум твой не будет иметь времени уноситься к ненадлежащему, но неотступно будет заниматься тем, углубление во что доставляет наслаждение и великую пользу, увеселяя чувство зрением, а душу созерцанием.

6. Увещание к монахам

1. Неумеренность в пище пресекает пост, а блудную похотливость отражает самообуздание с молитвою.

2. Сребролюбие – матерь идолослужения подавляет нестяжательность, заботу же о потребах тела отсекает надежда на Бога.

3. Блуждающий ум остепеняет чтение Словес Божиих, и бдение с молитвою.

4. Набег гнева укрощает благодушие и псалмопение.

5. Уныние прогоняют терпение и слезы, печаль же мирскую заставляет молчать отвращение от чувственных удовольствий.

6. Страннолюбие подается смиренномудрием и нелюблением любоначалия и преимуществ пред другими. Гордость же, сие древнее зло, мерзость пред Господом, то, чему Бог противится, – усмиряет только безмерное смирение, говорящее: "я земля и пепел" (Быт. 18, 27), и еще: "аще не Господь созиждет дом, всуе трудится зиждущий, всуе бдит стрегущий" (Пс. 126, 1).

7. Как невозможно очистить мутную воду, не сделав ее неподвижною, так невозможно монаху узнать свое устроение внутреннее без безмолвия.

8. Как невозможно ратоборцу увенчаться венцом победы, не вступая в ратоборство, так невозможно быть христианином без подвигов.

9. Как невозможно чашам весов стоять ровно, когда одна обременена тяжестью, так невозможно исполнить заповедь Божию, когда преобладает плотское мудрование.

10. Как невозможно научиться искусству, не упражняясь в нем усердно, так невозможно стяжать молитву, не приседя Богу в правости сердца.

11. Не стяжавший чистой молитвы не имеет оружия к брани.

12. Кто ходит нарядно, а между тем пуст от добродетелей Божиих, тот есть жилище демонов.

13. Как не станет жить в доме бедняка царь, так Христос не возобитает в душе, оскверненной грехами.

14. Как запущенное поле возделывается тщательным трудолюбием, так душа, одичавшая во грехах, укрощается, если станет жить по закону Божию.

15. Как камень, глубоко в море лежащий, недоступен приражению волн, так и преуспевший в добродетелях и в них как бы погруженный, не будет поколеблен от дьявола.

16. Как врач искусный тотчас придумывает врачевство для предлежащей болезни, так познание Бога, хранимое (в уме и сердце); научает причастника своего, как соблюсти себя (от падений) и на лучшее подвигнуться.

17. Как поток сам себе пролагает проход, так и грех, будучи воспринят, сам собою ведет стяжавшего его в пагубу.

18. Как оленю, попавшему в сети, нет удобства убежать, так не избежит греха и тот, кто похоти питает, вращаясь в мире своем; ибо похоти лукавые и сладкие суть неудоборазрешимые узы.

19. Как виноградную лозу, не дающую добрых плодов, срубают, чтоб не занимала понапрасну места, так и от Господа искоренится всякий, не творящий плодов Духа Святого.

20. Как невозможно человеку, пораженному стрелою, остаться без вреда, так невозможно монаху, приявшему худой помысел, не быть уязвлену от него.

21. Как человек, потерявший прямую дорогу, блуждает на чужой стороне, не зная, куда направиться, так блуждает и человек, не верующий в единосущную Троицу.

22. Как человек, на многое разделяемый, един есть естеством, так и Святая Троица, хотя и именами и ипостасями разделяется, но естеством едина есть. Естества Божия не постигнешь, хотя бы ты и на крыльях воспарял к Нему. Бог непостижим, яко Творец наш.

23. Как уготовляемый сосуд не знает естества того, кто уготовляет его, так и человек не может познать естества Божия.

24. О Троице не испытуй, но веруй только и поклоняйся, ибо, кто испытует, тот не верует.

25. Стяжите премудрость, а не серебро, сотворите себе паче светлое одеяние Христа Господа нашего, нежели всякую виссонную одежду, потому что стяжания не принесут пользы в день смерти.

26. Как огонь поедает терние, так пожираем будет всякий грешник вечным огнем, но умереть не может; ибо будет мучиться бессмертно.

27. Нет ничего великого в том, если мы сделаемся праведными; ибо в таком случае мы станем лишь такими, какими созданы были от Бога в начале, добрыми зело.

28. Живущий не по естеству, не соблюдает заповедей Божиих.

29. Вся мудрость в том, чтоб бояться Господа: всякая же наука, не учащая закону Господню, есть буйство и неразумие.

30. Не избавят от вечного огня вера и крещение, без дел правды. Если ты сочетался со Христом, соблюдай заповеди Его, и если веришь в будущее, старайся заработать вечную славу и бойся меча огненного. Если же ты не соблюдаешь заповедей Божиих, то не называй себя верным.

31. Всякая тварь повинуется воле Божией; один человек дерзает не повиноваться Тому, "Имже вся быша".

32. Богу ничего мы не доставим, если соблюдем себя чистыми, себе же самим стяжаем жизнь вечную и наслаждение неизреченными вечными благами.

33. Не говори: не могу соблюсти заповедь Божию, по причине препятствия от отца, или от матери, или от жены, или от чад, или от другого кого; ибо они не избавят тебя от гнева грядущего, и от червя неусыпающего. Да будет же тебе всякий препятствующий тебе в стяжании Бога и добродетелей мерзостен и ненавистен; с таковым "ниже да яси".

Святой Ефрем Сирианин

Краткое сведение о нем

Св. Ефрем родился в первых годах четвертого столетия в окрестностях Низибии, или в самом городе сем, от родителей не богатых. – Родители воспитали его в страхе Божием; но лета юности увлекли его к некоторым преткновениям нравственным; от чего далее начало помрачаться и его верование в Божие Промышление, и ему стало думаться, что все в нашей жизни происходит случайно. От этих душевных настроений Божие Провидение уврачевало его очень чувствительным уроком. Его обвинили в покраже овец и посадили в темницу. В одно время с ним посадили туда еще одного, – а там нашли они третьего. Все они осуждаемы были, в настоящем случае, невинно. Проведя семь дней в этом заключении, св. Ефрем слышал во сне внушение, – что хотя в этом случае он не виноват, но страдает за прежние грехи; равно за прежнее же страждут и созаключенники его. Проснувшись, он рассказал сон другим двоим, – и все, пересмотрев прошедшее, нашли, что действительно ими прежде сделаны были не добрые дела подобного же рода, – и прошли даром. Судья оправдал св. Ефрема, как это предсказано было ему опять в видении сонном. Это обстоятельство, восставив в сердце св. Ефрема полную веру в бдящее над нам Око Провидения Божия, так поразило его, что он не медля оставил мир и удалился в окрестные горы к отшельникам, где стал учеником св. Иакова, в последствии великого Святителя Низибийского. Под его руководством св. Ефрем упражнялся в подвигах благочестия, изучал Слово Божие, и под влиянием того и другого совсем изменился в нраве. Вместо гневливого и колеблющегося сомнениями юноши св. Ефрем является здесь смиренным и сокрушенным пустынником, день и ночь оплакивающим свои грехи и совершенно преданным путям Провидения. Св. Иаков, зная высокие достоинства своего ученика, и когда стал Епископом, пользовался его способностями в деле управления Церкви, поручая ему проповедь Слова Божия, обучение детей в училище, брал его с собою на первый вселенский Собор в Никею, и по возвращении делал соучастником в распоряжениях своих и молитвах об избавлении города от нашествия Сапора Персидского (337 г.). По кончине св. Иакова (338 г.), св. Ефрем вздумал посетить родину матери своей, город Амиду, находившийся тоже в Месопотамии и пробыл у нее несколько времени. Оттуда повлекло его в Едессу желание поклониться тамошним святыням: ибо там хранилось ответное послание Христа Спасителя к Авгарю; оттуда сделался известен Нерукотворенный Образ Христов; там почивали мощи Ап. Фаддея, просветившего верою Царя, город и всю страну; а окрест города процветала иноческая жизнь. Прибыв в сей город, св. Ефрем тут и остался. Не имея чем жить, он нанялся в работники у содержателя бани. Дело это не соответствовало его настроению и целям; но он ждал указания свыше, которое и не замедлило. Свободное от молитвы и лежавших на нем работ время он употреблял на беседы с язычниками. Во время одной из таких бесед случайно слушал его один старец из пустыни, который, судя по высокому достоинству сих бесед, справедливо заключил, что св. Ефрем не на месте. Почему, дождав конца беседы, вступил с ним в разговор, и узнав о его подвижнических стремлениях, предложил ему вступить в какую-либо из окрестных обителей, на что св. Ефрем тотчас и согласился. Удалившись в горы, он нашел здесь все, чего искала душа его. Там много было великих подвижников, которых вся жизнь проходила в молитвах, псалмопении и славословии Богу; они не имели другого убежища, кроме пещер; не употребляли и обыкновенной пищи, а питались единственно растениями. Видя все это, св. Ефрем со всем усердием восприял и себе такой порядок жизни, к трудам подвижническим и молитвенным приложив только неутомимое занятие изучением Слова Божия. Душа его скоро сблизилась с этими любителями пустыни; но особенно подружился он с подвижником Иулианом, который одинакового с ним был сокрушенного духа, и одинаково любил изучение Божественного Писания. Непрестанно занимаясь изучением Слова Божия, св. Ефрем почерпал из него умиление и мудрость. Но сокровища его познания, по большей части, оставались сокрытыми от других, по смирению его, и, может быть, потому, что они были еще плод его собственных усилий умственных, а не особенного учительного дара, который не любит укрываться, но требует щедрого разлияния учения на всех. Скоро ниспослан был сей дар, как открыто было тому же прозорливому старцу, который извлек св. Ефрема из города, в видении светлого Ангела, вложившего некую таинственную книгу в уста св. Ефрема. С сего времени душа его, напоенная живою водою ведения Бога и Божественных вещей, начала изливаться неудержимым потоком умилительных наставлений. Согретые живым чувством, и исходившие от полноты сердца, освященного благодатью Божией, слова его были исполнены помазания духовного. Чудно плодились в устах его самые убедительные увещания, трогательные обличения самому себе и другим, мудрые правила и советы, и часто вдруг неожиданным полетом благоговейная мысль его возносилась к Богу, чтобы исповедать славу Его любви беспредельной, или просить у Него прощения грехов. Примеры и изречения Библейские, опыты из жизни подвижнической, притчи и сравнения из царства природы, все было готово и являлось само собою в его простых, безъискусственных беседах. Но не одни только нравственно-духовные и подвижнические уроки составляли предмет его творений. Не мало потрудился он и в истолковании Св. Писания, и еще более в изложении догматов, преимущественно с тех сторон, против которых погрешали современные и предшествовавшие еретики. В таких трудах прошла вся его жизнь, – и уже приближалась к концу, когда пришло ему желание повидать Египетских подвижников, и посетить великого Архипастыря Каппадокийского Василия Великого. Взяв с собою ученика, умевшего говорить по-гречески, он достиг Средиземного моря и сел в корабль. Молитва и упование на Бога избавили его и плывших с ним от потопления. Гора Нитрийская приняла его, как желанного гостя, и доставила ему утешение видеться с великим Паисием, с которым провел он в беседе шесть дней, – с Иоанном Коловом и другими старцами. Кроме Нитрии он посетил и другие места, подвижниками населенные, и везде оставил по себе память сердечную, как о муже Богопросвещенном, и сам вынес оттуда поучительные уроки о жизни и правилах скончавшихся и еще живых подвижников Египетских. На возвратном пути из Египта св. Ефрем вознамерился посетить Кесарию Каппадокийскую, чтоб видеть св. Василия Великого. Первое их свидание было в храме. Св. Ефрем вошел в храм, когда св. Василий Великий предлагал поучение народу, и получил удостоверение о высокоблагодатном состоянии его. Извещен был Духом Святым и Василий Великий о св. Ефреме, и пригласил его к себе во святилище. После краткого здесь объяснения и взаимно приветствия, беседа продолжалась в доме касаясь разных предметов. Кесарийский Святитель хотел облечь св. Ефрема саном Пресвитера; но смиренный Едесский инок ни за что не согласился принять на себя сей сан и св. Василий мог только посвятить его в диакона, в Пресвитера же посвятил ученика его. Впоследствии св. Василий присылал в Едессу двух учеников своих с приглашением св. Ефрема на кафедру Епископа; но св. Ефрем притворным сумасшествием отклонил от себя эту честь, по смирению считая себя недостойным ее. По возвращении в Едесскую свою пустынь, св. Ефрем хотел остаток жизни провести в уединении. Но Промысел Божий еще раз вызвал его на служение ближним. Жители города страдали в это время от голода. Св. Ефрем сильным словом склонил богатых облегчить страдания бедных, взяв на себя труд – распоряжаться их пожертвованиями. Это был последний подвиг его для Церкви. По возвращении из города в горы, он скоро заболел, и, написав завещание, мирно скончался в 372 или 373 году. Скончался он на руках своих учеников и любивших его Едесских жителей; при многочисленном стечении народа, клира и пустынников, тело его предано было земле; но несколько времени спустя нетленные останки его перенесены были в храм.

* * *

Греческое Добротолюбие ничего не имеет из св. Ефрема. Мы считаем несправедливостью лишить свой сборник сокровищ его учения. Почему решаемся выбрать назидательнейшее из его творений под следующими оглавлениями:

1. Увещание к покаянию и содеванию спасения.

2. Уроки о покаянии.

3. Общее очертание жизни посвятивших себя на угождение Богу и содевание своего спасения.

4. О добродетелях и страстях.

5. О борьбе с восемью главными страстями.

6. Общие уроки о подвижнической жизни.

7. Ко всему сему прибавляется, как перечень всех уроков 50-е слово: советы подвижникам, с присовокуплением подобных же советов и из 55-го слова. (Выборки делаются по изданию Писаний св. Ефрема, в ряду творений Св. Отцов. Цитаты каждого отдела указаны после его оглавления).

Подвижнические наставления Св. Ефрема

1. Увещание к покаянию и содеванию спасения

1. Придите, возлюбленные, займемся куплею, пока еще длится день купли. Придите, приобретем вечную жизнь, купим спасение душ наших. Возьмемся за прекрасную мысль, возжелаем Царства и рая.

2. Подвизайтесь в этот "единонадесятый час"; спешите, чтоб не остаться вне затворенных дверей. Вечер близко и Мздовоздаятель идет с великой славою воздать каждому по делам его. Покаемся, братие, пока есть время.

3. Послушайте, что говорит Господь: "радость бывает на небесах о едином грешнице кающемся" (Лук. 15, 10). Для чего предаешься нерадению, грешник? Для чего влагаешься в нечаяние? Если на небе бывает радость, когда каешься; то чего тебе страшиться? Ангелы радуются, а ты предаешься нерадению? Архангел возвещает покаяние, – а ты будешь бояться? Нераздельная поклоняемая Троица призывает тебя, а ты воздыхаешь!

4. Поплачем не много здесь, чтоб не плакать там, вечно мучась. Пришествие Христово внезапно, как страшная молния. В оный час каждый воспримет по делам своим; каждый пожнет, что посеял. Все непокровенными предстанем судилищу Христову, – и каждый даст Судье ответ за себя. В тот час никто никому не в состоянии помочь. Каждый со страхом и трепетом будет стоять в ожидании услышать Божий приговор.

5. Для чего оставляем в небрежении Святое Писание и Слова Христовы? Слышите, что говорит Господь: "слово, еже глаголах, то судит вам в последний день" (Иоан. 12, 48). Какое это Слово? Святое Его Евангелие и прочие Святые Писания Св. Пророков и Апостолов. Не будем же оставлять в небрежении написанного. "Ибо небо и земля мимоидут, словеса же Христовы не мимоидут" (Мф. 24, 35).

6. Придите же, возлюбленные, ввергнем себя в море щедрот Божиих, пока не наступил тот страшный день. Сам Бог призывает нас: "придите ко Мне вси... и Аз упокой вы" (Мф. 11, 28). Всех приглашает; ибо всем хощет спастись. Не колеблись никто; ибо говорит – "грядущего ко Мне не изжену вон" (Иоан. 6, 37). – А грядущий к Нему кто есть? Кто слушает Слово Его и заповеди Его исполняет. Послушаем же и повинемся Ему: ибо "страшно впасть в руки Бога живого" (Евр. 10, 31).

7. Покайся, грешник, с дерзновением взирая на безмерное человеколюбие Христа, рекшего: "не придох призвати праведники, но грешники на покаяние" (Мф. 9, 13). Покайся, пока время есть, чтоб не быть постыжену на страшном суде, где со страхом будут предстоять тысячи тысяч Ангелов и Святых, – раскроются книги дел, и тайное сделается явным, – Судья силен, судилище неумолимо, – дела пред глазами, – и огненная река. Размысли обо всем этом, и поспеши спастись.

8. Чего ждешь? Что у тебя в мысли? Другой разве кто будет отвечать за тебя? Не знаешь разве, что каждый сам за себя даст ответ Богу, – каждый пожнет, что посеял, – каждый понесет собственное свое бремя? Расточи же сие бремя грехов, пока еще есть время.

9. Однажды навсегда отрекся ты от сатаны и всех дел его, и при многих свидетелях вступил в завет со Христом. Помни об этом и не забывай. Ибо ведай, что в тот же час Ангелы записали слова твои, – и обеты твои, и отречение, и хранят то на небесах до страшного дня судного. В день суда они принесут рукописание твое и слова уст твоих пред страшное судилище. И услышишь тогда: "от уст твоих сужду тя, рабе лукавый" (Лук. 19, 22). Будь же милостив к себе и пощади душу твою.

10. Посмотри на других, как они подвизаются, как стараются спастись, сколько употребляют усилий на всякое доброе дело, как оберегают себя от всего худого, как возлюбили путь узкий и тесный – постятся, бодрствуют, злостраждут и плачут, – уста их всегда воспевают и славословят Жениха, очи их всегда зрят красоту Его, и души их веселятся.

11. Подумай и смотри: се Жених уже приближается. – Он грядет увенчать подвизавшихся законно и возлюбивших узкий и тесный путь; грядет помиловать милостивых, – сделать блаженными обнищавших и исполнить благ алкавших и жаждавших ради Его; "грядет во свет привести тайная тмы и объявить советы сердечные" (1Кор. 4, 5), – и "воздать каждому по делом его" (Рим. 2, 6).

12. Наконец внезапно раздастся вопль; "се Жених"! (Мф. 25, 6). Се ожидаемая радость, похвала праведных, Солнце правды! Се "Жених, – исходите во сретение"!

13. Тогда те, у кого светильники светло горят и чиста одежда, пойдут во сретение Его с веселием и дерзновением, радуясь и надеясь, что светильники их не угаснут. А с тобою – что будет? Примечая, что светильник твой угасает, в ужасе и скорби, обратишься ты к первым с прошением, – дать тебе несколько елея, – и услышишь: "поди к продающим и купи" (Мф. 25, 9).

14. Пойдешь, – и не найдешь, где купить; ибо купля жизни уже кончена. Тогда в крайнем смущении, плача и сетуя скажешь себе: "пойду, ударю в двери милосердия Христова. Может быть, милосердый Господь и отворит мне их?" – Идешь, – ударяешь; но Жених изнутри ответствует тебе: "аминь глаголю тебе: не вем тя" (– 12). Отойди от Меня делатель беззакония. Ты не миловал, и не будешь помилован. Ты питал плоть свою, и запятнал одежду свою нечистотами; как же хочешь взойти сюда и осквернить Царство Мое? Ты выполнял волю дьявола, Мою же волю отвергал; нет тебе части со Мною. "Иди, от Мене во огнь вечный" (Мф. 25, 41).

15. Слыша это, будешь стоять пристыженный. – В то же время дойдет до ушей твоих глас радования и веселия; узнаешь голос каждого из друзей своих, и горько воздохнешь тогда, говоря: увы мне несчастному! Какой славы лишился я, и от какого содружества отлучен за злые и непотребные дела свои! – Но воистину праведен суд Божий; воистину праведно терплю я такое лишение. Они жили воздержно, а я гонялся за всякого рода удовольствиями; – они пели псалмы, а я распевал срамные песни; они молились, а я лежал в беспечности, или гулял; они плакали, а я смеялся. – За то они теперь радуются, а я сетую; они веселятся, а я плачу; они будут царствовать со Христом в бесконечные веки, а я с Антихристом ввержен буду в огнь вечный. Увы мне, несчастному!

16. Это и подобное сему будешь говорить тогда, терзаясь и никакой не получишь от того пользы; потому что нет там пользы и в покаянии. – Воспримем же наконец попечение о спасении души: ибо это есть "единое на потребу" (Лук. 10, 41).

17. Требует своего попечения и тело, но не много; о душе же попечение должно быть непрестанное; ибо душа всего выше. Состоишь из души и тела; и давай душе – душевные снеди, а телу – телесные. Не дай душе умереть, но питай ее Словом Божиим, псалмами, пениями и песнями духовными, чтением душеспасительных Писаний, постом, бдением, молитвами, слезами, надеждою и помышлениями о будущих благах. Все сие и подобное сему есть пища и жизнь для души.

18. По всему пространству Писания ублажаются одни идущие узким путем, вступившим же на путь широкий и пространный везде предсказывается горе. Оставим же путь широкий, ведущий в пагубу, и вступим на узкий, чтоб, потрудившись не много здесь, царствовать в бесконечные веки. Потрудимся, всегда имея пред очами Грядущего судить живых и мертвых, и непрестанно содержа в памяти вечную жизнь, нескончаемое царство, ликостояние с Ангелами, пребывание со Христом.

19. Не увеселяйся цветами жизни. Пусть в устах у тебя будет всегда псалом; потому что произносимое имя Божие обращает в бегство бесов. Если и к работе простираешь руку, пусть язык твой говорит псалом, а ум молится. Сам Господь убеждает всех здесь приготовлять себя к другой жизни. Так и будем делать; и если согрешим преткнувшись, уврачуем то слезами, пока есть время покаянию. Время покаяния коротко; Царствию же небесному нет конца.

20. Мы ублажаем Святых и желаем себе их венцев, но не хотим подражать их подвигам. Или думаете, что они удостоились венцев даром, без трудов и скорбей? Угодно ли послушать, какое упокоение имели Святые в жизни сей? "Избиени быша... проидоша в милотех... лишени, скорбяще, озлоблени..". и проч. (Евр. 11, 35–38). Хочешь вместе с ними вечно царствовать? – Иди путем их.

21. Отцы наши, как светила, осияли всю землю, пожив на ней среди терний и волчцев, среди еретиков и людей нечестивых, как многоценные камни и дорогие жемчужины. По причине высокого и чистого их жития самые враги сделались подражателями их. И кто не приходил в сокрушение, видя их смирение? Здесь они подвизались, а там радуются; потому что и Бог прославлялся в них, и люди от них назидались.

22. Нашей же жизни течение, оставив прямые пути, идет по стремнинам и местам не гладким. Не видим человека, который бы ради Бога совсем оставил имение, и для вечной жизни вполне отрекся от мира. Нет ни кроткого, ни смиренного, ни безмолвного. Никто не воздерживается от оскорбления, никто не терпит злословия; но все склонны к гневу, любят прекословить, все ленивы и раздражительны, и заботятся о нарядных одеждах, все тщеславны и славолюбивы, все самолюбивы.

23. Слышим, что Сам Бог – Слово за грехи наши пригвожден ко древу и умерщвлен, – и смеемся, предаваясь рассеянию. Солнце, не терпя поругания Владыки, изменило светлость свою во тьму; а мы не хотим выйти из тьмы нашей греховности. Завеса Храма, нимало не согрешив, раздралась сама собою; а мы не хотим, чтоб сердце наше раздиралось сокрушением о грехах наших. Покаемся же наконец, братие, чтоб умилостивить Бога о грехах своих.

24. Боюсь, чтоб день оный не застал нас внезапно, и чтобы мы, оказавшись нагими, бедными и негодными, не были отвержены. Ибо это самое было с жившими во дни Ноевы: "ядяху, пияху, женяхуся, посягаху, куповаху, продаяху, пока не приде потоп, и погуби вся" (Лук. 17, 27. 28).

25. Кто хочет спастись, тот ревнуй о спасении, и кто желает войти в Царство, тот не будь нерадив. Кто хочет избавиться огня геенского, тот подвизайся законно; кому не желательно, чтоб бросили его червю неусыпающему, тот трезвись. Кому желательно войти в брачный чертог и возвеселиться, тот заготовь светлогорящий светильник и елей в сосуде. Кто ожидает, что пригласят его на оный брак, тот приобрети себе светлую одежду.

26. Град Царя полон веселия и радования, полон света и услаждения, и обитающим в нем, вместе с вечною жизнью, источает всякие утешения. Кому угодно жить в одном городе с Царем, тот ускори свое шествие; ибо день преклонился, и никто не знает, что встретится на пути. Как иной путник, хоть знает, что длинен путь, но прилегши спит до вечера, а потом проснувшись, видит, что день уже преклонился, и едва начинает шествие, вдруг туча, град, громы, молнии и отовсюду беды, и он не в состоянии, ни до ночлега дойти, ни воротиться в прежнее свое место: так и мы потерпим то же самое, если вознерадим во время покаяния. Мы "пресельники и пришельцы" (Пс. 38, 13). Постараемся же во время войти в свой град и отечество.

27. Мы, братие, духовные купцы, – ищем многоценную жемчужину, которая есть Христос наш Спаситель, – некрадомое сокровище. Не будем же лениться, ища приобрести сию жемчужину. Блажен, троекратно блажен, кто поревновал приобрести ее; но крайне жалок и беден, кто вознерадел – и сам приобрести общего нам Творца, и от Него быть приобретенным.

28. Не знаете разве, что мы розга истинной виноградной Лозы, которая есть Господь? Смотрите же, чтоб кто из нас не оказался бесплодным. Отец Истины, возделывая виноградник Свой, с любовью ухаживает за теми, которые приносят плод, чтоб приносили еще больше плода; а кто не творит плода, тех посекает и извергает вон из виноградника, на пожжение огнем. Будьте же внимательны к себе, чтоб, оказавшись бесплодными, не были вы посечены и преданы огню.

29. Мы также – доброе семя, посеянное Зиждителем неба и земли, Домовладыкой – Христом. Вот приспело уже время жатвы, и серпы в руках у жнущих: они ожидают только мановения Владыки. Смотрите же, как бы не оказаться нам плевелами, не быть связанными в снопы и брошенными в огонь на вечное горение (Мф. 13, 30).

30. Не знаете разве, что Царь царствующих призвал нас на брак в чертог Свой? Почему же предаемся нерадению и не стараемся добыть себе светлую одежду, и ясно горящие светильники и елей в сосудах наших? Как не рассудите, что никто не входит туда обнаженным? А если поупорствует кто войти, не имея брачной одежды; то знаете, что таковой потерпит? По повелению Царя, свяжут ему руки и ноги, и бросят его во тьму кромешную, где "плачь и скрежет зубов" (Мф. 22, 13). Боюсь, чтоб плотские страсти не извергли из брачного чертога нас, приряженных только совне.

31. Какой Отец столько сострадателен? Какой Отец столько милостив? Какой Отец так любит, как наш Владыка, изъявляющий любовь к нам рабам Своим? Всем снабжает, все припасает с избытком, душевные наши язвы врачует, и долготерпит, оставляемый нами, желая, чтоб все сделались наследниками Царства Его; отпускает грехи грешнику, возбуждая его к усердию, скоро внемлет немощному, чтоб не малодушествовал. Он мог бы силою преложить нас на благое, но не хочет сего, чтобы наше произволение не лишилось похвал Его. Мы ли вознерадим о благоугождении Ему, когда Он так любит и милует нас? Он искупил и просветил очи ума нашего; Он даровал нам познание о Себе, дал вкусить сладости Своей, чтобы вполне взыскали мы Его. Блажен, кто вкусил любви Его; он приготовил себя чрез сие к непрестанному ее вкушению.

32. Кто не возлюбит такого Владыку? Кто не исповедует и не поклонится благости Его? Какое же оправдание будем мы иметь в день суда, если вознерадим? Или что скажем Ему? То ли, что не слыхали, или не знали, и не научены? Но во всю землю изыде вещание Его. Что надлежало сделать, и Он не сделал для нас? Не сошел ли Он для нас с безмерной высоты, из благословенного недра Отчего? Он невидимый не сделался ли для нас видимым? Он – Огнь бессмертный не воплотился ли нас ради? Он бессмертный не умер ли за нас, чтобы нас оживотворить? Не погребен ли, чтобы нас воскресить с Собою? Он освободил нас от врага, связав его и дав нам силу наступать на него. Когда призывали мы Его, – и не услышал нас? Когда ударяли в двери, и не отверз нам? Если же и медлил когда, то чтоб увеличить награду нашу. Приводя все сие на мысль, кто останется в нерадении и беспечности, оскорбляя тем такого Владыку?

33. Вникни и вот во что, брат! Тех братий, которые вчера были и беседовали с нами, сегодня с нами уже нет; они позваны к Господу своему и нашему, чтобы каждый из них показал свою куплю. Видишь, что "вчера" и что "сегодня": как "вчера" миновалось, подобно утреннему цвету; так прейдет и "сегодня", подобно вечерней тени. Рассмотри же куплю свою, успешна ли она по Богу? Подобно скомороху бегут дни наши. Блажен, кто со дня на день приобретает большую прибыль от купли своей, и собирает в жизнь вечную. Ты же, что нерадишь, возлюбленный? Что ленишься? Что упиваешься унынием (разленением), как вином?

34. Представь, что два путника, из которых каждый идет к себе в дом, встретившись друг с другом на дороге, когда застиг их вечер, остановились оба в обители (гостиннице), до которой дошли, и по наступлении утра разлучились друг с другом; каждый из них знает, что у него в дому его, – богатство или бедность, покой или скорбь. То же и с нами бывает в этом веке; потому что жизнь сия подобна обители (гостиннице), из которой, отходя в свое место, разлучаемся, и знаем, что у нас впереди. Ибо каждому не безъизвестно, что предпослал он на небо, например, молитву слезную, или частое бдение, или сокрушенное псалмопение, или воздержание со смиренномудрием, или отречение от земного, или нелицемерную любовь и приверженность ко Христу. Если это предпослал ты, то дерзай; потому что отходишь в покой.

35. Тебе дается время на покаяние, а ты нерадишь о покаянии. Разве смерти скажешь: "подожди, дай мне покаяться". Отрезвись же, возлюбленный, отрезвись. Как сеть найдет на тебя последний час, и тогда в ужасе начнешь вопить: "увы! в рассеянности протекли дни мои. В неуместных помыслах иждил я время свое!" Но какая будет польза помышлять так в час смерти, когда уже не дозволяется тебе оставаться долее в веке сем? Теперь лучше вникни умом своим в слова сии, и соответственно силе их устрой жизнь свою.

36. Кто не станет плакать, кто не будет скорбеть, кто не придет в ужас от того, что Владыка вселенной и Сам и чрез рабов Своих, – Пророков, Апостолов, – проповедует и вопиет, но нет послушающих? – "Брак готов", взывает Он, "упитанная Моя исколена" (Мф. 22, 4). Жених со славою и великолепием восседает в брачном чертоге, и с радостью принимает приходящих; дверь отверста, слуги изъявляют свое усердие. Пока не затворена дверь, спешите войти; иначе останетесь вне, и некому будет ввести вас". – И нет разумевающего; никто не прилагает старания; леность и заботы века сего, подобно цепям, оковали ум наш. Божественные Писания исписываем мы правильно, и читаем правильно, а правильно их послушаться не хотим; потому что не угодно нам исполнять то, что в них повелевается.

37. Как среди ночи, когда род человеческий погружен в сон, внезапно бывают иногда с неба великий шум, и ужасные громы, и страшные молнии с землетрясением, и спящие приходят вдруг в ужас; так в оный час, подобно самой быстрой молнии, внезапно ужасающей всю землю; страшно вострубит с неба труба, пробудит спящих, восставит от сна усопших от века: небеса сии и "силы небесные подвигнутся" (Мф. 24, 29), и вся земля, как вода в море, восколеблется от лица славы Его; потому что страшный огнь предыдет пред лицом Его, очищая землю от оскверняющих ее беззаконий; ад отверзет вечные врата свои, смерть упразднится, а согнившая персть естества человеческого, услышав трубный глас, оживотворится. Тогда праведные возрадуются и преподобные возвеселятся; совершенные подвижники утешены будут за труд подвига своего; Мученики, Апостолы и Пророки увенчаются. Блажен, кто сподобится в оный час "со славою восхищен быть на облацех" в сретение бессмертного Жениха (1Сол. 4, 17). Как здесь каждый возрастил крылья свои, так там воспарит в горняя; как здесь очистил каждый ум свой, так там увидит славу Его, и в какой мере возлюбил Его каждый, в такой там насытится любовью Его.

38. Воспомянул я об оном часе, и содрогнулся; помыслил об этом страшном суде и пришел в ужас; помыслил о веселии райском и, восстенав, предался плачу и плакал, пока не осталось уже во мне силы долее плакать; потому что в лености и рассеянии провел дни свои, и в нечистых помыслах изжил годы свои, – и не уразумел, как унеслись, не почувствовал, как протекли они; оскудели дни, а беззакония мои умножились. Увы! что мне делать в оный час, когда окружат меня знакомые мои, которые, видя меня в этом образе благочестия, ублажали меня, между тем как внутренне полон я был беззакония и нечистоты и забывал испытующего сердца и утробы Господа. – Там действительный стыд, и жалок, кто там постыжен будет. – Щедротами Твоими заклинаю Тебя, о Человеколюбивый и Благий, не поставь меня на левой стороне с преогорчевающими Тебя козлищами, не скажи мне: "не вем тя", но по благоутробию Твоему дай мне непрестанные слезы, дай сокрушение и смирение сердцу моему, и очисти его, чтобы сделалось храмом благодати Твоей.

39. Умоляю единомыслие ваше, возлюбленные мои братия; постарайтесь благоугодить Богу, пока есть время; плачьте пред Ним день и ночь в молитве и псалмопении вашем, чтобы избавил Он нас от оного нескончаемого плача, и от скрежета зубов, и от огня геенского, и от червя неусыпающего, и чтоб исполнил нас радостью в Царстве Своем, в жизни вечной, откуда отбеже печаль, болезнь и воздыхание, – где всегда радость, и веселие, и восторг, и трапеза, исполненная духовных снедей, какую уготовал Бог любящим Его. Блажен, кто сподобится ее; и жалок, кто лишится ее.

40. "Богатый возглагола, и вси умолчаша, и слово его вознесоша до облак" (Сир. 13, 28). А нам глаголет Бог во Св. Писаниях, мы же не хотим умолкнуть и послушать; напротив того, кто говорит, кто дремлет, а иный кружится помыслами где-нибудь вне. Но что говорит Писание? "Отвращаяй ухо свое не послушати законов Всевышнего, и сам молитву свою осквернил" (Притч. 28, 9).

41. Емлись за вечную жизнь, к которой ты призван, пред многими свидетелями, исповедав доброе свое исповедание: "еще бо мало елико елико, грядый придет и не укоснит" (Евр. 10, 37).

42. Бойся Господа всею силою твоею, и не соревнуй делам нечестивых; потому что огнь их не угаснет, и червь их не умрет (Мар. 9, 44).

43. Не верь лукавому, который внушает тебе обманчивые помыслы, говоря: "еще ты молод, еще много лет должно тебе жить; потому теперь веселись и не печаль души своей, – в старости своей должно тебе приносить покаяние". – Ужели ты так неразумен, брат, и не знаешь, что лукавый обманет тебя в этом? Если не каешься ты в молодости и в возрасте полном сил, когда в состоянии перенести всякий труд и выдержать подвиг; то состарившись не будешь ли представлять в предлог бессилия старости? – А если еще в юности твоей похищен будешь отсюда, что тогда делать тебе? Поэтому оставь путь вражеский и послушай голоса истинного Владыки, Который сказал: "бдите убо и молитеся, яко не весте дне, ни часа" (Мф. 25, 13).

44. Придет, придет и не замедлит страшный тот час, в который мы истязуемые не будем иметь оправдания. Ибо что будем в состоянии ответить Господу? что еще оставалось Ему сделать для нас, и Он не сделал? – Не видели разве Бога – Слова смирившимся в образе раба, чтоб и мы сделались смиренными? Не видели разве недомыслимое Его Лицо оплеванным, чтоб и мы оскорбляемые не ожесточались? Или не видели, как святой хребет Его предан был бичеванию, чтоб и мы покорно несли иго послушания? Или не видели, как Лицо Его было заушаемо, чтоб мы, уничижаемые не приходили в ярость? Или не слыхали, как говорит Он: "научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем" (Мф. 11, 29), чтоб и мы стали кроткими и смиренными, а не завидовали друг другу, не угрызали, и не поедали друг друга? Какое же оправдание дадим мы Ему?

45. Знаю, что помиловал Бог многих покаявшихся; но большая часть из них грешила по неведению. Знаю, что простил Бог многих; но они многих имели пред Ним за себя предстателей. – Читаю написанное о Корее и Дафане, и прихожу в ужас, видя, как Бог наказал их за Моисея. Рассуждаю о том, что написано о Мариаме, сестре его, как она за одно слово, сказанное Моисею, вся покрылась проказою, – и содрогаюсь. Если такое постигло наказание за святого человека, то какое будет истязание за вечного Бога? Каин, убивший брата, подвергается столь долговременной казни; что ж будет с оскорбившими Бога? Строг был приговор во время потопа, и боюсь, чтоб не подпасть одной участи с погибшими тогда. Бог прогневался за построение столпа, который не мог быть совершен, что же сделает за собственное падение? Я покаялся, но не знаю, умилостивил ли Бога? Умоляю и Святых; но, может быть, не приемлются их молитвы; ибо слышу Иезекииля, который говорит, что "ни Ной, ни Иов, ни Даниил" не успеют в просимом ими (Иезек. 14, 18).

46. Из Отчего недра снисшедший и сделавшийся для нас путем спасения, Господь Божественным гласом Своим воодушевляет нас на покаяние, говоря: "не придох призвати праведники, но грешники на покаяние" (Мф. 9, 13). – Если бы я это говорил, ты мог бы не послушать меня. Но если говорит сие Сам Господь, то почему пренебрегаешь сим, не радя о жизни своей? Если сознаешь в себе, что во внутреннести твоей есть язва помыслов и дел, то почему не радишь о сокровенных язвах твоих? Врача ли боишься?! Но Он исполнен благости и милосердия. Для тебя пришел Он из Отчего недра. Для тебя воплотился, чтобы приступил ты к Нему без страха; для тебя вочеловечился, чтоб исцелить твои тяжкие язвы. – И Сам призывает тебя к Себе с великой любовью и со всякой благостью.

47. Отверста дверь покаяния; постарайся же, грешник, войти, пока она не затворена. Не будет она ждать тебя, если срок заключения ее, пришедши, застанет тебя пребывающим в нерадении. Почему возненавидел ты жизнь свою, несчастный? – Что выше души твоей, человек? Но ты, грешник, пренебрег ею. Не знаешь, возлюбленный, в который час небесный Врач велит затворить дверь Своего врачевания. Приступи, умоляю тебя, постарайся исцелиться. Он хочет покаянием твоим обрадовать небесное воинство. Солнце достигло уже вечернего часа, и для тебя только медлит, чтобы ты достиг обители.

48. Долго ли будешь терпеть нечистого врага своего, бесстыдно исполняя волю его? Он хочет ввергнуть тебя в огнь. Вот о чем его старание! Вот дар его тем, которые любят его! Он всегда воюет со всеми людьми, поражая их худыми и нечистыми пожеланиями, и он же нечистый покорившихся ему доводит опять до отчаяния, ожесточает сердце, иссушает слезы, чтобы грешник не пришел в сокрушение. Всемерно отвращайся от него, человек, питая ненависть и омерзение к тому, что ему любезно.

49. Приступим, будем молиться, пока есть на сие время. Здесь, пока мы в этой жизни, всегда можем умилостивить Бога. Не трудно снискать нам прощение, пока благовременно для нас ударять в дверь Его милосердия. Прольем слезы, пока еще время принятию слез, чтобы, отшедши в тамошний век, не плакать бесполезно; ибо там ни во что не вменяются слезы.

50. Почему небрежем о спасении? Почему не желаем исцелиться, пока есть еще время? Ради не многих слез, пролитых в это время и ради покаяния Бог прощает все грехопадения. Поплачь не много здесь, чтоб не плакать там во век века во тьме кромешной. Будь благораскаян здесь, чтобы там не быть тебе ввергнутым в неугасимый огонь.

51. Многие Святые и Праведные совлеклись сего мира и дел его по доброму произволению свободы, и по благому упованию на заповеди Божии, убедясь, что насладятся Божиими благами в раю сладости. Возлюбив Христа, они предпочли Его всему тленному; почему ежедневно ликуют в Боге, просвещаются в Христе, непрестанно радуясь в Духе Святом. Веселится о них Св. Троица, веселятся о них Ангелы и Архангелы, веселится о них рай сладости.

52. Другие же погрязли в тленном и уподобились почти бессмысленным. – Что делаешь ты человек, проводя такую грешную жизнь? Бог создал тебя разумным: но делай же себя сам подобным бессловесным. Отрезвись сколько-нибудь и приди в себя. – Ради тебя пришел с неба Всевышний Бог, чтоб вознести тебя с земли на небо. Ты позван на брак небесного Жениха: для чего же небрежешь? Для чего медлишь? Скажи мне, как пойдешь на брак, не имея приличной брачному торжеству одежды? А если без нее войдешь; тотчас услышишь: "друже, како вошел еси семо, не имый одеяния брачна" (Мф. 22, 12). Свяжите его и бросьте в печь огненную. Ужели не боишься сего, не трепещешь и того, что близко время явиться Жениху во славе Своей? – Не знаешь разве, что все уже готово, и небесная труба ждет мановения? – И что будешь делать в оный час, если не приготовишься к нему, как должно?

53. Во время смерти великий предстоит страх всем грешникам. Час разлучения доставляет радость всем Святым, всем праведным, всем подвижникам; но тот же час ввергает в печаль неусердных и слабых, приводя им на память их нерадение и беспечность в прошедшее время жизни. Тогда раскаяние ужасно мучит сердце человека, дотоле не имевшего попечения о своем спасении. Мучительность раскаяния сего превышает самый страх смерти и разлучения. – Напротив того Праведные, Святые и Подвижники веселятся в час смерти и разлучения, имея пред очами своими великий труд своего подвижничества, бдения, молитвы, посты, слезы, возлежания на голой земле, и вретища; душа их ликует, потому что по разлучении с телом чает войти в покой. Но страшно явление смерти грешникам, и людям слабым, которые не заботятся о чистоте жизни в суетном мире. И весьма сильно печалит час разлучения человека грешного; ему вовсе но дозволяется сказать что-либо за себя; повеление о часе том дается со строгостью.

54. Час разлучения не печалит того, кто освободился от всего земного; но печалит смерть человека любосластного; печалит грешника, печалит ленивого, который ленился делать угодное Богу; печалит многостяжательного, связавшего душу свою попечениями мирскими; печалит богача, потому что невольно разлучает его с богатством его; печалит миролюбца, потому что разлучает его с миром. Все такие печалятся в час смертный, потому что связаны мирскими попечениями. Но душе, свободной от мира и отрешившейся от попечений его о чем воздыхать и печалиться? Возжелала она свободы, взыскала ее, стяжала, – и пребыла всегда такой, мужественно шествуя по пути Божию, с готовностью делая благоугодное Богу. – И ты, если всею душою прилепишься к Богу, то никогда не убоишься смертного часа; скорее же смерть и разлучение с телом обратятся для тебя в радость.

55. Благий Бог даровал нам просвещение ведения; а мы день ото дня отвергаем оное. Если бы исполняли мы волю Божию, то были бы блаженны в час воздаяния, вместе со всеми творившими волю Его. Но, как не исполняли, то не будет нам никакого там оправдания; потому что все грешим имея ведение. Все мы испытываем Божий Промысел и все дары, какими ущедрил нас благой Бог. Благодать Его часто во всякое время посещает сердца наши, и если находит себе упокоение, то, вошедши, постоянно обитает в душе; если же не находит чистого сердца, тотчас отступает. Но щедроты снова побуждают ее снизойти и посетить нас грешных, потому что все мы изменяемы по произволению, но не по природе. Всегда мы рассеянны и слабы, завистливы и лукавы, часто думаем друг о друге худо, занимаемся лукавыми помышлениями, и всегда, как в ужасной тине, погружены в помыслах. И когда благодать приходит посетить нас, встречает в сердцах наших зловоние нечистых помыслов, и тотчас отступает, не находя себе входа, чтоб вселиться и обитать в нас, как ей угодно. И разве только светоносною своею сладостью производит впечатление на сердце, чтоб ощутил человек, что благодать посещала его, но не нашла себе входа, чтобы таким образом усладившись озарением благодати, взыскал он ее. Впрочем сама благодать не может совершенно отступить от нас; потому что собственным своим милосердием побуждается всех миловать. Видишь ли Промысел Божий? Видишь ли милосердие Христово? Видишь ли, как Святой Бог всегда любит нас, и хочет, чтоб спаслись мы? Блажен человек, который всегда старается уготовить благодати чистое сердце, чтоб, пришедши, нашла она благоухание добродетелей и святыню души и обитала в нем в век века.

56. Блаженны те, которые, попавши в сети врага, успели разорвать его путы, и скрылись, бежав от него, как рыба, спасшаяся из мрежи. Рыба, пока в воде, если, будучи поймана, прорвет сеть, и скроется в глубину, то спасется; а когда извлечена на сушу, не может уже помочь себе. Так и мы, пока еще в этой жизни, имеем от Бога власть разорвать на себе узы вражеской воли, и покаянием свергнуть с себя бремя грехов, и спастись в небесное царство. А если застигнет нас страшное оное повеление, и душа выйдет, и тело предано будет земле; то не в силах уже мы помочь себе, как и рыба, извлеченная из воды и заключенная в сосуде, не может уже оказать себе помощи.

57. Не будем ждать, пока придет смерть, чтоб не остаться нам в стыде в воскресение мертвых; когда Святые облекутся в светлую ризу, какую уготовали себе добрыми делами. Если увидим тогда себя не только обнаженными светлой славы, но и очерненными, исполненными зловония, то какой стыд овладеет тогда нами? – Постараемся же о том, чтобы не подвергнуться такой опасности, вступив в подвиг покаяния и очищения себя от страстей.

58. Грех есть тьма, а добродетель – свет. Грех, когда любят его и творят, чернит своих делателей; а добродетель, когда подвизаются в ней, преуспевших в ней делает светлыми.

59. Сотворим плод, благоугодный Богу, прежде нежели изыдет страшное повеление взять душу из тела нашего. Горе тогда оскорбившему Господа Бога нашего, и не покаявшемуся! Станет он искать времени, которое погубил в нерадении, – и не найдет. Восплачем же пред Господом Богом нашим, чтобы обрести у Него щедроты. Пока есть у нас время, побережемся, и снищем благословение Господне. Не о деньгах у нас забота; их если и лишится кто, может вместо них приобрести другие. У нас в опасности душа, если погубим ее, то не можем уже возвратить (Мф. 16, 26. 27).

60. Дни наши бегут, и конец приближается. Восплачем пред Господом Богом нашим, пока не заключены во тьму кромешную. Тогда и многими слезами не можно будет возвратить нам дни сии, если проведем их в нерадении, и ни мало не воспользуемся ими для спасения своего. "Се ныне время благоприятно: се ныне день спасения" (2Кор. 6, 2). Блаженны трезвенствующие, потому что увенчаются они в радовании. "Блажени плачущии ныне, яко тии утешатся" (Мф. 5, 4), вместе с избранными Божиими. Блаженны трудящиеся о Господе, потому что их ожидает райское наслаждение.

61. И мы не оправдаемся делами других, и другие не будут осуждены за наши дела. Когда нас обнаженных и открытых представят Судье дать отчет в том, что нами поделано, тогда не осудят одного за другого: "кийждо бо свое бремя понесет" (Гал. 6, 5).

62. Если на кого, сделавшего худое, донесено будет князю, то обвиняемый может еще спастись от наказания, бежав в другое место; от лица же Божия куда убежим, по слову сказавшего: "камо пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего камо бежу? Аще взыду на небо, Ты тамо еси: аще сниду во ад, тамо еси: аще возму криле мои рано, и вселюся в последних моря, и тамо бо рука Твоя наставит мя, и удержит мя десница Твоя" (Пс. 138, 7–10).

63. Пойдем путем узким и тесным, любя сокрушение, чтоб пребывало в нас памятование смерти, и чтобы освободиться нам от осуждения. Ибо сказано: "горе смеющимся ныне, яко возрыдаете и восплачете" (Лук. 6, 25). "Блажени же плачущии ныне, яко тии утешатся" (Мф. 5, 4). Заглянем в могилу, и увидим тайны нашего естества, – кучу лежащих одна на другой костей, черепы, обнаженные от плоти, и прочие кости. Смотря на них, увидим в них себя самих. Где красота настоящего цвета, где доброзрачность ланит? Размышляя о сем, откажемся от плотских вожделений, чтоб не быть нам постыжеными в воскресение.

64. Каждый день ожидай исшествия своего, и готовься к сему пути: ибо в который час не ожидаешь, придет страшное повеление; и горе не готовому! Прекрасно сокрушение сердечное; оно врачует человеческие души.

65. Как невозможно пловцам навсегда оставаться на корабле, и путнику, остановившемуся в гостиннице, не выйти из ней; так и нам невозможно вечно пребывать в жизни сей. Странники и пришельцы есмы. Будем же, взирая на сие мысленным оком, готовиться к преставлению из сей жизни.

66. Если был ты тружеником, то не скорби о приближении доброго переселения в другую жизнь. Возвращающийся домой с богатством никогда не бывает в печали.

67. Бог сотворил человека свободным; почему и предназначены ему почести и наказания, именно же, хорошо подвизающимся почести и венцы, а преступникам и небрежным – наказания и муки. Есть "грех и к смерти" (1Иоан. 5, 16); смерть же готовит себе тот, кто коснеет в грехе, и от запрещенных дел не переходит к лучшей жизни.

68. Велик страх в час смерти, когда душа разлучается с телом; потому что в этот час разлучения предстанут душе дела ее, добрые и худые, какие деланы ею днем и ночью. В трепете, смотря на дела свои, говорит она им: отойдите, – дайте мне выйти. Дела же ее, все в один голос, отвечают ей: ты нас наделала, с тобою пойдем мы к Богу на суд.

69. Никому не известны день и час разлучения. Когда беззаботно ходим и веселимся на земле, внезапно застигает нас страшное повеление – взять душу нашу из тела. И отходит грешник в путь тот, в день и час, в который не ожидал, когда душа его, исполнена грехов и не имеет оправдания.

70. Не думай, брат, что проживешь еще много лет на земле, – и не разленивайся, поблажая греховным помыслам и делам. Повеление Господне придет внезапно и застигнет грешника не имеющим уже времени к покаянию и к получению прощения. – И что скажешь, брат, смерти в час разлучения?!

71. Непрестанно ожидай смерти, разлучения и предстания на судилище Господне. И как рачитель о спасении мудрый имей всегда уготованным светильник свой, – и ежечасно еще осматривай его в слезах и молитвах

72. День преклонился к вечеру; время наше на исходе; а мы, по неверию своему, думаем, что еще утро. Время приблизилось уже к жатве, кончается век сей; Ангелы в готовности держат серпы, и ожидают мановения. Устрашимся возлюбленные! Уже одиннадцатый час дня, а путь еще далек. Постараемся, чтоб нас застали в пути. Сделаемся бодренными, отрезвимся от сна.

73. Говори сам себе: "вон, братия наши работают, а мы с тобою проводим время в праздности, они, слушая Божественные Писания напаяваются, как жаждущая земля дождем, а мы, и внутри затвора находясь, скитаемся помыслами все; они трезвятся, а мы нерадим; они бодрствуют в молитвах, а мы связали себя сном и леностью; они получили венец, а мы остаемся в своей лености; они благоугодны Господу, а мы угождаем миру. Чего ради не отрезвляемся, чтоб и себе получить награду?

74. Се дни, годы и месяцы проходят, как сон и как вечерняя тень, и скоро настанет страшное и великое пришествие Христово. – И воистину страшен день тот для грешников, не хотевших исполнять волю Божию и спастись. – Свергнем же наконец с себя попечение о земном, – и начнем готовиться к сретенью дня того.

75. Все преходит, все исчезает, и ничто не принесет нам пользы в час тот, кроме добрых дел, какие здесь имеем. Каждый понесет тогда свои дела и слова к престолу праведного Судьи. Сердце придет в трепет и внутреннести изменятся, когда будет обнаружение дел, строгое исследование помыслов и речей. Кто не вострепещет, кто не будет плакать, кто не прольет слез, когда там обнаружится все, что каждый из нас сделал в тайне и во мраке.

76. В пояснение сего представляю вам в пример плодовитые дерева, которые во время свое вместе с листьями дают плод. Не извне откуда-нибудь облекаются дерева своим благолепием, но изнутри себя каждое дает плод по роду своему. Так и в оный страшный день все тела человеческие изведут из себя все, что сделано доброго и худого; и каждый принесет к престолу грозного Судьи дела, как добрый и приятный плод, и слова, как листья. Святые принесут плод доброделания – прекрасный и драгоценный; мученики принесут прехвальное терпение в мучениях и озлоблениях; подвижники принесут труды воздержания, бдения и молитв. А люди грешные, нечестивые и оскверненные, со стыдом, плачем и сетованием, принесут туда плод скверны и неправд, – пищу для неусыпающего червя и огня неугасимого.

77. Почему же нерадим? Или не знаем, что нас ожидает? Зная же, чего ради не плачем день и ночь, умоляя Бога дать нам покаяние, чтоб избавиться от оного стыда и вечной тьмы? Там заградятся грешные уста наши, там вострепещет вся тварь, вострепещут и самые чины Св. Ангелов от славы и грозности пришествия Господня. Что скажем Ему в день тот, если проведем в нерадении все время свое? – Здесь долготерпелив Он, и всех влечет и приемлет милостиво в Царство Свое. А там потребует отчета, и суд без милости произнесет над хотевшими последовать Ему и нерадевшими.

78. Се уготованы – с одной стороны Царство и жизнь, упокоение и радость, с другой – вечное мучение во тьме кромешной. – Иди, куда хочешь; на все дана свобода. – Потому если нерадишь ты, не желая спастись, не ходишь прямыми путями Божиими, и не хочешь исполнять заповедей Его, то сам себя губишь, сам себя извергаешь из небесного чертога. – Святой Бог Единородного Сына Своего не пощадил ради тебя; а ты, несчастный, не милуешь себя самого. – Отрезвись же наконец не много, и пробудись от сна твоего греховного!

79. Взойди на высоту, и увидишь, что все, находящееся внизу, ничтожно; а если сойдешь с высоты, то подивишься и малому выбеленному дому.

80. Позаботимся о своем спасении, позаботимся о часе смертном. Увы, как страшен час смертный, когда душа разлучается с телом! – Тогда будут сопутствовать не отец сыну, не мать дочери, не жена мужу, не брат брату, но только дела каждого, – то, что он наделал доброго или худого. Пошлем же пред собою дела добрые, чтоб, когда и сами пойдем туда же, они приняли нас во град свой.

81. Если хочешь наследовать Царство, здесь еще снищи дружество Царя. В какой мере будешь чествовать Его здесь, на такую степень и Он возведет тебя; сколько здесь послужишь Ему, столько и тебя почтит Он там. Ибо написано: "токмо прославляющие Мя прославлю, и уничижающии Мя бесчестни будут" (1Цар. 2, 30). Чти же Его всею душой, чтоб и тебя сподобил Он чести Святых. – Спросишь: Как же снискать благоволение Его? – Принеси Ему злато и серебро чрез помогание нуждающимся, если имеешь. Если же у тебя нет ничего такого, иные дары принеси Ему, – веру, любовь, воздержание, терпение, великодушие, смиренномудрие; удерживайся от осуждения, блюди очи свои, чтоб не видели суеты, – руки свои, чтоб не делали неправды; – ноги свои уклони с худого пути; утешай малодушных, будь сострадателен к немощным, подай чашу студеной воды жаждущему, дай ломоть хлеба алчущему, что имеешь у себя, и чем Он наделил тебя, то и принеси Ему; ибо и двух лепт вдовицыных не отверг Христос.

82. Будем чаще вспоминать о муках, ожидающих грешника, чтоб возбудить себя к покаянию и пресечению грешной жизни. – Что меньше комара? Но мы и Его укушения не можем стерпеть. Что же будет там от ядовитого неусыпающего червя? – При наступлении вечера говорят: зажги светильник, потому что темно; и тьма прогоняется светильником. Что же будем делать там с непроницаемою тьмою – непрестающею? – Здесь кого опаляют солнечные лучи, он бежит под тень. Что же будем делать с неугасимою огненной геенной?

83. Приди в себя и не пренебрегай пламени, никогда неугасимого. А если пренебрегаешь, то здесь еще испытай себя, можешь ли снести жестокость огня мучительного. Зажги светильник и приложи конец перста. Если в состоянии будешь вынести сию боль, то, может быть, и там возможешь помочь себе. Если же, когда все тело твое вне огня, не может выносить боли одного малого члена, то что будешь делать, когда все тело, вместе с душой, ввержено будет в геенну огненную?

84. Странники и пришельцы мы в этой жизни; но не знаем, когда восхищены будем отсюда. Многие, проснувшись утром, не доживали до вечера; другие, уснув вечером, не достигали утра, "Человек суете уподобися: дние его, яко сень преходят" (Пс. 143, 4). И кто знает, не наступило ли уже время нашего разрешения? – Не будем же нерадеть о своем спасении.

85. Блажен, кто в час смерти окажется жертвою святою, благоугодною Господу, кто с великой радостью разлучается с телом и с суетною жизнью. Ангельские силы, увидев его на небесах, восхвалят его, как подобного себе раба, благоискусного о Господе.

86. "Честна пред Господем смерть преподобных Его" (Пс. 115, 6); но "смерть грешников люта" (Пс. 33, 22), – придет день, непременно придет, и не минует нас, день, в который человек оставит все и всех, и пойдет один, всеми оставленный, обнаженный и беспомощный, не имея ни заступника, ни сопутника, неготовый, безответный, если день сей застигает в нерадении, "в день, в оньже не весть, и в час, в оньже не чает" (Мф. 24, 50), – тогда как веселится, собирает сокровища, роскошествует, предается разгулу. – Внезапно придет час тот, – и всему конец. Одна глубокая болезненная ночь, – и человек пойдет, как подсудный, куда поведут поемлющие его. Много тогда тебе, человек, нужно будет помощников, много молитв в тот час разлучения души. Велик тогда страх, велик трепет, великий переворот, при переходе в тамошний мир. Наш это час, – и час страшный, но неминуемый. Это общий для всех конец, – и для всех страшный; трудная стезя, но по которой все должны проходить; путь узкий и тесный, но все на него вступим; это горькая и страшная чаша, но все изопьем ее. Страха и ужаса исполнено то, что испытывает тогда душа, но никто из нас не знает того, кроме тех одних, которые предварили нас там, кроме тех одних, которые изведали то на опыте.

87. Не видишь ли кончающихся, как бывает тогда страшно? В каком они смятении, как вздыхают, как обращают очи туда и сюда? Как скрежещут иногда зубами? Тогда видят они, чего никогда не видали, и слышат, чего никогда не слыхали, и терпят, чего никогда не терпели; ищут избавителя, и нет спасающего.

88. Иной из кончающихся говорит: "прощайте, братия, прощайте. В дальний иду я путь, – в путь, которым еще не ходил, в новую для меня страну, из которой никто не возвращался, в землю темную, где, не знаю, что встретит меня. Се отхожу, – и не возвращусь уже к вам. Тесен для меня час сей, потому что поемлюсь неготовый; мрачна для меня ночь сия, потому что посекаюсь, как бесплодное дерево; тяжел для меня предстоящий путь, потому что не имею доброго напутствия. – Теперь вижу, как обманывал я сам себя, говоря: "молод я, наслаждусь пока жизнью, а там покаюсь, Бог человеколюбив и простит меня конечно". Так рассуждая каждый день, худо иждивал я жизнь свою. Меня учили, а я не внимал; делали мне наставления, а я смеялся; слушал Писания, и кончаю жизнь, как не слыхавший; слышал о суде, и издевался; слышал о смерти, и жил, как бессмертный. И вот поемлюсь теперь совсем неготовый, – и нет у меня помощника; застигнут не покаявшимся, – и нет избавляющего; подвергаюсь осуждению, – и нет спасающего. – Сколько раз решался я покаяться, и опять делал худшее? Сколько припадал к Богу, и опять отступал от Него? Сколько раз миловал Он меня, а я опять преогорчал Его? – И теперь отхожу в безнадежном положении. – Воздохните, братие, и пролейте о мне слезу!!" – Так кончающийся иногда беседует с нами, – и внезапно язык связывается, глаза изменяются, голос прерывается и уста смолкают.

89. Когда приближается последний час, посылаются Ангелы – изъятели душ, чтоб взять отходящую душу и представить ее судилищу Божию. Увидев их приближающихся, бедный человек, хотя бы был Царь, или властелин, или миродержец, весь приходит в смятение, как от землетрясения, – весь трепещет, как лист колеблемый ветром, – бьется, как птичка в руках ловца; весь оцепеневает и изумевает, видя страшные силы, видя новые для себя и великие зраки, видя грозные и суровые лица, видя чин вещей, какого не видал прежде. – Все это видит тогда один поемлемый от нас, и на нас уже не обращает внимания. Только сам в себе творит он молитвы, сколько позволяют силы. Из положений его мы заключаем, что он видит вышние силы, и помавая друг другу говорим: молчите и не тревожьте более лежащего, чтоб не приводить его в смятение. Будем лучше молиться, чтоб с миром отошла душа его, и он обрел Судию снисходительным.

90. Се скончался; не стало его; отжил свой век, и лежит недвижим, бездыханен и безмолвен. – Что же есть человек? – Сонное видение и тень. – Ангелы – изъятели, появ душу, восходят по воздуху, где стоят начальства и власти, и миродержители противных сил. Эти злые наши обвинители, – здесь соблазнители и записыватели наших дел худых, а там истязатели. Они встречают возносимую душу на пути, осматривают ее и вычисляют ее грехи по записям своим, – грехи юности и старости, вольные и невольные, делом, словом и помышлением совершенные. О, какой там страх, какой трепет бедной душе! Неописуема нужда, какую терпит тогда она от неисчетного множества тьмами окружающих ее врагов, клевещущих на нее, чтоб не дать ей взойти на небо, вступить в страну жизни и поселиться в свете живых.

91. Так Ангелы, взяв душу, отводят ее по пути, им одним ведомому. – Мы же, опрятав тело, выносим его на кладбище, – и здесь встречаем новое страшное таинство. Малые и великие, цари и простолюдины, господа и рабы, – все стали один прах, одна персть, один пепел, одно зловоние, одна гнилость: каков эфиоп, таков же и благообразный некогда, – каков юноша, таков же и старец, каков расслабленный, таков же и крепкий телом; все стали, как определено в начале – земля и пепел (Быт. 3, 19). – И ничего не различишь. – Великое подлинно и страшное таинство пред нами! Видим, что всякий возраст там изглажден, всякое телесное благообразие изменилось, всякая красота лица исчезла, всякое приятное око угасло, всякие доброречивые уста запечатлены, всякое плетение волос сгнило, – все кончилось. Говорим, – и никто не слушает, – плачем, – и никто не внемлет.

92. Спросить бы лежащих: куда отошли вы, братие наши? Где обитаете? Где место вашего пребывания? Подайте нам голос, побеседуйте с нами, как беседовали некогда. А им поучительно было бы ответить нам: "мы, отошедшие от вас, пребывающих еще в жизни на земле, мы, т.е. душа каждого из нас, – находимся в месте, подобающем каждой душе по достоинству ее. А этот прах, лежащий пред вами, этот пепел, который видите, это зловоние, эти согнившие кости – тела тех юношей и отроковиц, которые были некогда для вас вожделенны. Этот пепел – та самая плоть, которую заключали вы в свои объятия и ненасытно лобызали. Эти оскаленные зубы, те самые уста, которые день и ночь покрывали вы несчетными поцелуями. Этот гной и отвратительная влага – та самая плоть, в объятиях которой предавались вы греху. Посему смотрите, и уверьтесь в точности, что, обнимая на ложах своих юных соительниц, обнимаете вы прах и тину. Знайте, что, когда лобзаете члены их, лобзаете вы смрад и гной. Вразумитесь, что когда возгораетесь к ним любовью, предмет вожделения вашего – черви, пепел, смрад. Не предавайтесь заблуждению, неразумные юноши и девы! Не обольщайтесь суетною красотою юности; потому что и мы, лежащие пред вашими глазами, согнившие мертвецы, некогда во время жизни своей, как и вы теперь, были видны, величавы, умащались благовониями, были любимы, наслаждались и благоденствовали; и вот, как видите, все это стало брением, прахом, пеплом и зловонием. Не обманывайте больше себя; но у нас, которые предварили вас, и теперь в могиле, научитесь, и уцеломудритесь, и уверьтесь, – что есть суд, есть нескончаемое мучение, есть непроницаемая тьма и безотрадная геенна, есть неусыпающий червь, немолчный плач, непрестанный скрежет, неисцельная скорбь".

93. Сему, если же словами, то самым делом, учат нас братия наши, предварившие нас там. Воспрянем же от усыпления. Перестанем обманывать самих себя пустыми надеждами. Не попустим более издеваться над нами лукавому врагу. Да не вводит нас в обман льстивый помысел обещанием долгой жизни. Многие, замыслив многое, не дожили и до утра, но внезапно похищены смертью, как птичка ястребом, или агнец волком. Одни, с вечера заснув здоровыми, не проснулись; другие, сидя за трапезою, испустили дыхание; иные внезапно умерли во время прогулки и забав; иные, умирая в бане, нашли себе в ней и погребальное омовение; иные внезапно похищены смертью во время брака, в самом брачном чертоге, – и стали брачные их одежды погребальными, и свиряющих на браке заняли место сетующие, и место пляшущих – плачущие. – Все это мы знаем, – и все же не перестаем обманывать себя. Потому и не найдем себе никакого снисхождения у Бога; ибо не по неведению, но с ведением вдаемся в обман, – Умоляю убо вас, – станьте наконец не слышателями только, но и исполнителями предлагаемого вам учения.

94. Какому страху и какой нужде подвергнемся мы в час исшествия своего из сей жизни, при разлучении души с телом?! Страшное и великое совершается тогда таинство! К душе приступают добрые Ангелы и множество небесного воинства, а также все сопротивные силы и князь тьмы; те и другие хотят поять душу в свое им место. При сем, если душа приобрела здесь добрые качества, вела жизнь честную, и была добродетельна; то в день ее исшествия, добродетели, какие приобрела она здесь, делаются добрыми Ангелами, окружают ее, и не попускают прикасаться к ней какой-либо сопротивной силе; но в радости и веселии со святыми Ангелами поемлют ее, и относят ко Христу, Владыке и Царю Славы, и поклоняются Ему вместе с нею и со всеми небесными Силами. И наконец отводится душа в место упокоения, в неизглаголанную радость, в вечный свет, где нет ни печали, ни воздыхания, ни слез, ни заботы, но где бессмертная жизнь и вечное веселие в небесном царстве со всеми прочими благоугодившими Богу. – Если же душа в этом мире жила срамно, предаваясь страстям бесчестия, и увлекаясь плотскими удовольствиями и суетою мира сего, то в день исшествия ее из этой жизни, те страсти и удовольствия, какие приобрела она в жизни сей, делаются лукавыми демонами, и окружают бедную душу, и не позволяют приблизиться к ней Ангелам Божиим, но вместе с сопротивными силами, князьями тьмы, поемлют ее жалкую, проливающую слезы, унылую и сетующую и отводят в места темные, мрачные и печальные, где блюдутся все грешники на день суда и вечного мучения, куда низринут дьявол со своими ангелами.

95. Итак, пока есть время позаботимся покаянием очистить себя от страстей, и трудами самоумерщвления и доброделания насадить вместо их в сердце добродетели, которые по исходе нашем заступятся за нас, и вместе с Ангелами Божиими предстанут Владыке нашему и Господу, и благоволение Его привлекут на нас.

2. Уроки о покаянии

1. Увы мне! В каком я стыде! Сокровенное мое не таково, как видимое! Подлинно у меня только образ благочестия, а не сила его. С каким лицом приду к Господу Богу, Который знает сокровенности сердца моего? Подлежа ответственности за столько худых дел, когда и на молитве стою, боюсь, чтоб не сошел с неба огнь, и не потребил меня. – Но не отчаиваюсь, уповая на щедроты Божии.

2. Ожестело сердце мое, изменился рассудок мой, омрачился ум мой. Как пес возвращаюсь на "свою блевотину" (2Петр. 2, 22). Нет у меня чистого покаяния, нет слез во время молитвы, хотя и воздыхаю я, и бью в перси, – это жилище страстей.

3. Там обнаружится и что сделано во тьме, и что сделано явно. Какой стыд обымет душу мою, когда осужденным увидят меня говорящие теперь, что я неукоризнен! Оставив духовное, покорился я страстям. Учиться не хочу, а учить рад, подчиняться не хочу, а подчинять себе люблю; трудиться не хочу, а других утруждать охоч; не хочу оказывать чести, а чтимым быть желаю; упреков не терплю, а упрекать люблю; не хочу, чтоб уничижали меня, а уничижать люблю. – Мудр я на то, чтоб давать советы, а не на то, чтоб исполнять их самому; что делать должно, то говорю, а чего не должно говорить, то делаю.

4. Не говори: "сегодня согрешу, а завтра покаюсь". Но лучше сегодня покаемся; ибо не знаем, доживем ли до завтра.

5. Согрешили мы? Покаемся, потому что Господь приемлет покаяние кающихся истинно.

6. Если брат согрешит, с удовольствием обличаем его; а если грешим сами, не с приятностью принимаем обличение.

7. "Не пререкай противу истины, и о не наказании твоем срамляйся. Не стыдися исповедати грехи твои" (Сир. 4, 29. 30). "Не рцы: согрешил, и что ми бысть? Господь бо есть долготерпелив. Не медли обратиться к Господу, и не отлагай день от дне" (Сир. 5, 4. 8). "Помяни, яко гнев не замедлит" (Сир. 7, 18).

8. "Кто даст главе моей воду, и очесем моим источник слез, да плачуся о грехах моих день и нощь" (Иер. 9, 1)? Смеху рекох (Екклез. 2, 2): "отойди от меня"; и слезам: "придите ко мне"; ибо очень велик грех мой пред Господом, и нет числа грехопадениям моим.

9. Знаете ли, что у людей бывают трех различных родов слезы? Бывают слезы о вещах видимых, – и они очень горьки и суетны. Бывают слезы покаяния, когда душа возжелает вечных благ, и они очень сладки и полезны. И бывают слезы раскаяния там, где "плач и скрежет зубом" (Мф. 8, 12), – и эти слезы горьки и бесполезны, потому что вовсе безуспешны, когда уже нет времени покаянию.

10. По наружности мы смиренны, а по нраву жестоки и бесчеловечны; по наружности мы благоговейны, а по нраву убийцы; по наружности полны любви, а по нраву враги; по наружности дружелюбны, а по нраву ненавистники; по наружности подвижники, а по нраву – тля для подвижников; по наружности постники, а по нраву морские разбойники; по наружности целомудренны, а в сердце прелюбодеи; по наружности безмолвники, а в сердце бродяги; по наружности кротки, а по нраву высокомерны; по наружности советники, а по нраву совратители; по наружности простодушны, а по нраву опасны. – От чего так? От того, что не имеем страха Божия пред очами своими, и заповедей Господних, или не знаем, или зная перетолковываем в угоду себе.

11. И ныне еще (после долгих лет самоисправления), много во мне нечистых помыслов, – зависти, зложелательства, самоугодия, чревоугодия, гневливости, тщеславия, любоимания. Сам в себе я ничто, а считаю себя за нечто; принадлежу к числу худых людей, а домогаюсь приобрести себе славу святости; живу во грехах, а хочу, чтоб почитали меня праведным. Сам лжец, а на лжецов досадую; оскверняюсь мыслью, а произношу приговор на блудников; осуждаю воров, а делаю обиды бедным; кажусь чистым, тогда как весь нечист; в Церкви становлюсь на первое место, тогда как не достоин и последнего; требую себе чести, когда должен нести бесчестие; пред женщинами хочу казаться любезным, пред богатыми – благочестивым. Если оскорблен, мщу; обличаемый изъявляю свое негодование; не видя лести, гневаюсь; высших презираю, а в лице им лицемерю; не хочу отдать чести достойному, а сам, будучи недостоин, требую себе почестей. Не стану описывать ежедневно занимающих меня мыслей, забот о суетности, нерадения о молитве, страсти к пересудам. Но буду описывать хождения в Церковь по одному заведенному порядку и умышленных при сем замедлений, выисканных встреч, лицемерных бесед с благочестивыми женщинами, ненасытность в принятии даров, ласкательств для получения большого. Такова жизнь моя, таковы недостатки мои!

12. Может быть скажет кто, важное ли дело помыслы?! На это скажу вам: и очень важное, и вот доказательства из Писания. Иов приносил жертвы за детей своих, говоря: может быть, в сердцах своих они подумали о чем-либо худом (1, 5). Если бы не подлежали ответственности помыслы, то для чего бы приносить ему единого тельца за грехопадения помыслами? – Осуждены и зломысленные в сонме Кореевом; и пoелику имели худые помыслы, то были пожжены. И Господь Спаситель соизволение на прелюбодеяние назвал прелюбодеянием, и вожделение жены – самым делом, и гнев – убийством, и ненависть ценит за одно с человекоубийством. Свидетельствует об ответственности нашей за помыслы и блаженный Павел, когда говорит, что Господь на суде откроет "советы сердечные" и въявь приведет "тайная тмы" (1Кор. 4, 5). – Итак не говорите, что помыслы ничего не значат, когда соизволение на оные признается за самое дело.

13. Не одни помыслы должны мы брать в рассмотрение, но паче решение произволения признать помыслы приятными и склониться на них. Земледелец сеет на земле, но не все принимается ею: так и ум сеет в произволение, но не все одобряется и приемлется сим последним. Что принято землею, от того земледелец ищет плода: и что одобрило и приняло произволение, в том Бог требует отчета.

14. Апостол людей поступающих естественно назвал душевными, а поступающих противоестественно – плотскими; духовные же суть те, которые и естество преобразуют в дух. Бог знает и природу и произволение и силы каждого, всевает в них Слово Свое, и требует дел по мере их; сверхъестественно проникает Он в душу и дух, в естество и произволение (не насилуя последнего). Если человек довольствуется естественным, то Бог не взыскивает; потому что определил меру естества и положил ему закон. Но если произволение одолевается естеством, то взыскивает за ненасытность и за нарушение устава Божия.

15. Ненавижу грех, но пребываю в страсти; отказываюсь от беззакония, но нехотя покоряюсь удовольствию. Поработил я природу свою греху, и он, купив мое произволение, производит для меня необходимость. Рекой льются на меня страсти; потому что соединил я ум свой с плотью, и разлучение невозможно. Спешу изменить свое произволение, но предшествующее состояние противится мне в этом. Тороплюсь освободить душу свою, но стесняет меня множество долгов.

16. Диавол, злой заимодавец, не напоминает об отдаче; ссужает щедро, никак не хочет брать назад. Домогается только порабощений, а о долге не спорит; дает в долг, чтоб богатели мы страстями, и данного не взыскивает. Я хочу отдать, а он к прежнему еще прибавляет. Когда же принуждаю его взять, дает что-нибудь другое, чтобы видно было, что уплачиваю ему из его же ссуды. Обременяет меня новыми долгами, потому что прежние страсти истребляет другими дотоле не бывшими. Старое, кажется, уплачено; а он вовлекает меня в новые обязательства страстей, и вводит в меня новые положения. Заставляет меня умалчивать о страстях и не исповедоваться, и убеждает стремиться к новым страстям, будто безвредным. Свыкаюсь со страстями дотоле не бывшими, и развлекаемый ими, прихожу в забвение о прежних страстях. Заключаю договор с пришедшими ко мне вновь, и снова оказываюсь должником. Устремляюсь к ним, как к друзьям, и ссудившие меня опять оказываются моими властелинами. Хочу освободиться, и они делают меня продажным рабом. Спешу разорвать их узы, и связываюсь новыми узами; и стараясь избавиться от воинствования под знаменами страстей, по причине преуспеяния и даров их, оказываюсь их домоправителем.

17. О, прочь от меня это рабство змия! Прочь эта власть страстей! Прочь этот застарелый грех. Он дал и залоги, чтоб купить себе мой ум; льстил плоти, чтоб отдать в услужение ей душу. Предвосхитил юность, чтоб разум не знал происходящего; привязал к себе несовершенный рассудок, и чрез него, как медною цепью, держит недалекий ум; и если сей хочет бежать, не пускает, держа на привязи. Грех ограждает ум, и запирает дверь ведения. Страсть непрестанно на страже у разума, чтоб воззвав к Богу, не воспрепятствовал он плоти быть проданною. Клянется, что заниматься плотью ни мало не худо, и что за такую малость не будет взыскания. Приводит в пример множество перепутанных помыслов, и уверяет в невозможности того, чтоб подвергались они исследованию; ссылается на их тонкость (малозначительность), и удостоверяет, что все подобное предано будет забвению. Вот чем удерживает и связывает меня враг, опутывая обманом и лестью.

18. Павел сказал о грешащем, что он "плотян" (Рим. 7, 14). Грех приводится в дело произволяющими на оный; но между природою и грехом посредствуют навыки; и страсти суть нечто данное грехом и принятое природою; употребление сего есть подчинение души, смущение ума и рабство. Ибо грех, находясь во плоти, властвует над умом и овладевает душой, подчиняя ее с помощью плоти. Грех употребляет плоть вместо управителя; чрез нее также обременяет и самую душу, и делается как бы домоправителем ее; потому что дает дело, и требует отчета в исполнении. Если нужно наложить на нее удары, то чрез плоть обременяет ее оными. Ибо плоть обратил как бы в собственную свою цепь, и держит на ней душу, как овцу на заклание, и как высокопарящую птицу связал ее этою цепью, и ею же между тем, как у крепкого исполина мечом, отсек у нее руки и ноги. Не могу ни бежать, ни помочь себе, потому что заживо я мертв; смотрю глазами, но слеп; из человека стал псом, и будучи разумным, веду себя, как бессловесное.

19. Но я желаю освободиться от жалкого страстного расположения, если поможет мне Господь. Если сотворит Он со мною по множеству милости Своей, то избавит меня от греха, и если изольет на меня благость Свою, то спасусь. Уверен я, что сие возможно Ему, – и не отчаиваюсь в спасении своем. Знаю, что множество щедрот Его препобедит множество грехов моих. Знаю, что, пришедши, Он всех помиловал, и в крещении даровал отпущение грехов. Исповедую сие, потому что я воспользовался благодатью сею. Имею нужду в уврачевании грехов, содеянных по крещении; но Воскрешавшему мертвых не невозможно уврачевать меня и в этом. Я слеп, но Он исцелил и слепорожденного. Отвержен я, как прокаженный, но если восхочет, может Он и меня очистить. Избыточествую я грехами, но не препобедится ими благость Его ко мне. Он помиловал Закхея, как достойного; меня же помилует, как недостойного.

20. Подлежит суду и праздное слово. А что такое праздное слово? Обещание веры, не исполненное на деле. Человек верует и исповедует Христа, но остается праздным, не делая того, что повелел Христос. И в другом случае бывает слово праздным, именно, когда человек исповедуется, и не исправляется, когда говорит, что кается, и снова грешит. И худой отзыв о другом есть праздное слово; потому что пересказывает, что не было сделано, и чего не видал.

21. Приступи, грешник, к доброму Врачу, и исцелись без труда. Сбрось с себя бремя грехов, принеси молитву, и смочи слезами загнившие язвы. Ибо сей небесный Врач слезами и воздыханиями исцеляет язвы. Приступи же, принеся слезы, – это наилучшее врачество. Ибо то и угодно небесному Врачу, чтоб каждый собственными своими слезами врачевал себя и спасался. Врачество сие не продолжительно, но действует, и не постоянно затягивает язву, но исцеляет тебя вдруг. Врач ожидает лишь того, чтоб увидеть слезы твои; приступи, не бойся. Покажи Ему язву, принеся вместе и врачество – слезы и воздыхания.

22. Кто не удивится, кто не придет в изумление, кто не благословит великое милосердие Твоей благостыни, Спаситель душ наших, когда благоволишь Ты принимать слезы в цену за врачество Твое! О сила слез! До чего простерлась ты! С великим дерзновением невозбранно входишь ты в самое небо. О сила слез! Чины Ангельские и все небесные силы непрестанно веселятся о твоем дерзновении. О сила слез! Если захочешь, то можешь с радостью предстоять Святому и высокому престолу Пречистого Владыки. О сила слез! Во мгновение ока воспаряешь ты на небо, и просимое тобою получаешь от Бога; потому что исходит Он в сретение тебе, охотно принося прощение.

23. Как буду умолять Тебя, Спаситель мой, когда уста мои исполнены злоречия? Как буду песнословить Тебя, когда совесть моя осквернена? Как призову Тебя, когда не соблюл заповедей Твоих? – Но Ты Сам, Всеблагой, не презри меня ничтожного; не отринь меня мерзкого; не оставь меня безнадежного. Ибо врагу моему весьма приятно видеть, что я отчаиваюсь в себе; тем только и увеселяется он, чтоб в следствие отчаяния увидеть меня своим пленником: но Сам Ты милосердием Своим посрами его надежду, исхить меня из зубов его, избавь от злохитрого умысла, и от всех направленных им против меня сетей! – И всех, кого печалит совесть о непотребных делах его, умоляю: не отчаивайтесь в себе, не доставляйте радости своему сопернику. Но без стыда приступите к Богу, плачьте пред Ним, и не теряйте в рассуждении себя надежды. Ибо Господь наш весьма рад кающимся и ждет обращения нашего. Сам зовет всех: "придите ко Мне все труждающиися и обремененнии, и Аз упокой вы" (Мф. 11, 28). Посему никто да не отчаивается в себе, хотя и согрешил. Господь строг только к тем, кто отвергает Его и не кается.

24. Блажен, кто с ведением пожелал плакать, и с сокрушением источает на землю слезы, как драгоценные жемчужины, пред Господом.

25. Блажен, у кого душа стала, подобною новонасажденному дереву, и всегда, как водное орошение, имеет слезы по Богу.

26. Блажен, кто насаждает в душе своей добрые растения, т.е. добродетели, и насажденное в себе орошает, молясь со слезами, чтобы насаждения его были благоугодны и плодоносны Господу.

27. Хочу изобразить вам силу слез. Анна слезною молитвою приобрела Пророка Самуила, восторжение горе и Богохваление в сердце своем. Жена грешница в дому Симона, плача и омывая слезами Святые ноги Господа, получила от Него прощение грехов. Умиление (сердечный плач пред Богом) есть уврачевание души. Оно вселяет в нас Единородного Сына, когда вожделеваем Его, и привлекает в душу Духа Святого. На земле нет радости сладостнее той, какая бывает от умиления. Озарился ли кто из вас этою радостью слез по Богу? Если кто из вас, испытав это и усладившись тем, во время молитвы возносился над землею, то в этот час бывал он весь вне тела своего, вне всего века сего, – и уже не на земле. – Святые и чистые слезы по Богу всегда омывают душу от грехов и очищают ее от беззаконий. Слезы по Богу во всякое время дают дерзновение пред Богом, нечистые помыслы никак не могут приблизиться к душе, которая имеет всегдашнее умиление по Богу. Умиление есть не расхищаемое сокровище; умиление же разумею продолжающееся не один день, но непрестанно, день и ночь и до конца жизни. Умиление есть чистый источник, орошающий плодоносные насаждения души (т.е. добродетели).

28. Прежде нежели совершено кем беззаконие, враг весьма умаляет его в глазах его; особенно же умаляет похоть сластолюбия, будто бы выполнить ее то же, что вылить на пол чашу холодной воды. Так лукавый умаляет грех в очах человека прежде совершения его; по совершении же греха, лукавый до крайности увеличивает беззаконие в глазах того, кто впал в оное. Воздвигает при этом на него волны отчаяния; а нередко вооружается против него и притчами, внушая такие мысли: "что сделал ты, напрасный труженик? И на что похоже делание твое? Вот на что; насадил некто виноградных лоз, стерег и берег их – пока дали плод, и собрав виноград, наполнил он бочки виноградным вином; а потом вдруг встал, взял топор и разбил бочки; вино вылилось и погибло; вот чему уподобилось делание твое". Сие внушает лукавый человеку, с намерением низринуть его в глубину отчаяния.

29. Посему, зная наперед козни врага, бегай греха. Если же подвергнешься какому грехопадению, не закосневай во грехе; но восстань и обратись к Господу Богу своему всем сердцем своим, чтобы спаслась душа твоя. Скажи лукавому помыслу: "хотя и бочки разбил я, и вино погубил, но цел у меня виноградник, а Владыка долготерпелив, многомилостив, милосерд и праведен. И надеюсь, что, при содействии мне благодати Его, снова возделаю и соберу виноград свой, и наполню бочки свои, как и прежде. Ибо чрез Пророка Исаию говорит Он: "аще будут греси твои, яко багряное, яко снег убелю: аще же будут, яко червленое, яко волну убелю" (Пс. 1, 18).

30. Иному помысел внушает и говорит: "ты молод еще, в старости своей покаешься". А достигшему старости представляет помысел: "состарился ты, – где тебе понести труды покаяния? тебе нужен покой".

31. Не отчаивайся в себе, и не говори: "не могу уже спастись". Напротив, очень еще можешь спастись. Возлюби страх Божий всею душой своею; и он уврачует раны твои, и впредь сохранит тебя неуязвляемым. Пока душа твоя любит страх Господень, не впадешь в сети дьявольские, но будешь, как орел, парящий в высоте. – Но если душа, после сего пренебрегши страх Божий, вознерадит о себе, то, низринувшись с высоты, делается игралищем преисподних духов. И они закрыв ей глаза, вторгают ее в страсти бесчестия, как вола впряженного в ярмо.

32. Если уязвит тебя стрела лукавого врага, ни мало не впадай в отчаяние; напротив того, сколько бы раз ни был ты одолеваем, не оставайся побежденным, но тотчас встань, и сражайся со врагом: потому что Подвигоположник всегда готов подать тебе Свою десницу, и восставит тебя от падения. Как только ты первый протянешь к Нему десную руку, так и Он подаст тебе Свою десницу, чтобы восставить тебя. У скверного же врага все старание о том чтобы ввергнуть тебя в безнадежность, как скоро падешь. Не верь ему; но если будешь и по семи раз в день падать, старайся восставать и умилостивлять Бога покаянием.

33. Хотя и пали мы по увлечению, но постараемся уврачевать себя покаянием. Хотя как человеки подпали страсти, но не отчаемся в себе до конца; а напротив того, внемля Богу, послушаем Его глаголющего: "покайтеся, приближися бо Царство небесное" (Мф. 4, 17). Не для некоторых только грехов положил Он покаяние, для других же не положил; напротив того, Врач душ наших дал нам врачевство сие от всякой греховной язвы.

34. Покаяние – поле, во всякое время возделываемое. Оно – обильно плодоносное древо, всякими способами приносящее Богу доблестные плоды. Оно – древо жизни, воскрешающее мертвых грехами. Оно сопричастно Божеству, и Бог увеселяется им, как силою Своего творчества; потому что кого грех губит, тех оно воссоздает к Божией славе. Оно – духовная лихва; потому что жнет, чего не сеяло, и берет, чего не давало.

35. Добрые делатели покаянием удобрили Божию ниву, чрез него обогатили Церковь, им наполнили Божия житницы. Чрез него земля стала небом, потому что наполнилась Святыми, – этими земными Ангелами. Восхваляются добрые служители, покаянием во много крат умножившие посеянное.

36. Бог видел, что род человеческий будет возмущаем врагом, и к низложению его противопоставил покаяние. Враг убеждает согрешить, а покаяние готово принять согрешившего. Враг побуждает сделать беззаконие, а покаяние советует обратиться. Тот влечет в отчаяние, а это обещает надежду спасения. Грех низлагает совесть, а покаяние служит ей жезлом к восстанию. "Господь возводит низверженных" (Пс. 145, 7); совершает же сие чрез покаяние.

37. В покаянии закон служит светильником; потому что согрешающие чрез него сретают опять Бога. Беззаконник омрачился, и не видит благости; потому что враг наполнил душу его отчаянием. Но покаяние, как добрый врач, снимая с души мглу и все, что затрудняет ее, показывает ей свет Божией благости. Диавол не дает нечествующим одуматься, представляя им суровость покаяния. А покаяние, видя хитрость его, подходит с лаской и говорит: "приведите только себе на память Бога, – и я потружусь за вас. Представьте в уме Его милосердие, – и я буду ходатайствовать за вас с воздыханиями. Слегка только воздохните, грешники, в сокрушении, – и я сделаю вас Божиими слугами. И Пророк Исаия сказал: "егда возвратився воздохнеши, тогда спасешися" (Ис. 30, 15). Вот привожу тебе и свидетельство, только покайся". Если согрешивший воздохнет, то с воздыханием спадет с него бремя греха, возложенное змием. Тогда и с ума свеется мгла неведения, – око душевное сделается ясным, и покаяние начнет руководствовать душу ко спасению.

38. Когда кающийся грешник узрит благость Божию, тогда не только будет воздыхать, но и с великой скорбью проливать слезы. Потому что душа, после долговременного разлучения с Богом, увидев Его, как Отца, возбуждается к пролитию слез. От того, что увидела наконец Создателя своего, проливает она слезы, и преклоняет к себе Бога, ибо любит Отеческое благоволение: и таким образом очищается от всего, до чего доведена была змием. Или не слыхал, что сказал Давид: "измыю на всяку нощь ложе мое" (Пс. 6, 7)? Но сперва он воздыхал, а потом стал плакать. И в природе так: сперва ветер, а потом дождь; сперва гремит гром, потом из облаков образуются капли дождевые.

39. Воздохнувший Давид омочал слезами ложе свое, потому что осквернен был прелюбодеянием. Слезами омыл он постелю свою, которую осквернил беззаконным союзом. Он говорил: "утрудихся воздыханием моим" (Пс. 6, 7); а труд воздыхания есть плод сердечной болезни, порождающей и множество слез. Так слезы умножаются от предшествующих воздыханий.

40. Совесть имеет естественное к Богу стремление (стоит за Бога и все Божие), и отвергает вкравшуюся прелесть. Часто грех бесстыдно вторгается, но совесть, воспользовавшись обстоятельствами времени, берет верх. Приходит ли кто в страх, находясь в темноте, она обличает, что это по причине греха: ибо Писание говорит: "бегает нечестивый ни единомуже гонящу" (Прит. 28, 1). Или на корабле будет кто приведен в смятение бурным волнением моря, совесть напоминает ему нечестие его. Или при землетрясении приводит она на мысль беззакония. Или когда один кто на пути, обновляет в памяти страстные дела. Наконец, если не обратится грешник, обличает его, когда впадет в немощь и телесную болезнь, – и он по животолюбию дает обет Богу сокрушить в себе грех. Боясь умереть, и лишиться благ жизни вечной, он, терзаемый совестью, прибегает к покаянию, – этому посреднику Бога и человеков.

41. Упоминаемый в Евангелии юноша, взяв у отца наследство, отошел в дальнюю сторону, и расточил его с блудницами; следствием чего было то, что он во всем стал терпеть мучительную скудость. Когда стал он изнемогать под тяготою лишений, тогда покаяние, обратив ему в обличение потерю прежней покойной жизни у отца, возродило в нем желание возвратиться к ней, и надежду умилостивить отца раскаянием. И он воззвал: "востав иду ко отцу моему, и реку ему: отче, согрешил на небо и пред тобою" (Лук. 15, 18). Когда на юношу, поддавшегося обольщению, наскочил враг, и делал из него, что хотел, покаяние оставалось в покое, помянув и совести молчать и до времени не приступать к делу. Когда же настало для него трудное время, тогда оно, как матерь, распростерши лоно свое, заключило его в объятия, исторгши его из рук мачехи – сластолюбия, чтоб возвратить матери – благочестию.

42. Юноша воззвал: "отче, согрешил на небо и пред тобою". Согрешивший сын познал отца, жалуясь, что обольстивший его есть отчим и злоумышленник. Увидел он коварство, увидел обольщение и притек к покаянию, как к матери. Долгое время питался он рожцами и терпел голод; но покаяние, как сердобольная матерь, прияв сего юношу, снова питает его млеком, подавая ему сосцы свои, – млеком питает его, потому что грех истощил его силы чрез срамную жизнь. Если бы не было сего млека, не мог бы он исцелиться. Но кто не мог восстать, того восставило покаяние, напитав млеком. Оно уврачевало крайне немощного, и отдало на руки отцу.

43. Видишь ли, что покаяние сперва представляется грешникам не суровым, но снисходительным и легким! Не предложило оно поста, не потребовало ни воздержания, ни бдения, но пригласило начать исповеданием: "согрешил". С легчайшего начинает, зная, что дальнейшее довершит совесть. Она сотайница покаянию; берет душу на свое попечение и спешит очистить ее. Ей известна благопокорность души, – и она правит ею, как всадник. Она хочет, чтоб принято было покаяние; желает, чтоб оно утвердилось в грешниках, и как солнце проникло в ум и осветило его. Так она удобно приводит их к Богу и в непродолжительном времени делает стяжанием Его.

44. Не должно нам, братие, отчаиваться в спасении, имея такую матерь – покаяние. Не должно терять надежду на спасение, когда утешает нас такая матерь. Уловленных лютым врагом вводило оно в рай к Богу; ужели отвратится от нас? Помиловало их, бывших вне Церкви, ужели не умилосердится над нами? Никто не позволит свободно другим расточать то, что сам собрал с трудом. Как же Богу и Отцу уступить врагу обладание нами, которых стяжал кровью Сына Своего? – Мы – стадо Его, и Он – наш Пастырь. Он дал покаяние, как очистительную воду, чтоб, если погрешим в чем, омываться им. У нас есть "баня" не только "пакибытия", но и "обновления". Если в чем согрешим, омывшись покаянием, делаемся чистыми.

45. Покаяние есть жертвенник Божий, потому что согрешающие при посредстве его умилостивляют Бога. Подзаконные, согрешив, должны были приносить жертву вещественную, и для сего идти во Иерусалим; а это исполнить не давала иным скупость, иным бедность, иным леность. В новой благодати все сие совершает одно покаяние, принося жертву в совести. Не требует оно козла, но исповедания. Нет горлицы у тебя, грешник? Воздохни, – и Бог вменит тебе это паче горлицы. Нет у тебя голубя? Возвести грехи свои Богу, – и это будет твоим всесожжением. Нет у тебя и никакой другой птицы? Плачь, – и вменится тебе в жертву. Если помолишься, Бог примет молитву твою вместо тельца. Если припадешь с искренним сердцем, усердие твое поставит выше принесенного в жертву вола. На что приготовлять тебе благовоние? Покаяние очистит тебя без курения дыма.

46. Покаяние есть и Божия трапеза, потому что чрез него вкушает Бог спасение человеческое. И Спаситель говорит: "Мое брашно есть, да сотворю волю Отца Моего, Иже на небесех" (Иоан. 4, 34). Итак, покаяние есть чудный хлеб Божий; Бог вкушает в нем исповедание совести; Он пьет в покаянии слезы умиления; в нем наслаждается благоуханным ароматом – искренним чувством воздыханий; потому что они для Бога благоухающее кадило. Вот – многообразные брашна Божии: воздержание, пост, бдение, прилежная молитва, покорность со смирением; ибо сие благоугоднее Богу многих жертв.

47. Покаяние – праздник Богу; ибо Евангелие говорит, что Бог радуется более "о едином грешнице кающемся, нежели о девятидесяти девяти праведник" (Лук. 15, 7). Покаяние, творя праздник Богу, призывает и небо на пир. Ангелы радуются, когда покаяние приглашает их на вечерю. Все небесные чины пиршествуют, возбуждаемые к веселию покаянием.

48. Покаяние в жертву приносит согрешивших, но и опять оживотворяет их; умерщвляет, но и опять воскрешает из мертвых. Как же это? Слушай: берет оно грешных и делает их праведными. Вчера были мертвы, а сегодня они живы для Бога покаянием; вчера были чужие, а сегодня свои Богу; вчера беззаконны, а сегодня святые. Покаяние есть великое горнило, которое принимает в себя медь, и претворяет ее в золото; берет свинец, и отдает серебро. Если видал ты, как стекло принимает цвет гиацинта, или смарагда, или сапфира; то не усомнишься в таких претворениях силою покаяния. Покаяние, по благоволению Божию, срастворяет кающегося с благодатью Св. Духа, и человека всецело делает сыном Божиим.

49. Закон повелевал священные вещи устроять все из золота. Законодатель не допустил пустоты в сих драгоценностях, чтоб мы знали, что Святые Божии имеют в себе всецелую святость. Слушай, кающийся! Приступи к Богу от всего сердца, и Он воздаст тебе всецелым тебя переплавлением. Взыскал ты переплавления в огне покаяния; смотри, ничего не оставляй не переплавленным. Вот что я разумею. Приносишь ты, положим, покаяние в блуде. Смотри, отбрось все виды блуда, потому что им порождены всякие распутства. И не только это, но отбрось и все ведущее к осквернению им: смех, шутки, сквернословия, чревоугодия, – сии пути к блуду.

50. Всецело отложи все греховное. Пророк Моисей, когда народ согрешил, повелел распять змия, т.е. истребить грехи, – и сделал змия не пустого, но литого и цельного. Для чего же? Показывая сим тебе, что совершенно должен ты отвращаться от всякого "лукавства". Он сделал змия всего из меди, потому что корень всему злу есть "сребролюбие". Литым вынул его из горнила, чтобы остановил ты в себе "воспламенение", расширяющееся в тебе к растлению ума. На древе же повесил змия, чтоб ты, каясь, распял в себе сии три порока, потому что от них бывает душевная смерть.

51. К тебе слово мое, кающийся; не имей в себе пустого места; будь тверд в решимости противостоять греху и стоять в добре, как камень. "Утверди сердце", по Пророку, "да не подвижится" (Пс. 111, 5. 8). Ты должен принести твердое покаяние, как Петр, потому что твердо грешил. Бог не приемлет покаяния, не оказывающего в себе твердого дела. Многие подражают в походке Царям, но за это не чтут их, как Царей. Так и кающиеся, если не твердо принесут покаяние, будут иметь только вид кающихся, без силы, какую дает покаяние. Приносящие покаяние только на показ, творят не один грех, но многие грехи, потому что и других располагают приносить наружное только покаяние. Таковым не только не отпускается, но еще прилагается грех.

52. Приноси же твердое покаяние, согрешивший, чтобы получить тебе прощение. Св. Павел сказал, что назидающий на основании "дрова, сено, тростие", не получит награды; сказал же сие не только об учении, но и о покаянии. Если кто не приносит твердого покаяния, то он – тростие, дрова, которые плавают поверх воды. Кто не твердо приступает к покаянию, – тот дрова; и таковой не только будет отвержен, но и сожжен, как сказано, огнем. За что же? За то, что думал посмеяться Богу.

53. Принесем покаяние, как Ниневитяне, чтоб и нам улучить спасение. Истинно покаялись они, истинно и спаслись; как согрешили, так и покаялись, – и были приняты. Не половиною только обратились, потому что равно плакали и цари и простолюдины. Не часть только их исправилась, потому что вместе рыдали и властелины и рабы. Не короткое только время раскаивались, – потому что целые три дня, мужи и жены, младенцы и старцы не переставали приносить исповедание. Поверили приговору, и как бы готовясь к смерти, горько сетовали друг о друге. – Под Ниневией разумею человека, а под множеством ее жителей представляю части души и движения ума. Как они всенародно приступили к покаянию, так и мы всеми силами в целом составе своем должны приносить покаяние.

54. В законе повелел Бог не только истребить идолов, алтари и кумирницы, но и пепел сожженных камней и дерев, как нечистый, выбросить вне стана. И ты кающийся, содержи в уме, что на тебе лежит обязанность истребить в себе всякий след греха. Если останется в тебе пепел греховный, то привлечены будут нечистые животные и пресмыкающиеся. Если же извергнешь его из себя, то тебя не будут тревожить даже скнипы греховные и комары. Очисти ум свой вполне от греховных мертвецов, – и самое зловоние их исчезнет в тебе. Греховные же мертвецы суть страстные воспоминания. Если останутся они в тебе, то омрачат твою мысль, и помыслы твои заставят кружиться, которые, как густая мгла, наляжут на духовные очи твои.

55. Выжмем себя покаянием, чтоб не утратить нам благодати прощения, как настоящей своей краски. Выжимание есть тщательное отложение противного. Ибо таким образом наведенный на нас цвет (прощения), закалившись в душах наших, не сойдет уже. Тщательно измой себя слезами, как красильщики вымывают волну, предайся смирению, сократи себя во всем; ибо таким образом предочистив себя, приступишь к Богу готовым уже к принятию благодати.

56. Некоторые из кающихся снова возвращаются ко греху, потому что не знали сокрывающегося в них змия, а если знали, то несовершенно извергли его из себя, но позволили остаться внутри следам его образа; и он вскоре, как бы зачавшись в утробе, снова восстановляет полный образ своей злобы. Когда видишь кающегося, и снова согрешающего, то разумей, что он не переменился в уме своем; потому что оставил в себе все позывы греховные. Признак же приносящего твердое покаяние, – образ жизни собранной и суровой, отложение кичливости, самомнения, а также очи и ум всегда устремленные к вожделенному Иисусу Христу с желанием, по благодати Христовой, стать новым человеком.

57. Оградись от того, что противоположно добродетели. Если ты постишься, и безумно смеешься, то легко тебя запнуть. Если на молитве плачешь, а в обществе ведешь себя по мирскому, то скоро уловят тебя в сети. Если при целомудренном поведении ты беспечен, то не умедлишь пасть. Покаяние должно приносить от всего сердца. Кающемуся надлежит быть постоянно одним и тем же, а именно всегда быть тем, чем начал быть. Если у кого будет в чем недостаток, это уже признак несовершенного обращения. Если он изменится, то сим обличается, что в сердце его не положено твердое основание жизни по Богу. Такой человек приносит покаяние, как обучающееся дитя, и как битый плачет по нужде, а не по произволению. Мирские законы исправляют страхом поведение, но не переменяют сердечного расположения. – Так и покаяние иной приносит с заднею, может быть, мало сознаваемою мыслью, – поблажить иногда греху.

58. Некто из Пророков сказал: "в сонме Господни" не клевещите "слезами" (Мих. 2, 5. 6). Сим не отметает Пророк покаяния, и не исповедание пред Господом смиренного сердца называет клеветою, но говорит, что если при худом намерении притворно проливаются слезы, то подобное покаяние непрочно. И еще говорит: "расторгните сердца ваши, а не ризы ваша" (Иоил. 2, 13). Ибо хочет, чтобы мы не тщеславились покаянием, а действительно каялись. И Давид говорит: "слезами моими постелю мою омочу" (Пс. 6, 7). Не в Церкви буду проливать слезы, показывая пред людьми одну только наружность и домогаясь славы, чтобы почли меня праведным, но на ложе моем слезами измыю на всяку нощь постелю мою, чтобы в согласии быть со Христом, Который говорит: затворив клеть твою помолись, и Отец, для Которого делаешь сие "втайне, воздаст тебе" и умилостивится над тобою "яве" (Мф. 6, 6).

59. Многие торгуют исповедью, выставляя себя нередко на показ лучшими, нежели каковы они действительно, и тем прикрывают себя. Другие промышляют покаянием, покупая им себе славу. Иные обращают покаяние в повод к гордыне, и вместо прощения пишут на себя новое долговое обязательство. Еще не освободился ты и от прежнего долга, – и входишь в новый? Пришел ты заплатить долг, – и связываешь себя новым обязательством? Стараешься освободиться от долга, и готовишь себе новое рабство? – Вот что значит сказанное: "молитва его да будет в грех" (Пс. 108, 7). И как такому не возвратиться ко греху? Как снова не предаться страстям? Змий оставит ли его в покое? Перестанут ли тревожить его пресмыкающиеся? – Увы! Исполнится над таковым сказанное Христом, что поселятся в нем "семь других горших духов" (Лук. 11, 26).

3. Общее очертание жизни посвятивших себя на угождение Господу

Из 110 слова извлечено сокращенно. Хотя слово направлено к иночествующим, но в общем оно применимо ко всем.

1. Всем, которые посвятили себя Богу, и всегда стараются "представить телеса своя жертву живу, святу, благоугодну Богови" (Рим. 12, 1), надлежит, согласно со Священными обетованиями Евангелия и прочих Св. Писаний, веровать, что, предав себя на всякое дело благое и на всякое упражнение в добродетели, они, с благодатью Христовою и силою Божией, могут получить совершенное избавление и очищение от страстей бесчестия, возбуждающихся в душе и теле. Невозможное для нас возможно для обетовавшего Бога. К тому же греховные страсти впоследствии привзошли в душу и тело вследствие преступления первозданного человека.

2. Мы, верующие, прияли чрез Св. Крещение залог благодати, как талант, для многократного умножения и приращения чрез то обетованного наследия. Божественный и утешительный Дух, данный Апостолам, и чрез них преподанный единой истинной Церкви Божией, с минуты крещения пребывает в каждом приступившем к крещению с чистою верою, – и каждый получает сей "мнас" для приумножения, возделания и приращения, как сказано в Евангелии.

3. Как младенец, рожденный в веке сем, не остается навсегда в младенческом возрасте, но ежедневно растет, по закону естества, пока не придет в совершенного мужа: так и рожденный свыше водою и Духом не должен оставаться в младенчестве духовном, но, постоянно пребывая в подвиге, труде и многом терпении, обязан чрез борьбу с духовным сопротивником преуспевать и возрастать до полноты духовного возраста, – или "в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова", как учит Апостол (Еф. 4. 13).

4. Но в телесном рождении родившийся младенец, по необходимому закону природы, достигает мужеского возраста: ибо так определил Промысел Божий, чтоб телесный возраст приходил в совершенство не по собственному произволению, а по уставу естества; а в духовном рождении свыше Бог установил иной порядок, – именно, – в деле духовного возрастания, предоставил свободному произволению человека труд, подвиг и усиленное с твердым терпением шествие (к сей цели). Подвизайтеся, говорит Господь, "внити сквозь тесная врата" (Лук. 13, 24); и еще: употребляйте усилие, потому что "усиленные искатели восхищают Царствие небесное" (Мф. 11, 12); и еще: в "терпении вашем стяжите души ваша" (Лук. 21, 19). Так домостроительствовала благодать Божия, чтобы каждый, по собственному расположению и по собственной воле, трудом и подвигом достигал духовного возрастания.

5. В какой мере предается кто телесному и душевному подвигу, со всяким услаждением добрыми делами, в такой же мере приобретает он причастие Св. Духа к духовному возрастанию в обновлении ума, – по благодати и туне получая (силы во) спасение, а по вере, любви и подвигу свободного произволения восходя в преуспеяние и меру, чтобы как по благодати, так и правде, стать наследником вечной жизни. Не всецело Божией силою и благодатью, без собственного человеческого содействия и старания возрастает он в преуспеянии и не всецело собственной силою и мощью, без содействия и помощи Духа, имеем возможность придти в совершенную волю Божию и в меру чистоты. Ибо "аще не Господь созиждет дом и сохранит град, всуе бде стрегий и трудися зиждущий" (Пс. 126, 1).

6. Что есть воля Божия совершенная, которой достигать увещевает и убеждает Апостол каждого (Рим. 12, 2)? – Очищение и освящение сердца причастием Духа Божия, несомненно происходящее в душе, которая с верою и любовью всецело предает себя Богу. Господь сказал: "блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят" (Мф. 5, 7), от тех, которые желают достигнуть такого блаженства, требует совершенного очищения от греха, т.е. решительного освобождения от страстей бесчестия и совершенного водворения в себе самой высшей добродетели. На это указует и Пророк, когда молясь сказал: "сердце чисто созижди во мне Боже, и дух прав обнови во утробе моей" (Пс. 50, 12); и еще: когда вопросив: "кто взыдет на гору Господню, или кто станет на месте Святем Его", – ответил: "неповинен рукама и чист сердцем" (Пс. 23, 3. 4). Сим Дух показал, что мы должны собственной своею деятельностью совершенно отсечь от себя грех, совершаемый делом, словом и помышлением, стремясь к совершенной чистоте духа, и надеясь достигнуть оной благодатью Св. Духа. Вот и Апостол, сказывая, какими должны быть души, удаляющиеся от плотского брака и мирских уз и желающие пребывать в девстве, говорит: "непосягшая печется о Господних, как угодить Господеви, да будет свята" не "телом" только, но и "духом" (1Кор. 7, 34). Он внушает сим, что душе, невесте Христовой, желающей сочетаться с чистым небесным Царем, надлежит стать свободною от деятельной и мысленной грешности, или как от явных грехов, так и от тайных страстей, по сказанному у Иоанна Богослова: "всяк имеяй надежду сию нань, очищает себе, якоже Он чист есть" (1Иоан. 3, 3).

7. Не от явных только грехов, – блуда, воровства, чревоугодия, клеветы, празднословия, кличей, смеха, многоимения, – должна быть чистою душа, устранившая себя от мирского общения и возжелавшая пребывать в союзе и общении с нетленным Женихом; но тем паче надобно ей содержать себя в чистоте от сильнейших душевных страстей и тайных грехов, т.е. от похотливости, тщеславия, человекоугодия, лицемерия, любоначалия, лести, злонравия, ненависти, неверия, зависти, превозношения, ревнивости, самоугодия, самолюбия, кичения и подобных сим невидимых "страстей бесчестия" (Рим. 1, 26). Писание и сокровенные душевные грехи почитает подобными грехам обнаруженным в действии; потому что это – отпрыски одного и того же корня. Так Пророк неких обличает: "в сердце беззаконие делаете" (Пс. 57, 3). А о себе молится: "от тайных моих очисти мя" (Пс. 18. 13). Почему сколько стараемся охранять от явных грехов внешнего человека, т.е. тело, как храм Божий, столько же нужно иметь старательности и подвигов к охранению внутреннего человека, т.е. души, от всякого лукавого помысла, по сказанному: "всяцем хранением блюди твое сердце: от сих бо исходища живота" (Притч. 4, 23).

8. В сем очищении сердца преуспеем мы, если всегда будем противоборствовать и противоречить лукавым помыслам, – тщеславия, ненависти, кичения, лести, похоти, соперничества, любоначалия и проч., – со всею строгостью испытывая самих себя, и сохраняя ум свой от союза и согласия с тайными душевными страстями, и напротив с усилием предаваясь всякому доброму начинанию, труду и подвигу, чтобы полагать препятствия врагу своему. Ибо если будем так действовать, то Господь, видя душевный подвиг наш, по человеколюбию Своему, собственной силою Духа, непременно совершит в нас великое исцеление от тайных страстей, отмщая мысленным врагам нашим.

9. В какую духовную меру должно нам стремиться взойти, этому поучимся у св. Павла. Он говорит: вся забота наша к тому обращена, "да представим всякого человека совершенна о Христе" (Кол. 1, 28). А в чем сие совершенство, это указал он в молитвенном благожелании своем Ефесянам, говоря: да даст вам (Бог), – "силою утвердитися Духом Его во внутреннем человеце: вселитися Христу верою в сердца, ваша: в любви вкоренени, да возможете..". и проч. (Еф. 3, 16–18). Венец всего любовь; что еще разительнее представил он в другом послании, где, перечисляя разные дарования Божии и самопожертвования человека, ко всякому прибавляет, что все сие и подобное ничто, если нет любви. Любовь же потом изображает поедательницею и истребительницею всех страстей (1Кор. 13, 1–8). Вот предел совершенства. Из сего следует, что сподобившиеся исчисляемых св. Павлом дарований, но не приявшие еще избавления (от страстей), силою совершеннейшей и действенной духовной любви, находятся еще в опасности, борении и страхе, хотя имеют уже дарования духовные.

10. Это показал Апостол для тех, которые желают верно восходить к христианскому совершенству, чтобы кто из сподобившихся каких либо дарований не подумал о себе, что и при неполном действии благодати, достиг уже совершенства, и чтобы, возмечтав, будто ни в чем не имеет уже нужды, и удовлетворившись одними низшими дарованиями, не остался он не достигшим должного предела совершенства. Указанием же сей цели совершенства Апостол учит, чтобы каждый, признавая себя нищим пред таким богатством любви, непрестанно и неослабно подвизался подвигом добрым, и проходил духовное поприще, пока не достигнет цели, по сказанному: "тако тецыте, да постигнете" (1Кор. 9, 24).

11. Так много распространил я рассуждение о цели подвижничества с тою целью, чтоб в хотящих восприять его верную установить мысль о том, какое у нас упование, и какое предлежит нам поприще, и чтобы каждый и каждая из посвятивших себя Богу, имея, по руководству сей мысли, постоянно в виду, куда мы призваны и какой обязаны достигать меры, всеми способами, из всех сил, и со всяким тщанием, самих себя и все, что имеем в веке сем, всегда усердно посвящали на благое, не допуская однако самомнения, будто мы нечто, но рассуждая о себе, что мы действительно всегда ничто в сравнении с превосходством совершенной меры звания нашего и неисследимого богатства любви Христовой. "Терпением убо да течем на предлежащий нам подвиг, взирающе на Начальника веры и Совершителя Иисуса" (Евр. 12, 1), – "задняя забывая, в предняя же простираяся" (Фил. 3, 14).

12. Как же, братия, должны жить и вести себя друг с другом? Какими трудами, потами и упражнениями любители истины могут достигать сказанной выше цели? Стремящийся к сей цели, удалившись от мира и от мирских удовольствий, да предаст душу свою братству. Так заповедал Спаситель, когда, перечислив, что должен оставить желающий идти в след Его, присовокупил: "еще же и душу свою" (Лук. 14, 26). Ибо что значит оставить душу свою, или отречься от нее? – Безусловно и всецело предать себя братству, отнюдь не исполнять собственной своей воли, и решительно ничего не иметь в своей власти, кроме одежды, которую носит, чтобы ему можно было, ни о чем не имея попечения, всегда с радостью исполнять только то, что ему приказано. Отрекшийся от души своей, всех братий, и особенно Настоятелей да почитает как господ и владык; и со всяким "благоразумием" да служит им, "не пред очима точию работающе, яко человекоугодницы, но яко рабы Христовы" (Еф. 6, 6). Предав себя Господу, да течет он сим узким и тесным путем (послушания), и охотно да подклоняется под сие благое иго Христово, несомненно веруя, что оно уготовляет ему великое спасение.

13. Братия должны жить между собою в простоте, чистоте, единодушии, мире и сердечной искренности. Никто да не превозносится над другим, и да не почитает себя лучшим, или высшим кого-либо, а напротив того всякий, как ученик Христов, да признает себя скуднейшим всех людей; чтоб любовью, простотою, отсутствием соперничества и кичливости, при взаимном подчинении друг другу, в страхе Божием, мог сохраняться в братстве союз мира, как бы оно было едино тело и един дух о Христе Иисусе.

14. Намереваясь держаться таких правил, каждый прежде всего всеми мерами да старается иметь в сердце своем священную любовь и страх Божий; непрестанно да просит их себе у Бога, и частым, лучше же сказать, непрестанным памятованием о Господе и о небесной любви, всячески да ревнует возращать их в себе ежедневно, при помощи благодати.

15. В любви же к ближнему (после сего) легко уже можем преуспеть. Поставь первое на первом месте, тогда второе, следуя за первым, совершится по порядку. А если кто вознерадит о первой великой заповеди, – о любви к Богу, которая при Божием содействии образуется в нас из внутреннего расположения, доброй совести и здравых мыслей о Боге, – вознамерится же иметь попечение о второй подобной ей, то отсюда проистечет одно только внешнее служение братиям, и никогда не будет он в состоянии исполнить сие служение чисто и здраво; потому что козни злобы, находя ум его далеким от памятования о Боге, от любви и стремления к нему, или будут производить в душе роптания и жалобы на служение братии, представляя его трудным и тяжелым, или станут надмевать его и заставлять мечтать о себе, как о досточестном и великом, обольщая мыслью о своем многоделании в пользу всех. Когда человек далек от памятования о Боге и от страха Божия, тогда необходимо ищет он славы, и домогается похвалы от тех, кому служит. А когда самый ум и душевное расположение всегда заняты помышлением о Боге и стремлением к Нему, тогда в сообразность любви Божией, человек, все делая во славу Божию и богатясь чистыми и Богу угодными делами любви к братиям, получает совершенный успех в своем труде, имеющем увенчаться вечным воздаянием от Бога.

16. Всякое предприемлемое нами упражнение в добродетели да совершается во славу Божию, и да не окажется совершаемым к собственной нашей славе. Всякое последование заповедям свято бывает и совершается нами чисто тогда только, когда совершается при памятовании о Господе, со страхом Божиим и по любви к Богу. Таким настроением далеко отгоняется от нас враг, всегда покушающийся осквернить исполнение заповеди, и все повелеваемое в заповедях бывает для нас легко и удобоисполнимо; потому что любовь Божия в нас делает нетрудными заповеди, и всякое затруднение при исполнении их устраняет. Враг всячески усиливается отвлечь ум наш от памятования о Боге, от страха и любви к Господу разными земными приманками, чтобы потом какими либо благовидностями отвратить и сердце наше к благам мнимым от блага истинного, т.е. от любви к Богу. И все, что ни делает человек доброго, лукавый усиливается омрачить и осквернить, примешивая к исполнению заповеди свои семена тщеславия, или сомнения, или ропота, или чего-либо подобного, чтоб делаемое добро не было истинное добро, – которое бывает только тогда, когда смиренномудренно и усердно совершается для Бога. Вот почему каждому потребно многоведения и рассуждения, чтобы ум мог распознавать козни и ухищрения врага и отревать от дел своих все греховное. Ибо и хорошее какое дело можно сделать нерадиво или небрежно, или с нечистым намерением, от чего оно окажется не благоугодным Богу, и можно сделать оное по воле Божией, тщательно, трезвенно, для Бога, – так что оно окажется благоугодным пред Богом.

17. Всецело предавшие себя Богу должны по мере сил своих исполнять все заповеди, так как всем очевидно предлежит одна цель благочестия, – именно – чтобы по вере и ревности обо всех добродетелях сподобиться нам исполнения Духом Святым, и приобрести совершенное освобождение от страстей, т.е. очищение сердца, производимое в душах верных и благочестивых освящающим Духом. Посему каждый да посвящает себя добру по той мере, до которой простирается душевная любовь к Богу. – И наконец, если кто желает непрестанно молиться, то да пребывает он постоянно в молитве. (Разумеются Затворники).

18. Итак, если кто из братии желает вступить в молитвенный подвиг из любви к небесным благам, то надлежит его допустить до сего, – и весьма достоин он похвалы пред людьми и пред Богом. Единодушными братиями с радостью да будет дозволено такому пребывать в молитве, чтоб и сами они получили награду от Бога за данное брату соизволение и доброе ему содействие; только бы решающийся на сие решался испытывая неудержимое жаждание пребывать с единым Господом, – и самым делом пребывал в сем подвиге непрестанного стремления к Господу, противясь всем излишним помыслам, чтоб таким образом плоды его, к общему назиданию для всех делались явными ежедневно. Кто имеет любовь к Господу, хотя бы не было еще в нем уязвления и горения любовью Божественной во время молитвы, но если делает он над собою усилия, подвизается и принуждает волю к труду сему, безусловно предавая себя небесной любви, стараясь приобрести истинную духовную молитву; тому с радостью да позволят пребывать в молитве прочие братия, и лучше сказать, да содействуют ему, как помощники, признавая собственным своим приобретением преуспеяние брата в совершеннейшем, да не отвлекают от сего, действуя по соперничеству и ревности, да не препятствуют началу прекрасного ревностного подвига, и да не прерывают доброго стремления к Богу. И Бог, видя горячность взаимной любви, исполнит прошения всех, удовлетворяя каждого за правое и доброе изволение касательно друг друга.

19. Вступивший в чин молитвенников, как принял на себя самое великое дело, так и подвиг должен принять самый обширный; потому что к непрестанному пребыванию в молитве много препятствий: сон, уныние, отяжеление тела, кружение помыслов, нетерпение, расслабление; и кроме всего этого восстание лукавых духов, которые ведут брань с душой, самым делом непрестанно взыскующею Бога, противоборствуя ей и всячески возбраняя приблизиться к Богу. Посему ему надлежит постоянно пребывать в трезвенном внимании ко всему внутри происходящему, в борении, терпении и плаче, всеусильно стараясь не допускать ничего неблагоприятного молитве.

20. Если молитву нашу не будут украшать смиренномудрие, любовь, простота и доброта, то нимало не принесет нам пользы такая молитва, или лучше сказать, это будет личина молитвы. Это впрочем должно сказать не об одной молитве, но о всяком вообще подвиге, – девстве ли то, или посте, или бдении, или псалмопении, или служении и о всяком другом труде, совершаемом ради добродетели. Если при них не находим в себе плодов любви, мира, радости, кротости, смирения, простоты, искренности, терпения, независтливости и подобное; то напрасны все такие труды и подвиги. Ибо для таковых плодов они и подъемлются; почему когда не находится в нас сих плодов, то всякое делание наше и все подвиги наши тщетны. Не имеющие сих плодов в день суда окажутся в одном ряду с юродивыми девами.

21. Неспособные еще в совершенстве посвятить себя делу молитвы, с верою и страхом Божиим уготовляйте себя на служение братии, или на прохождение послушаний; и вступив в сей труд, совершайте его, как исполняющие заповедь Господню и делающие духовное дело; будьте внимательны к нему, как к делу Божию, и служите с радостью, как рабы Господни, отнюдь не допуская злобе врага осквернять доброе дело ваше человекоугодием, или ропотом, или высокомерием, или разленением, или небрежностью; и напротив всячески стараясь прекрасное послушание свое освящать благоговением и любовью к Богу, да будет оно благоприятно пред Ним.

22. Итак, пoелику всем братиям, ведущим один образ жизни, предлежит одна, сказанная выше цель; то каждый да подвизается по мере сил, и да верует Богу, что при доброй тщательности и при упражнении в добродетели, достигнет он в совершенную меру христианского сыноположения. Простота же, искренность, взаимная любовь, радость и во всем смиренномудрие да будут всегда непоколебимыми в братстве, как основание, чтоб иначе превозносясь, или надмеваясь друг над другом, или предаваясь ропоту, не сделать нам труда своего напрасным. И тот, кто пребывает непрестанно в молитвах, да не превозносится над неспособным еще к такой постоянной молитве, чтоб дело его могло преспевать пред Богом и людьми. И тот, кто посвятил себя служению, или прохождению другого какого послушания, да не ропщет по внушению злобы, и да не клевещет на пребывающего в молитвах и постах, чтоб и ему приобрести благодать у Бога, и чтоб дело его стало благоприятно Богу. – Будучи членами друг друга, обязаны мы один другого покоить. Как телесные члены, управляемые одною душой, без зависти услуживают друг другу, так и мы, будучи членами друг друга, управляемы единым Духом и питаемы единым живым Словом истины, должны, ко взаимному друг друга упокоению, проводить себя в общее согласие любовью и простотою, добротою и радостью. – Когда будет сохраняемо такое расположение взаимной друг с другом простоты, тогда избыток упражняющихся в молитвах восполнит недостатки в сем деле несущих послушания, и обратно, избыток от трудов несущих послушания восполнит недостатки сего в пребывающих в молитвах, "яко да будет", по слову Апостола, "равенство" (2Кор. 8, 14). Только бы были утверждены между братиями простота, любовь, смиренномудрие и независтливость. Тогда в какой мере кто верует, любит и трудится, в такой же мере ежедневно преуспевая, сподобится царствия. Вот подлинно Ангельская жизнь! Сие-то и значит: "да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли", когда соединяемся друг с другом независтливостью простотою, любовью, миром и радостью, преуспеяние ближнего почитая собственным своим приобретением, а равно немощи, или недостатки и скорби, признавая собственным ущербом, как сказано: "не своих си смотряюще, но и дружних кийждо" (Фил. 2, 4). Таким образом сострадая друг о друге, и особенно сильные о слабых, и крепкие о немощных, в состоянии будем исполнить закон Христов, как указал св. Павел (Гал. 6, 2).

4. О добродетелях и страстях

1. Надобно знать, что пoелику человек двойствен, т.е. состоит из тела и души, то и чувства имеет двоякие. Есть пять чувств душевных и пять чувств телесных. Душевные у мудрецов называются силами души, и суть следующие: ум, разум (рассудок), мнение (смысл), воображение и чувствование; телесные же чувства суть: зрение, обоняние, слух, вкус, осязание. Отсюда происходят двоякие добродетели и двоякие пороки. И всякому человеку весьма необходимо знать в ясности, какие есть добродетели душевные, и какие добродетели телесные, а также какие душевные и какие телесные страсти.

Добродетели душевные

2. О душевных добродетелях утверждаем, что главным образом четыре родовые добродетели, а именно: мужество, благоразумие, целомудрие, справедливость. От них же рождаются следующие душевные добродетели: вера, надежда, любовь, молитва, смирение, кротость, великодушие, терпение, доброта, негневливость, Боговедение, нераздражительность, простота, невозмущаемость, нелицемерие, правдолюбие, свобода, отвращение от осуждения, от тщеславия, от кичения, от гордости, от зависти, от коварства и от сребролюбия, сострадательность, милосердие, щедрость, почтительность, благоговение, влечение к будущим бессмертным благам, желание Царствия Божия, вожделение всыновления.

Добродетели телесные

3. Телесные же добродетели, о которых вернее можно сказать, что они ведением по Богу обращаются в орудие добродетелей, и если чужды всякого лицемерия и человекоугодия, возводят человека к преуспеянию в смирении и бесстрастии, суть следующие: воздержание, пост, голод, жажда, бдение, всенощное стояние, коленопреклонение, постоянное нехождение в баню, удовлетворение себя одним хитоном, сухоедение, позднее и то в малом количестве вкушение пищи, питие одной воды, возлежание на голой земле, нищета, нестяжательность, изможденность, непопечительность об одежде, несамолюбивость, уединение, безмолвие, безвыходное пребывание в келье, скудость, довольство малым, молчаливость, собственноручное упражнение в рукоделии, всякое злострадание и всякий телесный подвиг. Все сие, когда тело здорово, и тревожат его плотские страсти, весьма нужно и полезно, а когда оно немощно, и при помощи Божией преодолело в себе страсти, не столько необходимо; потому что все исполняет святое смирение и благодарение.

Страсти душевные

4. Душевные страсти суть: забвение, леность и неведение. Сими тремя страстями омрачаемое око душевное, т.е. ум, подпадает господству прочих страстей, каковы суть: нечестие, неправоверие, т.е. всякая ересь, хула, раздражительность, гнев, досада, вспыльчивость, человеконенавистничество, памятозлобие, клевета, осуждение, неразумная печаль, страх, боязнь, раздор, ревность, зависть, тщеславие, гордость, лицемерие, ложь, неверие, неблагоразумие, неразборчивость, недальновидность, ненасытность, любостяжание, леность, притязательность, пристрастие, привязанность к земному, уныние, малодушие, неблагодарность, ропот, кичение, самомнение, запальчивость, высокомерие, любоначалие, человекоугодие, коварство, бесстыдство, нечувствительность, ласкательство, скрытность, насмешливость, двоедушие, соизволение на грех по страсти, непрестанное помышление о грехах, скитание помыслов, самолюбие, – матерь всего худого, сребролюбие – корень всех пороков и страстей, злонравие и лукавство.

Телесные страсти

5. Телесные же страсти суть: чревоугодие, прожорство, роскошь, пьянство, ядение в тайне, разные роды сластолюбия, блуд, прелюбодеяние, распутство, нечистота, кровосмешение, деторастление, скотоложство, худые пожелания и всякие противоестественные и постыдные страсти, воровство, святотатство, разбой, убийство по зависти или в неразумном раздражении, всякое телесное успокоение, удовлетворение хотениям плоти, особенно в здоровом состоянии тела, волшебство, ворожбы, чародеяния, гадания, предвещание, щегольство, легкомыслие, нега, страсть к нарядам, натирания лица, предосудительное распутство, игра в кости, пристрастная преданность мирским удовольствиям, жизнь плотоугодная, одебеляющая ум, делающая его оземленившимся и скотоподобным, и никак не допускающая возвести взор к Богу и к делам добродетелей. Корнем же всех зол и, как сказал бы иной, первою причиною служит сластолюбие, славолюбие и сребролюбие, от которых рождается все худое.

6. Но человек не грешит ни одним грехом, если наперед, как говорит мудрый из подвижников Марк, не превозмогут над ним и не возобладают им сильные эти исполины, т.е. забвение, леность и неведение. Их же рождает сластолюбивая и покойная жизнь, привязанность к людской славе и развлечению. А первоначальная причина, и самая негодная матерь всему этому есть самолюбие, т.е. неразумная привязанность и страстная приверженность к телу, разлияние и расеянность ума, вместе с острословным сквернословием, всякой вольностью в речах и смехом, кои приводят ко многому худому и ко многим падениям.

7. Сверх того надобно знать, что обратившееся в страсть славолюбие весьма разнообразно, и много имеет видов, и что много удовольствий, обольщающих душу, когда не трезвенствует она пред Богом, и не объемлете страхом Божиим и любовью Христовою, озабоченная деланием добродетелей. Ибо отовсюду представляются тысячи удовольствий, привлекающих к себе душевные очи: и телесная красота, и деньги, и роскошь, и слава, и леность, и гнев, и обладание, и любоначалие, и любостяжательность, на обольщение наше доставляют нам удовольствия, у которых взор светел и любезен, достаточен, чтобы привлечь к себе обвороженных чем-либо подобным, и не имеющих в себе сильной любви к добродетели, но испытывающих трудность. Всякая земная связь, всякое пристрастие к чему либо вещественному, как бы ни было оно маловажно, в пристращающемся производит удовольствие и приятное ощущение, хотя неразумное, и в последствии вредное, и вожделевательную силу души так сильно в этом порабощает, что покорившийся страсти лишением любимого ввергается в раздражительность, в печаль, в гнев, в памятозлобие. А если сверх пристрастия овладевает человеком хотя небольшая привычка, тогда, увы! она делает, что плененный неразумным пристрастием до конца предается ему, по причине сокрытого в нем удовольствия.

8. Удовольствие похоти, по сказанному выше, многообразно, и находит себе удовлетворение не только в блуде и других телесных наслаждениях, но и в прочих страстях. И целомудрие состоит не в том только, чтоб воздерживаться от блуда и от плотских удовольствий, но чтобы свободным быть, и от прочих страстей. Потому корыстолюбец, сребролюбец, любостяжательный – не целомудр. Как один пленяется телесною красотою, так этот деньгами. И последний еще в большей мере не целомудр; потому что не имеет равного с первым побуждения, которое бы нудило его требованием самой природы. Ибо не тот всадник, по справедливости, наиболее называется не искусным, который не удерживает упрямого и рьяного коня, но тот, который не умеет управиться с конем смирным и послушным. И из всего видно, что страсть к деньгам выше прочих и не естественна; и побуждения к оной заключаются не в природе нашей, но в превратном произволении; почему, кто преодолевается ею, тот грешит непростительно. Поэтому надлежит нам ясно выразуметь, что сластолюбие не ограничивается одною блудливостью и телесными наслаждениями, но имеет место во всем, что любим по душевному произволению и пристрастью.

9. Чтоб еще яснее узнать нам страсти, признали мы необходимым присовокупить и следующее. Душа делится трехсоставно: на силу мысленную, раздражительную и вожделетельную. И грехи мысленной силы суть следующие: неверие, ересь, неблагоразумие, хула, неразборчивость, неблагодарность, и соизволения на грехи, происходящие от страстной силы в душе. К уврачеванию же и исцелению от сих грехов служат – несомненная вера в Бога, истинные и не погрешительные догматы, постоянное изучение словес Духа, чистая молитва, непрестанное благодарение Богу. Грехи раздражительной силы суть следующие: жестокосердие, ненависть, несострадательность, злопамятство, зависть, убийство и постоянное помышление о подобном сему. К уврачеванию же и исцелению от сих грехов служат человеколюбие, любовь, кротость, братолюбие, сострадание, терпеливость и доброта. Грехи вожделетельной силы суть следующие: чревоугодие, прожорство, пьянство, блуд, прелюбодеяние, нечистота, распутство, корыстолюбие, вожделение пустой славы, золота, богатства и плотских удовольствий. К уврачеванию же и исцелению от оных служат – пост, воздержание, злострадание, нестяжательность, расточение денег на бедных, стремление к будущим благам, желание Царствия Божия, вожделение всыновления.

10. Скажу теперь и о страстных помыслах, которыми приводится в исполнение всякий грех. Всех порочных помыслов восемь: чревоугодия, блуда, сребролюбия, гнева, печали, уныния, тщеславия, гордости. Чтобы все сии помыслы тревожили или не тревожили нас, это не в нашей воле; но чтобы они пребывали, или не пребывали в нас, и возбуждали или не возбуждали страсти, это в нашей воле. Но иное дело – приражение, иное – сдружение, иное – страсть, иное – борьба, иное – соизволение, приближающее к делу и уподобляющееся оному, иное – самодеятельность, иное – пленение. Приражение есть простое напоминание, делаемое врагом, например: сделай то и то, как враг сказал Христу Богу нашему: "рцы, да камение сие хлебы будут" (Мф. 4, 3). И это, как сказано, не в нашей воле. Сдружение же есть принятие помысла, внушаемого врагом, и как бы занятие им и с удовольствием соединенное собеседование с ним, происходящее по нашему произволению. Страсть есть вследствие сдружения образовавшийся навык к помыслу, внушаемому врагом, и как бы постоянное о нем помышление и мечтание. Борьба есть взаимное противление помысла и ума, клонящееся или к истреблению страсти в помысле, или к соизволению на страстный помысел, как говорит Апостол: "плоть похотствует на духа, дух же на плоть: сия же друг другу противятся" (Гал. 5, 17). Пленение есть принужденное, невольное увлечение сердца, преобладаемого предубеждением и долговременной привычкой. Соизволение есть изъявление в помысле согласия на страсть; а "самодеятельность" – самое действие по соизволению страстного помысла.

11. Кто своим противоречием и твердостью в самом начале отражает от себя первое, т.е. приражение, тот за один раз пресекает все остальное. Истребляется же чревоугодие – воздержанием, блуд – Божественной любовью и влечением к будущему, сребролюбие сострадательностью к бедным, гнев – добросердечием и любовью ко всем, мирская печаль – духовною радостью, уныние – терпением, твердостью и благодарностью пред Богом, тщеславие – тайным деланием добродетелей и постоянною молитвою с сердечным сокрушением, гордость – тем, чтобы никого не осуждать и не уничижать, подобно хвастливому Фарисею, но почитать себя последним из всех. Таким образом ум, освободившись от всех сказанных страстей и вознесшись к Богу, еще здесь начинает жить жизнью блаженной, прияв залог Св. Духа, и по отшествии отсюда, с бесстрастием и истинным ведением, поставляется во свете Святые и Божественные Троицы, вместе с Божественными Ангелами, сияя во все беспредельные веки.

12. Душа, как сказано было выше, трехсоставна; потому что в ней три силы: помысел, раздражительность и вожделение. Если в раздражительности есть любовь и человеколюбие, а в вожделении чистота и целомудрие, то помысел светел. А если в раздражительности человеконенавистничество, и в вожделении распутство, то помысел мрачен. Разум, когда страсти подчинены ему, бывает здрав, целомудрен и светел, духовно созерцает соотношения тварей Божиих, и возводится к Святой и Блаженной Троице. Также и раздражительность тогда бывает в естественном движении, когда любит всех человеков, ни на кого из них не сетует и не помнит зла. И вожделение верно природе, когда воздержанием, смиренномудрием и нестяжательностью умертвит страсти, т.е. плотское удовольствие, влечение к корысти, и к преходящей славе; потому что вожделение имеет троякое стремление, или к плотским удовольствиям, или к пустой славе, или к прелести богатства, – и по причине сего противного разуму стремления, небрежет о Боге и о Божиих заповедях, забывает собственное свое благородство, ожесточится против ближнего, омрачает помысел и не позволяет ему возвести взор к истине. А кто приобрел высший образ мысли, тот еще здесь, как сказано выше, предвкушает Царство Небесное, начинает жить блаженной жизнью, ожидая себе блаженства, уготованного любящим Бога, которого да сподобимся и мы недостойные, по благодати Христовой.

13. Надобно знать, что в меру совершенства какой бы то ни было добродетели невозможно достигнуть тому, кто в продолжение целой жизни, с неутомимым трудолюбием не стремится приобрести ее деятельною рачительностью. Сие должно сказать о милостыне, о молитве, о любви, или о которой угодно из родовых добродетелей – о мужестве, благоразумии, целомудрии и справедливости. – При непрерывности труда в исполнении добродетелей, надобно остерегаться, чтоб не умалять и совсем не уничтожать их цены и значения, допуская нехорошие при них цели, например – человекоугодие, пустую славу и подобное. И сверх всего этого в добродетелях надобно упражняться всегда с рассудительностью – которая выше всех добродетелей, как бы некая царица, и добродетель добродетелей.

14. Всем желающим преуспевать в добродетели и старающимся уклониться от греха, весьма необходимо знать еще, что поскольку душа несравненно выше тела, постольку и душевные добродетели, особенно же богоименные и богоподражательные, выше добродетелей телесных; равно как душевные пороки тяжелее и пагубнее телесных, как по своим действиям, так и по налагаемым наказаниям, хотя не знаю, почему ускользает сие от разумения многих. Пьянства, блуда, воровства и близких к сим пороков, как таких, которыми видимо многие гнушаются, они остерегаются, боятся и избегают; но равнодушно смотрят на пороки, гораздо важнейшие, как душевные, – зависть, злопамятство, высокомерие, лукавство, и корень всех зол – сребролюбие, и подобные сим пороки.

5. О борьбе с восемью главными страстями, вообще

1. Знай, что есть восемь помыслов, которыми производится все худое: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, безвременная печаль, уныние, тщеславие, гордость. Они-то ведут брань со всяким человеком.

2. Ты же, если хочешь препобедить "чревоугодие", возлюби воздержание, имей страх Божий, – и победишь.

3. Если хочешь победить "блуд", возлюби бдение и жажду, помышляй всегда о смерти и никогда не имей бесед с женщиною, и – победишь.

4. Если хочешь препобедить "сребролюбие", возлюби нестяжательность и нерасточительность.

5. Если хочешь препобедить "гнев", приобрети кротость и великодушие, и содержи в мысли, сколько зла делали Иудеи Господу нашему Иисусу Христу, и однако Он, как человеколюбец Бог, не гневался на них, а напротив того молился за них, говоря: "Отче, отпусти им", грех сей: "не ведят бо, что творят" (Лук. 23, 34).

6. Если хочешь преодолеть безвременную "печаль", никогда не печалься о чем-либо временном; но если тебя язвят словом, или беспокоят, или бесчестят, не печалься, а напротив того радуйся. Тогда только печалься, когда согрешишь; но и в сем случае соблюдай меру, чтобы не впасть в отчаяние, и не погибнуть.

7. Если хочешь препобедить "уныние", займись, хотя не надолго, каким-нибудь рукодельем, или читай, или часто молись.

8. Если хочешь препобедить "тщеславие", не люби похвал, ни почестей, ни хороших одежд, ни первоседания, ни предпочтения, а напротив того люби, чтобы порицали и бесчестили, взводя на тебя ложь: и укоряй сам себя, что ты грешнее всякого грешника.

9. Если хочешь препобедить "гордость", что ни делаешь, не говори, что делается сие собственными твоими трудами, или собственными твоими силами, но постишься ли, проводишь ли время во бдении, спишь ли на голой земле, поешь ли псалмы, или кладешь много поклонов, говори, что при Божией помощи и при Божием покровительстве делается сие, а не моею силою и не моим старанием.

1. О борьбе с чревоугодием

1. Не имей монах пожелания мяса, и не пей вина до упоения: иначе огрубеет твой ум, и житейским попечениям не будет у тебя конца.

2. Признаки доброй жизни в молодом монахе – смиренномудрое воздержание от винопития и многословия. Кто любит их, тот не доведет до конца доброй жизни.

3. Не принуждай брата своего пить вино до опьянения, хотя бы издавна он употреблял его; ибо корабль строится долгое время, а сокрушается мгновенно от одного удара.

4. Кто желает плотского упокоения, тот готовит себе много напастей; а долготерпеливый спасается.

5. Лучше есть о Господе, и благодарить Господа, нежели не есть и осуждать едящих и благодарящих Господа.

6. Сел ты за трапезу? Ешь хлеб, а не осуждай ближнего, чтоб чрез осуждение не сделаться тебе пожирающим брата своего.

7. Будь здрав в вере, и ешь все предлагаемое тебе о Господе. Если предложено вам что снедное, чего не хочешь ты есть; не отсылай сего с трапезы, когда другие хотят есть и благодарить Господа.

8. Сел ты за трапезу? Ешь, как человек, и не озирайся, как невежда.

9. Один брат сказал: "не по брезгливости какой отказываюсь есть мясо: ибо "всякое создание Божие добро и ничтоже отметно" (1Тим. 4, 4); но пoелику написано: "непользует безумному сладость" (Прит. 19. 10), то неразумно монаху есть мясо животных".

10. Когда предложены куски (остатки), не гнушайся и кусками; ибо Господь повелел ученикам Своим собрать избытки укрух, "да не погибнет ничтоже" (Иоан. 6, 12).

11. Укоризна человеку – упиваться вином; видев многих, никого не нашел я подобным упивающемуся.

12. Воздержание измождает плоть, а многоедение делает грубым ум.

13. Угнетай монах, и порабощай плоть свою, чтоб не быть тебе отверженным.

14. Делай во плоти своей, и принесешь плод Богу.

15. Хочешь ты, монах, достигнуть покоя в обществе братии? Довольствуйся общею трапезою братии; "и будет исцеление" плоти твоей, и "уврачевание костем твоим" (Прит. 3, 8), и душа твоя не потерпит вреда. "Аще же на чаши и сткляницы вдаси очи твои, последи поболишь, яко от змия уязвлен" (Прит. 23, 31).

16. Лев, гонясь за добычею для своего чрева, делается пленником: и чревоугодник унижается для удовольствия чрева.

17. От множества снедей грубым делается ум, а доброе воздержание очищает его.

18. Человек упивающийся и раздражительный возмущает души братий, и посрамление его постоянно при нем.

19. Человек, выпивающий вечером, делает и говорит, что не должно, и по утру раскаивается; но если опять сыщет вино снова поступает также.

20. Не пей вина до упоения, хотя упрашивают тебя находящиеся с тобою друзья: ибо если одолеет тебя вино, то упрашивавшие тебя прежде всех соблазнятся тобой.

21. Чревоугодник трудится и крушится о том, как наполнить чрево свое яствами, а когда поел, мучится во время пищеварения; воздержание же сопровождается здравием и трезвостью.

22. Монах чревоугодник заботится о многом, а воздержный подобен серне в поле.

23. Не заботься, монах, о чреве, и будешь иметь покой.

24. Всех дров в лесу не достаточно для насыщения огня; так ненасытима плоть, как ее ни довольствуй.

25. Упивающийся пастырь не упасет вверенных ему овец, а сонливый и сам сделается добычею зверей. Ибо "терния прозябают в руки пианицы" (Прит. 26, 9), а душа воздержного припадает к Богу.

26. Воздержание есть нрав терпения.

27. Не пей вина до упоения в угождение людям; ибо тогда будет тебе великий стыд, когда найдут тебя упившимся.

28. Вкусил ты хлеба и насытился! Воздай славу Богу, напитавшему тебя. А если хочешь довольствовать тело свое малым, воздай славу укрепившему тебя Богу, и не говори перед всеми: "не съел я и такой-то доли хлеба". – Что придаешь этим себе? – Не осуждаешь ли только едящих и благодарящих?

29. Монах чревоугодник называет пост временем печали, а воздержный и в посте не смотрит угрюмо.

30. Воздерживаться сверх меры, как думаю, не похвально: и пренебрегать должным воздержанием не полезно. Как долговременное уклонение от установленных снедей производит расслабление и недостаток сил к служению, так пресыщение яствами подвергает осуждению. Сказано: "горе вам, насыщенным ныне, яко взалчете" (Лук. 6, 25). Сверх того невоздержный от неумеренности впадает в плотские страсти. Посему благочестно и надлежащим образом надобно управлять телом.

31. Встав по приятии утешения (за трапезою), не ходи по кельям, но безмолвствуй в своей келье; потому что дьявол многих обольстил вином. Посему, по принятии утешения, быть в чужой келье служит призраком бесстрашия и развращения. В подобных собраниях совершается падение душ, особенно когда в бездействии бывает жезл настоятеля. Ибо кто не хочет обуздывать ум свой страхом Божиим, тому нужен человеческий страх, чтоб им удерживался он от бесполезного, подобно тому, как раб бывает целомудренным при строгости господина.

32. Снеди употребляй простые и необходимые, чтобы ум твой не огрубел в "объедении, пьянстве и печалях житейских" (Лук. 21, 34). Ибо одержимые подобною страстью и блуд ставят не в блуд, и прелюбодеяние не в прелюбодеяние, и не отрицаются от всего того, что делают язычники, не ведающие Бога; но все это совершают небоязненно, ни чем не отличаясь от свиней в грязи; не памятуют ни о Законе, ни о Пророках, ни о Самом Господе, вочеловечившемся на разорение беззаконного греха. Не будь же пристрастен к мясу и к винопитию, чтоб не сделать тебе ум свой неспособным к принятию духовных дарований.

33. Не услаждайся банями, питиями и множеством мяса, чтоб не впасть тебе в неодолимые опасности, погреша в чем-либо важном.

34. Не слушай советов самоугодливых людей, – которые сделали себя рабами чрева и плотских страстей.

35. Многоедение и многопитие в настоящем только имеют приятность, а на следующий день оставляют в помысле неприятность и расслабление.

36. Монах не останется долго на одном месте, и не найдет себе успокоения, если не возлюбит прежде молчания и воздержания. Ибо молчание учит безмолвию и постоянной молитве, а воздержание делает помысел неразвлекаемым. Наконец приобретшего сие ожидает мирное устроение сердца.

37. Не прельщайся насыщением чрева, "и не упивайся вином, в немже есть блуд" (Еф. 5, 18). Ни в чем нет тебе пользы, кроме одного исполнить волю Божию.

38. Знай, что в какой мере греет кто, на беду себе, плоть свою, в такой мере умножает в себе страсти, и наконец душа, обремененная худым навыком тела, делается бесплодною. Посему Спаситель говорит: "внемлите себе, да не отягчают сердца ваша объедением и пьянством и печальми житейскими" (Лук. 21, 34). Потому и Апостол говорит: "умерщвляю тело мое и порабощаю, да не како иным проповедуя, сам неключим буду" (1Кор. 9, 27). – Если же кто принуждает себя к делу Господню, то в такой же мере и тело его делается сильным, и душа просветляется. Как борец постоянно проводит время в телесных упражнениях, чтобы приспособить тело свое к искусству борьбы, так и подвижник благочестия должен упражняться во всяком добром делании, как говорит Апостол: "обучай себе ко благочестию" (1Тим. 4, 7. 8).

2. О борьбе с блудною страстью

1. Сластолюбивый при встрече женщин делается весел и привлекается красотою их; телесная доброцветность сводит его с ума, восхищает благообразие лица, очаровывает статность стана, и в беседах с женщинами тает он от удовольствия; при воспоминании виденного, похотливо мечтает, живо представляя в уме женские лица, страстные их выражения, обворожительные улыбки, мановения очей, нарядность одежд, льстивые речи, сжатие губ. С мужчинами ему скучно; а если увидит женщин, просветляется, бегает взад и вперед, чтоб оказать свои услуги; тогда откуда берется у него и голос к пению, уменье сказать острое слово, посмеяться и показать себя занимательным и приятным.

2. Не позволяй глазам своим блуждать туда и сюда, и не всматривайся в чужую красоту, чтоб с помощью глаз твоих не низложил тебя противник твой.

3. Укоризна монаху – блуждающее око. Блуждающее око причиняет много скорбей тому, кто следует за ним. Если не воздержишься от скитания очей, то не проложишь прямых стезей целомудрия.

4. Если возлюбишь воздержание, то обуздаешь демона блуда.

5. Кто питает плоть тела своего, тот питает злые похоти, и срамные помыслы не оскудеют у него.

6. Кто обуздывает очи свои, тот сделается легким; а у кого взор блуждает, тот соберет на себя бремя. Ибо сказано: "парение похоти пременяет ум незлобив" (Прем. 4, 12).

7. Если по увлечению дашь глазам волю смотреть на суету, то скорее останови их, чтоб не впасть в срамоту плотоугодия.

8. При распалении плоти не касайся тела, чтоб не произвести сильнейшего распаления.

9. Будь внимателен к себе, монах, будь внимателен, встречаясь с женщинами.

10. Бегаешь змеи, угрызающей тело, паче бегай женщины, которая угрызает душу.

11. Кто занимается красотою женщины, тот в душе своей насаждает пожелание красоты ее, а кто замедляет у дверей дома ее, тот уподобляется идущему по льду; потому что недалеко от него поползновение.

12. Что два борца, то монах в обществе с женщиною. Но трезвенный соберет корысти, а сам не будет окраден.

13. Не склоняй слуха своего к речам срамным, чтоб не осквернился ум твой. "Якоже бо дым очима" (Прит. 25, 20), так и срамное слово вредно душе.

14. Если беспокоит тебя дух блуда, запрети ему, говоря: "Господь да потребит тебя, исполненный зловония, бес нечистоты". Ибо знаем сказавшего: "мудрование плотское вражда на Бога" (Рим. 8, 7).

15. Всякий, кто любит чистоту и целомудрие, делается храмом Божиим.

16. Кто "храм Божий растлит, растлит сего Бог" (1Кор. 3, 17), говорит Божественное Писание. Как псу, усильно противься демону блуда; никак не соглашайся увлечься таким помыслом; потому что от искры много бывает угольев, и от худой мысли умножатся худые пожелания. Старайся истреблять воспоминание о них паче зловония тинного.

17. Как благоухание веселит обоняние, так и Дух Святой увеселяется чистотою и обитает в человеке.

18. Как свинье приятно валяться в грязи, так и бесы находят для себя приятность в блуде и нечистоте.

19. В чистоте обитает великий свет, и радость, и мир, и терпение; а в блуде обитают печаль, уныние, ненасытный сон и густая тьма.

20. Возлюби, монах, чистоту в любви Христовой; она также прилична житию твоему, как плотнику прилично иметь скобель.

21. Один монах, терпя от блуда, запрещал бесу, говоря: "иди во тьму, сатана! разве не знаешь, что хотя и не достоин я, однако ношу члены Христовы?" И тотчас мгновенно прекращалось распаление (как будто кто дунув, погашает светильник); почему он сам в себе дивился этому, и прославлял Господа.

22. Для чего с такой небоязненностью любишь наряжаться? Послушай, что говорит Апостол: "похотей юных бегай" (2Тим. 2, 22). Разве не знаешь, с каким врагом борешься? Разве не знаешь, как тяжко быть сетью для другой души? Как не размыслишь, какую гнилость и какое тление наследуют делающие подобные дела? Желательно мне сделать тебе известным, что если внешний человек и наряден, но жилище души осквернено; то красота его не замедлит повредиться. А если приобретешь душевную красоту, то из этой красоты, и из этого света изольется нечто и на внешнего человека, и такая красота бывает постоянна!

23. Кто украшает одежды свои и наполняет чрево свое, тот потерпит много браней; а трезвенный страшен противникам.

24. Если во время работы потревожит тебя дух блуда, не обленись простереть руки свои на молитву, и молитва веры противосстанет за тебя.

25. Подавляй в себе похоть, пока она не подавила тебя, потому что покоряющихся ей приводит она во дно адово.

26. Люби мир и святыню (чистоту), чтоб сподобиться узреть лице Господа Бога.

27. Удерживайся, брат, от шуток, чтоб не сделали они тебя бесстыдным; бесстыдство же есть матерь непотребства.

28. Не ходи в келью к упивающимся, чтоб не погубить тебе внезапно богатства целомудрия.

29. При воспламенении в теле похоти, приводи себе на мысль неугасимый огнь и нескончаемого червя, и тотчас угаснет разжжение членов; иначе, расслабев, будешь побежден и станешь раскаиваться, и обымет тебя огонь скорбью раскаяния, и привыкнешь грешить, хотя будешь раскаиваться. В начале постарайся быть строгим ко всякому движению пожелания сего, чтоб не преодолеваться им, – и не привыкнешь уступать над собою победу в брани. Ибо привычка – вторая природа. Привычка к послаблению никогда не даст тебе приобрести строгость. Она всегда созидает и разоряет, грешит и раскаивается. Если привыкнешь расслабевать, когда нападают на тебя, то надписью в рукописании твоем в век века будет: "раскаяние". Кто привык уступать над собою победу пожеланию, того всегда обличает совесть его; он во всякое время печален, и хотя при других показывает веселое лицо, но внутренне уныл по причине обличения совести своей. Ибо обыкновенное достояние похоти – сообщать мучительную печаль исполняющим ее. Поэтому внимай всею душой твоею, всегда имея в себе Бога.

30. Будь внимателен к себе самому, и старайся до смерти соблюсти себя чистым, чтоб с дерзновением и радостью встретить тебе бессмертного Жениха. Чти девство; и оно введет, тебя в небесный чертог. Посему сказал Апостол: "обручих вас единому мужу, деву чисту, представити Христови" (2Кор. 11, 2).

31. Охраняй тело от греха, чтоб не солгать пред Создателем; потому что принесли мы себя в дар Господу, и не имеем уже власти над телом своим, и не можем взять дара назад, по собственной своей воле. Если кто, дав обет Богу, принес дар Господу, и Иерей, взяв дар, положил оный в храме, то хотя бы принесший дар сей и раскаялся после, не имеет уже он власти взять дар назад по принесении оного Господу; а если вознамерится похитить оный тайно, то не будет свободен от обвинения, как взявший свою собственность, но понесет наказание как святотатец. Подобно сему и посвятившие души свои Богу не имеют уже власти над собственным своим телом.

32. Берегись худого совета. Ибо бывает, что отпадшие от добродетели усиливаются запнуть и других, чтоб не одним валяться в непотребной жизни. Говорят они с приятностью, чтоб послушных им, отвлекши от целомудрия, погрузить в грехи. Сами подвергшись падению, не только не хотят они восстать, но и другим намеренно бывают в соблазн, – на падение и растление. И дьявол пользуется ими, как приманкой на уде. "Гроб отверст гортань их", преданных в "страсти бесчестия" (Рим. 3, 13; Рим.1:26). Берегись их, чтоб они не сожгли тебя мягкими речами своими.

33. Блаженны соблюдающие святыню (чистоту) в смиренномудрии! – Но никто да не надеется достигнуть покоя (в сем деле), предавая себя в послушание внушениям врага: ибо тогда мучитель сей будет держать их в плену чрез помыслы и услаждения похотные, хотя без дел срамных. В таком положении, пoелику они не познали жены, враг внушает им мысль приписывать себе девство, тогда как все тело исполнено у них скверны похотной. Так враг делает, что величаются они, как свободные от греха, тогда как он насыщает их "гроздом желчи, и гроздом горести" (Втор. 32, 32),

34. О том, чтоб не упиваться вином и не проводить времени с женщинами, излишне и говорить; так как всякий сам ясно видит, сколь чуждо это добродетели. И не в этом только одном необходимо беречься устремления бесов но и с мужчинами не должно вести разговоров изнеженных, могущих возбудить похотную сласть, и повлечь душу в погибель. – От свидания с женщинами отказываемся мы не потому, чтоб почитали женщин лукавыми, но потому, что чрез свидание и беседу с женщинами врагу легко нас низложить и довести до преступления заповеди Божией. Нам же надобно отовсюду беречься приражения лукавых духов, возлагая надежду на всеоружие и силу Святого Духа. Кто запирает от врага одну дверь, а две отворяет ему, и думает о себе, что он в безопасности, тот обманывается. Нет; отовсюду необходимо себя обезопасить, и не давать предлога ищущему предлогов.

35. Не будь нерадив о добродетели целомудрия, но всеми силами старайся иметь в себе святыню (чистоту), так как для сего оставил ты и мир. Стяжай себе девственность, чтоб вселился в тебя Дух Святой. Не внимай срамным пожеланиям и суетным ласкам; храни себя чистым, и если начнет в тебе возгораться греховный пламя, угашай его слезами и молитвою к Господу, любящему тех, кои ищут святыни и работают Ему в ней. – Драгоценное стяжание – девственность в правом помысле. Если возлюбишь ее, то будешь прославлен Господом, и во всем благоуспеешь.

36. Если восстанет в тебе плотская брань, не бойся и не упадай духом. Этим придашь против себя смелости врагу, и он начнет всевать в тебя соблазнительные мысли, внушая: "невозможно прекратиться в тебе разжжению, если не удовлетворишь своей похоти". Но "терпя потерпи Господа", с плачем излей молитву свою пред благостью Его, и Он "услышит" тебя, и "возведет" тебя от "рова страстей", т.е. нечистых помыслов, и от "брения тины", т.е. срамных мечтаний, и "поставит нозе" твои на "камени" святыни (чистоты) (Пс. 39, 1–3), и узришь пришедшую к тебе от Него помощь. Терпи только, не расслабевай помыслом, не приходи в изнеможение, вычерпывая воду из ладьи: потому что пристань жизни близко. "Еще глаголющу ти, речет: се придох" (Ис. 58, 9). Но Он выжидает, чтоб увидеть подвиг твой, точно ли даже до смерти готов ты противоборствовать греху. Итак не малодушествуй; Бог не оставит тебя. Он взирает на твой подвиг; смотрят на оный и лики Св. Ангелов, и толпа бесов. Ангелы готовы подать венец победителю; а бесы – покрыть стыдом побежденного. Будь же внимателен. Не опечаль своих (Ангелов), и не обрадуй чужих (бесов).

37. Для очей Божиих нет скрытного места. Да не обольщает тебя противник, внушая: "не узрит". Близ ног Божиих стоишь ты. Не пренебрегай этим. Ибо написано: "небо Мне престол, земля же подножие ногама Моима" (Деян. 7, 49).

38. Не то беда, что борют нас страсти, и мы должны бороться с ними; но то бедственно, если, поблажив себе, падем пред сопротивниками. Противостой же палящей тебя похоти, чтоб избежать никогда неугасающего пламени. Если раз победит тебя страсть, то не отступит, но еще более будет нападать на тебя. Будь же внимателен к себе, чтоб не лишиться тебе славы Лица Божия.

39. Будем бегать пьянства, будем, сколько можно, бегать встречи с женщинами: ибо слово женщины, как "тенета" в сердце (Прит. 7, 21), и выслушавшего оное влечет к скверному смешению.

40. Смотри не будь уловлен кратковременной сластью, чтоб не лишиться вечной жизни. Призван ты быть купцом; вполне трезвись, чтоб не потерять тебе жемчужины, чтоб враг не похитил твоего сокровища, и не потопил корабля твоего с грузом, и чтоб не возвратиться тебе домой ни с чем. Враг, зная, какую славу приобретает себе у Бога хранящий себя чистым от скверн плоти, сильно борет его помыслами, желая опутать ими человека, чтоб, увлекшись ими, не улучил он будущей славы. И если найдет душу, отвергающую непотребные помыслы, то не часто нападает на нее, но и не вовсе отступает от нее. Скорее же идет туда, где, как только толкнет, тотчас отворяют ему; и оскверняет тело и душу самыми нечистыми пожеланиями у не сопротивляющегося ему; наконец, будто добрый советник, внушает ему такую мысль: "лучше тебе идти в мир, и взять сожительницу, нежели таким образом сокрушать плоть свою". Но ничто подобное не приближается к трезвенному. Посему будь внимателен к себе, чтоб ничто подобное не постигло тебя.

41. Помни, что обещал ты Богу и храни святыню (чистоту), чтоб обрести тебе благодать пред Господом. Послушай сказавшего: "бегайте блудодеяния" (1Кор. 6, 18). – Желаешь ли знать какой тяжкий грех – блудодеяние? Вот смотри: кого не могли умертвить змеи в пустыне, тех низложил блуд в земле Мадиамской. Если же впал ты в грех, то не оставайся в падении, и не пренебрегай Божиим долготерпением и Божией пощадою. "Помни, яко смерть не замедлит" (Сир. 14, 12). Помни, что невозможно тебе избегнуть Божиих рук. Итак не будь нерадив, но кайся, плачь, воздыхай о том, что обольщен ты; ибо если и предадим забвению падение, то создавший нас Бог знает дела каждого.

42. Не будь нерадив, но мужественно противостой врагу, и загради прокоп, которым обыкновенно входит враг разорять тебя, чтобы не нашедши удобного входа, ушел он ни с чем. А заградить прокоп значит обезопасить чувства, которыми входит в душу и доброе и лукавое, т.е. зрение, слух, обоняние, осязание, вкус, и помыслам не дозволять уноситься, куда не должно. Имей в уме исполинов растливших землю владычеством своим, и то, как Господь в одно мгновение с лица земли стер их потопом; и сила их не принесла им пользы. Посуди о земле Содомской и Гоморрской, как потреблена она за грехи обитателей; и не принесли им пользы роскошь и гордыня. Позаботимся же о своем спасении, чтоб и нас не постигла внезапно кончина, и чтоб не пойти нам отсюда в великом осуждении.

43. Скажи внушающему тебе скверные и нечистые пожелания: "о, враг истины! Ужели мне стыдить себя для того, чтоб ты выполнил свое желание? Иди к подобным тебе непотребным. Выпросил ты себе стадо свиней! С ними и утопай. А я не буду больше рабом послушным хотениям своим. Достаточно с меня и прошедшего времени; отныне буду заботиться об истине, и умолять Бога моего, чтобы Он совершенно избавил меня от дел твоих. Он дал мне Духа Святого, а я прогневал Его; дал мне душу и тело чистые, а я осквернил их". Так говори, возлюбленный, внушающему тебе подобные страсти.

44. Некто из Святых сказал: "блуд подобен псу; если будешь ласкать его, не отойдет от тебя, а если погонишь, убежит". Будь внимателен к себе, и не пренебрегай житием своим. Смотри, чтоб за малое удовольствие не погубить тебе плода трудов своих, – ради нечистоты не отдать мзды своего делания, – ради нечистоты не погубить награды за безмолвие, награды за бдение, за воздержание, и за прочие добродетели; не уподобляйся человеку, который полученную им плату кладет в дырявый кошелек. – Огради себя страхом Господним.

45. Если разговариваешь с цветущею красотою, то блюди око, чтоб не возмутило ума твоего вожделение; и тогда начнешь длить речи, полные страстного движения; и окажется, что краями только уст беседуешь о целомудрии, душой же предаешься похотенью и всецело им занят. Потому лучше, когда случится тебе иметь такую встречу, скорее прервав речь, браться тебе за молчание. Ибо Писание говорит: "прельсти же его многою беседою" (Прит. 7, 21). Частые такого рода беседы причиняют не маловажный вред душе.

46. Блудник не может любить гнушающегося его страстью, а к "подобному себе прилепится муж".

47. Доискивайся, чем преодолеть свое любострастие; потому что это предоставляется твоему деланию.

48. Убежищем от сладострастия служит, – во первых, часто и трезвенно молиться, а потом представлять владычество уму и чистой мысли, не произносить бесчинных слов, несообразных с благоговейным устроением духа, в той уверенности, что Господь есть непогрешительный Судья. Внимательность ума и ожидание суда уничтожат внутреннее щекотание и иссушит усиливающуюся похоть; и в таковой душе произойдет тишина (улягутся похотливые движения).

49. Если ты целомудрен; не превозносись своим воздержанием, но в смиренномудрии моли Господа, чтоб до конца был твоим Хранителем. Ибо нередко внезапное вторжение четвероногих в виноградник вдруг губило плод по нерадению стража.

50. Когда ложишься спать, не подстилай под себя сверх потребности; потому что нега естественным образом может распалить тело твое и сильно разжечь угль сладострастия.

51. Блажен, кто блюдет тело свое во святыню Спасителю, и не постыдил души своей делами чуждыми, но пребыл благоугодным Господу. Блажен, кто возненавидел дела гнусные и постыдные, и принес себя самого в жертву живую благоугодную Господу.

52. Блажен, кто делом обличил мучителя (дьявола – тирана душ), и не пришел в страх от пламени сладострастия; потому что душа его орошена будет росою Святого Духа.

53. Если ты мужественно подвизаешься против покушающихся похитить труды делания твоего (тщеславные помыслы); то смотри, чтоб кто ухитрившись не подкрался снизу, и не уронил тебя (блудный помысел). Но приводи в порядок свой помысел (внимай), чтоб не просмотреть тебе попутного ветра и снаряд иметь в готовности, и спасти корабль, введя его в пристань жизни.

54. Кто, посадив у себя смоковничное дерево, оставляет без присмотра плод его? Тем паче должно наблюдать за чистотою и целомудрием. – Или кто, укушенный аспидом, не остерегается приближаться к норе его? Если же по угрызении вложит он руку в нору его, и в другой раз будет угрызен; кто тогда виноват в смерти? Ядовитое ли животное, или не поберегший себя человек? – А ты выразумей сказанное.

55. Вредно монаху разделять общество с женщиною. А к девственнице вовсе не приближайся, ежели только есть еще в тебе мысль о плотском. Монах, который вместе с женщинами проводит время за вином, ничем не разнится от кидающегося в огонь. Бегай встречи с ними, как серна бежит от тенет.

56. Охраняй непорочность тела своего. Если сохранишь ее по любви ко Христу, то удобно возможешь преуспевать во всякой добродетели. Обитающий в тебе Дух Святой возрадуется о тебе, что ты свой храм Божий наполняешь благоуханием чистоты и правого изволения, – и укрепит тебя на всякое дело благое. А к преуспеянию в добродетелях и в Божественной чистоте имеешь следующие три пособия: воздержание чрева и языка, и обуздание ока. Все их три надо держать. Если сохранишь, положим, первые два, а глаз не сохранишь от скитания, то не приобретешь прочной чистоты. Как разломанный водопровод не удержит в себе воды, так рассеянное око не удержит целомудренного ума. "Не назирай чуждые красоты" (Сир. 9, 8), – и ум твой да будет пригвожден к страху Божию (Ис. 118, 120).

57. Не должно монаху с особенной тщательностью мыть тело или ноги. Как сластолюбцы в изяществе тела и одежд ищут себе удовольствий, так подвижник благочестия противоположным сему ополчается на сопротивников.

58. Не мала борьба между святынею (чистотою) и скверною. Содействующие нам в осквернении внушают такую мысль: "никто тебя не видит; чего боишься?" А содействующие нам во святыне возражают им: "Бог видит, – и Ангелы Его с тобою; как же говоришь: кто тебя видит?" Искуситель продолжает: "где они? Пока никого здесь не видно". На этом содейственники святыни прерывают его: "не видишь?! – Правду сказал ты: ибо написано: "ослепи их злоба" (Прем. 2, 21). "Создавый око не сматряет ли" (Пс. 93, 9)? Где укроешься от Бога (Пс. 138, 1–12)?" – Вот что вложи себе в помысел, – и грех не будет более владычествовать над тобою, и печаль греховная не постигнет тебя, но придут к тебе радость и мир о Духе Святе.

59. Храни чистоту тела своего о Господе, как драгоценную жемчужину; не щеголяй одеждами; взор обращай долу, а душу горе; с юношей не доходи до вольного обращения, а с женщиной и говорить – лишнее дело; с отроком не дли беседы, и не входи в сообщество с упивающимися и смехотворами, но весь пребывай в страхе Божием, помня заповедь Апостола: "не упивайтеся вином, в немже есть блуд" (Еф. 5, 18).

60. Бывает, что лукавый влагает такую соблазнительную мысль: "ежечасно тревожит тебя блудный помысел; долго ли тебе нести это беспокойство и терпеть? Удовлетвори плоти, чтоб не быть в борении; после покаешься, – дело это не важное". С трезвенностью отвечай ему: "а кто мне скажет, что, если растлю плоть свою, то найду время к покаянию, и не буду повлечен вместе с делающими беззаконие? Ибо наше "житие сень есть на земле" (Иов. 8, 9). Если же так случится, то согрешить мне не то же ли будет, что взять меч и самому себя убить? – Да и как ты говоришь, что дело это не важное? Ибо вижу, как высоко чествуются не поддававшиеся сему влечению, и какими бесчестными имеются поблажавшие ему. Иосиф восхваляется из рода в род, и на небе и на земле, а египтянка предается осмеянию; Сусанна целомудренная прославляется, а похотливые старцы на все роды оставили по себе недоброе имя. – Как еще говоришь ты: удовлетвори однажды и успокоишься? – Не знаешь разве, дьявол, что зверь, если привык к плотоядству, чаще удовлетворяет сей страсти? А ты хочешь меня уверить, что если удовлетворю похоти, то она не будет меня более беспокоить. Господь да запретит тебе, лукавый злокозненник, ищущий, подобно льву, поглотить душу мою. Сладкое твое горько, внушение твое – глубина зол, посулы твои исполнены смерти и пагубы. Ты внушаешь мне грех, который обнажит меня от благодати Господней, и оскорбит Духа Святого. "Имже" знаменовался я "в день избавления" (Еф. 4, 30); а говоришь, что это не важное дело. Ты подущаешь меня, да "уды Христовы сотворю уды блудничи" (1Кор. 6, 15), чтоб в одно мгновение утратил я бессмертное богатство и сгубил освящение, без которого никто не узрит Господа. И это, по-твоему, ничего не значит? Ты подущаешь меня прогневить Господа, чтобы в оный страшный день, пред страшным престолом судным, услышать мне от Него, праведного Судьи: раб лукавый, больше сластолюбивый, нежели боголюбивый, осквернил ты землю своими нечистотами и своими грехами. И это не важно? – Не испытал разве ты сам строгости и неизменности страшного суда праведного Бога, Который тебя и "ангелов согрешивших вместе с тобою не пощаде, но пленицами мрака связав, предаде на суд великого дня мучимых блюсти?" И говоришь: не важное дело? – Ложь ты, лесть и пагуба. Ложью и лестью ослепляешь ты очи ума и ухитряешься смануть иных – малое сие наслаждение предпочесть вечной жизни. Но мы, предав себя Господу, не боимся тебя. Господь наша крепость; Господь наше прибежище Господь помощник и защититель наш".

61. Демон блуда приводится в бездействие не только воздержностью от снедей, но и воздержанием очей, "еже не видети суеты" (Пс. 118. 37). В оке, рассеянно вращаемом, есть уже блуд, о котором засвидетельствовал Господь: "всяк, иже воззрит на жену, ко еже вожделети ее, уже любодействова с нею в сердце своем" (Мф. 5. 28). Такое прелюбодеяние искореняет в себе, кто око обращает долу, а душу к Господу; а кто возобладал над чревом, тот возобладал и над взором. Страшный у нас предатель – рассеянное око.

62. Брань, возбужденная рассеянным оком, и в присутствии и в отсутствии предмета разжигает душу похотью. Даже и во сне представляет предмет сердцу; потому что бесы живописуют искусительную вещь в мысли, и занимают ум, возобновляя образ искусительного предмета, виденного прежде очами человека. Сего-то ради молится Пророк: "отврати очи мои, еже не видети суеты".

63. Когда бес начнет начертать в тебе искусительный предмет, и напишет в уме твоем красоту женщины, некогда виденной тобою; введи внутрь страх Божий, и вспомни о спящих во грехах, – помысли о дне исхода своего, когда душа твоя будет разлучаться с телом, – представь тот страшный и в трепет приводящий глас, который услышат нерадевшие о правде, и несоблюдшие заповедей Христовых: "отъидите от Мене проклятии в огнь вечный, уготованный дьяволу и аггелом его" (Мф. 25, 41), – представь и червя неусыпающего и муку нескончаемую. О сем помышляй и припоминай, – и рассеется в мысли твоей вожделение наслаждения, как тает воск от лица огня; ибо бесы и мгновения не могут постоять против страха Божия.

64. Кто не противится похоти, но дает очам своим свободно блуждать, тот конечно склонился уже умом пред страстями, и если бы не стыд человеческий, не однократно растлил бы и тело. Почему, если не будет он трезвиться и постоянно иметь страх Божий пред очами своими, то не замедлит растлить и тело свое. Ибо за сим демоном, который учит глаза рассеянности, следует другой демон, который вещественно соделывает грех во плоти. Если второй увидит, что первый успел развлечь душу и сделать ее рассеянною, тотчас начинает советовать, чтобы совершен был и плотский грех. Побежденному оком своим начинает он советовать нечто подобное сему: "вот в намерении ты согрешил и прелюбодействовал сердцем, заповедь уже нарушил, и грех преступления заповеди вменен уже тебе. Поэтому удовлетвори теперь похоти. Ибо и сделать и вожделевать – одно и то же. Насладись по крайней мере своим вожделением". – Но ты не верь его помыслам, по слову Апостольскому: "не неразумеваем умышлений его" (2Кор. 2, 11). Ибо сим хочет он уловить душу твою. – Этому демону, советующему совершить беззаконный грех, надобно сказать: "хотя пал я оком, и прелюбодействовал сердцем, однако прелюбодейное сердце свое сокрушаю покаянными воздыханиями, и падшее око омываю слезами. Ибо "сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит" (Пс. 50, 19).

65. Если придет нужда дойти до селения, то не развлекай себя беседою с женщинами, иначе душа твоя увлечена будет подобно поглотившему уду. Трезвись тогда паче; потому что падение от тебя не далеко. Если будешь внимать себе, будешь как в пристани. В благоговении и страхе Божием борись с искушением. Бесстыдство – матерь блуда. Женщины, если увидят, что обходишься с ними вольно, и говоришь о пустом, то, побудив еще к худшему, доведут тебя до падения. – Но смотри и за тем, чтоб другие под видом сокрушения и благоговения не расслабили ума твоего речами своими. Некто из Святых сказал: длят они речи, покушаясь преклонить тебя на страсть.

66. Если приметишь, что какой-нибудь помысел влечет тебя на свидание с отроком или красивою женщиною, то знай, что приближаешься к вражьим сетям. Если, и по вразумлении (не делать этого), не оставляешь своего намерения, то знай, что ты уже опутан сетями, и не легко тебе преодолеть сластолюбие. Скажешь ли: "я не терплю от сего вреда". Но возможно ли ходить по угольям горячим и не обжечь ног.

67. Если хочешь быть целомудренным, храни воздержание, и прерви вредные свидания. В какой мере приближается человек к тому, что производит соблазн, в такой мере невозможно сердцу его пребыть без смятения помыслов и воспламенения лукавых пожеланий; потому что видимое лицо и речи возбуждают его к страсти. Как губка, поднесенная к чему-нибудь влажному, раздувается и вбирает в себя влагу, так и человек, не твердый помыслом, если сближается или долго беседует с рассуждающими по плотски, вбирает в себя вред; посему, упившись сим, и без вина делается опьяневшим, и от того самого, что наполнен уже вредным, не принимает духовного слова.

68. Желающему исправиться и утвердиться в чистоте, надобно крепко взяться за целомудренный помысел, плоть изнурять добрыми трудами, и непрестанным памятованием о Боге очистить мысль от всего худого и срамного. Чрез сие ум наш исполняется благодатью; обитающая же в уме и обладающая им благодать Божия заграждает злокозненным врагам доступ к нему, когда они покушаются войти.

69. Когда увидишь женщину благоразумную, которая блистает красотою, имеет светлый взор, сияющие ланиты, и какую-то искусственную выразительность в лице, – и она распаляет твой помысел и усиливает в тебе вожделения, размысли, что приводящее тебя в удивление – земля, что воспламеняющее тебя – пепел; – и душа твоя перестанет неистовствовать. Приникни помыслом на кожу лица ее, и тогда увидишь всю малоценность благообразия; потому что ничего не найдешь, кроме костей, жил и зловония. Представь также, что она стареет, изменяется, умирает, и весь этот цвет опал. Рассуди, чему дивишься, и устыдись, – и устыдившись принеси покаяние.

70. Блажен человек, который имеет попечение угодить Богу, тело свое хранит чистым, чтоб сделаться святым храмом Христа Царя. По доброй воле стал уже ты храмом человек? Будь внимателен к себе день и ночь, чтобы не растлился храм твой. Если сохранишь его чистым и благопотребным Владыке твоему, то Дух Божий будет обитать в тебе и святить тебя паче и паче.

71. Препояшь себя верою, надеждою и любовью, и как сильный стань на стражу, охраняя храм Божий от всяких нечистых помыслов. Весь сделайся оком, непрестанно наблюдая и высматривая грабителей лукавого; а грабители сии, как скоро найдут кого расслабленным и рассеянным, всегда кидаются на него, чтобы растлить у сего жалкого телесный храм его, чтоб он не был уже благопотребен Владыке. Будь же внимателен к себе, чтоб не оказалось, что ты сам принимаешь к себе этих грабителей лукавого, т.е. нечистые помыслы и скверные пожелания.

72. Корень похоти бесстыден. Если посекаешь его каждый день, то он прозябает каждый час. Вырви совсем корень похоти из сердца своего, чтоб не прозябала и не вырастала она ежечасно. Если тысячу раз посечешь ее, она двукратно большее число раз будет отрождаться, – пока совершенно не вырвешь ее корня.

73. Будь внимателен к себе, чтоб вместо Святого и Пречистого Владыки не ввести тебе в храм скверного врага, и чтоб не был растлен храм твой бесстыдством сего врага, ненавистника добру. Он бесстыден и упрям в своем намерении, многократно выгоняешь его вон с упреком, но он бесстыдно усиливается войти. Если введешь его в храм свой, Бог оставит тебя. И храм твой преисполнится всякой нечистоты, зловония и мрака.

3. О борьбе с сребролюбием

1. Не домогайся прибыли, в которой есть вред для души; ибо что дороже души?

2. Бедный монах, который в смиренномудрии безмолвствует, лучше богатого монаха, который исполнен гордости и надмения.

3. Кто любит золото, тот не будет оправдан: а кто любит Господа, тот будет благословен. Кто возложил упование на золото, тот падет; а кто возложил упование на Господа, тот спасется.

4. Если возлюбишь сребролюбие, пойдешь отселе ни с чем; а если возлюбишь нестяжательность, не лишишься небесного богатства.

5. Если возлюбишь нищету, то обратишь в бегство демона блуда.

6. Кто в келье своей скрывает золото, тот копит в себе страсти высокоумия и неподчинения. А кто собирает в свою сокровищницу молитвы и милостыни, тот богатеет в Бога. Другие копят себе деньги, а ты, монах, копи себе молитвы и милостыни.

7. Будем искать лишь того, что удовлетворяет потребности; ибо излишнее только развлекает, а пользы не приносит.

8. Монах, ищущий наследства от плотских родителей, впадает в искушения, а взыскующий Господа спасется.

9. Не говори: "чем буду питаться, если состареюсь?" Ибо нам не позволено заботиться и об утреннем дне, а ты заботишься уже о старости. Будем "искать Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся нам" (Мф. 6, 33). Если же не будем искать этого прежде всего, то явно будет, что и не заботимся о том. Итак "возверзи на Господа печаль твою, и Той тя препитает" (Пс. 54, 23).

10. Монах любостяжательный – бесплодная пальма, а нестяжательный – то же, что подстриженная пальма, растущая в высоту.

11. Монах, привязанный к вещественному, подобен ястребу, летящему с ремнями на ногах; где ни сядет он, тотчас запутается. А не привязанный к вещественному то же, что путник, всегда готовый в дорогу.

12. Золото не дает терпения, а вера ставит на прочном основании того, кто приобрел ее.

13. Почему не свергаем с себя всякой бесполезной заботы, и не облегчаем себя от бремени земных вещей? Не знаете разве, что дверь узка и тесна, и что любостяжательный не может войти в нее? Бог любит нестяжательных, добровольно ради Христа подвергших себя лишениям и прискорбностям, в подвиге, во бдении, и во многом злострадании.

14. Не буди рука твоя простерта на взятие, но да простирается лучше для подаяния (Сир. 4, 35).

15. Страсть сребролюбия самая тяжкая, потому что она есть "корень всем злым" (1 Тим, 6, 10). Угодно ли знать, чем искореняется сия страсть? – Тем, чтоб всем сердцем и всею душой иметь упование на Бога.

16. Иному брату лукавый дает усердие к рукоделию, сверх надлежащего. Отсюда рождается страсть сребролюбия. Тогда душа, уязвившись сребролюбием, этим корнем всякого зла, располагает монаха и утром ранее обыкновенного садиться за рукоделие, и вечером позднее должного прекращать его; так что, если можно, не радит о молитве и о службе Божией, и по сребролюбию, занят бывает одною работою. Когда ударяют к службе, брат этот приходит после всех, и выискивает предлога уйти от службы прежде всех. – Зная сие, блюди себя, чтобы тебе, доведенному до уклонения в недозволенное совсем, не потерять своего чина. – Ибо враг на этом не останавливается. Но, нашедши доступ, успевает иного сбить с пути, внушая: "трудишься ты, трудишься, а все почти ничего не имеешь; поди выучись более прибыльному рукоделию". – Не разобрав дела, иной брат идет за этим в мир; да совсем там и остается уже. Блюдись убо.

17. Целомудрие состоит не в том только, чтобы воздерживаться от блуда и от плотских удовольствий, но чтобы свободным быть и от прочих страстей. Корыстолюбец, сребролюбец, любостяжатель – не целомудренны. Как один пленяется телесною красотою, так этот – деньгами; и последний в большей мере не целомудрен; потому что не имеет равного с первым побуждения, которое бы нудило его требованием самой природы. Страсть к деньгам не естественна, и побуждения к оной заключаются не в природе нашей, но в превратном произволении; потому, кто добровольно преодолевается оною, тот грешит непростительно.

4. О борьбе с гневом

1. Прогоняющий от себя духа гневливости и раздражения далек от войны и мятежа, всегда спокоен духом, весел лицом, здрав умом, – и есть обитель Святого Духа.

2. Кроткий, если и обижен, радуется; если и оскорблен, благодарит; гневных укрощает любовью; принимая удары, не мятется; когда с ним ссорятся, спокоен; – когда подчиняют, веселится, не уязвляется гордынею (чужою), в унижениях радуется, заслугами не кичится, со всеми мирен, начальству покорен, на всякое дело готов, чужд лукавства, не знает зависти.

3. Независтливый не домогается чести, с радующимися радуется, успевающим помогает, с удовольствием смотрит на тех, которые идут добрым путем, хвалит тех, которые живут, как должно, и вообще независтливый и не имеющий в себе соперничества всякому успеху и всякому доблестному делу другого радуется.

4. Кто уязвляется завистью и соперничеством, тот жалок; потому что он соучастник дьявола, "завистью" коего "смерть вниде в мир" (Прем. 2, 24). Сердце его всегда изнемогает от печали, тело снедается бледностью, и силы его истощаются. Зависть и соперничество – страшная отрава: от них родятся оклеветание, ненависть и убийства.

5. Кто не уязвил языка своего злоречием, тот соблюл сердце свое и совесть свою не оскверненными. Кто не уловлен духом злоречия, тот истинно познал, что сам он человек плотяный, и соблюл себя не злопамятным. Кто не в сообществе с злоречивыми, тот водворится с Ангелами. Кто не отравил ушей и языка злоречием, тот исполнен врачеством любви. Кто не оскверняет уст своих злоречием, у того уста благоухают плодами Святого Духа.

6. Кто злословит другого, тот сам себя осуждает. В злоречивом есть клеветничество, и ненависть, и наушничество; и справедливо признается он братоубийцею.

7. Ненависть или зависть под покровом благочестия – горькая вода в золотых сосудах. Вложи в нее древо жизни, – и она сделается сладкой. Крестом Спасителя нашего упразднены все наветы коварного врага.

8. Любовь просвещает мысленные очи; а кто любит вражду и ссору, тот подобен человеку, который часто влагает, руку свою в нору к аспидам.

9. Если будешь скрывать в сердце своем страсть памятозлобия, то сделаешься обителью ярости и неведения, а вместе и печали, – и вид лица в тебе изменится. Ибо сказано: "путие злопомнящих в смерть" (Прит. 12, 28).

10. Кто скрывает в сердце своем памятозлобие, тот подобен откармливающему змею в груди своей.

11. Человек горячий возмутит души братии, а долготерпеливый в любви побоится Бога.

12. Северный ветер приводит море в волнение, а вспыльчивость волнует мысли в человеке; но великодушие гонит прочь раздражительность, без раздражительности же прекращается и гнев.

13. Необузданный конь предает всадника своего в руки злодеев, и человек ярый впадает в беды.

14. Не слушай, монах, зависти, не строй козни брату своему, и не давай ему укоризненного имени. Желая со стыдом согнать его с места его, смотри, сам не подвергнись тому же, что умышляешь другому. "Копаяй яму ближнему впадет в ню" (Еккл. 10, 8). Слушай, что написано: "падут во мрежу свою грешницы" (Пс. 140, 10).

15. Не представляй предлога: "этот брат делает вред товариществу". Но ты не делай зла другому, и не входи в сообщество с делающими зло; потому что Бог "испытует сердца и утробы" (Пс. 7, 10).

16. Кто нашел путь долготерпения и незлобия, тот нашел путь жизни.

17. Завидующий успехам брата своего отлучает себя от вечной жизни, а содействующий брату будет сообщником его и в вечной жизни. Ибо, если по суду наказываются и делающие худое и соучаствующие с ними, то не тем ли паче Господь наградит того, кто споспешествует исполнению воли Его?

18. Лучше улыбкой пресечь раздражение, нежели свирепствовать неукротимо.

19. Дым прочь гонит пчел, а памятозлобие изгоняет из сердца ведение.

20. Моли Господа, и проливай слезы пред Его благостью: тогда памятозлобие не водворится в душе твоей, и молитва твоя будет, "яко кадило" пред Ним (Пс. 140, 2).

21. Кто хочет жить мирно на всяком месте, тот пусть ищет не собственного своего успокоения, а успокоения других о Господе, и найдет успокоение себе. А сварливый и злонравный никогда не успокоится.

22. Если случится ссора между братиями, то первый раскаявшийся получит венец победы, но венчается и другой, если не отвергнет раскаяния, но с готовностью сделает, что нужно для мира.

23. Раздражительность в человеке – ров для него; а кто преодолел в себе раздражительность, тот миновал этот ров.

24. В единомыслии братии обитает Господь а вражда их увеселяет лукавого.

25. Кто обличаемый в пороке молчит, тот скрывает в сердце своем памятозлобие, а кто защищается (или сознается) с кротостью и мирно, тот не памятозлобив.

26. Человек раздражительный и шумливый щедр на клятвы, а безмолвствующий разумен.

27. Что такое раздражительность? Страсть наглая и бесстыдная, за которою следует и раскаяние; печаль же снедает сердце человека, впадшего в нее.

28. Кто любит мятежи, того внезапно постигнут погибель, разделение и неисцельное сокрушение; потому что он радуется всему, что ненавистно Господу; а кто любит мир, тот наследует мир; кротость же в человеке предотвращает раздражение.

29. Что яд аспидов, то раздражительность и памятозлобие; потому что они и лице изменяют, и мысль возмущают, и жилы расслабляют, и производят в человеке недостаток сил к совершению дела; а кротость и любовь отдаляют все это.

30. Чем истребляется памятозлобие? Содержанием в душе страха Божия и памяти о дне кончины. "Помни последняя и престани враждовати" (Сир. 28, 6). Памятуй о смерти, и не возносись; ибо еще немного, и сведен будешь во гроб; и какую пользу принесут тебе злые дела?

31. Будь миротворцем, чтоб сподобиться наименования сыном Божиим.

32. Пища для огня – дрова; а пища для раздражительности – высокоумие.

33. Хочешь ли укротить раздражительность? Возьмись за смиренномудрие, и ходи путем кротких и смиренных.

34. Если братия в сильном огорчении друг на друга, то блажен миротворец; а кто поджигает их к ссорам, тот не останется ненаказанным.

35. В человеке кротком и смиренном почиет дух премудрости; ходящих же в премудрости любит Господь.

36. Жизнь вечную наследует монах кроткий и безмолвный.

37. Кроткий монах есть страж, наблюдающий за страстями.

38. Прости брата, если согрешил он против тебя, – и Господь простит тебе прегрешения твои.

39. Предускори придти к брату, оскорбившему тебя, и раскайся пред ним от чистого сердца, по слову Повелевшего отпускать брату грехи не только "до семь крат, но до семьдесят крат седмерицею" (Мф. 18, 22).

40. Принимай, брат, покаяние от брата, как от посланного Богом, чтоб не уничижить Пославшего и не подвигнуть Его на гнев против себя.

41. Не нападай на брата своего в день скорби его, и к душевной скорби его не прилагай новой скорби.

42. Не помни зла на брата своего; ибо написано: "путие злопомнящих в смерть" (Прит. 12, 28).

43. Не можешь ты сносить оскорбления? Молчи и успокоишься.

44. Будь внимателен к себе, чтоб не возобладали тобою вспыльчивость, раздражительность, памятозлобие, – от чего будешь вести жизнь тревожную, и неустроенную. Но приобрети себе великодушие, кротость, незлобие, и все, что прилично христианам, чтобы вести жизнь покойную и безмятежную.

45. Ни к кому не имей ненависти в сердце своем, и не воздавай злом за зло; но приобрети себе любовь, которую Божественное Писание поставило выше всякой добродетели; потому что уподобило ее Самому Сотворившему все, сказав: "Бог любы есть" (1Иоан. 4, 8).

46. Падшего, но не питающего в себе ненависти и зависти, Господь не оставит в падении; но подаст ему руку помощи к восстанию, – потому что не отринул он любви. Напротив и твердо, по-видимому, стоящий, но надмевающийся гордостью, и питающий в себе ненависть, не безопасен; потому что омрачение ненависти ослепило очи его, и не видит он, куда идет.

47. Подвизайся быть не гневливым, чтобы не упиться тебе без вина, отягчив себя страстью гнева.

48. Радоваться и веселиться о преуспеянии ближнего есть черта совершенства; признак же злонравия и лукавого расположения – скорбеть и быть не довольным, когда одобряют другого.

49. Невозможное дело – довести до твердости добродетель, не растворив ее любовью (1Кор. 13, 2). Без любви далеко будем мы отстоять от прямой стези, ведущей к вратам небесным. Будем же проливать слезы, чтоб освободиться нам от уз ненависти, зависти, гордыни и всякой дьявольской скверны. Бесовское это дело – оскорбляться доблестями преуспевающих. В бесах внедрилась ненависть; им всего желательнее, чтоб все погибли совершенно. Святые же, подражая Владыке, "желают всем человеком спастись и в разум истины придти" (1Тим. 2, 4); потому что, преисполнившись любви, возлюбили они ближнего, как самого себя.

50. Будь долготерпелив, чтоб стать сильным в благоразумии. Долготерпение – прекрасный дар; оно изгоняет раздражительность, гнев и презрительность, приводит же душу в мирное состояние.

51. Когда кто тебя злословить будет, не воспламеняйся гневом; но тотчас со скромностью, показав улыбку на лице, раздражение перемени в мир. Помни однако, что улыбка при раздражении возжигает в другом больший гнев. Почему прежде умиротвори сердце, потом веди речь с улыбкой. Огонь не гасится огнем. И ты любовью и благодушием утоли гнев раздраженного. Если брат не вразумится сим, другие меры, – всяческие, – постараемся употребить, чтоб уврачевать его, дабы в конец не возобладало им раздражение, и не сделало всякую нашу жертву Богу не богоприятною (Мф. 5, 23. 24). Будем подражать Господу Спасителю, "Который укоряем противу не укоряше" (1Петр. 2, 23), и Давиду, который на злословие Семея, сказал: "оставите его проклинати тако, яко Господь рече ему проклинати Давида... негли презрит Господь на смирение мое" (2Цар. 16, 10. 12).

52. Солнце да не зайдет в гневе нашем, но будем прощать все должникам, и утвердим любовь, потому что она покрывает множество грехов. Кто имеет вражду на брата, и думает принести что-либо Богу, тот принят будет наравне с приносящим в жертву пса, или цену блудницы. Кто имеет вражду к брату, – и думает, что любит Христа, тот лжец есть, и сам себя прельщает.

53. Если ты имеешь что на брата, или брат на тебя, помирись. Если не сделаешь сего, то все, что ни приносишь Богу, не будет принято (Мар. 11, 25; Мф. 5, 23. 24). Если же исполнишь такое повеление Владыки, тогда с дерзновением молись Ему, говоря: "оставь мне, Владыка, долги мои, как и я оставляю брату моему, исполнив заповедь Твою!" И Человеколюбец скажет в ответ: "если ты оставил, оставляю и Я; если ты простил, прощаю и Я твои долги".

5. О борьбе с печалью

1. Кто терпеливо переносит, когда его злословят или обижают, тот подобен заключившему льва в зверинце; а кто отражает злословие и обиду, тот походит на человека, который сам себя поражает (оружием).

2. Не будем малодушествовать; потому что нам не вечно жить в этой жизни.

3. Не давай печали сердцу своему; "ибо мира сего печаль смерть соделовает, а печаль, яже по Бозе", доставляет тебе жизнь вечную (2Кор. 7, 10).

4. Монах, готовый мужественно претерпеть все, что ни случится, отчасти только будет иметь печали.

5. Не давай печали сердцу своему, но утешай себя о Господе.

6. Если подвергнешься клевете, и после откроется чистота совести твоей, не высокомудрствуй, но Господу избавившему тебя от клеветы человеческой, работай в смиренномудрии, чтоб не пасть чрезвычайным падением.

7. Лукавая душа, когда льстят ей, превозносится, а когда оскорбляют ее, приходит в неистовство: а добрая душа и лести не радуется, и на оскорбление не негодует.

8. Нет и меры терпению, если только оно растворено любовью.

9. Потерпи Господа в день скорби, чтоб Он покрыл тебя в день гнева.

10. Не смейся над огорченным, не радуйся видя развращающегося, чтоб не прогневался на тебя Господь, и не остаться тебе без защиты в день скорби.

11. Не думай, что ты один терпишь скорбей больше всякого. Как живущему на земле невозможно избегнуть этого воздуха, так человеку, живущему в этом мире, невозможно не быть искушенным скорбями и болезнями. Занятые земным, от земного испытывают и скорби; а стремящиеся к духовному, о духовном и болезнуют. Но последние будут, блаженны; потому что плод их обилен о Господе.

12. Если мы узники Спасителя Бога, то не постыдимся носить на себе узы скорбей, но с радостью будем терпеть их, ожидая пришествия Его с небес, когда и нас причислит Он к лику Святых; потому что ставшие общниками страстем Его, такожде и утешению общниками будут (2Кор. 1, 7).

13. Ныне два есть рода скорбей, которыми окружен всякий человек под солнцем: скорбь по Богу и скорбь мирская; и невозможно пройти настоящую жизнь без которой-нибудь из них, – или без скорби по Богу, или без скорби мирской. – Скорбь мирская тяжела, и не обещает вознаграждения; а скорбь по Богу с собою приносит утешение, и еще паче обвеселяет и обетованием жизни вечной. Подвергаясь первой, поспешай превратить ее во вторую, – и прогонишь мучительную скорбность из сердца.

14. Если когда делаешь дело Божие в смиренномудрии и благоговении, и враг, с намерением препнуть тебя в правом житии, вооружит против тебя людей нерадивых; то не бойся, не приходи в робость, и не уклоняйся с прямого пути. "Потерпи Господа" (Пс. 26, 14), избранник Божий, чтоб оскорбляющие тебя ныне удивились славному твоему спасению, как написано: "праведник, аще постигнет скончатися, в покои будет" (Премудр. Сол. 4, 7).

15. Как огонь в плавильне испытывает золото и серебро, так в напастях изведоваются души смертных, имея помощником Господа.

16. Не убоимся искушений, но смело простремся к почести вышнего звания о Христе. Ибо Господь венчает всех любящих Его.

17. Кто хочет стать монахом, и не переносит оскорбления, уничижения и ущерба, тому монахом не бывать.

18. Великодушно переноси оскорбления злословием, – наименование злым принимая за наименование добрым, и наименование негоднейшим – за наименование благоугодным. – И всяко помнить подобает, что "рабу Господню не подобает сваритися, но тиху быти ко всем" (2Тим. 2, 24).

19. Если случится тебе впасть в болезнь, не прибегай к мертвой помощи и к человеческому покровительству; но лучше будем иметь терпение, ожидая милости от Бога, чтобы Он управил нас во всем; ибо бывает время, когда и плоть имеет нужду во вразумлении. Во всем же будем благоугождать Господу, "яко Той печется о нас" (1Петр. 5, 7). Когда человек болен, тогда и душа его паче меры начинает искать Господа. Почему вразумление хорошо, если только вразумляемый благодарит: конечно же, таковой скажет: "аще благая прияхом от Господа, злых ли не стерпим? Буди имя Господне благословенно вовеки" (Иов. 2, 10; 1, 21).

20. Не малодушествовать должно во время искушения, а трезвиться в молитвах и добрых делах, – подражая плывущим по морю, которые, когда подымается буря, внимательно за всем смотрят, бодрствуют и призывают Бога на помощь. Господь не презирает призывающих Его во истине. Поэтому и мы, когда постигнет скорбь, прибегнем к Господу, подобно сказавшему: "Господи, в скорби помянухом Тя" (Ис. 26, 16). Море не всегда спокойно; и настоящую жизнь невозможно преплыть без искушения. Но если за веру в Господа будем держаться, как за кормило, то она введет нас в пристань жизни; – и тогда, сложив с себя труды, облечемся мы в жизнь и нетление.

21. Если пришла на нас печаль, будем ожидать приближения к себе радости. Возьмем в пример плывущих по морю. Когда поднимется на них ветер и сильная буря, они борются с волнами, ожидая тихой погоды; а когда настанет тишина, ждут бури; и потому всегда бдительны, чтоб восставший внезапно ветер не застал их не готовыми, и не опрокинул в море. Так и нам надо действовать. Когда приключаются скорбь и теснота, будем ожидать себе облегчения и помощи от Бога, чтобы, при продолжении скорби, не причинила нам смерти мысль, что нет уже нам надежды на спасение. А подобным образом, когда у нас радость, будем ждать скорби, чтоб при избытке радости не забыть о слезах.

22. Будь тверд в искушениях и скорбях, и противься распаляющему тебя сладострастью, чтоб и тебя, как не обожженный кирпич, не размыли дождевые капли, и чтобы не оказаться тебе не имеющим той твердости, какую думаешь иметь.

23. Решившись благоугождать Богу, будь долготерпелив. Посмотри на древние роды, и увидишь, что все Святые достигли обетований постоянным и долгим терпением. Потому будем каждый день побуждать себя, чтобы и нам с ними наследовать Царство Небесное. – По неверию нашему удаляется от нас терпение. Придай себе ревности о Господе, и мужайся, как верный, чтоб от великой печали не утратить тебе душевных сил. Представь себе тех, которые подвергались истязаниям в изгнании, в рудокопнях и горьком рабстве, – и подчинись о Господе сретающим тебя прискорбностям.

24. Если случится с тобою огорчение, – то потерпеть его – не крайнее еще зло; тяжело же и опасно оставаться в огорчении. Если в отсутствие твое злословил тебя кто-нибудь, и другой, пришедши, объявит тебе, что такой-то брат злословил тебя; то, как мудрый, разбери, чье это наваждение, и не огорчайся на брата своего. А известившему тебя скажи так: "хотя оскорбил он меня, но он мне брат, да и я сам заслужил оскорбление; впрочем оскорбил он не сам по себе, но устроил сие враг, чтобы посеять вражду между нами. Господь же да разорит умыслы лукавого, а брата да помилует, и нас да не оставит". – Если опять и в лице будешь оскорблен, не досадуй на сие, и не приходи в движение умом. – Когда же случится потерпеть оскорбление за худое дело, то не будем жестокосердыми, но исправим лучше свою погрешность.

25. Если утешающий скорбящего человек духовный, то приходит он к нему не на вред, а на великую пользу. А кто имеет плотской образ мыслей, тот не принесет ни мало пользы, но пришедши утешить скорбного, еще более расстроит его.

26. Услышал неприятное слово, – и скорбишь. Но если право уязвлен ты словом, радуйся, что уязвлен для вразумления и постарайся исправиться в своем падении. Уязвлен ты напрасно? Тем большая тебе награда, если благодушно перенесешь. И Апостолы, как злодеи, биты были среди города; но не гневались, не пришли в негодование, а радовались, "яко сподобишася за имя Его бесчестие прияти" (Деян. 5, 41). Радуйся и ты, что сподобился приять бесчестие ради имени Его.

27. Кто-нибудь из нерадивых скажет, может быть: "прискорбно мне, что это случилось со мною после стольких трудов?" – Это прискорбно тебе, раб Господень? Не лучше ли из сего познать тебе, что после стольких лет труда, страсти твои все еще остаются непобежденными, и познав это, начать с сего случая побеждать их? "Аще бо кто мнит себе быти что, ничтоже сый, умом льстит себе" (Гал. 6, 3). Искусство кормчего обнаруживается во время бури. Кто хвалится: "столько-то лет я в монашеском образе", а дел сего образа не показывает, тот носит при себе орудия такого искусства, которому еще не научился. – Приключилась тебе малая скорбь, и ты тотчас выступил из чина монашеской жизни, как бы отрекся от монашеского образа. В одну минуту сгубил ты труд стольких лет. – Нет, брат, не обращай врагам хребта своего; но стой твердо, сражайся, и враги побегут от тебя. Облекись в броню веры, возложи на себя "шлем спасения", восприми "меч" Духа Святого, "иже есть глагол Божий" (Еф. 6, 17), – и борись, да возрадуется о доблести твоей живущий в тебе Дух Святой.

28. Если не переносишь малого искушения, то как перенесешь великое? Если не одолеваешь отрока, то как поборешь совершенного мужа? Если не переносишь слова, то как стерпишь удар? Если не терпишь заушения и удара, то как понесешь крест? Если креста не понесешь, то как наследуешь на небесах славу вместе с теми, которые говорят: "Тебе ради умерщвляемся весь день, вменихомся яко овцы заколения" (Пс. 43, 23)? Ужели мы с тобою, брат, забыли, что претерпел за нас общий наш Владыка? Он был поруган, уничижен, Ему говорили: "беса имаши", – и Он не гневался; Его называли льстецом, заушали, били, пригвоздили ко кресту; Он вкушал оцет с желчью, пронзен копьем в ребра. Все это претерпел Он нашего ради спасения. А мы, – увы нам бедным! никакого оскорбления, даже слова, не хотим перенести ради Его, столько ради нас потерпевшего.

29. Кто желает благоугождать Богу и стать наследником Божиим по вере, чтобы ему наречься и сыном Божиим рожденным от Духа Святого, тот прежде всего, облекшись в благодушие и терпение, должен мужественно переносить встречающиеся ему скорби, беды и нужды, – будут ли то телесные болезни и страдания, или поношения и обиды от людей, или различные невидимые скорби, какие наводят на душу лукавые духи с намерением привести ее в расслабление, нерадение и нетерпеливость, и тем воспрепятствовать ей войти в жизнь. Бывает же все сие по Божию домостроительству, попускающему каждой душе быть искушенной различными скорбями, чтобы явными стали любящие Бога от всей души, чрез мужественное перенесение всего без теряния упования на Бога, но со всегдашним по благодати, с верою и терпением, ожиданием избавления, – и чтоб, выдержав таким образом всякое искушение, соделывались они достойными Царствия Небесного.

30. Которая душа не мужается и не переносит с твердостью всякого искушения и всякой скорби, но огорчается, унывает, негодует, тревожится, и нерадит о подвиге, или даже отчаивается; как не имеющая уже надежды на избавление, та, не сохранив в себе упования, которое с несомненной верою ожидает милости Божией, конечно не делается достойною жизни; потому что не последовала всем Святым, и не шествовала по стопам Господним. Смотри и наблюдай, как издревле Отцы, Патриархи, Пророки, Апостолы и Мученики, прошедши сей путь искушения и скорбей, возмогли угодить тем Богу, и сподобились великих мздовоздаяний.

31. Бог не допускает душе, уповающей на Него и терпеливой, быть искушаемою в такой мере, чтобы дойти ей до отчаяния, т.е. впасть в такие искушения и скорби, которых не может она перенести (1Кор. 10, 13). И лукавый не в такой мере искушает душу и тяготит ее скорбью, в какой хочет, но в какой попущено ему Богом. Пусть только душа переносит все мужественно, держась упования по вере, и ожидая от Бога помощи и упования; и невозможно, чтобы она была оставлена. Напротив того, чем более подвизается душа, прибегая к Богу с верою, и надеждою, и несомненно ожидая от Него помощи и избавления, тем скорее избавляет ее Господь от всякой обдержащей ее скорби. Ибо Он знает, сколько душа должна подвергаться испытанию и искушению, – столько и попускает. Если горшечник, сделав сосуды, не положит их в печь, чтобы обожженные отвердели, то не бывают они годными к употреблению людям. Но и, (полагая их в печь), знает он, сколько времени должно держать их в огне, пока не сделаются годными, и не оставляет их в печи сверх надлежащего времени, чтоб перегорев не истрескались; и опять не вынимает прежде времени, чтоб не остались не доделанными и не годными к употреблению. Итак, если люди в рассуждении тленного имеют столько разборчивости и знания, то кольми паче Бог знает, сколько имеют нужды в испытаниях и искушениях души, желающие угодить Ему и вожделевающие улучить вечную жизнь.

32. Как пенька не бывает годною для пряжи из нее тонких ниток, если не треплют ее много раз, но чем больше треплют ее, тем она делается чище и способнее к пряже: так и боголюбивая душа, подвергаясь многим искушениям и испытаниям, и мужественно претерпевая скорби, делается чище и пригоднее к духовному деланию, и наконец, удостаивается наследовать Небесное Царствие. – Скорби и искушения делают душу благоискусною и твердою, если она мужественно, охотно и с упованием на Бога переносит все случающееся, с несомненной верою ожидая избавления от Господа и милости Его.

33. Души преданные скорбям для испытания, и различно мучимые лукавыми духами, как тайно – внутреннею тяготою скорбей или лукавыми помыслами, так и явно – телесными страданиями, если будут мужественно терпеть, сохранять упование и ждать мздовоздаяния от Господа; то сподобятся венцов правды, и в день суда приобретут одинаковое с мучениками дерзновение пред Богом. Ибо одинаково мучение в скорбях, одними претерпеваемое на кресте, другими от лукавых духов, на них действующих.

34. Враг, если не возмог низвести кого на худое и низложить мыслями, наводит после сего на человека того скорби, чтобы омрачить его разум, и потом уже посевать в нем, что угодно. А если и сим не возможет он навести на худое, то дает ему все удобства жизни; возносит его и вводит в великое обольщение, которое опаснее и хуже всех страстей, ибо делает человека горделивым, увлекает в пучину сластолюбия, изгоняет памятование о Боге, о своей немощи и о часе смертном. К чему склонным выведает в человеке расположение его, против того и ополчается, чтоб противоборствовать ему всеми неправдами.

35. Все от Бога, – и благое и скорбное; но одно – по благоволению, другое – по домостроительству, третье – по попущению. По благоволению, когда живем добродетельно; ибо угодно Богу, чтоб живущие добродетельно украшались венцами терпения; по домостроительству, когда, впадая в прегрешения, бываем вразумляемы; по попущению же, когда и вразумляемые не обращаемся. – Опять домостроительно Бог наказует нас согрешающих, чтоб не были мы осуждены с миром, как говорит Апостол: "судими от Господа наказуемся, да не с миром осудимся" (1Кор. 11, 32). – В сем разуме – "несть зло во граде, еже Господь не сотвори" (Амос. 3, 6), таковы: голод, язвы, болезни, поражения, брани; ибо все это служит к очищению от грехов. – Попускает же Бог и совершенно оставляет тех, которые или не хотят жить без греха, или вразумляемые не обращаются, но пребывают во грехе. "Тогда Бог предает их в неискусен ум", т.е. попускает их свободе "творити неподобная" (Рим. 1, 28).

6. О борьбе с унынием

1. Ропотливый ни к какому делу не годен, и не имеет расположения. Он ленив и всегда имеет наготове предлог к отговорке от дела. И других развращает он, говоря: "и это на что, и то к чему? И вот в сем нет никакой пользы".

2. Ленивый, когда зовут его на псалмопение, раздражается, когда будят на бдение, отговаривается болью живота и головы. Если делают ему увещание, он говорит: "себя учи"; если, учат чему, кричит: "сам знаю".

3. Человеку, который в силах работать, не хорошо есть чужой хлеб в праздности, когда Апостол говорит: "без стужения себе соблюдох и соблюду" (2Кор. 11, 9).

4. Ропотливый монах терпит большой вред; кто же все переносит мужественно, тот наследует радость.

5. Если найдет на тебя дух уныния, не оставляй своего дома, но противосстань сему духу с терпением. Да не убедит тебя помысел, внушающий перейти с места на место. Ибо если склонишься на сей помысел, то никогда не будет у тебя терпения.

6. Но говори монах: "здесь брань и теснота, а там (в таком-то месте) покойная и беспечальная жизнь (загадывая перейти туда)". Ибо знаешь ли кто ведет с нами брань? Не враг ли наш дьявол? А он "обходит всю поднебесную" (Иов. 2, 2). Так как, куда бы ни пошел ты, везде будешь в поднебесии; то везде будешь доступен дьяволу. Почему лучше, оставаясь на месте, "противостать дьяволу, и он бежит от тебя"; и напротив "приближься к Богу, и Он приблизится к тебе" (Иак. 4, 7, 8).

7. Ленивый монах представляет в предлог и говорит: "сегодня здесь живу, а завтра пойду в другое место; для чего же мне трудиться?"

8. Много предлогов собирает себе ленивый монах, – и сонливый впадет в беды.

9. Кто постоянно переходит из одной кельи в другую, тот приобретает суетные помыслы; кто же пребывает на одном месте, тот более безмолвствует.

10. Бродящий монах не неуязвим, если не будет трезвиться; а пребывающий на том месте, как призван, скорее найдет покой.

11. Приятна тебе праздность, но горек конец ее; изнемогаешь работая, но возвеселишься впоследствии.

12. Монах ленивый и самолюбивый (саможалетельный), как скоро увидел работу, прячется, а за ужином ставит себя в числе первых.

13. Памятование о смерти и наказаниях есть меч против беса уныния.

14. Из тяжких тяжкое иго – уныние, особенно, если имеет оно споборницею неверие; ибо плоды его исполнены смертоносного яда.

15. Оставил ты, монах, келью, и ходишь по миру. Ужели не боишься "беззакония и пререкания во граде" (Пс. 54, 10)?

16. Кто ленивее того жаждущего, который сидит близ источника, и не протянет рук, чтоб, взяв воду, утолить жажду? – И кто нерадивее человека, который владеет книгою, и нерадит о чтении.

17. Потрудись с тем, кому желательно выучиться грамоте, чтобы, читая о чудных делах Божиих, благословлял он чудное Имя; и Бог будет твоим мздовоздаятелем.

18. На монаха в унынии нападает нерадение; а когда есть у него терпение, нападает высокоумие; но кто действительно любит Господа, тот отклоняет то и другое.

19. Ленивый монах во многом потерпит утрату, а трезвенный не пренебрежет ни одним часом.

20. Не люби переходить с места на место; но лучше терпением извлекай пользу из неудобств, встречаемых на месте твоего жительства. Скажи мне, после того, как мы с тобою обойдем целый мир, не келья ли ожидает нас, если захотим спастись? А если и в общежитии оставаться нет у нас терпения, и в уединении не находим себе безмолвия, то где же, наконец, будет нам приют? Это походит на то, как если сказать: "и теплоты солнечной переносить не могу, и тень для меня не сносна". Боюсь, чтобы не укрыла нас наконец оная пещь.

21. Будем тверды сердцем; потому что слабость сердца противна добродетели. Не станем малодушествовать, если случится с нами небольшое уныние, но будем сами себя приневоливать, подобно доброму путнику. Путник, когда случится ему ослабеть на пути, не отказывается от цели дальнейшего путешествия, но утешает себя словами: "еще не много, и дойдешь до ночлега, и отдохнешь". – И Господь, видя, как мы принуждаем себя, подаст нам силу и облегчит затруднения.

22. Для пропитания себя, будем работать, в уповании на Бога. Не скорби о труде; многие, ничего не делая, тяготились самою беззаботностью. Учись работать, чтоб не учиться просить милостыню. Не будь небрежен к работе. "Господь близ" (Фил. 4, 6).

23. Не будем унывать, сидя в келье, припоминая себе, что Святые мученики, после многих истязаний, заключаемы были в железные узы. Посему не будем бегать неудобств кельи, не станем скучать за работою, помня, что многие из Святых ради Господа посылаемы были в рудокопни. Если бы жили мы в те времена, то ужели бы изменили жизни своей, по причине мучений? Ужели бы, но причине крайне тесных обстоятельств, отреклись от веры своей?

24. Держись того места, на котором живешь, сопротивляясь лености. Ибо не переменою и не расстоянием места, но только внимательностью ума можешь укротить страсти. Нам нужно "терпение", чтоб, "волю Божию сотворше, сподобиться обетований" (Евр. 10, 36). Предающийся унынию далек от терпения, как больной от здоровья. Добродетель познается не в унынии, но в терпении. Терпение же обновляется и укрепляется, когда ум занят созерцанием и Божественным поучением. Сим утучняемый ум приобретает силы, как тело от питания здоровыми снедями. Если же ум отступит от сей благодати и от сего достоинства, то действительно сделается бедным и немощным. Поэтому свергнув с себя пристрастие к вещественному, упражняй ум свой в оном Божественном делании. И не будет у тебя потребности переносить тело с места на место, и изнурять оное странствованиями без благословных причин. Ибо "Царствие Божие внутрь нас есть" (Лук. 17, 21).

25. Когда заметишь в себе, что скучно для тебя чтение Божественных Писаний, и не охотно слушаешь духовные наставления, тогда знай, что душа твоя впала в тяжкую болезнь. Ибо это – начало злоумия, которым болевшие пожали плод смерти.

26. Блажен, кто ежечасно возделывает в себе прекрасные и добрые мысли, – и надеждою победил лукавую страсть уныния, с которою борются подвижники Господни.

27. Блажен, кто в деле Господнем стал подобен мужественному воину, возбуждает ленивых и ободряет малодушных на пути Господнем.

28. Блажен, кого не низложила, как не мужественного, страсть уныния; но взял он совершенное терпение, за которое все Святые получили венцы.

29. Когда дух уныния беспокоит тебя, не увлекайся помыслами его; но пребывай на том же месте, на котором поставил тебя Бог, рассуждая в себе, какую любовь имел ты к Богу, когда в начале пришел к монастырским дверям. Ту же любовь будем иметь и до конца, терпя Господа, подобно борцу, который терпением побеждает наносящего ему удары. Ибо "претерпевый до конца, той спасен будет" (Мф. 10, 22).

30. Одному брату пред бдением внушал помысел: "сегодня дай себе отдых, и не вставай на бдение". Но он отвечал помыслу: "кто знает? завтра, может быть, и не встанешь; потому надо встать сегодня". И за работой тоже внушал ему помысел: "дай себе отдых сегодня, а завтра поработай". Он же опять отвечал: "нет, сегодня поработаю, а о завтрашнем дне попечется Господь".

31. Если будет тревожить тебя уныние, не упадай духом, но помолись Господу, да даст тебе терпение. По молитве же сядь, и, собрав помыслы свои, утешай псаломски душу свою: "вскую прискорбна еси, душе моя? И вскую смущаеши мя? уповай на Бога, яко исповемся Ему, спасение лица моего, и Бог мой" (Пс. 41, 6). Скажи также: "чего расслабла ты, душа моя? Не всегда ведь жить нам в мире сем? Послушай, что говорит Псаломник: "пресельник аз есмь на земли, и пришлец, якоже вси отцы мои" (Пс. 38, 13). Преселимся и мы с тобою, когда угодно сие будет Богу. Жизнь праведных начинается по кончине их. Почему и Пророк, вожделевая будущей жизни, говорит: "имже образом желает елень на источники водные: сице желает душа моя к Тебе, Боже: когда приду и явлюся лицу Твоему" (Пс. 41, 2. 3)? Святые настоящую жизнь почитали темницею. Почему один из них с радостью взывал: "ныне отпускаеши раба Твоего, Владыко" (Лук. 2, 29); а другой заявлял, что желание имеет "разрешитися и со Христом быти" (Фил. 1, 23).

32. Когда настанет утро, брат встает, и сотворив молитву, принимается за рукоделие. Тогда ненавистник добра, демон, влагает в него помысел уныния.

33. Если брат при нашедшем на него унынии, продолжает работать и трудиться, то, при содействии благодати, отгоняет тогда от себя уныние. Если же брат, когда найдет на него уныние, не отражает его от себя терпением, то бывает побежден им, и отдается ему в плен. Дав волю помыслу, начинает он говорить сам в себе: "сегодня чувствую себя как бы расстроенным, и недомогаю. Дам себе ныне отдых, а на утро сделаю за два дня. Так брат в этот первый день ничего не делает, мечтая на утро вознаградить сие опущение. На утро же ненавистник добра демон напускает на него еще сильнейшее уныние, нежели вчерашний день. Тогда уже одолеваемый помыслами брат встает и оставляет рукоделие, – и или совсем не занимается им, или занимается кое-как, не как делом. – Или враг выводит его из кельи, и делает праздношатающимся.

34. Что бы ни делал ты, если враг во время дела наводит на тебя уныние, в противодействие сему супостату укажи на какое либо ремесло подобное (прибавляя: "видишь, как трудятся ради временного? Чего же ради не хочешь трудиться ради вечного?"). И что бы ты ни производил делом, имей свидетелем совесть свою, что совершаемое тобою делается по Богу, – и спасешься (от уныния).

7. О борьбе с тщеславием

1. Разумей, монах, что говорю: да не будет у нас с тобою вне – благоговение, а в келье – беспечная распущенность; чтоб не быть подобными "гробам повапленным" (Мф. 23, 27). Ибо на всяком месте один и тот же Бог, Коему слава вовеки! Аминь.

2. Монах, который хвалится своею крепостью, первый безумец; стыд и укоризна монаху – хвалиться собственной своею силою: "хваляйся о Господе да хвалится" (1Кор. 1, 31).

3. Хочешь ли приобрести доброе имя? "В кротости дела твоя препровождай" (Сир. 3, 17).

4. Это еще не добродетель – быть обезчещену и не чувствовать сего; но вот добродетель – чувствовать сие и переносить ради благочестия. Ибо сказано: "поносим ленивый не усрамляется" (Прит. 20, 4).

5. Славолюбие – душевный недуг, лукавая страсть.

6. Написано: "да хвалит тя искренний, а не твоя уста, – чуждий, а не твои устне" (Прит. 27, 2), И еще: "искушение сребру и злату раздежение": и человек "искушается усты хвалящих его" (– 21).

7. Всем воздавай честь ради Господа, не требуя чести себе, и обретешь благодать у Господа.

8. Никогда да не приводит тебя в удивление человекоугодник, старающийся угодить многим, но не для Господа.

9. Втайне, возлюбленный, исполняй заповеди Господни, и Господь воздаст тебе явно.

10. Если видишь, что человек на земле достиг великого достоинства, не дивись сему; но дивись тому, кто возненавидел земную славу.

11. Смотри, чтоб желая себе излишней чести, не навлечь тебе на себя бесчестия, в подлинном смысле честь человеку – делать все по Богу: великое же бесчестие – преступать заповеди.

12. Не старайся показывать себя искусным во всяком деле, чтоб не впасть тебе в тщеславие, которое приводит к славолюбию, гневу и печали. Более всего старайся сделать себя простым и во всем ровным.

13. Не хвались, величаясь краснословием, но возвещай лучше учение из опыта людей простых и не книжных, чтобы стать тебе учеником Христовых Апостолов; а хвалиться внешнею мудростью запрещено, особенно христианам. "Хваляйся же о Господе да хвалится" (2Кор. 10, 17).

14. Которые из человекоугодия упражняются в добродетели, у тех основание спасения положено не на камне, а на песке; почему, как скоро пойдет дождь, потекут реки и подуют ветры (искушения), падают они от помыслов. Они, если ни падают, а живут, как должно, надмеваются великой гордостью; а когда падают, предаются бесполезному отчаянию.

15. "Не хваляй себе сей искусен" (2Кор. 10, 18). А ты прежде испытай дела свои, действительно ли проводил жизнь достодолжно, как величаешь себя, – победил ли вожделение, возлюбил ли нищету, возненавидел ли пересуды, отложил ли любовь к тщеславию, возненавидел ли похоть, возгнушался ли сластолюбием, точно ли никому не делал зла, одолел ли страсти, точно ли оскорбляемый не гневался, и слыша себе похвалы, не превозносился, возлюбил ли Господа всею силою и ближнего, как самого себя? – Если же не соблюли мы сего, то для чего велеречим о себе? – Об этом надобно плакать пред благостью Господа, чтобы исцелил нас от окаменения сердца, и сделал сильными проводить достодолжное житие.

16. Ничего не должно делать на показ людям, но во всем надобно поступать от чистого сердца; потому что Бог знает сокровенное и тайное, и от Него одного надеемся получить воздаяние.

17. Человек тщеславный, будучи скуден достоянием, если и примет на себя имя Царя, не будет еще Царем: так не подвижник еще монах, который тайно ест, а за братской трапезой лицемерно выдает себя постником и воздержным. Он готовит паутинную ткань, – и идет не правым путем Святых, но путем человекоугодников.

8. О борьбе с гордостью

1. Гордый не терпит превосходства над собою, – и встречая его, или завидует или соперничает. Соперничество и зависть друг другом держатся, и в ком есть одна из сих страстей, в том оба они.

2. В ком есть они, того мучит успех других; а в ком нет, того не печалит он. Этот, когда другому оказана честь, не смущается; когда другой возвышен, не тревожится, потому что всем отдает преимущество, всех предпочитает себе.

3. Без смиренномудрия напрасны всякий подвиг, всякое воздержание, всякое послушание, всякая нестяжательность, всякая многоученость.

4. Нечистый дух высокоумия изворотлив и многообразен, и все усилия употребляет, чтобы возобладать над всеми: мудрого уловляет мудростью, крепкого крепостью, богатого богатством, красивого красотою, художника искусством.

5. И ведущих духовную жизнь не пропускает он искушать подобным же образом, и ставить свои сети – отрекшемуся от мира в отречении, воздержному – в воздержании, безмолвнику в безмолвии, нестяжательному в нестяжании, молитвеннику в молитве. Во всех старается он посеять свои плевелы.

6. Как врачевство против гордости чаще прочитывай следующие и другие подобные места Писания, направленные против ней:"Егда сотворите вся повеленная вам, глаголите: яко рабы неключимы есмы" (Лук. 17, 10). "Аще кто мнит себе быти что, ничтоже сый, умом льстит себе" (Гал. 6, 3). "Еже есть в человецех высоко, мерзость есть пред Господом" (Лук. 16, 15). "Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим, говорит Господь" (Мф. 11, 29). "Во смирении нашем помяну ны Господь: и избавил ны есть от врагов наших" (Пс. 135, 23). "Смирихся и спасе мя" (Пс. 114, 5). "Нечист пред Господом всяк высокосердый" (Прит. 16, 5).

7. Если здоров ты телом, то не превозносись, и бойся.

8. Кто сам себя возвышает, тот готовит себе бесчестие; а кто служит ближнему в смиренномудрии, тот прославится.

9. Смири помысел гордыни прежде, нежели гордыня смирит тебя. Низложи помысел высокоумия прежде, нежели он низложит тебя. Сокруши похоть прежде, нежели похоть сокрушит тебя.

10. Не осуждай брата в непостоянстве, чтоб и самому тебе не впасть в туже немощь.

11. Новоначальный, не имеющий смирения, не имеет у себя оружия на сопротивного; и таковой потерпит великое поражение.

12. Пусть монах имеет себя из последних последним, – и приобретет себе упование. Ибо "смиряяй себе вознесется, а возносяйся смирится" (Лук. 18, 14).

13. Злая укоризна монаху – гордыня, дерзость, бесчувственность, бесстыдство, безрассудность, вспыльчивость, безумие.

14. Если возлюбишь гордыню, будешь часть бесам; если возлюбишь смиренномудрие, будешь часть Владыке Христу.

15. Высокоумный человек много понесет печалей, а смиренномудрый всегда будет веселиться о Господе.

16. Высокоумие во всякое время домогается чести; а смиренномудрие в славе не превозносится, и в бесславии не беспокоится; потому что ожидает награды от Господа.

17. Превозношение ослепляет умные очи, а смирение просвещает их любовью; ибо Господь "научает кротких путем Своим" (Пс. 24, 9).

18. Опасно человеку надеяться на самого себя, а надеющийся на Господа спасется.

19. Украшающий одежды свои возгордится; а гордый монах – неоперившийся орел.

20. Смиренномудрый монах – легкий скороход и (как бы) меткий стрелок.

21. Как железо все утончает и покоряет, так и смирение по Богу разрушает козни врага.

22. Что рогатина для зверолова, и оружие для воина, то для монаха смирение.

23. Опасна человеку гордыня, в каком бы то ни было виде. Не люби гордыни; потому что нет в ней пользы. Всякая немощь при попечительности исцеляется, но недуг гордости – с трудом врачуемое зло; потому что она отвергает целительное врачевство и вымышляет для себя смертную отраву. Да не будет ее в рабах Христовых.

24. Хочешь ли быть великим? – Будь меньше всех (Мр. 9, 35).

25. Если выйдет брат из монастыря, не превозносись над ним мыслью, и да не будет он бесчестен в глазах твоих: "не веси бо, что родит находяй день" (Прит. 3, 28).

26. Слушай того, кто говорит: "мняйся стояти да блюдется, да не падет" (1Кор. 10, 12), и еще: "не хваляй себе искусен, но егоже Бог восхваляет" (2Кор. 10, 18). Ибо многие думали о себе, что одержали они верх и начальствуют; но они стали из кромешных кромешными, а люди отчаянные прияли благодать; потому что Бог "гордым противится, смиренным же дает благодать" (Иак. 4, 6).

27. Если видишь человека непослушного, гордого и "мудрого о себе", то корень его уже полумертв; потому что не приемлет в себя тука, сообщаемого страхом Божиим. А если видишь человека безмолвного и смиренного, то знай, что корень его прочен; потому что напаяется туком страха Божия.

28. Велико преуспеяние и велика слава – смиренномудрия, и нет в нем падения. Признак смиренномудрия – обеими руками удовлетворять потребности брата, так как бы и сам ты принимал пособие.

29. Человек гордый и непокорный увидит горькие дни; смиренномудрый же и терпеливый возвеселится всегда о Господе.

30. Великое дело найти человека смиренномудрого и терпеливого, доброте его нет меры.

31. Кто превозносится над братом своим, над тем издеваются бесы.

32. Дожди размножают сорные травы, а обращение с людьми мирскими производит страсть высокоумия. Но боящийся Господа не превозносится.

33. Если сподобился ты дарования, не высокомудрствуй; ибо не имеешь у себя ни одного совершенства, "егоже неси приял" от Бога (1Кор. 4, 7); и если не будешь ходить по Его заповедям и воле, отнимет Он у тебя собственность Свою, и отдаст лучшему: и тогда будешь походить на человека, у которого отнимают перо, только что омоченное в чернила.

34. Сколько ни превозносится человек в гордыне сердца своего, все же он попирает землю, из которой взят, и в которую пойдет; возвышает же Господь смиренных.

35. Высокоумие низлагает, а смиренномудрие получает победную награду.

36. Если пред братиями своими окажешься чистым, как золото, то и тогда почитай себя сосудом непотребным, и избежишь гордыни, ненавистной Богу и людям.

37. Если видишь, что брат грешит, и на утро свидишься с ним, то не презирай его, признавая грешным в мысли своей: ибо не знаешь, что, может быть, когда ушел ты от него, сделал он, по падении своем, что-нибудь доброе, и умилостивил Господа воздыханиями и горькими слезами.

38. Надобно удерживаться от осуждения других; каждому же из нас подлежит смирять себя, говоря о себе словами Псалма: "беззакония моя превзыдоша главу мою, яко бремя тяжкое отяготеша на мне" (Пс. 37, 5).

39. Не дай мне, общий всех Владыка, такого сердца, которое ненавидит подчинение и отеческое вразумление; удали от меня горделивые помыслы; ибо Ты, Господи, запретил еси гордым (Пс. 118, 21).

40. Не только взор пусть будет поникшим долу, но и сердце да не превозносится над другим.

41. Если двое новоначальных живут со старцем, кто из них больше пред Господом? Тот, кто смиряет себя пред братом своим в страхе Божием. Ибо не лжив Сказавший: "смиряяйся вознесется" (Лук. 18, 14).

42. Кто хочет сдвинуть камень, тот не сверху, а снизу подложит рычаг, – и тогда легко поворотит камень. – Это образец для смиренномудрия!

43. И Богу и людям ненавистна гордыня, а любящих смирение возвышает Господь.

44. Не достоинство, не почесть, не величие вводят в Царство Небесное, но смирение, послушание, любовь, терпение и благодушие вот что спасает человека. Не слыхали разве, что дьявол за гордыню ниспал с неба? Не слыхали разве, какой великой славы лишился он за противление Богу.

45. Смиренный не тщеславится, не гордится, служа Господу из страха пред Ним. Смиренный не установляет собственной своей воли, прекословя истине, но повинуется истине. Смиренный не завидует успеху ближнего, и не радуется его сокрушению (падению), а напротив того радуется с радующимися и плачет с плачущими. Смиренный не унижается в лишении и бедности, и не оказывается надменным в благоденствии и славе, но постоянно пребывает в той же добродетели. Смиренный почитает не только высших, но и низших себя. Смиренный не впадает в раздражительность, никого не оскорбляет, ни с кем не ссорится. Смиренный не упрямится и не ленится, хотя бы и в полночь позвали его на дело; потому что поставил себя в послушание заповедям Господним. Смиренный не знает ни досады, ни лукавства, но в простоте служит Господу, мирно живя со всеми. Смиренный, если услышит выговор, не ропщет, и если будет заушен, не выйдет из терпения; потому что он ученик Претерпевшего за нас крест. Смиренный ненавидит самолюбие, почему не домогается первенства, но почитает себя в мире сем как бы временным пловцем на корабле.

46. Если изучишь и все Божественное Писание, смотри, в противность Писанию, да не надмевает тебя этим помысел; потому что все Богодухновенное Писание учит нас смирению. А кто думает или делает противное тому, чему учился, тот сим самым показывает, что он преступник.

47. Если тревожит тебя дух гордости, или любоначалия, или богатства, то не увлекайся им, а напротив того стань мужественно против ополчений лукавого и льстивого духа. Представь в мыслях древние здания, обветшавшие изображения, изъеденные ржавчиной столпы, – и размысли сам с собою, и посмотри, где обладатели и соорудители всего этого; и старайся угодить Господу, чтоб сподобиться тебе Царствия Небесного: "зане всяка плоть яко трава, и всяка слава человеча, яко цвет травный" (1Петр. 1, 24). Что выше и славнее Царского достоинства и славы? Но и Цари преходят и слава их. А удостоившиеся Царства Небесного не испытуют ничего подобного, в мире и радовании пребывая на небе с Ангелами, без болезни, печали и воздыхания, в радости и веселии, хваля, прославляя и величая Царя Небес и Господа всея земли.

48. Если прежде всех придешь к службе Божией и простоишь до конца, да не надмевает тебя сим помысел; ибо высокоумие подобно норе, в которой гнездится змий и умерщвляет подходящего.

49. Не будем превозноситься, а станем лучше смирять себя. Да и что у нас за сила, чтобы превозноситься нам, когда и малая затруднительность повергает нас на землю? Посему возлюбим смирение, чтоб Господь не отвратился от нас.

50. Во всяком месте и во всяком деле да будет с тобою смиренномудрие. Ибо как тело имеет нужду в одежде, тепло ли или холодно на дворе; так и душа имеет всегдашнюю нужду в облечении себя смиренномудрием. Предпочти лучше ходить раздетым и разутым, нежели быть обнаженным смиренномудрия; потому что любящих оное покрывает Господь.

51. Имей смиренный образ мыслей, чтоб, превознесшись на высоту, не разбиться в страшном падении.

52. Начало смиренномудрия – покорность. Смиренномудрие да будет у тебя и основанием и облачением ответа; речь же твоя пусть будет проста и приветлива в любви Божией. Высокоумие не подчиняется, непослушно, непокорно, водится собственным своим помыслом. А смиренномудрие послушно, благопокорно, скромно, воздает честь и малым и большим.

53. Избрав для себя благоговейную жизнь, трезвись, чтоб лукавый под видом благоговения не внушил тебе чуждого помысла, и именно тщеславия и гордыни, по которым не захочешь трудиться вместе с братией. Работай, как и другие братия, и охраняй свое благоговение.

54. Если будет тревожить тебя помысел самомнения, скажи борющему тебя: "иди от меня прочь, лукавый помысел. Что такое я сделал, и в какой преуспел добродетели, что внушаешь мне подобные мысли? Святые "камением побиени быша, претрени быша, искушени быша, убийством меча умроша" (Евр. 11, 37). Сам Владыка всяческих за нас крест "претерпе", о срамоте нерадив (– 12, 2). А я, все время жизни своей проведя в грехах, какой дам ответ в день суда?" – И сим отгонишь от себя высокоумие.

55. Один брат сказал: "просил я себе у Господа помысел смиренномудрия, чтобы когда брат мой прикажет мне сделать что-нибудь, говорил я помыслу: "это господин твой, слушай его"; а если прикажет другой брат, опять говорил: "это брат господина твоего". И если прикажет ребенок, и тогда говорил: "слушай сына господина своего". – И таким образом, противясь чуждым помыслам, при содействии благодати, безмятежно делал он дело свое.

56. Бесстрашие рождает гордыню; а гордыня – матерь непокорности. Смиренномудрие и кротость обладающего ими пригвождают к страху Божию, как столп, утвержденный в храме Божием.

57. Блюдись от беса высокоумия, чтоб не впасть в дух гордыни и неподчинения и не сделать себе вреда. Нет тебе стыда пребывать в подчинении о Господе и своими руками делать доброе. Сия небольшая печь – и скорбь претерпеваемая тобою ради Господа – доставит тебе вечную жизнь. Представь, что кто-нибудь на драхму выменивает многие тысячи талантов золота; то же значит и всякая печаль монашеской жизни в сравнении с будущею скорбью, какая сретит делающих худое. Уступаешь ты малое, а тебе дается великое. – Посему отрекайся высокоумия, и часть твоя будет Господь.

58. Отличительные черты и признаки человека имеющего истинное смирение, суть следующие: почитать себя грешным паче всех грешников, не сделавшим ничего хорошего пред Богом, укорять себя во всякое время, на всяком месте и за всякое дело, никого не хулить и не находить на земле человека, который был бы грешнее и нерадивее его самого, но всех всегда хвалить и прославлять, никого никогда не осуждать, не уничижать, и не оклеветывать, во всякое время молчать, и без приказания, или крайней нужды ничего не говорить; когда же спросят, и есть намерение, или крайняя нужда заставляет говорить и отвечать, тогда говорить тихо, спокойно, редко, как бы по принуждению и со стыдом; ни в чем не выставлять себя за меру, ни с кем не спорить ни о вере, ни о другом чем; но если говорит кто хорошо, сказать ему: да, а если худо, отвечать: как знаешь; быть в подчинении и гнушаться своею волею, как чем-то пагубным; иметь взор поникший всегда в землю; иметь пред глазами смерть свою, никогда не празднословить, не пустословить, не лгать, не противоречить высшему; с радостью переносить обиды, уничижения и утраты, ненавидеть покой и любить труд, никого не огорчать, не уязвлять ничью совесть. Таковы признаки истинного смирения; и блажен, кто имеет их; потому что здесь еще начинает быть домом и храмом Бога, и Бог вселяется в нем, – и делается он наследником Царствия.

59. В том нет смиренномудрия, чтобы грешнику почитать себя грешником: но смиренномудрие состоит в том, чтобы сознавая в себе многое и великое, не воображать о себе ничего великого. Смиренномудр, кто подобен Павлу; но говорит о себе: "ничесоже в себе свем" (1Кор. 4, 4), – или: "Христос Иисус приде в мир грешные спасти, от нихже первый есмь аз" (1Тим. 1, 15). Итак быть высоким по заслугам и уничижать себя в уме – вот смиренномудрие!

6. Общие уроки о подвижнической жизни

1. Есть воздержание языка – не говорить много, и пустого, не злословить; не обижать словом, не клясться, не празднословить, не клеветать одному на другого, не пересуживать, не открывать тайн, не заниматься тем, что не наше.

2. Есть воздержание слуха, – владеть слухом и не поражаться пустою молвою.

3. Есть воздержание глаз, – владеть зрением, и не устремлять зрения на грешно-приятное, и неподобающее.

4. Есть воздержание раздражительности, – владеть гневом и не воспламеняться вдруг.

5. Есть воздержание в славе, не желать и не искать прославления и чести, не превозноситься, не надмеваться, не мечтать о себе много.

6. Есть воздержание помыслов, – низлагать помыслы страхом Божиим, не склоняться на помысел обольстительный и воспламеняющий, и не услаждаться им.

7. Есть воздержание в пище, – не желать и не искать снедей многих, сладких и дорогих, не есть не в определенный час, не предаваться духу чревоугодия, не возбуждаться к алчности добротою снедей, и не желать то одной, то другой снеди.

8. Есть воздержание в питии, – не употреблять без меры не только вина, но и воды, не гоняться за удовольствием пить искусно приготовленные смеси, не искать разных напитков, не пить вина без нужды, не ходить на пиры.

9. Есть воздержание порочного сластолюбия, – не потакать случайно возбудившимся движениям похоти, не склоняться на срамные помыслы, не исполнять волю плоти, но обуздывать страсти страхом Божиим.

10. Прекрасное Св. Отцы оставили нам правило для покаянных подвигов и трудов, говоря: "не сегодня только воздерживайся, а завтра заготовляй обеды; не сегодня только пей воду, а завтра добывай вина; не сегодня только носи власяницу, а завтра дорогую ткань; не сегодня только будь кроток и смирен, а завтра высокомерен и горд; не сегодня только тих и послушен, а завтра бесчинен и неуступчив; не сегодня только предавайся плачу и рыданию, а завтра смеху и равнодушию; не сегодня только спи на голой земле, а завтра почивай на мягком ложе. Но удержи для себя одно правило, возлюбленный, по которому мог бы ты благоугодить Богу, и принести пользу себе и ближнему.

11. По сороку или по пятидесяти лет Св. Отцы не изменяли своего правила, т.е. прекрасного и неукоризненного воздержания, соблюдаемого касательно пищи, языка, спанья на голой земле, смиренномудрия, кротости, веры и любви, нестяжательности, неусыпной молитвы с плачем и сокрушением, – и таким образом очистили себя. Почему и Бог вселился и прославился в них.

12. Если кто не очистит себя от всякого дела лукавого, от нечистых помыслов, от порочных пожеланий, от гнева, раздражительности, зависти, гордыни, тщеславия, ненависти, прекословия, осуждения, пустословия, – одним словом, – от всего, что Богу ненавистно, и если, отвратившись от того, не будет держать себя вдали; то не вселится в него Бог. Почему очистим себя, возлюбленные, чтобы Бог вселился в нас, – и мы сподобились обетований Его.

13. Хочешь ли знать, что у тебя в сердце, – внимай! – Хвалолюбие служит знаком, что мы тщеславны; приятность яств показывает, что мы чревоугодники; нерадение обнаруживает, что мы ленивы; любостяжательность – что не любим Христа; зависть возвещает, что нет в нас любви; удовольствие, с каким осуждаем других, означает, что полны мы ненависти. Так невидимая душа по телесным действиям делается видимою, какова она – добра или зла.

14. Но самым неудержимым проповедником о том, что любит и к чему прилепляется сердце, служит язык; устами обличаются тайны нашего сердца. Когда уста отверсты, и нет при них стражи, тогда слово наше исходит без разбора, и с собою выбрасывает наружу все, что в сердце. Почему, если хочешь узнать сердечные помышления, обрати внимание на уста; от них узнаешь, о чем заботится и старается сердце, – о земном или о небесном, о духовном или о плотском, об удовольствии или воздержании, о многостяжании или нестяжательности, о смирении или высокоумии, о любви или ненависти. Из сокровищ сердца уста предлагают снеди приходящим, и то, чем занят язык, показывает, что любит сердце, – Христа, или что-либо из настоящего.

15. Душа наша по природе добра, но превращается в злую по своему свободному произволению. Страсти неестественны; они прививаются и развиваются злым произволением, – и привычка делает их сильными, как сильна природа. Природа – рабство, привычка произволение. Произволение, будучи свободно, есть как бы земледелатель какой, прививающий к природе нашей и худые и добрые навыки, какие ему угодно. Природа – это земля, нами возделываемая; произволение земледелатель; а Божественные Писания – советники и учители, научающие нашего земледелателя, какие худые навыки ему следует искоренять, и какие благие добродетели насаждать.

16. Сколько бы ни был наш земледелатель трезвен и ревностен, однако без учения Божественных Писаний он и не силен и не сведущ. Законоположение Божественных Писаний дает ему разумение и силу, а вместе от собственных ветвей своих и благие добродетели, чтобы привить их к древу природы, – именно: веру, надежду, любовь, ведение, прилежание и под. А если земледелатель наш, по высокоумию своему, вздумает когда оставить учителя и советника своего, т.е. Божественные Писания, то начинает действовать погрешительно, и к природе прививает несвойственное ей, разумею же: неверие, неведение, ненависть, зависть, гордыню, тщеславие, славолюбие, чревоугодие, любопрение, прекословие и многое другое подобное; потому что, оставив Законодателя, и сам бывает Им оставлен. Если же, раскаявшись, осудит он сам себя и, припадши к Законодателю, скажет: "согрешил я, что оставил Тебя"; то Законодатель, по свойственному Ему человеколюбию, немедленно приемлет его, подает ему разумение и добрую силу опять снова возделывать ниву природы своей, искоренять в ней худые навыки и вместо их насаждать благие добродетели. Сверх же сего дает еще ему за это и венцы, и осыпает его похвалами.

17. Для чего же отрекся ты от мира, если ищешь еще мирского наслаждения, вместо наготы домогаясь одежд, и вместо жажды – винопития? – Призван ты на брань, и хочешь без орудия выйти в битву со врагом, вместо бдения погружаясь в сон, вместо плача и сетования предаваясь смеху, вместо любви питая ненависть к брату. Призван ты к подчинению, а прекословишь. Призван к наследию Царства Божия, а думаешь о земном, вместо смиренномудрия и кротости выказывая высокомерие и гордость.

18. Духовные купцы мы, братия, и подобны купцам мирским. Купец каждый день высчитывает прибыль и убыток; и если потерпел убыток, прилагает старание, как бы вознаградить потерю. Так и ты, возлюбленный, каждый день и вечером и утром, тщательно размысли, до чего доведена купля твоя. – И "вечером", войдя в храмину сердца своего, расчисли и спроси сам себя: "не прогневал ли я чем-нибудь Бога? Не сказал ли праздного слова? Не был ли беспечен? Не огорчил ли брата моего? Не осудил ли кого? Когда пел устами псалмы, тогда ум мой не мечтал ли о чем мирском? Не возрождалось ли во мне плотское пожелание, и не с удовольствием ли занимался я им? Не уступил ли я над собою победу земным заботам?" Если потерпел ты в чем-либо из сказанного ущерб, то постарайся возвратить утраченное; потом воздыхай, и плачь, чтоб не впасть опять в то же. А "утром" опять займись с самим собою и спроси: "как прошла эта ночь? Получил ли я в нее какую прибыль от купли своей? Бодрствовал ли ум мой вместе с телом? Лились ли слезы из очей моих? Не был ли отягчен я сном во время коленопреклонения? Не приходили ль мне на ум лукавые помыслы, и не занимался ли я ими с приятностью?" Если побежден ты был чем-либо из сего, то постарайся исцелиться, приставь стража к сердцу своему, чтоб не потерпеть опять того же. – Если так будешь попечителен, то сохранишь в целости куплю свою; а таким образом сделаешься благоугодным Господу своему, и принесешь себе пользу.

19. Будь внимателен к себе, чтобы не вдаться тебе когда-либо в леность; потому что преобладание лености – начало погибели. Подражай пчеле, и всмотрись в дивную ее тайну, как с рассеянных по земле цветов собирает она свое произведение. Проникни мыслью своею на эту ничтожную тварь. Если собрать всех мудрецов земли, всех философов во вселенной, то не в силах они будут сделать понятною мудрость ее. И всякий разумный человек, видя труды ее, прославляет Создателя Бога, изумляясь, что от такой малой твари выходит столько мудрости. Подобно сему и ты, возлюбленный мой, будь как пчела, и из Божественных Писаний собери себе богатое и некрадомое сокровище, и предпошли оное на небо.

20. Монах подобен воину, идущему на брань, который отовсюду ограждает тело свое полным вооружением, трезвится до самой победы, и беспокоится, чтобы вдруг не напал на него враг, и чтобы ему, если не примет предосторожностей, не попасться в плен. Подобно и монах, если, приводя себя в расслабление, обленится, то удобно уловляется врагом; потому что враг влагает в него нечистые помыслы, которые принимает он с радостью, – разумею же помыслы высокоумия и тщеславия, а также зависть и осуждение, чревоугодие и ненасытный сон, и сверх того доводит его до отчаяния. Если же монах всегда трезвится, то привлекает себе в помощь благодать Божию, научается Богом, как угождать Ему, делается и достохвальным о Боге и хвалителем Бога. Как наблюдающий себя в зеркале бывает вместе и зрителем и зримым, так и благодать, если найдет себе упокоение в человеке и вселится в нем, то и его прославляет, и сама им прославляется.

21. Без помощи благодати сердце не может иметь в себе достаточных сил и исполниться умиления, чтоб надлежащим образом исповедаться Владыке; напротив того, человек бывает беден и скуден совершенствами, и поселяются в нем мерзкие и нечистые помыслы, "яко нощный вран на развалине" (Пс. 101, 7). Посему обязанность человека призвать благодать, чтоб она пришедши, просветила его, – обязанность человека, очистив себя, домогаться, чтобы благодать обитала в нем и помогала ему; при благодати же успеет он во всякой добродетели, и просвещенный ею, в состоянии будет уразуметь разнообразие и благолепие благ будущего века. Благодать делается для него стеною и укреплением, и охраняет от века сего для жизни века грядущего.

22. Старайся приобрести совершенную добродетель, украшенную всем тем, что любит Бог (это – любовь). Называется она одноличною добродетелью и заключает в себе всю красоту и все разнообразие добродетелей. Как Царская диадема не может быть соплетена без драгоценных камней и отборных жемчужин, так и сия одноличная добродетель невозможна без красоты различных добродетелей. Она вполне подобна Царской диадеме. Как последняя, если не достает в ней одного камня или одной жемчужины, не может сиять на царской главе, так и сия одноличная добродетель, если не достает в ней одной какой-либо красоты прочих добродетелей, не называется совершенной добродетелью.

23. Еще подобна она дорогим снедям, которые приготовляются со всякими изысканными приправами, но не без соли. Как сии дорогие снеди, если не будет в них соли, не гожи к употреблению и не вкусны, так и эта добродетель, украшенная всею лепотою различных добродетелей, если лишена любви ко Христу и ближнему, нимало не привлекательна.

24. Еще подобна она совершенному и прекрасному составу азбуки, в котором буквы отделаны и украшены, но который весь делается ни к чему не гожим, если отнять у него хоть букву. Так и сия добродетель, если будет лишена одной из прочих добродетелей, вся оказывается бесполезною.

25. И еще подобна она большому и высокопарящему орлу, который, завидев пищу в сетях, со всею стремительностью налетает на нее, но желая похитить добычу, зацепляется концами когтей, и от этой малости вся крепость его делается связанною: и хотя по-видимому, все тело его свободно и вне сетей, однако вся сила его оковывается сетями. Подобным сему образом и эта добродетель, если связана чем-либо земным, умерщвляется, изнемогает и гибнет, и не в состоянии уже воспарить на высоту; потому что пригвождена к земному.

26. Как иной погружается в глубину, чтобы сыскать многоценную и отличную жемчужину, и нашедши ее, всплывает на поверхность вон, и ногой устремляется на сушу с великим богатством. Так и ты обнажи себя от всех житейских нечистот, облекись же в сию добродетель и, украсившись ею, трезвись день и ночь, чтобы не совлекли ее с тебя. Душу, которая имеет ее у себя, не может поколебать никакое бедствие, ни голод, ни нагота, ни уныние, ни болезнь, ни бедность, ни гонения, ни другое какое, дьявольское искушение. Если трезвится она, то чрез это еще более возрастает и венчается, непрестанно преуспевая по Богу и просветляясь. Самая смерть не в силах причинить ей зло; напротив того по исшествии из тела, Ангелы приемлют ее ликующую на небо, и приводят к Отцу светов.

27. Радуется о ней Отец и Сын с Духом Святым. Отец радуется о ней, потому что возлюбила Его, и не любила никого, кроме Его. Единородный Сын Его радуется о ней, потому что вожделела Его, и никого не приобрела, кроме Его. Святой Дух радуется о ней, потому что о Нем сделалась Храмом Святым, и Он вселился в ней. Радуются о ней небеса и небесные силы, и единодушно припадают и прославляют Отца и Сына и Святого Духа, видя, что она украшена Ангельской добродетелью во всей лепоте праведности. Радуется о ней рай, потому что она получила его в наследие. Слава и велелепие единому благому и человеколюбивому Богу, Который, по Своей благости, дарует нам Царство Свое.

28. Потрезвимся и потрудимся в это короткое время. Вечер близок. Мздовоздаятель идет со славою воздать каждому по делам его. Будьте внимательны, чтоб кто-нибудь из вас после успеха не вознерадел, и не погубил безмерного мздовоздаяния Спасителева. Монах подобен засеянной ниве, которая, разросшись от плодотворных дождей и рос, приносит плод веселия; и достигнув времени плодоношения, приводит земледельца в большую заботу о том, чтоб град и дикие звери не опустошили ниву. Когда же земледелец получит вознаграждение в жатве, собрав пожатые плоды в житницу, тогда радуется и веселится, благодаря Бога. Подобно и монах, пока в теле сем, должен заботиться о вечной жизни, трудясь в подвиге до последнего дня, чтоб по нерадению не сделать бесполезным всего течения своего. Когда же совершив точение, подобно земледельцу, плоды трудов своих перенесет на небо, тогда доставляет радость и веселие Ангелам.

29. Представь, что иной, предстоя Царю и беседуя с Ним, по зову подобного ему раба, оставляет дивную и славную беседу с Царем, и начинает беседовать с рабом; подобен сему и тот, кто разговаривает во время псалмопения. Вразумимся, возлюбленные, Кому предстоим. Как Ангелы, предстоя с великим трепетом, совершают песнословие Создателю, так и мы со страхом должны предстоять во время псалмопения. Да не будет того, чтоб только предстояли тела наши, а ум мечтал.

30. Три рода дел умножают зло, и четвертый не принадлежит к числу добрых: если юные не слушаются; если старцы завидуют успехам младших; если благоговейные склоняются на дела непотребные и если настоятель по невежеству своему теснит и тяготит братий.

31. Три рода дел умножают добро, и четвертый род благ пред Господом и пред людьми: если братия единодушны в кротости и в правде; если брат брата поучают страху Господню; если младшие подчинены старшим, как своим владыкам, и если настоятель любит братий своих, как себя самого, и истинно печется о спасении душ их.

32. Если видишь торгующего чем-нибудь, скажи сам в себе: "этот человек, вожделевая временного, столько терпит, чтобы собрать скоропреходящие блага. Ужели же ты, душа моя, вознерадишь о непреходящем?" – Если видишь тяжущихся между собою, скажи сам в себе: "эти люди столько прилагают старания и спорят между собою о том, что нимало не полезно. Ужели же ты, душа моя, должна будучи тьму талантов, не припадешь, как следует, к Богу, чтобы прощен был тебе долг твой?" – Если видишь строящих дом из глины, то скажи сам в себе: "эти люди, строя дом из глины, употребляют свое старание совершить дело. Ужели же ты, душа моя, пренебрежешь вечными обителями?" Но чтобы, говоря о том и о другом порознь, не продлить слова, скажу: что ни увидим в жизни, мирские помыслы и житейские рассуждения заменим духовными, и при содействующей нам благодати, непременно получим пользу.

33. Что такое монах? Монах подобен человеку, который, когда несся с высоты, встретив вервь, висящую высоко над землею, ухватился за нее, – виснет на ней и непрестанно вопиет к Господу о помощи, зная, что, если ослабеет, и выпустит вервь из обоих рук, то упадет и умрет.

34. От того, что не хотим ради Господа потерпеть малой скорби, невольно впадаем во многие и тяжкие скорби. От того, что не хотим ради Господа оставить собственную свою волю, сами себе уготовляем душевный вред. От того, что не терпим ради Господа быть в подчинении и уничижении, сами себя лишаем утешения праведных. От того, что не слушаемся вразумления, какое делают нам ради Господа, сами себя делаем игралищем бесов. От того, что не принимаем наказания жезлом, ожидает нас коноб, в котором не будет утешающего.

35. Хитрец – враг разными способами в каждого из нас влил свои отравы, и кознями своими запинает каждого. Иной соблюл пост, но отдает себя во власть соперничеству и зависти. Иной опять воздержался от срамного пожелания, но связан тщеславием. Другой преуспел в бдении, но запутался в сетях осуждения. Иной удаляется от осуждения, но исполнен неподчинения и прекословия. Иной воздерживается от снедей, но тонет в гордости и высокомерии. Иной неутомим в молитвах, но уступает над собой верх раздражительности и гневу. Иной успел в чем-нибудь малом и превозносится уже над теми, которые нерадивее его. Каждого так или иначе связал грех, – и нет разумевающего.

36. У нас брань не с видимыми людьми, от которых осмотревшись, можно привести себя в безопасность. Воюющие с нами невидимы. Потому велика опасность для нерадивых, а победителям великое воздаяние. – Не без искусства вступим с ними в брань и будем побеждать их. – Если враг, – скажу для примера, – возбуждает к чревоугодию, нападем на него постом; если раздражает в нас похоть к женщине, употребив в дело терпение, преодолеем чувство, и враг тотчас убежит от нас; если побуждает нас к гневу, вооружимся миром; если доводит нас до раздражения, возьмемся за кротость; если воспламеняет в нас ненависть, прилепимся к любви; если подстрекает к исканию почести покажем уничижение; если подстрекает к исканию славы, возьмемся за свою незначительность; если мечтательно ведет на высоту, преднапишем пред собою смирение Господа. – Если таким образом будем противиться врагу, он не устоит против нас и побежит, а к нам возвратится благодать.

37. Будь внимателен к себе, возлюбивший подвижничество, чтоб дни твои не протекли в рассеянности. Не допускай в себя лукавых помыслов, чтоб сила твоя не изнемогла в борьбе с врагом твоим. Имей всегда в уме своем сладчайшего Владыку, чтоб увенчалось течение твоего подвига. Ускоряй борения подвига твоего; ибо внезапно наступит день, когда трудящиеся увенчаются, а ленящиеся раскаются. Приобретай добродетель, пока есть к тому время; приобретай благоговение оку своему, истину слуху своему, глаголы жизни языку своему, посещение немощных стопам своим, образ Господа твоего сердцу своему, преуспеяние в целомудрии членам своим, чтоб сподобиться тебе большей чести пред Ангелами и человеками. чествуется бездушное дерево, если имеет на себе образ смертного царя; кольми паче, в нынешнем и будущем веке, предпочтена будет душа, имеющая в себе Бога.

38. Придите, други мои, припадем к Господу, да дарует нам просвещение души к уразумению козней врага – противника нашего, которому ненавистно все прекрасное. Ибо он ставит нам на пути преткновения, соблазны, вред, рассеянность века сего, плотское удовольствие, надежду на долговременность настоящей жизни, боязнь во время подвига, леность в молитве, сон и плотское успокоение во время псалмопения. Но сколько он рачителен, столько мы беспечны; и чем больше он злоухитряется, тем более мы небрежем, хотя знаем, что дни наши сокращены, – и Господь славы грядет.

39. Дали мы обет – приносить плод жизни. Но для нашего плода нет слез, которые приводили бы его в зрелость; нет сокрушения, чтоб процвел он от дыхания слез; нет смирения, которое приосенило бы его в великий зной; нет нестяжательности, чтобы не бременило его что-либо сопротивное; нет любви Божией, – этого крепкого корня, поддерживающего плод; нет беспопечения о земном; нет бдения, нет бодренного ума, трезвящегося в молитве. Вместо сих прекрасных и благих добродетелей есть у нас противное им: есть ярый гнев и раздражительность, которыми избитый плод делается ни к чему негодным; есть многостяжательность, которая давит его вниз; есть великое уныние. Все сии неблагоприятности для него попустят ли созреть ему, как должно, чтоб годен он был своему Владыке.

40. Для того, чтобы, видя образ жизни каждого, подражать житию их, а именно тому, как кто, вооружившись ревностью, поспешает к "почести вышнего звания" (Фил. 3, 14), надобно в точности наблюдать у одного совершенную и точную веру, у другого надежду на Бога, у иного двоякую любовь к Господу и ближнему, у иного же то, как в страхе Божием стоит он на страже своей, охраняя себя от всякого лукавого дела, ведя жизнь не порицаемую и не предосудительную, а напротив того похваляемую всеми за чистоту и безукоризненность его поведения.

41. Смотри, как иной, боримый от врага различными страстями, прибегает в молитве к Богу и в сокрушении с любовью прилепившись к Нему, получает помощь благодати, и избавляется от непотребных и нечистых помыслов, – с великим плачем, со слезами и воздыханиями каясь в содеянном, с печалью оплакивая грехи свои, исповедуясь Богу в молитвах и бдениях, злостраждя в посте, воздержании и скорби, и стараясь спасти себя сими оружиями. Так и себе старайся бороться до смерти, как истинный воин, – содержа в мысли, что подвижничество – не шуточное дело, и что спасение достигается только великой рачительностью.

42. Подражай тем, которые являют совершенное отречение от мира, – и удобно востечешь на высоту добродетелей. Видя в ком-либо совершенную нестяжательность, – как он, оставив все, усиливается сделать ум свой свободным от всяких попечений, чтоб без развлечения прилежать молитвам, и чтобы никакой помысел и никакая забота не прерывали его молитвы, всею силою посоревнуй ему. Кто чистым сердцем, с любовью и слезами молится Богу, тот Самого Бога, как в зеркале, отражает в уме своем. А это благо неоцененное, приобретается нищетою, бедностью и всячески тесным житием. "Узкая врата и тесный путь вводят в живот" (Мф. 7, 14).

43. Подражай в образе жизни Святым, – кому в благоговении и страхе Божием, кому в смиренномудрии, кому в самоуничижении и самоосуждении, кому в безмолвии, кому в кротости, кому в терпении благодушном, кому в уступчивости и миролюбии, кому в дружелюбии и единомыслии, кому в трезвении и рассудительности, кому в приятности обхождения, приветливости и снисходительности, кому в прощении обид, мужестве и великодушии, кому в подвигах и послушании, кому в рукоделии и служении братиям, кому в ревности и горячности духа, кому в совершенном отчуждении от мира и в ежедневном умирании подобно распинаемому, кому в твердости духа и истиннолюбии, кому в целомудрии и девственности. Смотри также – у кого на милостивость и готовность помогать, у кого на тихость нрава и доброту, у кого на сердоболие и милосердие, у кого на беспристрастие и правосудие, у кого на невзыскательность и скромность, у кого на довольство малым и умеренность, у кого на простоту и прямоту, у кого на непрестанную молитву, на псалмопение и потоки слез, – коротко сказать, смотри у всех на черты Богоугодной жизни, – и подражай им.

44. Постараемся на горнее взирать, о горнем помышлять, горнее всегда помнить, к горнему быть всецело прилепленным, с горним быть в непрестанном общении, – и никак не склонять взора своего к дольнему, где удовольствия, где похоти века сего лукавого и мертвящего. Прекрасно всегда в горнее всматриваться оком сердечным, всячески блюдясь, чтоб не запало чего-либо в зеницу ока сего, – или помысла лукавого, или иного чего не благоугодного Богу, и не омрачило ума.

45. Надобно нам непрестанно молиться, чтоб Господь избавил нас от бесовских козней. Ибо помыслы, не только когда сидим уединенно в келье, подавляют нас, но сильно восстают и тогда, как сходимся в дому Господнем; делают, что и на мужские тела смотрим не чисто; и до самого срамного дела доводит нас змий мечтательными помыслами. Он всевает какую-то смесь помыслов, чтоб брат пришел в рассеяние, и не мог чистым умом внимать пречистым тайнам Спасителя нашего – Бога. – Впрочем хранением очей и внимательностью ума воздержный преодолевает, при содействии благодати Божией. Посему надобно со всею бдительностью охранять сердце свое и чувства свои; потому что в этой жизни ведем мы великую брань; и враг наш неистов.

46. От борьбы отказываться не должно. Кто в мире со страстями, тому как вести с ними брань, когда он продал уже себя в рабы сластям греховным и с охотою платит дани мучителю? Ибо где только вражда, там и брань; где брань, там и борьба; где борьба, там и венцы. Если кто хочет освободиться от горького рабства, то вступи в брань с дьяволом. В сей брани сделавшись победителями, Святые удостоились небесных благ.

47. Кто хочет освободиться от вражеского поругания, и избавиться от горького рабства ему, тем надобно противоборствовать воле сего тирана нашего, и вести с ним брань из любви к Создателю. Ибо тогда покажут они опыты доблестной борьбы, когда не устами только, но и сердечным расположением скажут ему: "не послушаем мы гласа твоего, дьявол, и не станем более служить твоим похотям". Но во время борьбы надлежит воссылать молитвенный глас к Богу; да посрамит Он ищущих зла рабам Его. Тогда, пусть свирепеющий мучитель сей седмерицею разжжет пещь похотей, надеющиеся на Господа скоро узрят пещь сию превратившуюся в росу, – и мучитель, внушавший прежде страх, сам вострепещет пред ними.

48. Некто из Святых сказал: "думай о хорошем, чтоб не думать о худом; потому что ум не терпит быть в праздности". – Почему посвятим ум свой поучению в словах Божиих, молитвам и добрым делам. Ибо занятие суетными мыслями рождает и дела суетные; а занятие добрыми мыслями рождает и добрый плод.

49. Хотя и нет у тебя видимых слез, однако пусть будет сердечное сокрушение; потому что и между слезами есть разность. – Но блажен, кто в душе своей, как в зеркале, созерцает Господа, и вместе со слезами изливается в славословии Ему пред лицом Его благости; потому что молитва его будет услышана.

50. Если хочешь стать сосудом избранным, то преуспевай в покорности своему наставнику о Господе и в смиренномудрии. Жизнь Святых стала светлою быв возвеличена послушанием. Иисус Навин за совершенную покорность Моисею, удостоился дара быть преемником ему. Самуил, находясь в послушании у Священника Илия, сподобился слышать глас Божий. Елисей за покорность получил сугубую благодать своего учителя. Сам Бог – Слово, вочеловечившись, проводил жизнь в смирении и повиновении, как говорит Евангелист: "и бе повинуяся им" (Лук. 2, 51). Апостол же сказал еще: "смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестные" (Фил. 2, 8). Начал ты добрым изволением; стой же твердо, чтоб Господь возвеличил тебя с кроткими и смиренными в Царствии Небесном.

51. Один брат, пребывая в послушании у духовных Отцов, пришел к другому брату и сказал: "хочу отойти от духовных Отцов, и безмолвствовать сам по себе". Тот отвечал ему: у одного человека был сын, которого отдал он на руки одному мастеру, чтоб он научил его своему мастерству. Мальчик был невнимателен к делу. И чрез несколько дней ребенок этот приходит к отцу своему, и говорит: батюшка, возьми меня от учителя; сам по себе могу лучше выучиться этому мастерству. Но отец его сказал ему; если у других учась, ничему ты не научился, при руководстве их, то как можешь успеть в чем-либо один? Вижу, что худо ты учился своему мастерству, и боюсь, что напрасно я старался о тебе. Поэтому примись, как следует, за работу свою, и навыкни ей под руководством мастера, чтоб сделавшись искусным в этом мастерстве, мог ты потом жить от него. – Так и мы, брат, не будем усиливаться свергнуть с себя иго подчинения – о Господе, чтоб не остаться неискусными в деле угождения Богу, и не быть беспомощными, когда впадем в искушение.

52. Когда победив страсти, искореним мы в себе всякое житейское пристрастие, тогда благодать Святого Духа, обретши в нас упокоение, просветит сердца наши, как уготованный светильник, обильный елеем, снабженный светильнею. Но если мы порабощены еще страстям и погрязаем в них, то подобны светильнику, лишенному елея и светильни, – и сидим во тьме. Позаботимся же о приуготовлении себя к приятию умного света; взыщем жизни духовной, чтоб освятились в нас и ум, став под властью Духа Святого, и тело, став причастным Духа.

53. Притча. Два человека пошли в город, отстоявший на тридцать стадий. Когда совершили они стадии две – три, встретилась им на дороге тенистая роща, по которой протекали ручьи воды, и было много приятных местоположений. Когда путники вступили в это место, один, желая поскорее увидеть город, прошел по нему поспешно, а другой остановился посмотреть, и отстал. Посмотревши, и он хотел идти в город, но побоялся зноя, и еще остался под древесною тенью. Но между тем, как он медлил, наслаждаясь приятностью места, вышел зверь из леса, схватил его и утащил в свое логовище. Между тем другой, которого не прельстила эта местность, благополучно достиг города. – Притча сия вот что означает: два человека – это вступившие на путь благочестия, и начавшие подвизаться на оном. Привлекательная местность на пути – это мир с его прелестями. Прошедший мимо означает тех, кои, ни на чем не останавливая внимания, поспешают "достигнуть почести вышнего звания о Христе" (Фил. 3, 14). А увлекшийся привлекательною местностью означает тех, кои, забыв о своей цели, уклонили ум свой от невидимого к видимому. Зной – это труд добродетели. То, что человек тот, замедлив на месте, сделался добычею зверя, значит, – что когда кто останавливает помысел на вожделении земного, тогда из этого вожделения выходит грех и, овладев человеком, снедает его подобно лютому зверю, – как написано: "похоть заченши рождает грех: грех же содеян рождает смерть" (Иак. 1, 15). Будем же бегать мирских похотей, чтоб снова не сделаться нам рабами греха.

54. Избегай бесполезных речей, чтоб не впасть в срамные помыслы. Как добрые слова полезны душе, так не добрые речи развращают ее, по сказанному Апостолом: "тлят обычаи благи беседы злы" (1Кор. 15, 33).

55. Когда увидишь нерадивыми людей состарившихся в монашестве, тогда нужно тебе много предосторожности, чтобы поревновав им, не пойти тем же путем, и чтобы, став воздержным, не превознестись пред ними, что значит уступить над собою победу высокоумию. Послушай того, кто говорит: "внемли, себе", и тщательно охраняй душу свою.

56. Не всякому человеку открывай свои помыслы, а только тем, о коих дознаешь, что они духовны. Ибо много сетей у дьявола. От людей духовных ничего не скрывай, чтобы враг, нашедши себе угол, не возгнездился в тебе. Но с людьми плотскими не входи в совет.

57. Надобно избегать бесполезных бесед, и не иметь обращения с небрегущими о страхе Божием; потому что ничего не говорят они полезного, ничего не делают для Господа, не говорят ни о добродетели, ни о благоговении, ни о чистоте. Речи их – сеть смертная; совет их – бездна адова; сообщество их – душевная пагуба.

58. Смотри, чтоб не утратить тебе дерзновения пред Богом ради чести или славы человеческой, или ради пищи, или пития, или одеяния; потому что все это подлежит тлению, дела же каждого, и добрые и злые, записываются. "Горняя мудрствуй, а не земная" (Кол. 3, 2), чтоб получить тебе обетование Отца небесного.

59. Воины Царя земного проливают кровь, чтоб угодить Царю своему; но тебе нет нужды проливать кровь, а только не будь побежден грехом, чтоб не сотворить тебе плода смерти (Рим. 7, 5). Трезвись, брат, трезвись и пребывай в трудах. Бог не неправеден и не забудет труда твоего. Но и за ту тесноту, какую терпишь ты, сидя в келье, воссияет тебе свет истины. "Подвизайся добрым подвигом веры" (1Тим. 6, 12), чтоб мог ты, одержав победу над врагом, непостыдно поклониться – Царю Славы. Ибо Господь венчает не только умерших от меча, и пострадавших от мучителей, но и оказавшихся благоискусными в подвижничестве и в любви. Как первые для Господа терпели поругание, так и последние для Господа же потерпели скорбную жизнь и подвижничество.

60. Будь внимателен к себе, и да не будет "слова лукавого в сердце твоем". Не склоняйся на лукавый помысел. Так пострадал некто от древних, скрыв в куще своей нечто от клятвы (Иис. Нав. 7, 1–26); подобно пострадал и Гиезий, служитель Пророка Елиссея. Не укрылись они не только от Бога, но и от людей. Преступление совершили они тайно; но возмездие получили явно. Один побит камнями всенародно, а другой наследовал проказу (4Цар. 5, 27). Ибо не лжив сказавший: "Бог поругаем не бывает; еже бо аще сеет кто тожде и пожнет" (Гал. 6, 7).

61. От чего преодолевает нас враг? От чего умножаются в нас страсти? – Не от непокоривости ли нашей? – Когда учат нас, мы не бываем внимательны; когда обличают к исправлению погрешностей, отпираемся. От людей таимся, о Боге небрежем. Страшный змий влагает в нас мудрость побеждать словом тех, кто хочет нас исправить; и от того грех умножается в нас, не имея противника себе.

62. Начало душевного развращения в монахе – смех и вольность. Когда увидишь в себе это, монах, знай, что пришел ты во глубину зол. Не переставай молить Бога, чтоб избавил тебя от этой смерти. Смех и вольность ввергают в постыдные страсти не только юных монахов, но и старцев. О вольности сказал некто из Святых: "вольность подобна знойному ветру; она губит плоды монаха". Слушай же теперь о смехе: смех лишает человека блаженства, обещанного плачущим (Мф. 5, 4), разоряет доброе устроение внутреннее, оскорбляет Духа Святого, вредит душе, растлевает тело. Смех изгоняет добродетели, не имеет памятования о смерти, ни помышления о мучениях.

63. Начало плача – познание самого себя. Да будет же плач нам не по человеку, но по Богу, Который знает сокровенности сердца, чтоб от Него получить нам ублажение. Посему будем лицом светлы, радуясь о дарах Господних, о Духе Святом; плакать же и сетовать станем мысленно, умоляя Бога, чтоб простил нам все грехи наши и сохранил нас от них навсегда до кончины нашей. Плач созидает и охраняет; плач омывает слезами душу, и делает ее чистою. Плач рождает целомудрие, отсекает похоти, укрепляет добродетели. Плач ублажает Бога и приемлет утешение от Ангелов.

64. Занимайся духовным, чтобы сохранялось в тебе памятование о Боге; гнушайся же речами бесполезными; потому что зловонию и благовонию быть в согласии – дело невозможное.

65. Пустынножитель избавлен от трех браней – от зрения, слышания и говорения. И внимательный общежительник избавлен тоже от трех браней – от покупания, продавания и нападения разбойников. Но везде надо внимать себе и хранить совесть свою чистою.

66. Не говори: "я вступил в монастырь, и ношу на себе Ангельский образ". Не только людям, но и Самому Богу приятен не один внешний образ; требуются главно плоды добрых дел. – Итак стой, как цветоносное дерево, охраняя плоды добродетелей своих, чтоб не подкрался червь "гордыни", и не подточил в тебе плода смиренномудрия, чтоб "тщеславие", не омрачило твоего благоговения, чтобы "гнев" не похитил твоей кротости, раздражение не истощило твоего благодушие, ссора не нарушила твоего мира, вражда не послужила препятствием дружбе, памятозлобие не пресекло взаимной любви, обида не расторгла согласия, "чревоугодие" не попрепятствовало посту, жадность не истребила воздержания, "беспечность" не запнула рачительности, сон не усыпил бдительности, "уныние" не отяготило усердия, леность не помешала служению, ропот не уменьшил подчинения, "ослушание" не преградило входа послушанию, празднословие не превозмогло над псалмопением, шутливость не взяла верха над славословием, смех не преодолел плача, "блуд" не растлил целомудрия, сребролюбие не было предпочтено нестяжательности. Блюди, чтоб не возлюбить родителей паче Христа, и не усладиться миром паче Царствия; чтоб страсть к пересудам не подстрекала языка твоего; чтоб не томило тебя завидование кому либо; чтоб обман не очернил в тебе чистоты сердца, лицемерие не лишило тебя вкушения истинных благ, хищение не отлучило тебя от Царства, неправда не заградила тебе рая, человекоугодие не истребило в тебе дерзновения, любовь к удовольствиям не похитила у тебя Боголюбия, похоть не погасила в тебе сердечного сокрушения.

67. В какой мере отсекает и смиряет кто волю свою, в такой же мере идет он к преуспеянию. А чем упорнее держится кто своей воли, тем более наносит себе вреда. Поэтому не желай раболепствовать своей воле, но лучше послушен будь воле Божией.

68. Выходя из кельи на служение, или для беседы с кем либо, огради око, сердце же возбуждай благочестивым помыслом, говоря при том: "ты не живописец, и не учиться вышел, как списывать изображения с людей". Будь внимателен к себе. Если внимание твое занято чувственным, то как можно тебе будет в чистом уме, как в зеркале, созерцать небесное, услаждаться и радовать себя памятованием о Боге?

69. Перестань любопытствовать о чужих грехах, чтоб от сего естественным образом не растлился благочестивый помысел твой.

70. Придерживайся молчания; оно избавит тебя от многих скверн. Памятуй непрестанно о тесноте грешников, страшась, чтоб и тебе в скором времени не быть причтенным к числу их.

71. Не будем самолюбивы; ибо от самолюбия, как ветви какие, отрождаются все страсти. Истребляется же самолюбие любовью, которая всех влечет к единомыслью, и связывает во едино. Любовь – великое и драгоценное приобретение. Посему старайся не отпадать от любви.

72. Заботясь о своем спасении, представим в себе ближнему образец добродетели в вере, в любви, в терпении, в чистоте, в послушании, в смиренномудрии, в страхе Божием, не увлекаясь худыми пожеланиями, но подвизаясь в трудах духовных.

73. Для принятия заповедей Божиих имей простоту (голубя), а для отражения козней противника – хитрость (змею).

74. Умно отделяйся от вредных встреч, чтоб добре покоился твой внутренний человек.

75. Не проводи времени с лицедеями, чтобы не растлились мысли твои; потому что речи их весьма вредны. Стариков заставляют они поступать по юношески, а молодых вовлекают в беззаконные дела.

76. Когда кто плачет, тогда никак не согрешить; и никто в сердечном сокрушении не замышляет зла. При сердечном сокрушении приходят слезы а за слезами следует умаление зла чрез удержание себя от худых дел.

77. Если ты молод, приучайся к молчанию и труду. Труд сделает тебя необременительным, а молчание сохранит неугасимым душевный свет, не попуская, чтобы он затмился какой-либо страстью.

78. Не волосы и не одежда делают человека мирским, а худой нрав и наклонность к мирским и нечистым пожеланиям, от которых душа делается мерзкой.

79. Не пострижение и одеяние делают монахом, но небесное желание и Божественное житие, в которых обнаруживается совершенство жизни.

80. Не возвеличивай себя прежде искушения; потому что постигшее искушение нередко пристыжает стоящих, по-видимому, твердо. Почему бодрствовать надлежит, и приводить тем ум в безопасность от падений.

81. Так все делай и так обо всем думай, чтоб угодить Богу; ибо если нет у тебя этой мысли, то теряет цену всякое твое делание.

82. В общежитии ли пребываешь, или безмолвствуешь, уединясь от всех, не оставляй в нерадении искомого тобою, т.е. чистого сердца и сокрушенного духа. Кто приобрел сие, тот не будет уничижен Богом; пренебрегать же этим – великая опасность.

83. Божественными водами орошай душу свою (Словом Божиим и таинствами), чтоб и процвела и плод принесла в правде. Надобно нам к душеполезному так же стремиться, как животные бегут на зеленые пажити.

84. Когда душа здорова, тогда и тело имеет крепость для благих трудов; а если душа потерялась в скверных помыслах, тогда и тело по необходимости растлится грехом.

85. Лукавый ежедневно ставит скрытные сети душе нашей, чтоб, соблазнив ее, подвергнуть вечному мучению. Сии сети исполнены сладости, чтоб обольщать и приманивать невнимающие себе души. Не услаждайся, брат, этою смертною сладостью, увлекаясь обольстительными помыслами. Помысел – обольститель, если найдет себе доступ в душу, услаждает ее греховными мыслями, чтоб потом умертвить ее грехом. И делается он сетью для души. Но опомнись и поспеши разорвать сию сеть, изгнав помысел из души молитвою, слезами, воздержанием и бдением. – Прочее же будь бодрствен, и ни на одно мгновение не останавливайся на обольстительном помысле. Прибегай всегда к Богу с молитвою, с постом и слезами, чтоб освободиться тебе от всех сетей, соблазнов и страстей.

86. Будем бодренными воинами, будем ежедневно преодолевать во брани лукавого. Изучим уставы сей брани: она невидима, и устав ее – обнажить себя от всего земного. Если ждем смерти, ежедневно имея ее пред очами, то не будем грешить. Если обнажишь себя от всего земного, то не будешь низложен в брани. Пoелику земное влечет к себе долу, и страсти омрачают сердечные очи, то лукавый одолевает нас в брани с ним.

87. Не рассуждай, монах, говоря так: "велики труды подвижничества, а я малосилен и немощен, не в состоянии подвизаться. – Если вознамеришься идти в дальнюю какую страну и землю, то невозможно тебе будет в одно мгновение пройти расстояние целого пути, но проходя каждый день от ночлега до ночлега, с продолжением времени, достигнешь той страны, какую имеешь в виду. То же надобно сказать о Царстве Небесном и о рае сладости. Каждый достигает туда трудами целой жизни, – постом, воздержанием, бдением. Воздержание, слезы, молитва, бдение, любовь – вот ночлеги, ведущие на небо. Проходи их терпеливо, – и радуясь. После каждого ночлега будут укрепляться стопы души твоей, – и не найдешь затруднения в пути твоем, ведущем к небу.

88. Человеку, без дальнего рассуждения вступившему в монашескую жизнь, враг ухитряется вложить вольность. А тому, кто из благоговения пошел в монахи, внушает он подвиги выше сил его. Но истинно боящийся Бога не уловляется ни тем, ни другим помыслом. Страх Божий просвещает сердце его для шествования прямым путем.

89. Брат, по принятии им монашеского образа, боролся с мыслью выйти из общежития. – И помыслы представляли ему такой пример: "посмотри на эту зелень в саду; если ухаживающий за этими грядами не повыдергает растений и не пересадит на другое место, то не пойдут они в рост". Брат же на это отвечал помыслам так: "ужели же садовник до конца выдергает все посеянное на этих грядах? Не оставит ли на гряде, что может она пропитать? – Притом выдернутое не так надежно, как оставшееся на месте. Поэтому и ты будь в числе не выдергиваемых". – И сим, при содействии благодати, преодолел он помысел.

90. Монаху должно быть благоразумным, чтобы распознавать замышленное против него противником, – и иное пропускать со смехом, иное же со смирением, а иное низлагать хорошо приправленным словом.

91. Пока душа мечтает о земном, различные пожелания мира сего и суетные удовольствия, представляющиеся душе в помыслах, расслабляют силы ее; и от этого сидящий в келье приходит в нерадение. Но когда кто совершенно отрешится от мира, возненавидит его и прелести его, и от всего сердца и от всей души предаст себя в рабы Господу, то нерадение не возьмет над ним власти, и вследствие того он свободно будет делать свое дело. Ему будет предлежать только брань с помыслом тщеславия; но и сей помысел отгонит от себя раб Господень, принимая в рассуждение и свою собственную немощь, и то, чей у него дар, согласно со сказавшим: что "имаши, егоже неси приял" (1Кор. 4, 7)? Бывает у него брань также с немощью плоти; но раб Господень не придет от сего в страх, и не отлучит себя от любви Божией, по слову сказавшего: "кто ны разлучит от любве Божия" (Рим. 8, 35–39)? За всеми же страстями следует дух блуда; – но бегай срамных слов, и избежишь нечистых помыслов.

92. Мудрые старцы – тук для братии, умащающий и укрепляющий душу.

93. Если отрекся ты от мира, то позаботься о деле своем, чтоб добыть тебе искомую жемчужину. Ибо иные, отрекшись от мира, удалились от мирской жизни, – и одни оставили военную службу, другие расточили свое богатство, – но напоследок, водимые своею волею, пали; так как всего бедственнее управляться собственной волею, а не жить по изволению Божию. Они сделали вид, что главными вратами удаляются всего житейского, но опять воротились к житейскому потаенной дверью.

94. Это – благоухание ведения в человеке, если во всяком случае винит он самого себя, и, виня себя, не осуждает другого, впадшего в туже погрешность.

95. У кого сердце омрачено бурею помыслов и кто побежден страстями, тот и человека не стыдится, и Бога не боится. Если он властелин, то небоязненно делает зло. Если же немощен и беден, то, предавшись грубости своего нрава, без стыда также поступает дурно.

96. У воинов брань кратковременна, а у ревнителя о спасении продолжается она до отшествия его к Господу. Посему надобно приступать к делу со всем тщанием, трезвенностью и терпением. Если вознамеришься убить льва, то берись за сие с твердостью, чтоб не сокрушил он костей твоих, как сосуд скудельный. Если ввергнешься в море, не теряй бодрости, пока не выйдешь на сушу, чтобы тебе, как камню, не погрузиться в глубину. Если вступаешь в борьбу, будь трезвен, чтобы противник не порадовался, победив тебя, и чтобы тебе вместо венца не получить противного тому.

97. Кто хочет быть монахом, тому надо быть готовым к мужественному терпению, чтобы, по вступлении в монашество, не сказать: "не знал я, что будет это со мной". Се делается тебе сие известным. Приведи же в порядок помысел свой, и вооружись терпением, – чтоб, говоря ныне при постриге: "все буду терпеть", на утро не оказаться тебе нарушителем сего, и словом и делом. Ангелы Божии предстоят и слышат все, исходящее из уст твоих. Смотри не солги; потому что Господь "погубит вся глаголющие лжу" (Пс. 5, 7).

98. Приступающего работать Господу окружают многие покушения. Но во всех их побеждает тот, кто всем сердцем предает себя управлению Божию, и пребывает в воле Божией. Бог требует от нас только решимости, и Сам подает нам силы, и дарует победу: "Защититель бо есть уповающим на Него" (Пс. 17, 31).

99. Не смотри на нерадивых; но себе внимай, имея пред очами своими Бога, по примеру того, кто написал: "предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся" (Пс. 15, 8).

100. Не будем осуждать кого-либо; ибо не знаем, как он ведет себя в келье своей, или как трудится пред Богом; не будем осуждать, если увидим, что он смеется или разговаривает; ибо не знаем, каковы расположения его в келье. Каждому из нас надо быть внимательным к себе; потому что каждый из нас за себя даст ответ Богу.

101. Хочешь ли, чтоб не преодолело тебя искушение? Отсеки всякую свою волю. Если дело кажется тебе и хорошим, но настоятель о Господе не признает его хорошим, то покорись ему о Господе. Входить в споры, следовать собственному своему намерению есть уже признак совращения. Да слышит всяк, что говорится в Псалме: "работайте Господеви со страхом и радуйтеся Ему с трепетом. Примите наказание, да не когда прогневается Господь, и погибнете от пути праведного" (Пс. 2, 11. 12).

102. Не так будем вести себя, чтобы сегодня были у нас воздержание и кротость, а на утро невоздержание и гордость; сегодня – безмолвие, бдение, смирение, а на утро – развлечения, ненасытный сон, неподчинение и тому подобное; сегодня у нас – отречение от мира, отречение от всего земного, отречение от отечества, друзей, родителей, по упованию на Господа, а на утро – возжелание видеть родину, родных, наследство, – погружающее во множество зол. Будем помнить, что жена Лотова, озревшись вспять, стала столп слан. И Господь учит: "никтоже возложь руку свою на рало, и зря вспять, управлен есть в Царствие Божие" (Лук. 9, 62).

103. Имей всегда в уме тот день, в который, совлекшись всего, оставил ты мир для Господа, когда воспламенен ты был страхом Божиим, и горел духом ко Господу. И такого расположения держись до конца; ибо "претерпевый до конца, той спасен будет" (Мф. 10, 22).

104. Не расслабевай от приходящих тебе помыслов; ибо это – начало борения. Бери себе урок с дождевого водоема. Вскоре после дождя, когда благословение дождевное только что собрано в водоем, вода бывает мутна, но потом чем более проходит времени, тем чище она делается. – Потерпи; улягутся и твои помыслы, – и дадут тебе покой.

105. Выслушай притчу о скверных помыслах. Когда виноградные ягоды собраны с лоз, вложены в точило, выжаты, дали из себя вино, и оно влито в сосуды, тогда вино сначала кипит, как бы разгорячаемое самым сильным огнем, так что и отличные сосуды, не вынося стремительности его, иногда разрываются от напряжения. Так бывает и с помышлениями человеческими, когда от суетного века сего и от забот его переходят к небесному. Бесы, не терпя ревности в человеке, разными способами смущают ум его, с намерением примешать к нему "развращение мутно" (Аввак. 2, 15); и если найдут сосуд не без недостатка, т.е. душу неверную и сомнящуюся, то разрывают его. Бесы, как хищные волки, ходят по кельям монахов, ища отворенной для себя двери, чтобы, ворвавшись внутрь, растлить покорную им душу. Если же найдут дверь запертою, душу, утвержденную в вере, то уходят назад с поникшим лицом.

106. Во всех делах своих держи смиренномудрие, которое есть матерь послушания. – Сбрось с себя двоедушие, и во всем облекись верою, чтобы Господь, видя ревность души твоей, укрепил тебя в делании. – Питай в себе сильную ненависть к лености, к соперничеству, ко всякому злонравию и зависти, так как для Господа оставил ты все. Знай, что если в начале расслабят тебя такие помыслы, то много потом потерпишь труда и вреда.

107. Если на дворе не даешь накопляться нечистотам, то не давай и внутри себя усиливаться пожеланиям плотским.

108. На широком пути бывает следующее: злоумие, развлечения, чревоугодие, пьянство, расточительность, непотребство, раздор, раздражительность, надменность, непостоянство и тому подобное; а за ними следуют: неверие, неповиновение, непокорность, последнее же из всех зол отчаяние. – А на тесном пути и узком бывает следующее: безмолвие, воздержание, целомудрие, любовь, терпение, радость, мир, смиренномудрие и тому подобное. За ними же следует бессмертная жизнь.

109. Особенно блюди себя от вольности, чтоб не поработиться тебе многословию и бесстыдству, не сделаться радованием бесов, и напоследок не расстаться с братством. Не столько дикие ослы опустошают хлеб, сколько вольность разоряет труды монахов.

110. Представим себе предстоящих земному Царю и служащих тленному престолу; с каким вниманием и страхом предстоят они Царю своему? Не тем ли паче мы, как верные, должны предстоять Небесному Царю, со страхом и трепетом и со всяким благоговением? Посему не признаю хорошим, взирать бесстыдным оком на предлежащие тайны Тела и Крови Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа. И да убедит нас в сем Божественное Писание, говоря: "трепетен быв Моисей, не смеяше смотрети" (на купину) (Деян. 7, 32).

111. Как я рассуждаю, три есть рода дреманий, которые смущают человека ночью. "Первое" случается испытывать брату по действию лукавого, когда брат начнет петь псалмы. Но если нет в брате лености, оно никакой не имеет силы, сильнее же тревожит, если обременено чрево у брата яствами и питиями. "Второе" находит на брата среди Божией службы, по собственному его нерадению, когда брат не употребит усилия достоять до окончания правила, посреди службы хочет оставить поющих псалмы, и пойти спать. "Третье" случается испытывать по требованию природы по окончании правила обычной службы. – Не будь же нерадив. Не слышал ты разве, как Пророк Самуил, неоднократно званный, ни однажды не обленился встать, хотя был еще отрок? Когда стоишь на службе Божией, среди братии или наедине, чтобы славословить Спасителя нашего Иисуса Христа, – и потревожит тебя первый род дремания: заметив его, воспротивься, чтобы по лености своей не лишиться тебе плодов служения Богу; но с твердостью терпи, хотя бы раз и два смежило очи твои дремание; не сходи с места своего, – и обретешь великую пользу. Пристрастие к ненасытному сну подобно страсти чревоугодия. Если кто привык есть много, то и природа требует многого; а если привык кто к воздержанию, то природа не требует многоедения. Примени к себе рыбаков: всю ночь они проводят в бодрствовании, не оставляя своего дела. Если же кто из них, обремененный сном, предавшись нерадению, уснет; то когда встанет от сна, увидит, что ничего им не поймано. И начнет окаявать себя за нерадение. То же и с тобою будет, если предашься дреманию и сну, как и Пророк говорит: "уснуша сном своим, и ничтоже обретоша" (Пс. 75. 6).

112. Как на море корабль, если сделается в нем малая скважина, и не будет в скорости приложено старания, от такой малости, при всей своей громадности, затопляется волнами, так тоже бывает и с душой, допустившею до себя вражеские приражения, если не воспрянет к Создавшему ее. Нужны потому нам с тобою, брате, трезвение и великое смиренномудрие. Все лукавое приводится в бездействие сердечным обращением к Богу.

113. Бывает, что иной берет сосуд, чтоб почерпнуть воды, но не наполнив его водою, опрокидывает и разбивает. Подобен ему и тот, кто вступив в обитель для стяжания совершенства христианского, отмещет благодать Божию, и возвращается опять к мирской жизни.

114. Вера есть матерь всего доброго, и ею достигает человек исполнения на себе обетований Владыки и Спасителя нашего Иисуса Христа, по написанному: "без веры невозможно угодити Богу" (Евр. 11, 6). – Но многоплодное приобретение дьяволу – неверие, которое есть матерь всякого лукавого дела. От него рождается двоедушие, которое есть нестроение. "Муж двоедушен", сказано, "неустроен во всех путех своих" (Иак. 1. 8).

115. Хочешь избежать соблазнов и пересудов? Приложи дверь к устам своим о Господе, "и отврати свои очи, еже не видети суеты" (Пс. 118, 37), – и избежишь того и другого, пересудов – молчанием, а соблазнов – хранением очей. Если не препобедим в себе этого, то куда ни пойдем, в себе самих будем носить врагов своих. Победи их, и будешь иметь покой, где бы ни жил.

116. Прекрасны молитва и пост, но их укрепляет милостыня; ибо сказано: "милости хощу, а не жертвы" (Осии 6, 6). И Спаситель ублажает милостивых: "блажени милостивии; яко тии помилованы будут". И Корнилию что говорит Ангел: "молитвы твоя и милостыни твоя взыдоша на память пред Бога" (Деян. 10, 4), – не молитвы только, но и милостыни.

117. Не пренебрегай Церковной службы, под предлогом какого-либо поделия. Как дождь возвращает семя, так Церковная служба укрепляет души в добродетели.

118. Не делай так, чтоб сегодня пребывать в безмолвии и внимании к делу Божию, а на утро ходить из кельи в келью, или, еще хуже, из селения в селение. Но постоянно безмолвствуй, помня, что в какой мере кто безмолвствует, в такой мере делаются чистыми его помыслы, – и в какой мере удаляется кто от безмолвия, в такой грубеет у него ум.

119. Страх Божий – крепкий столп пред лицом вражеским. Не разоряй сего столпа, и не будешь взят в плен. Привергнись к Человеколюбцу, с Пророком вопия к благости Его: "на Тя, Господи, уповах, да непостыжуся во век: правдою Твоею избави мя и изми мя" (Пс. 30, 1–6). Тогда и Господь скажет тебе: "Аз буду с тобою; и не оставлю тебя ниже презрю тя. Крепися и мужайся" (Иис. Нав. 1, 5. 6).

120. Будем великодушны, и понесем тяготы друг за друга, усиливаясь восставить падших и попавшихся в плен врагу. Какой воин, увидев, что товарищ его взят в плен врагами, не вступает в борьбу и не сражается с ними, чтоб исхитить товарища своего из рук взявших его в плен? Когда же не в силах он избавить его, тогда плачет и печалится, воспоминая о друге. Не гораздо ли паче мы должны друг за друга полагать души свои? Ибо Господь и Спаситель наш Иисус Христос сказал: нет больше "сей любви, да кто душу свою положит за други своя" (Иоан. 15, 13).

121. Человек, проводящий в нерадении дни свои, сам себя обманывает, вовсе не помышляя о благах, какие уготовал Господь праведным, и о наказании уготованном грешникам, без всякого страха предаваясь утехам. В таковом лукавый приводит в действие всякого рода плотские похоти; а он не в состоянии заметить сего, как ворота не замечают входящих и выходящих ими; потому что похоть поселившись в уме его, омрачила очи его.

122. Бегай вольности и смеха; чревоугодие обуздывай держанием, сребролюбие – нестяжательностью, многоглаголание – молчанием, нетерпение сидеть на месте – пребыванием в келье, леность – памятованием будущих благ, непокорность – смиренномудрием; паче же бегай вольности, которая по моему разумению, есть начало всех зол. Если не обуздаешь ее, она сделает тебя бесстыдным. Обуздав же ее, блажен будешь; ибо говорится: "блажен муж, иже боится всех за благоговение" (Прит. 28, 14).

123. Будь внимателен к себе, чтоб не потерять тебе времени своего в нерадении и рассеянности. Насадил ты себе виноград; обнеси его оградой. Приобрел ты себе сад; охраняй плоды его, чтоб возвеселиться тебе под конец; и не пускай свиней своих на возделанное трудами твоими, чтобы они не опустошили того. Что пользы, если один день строим, а два разоряем? При таком образе действования как дело придет к концу?

124. Всякого рода приманки греховные рассеяны во всем человечестве, чтобы человек непрестанно боролся умом. Но иной борется, а иной поддается увлечению, и падает; и падают – один в одном, другой в другом, соответственно предрасположению каждого. Не бывает это без участия врага, но и он соображается с предрасположениями нашими. И он, когда захочет связать какого человека пожеланиями греховными, связывает его теми, которыми он услаждается, чтобы услаждаясь узами, не захотел он когда-либо развязать себя. Связывающий нас хитер, и хорошо знает, чем и как кого связать; знает, что если свяжет кого невольными узами, ум тотчас разорвет узы и скоро отбежит прочь. Поэтому связывает каждого, чем он услаждается и прохлаждается. Оттого мы и связаны будучи, не тужим, а радуемся тому, – и уловлены будучи, кичимся тем; кичимся потому, что связанный, например, завистью, коль скоро не связан прелюбодеянием, почитает себя ничем не связанным, и связанный тщеславием, коль скоро не связан явными неправдами, думает о себе, что свободен от низких уз. Каждый из связанных не знает своих уз, и не ведает сетей разложенных ему. Все они страждут неведением упившихся. Связанный как упоенный, не знает, что он связан. От вина забывают об узах, и в упоении не видят около себя сетей.

125. Имей во внимании, что примесью страсти греховной портится и уничтожается всякое добро: уничтожается правда, когда примешивается к ней низкое коварство; повреждается непорочность, если коснется ее похотливость; уничтожается вера, если будет внимать прорицаниям; омрачается благотворительность, если возымеет гордыню; посрамляется пост, если дать при нем место осуждению. Внимай же себе и не допускай таких добро-губительных примешений.

126. Каждый член обязан ты приличным образом оберегать от вредного. Если тело твое чисто от блуда, береги уста свои от осуждения других. Уста не могут любодействовать, но могут лгать и клеветать. Если один твой член невинен, а другой виновен, то с осуждением одного этого члена весь ты подлежишь осуждению. Не пренебрегай осуждением, как чем-то малым. Из примера тех, которые бывают добычею ловцов, научись не пренебрегать и самою малостью. Случается, что птица задерживается в сети небольшим ногтем, и концом ничего нестоящего ногтя смиряется и преодолевается могущество крыл; и хотя птица совершенно вне сети, однако вся ею уловляется.

127. Будем бегать недоброго помышления; потому что помышление судится наравне с поступками. Приступим к доброму помышлению, которое от Испытующего советы сердечные получает награду наравне с делами. Намерение есть уже дело; потому что в нем, как все производящем, водружено основание нашей свободы.

128. Милостивый Господь снабдил нас орудиями против всяких нападений вражеских. Только не ленись действовать ими, и не потерпишь вреда. Если враг пустит в нас своими разжженными стрелами, то мы имеем у себя необоримый щит – молитву; если вознамерится он пленить неправдою, прибегнем к правде, и спасемся; если вознамерится уязвить тебя человеконенавидением, встречай его могуществом человеколюбия; если берет тебя гордостью, сразись с ним смиренномудрием; если возбуждает плотскую похоть, облекись скорее в броню целомудрия; если нападет на нас ненасытностью, сделаем себе крылья – пост. – Так есть стрелы у врагов наших, есть стрелы и у нашей немощи. Поражение в брани бывает не от недостатка орудий, а от невнимания и нехотения употреблять их.

129. Что пользы, если имеет кто все, но не имеет любви спасающей? Если кто сделает большой обед, чтоб позвать Царя и князей, и все приготовит богато, чтоб ни в чем не было у него недостатка, но нет у него соли: можно ли будет вкусить такого обеда? Без сомнения невозможно. То же и здесь. Приобрел ли кто девство, постился ли, совершает ли бдения, молится ли, дает ли приют бедным, думает ли приносить дар, или начатки, или плоды, строит ли Церкви, другое ли что делает, – без любви все это ни во что не вменится у Бога (1Кор. 13, 1–4).

130. Позаботимся о стяжании вечных обетованных нам благ; приложим о сем старание, пока не стемнело, пока не кончилось торжище; сотворим себе для тамошней жизни друзей из бедных и неимущих. У них купим себе елея и пошлем туда вперед себя; ибо здесь для тамошних светильников продают елей – вдовы, сироты, немощные, увечные, хромые, слепые и все нищие, которые сидят у дверей церковных.

131. Когда станешь пред Богом на молитву, смотри, чтобы прекрасных органов, на которых поешь Богу, т.е. помыслов твоих, не расхитили враги твои. Как или чем будешь служить Богу, когда отнят у тебя твой орган, т.е. пленены помыслы? Служение Богу требует, чтобы помыслы, вся крепость и сила души, и весь ум нерассеянно напряжены были к Богу. К золоту своему не примешивай меди или свинца, т.е. к душе твоей – многих и нечистых помыслов. Как дева, обрученная мужу, если ее обольстят другие, делается мерзкой в очах его: так и душа, увлекаемая нечистыми помыслами и дающая на них согласие, мерзостна небесному жениху своему, Христу. – Она должна всевозможно избегать связи с сими помыслами и не услаждаться согласием на оные, чтоб Господь, увидев ее любовь к Себе, возблаговолил к ней, и, пришедши погубил врагов ее, которые покушаются отвратить мысли ее от Него. Ибо как скоро Господь увидит, что душа усиленно старается быть собранною в себя, непрестанно ища Господа, ожидая Его ночью, и вопия к Нему днем; то не умедлит сотворить за нее отмщение, и очистит ее от порока, какой еще в ней есть, представит ее Себе, как неимущую скверны невесту.

132. Отверзи сердце свое, решись вожделевать Бога, все дни жизни своей. Вожделевать Бога всегдашнее услаждение и просвещение, и всегдашняя радость. Если всегда вожделеваешь Его, Он всегда будет обитать в тебе. – Он обитает в душе боящихся Его, – и исполняет волю возлюбивших Его.

133. Хочешь ли быть святым и непорочным храмом Божиим? Всегда имей в сердце своем Образ Божий. Под Образом же Божиим разумею не изображение красками, но тот Образ, который живописуется в душе добрыми делами, постами, бдениями, преуспеяниями в добре, воздержанием, молитвами; и краски для сего небесного Владычного Образа суть – чистые помыслы, совлечение всего земного и чистая всегда жизнь.

134. И в мире и в подвижнической жизни никто не венчается без борьбы; без борьбы потому никто не может получить неувядаемого венца и вечной жизни. Ибо настоящая жизнь всегда подобна поприщу. Хочешь оказаться в борьбе совершенным? Всегда будь облечен в добродетели, как в орудия – борьбы. Облекся ли в добродетель? Непрестанно употребляй усилия не совлекаться ее.

135. Старайся стать подражателем жизни и добродетели преподобных отцов. Иди путем их жития и подвизайся как и они, – подвизайся умом, подвизайся духом, подвизайся телом, будь подвижником и в одежде, будь подвижником и в пище, будь подвижником и в языке, будь подвижником и во взоре, будь подвижником и в помысле, – чтоб во всем оказаться совершенным.

136. Будь внимателен к себе, чтоб во время молитвы не быть рассеянным. Когда станешь на молитву пред Богом, стой пред Ним со страхом и трепетом. Кругом отсеки от сердца своего помыслы и попечение обо всем земном. В час молитвенный всецело будь небесным Ангелом, и приложи старание, чтобы молитва твоя была свята, чиста и нескверна, чтоб, увидев ее восходящую горе, небесные врата тотчас отверзлись пред нею, чтоб, видя ее (востекшею туда), Ангелы и Архангелы, все с веселием сретили ее и принесли к святому и превознесенному престолу пречистого Владыки. Так в час молитвенный повергайся пред Богом всегда, как Херувим и Серафим.

137. Брань твоя не какая-нибудь обыкновенная; напротив того все Ангелы и Владыка их смотрят на брань твою, какую ведешь со врагом. – Итак, когда ты сделаешься победителем врага, Бог и Ангелы будут рукоплескать тебе: и Ангелы, радуясь, прославят Бога, даровавшего тебе силу победить лукавого. Для того и брань усиливается более и более, что и ты стал благоискусным, и Бог прославился, и люди стали тебе подражателями.

138. Не приходи в нерадение от изнеможения, но имей в виду упование. Ибо где подвиги, там и награды, где брани, там и почести, где борьба, там и венец. Взирая на сие, умащай себя уроками терпения. Взывай к себе непрестанно возглашая со Святыми; "мужайся, и да крепится сердце твое, и потерпи Господа" (Пс. 26, 14).

139. Приготовляй дела твои к исшествию; приведи все в порядок в поле своем; а поле есть жизнь сия: возьми добрый заступ – Новый Завет; огороди владения свои терниями (сделай изгородь из колючих произрастений), – постом, молитвою и учением. Если будет у тебя такая ограда, то не взойдет зверь, т.е. дьявол. Как прекрасный виноградник возделывай душу свою, – и как стерегущие виноградники бьют в ладоши и громко кричат, и таким шумом останавливают злоумышленников: так делай и ты, – возвысь голос, восклицай в псалмопении, и прогонишь хитрого зверя – лисицу, т.е. дьявола. Непрестанно наблюдай за врагом, если будет пожелание твое устремлять на дела непристойные. И если в душу твою станет метать, как бы из пращи, скверными помыслами, противопоставь щит веры, и возложи на себя шлем упования. Извлеки "меч духовный, иже есть глагол Божий" (Еф. 6, 17). И вооружась так на врага, терпи, и не будь нерадивым в брани; напротив того, трезвись во всем, говоря: знаем мы его замыслы!

140. Когда взойдет в тебя лукавая мысль; извлеки меч свой, т.е. восставь в сердце страх Божий, – и посечешь всю силу вражью. А вместо воинской трубы употребляй Божие Писание. Как труба звуком своим собирает воинов, так и Божие Писание, взывая к нам, собирает благие помыслы, и приведя их в строй страхом Божиим, составляет из них полк в противоборство врагу: ибо помыслы наши, подобно воинам, сражаются с врагами Царя. И еще, – как труба звуком своим, во время брани, и в юных борцах возбуждает готовность идти на сопротивников, так Божие Писание возбуждает твою ревность к добру, и укрепляет тебя к борьбе со страстями.

141. По мере сил своих принуждай себя, как можно чаще, читать Писание, чтобы оно собирало твои помыслы, которые враг рассевает своим злоухищрением, влагая в тебя лукавые мысли, между тем как он наносит тебе или частые скорби, или доставляет тебе много успехов и житейских удобств. Делает же он сие по своей злокозненности, с намерением удалить человека от Бога.

142. Будь трезвен, и старайся всегда прилежно заниматься чтением, чтоб оно научало тебя, как избегать сетей вражеских и достигнуть вечной жизни.

143. Чтение Божественных Писаний приводит в собранность блуждающий ум, и дарует ведение о Боге. Ибо написано: "упразднитеся и разумейте, яко Аз есмь Бог" (Пс. 45, 11). Слышишь, что ведение Бога приобретает тот, кто с чистым сердцем упражняется в чтении Божественных Писаний. Потому не будь нерадив, но упражняйся в сем чтении, – и в молитвах, – чтобы просветился твой ум, и чтобы стать тебе: "совершенным и всецелым, и ни в чемже лишенным" (Иак. 1, 4).

144. Иные хвалятся беседою с вельможами, князьями и царями; а ты хвались тем, что в Св. Писаниях беседуешь со Св. Духом; потому что чрез них глаголет Дух Святой.

145. Старайся читать Божественные Писания, и постоянно пребывать в молитвах. Ибо всякий раз, как беседуешь ты с Богом посредством оных, освящаются у тебя тело и душа. Зная сие, старайся чаще упражняться в них.

146. Если не умеешь читать, не отходи оттуда, где можно слушать и получать пользу; ибо написано: "аще узриши мужа разумна, утреннюй к нему, и степени дверей его да трет нога твоя" (Сир. 6, 36). Сие полезно не только не умеющим читать, но и умеющим; потому что многие читают и не знают, что читают.

147. Смотри, чтоб, когда хочешь читать, не прерывал тебя враг, наводя уныние, или рассеянность, или говоря: "сделай сперва такое-то дело, так как оно не велико; и потом со спокойным духом будешь читать". Внушая это, он и особое усердие возжигает к рукоделию, чтоб поскорее отвлечь тебя от чтения. Это делает он, когда видит, что брат читает прилежно, и получает от того пользу, стараясь отвлечь его от сего занятия и воспрепятствовать ему сим и другими предлогами. Не верь ему; но будь как олень жаждущий и желающий придти к источникам водным, т.е. к Божественным Писаниям, чтоб пить из них и утолять жажду свою, палящую тебя страстями.

148. Когда Господь дарует тебе прочесть и узнать какое слово из Писаний, позаботься, чтоб оно не проходило мимо (даром); но поучайся в нем умом своим, напечатлей его в сердце своем, и неизгладимым сохрани в памяти своей. Ибо написано: "во оправданиях Твоих поучуся" (Пс. 118, 16); и еще: "в сердце моем скрых словеса Твоя" ( – 11).

149. Когда читаешь, читай с усердием и прилежно; с великим вниманием останавливайся на каждом слове, и не листы только переворачивать старайся, но если нужно, не поленись и дважды и трижды и несколько раз прочесть стих, чтоб выразуметь силу его.

150. 150 Когда садишься читать или слушать читающего, помолись прежде Богу, говоря: Господи Иисусе Христе! Отверзи уши и очи сердца моего, чтоб услышать мне Словеса Твои, и исполнить волю Твою. "Открый очи мои, и уразумею чудеса от закона Твоего" (Пс. 118, 18). Уповаю, Боже мой, что Ты просветишь сердце мое". – Всегда так моли Бога, чтобы просветил ум твой, и открыл тебе силу Слов Своих. Многие, понадеявшись на свое разумение, впали в заблуждение, и "глаголющеся быти мудри объюродеша" (Рим. 1, 22).

151. Приобрети безмолвие, как крепкую стену; потому что безмолвие поставит тебя выше страстей. Ты будешь вести брань сверху, а они снизу. Приобрети же безмолвие в страхе Божием, и все стрелы вражьи не сделают тебе вреда. Безмолвие, сопряженное со страхом Божиим, есть огненная колесница, которая приобретших его возносит на небеса.

152. Безмолвие – матерь сокрушения, зерцало грехов, кладезь неудержимых слез, училище назирания за помыслами и рассуждения их, утверждение поста, преграда чревоугодию, поприще упражнения в молитве и чтении, умирение помыслов, необуреваемая пристань от забот, благое и легкое иго, упокоивающее и носящее носящих его, родительница благоговения, узилище страстей, узда для очей, языка и слуха, вина нестяжательности, плодоносная нива Христова, приносящая добрые плоды.

153. Приобрети себе эту благую часть, избранную Марией, которая, сев при ногах Господа и прилепившись к Нему единому, стала образцем безмолвия. За сие и похвалил ее Господь, сказав: "Мария же благую часть избра, яже не отъимется от нее" (Лук. 10, 42). Видишь, каково безмолвие! Сам Господь хвалит приобретшого оное. Приобрети же безмолвие, и насладишься "Господеви" (Пс. 36. 4), приседя у ног Его, и прилепившись к Нему единому, так что можно будет тебе сказать с дерзновением: "прильпе душа моя по Тебе: мене же прият десница Твоя" (Пс. 62, 9).

154. Болезни не вдруг делаются неизлечимыми, но получив недоброе начало от нерадения, переходят в безмерное повреждение. И страсти в душе возникают от малой причины, но если не бывают истребляемы, производят безмерное расстройство в душе. Видишь, как на меди зеленый рубец делается глубже и глубже? – Разумей посему, что производит в душе страсть при нерадении. Если не очистишь ржавчины, то не выведешь пятна; если не изнуришь естества плоти, то не успеешь прогнать от себя страсть. Ржавчина тесно соединяется с медью: так и страсть укореняется в природе. Кто вычистит медь, пока не заржавела, тому уже о ней нет забот; кто облечет душу добродетелью, тот не будет в опасности, тот не потерпит и скрытного приражения зла. Медь от чищения принимает блеск, как одежду; и если вычищена медь неповрежденная еще ржавчиною, то долго служит в употреблении, в противном же случае наведенный блеск обманчив; сосуд тот бывает непрочен и скоро портится, как сделанный из поврежденной меди. И душа, если растленная уже приступает к добродетели, то впадает в колебание, а от колебания в растление.

155. Как душа от соединения с увлаженным телом делается плотской, так и тело, при нетлении души в единении с семенем Божиим делается духовным. И св. Павел различает людей духовных и плотских. Он знал, что и плотские имеют душу, и духовные – тело; но по причине преобладания того, чего в человеке больше, именование преобладающего усвояет целому человеку. Если в человеке плоть преобладает над душой, то он – плотской; а если преобладает душа, то он – духовный. И в другом месте, давая то же разуметь, говорит он: "плоть противится духу, дух же – плоти, да не яже хощут, творят" (Гал. 5, 17). Евангелие сказало, что Царство Небесное принадлежит усиленным искателям (Мф. 11, 12). Дух усиливается возвести природу к Божественному; потому что природа плотью увлекается к земному. Сие усилие духа над природою есть брань, и производится двояким образом: в новоначальных, чтобы не войти им в единение с плотью, и в совершенных, чтоб и самое тело сделать духовным.

156. Если главное в человеке – бессмертная душа, то нет неправды у Бога, что Он обратил человека к нетлению; не делает Он принуждения сложной человеческой природе, а только побуждает силою духа самоохотно привлекать к нетлению плоть, как рабу, растленную грехом. Как в огненном горниле и медь принимает вид огня, так и тело одухотворяется, если срастворяется нетлением. То же медь, зарытая в землю, съедается ржавчиной и обращается в прах; так бывает и с плотью, погруженной в страсти.

157. Как Святые относятся к плоти? – Природа плоти требует покоя, а они стараются более о сокрушении ее и озлоблении. Природа наша (поврежденная, плотская) услаждается славою, они же хулимые утешаются, и таят дела свои. Природа плоти требует вкушения пищи; они же изнуряют ее постами, истощают подвигами. Природа имеет склонность к брачной жизни; они же обуздывают ее воздержанием, и отсекают все причины к возбуждению похоти. Природа гонится за удобствами жизни; а Святые, когда делают им обиды, терпят: когда окрадают их, переносят великодушно. Вообще совсем отрешаются они от плотской жизни, по Слову Господа: "возми крест твой и по Мне гряди" (Мф. 16, 24). Тому же учит и Апостол, говоря: "умертвите уды ваша, яже на земли" (Кол. 3, 5). Не создание Божие осуждает Он на заклание; но желает оживотворить плотское, умертвив неестественное в нем усилием духа. Не сказал Он: умертвите телесные члены, но "уды, яже на земли". Какие же это? – Блуд, нечистоту, похоть злую, любостяжание, и все тому подобное. Всем подобным услаждается плотской человек, унижаемый и растлеваемый грехом. Грех делает насилие природе. И тогда природа вместо довольства предается ненасытности, вместо утоления жажды питием – пьянству, вместо брака – блуду, вместо правды – неправде, вместо любви – неприязни. Это все пришлое к природе и учит Апостол умертвить, делая принуждение поврежденной природе, чтоб состоя под управлением духа, она не выступала из пределов своих. И Спаситель, когда сказал, что подвижнику лучше "хрому" или "бедну" улучить Царствие (Мф. 18, 8), – не отсекать члены, Им созданные, повелел, а не делать их орудиями греха.

158. Желающий подвизаться ради Христа должен приобрести себе такое вооружение, чтобы ему быть в состоянии противостать дьяволу и благоугодить Спасителю нашему, именно:

159. Вместо брани, восприми подобно горчичному зерну веру в единосущную и нераздельную Троицу. Как горчичное зерно совершенно кругло и как бы самодвижно; так самодвижною да будет и вера твоя. Движение веры – добродетели. Иные имеют веру, но не имеют дел; это – не вера, потому что мертва, – как сказано: "вера без дел мертва есть" (Иак. 2, 20). Кто имеет веру и делает дела веры, в том вера, как самодвижное горчичное зерно. Ее приобрети, и будь здрав и невредим в вере, горя произволением к заповедям Спасителя нашего, чтоб и тебе услышать от Него: "добре, рабе благой и верный: вниди в радость Господа твоего" (Мф. 25, 23). Благим наименовал его Господь за дела, а верным за веру.

160. Вместо шлема восприми упование будущих благ, "ихже око не виде, ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, и в няже желают Ангели проникнути" (1Петр. 1, 12; 1Кор. 2, 9), Упование сие подает тебе крепкое утешение в злостраданиях и скорбях, и памятование оного возвеселит тебя. Ему внимали блаженные Христовы мученики, кои среди острий, среди страшных и разнообразных мучений, среди жаркого огня, сию вожделенную надежду имели пред очами своими, а посему охотно и с благодарностью терпели все, чтоб только получить уповаемое. Сие упование всегда непрерывно имей пред очами своими, чтоб желание уповаемого не дозволяло тебе помышлять о чем-либо непостоянном, и сверх того возбуждало в тебе готовность ко всякому делу благому.

161. Вместо пояса, препояшься совершенной любовью к Богу и ближнему: любовь сделает, что потечешь и не встретишь препятствий. Препоясанный чрез все удобно и беспрепятственно переходит; тем паче препоясанный любовью удобно проходит всюду. Ибо "любы", как сказано, "вся покрывает, вся терпит" (1Кор. 13, 7), ею преисполненный, Св. Павел говорил: "кто изнемогает, и не изнемогаю? Кто соблазняется, и аз не разжизаюся" (2Кор. 11, 29)? Видишь сострадательность и силу любви!

162. Вместо обуви, восприми смиренномудрие: как обувь попирается ногами, так и приобретший смиренномудрие так себя держит, что когда все попирают его, он почитает сие невыходящим из порядка вещей. И ты, брат, приобрети смирение. Это обувь не телесная, но духовная: она предохранит тебя, "да не преткнеши о камень ногу твою" (Пс. 90, 12). Блаженный Давид, приобретши смирение, сказал: "аз есмь червь, а не человек" (Пс. 21, 7). Посмотри, как Бог любит смирение, как много приближается к приобретшему оное и всегда призирает на него. Ибо написано: "на высоких живый и на смиренные призираяй" (Пс. 112. 5. 6), и еще: "очи Его на нищие призираета" (Пс. 9, 29). Слыша о нищем, разумей не обнищавшего имением; потому что многие Цари благоугодили Богу, и многие бедные погибли. Но нищим называет нищего духом, по сказанному: "блажени нищии духом, яко тех есть Царствие Небесное" (Мф. 5, 3).

163. Вместо щита, ограждай себя крестом честным, запечатлевая им свои члены и сердце. И не рукой только полагай на себе крестное знамение, но и в мыслях запечатлевай оным всякое свое занятие: вхождение и исхождение свое, седение и восстание свое, и одр свой, – и какое ни проходишь служение, прежде всего, во благословение, знаменай себя крестом во имя Отца и Сына и Св. Духа. Весьма мощно орудие сие, – и никто никогда не может сделать тебе вреда, если огражден ты сим оружием. Если и тому, кто носит печать Царя земного, никто не может сделать зла; то кольми паче никто не в силах состязаться с нами, когда носим на себе такую печать великого небесного Царя. Сим орудием всего чаще действуй, брат; потому что сильно противостоит оно стрелам врага. Никогда не забывай ограждать себя крестом; и расторгнешь сети, какие скрыл для тебя дьявол; ибо написано: "на пути сем, по немуже хождах, скрыша сеть мне" (Пс. 141, 4). Запечатлевай всегда себя крестом; и зло не прикоснется к духу твоему.

164. Вместо лука, простри руки свои на молитву, как написано: "и положил еси лук медян мышца моя" (Пс. 17, 35). Ибо действительно лук медян на врагов – руки, простертые в молитве, приносимой в ведении; это стрела, метко пущенная натянувшим лук. Если позволишь скитаться помыслу, то уподобишься человеку, который держит в руках лук, но не умеет наметить стрелу в противника, и пускает ее на град. Испугает ли когда врага твоего этот удар, если держишь в руках лук, и не в него, а наугад пускаешь стрелу? – Нимало. Только когда молится кто с ведением, не позволяет скитаться помыслам, и разумеет, кто он, и Кому предстоит, и с Кем беседует, молитва приближается к Богу, и враг сильно страждет, как пораженный стрелою в сердце. Тогда душа, по благодати Божией, более и более преуспевает, а враг бежит, как прах пред лицом ветра, гонимый Ангелом Божиим. Вот почему заставляет страдать врага, кто молится с ведением, и мужественно подвизается, пленяя свой помысел.

165. Молись с ведением (с сознанием Кому и о чем молишься). И если во время молитвы что-нибудь, или посредством очей, иди по другой какой причине, рассеивает ум твой, то знай, что это дело врага, и не спеши оканчивать молитву свою, но осудив самого себя, снова собери ум свой, и тогда уже молись с ведением, чтобы знать тебе, о чем просишь ты Бога, и для чего просишь Его, и чтоб не говорить тебе напрасно лишнего и не многословить. – И это дело сатаны, что устремляет помысел, как стрелу, пущенную наугад, и не дает человеку удержаться в том, чем он озабочен. Ибо знает, что, если человек продолжит молитву свою, то Сотворивший его услышит его, хотя бы он был тмочисленно грешен. Посему-то враг вводит его в многодумание, чтобы помысел летел, как стрела, пущенная на град. И бывает, что руки его простерты на молитву, но язык говорит одно, а ум помышляет и воображает иное, – на посмеяние врагу. Поэтому, брат мой, проси Бога всегда о том, что особенно потребно и в чем особенная есть нужда, и по чувству сей нужды. Посмотри на двух слепцов Иерихонских. Вопияли они к Господу: "помилуй ны, Сыне Давидов". И когда Господь спросил их: "что хощете, да сотворю вама?" – Они с болезнью и стенанием сердца своего просили, "да отверзутся очи их" (Мф. 20, 30). Не сказали: дай то и то; ибо мало ли у них было нужд? Но просили то одно, в чем крайняя настояла нужда. – Посмотри на Хананеянку, – что вопиет она в след Господа? – "Помилуй мя Господи! дщи моя зле беснуется" (Мф. 15, 22). Не сказала ничего другого, кроме болезни сердца своего. Подобно и все приходившие к Нему не болезни ли сердца своего высказывали пред Ним? Если больной приходит к врачу, то не показывает ли, что болит у него. И ты, брат мой, представь Богу болезнь души своей. – Взирай же на Него, при помощи веры, мысленными очами, чтобы, по написанному видеть "Сидящего на престоле высоце и превознесенне" (Ис. 6, 1), и предстоящие Ему воинства Ангелов и Архангелов, и повергшись пред благостью Его излей пред Ним прошение свое. Сперва исповедуй грехи свои, а потом уже возвещай пред Ним глаголы свои, или скорбь свою, да умилосердится по благости Своей, и изольет на тебя щедроты Свои: О душа! "велия вера твоя, буди тебе, якоже хощеши" (Мф. 15, 28).

166. У кого просвещены и всегда отверсты умные очи, те в точности знают, что не собственной своею крепостью, но непобедимою силою Божией избавляются они от соблазнов лукавого. Свобода, возможная человеку, состоит только в решимости или нерешимости противостоять дьяволу; при возможности же такой противиться, не имеет он совершенной власти над страстями. Если бы человеческая природа и без всеоружия Духа Святого могла противостать козням дьявольским, то Господь не заповедал бы говорить в молитве: "не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого". Итак, кто хочет избавиться от разжженных стрел лукавого, сподобиться бесстрастия и стать причастником Божественной славы, тот с ненасытным расположением, всем сердцем и всею силою да взыскивает всегда помощи свыше, чтоб с ее пособием побеждать страсти, и чрез такое не опустительное побеждание достигнуть в область чистоты, "еяже кроме никтоже узрит Господа".

167. Старайся быть неукоризненным чадом Божиим, и войти в тот покой, "идеже предтеча о нас вниде Христос" (Евр. 6, 20); старайся быть написанным в небесной Церкви вместе с первородными; старайся взойти в горний Иерусалим, где и рай сладости. – Но ведай, что не сподобишься сих чудных достояний, если не будешь день и ночь проливать слезы, как потоки, подобно Святому, который говорит: "измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу" (Пс. 67, 7). Разве не знаешь, что "сеющии слезами, радостью пожнут" (Пс. 125, 5)? Посему Пророк говорит: "слез моих не премолчи" (Пс. 38, 13); и еще: "положил еси, слезы моя пред Тобою, яко и в обетовании Твоем" (Пс. 55, 9); и еще: "быша слезы моя мне хлеб день и нощь" (Пс. 41, 4); "и питие мое с плачем растворях" (Пс. 101, 10). Слезы, проливаемые в ведении, с великой скорбью, при чистом воспламенении сердечных внутренностей, суть душевная пища, небесный хлеб питающий души для вечной жизни.

168. Как есть это видимое небо, называемое твердью, так превыше его есть другое невидимое телесным очам светозарное небо, где полки Ангелов. Там нерукотворная скиния, в коей Св. Ангелы совершают свою службу. Все сие Божественно, неизреченно, светоносно, и принадлежит не сему веку, но иному миру, где нет ни ночи, ни лукавых духов, ни браней. Но пoелику не всякому, кто бы то ни был, позволяется внутренним оком видеть небесное; то для сего, подобно некоей завесе, поставлена твердь, чтобы и им оттуда можно было не просто всех созерцать, но только тех, которые чисты сердцем и освящены в уме, одних сограждан и сотаинников своих. А когда завеса будет снята, тогда открыто будет праведным, что ожидает праведных.

169. Молитва, совершаемая протяженно, с болезнующею душой, с напряженным умом, восходит к небу. Как вода, пока течет по ровному месту и пользуется большим простором, не поднимается на высоту, а когда руки водопроводов, преградив ей течение внизу, сгнетут ее, тогда стесненная, скорее всякой стрелы стремится вверх: так и ум человеческий разливается и рассеивается, пока пользуется большою вольностью; когда же сокрушение и болезнование сердечные стесняют его, тогда в прекрасном этом угнетении воспаряет он горе и воссылает чистые к Богу и усиленные молитвы. Что молитвы, со скорбью воссылаемые, особенно бывают услышаны, о сем свидетельствует Пророк, говоря: "внегда скорбети ми воззвах, и услыша мя" (Пс. 119, 1). Итак будем раздражать совесть, и возбуждать в душе скорбь памятью о грехах, чтобы сделать ее достойною услышания, трезвенной, бодрственной, способною воплями своими досягнуть до небес. Ничто не отгоняет так от нас леность и нерадение, как болезненное чувство и скорбь, которые собирают ум во едино, и возвращают его в себя самого. Кто так скорбит и молится, тот после молитвы в состоянии будет водворить в душе своей великую отрадность. Как стечение облаков сначала делает воздух мрачным, а когда пойдет из них дождь, и облака утратят одно за другим скопившиеся в них пары, тогда снова воздух делается чистым и ясным: так и душевная скорбь, пока заключена внутри, омрачает наш помысел, а когда истощит себя в молитвенных словах слезами, и выйдет наружу, тогда производит в душе большую ясность, низведя в ум молящегося, подобно некоему лучу, мысль о Божией помощи.

170. Хочешь ли молиться нерассеянно? – Сделай, чтоб молитва твоя исходила из глубины души. Как дерева, пустившие корни в глубь, если принимают в себя и тысячекратные приражения ветров, не ломаются и не могут быть вырваны, потому что корни твердо укреплены в земной глубине, так и молитвы, воссылаемые из самой глубины души, как надежно укорененные, простираются в высоту, и никакое приражение помысла не может совратить их. Пример сему подает нам Пророк, говорящий о себе: "из глубины воззвах к Тебе, Господи" (Пс. 129, 1).

171. Осматривал я оружейную победоносцев, вникая, какое оружие облекшемуся в оное доставляет решительную победу. – Много оружий представилось там взору моему, – и каждым из них можно одержать блистательную победу. Во первых видел я чистый пост, – этот меч, который никогда не притупляется. Потом видел девство, чистоту и святость, – этот лук, с которого острые стрелы пронзают сердце лукавому. Видел и нищету, с пренебрежением отвергающую серебро и всякое имущество, – эту броню, которая не допускает до сердца изощренных стрел дьявольских. Заметил там любовь – этот щит; и мир – это твердое копье, от которых трепещет сатана, и обращается в бегство. Видел бдение – этот панцирь; молитву – эти латы; и праведность – эту легкую военную колесницу. – Но рассматривая все сии вооружения, и домышляясь, какое из них всех тверже, увидел я оплот смирения и нашел, что ничего нет тверже его; потому что никакое вражеское оружие не может пробить его, и лукавый не в силах взять его приступом. Посему, если желаешь одержать победу в брани, которую ведешь ты, то ищи себе убежища за оплотом смирения; там укройся и не оставляй сей ограды, – и не уловит тебя в плен хищник; не полагайся вполне на другие свои оружия, чтоб не поразил тебя лукавый.

7. Советы подвижникам

1. Начало монашеского отречения – бояться Бога; не Богобоязненный же монах водворится вне врат Божия Царства. Начало доброй жизни монаху – ведение Бога; неведение же Бога омрачает душу монаха.

2. Доброе наследие монаху – целомудрие и святыня; лишается же наследства отцов монах, у которого нет их.

3. Подвиг для монаха – изучение Писаний и исполнение заповедей Божиих, монах же, не занимающийся сим – не подвижник.

4. Пища монаху – творить волю Божию, пища же чувственная не поставит монаха пред Христом, но "в чрево вмещается и афедроном исходит" (Мф. 15, 17).

5. Стопа монаха, движась чинно, да стирает собою Церковные ступени; но да не преходит она из дома в дом, бесчинствуя.

6. Совет у монаха пусть будет с разумными, совет же неразумного да не вселяется в сердце его.

7. Монах, бодрствующий в псалмах и пениях и песнях духовных, отгоняет от себя ночные мечтания; монах же, который, надмеваясь своими добрыми делами, спит, плетет паутинную ткань.

8. Мужественный монах крестом Христовым избегает дьявольских сетей.

9. Монах оземленившийся и к земле склонившийся во всем поступает по сатанински (противлением заповедям, лукавством и самоугодием).

10. Мысль у монаха да будет всегда занята добрыми делами. Упражнение монаха – благочинные помыслы. Бодрственность монаха укрощает нечистые помыслы.

11. Возделывание монаха – добрая душа, приносящая плод по Евангельски. Возделывающий ее монах первый вкушает от плода ее.

12. Бессмертная сила в монахе – нестяжательность, несущая крест; сребролюбие же пагубно для них; ибо заграждает для них Царство Небесное.

13. Добрый дар монаху – девство, которое с Илией на колеснице возносит его на небо. Сила девства – воздержание в пище; монах же упивающийся сквернит плоть свою.

14. Слезы, проливаемые из очей – древо жизни возращаемое в высоту смиренномудрия. Приобретший сие монах соберет добрые плоды.

15. Монах, который всем разглашает о даре своем, возбуждает омерзение, – и услышит от Господа: "ты уже восприял мзду свою" (Мф. 6, 2). А кто стыдится рассказывать, тот получит мзду от Господа, ведущего тайное.

16. Воздавая "Божия Богови", не превозносись, монах; но, молясь Господу, говори: Твоя от Твоих приношу Тебе, Владыка, и у Тебя только ищу избавления души.

17. Монаха, который с чистым сердцем совершает ночные молитвы, слышит Господь; днем же содевает его светлым, как день, и ежедневно все более и более являет его светлым.

18. В гордыне монаха не почиет Господь, в смиренномудрии же его почиет Дух Святой.

19. Хитон монаха (не тканый, а духовный) во всякое время да будет не очернен. Такой монах в полунощи с Женихом внидет в чертог.

20. В сретение Жениху припаси, монах, елея; ибо если тогда нечего тебе будет подлить в светильник, чтоб горел ясно, то останешься вне чертога с юродивыми девами.

21. Жизнь монаха в подражание Ангелам да будет попаляющею грехи; она должна быть непрестанным благоплодием кающегося.

22. Жизнь монаха да полагает печать умерщвления похоти на все члены его: образец для него жизнь Иоанна Предтечи.

23. Буря бесовская да бежит от монахов; тишина же Ангельская да ликует у них. Когда находит буря бесовская, держи, монах, раздражительность свою; потому что жизнь монаха всегда должна носить одежду кротости и терпения.

24. Монах, горящий духом (ревности по Богу), прогоняет бесов; а монах из соперничества (гордостного), соревнующий брату, привлекает к себе дьявола.

25. Солнце да не зайдет во гневе твоем, и беспорядочный крик, исходящий из раздраженной гортани твоей, да не возмущает братий.

26. От слышания песнопения не отказывайся, потому что это Ангельское песнословие; шума же бесовских зрелищ бегай, потому что это бесовская прелесть.

27. На челе твоем всегда да будет крест Христов, в сердце же страх Божий.

28. Безмолвие с чистым сердцем намащает монаха елеем Духа Святого.

29. Добрый нрав порождает братолюбие, и гонит прочь ссору.

30. Сочетавшийся с Господом не предаст себя дьяволу, чтоб не быть постыженным в брачном чертоге.

31. Необоримый щит монаху – Ангельское пение в устах его; смерть же ему – сон, любезный паче пения.

32. Сокровище монаху – произвольная нищета; облеченный в нее монах Божественен. На небе собирай себе сокровище; потому что нескончаемы веки наслаждения.

33. Ум твой да будет всегда занят Божественными Писаниями. Дверь твоя пусть будет заперта не железными запорами, но заграждена краеугольным камнем (в трезвении возглашаемым именем Господа Иисуса).

34. Чудным делается лице монаха в молитве, и следы бывшего у него от сего веселия духовного приводят в веселие все множество монахов.

35. Монах, небрегущий о чреве и не любящий винопития, делается равно-Ангельным.

36. Неописанная красота – сияющее в душе монаха девство, самое же гнусное лицо у него по осквернении девства.

37. Всего хуже для монаха – падение в грех; он у него поедает все добро, как огнь солому.

38. Монах, поправший мир, делается собеседником Христу; а опутавшийся мирскими делами не угоден бывает Воеводе – Христу.

39. Монах не сребролюбивый – самый верный проповедник Царствия Небесного, а недугующий сребролюбием – человек злосчастно погибший.

40. Украшение молодому монаху целомудрие, обладающее неомраченным девством.

41. Драгоценность для монаха – послушание: кто приобрел его, тот услышан будет Господом.

42. Слово благо да отрыгает монах, и устами своими да глаголет Словеса Вышнего.

43. Монах да воспримет на себя произвольный голод, чтобы смирить земное тело, и возвысить небожительницу-душу.

44. Монах да вещает словеса истины, и ложь да будет изгнана из уст его.

45. Слыша жесткое слово, не приходи в запальчивость, но смирись; потому что, став посредником мира, примешь верную награду за мир, и наречешься сыном Вышнего.

46. Лев страшен диким ослам; таков да будет и монах для похотных помыслов.

47. Монах, разрешающий не во время пост, то же что подкапывающий основание столпа (в котором живет).

48. Что вихорь, поднимающий пыль на равнине, то и горделивый монах, возбуждающий страстные движения в монастыре.

49. Ангел на земле – добрый монах, не уязвленный стрелами сластолюбия.

50. Не вдавайся в гордыню, чтоб не пасть страшным падением. Подражай смиренномудрию Павла, чтоб сделаться и сонаследником ему.

51. Избери себе в образец Моисееву кротость, чтоб Бог претворил каменное сердце твое в озеро водное, и ты, испытав благотворность сего, мог хвалебно возглашать: "на воде покойне воспита мя Господь" (Пс. 22, 2).

52. Познай, как прекрасно смиренномудрие, и его избери себе; потому что оно возводит к небу. Добрая награда предложена тебе за смиренномудрие – Царство Небесное: не вознеради о нем.

53. Юный монах, презирая тщеславие, да утверждается в целомудрии. Монах, напоеваемый целомудрием – новонасаждение освященное Богом.

54. Пост – узда монаху; кто свергает с себя сию узду, тот делается "конем женонеистовым" (Иер. 5, 8). Юный монах, не обуздывающий чрево, не удержится от греха плотского.

55. День и ночь прилежно пребывает в молитвах бодренный монах; ударяя в сердце себе, проливает он слезы и низводит на себя елей с неба.

56. Древо жизни на земле – монах не преданный страстям, и восприявший Ангельскую жизнь.

57. Самый острый меч на дьявола – псалом в устах монаха.

58. Сухое дерево у Елиссея извлекло из глубины железо; тело же, сделавшееся у монаха сухим, извлекает душу из глубины (страстей). Пост монаха иссушает токи сластолюбия. Пределом поста монаху смерть; и прежде кончины да не оставляет его.

59. Меч на страсти – бодрствование монаха в молитвах. Предел молитвы монаху не назначен; потому во всякое время да благословляет он Господа.

60. Монаху, не удерживающему языка своего в день гнева, не легко совладеть и со страстями. Монах гневающийся убивает душу свою, и острыми стрелами уязвляет ближнего своего.

61. Вооружай себя прежде искушения; это поможет тебе в искушении оказаться благоискусным.

62. Не стяжай богатства, и не удобряй плоти: путь узкий и тесный требует отложить в сторону все, что не пользует на нем. Подражай Павлу, "вменяя вся уметы, да Христа приобрящешь" (Фил. 3, 8). Богатство и удобрение плоти не будут допущены во врата небесные. Возлюби же нестяжательность и воздержание; – и не останешься вне сих врат.

63. Огнь палящий в монахе – сластолюбие, возожженное винопитием. Христос – приснотекущий источник; из Него почерпая угаси смрадный костер.

64. Не произноси слова худого; иначе сделаешься виноградником произращающим терния. Самые приятные слова употребляй в разговоре с ближним, подражая пчеле, которая всегда приносит мед, не имеющий горечи.

65. Легкомысленный монах волнуется бурею помыслов; владеющий же собою подкрепляет себя Евангельскими глаголами. А нерадивый монах подавляем бывает помыслами, как пшеница тернием.

66. Не держи в сердце своем злого слова на брата своего, чтоб можно было тебе возглашать в молитве: "остави... якоже и мы оставляем" (Мф. 6, 12).

67. Венец похвалы для монаха – мир и святыня; кто приобрел их, тот "узрит Господа" (Евр. 12, 14).

68. Мудрость монаха не в знании, какие нести должно труды, а в разумном их несении. Кто таков, тот не словом учит, а делом вразумляет.

69. Мудрый монах, ратуя с полчищем бесов, не бывает уязвлен их стрелами; укрепляясь крестом Христовым, сокрушает он главу змию.

70. Драгоценное достояние монаху – девство, озаряемое светом милостыни. Стяжавший его и сохранивший несомненно войдет в брачный чертог.

71. Соблюди заповеди Вышнего, храни и правила Отцов; и будешь наследником Царства Небесного.

72. Монах вольный и продерзый впадет в искушение и в сеть дьявольскую; а кроткого сретит мир и венец святыни.

73. Монах пространно питающийся впадет в обольщения и ночные мечтания; у постящегося же ложе не скверно, и сон безмятежен.

74. Монах, Бога боящийся, не потерпит ничего зловредного, потому что такого хранит Господь, и в день смерти будет у него примирительная жертва.

75. Покорность монаха не в великих подвигах познается, а испытывается в искушениях. Терпение монаха в скорбях, соблюдаемое верно, приобретает ему непостыдную надежду. И да хранит он его до последнего издыхания, потому что "претерпевый до конца спасен будет" (Мф. 10, 22). Терпи, монах; ибо время терпения коротко, а века наслаждения нескончаемы.

76. Песнословие у монаха да будет неумолкающим; потому что Серафимы славословят немолчно. В устах твоих, монах, да будет духовная песнь, облегчающая бремя постигающих тебя искушений.

77. Послушливый монах с благим дерзновением будет стоять при кресте; потому что на кресте – Господь, бывший послушливым до смерти, смерти же крестные.

78. Голос монаха в молитвенной кротости искренно да возносится к Богу из недвижимых уст.

79. Истинное светило на земле – монах, не поползнувшийся языком своим. Кто таков, и не осквернял тела своего грехами, тот друг Христов.

80. Если страх Божий объемлет монаха, то он, как столп непреоборимый. Монах, который не приобрел страха Божия, удобно будет пленен противниками.

81. Чистый свет на земле монах, у которого нет ничего; потому что "сребролюбие, будучи корнем всего злого" (1Тим. 6, 10), не приносит добрых плодов.

82. Лучше монаху есть мясо и пить вино, чем в пересудах поедать плоти братий своих.

83. Золото испытывается в огненной печи, и монах познается во множестве монашествующих.

84. Руки монаха да будут преподобно простираемы к Богу на поражение врага, подражая Моисею, который руками предызобразив крест, преоборол Амалика.

85. Обильная благодать на монахе распятом и ежедневно умирающем; о нем радуются Ангелы, приемля его в Небесное Царство.

86. Узда для страстей – пост, а умерщвление страстей – молитва с милостынею.

87. Белее снега монах, который выше плотских страстей; единого возжелав Христа, узрит он, как Христос увенчает его в день благостыни.

88. Монах шепотник разгонит множество монахов и рассеет друзей. Змий шепотничеством изгнал Еву из рая; и монах шепотник ему подобен, потому что душу ближнего губит и своей не спасает.

89. Кто разумно поет в сердце своем, тот услышан будет Богом. Душа монаха нерассеянным оком да взирает к Богу; потому что ей, отрекшейся от мира и сочетавшейся со Христом, свойственно пренебрегать всем земным.

90. Душа монаха, благоухая духовно, свято заграждает обоняние свое от змия, чтоб не обонять в нем скверны похотения. – Также у кого в сердце страх Божий, того не коснется скверна сладострастия.

91. Старайся всегда быть простосердечным и искренним, и не держи одно на сердце, а другое в устах; потому что это лукавство.

92. Будь правдолюбив и не лжив, потому что ложь от дьявола.

93. Не воздавай злом за зло; но если кто сделает тебе зло, прости ему, чтоб и тебе простил Бог.

94. Если борет тебя злопамятство, от всей души помолись о том брате, и злопамятство отступит от тебя.

95. Смотри не допускай в себя страсть зависти, чтоб дьявол не поглотил тебя живого, но скорее исповедуйся, и моли Бога, чтобы избавил тебя от таковой опасности.

96. Если видишь согрешающего, не разглашай его греха, не осуждай его, не питай к нему ненависти, чтобы и тебе не впасть в тот же грех; а лучше скажи: "я хуже его; и сегодня согрешил он, а на утро согрешу я".

97. Знай же и то, что бесы боятся молчания, поста, бдения, воздержания, смирения, молитв, слез и прочих добродетелей подвижнических.

98. Если хочешь, чтоб Бог даровал тебе слезы, сокрушение и бесстрастие, непрестанно приводи себе на память смерть и гроб свой.

99. Если обольщен будешь дьяволом, и впадешь в малый или великий грех, не приходи в отчаяние и не обрекай себя на пагубу, но прибегни к исповеди и покаянию, и Бог не отвратится от тебя.

100. Не люби ходить в города; ибо если не будешь видеть греховного, то останешься чистым.

101. Не пей вина до опьянения; иначе сделаешь, что сердце твое с неистовством устремится к удовольствиям.

102. Не ешь по два раза в день, чтобы не огрубело тело твое, а с ним не окрепли и страсти.

103. Не много спи, но неотступно проси помощи Божией, "да избежиши яко птица от сети" (Прит. 6, 5).

104. Не много говори, чтоб не впасть в ложь.

105. Ничего не приобретай себе сверх потребности своей, и живи с умеренным достатком.

106. Безмолвствуй, и делай свое дело.

107. Всею силою держи язык и чрево.

108. Имей смиренномудрие; будь как незнающий и невежда.

109. Будь кроток со всеми людьми.

110. Много вреда от говорливости и смеха; и муж благоразумный соблюдает безмолвие.

111. Имей всегда пред очами своими смерть, и искушение никогда не доведет тебя до падения.

112. Вечером и утром испытывай сам себя, как провел ты время; но этого невозможно сделать без труда (постоянного к себе внимания и наблюдения за сердцем).

113. Бойся Бога, как обязанный дать Ему ответ обо всех делах своих.

114. Ежедневно спрашивай себя, какую страсть победил ты?

115. Кто верует, что будет суд, тот не судит ни одного человека, но себя паче блюдет и охраняет даже от малого и неважного худа.

116. Кто верует, что тело его воскреснет, тот заботится очистить его от осквернения.

117. Утвердясь в страхе Божием, храни и исполняй все, что должно тебе делать, – и не полагай претыкания совести своей; но будь к ней внимателен, чтоб и она была стражем твоим, и тотчас показывала, во что впадаешь, не оставляя тебя, и не попуская впасть в руки врагов твоих.

118. Знай, что когда ум монаха начнет убегать своей воли и прибегать к Богу, сперва нападает на него уныние. К истреблению такого уныния служат: молитва и непрестанное размышление о Боге; размышление же сие поддерживается воздержанием, а воздержание охраняется телесным трудом. Таков тесный путь, "вводяй в живот" (Мф. 7, 14).

119. Если истинно возлюбил ты Господа и прилагаешь старание улучить будущее Царствие, и дал обет трудиться по причине своих грехопадений, то помни суд и вечное мучение, со страхом ожидая исшествия своего из сего мира.

120. Не имей пристрастия ни к деньгам, ни к имению, ни к родителям, ни к мирской славе, ни к друзьям, ни к родным, ни к братиям, и вовсе ни к чему земному. Не имей ни заботы, ни попечения о сем; но прервав всякую связь, отложив заботу, и возненавидев сие, даже собственную плоть свою обнажив от всего этого, беспечально и неленостно иди в след за Христом, взирая всегда на небо, и оттуда ожидая себе помощи. Ибо смерть внезапна, суд близок. И горе неготовому!

Святой Иоанн Лествичник

Краткое сведение о нем

Родители Св. Иоанна, место рождения и предшествовавшие вступлению его в Синайскую обитель обстоятельства неизвестны. Из его творений видно, что он получил хорошее образование; но влечение к сопребыванию с Богом понудило его оставить мир, и славу его и уединиться в обитель Синайскую, славившуюся тогда мудрыми Отцами. Вступил он в нее 16-ти лет, и вдал себя в научение и руководство старцу Мартирию, который через 4 года, на 20-м году его жизни, постриг его в иноческий образ. Послушание его старцу было так велико, что, казалось, совсем не имел он своей воли; в отношении же к братиям он держал себя просто и смиренно, никакого ни пред кем не выказывая преимущества. Прожив со старцем своим 19 лет, Св. Иоанн осиротел от него, и по смерти его, стал жить один, избрав для сего уединенное место, Фола именуемое, отстоявшее от обители на 5 стадий. Здесь прожил он 40 лет. Жизнь его в уединении текла мирно, в строгом подвижничестве, которое он однако умел скрывать, не выдаваясь ничем особенным. Каждую субботу и воскресенье приходил он в обитель, чтоб в храме слушать Богослужение, – приобщиться Св. Христовых Таин, и потом побеседовать со св. Отцами и проверить их указаниями свое состояние. При таких беседах, в собрании, нередко говаривал и Св. Иоанн и как естественно, речь его не могла не иметь преимущества пред другими. Смиренных это радовало; а некоторые неискусные стали подозревать мудрого беседовника в тщеславии, и не умели скрыть такого подозрения. Тогда Св. Иоанн, чтобы не соблазнять немощных, наложил на себя совершенное молчание, которое строго держал целый год; и разрешил его уже, по усердному молению тех самых, которые принудили его к осуждению себя на такой подвиг. По сорокалетнем житии в безмолвии, Св. Иоанн, общим желанием всех братий, избран был в игумены обители Синайской. Но поуправляв сею паствою духовною четыре года, он опять возвратился в свое уединение, не за долго до своей смерти, которая последовала на 80-м году его жизни, в 563-м году. По просьбе игумена Раифского, соименного себе, Св. Иоанн написал лествицу духовную, в которой в 30 словах изображает степени восхождения к совершенству в духе. К Лествице присовокупил он и слово к Пастырю, в коем излагает обязанности духовного пастыря. Из 30 слов Лествицы делаем выборку, под следующими заглавиями:

1. Общие начала подвижничества

2. О Покаянии

3. О добродетелях и страстях, и о борьбе с последними вообще

4. О борьбе в восьмью главными страстями б) блудом гневом е) унынием з) гордостью

5. О бесстрастии

Подвижнические уроки Св. Иоана Лествичника

1. Общие начала подвижничества

1. Бог есть жизнь и спасение для всех, одаренных свободною волею.

2. Богу себя посвятивший, будучи облечен в вещественное и бренное тело, подражает жизни и состоянию бесплотных, – держится одних только Божиих словес и заповедей, во всяком времени, месте и деле, – всегда неослабно хранит свои чувства и творит насилие или осуждение естеству своему, – всегда помышляет о смерти, скорбя и болезнуя душой, – отвращается от вещественных благ, похваляемых миром, для получения благ премирных.

3. Все усердно оставившие житейское, без сомнения, сделали это или будущего ради Царствия, или по множеству грехов своих, или из любви к Богу. Если же они не имели ни одного из сих намерений, то удаление их из мира было неразумно. Впрочем добрый наш Подвигоположник ожидает, каков будет конец их течения.

4. Когда хотим выйти из Египта и бежать от Фараона, то и мы имеем нужду в некоем Моисее, т.е. ходатае к Богу и по Богу, который, стоя посреди деяния и ведения, воздевал бы за нас руки к Богу, чтобы наставляемые им перешли мы море грехов и победили Амалика страстей.

5. Для всех покусившихся с телом взойти на небо, по истине потребно самонасилие (нуждение себя) и непрестанное самоозлобление (произвольные лишения), – особенно в самом начале отречения, доколе сластолюбивый наш нрав не очистится и бесчувственное сердце не согреется любовью к Богу. Ибо труд, поистине труд и великое сокровенное болезнование неизбежны в сем подвиге, доколе ум наш, сей яростный и сластолюбивый пес, не сделается целомудренным и любительным. – Впрочем, страстные и немоществующие! – будем благодушны. Исповедуем Христу Господу немощь свою, представляя ее Ему несомненной верою, как десною рукой, – и непременно получим помощь Его, – даже сверх нашего достоинства, если только всегда будем низводить себя в глубину смиренномудрия.

6. Приходящие к сему подвигу должны всего отвергнуться, все презреть, всему посмеяться, все отрясти, чтобы положить твердое основание. Хорошо следующее трехстолпное основание: незлобие, пост и целомудрие.

7. От твердого начала (решимости) без сомнения будет нам польза, если бы мы впоследствии и ослабели; ибо душа, бывшая прежде мужественной, если ослабеет, – то воспоминанием прежней ревности, как острым оружием, бывает уязвляема. Некоторые много раз воздвигали себя сим образом, от расслабления.

8. Когда душа, предательски изменяя сама себе, погубит блаженную и вожделенную теплоту, тогда пусть исследует прилежно, по какой причине она ее лишилась; и на эту причину да обратит весь труд свой и всю ревность; ибо прежнюю теплоту нельзя иначе возвратить, как теми же дверьми, которыми она вышла.

9. В самом начале отречения, без сомнения, с трудом, самопринуждением, и прискорбностью исполняем добродетели; но предуспевши, перестаем ощущать в них скорбь, или ощущаем, но мало; а когда плотское мудрование наше будет побеждено и пленено огнем ревности, тогда совершаем их уже со всею радостью, вожделением и Божественным пламенем.

10. Спрашивали меня миряне: "как мы, живя с женами и оплетаясь мирскими попечениями, можем коснуться совершеннейшей христианской жизни?" – Я ответил им: "все доброе, что только можете делать, делайте; никого не осуждайте, не окрадывайте, ни кому не лгите, ни пред кем не возноситесь, ни к кому не имейте ненависти, не оставляйте церковных собраний, к нуждающимся будьте милосерды, никого не соблазняйте, не касайтесь чужой чести и сохраняйте верность женам вашим. – Если так будете поступать, то не далеко будете от Царствия Небесного.

11. С радостью и мужеством приступим к доброму сему подвигу. Не будем бояться врагов наших; ибо они взирают на лице души нашей, хотя сами и невидимы, – и когда заметят, что оно изменилось от боязни, тогда яростнее вооружаются против нас, видя, что мы устрашились. Итак смело вооружимся против них; ибо с мужественным борцом никто бороться не может.

12. Желающие истинно работать Христу прежде всего да приложат старание – избрать себе, при помощи духовных отцов и собственным разумением, приличные места и образы жизни, пути и обучения; ибо не для всех полезно общежитие, и не все способны к безмолвию. Каждому должно рассмотреть, какой путь соответствует его качествам.

13. Все житие монашеское содержится в трех главных устроениях и образах подвига: или в подвижническом уединении и отшельничестве; или в безмолвствовании с одним и, много, с двумя; или наконец, в терпеливом пребывании в общежитии.

14. Кто истинно возлюбил Господа, кто истинно желает и ищет будущего Царствия, кто имеет истинную скорбь о грехах своих, кто поистине водрузил в себе память о суде и о вечном мучении, кто истинно страшится исхода из сей жизни, тот не возлюбит уже ничего временного, уже не станет суетиться и заботиться ни об имениях и приобретениях, ни о славе и чести мира сего, и ни о чем земном; но отложив всякое о сем попечение, еще же и тело свое возненавидев, наг и без попечений и лености последует Христу, непрестанно взирая на небо и оттуда ожидая себе помощи, по слову Святого сказавшего: "прильпе душа моя по Тебе" (Пс. 62, 9), и по слову иного приснопамятного: "аз же не утрудихся, последуя Тебе, и дне или покоя человеча не пожелах, Господи" (Иерем. 17, 16).

15. Стыдно нам оставившим все, опять воспринимать заботу о том же. Сие-то и значит – обратиться вспять и не быть управлену в Царствие Божие.

16. Слушай, что сказал Господь юноше оному, едва не все заповеди исполнившему: "одного тебе не достает – продать имение свое и раздать нищим, и самого себя сделать нищим для принятия милостыни от других" (Лук. 18, 22, Мф. 19, 21).

17. Будем внимать себе, чтобы, думая идти узким путем, в самом деле не блуждать по широкому и пространному. Вот верное начертание узкого пути: утеснение чрева, всенощное стояние, умеренное питие воды, скудость хлеба, очистительное питие бесчестия, укоризны, осмеяния, ругательства, отсечение своей воли, терпение нападков, не роптание при презрениях, перенесение досаждений тяжелых, – чтоб мужественно претерпевать, когда обижают, не негодовать, когда клевещут, не гневаться, когда осуждают, смиряться, когда унижают. Блаженны ходящие стезями показанного здесь пути, яко "тех есть Царствие Небесное" (Мф. 5, 3–12).

18. Кто думает, что не имеет пристрастия к какой-либо вещи, а лишившись ее печалится сердцем, тот прельщает сам себя.

19. Сие пристанище (отречение от мира) бывает причиною и спасения и бед; это знают преплывающие сие мысленное море. Но жалкое зрелище, когда спасшиеся в пучине претерпевают потопление в самом пристанище.

20. Устранившись мира, не прикасайся к нему; ибо страсти удобно опять возвращаются.

21. Тех мест, которые подают тебе случай к падению, убегай как бича, ибо когда мы не видим запрещенного плода, то не так сильно его и желаем.

22. Постараемся подражать Лоту, а не жене его; ибо душа, обратившись туда, откуда вышла, уподобится соли, потерявшей силу, и сделается неподвижною. Беги из Египта невозвратно; ибо сердца, обратившиеся к нему, не увидели Иерусалима, – т.е. земли бесстрастия.

23. Да будет отцом твоим тот, кто может и желает помочь тебе в свержении бремени твоих грехов; материю – сокрушение, которое может омыть тебя от скверны; братом – сотрудник и соревнитель в стремлении к горнему; в неразлучную сожительницу возьми – память смерти; любезными чадами твоими да будут сердечные воздыхания; рабом да будет тебе тело твое, а друзьями сделай себе небесные силы, которые во время исхода души могут быть полезными для тебя, если будут друзьями твоими. "Сей" есть "род ищущих Господа" (Пс. 23, 6).

24. Удаляясь от мира, мы должны избрать для жительства места, лишенные случаев к утешению и тщеславию, – и смиренные; если же не так, то мы действуем по страсти.

25. Как невозможно одним глазом смотреть на небо, а другим на землю, так невозможно не подвергнуться душевным бедствиям тому, кто мыслями и телом не устранился от всякого сродства с миром.

26. Добрый и благоустроенный нрав приобретается многим трудом и подвигом; но можно в одно мгновение потерять то, что было приобретено долгими усилиями: "тлят бо обычаи благи беседы злы" (1Кор. 15, 33).

2. О покаянии

1. Покаяние есть возобновление крещения. Покаяние есть очищение совести. Покаяние есть завет с Богом об исправлении жизни. Покаяние есть примирение с Господом чрез совершение благих дел, противных прежним грехам. Покаяние есть помысел самоосуждения, и попечение о себе, свободное от внешних попечений. Покаяние есть дщерь надежды и отвержение отчаяния.

2. Нам, впадшим в ров беззакония, невозможно быть извлеченными из оного, если не погрузимся в бездну смирения.

3. Иное есть сокрушенное смирение кающихся, а другое угрызение совести еще падающих в свой грех, и иное блаженное богатство смирения, посещающее совершенных чрез воздействие Божие. Признак второго (рода смирения) – совершенное терпение бесчестия. – Прежняя привычка тиранит часто и плачущих (о ней). И не дивись сему. От чего и как бывают падения, – темно и совершенно непостижимо для души, какие из них случаются по причине нерадения, какие по причине домостроительного оставления, какие по причине отвращения Божия. Некто впрочем поведал мне, что в падениях, случающихся с нами по домостроительству, сподобляемся мы скорого от них возвращения; потому что Предающий нас им не дозволяет долго держать нас демону печали.

4. Когда язва еще нова и горяча, тогда она легко врачуется; но застарелые, оставленные в небрежении, и запущенные язвы не легко врачуются, и для уврачевания своего требуют многого труда, резания, присыпания и прижигания. Многие раны от времени делаются неисцельными, но "у Бога вся возможна суть" (Мф. 19, 26).

5. Прежде падения в грех, бесы представляют нам Бога человеколюбивым, а после падения неприступно строгим.

6. Не внимай врагу, нашептывающему тебе по падении о малости прегрешения, говоря: "лишь бы того – и того тебе не сделать, а это ничего". Часто и малые дары утоляли великий гнев Судьи (и наоборот).

7. Кто истинно ищет удостоверения в отпущении грехов своих, тот почитает потерянным всякий день, в который не плачет, хотя бы сделал в оный сколько-нибудь добра.

8. Никто из долженствующих плакать о грехах да не ослабляет ревности о сем, обольщая себя таким чаянием: в исходе моем (в час смерти) получу извещение о прощении. Неизвестное не твердо верно. "Ослаби ми" извещением, "да почию, прежде даже не отъиду" отсюда без сего извещения (Пс. 38, 14). "Где Дух Господень, там узы разрешены" (2Кор. 3, 17); где смирение неоцененное, там узы разрешены. А в ком нет сих двух, те пусть не обольщают себя: они связаны.

9. Живущие в мире, и они одни чужды сих извещений. Но некоторые из них, текущие путем милостыни, в час исхода познают, сколько это благоплодно для них.

10. Кто плачет о себе, тот не станет узнавать о плаче, или падении, или укоризне другого. – Пес, уязвленный зверем, еще более на него разъяряется, неудержимо неистовствуя против него по причине боли от язвы.

11. Вникнем, не от того ли совесть перестала нас обличать, что как бы подавлена злом, а не от того, что стала чиста. Признак разрешения в падении – всегдашнее признание себя должником.

12. Будем внимать все мы, особенно же падшие, да не внидет в сердце наше пагубное учение безбожного Оригена. Оно, скверное, выставляло преимущественно Божие человеколюбие, очень по сердцу сластолюбцам.

13. В самом начале подвига исповедуем согрешения наши доброму судье нашему (духовному отцу), наедине; если же повелит, то и при всех. Ибо язвы, будучи объявляемы, не развережаются тем, а врачуются.

14. Во время исповеди будь, как наружным видом, так и внутренним чувством и мыслью, как осужденный преступник, поникши лицом в землю; и если можно, то омочай слезами ноги своего отца духовного, как ноги Самого Христа.

15. Бесы обыкновенно внушают нам, или совсем не исповедовать согрешений отцу своему, или исповедовать, но складывая вину греха своего на других.

16. Не прельщайся духом возношения и возвещай отцу своему согрешения свои, не укрываясь; потому что без самопосрамления невозможно избавиться от вечного стыда. Обнажай струп свой врачу и не стыдись сказать ему: "отче, моя это язва, моя рана; она произошла не от иного кого-нибудь, но от моей собственной лености: никто не виновен в ней, ни человек, ни дух, ни тело, ни другое что-либо, но только мое нерадение".

17. Иоанн Предтеча от приходивших к нему прежде крещения требовал исповеди, не сам нуждаясь в ней, но ища спасения приходивших.

18. Ничто так не противно кающимся, как смущение от раздражительности, потому что покаяние требует великого смирения, а раздражительность есть знак великого возношения.

19. Луч солнечный, проникнувший чрез скважину в дом, просвещает в нем все, так что видна бывает и тончайшая пыль, носящаяся в воздухе: подобно сему, когда страх Господень приходит в сердце, то показывает ему все грехи.

20. Как вода смывает буквы, так и слеза может очищать согрешения.

21. Как, за неимением воды, изглаждают буквы и другими способами, так и души, лишенные слез, очищают и заглаждают грехи свои печалью, воздыханием и многим сетованием.

22. Как свежая рана скоро излечивается, так напротив многовременные душевные язвы неудобно врачуются, хотя и могут исцелиться.

23. Как похоронившему отца своего стыдно, тотчас по возвращении с похорон, идти на брак, так и плачущим о грехах своих неприлично искать в настоящем веке покоя или чести и славы от людей.

24. Как жилища граждан отличны от жилищ осужденных преступников, так и образ жизни плачущих о грехах своих должен быть совершенно отличен от образа жизни неповинных.

25. Чувство души есть естественное ее свойство; но грех оглушает сие чувство. Сознание производит или прекращение зла, или уменьшение оного. Сознание же есть порождение совести, а совесть есть слово и обличение Ангела – Хранителя, данного нам при крещении. Посему-то мы и примечаем, что непросвещенные крещением не столько бывают мучимы в душе за свои злые дела, сколько верные, но как-то не ясно.

26. Желающий избавиться от бремени грехов своих, да подражает тем, которые сидят над гробами вне града, и да не престает изливать теплые и горячие слезы, и да не прерывает безгласных рыданий сердца, до тех пор, пока и он не увидит Иисуса пришедшим и отвалившим от сердца камень ожесточения, и ум наш, как Лазаря, разрешившим от уз греховных, и повелевшим слугам своим – Ангелам: "разрешите его" от страстей "и оставьте идти" (Иоан. 11, 44), к блаженному бесстрастью.

3. О добродетелях и страстях, – и о борьбе с последними – вообще

1. Рассуждение есть верное постижение воли Божией во всякое время, во всяком месте и во всякой вещи; оно бывает только в чистых сердцем.

2. Кто низложил первые три из главных страстей (тщеславие, сребролюбие, чревоугодие), тот низложил вместе и пять последних (блуд, гнев, печаль, уныние, гордость); но кто нерадит о низложении первых, тот ни одной не победит.

3. Все брани бесовские происходят от трех главных причин: или от нерадения нашего, или от гордости, или от зависти дьявола.

4. Правилом во всех случаях да поставляем по Богу совесть нашу (просвещенную верою и заповедями Господними), и узнавши, откуда веют ветры, по ее указанию да распростираем и ветрила.

5. Во всех деяниях, коими стараемся мы угодить Богу, бесы выкапывают нам три ямы: во первых борются, чтобы воспрепятствовать нашему доброму делу: во вторых, когда они в сем первом покушении бывают побеждены, то стараются, чтобы сделанное было не по Богу; когда же и в сем умышлении не получают успеха, тогда уже, тихо подкравшись к душе нашей, ублажают нас, как живущих Богоугодно. – Первому искушению сопротивляется ревность (о спасении) и попечение о смерти; второму – повиновение и уничижение, а третьему – всегдашнее укорение себя самого. "Сие труд есть пред нами, дóндеже внидет во святилище наше огнь" оный Божий (Пс. 78, 16). – Тогда уже не будет в нас насилия злых навыков; "ибо Бог наш есть огнь поедаяй" (Евр. 12, 29) всякое разжжение и движение похоти, всякий злой навык, ожесточение и омрачение, внутреннее и внешнее, видимое и мысленное.

6. Когда бесы одолеют душу, и свет ума помрачат, тогда не будет более в нас, окаянных, ни трезвенного внимания, ни рассуждения, ни ведения, ни стыда, но место их заступят: жестокосердие, нечувствие, нерассуждение и слепота.

7. Окрадение души есть, когда мы почитаем за добро, в чем нет добра, – оно есть неприметное лишение богатства, есть неведомое пленение души. "Убиение" души есть умерщвление словесного ума, впадением в непотребные дела (страха Божия, совести и чувства духовного подавление смертными грехами). "Погибель" души есть впадение в отчаяние после совершения беззакония.

8. Да дерзают раболепствовавшие страстям и покаявшиеся! Ибо если они и во все ямы впадали, и во всех сетях увязали, и всяким недугом недуговали; но по выздоровлении будут для всех светилами и врачами, светильниками и наставниками, объявляя свойства и виды каждого недуга, и своею опытностью спасая близких к падению.

9. Превосходнейший алфавит "для всех" (начинающих) есть следующий: послушание, пост, вретище, пепел, слезы, исповедание, молчание, смирение, бдение, мужество, мраз, труд, злострадание, уничижение, сокрушение, непамятозлобие, братолюбие, кротость, простая и нелюбопытная вера, беспопечение о мире, непорочная ненависть к родителям, беспристрастие, простота с незлобием, произвольная худость.

10. Состояние и признаки "преуспевающих" суть: нетщеславие, безгневие, благая надежда, безмолвие, рассуждение, твердая память суда, милосердие, страннолюбие, умеренное поучение, непрестанная молитва, несребролюбие.

11. Предел же, состояние и закон душ "совершенных по благочестию" таковы: непленяемое сердце, совершенная любовь, источник смиренномудрия, исшествие ума, Христово волнение, неокрадение света и молитвы, изобилие осияния Божия, желание смерти, ненависть жизни, отвращение от тела, молитвенник о мире, как бы насильно преклоняющий Бога на милость, сослужебник Ангелам, бездна разума, дом таинств, хранилище неизреченных откровений, спасатель человеков, бог над бесами, господин страстей, владыка тела, повелитель естества, чуждый греха, дом бесстрастия, подражатель Владыки помощью Владыки.

12. Мы должны непрестанно заботиться о духовном чувстве и искать его; ибо когда оно явится, тогда внешние чувства перестанут обольстительно действовать на душу; и зная это, некто из премудрых сказал: "и чувство Божие обрящеши" (Прит. 2, 5. 3).

13. Жизнь монашеская, в отношении дел, слов, помышлений и движений, должна быть проводима в чувстве сердца. Если же не так, то она не будет монашеская, не говорю уже, Ангельская.

14. Некоторые, так сказать, по природе склонны к воздержности, или к безмолвничеству, или к чистоте, или к скромности, или к кротости, или к умилению; но другие имеют природу почти совершенно противную вышесказанным добрым качествам, но насильно принуждают себя к оным, и хотя иногда и побеждаются, однако их, как понудителей естества, я похваляю больше первых.

15. Свет монахов суть Ангелы, монахи же свет для всех человеков; и потому да подвизаются они быть благим примером во всем, "никому ни в чемже претыкание дающе" (2Кор. 6, 3), ни делом, ни словом.

16. С помощью Св. Троицы, вооружимся против трех главных страстей тремя добродетелями. Если не так, то мы сами на себя навлечем множество трудов.

17. Если Бог воскреснет в нас деянием, то расточатся врази Его; и если мы видением приблизимся к Нему, то "побежат ненавидящии Его" и нас "от лица Его" и нашего.

18. Потом (трудом) наипаче, а не нагим словом, потщимся научаться познанию Божественных истин; ибо не слова, а дела должны мы показать во время исхода.

19. Услышавшие, что сокровище сокрыто на известном месте, ищут его, и с трудом нашедши, тщательно сохраняют обретенное; без труда же разбогатевшие бывают расточительны.

20. Какие грехи происходят от восьми главных страстных помыслов, и какой из трех главных родитель есть каждому из пяти прочих? – Матерь блуда есть объедение; матерь уныния – тщеславие; печаль и гнев рождаются от всех трех главных страстей; а гордости матерь есть тщеславие. – Какие же грехи происходят от восьми главных, на это скажу, что в неистовых страстях нет толку и порядка, но всякое бесчиние и нестроение.

21. Безвременный смех, например, иногда рождается от беса блуда; иногда от тщеславия, когда человек сам себя внутри бесстыдно хвалит; иногда же смех рождается и от пресыщения.

22. Многоспание происходит иногда от насыщения: иногда от поста, когда постящиеся возносятся; иногда от уныния, а иногда просто от естества.

23. Многословие происходит иногда от насыщения, а иногда от тщеславия.

24. Хула есть собственно порождение гордыни; но нередко она рождается от осуждения ближнего в том же самом, или от неприязненной зависти бесов.

25. Ожестение сердца бывает иногда от пресыщения, иногда от бесчувствия; иногда же от пристращения к чему либо. А пристращение опять бывает иногда от блуда, иногда от сребролюбия, иногда от чревоугодия, иногда от тщеславия, – и от многих других причин.

26. Лукавство происходит и от превозношения и от гнева.

27. Лицемерие – от самодовольства и от своечиния.

28. Противоположные же сим добродетели рождаются от противоположных родителей. Но как мне не достало бы времени рассуждать о каждой из них порознь, то вообще кратко скажу, что умерщвление всем означенным страстям есть смиренномудрие, – и кто приобрел сию добродетель, тот победил все страсти.

29. Страх, который чувствуют к начальникам, да будет для нас примером страха Божия; а любовь к телесной красоте, да будет для нас образом любви к Богу: ибо ничто не препятствует нам брать образцы для добродетелей и от противных им действий.

30. Не в трудах одних является Бог, но при них в простоте и смирении. Хотя "сила Божия в немощи совершается" (2Кор. 12, 9); но несмиренномудрого делателя отринет Господь.

31. Болезнь посылается иногда для очищения согрешений; а иногда для того, чтобы смирить возношение.

32. Благой наш и всеблагой Владыка и Господь, видя, что кто-нибудь весьма ленив к подвигам, смиряет плоть его недугом, как менее трудным подвигом; и иногда этим очищает душу от лукавых помыслов и страстей.

33. Все, случающееся с нами, видимое или невидимое, бывает принимаемо трояко: или с добрым, или с страстным, или с неким средним расположением. Я видел трех братьев потерпевших ущерб: один из них негодовал, другой пребыл без печали, а третий принял это с великой радостью.

34. Видел я земледельцев, которые бросали в землю одинаковые семена; но при сем каждый из них имел свое особое намерение: один, чтоб долги уплатить, другой, – чтоб обогатиться, третий, – чтоб почтить дарами Владыку своего; но иные имели при этом в виду – заслужить за свое доброделание похвалу от проходящих путем жизни сей, или досадить завистливому врагу своему, или избежать укоризны от людей за праздность. – Вот наименование семян сих земледелателей: пост, бдение, милостыня, разные служения, и тому подобное. Намерения же свои братия сами пусть тщательно испытывают о Господе.

35. Как черпая воду из источников, иногда не заметно почерпаем и жабу вместе с водою; так и проходя добродетели, мы часто исполняем тайно сплетенные с ними страсти. Так – с страннолюбием сплетается чревоугодие; с любовью – блуд, с рассудительностью – излишняя строгость (ригоризм), с благоразумием – лукавство; с кротостью – подозрительность, медлительность, леность, прекословие, своечиние и непослушание; с молчанием – гнет учительства; с радостью – самомнение; с надеждою – леность; с любовью опять – осуждение; с безмолвием – уныние и леность; с чистотою – горечь; с смиренномудрием – дерзновение (без меры); за всеми же ими, как общее врачевство, лучше же сказать, отрава, следует тщеславие.

36. Не будем скорбеть, когда прося чего-либо у Господа, долгое время не бываем услышаны. Господь Сам в Себе хотел бы, чтоб все люди в одно мгновение сделались бесстрастными (но встречает большие препятствия от нашего произволения).

37. Все просящие чего-нибудь у Бога и не получающие, без сомнения, не получают того, по какой-нибудь из следующих причин: или потому, что просят прежде времени; или потому, что просят выше меры своей и по тщеславию; или потому, что получив просимое, они возгордились бы, или впали в нерадение.

38. Бывает, что в иных, не только верных, но и неверных, отходят все страсти, оставив только ту одну, которая, как зло первенствующее, одна заменяет все прочие, и которая столь вредоносна, что может свергнуть с самого неба (это гордость).

39. Вещество (страстей) потребляется, будучи снедаемо и искореняемо из души Божественным огнем.[77]

40. Иногда бесы отступают и сами собою, чтобы ввести нас в беспечность. Но потом внезапно нападают на бедную душу, расхищают ее, и до такой степени приучают ее к порокам, что она после того уже сама себе наветует и против себя воюет.

41. Известно мне и иное отступление оных зверей, – бывающее тогда, когда душа совершенно утвердится в греховных навыках. Пример этого видим в младенцах, которые от долгой привычки сосут пальцы, когда матери не дают им более сосать грудей.

42. Знаю еще и пятое бесстрастие, которое бывает в душе от многой простоты и похвального незлобия. Таковым посылается помощь от Бога, "спасающего правые сердцем" (Пс. 7, 11), и не приметно для них самих избавляющего их от страстей. Подобно как младенцы, когда с них снимут одежду, вовсе не примечают наготы своей.

43. Греха и страсти, естественно, нет в природе человека. Бог – не творец страстей. Добродетели же многие даровал Он нашей природе, из числа которых суть и следующие: милостыня, – ибо и язычники сострадательны; любовь, ибо часто и бессловесные животные проливают слезы, при потере друг друга; вера, – ибо все мы от себя ее порождаем; надежда, – ибо мы и когда взаим даем, или берем, и когда сеем, и когда плаваем, делаем это, надеясь обогатиться. Итак, если, как доказано, любовь и добродетель естественно присущи нашей природе, любовь же есть исполнение закона, то явно, что добродетели не чужды нашему естеству. И да постыдятся те, которые извиняют неделание добродетелей своим бессилием.

44. Но что касается до чистоты, безгневия, смиренномудрия, молитвы, бдения, поста и всегдашнего умиления, то сии добродетели выше естества. Некоторым из них научили нас люди своим примером; образцами других были для нас Ангелы; а иных учитель и дарователь есть Сам Бог Слово.

45. Бывает, что когда стоим на молитве, встречается дело благотворения, не допускающее промедления. В таком случае надо предпочесть дело любви. Ибо любовь больше молитвы, так как молитва есть добродетель частная, а любовь объемлет все добродетели.

46. Нередко Бог, по распоряжению Своего Промысла, оставляет в духовных людях некоторые легчайшие страсти, для того, чтобы они, взирая на сии легкие почти безгрешные немощи, много себя укоряли, и тем приобрели некрадомое богатство смиренномудрия.

47. Кто в начале не жил в повиновении, тому невозможно приобрести смирения, ибо всякий, сам собою научившийся художеству, много о себе мечтает.

48. Двумя преимущественно добродетелями отцы ограничивают деятельную жизнь, – постом и послушанием. И справедливо; ибо первый есть истребитель сластолюбия, а второе ограждает сие истребление смиренномудрием. И плач двоякое имеет действие, так как с одной стороны истребляет грех, а с другой рождает смиренномудрие.

49. Давать всякому просящему свойственно благочестивым, давать и не просящим есть дело благочестивейших; а не требовать взятого от взявшего взаим, особенно когда он имеет возможность отдать, принадлежит только одним бесстрастным.

50. В отношении ко всем страстям и добродетелям будем непрестанно испытывать, где мы находимся, – в начале, в средине, или в конце.

51. Все бесовские брани против нас происходят от трех следующих причин: самоугодия, гордости и зависти бесов.

52. Иное дело молиться против помыслов; иное противоречить им; и иное – ни во что их вменять и быть выше их, (или властвовать над ними). Средний из них (т.е. могущий противоречить) часто прибегает к первому способу, по причине своей неготовности; но первый еще не может вторым образом отвергать врагов своих; а третий в конец посмеивается врагам.

53. Как имеющие здравое чувство обоняния могут ощущать ароматы, хотя кто и тайно их при себе имеет: так и душа чистая познает в других и благоухание, которое сама получила от Бога, – и злосмрадие, от которого совершенно избавлена, хотя другие сего и не примечают.

54. Хотя не все могут быть бесстрастны, однако спастись могут все.

55. Не давай возобладать над тобою иноплеменникам оным, которые побуждают тебя испытывать неизреченные судьбы Промысла и смотрения Божия в отношении к людям, – и тайно внушают, будто Господь лицеприятен. Это суть исчадия самомнения, – и признаются таковыми.

56. Некоторые сказали, что одни бесы сопротивляются другим; а я удостоверился, что все они ищут нашей погибели.

57. Всякому духовному деланию, видимому или умственному, предшествует собственное произволение и искреннейшее желание, которые, при содействии Божием приводятся в дело. Ибо если первые (произволение и желание) не предварят, то не последует и второе (содействие Божие).

58. Время всякой вещи под небесем, говорит Екклезиаст. Итак да не обольщает нас горделивое усердие, побуждая прежде времени искать того, что придет в свое время. Не будем искать во время сеяния того, что принадлежит жатве; ибо есть время сеять труды, и есть время пожинать неизреченные дарования благодати. В противном случае, мы и в свое время не получим того, что оному времени прилично и свойственно.

59. Некоторые, по непостижимым распоряжениям Промысла Божия, получили благодатные дарования прежде трудов, другие – в самых трудах, иные после трудов, а некоторые уже при смерти. Достойно испытания, кто из них смиреннее прочих.

60. Есть отчаяние от множества грехов и тяготы совести; и есть отчаяние от гордости и возношения, когда впадшие в грех думают, что они не были достойны (оставления до) падения. – От первого исцеляет воздержание от грехов и надежда благая; а от последнего – смирение и никого неосуждение.

61. Во всех твоих начинаниях и делах, и наружных и внутренних, испытывай, истинно ли в угодность Богу предприемлются они и совершаются. Признаком того, что делание наше благоугодно Богу, в новоначальных служит преуспевание в смирении, в средних – прекращение внутренних браней, а в совершенных – умножение и изобилие Божественного света.

62. Когда воздух очищается от облаков, тогда солнце показывается во всем своем сиянии; так и душа, которая сподобилась прощения грехов и освободилась от страстных навыков (и помыслов), без сомнения, видит свет Божественный.

63. Некоторые ублажают больше всего чудотворения и другие видимые духовные дарования, не зная того, что есть много превосходнейших дарований, которые сокровенны и потому безопасны от падения.

64. Совершенно очистившийся от страстей видит душу ближнего, – не самое существо ее, но ее устроение, чувства и расположения; преуспевающий же еще судит о душе по телесным ее действиям.

65. Немощные душой должны познавать посещение Господне и Его милость к ним из телесных болезней, бед и внешних искушений; совершенные же познают посещение Божие по присутствию в них Духа Святого, и по умножению дарований.

66. Есть между злыми духами бес – предваритель, который тотчас по пробуждении является искушать нас и оскверняет первые наши мысли. Посвящай начатки дня твоего Господу; ибо кому прежде отдашь их, того они и будут. Один искуснейший делатель сказал мне следующее, достойное внимания, слово: "по началу утра узнаю я все течение дня моего".

67. В случающихся с нами искушениях бесы борют нас – сказать или сделать что-либо неразумное; и когда не смогут одолеть нас, то, тихо подступивши, тайно влагают гордое благодарение Богу.

68. Мудрствовавшие горняя по смерти восходят на небеса, а прилепляющиеся к земному нисходят в страну преисподнюю; ибо для душ, разлучающихся с телами, нет третьего, среднего места.

69. Как олень, палимый жаждою, желает вод, так иноки да желают постигать благую волю Божию; и не только волю сию, но и то, когда примешивается к ней наша воля собственная, и когда действует даже противная (сила). И то еще должно быть предметом их рассмотрения, какие дела должны быть исполняемы неотложно и без всякого промедления, и какие – без торопливости и с осмотрительностью.

70. Все, хотящие познать волю Господню, должны прежде умертвить в себе собственную волю; и помолившись Богу с верою и не лукавою простотою, вопрошать отцов и братий, в смирении сердца и без всякого сомнения в помысле; и принимать советы их, как из уст Божиих, хотя бы они и противны были собственному их разуму. – Много смиренномудрия исполнены те, которые руководствуются сим правилом без сомнения. – И Бог не попускает им прельщенными быть.

71. Некоторые узнавали волю Божию так: отрешали помысел свой от всякого склонения к тому или другому волению души, т.е. и к побуждающему на дело, и к противоречащему тому; и обнажив ум свой от собственной воли, представляли его с горячим молением Господу, в продолжение положенного числа дней; и таким образом достигали познания воли Его, – или тем, что мысленный Ум мысленно изрекал ее уму их, или тем, что одно из оных помышлений совершенно исчезало из души.

72. Другие по скорби и затруднениям, какие встречало их начинание, заключали, что оно согласно с Божественной волею. Иные, напротив, по неожиданной помощи, какую получали в своем деле, ощущали, что оно благоугодно Богу, говоря в себе: Бог содействует только избирающему благое.

73. Кто просвещением свыше стяжал в себе Бога, тот скоро извещается о святой воле Божией, как в делах, скорости требующих, так и в делах, дозволяющих промедление, вторым способом (т.е. благопоспешением).

74. Праведен Бог, и двери милосердия Своего не заключит для тех, которые стучатся в них со смирением.

75. Во всех случаях должны мы испытывать намерение наше: ибо Господь на оное взирает во всех делах наших. Все, что чуждо пристрастия и всякой нечистоты, и делается единственно для Бога, а не ради иного чего-нибудь, вменится нам в благое, хотя бы оно и не совсем было благо.

76. Есть мужественные души, которые, от сильной любви к Богу и смирения сердца, покушаются на деяния, превосходящие меру их; но есть и гордые сердца, которые отваживаются на такие же начинания (по внушению врагов наших). Ибо враги наши часто нарочно подущают нас на дела превышающие меру нашу, для того, чтоб мы, не получивши успеха в них, впали в уныние и оставили даже и те дела, которые соразмерны нашим силам, – и таким образом сделались бы посмешищем наших врагов.

77. Видел я немощных душой и телом, которые, за множество согрешений своих, покусились на подвиг выше их меры, но не могли понести их. Я сказал им, что Бог судит о покаянии не по мере трудов, а по мере смирения, (сопровождаемого плачем, сокрушением и отвращением от греха).

78. Иногда воспитание бывает причиною крайних зол, а иногда худое сообщество; но часто и собственное развращение души достаточно ей к погибели. Кто избавился от первых двух зол, тот избавится, может быть, и от третьего; а в ком господствует третье, тот непотребен на всяком месте. Нет места безопаснее как небо, однако и там некоторые погибли от своей развращенной воли.

79. Между нечистыми духами есть такие, которые лукавее других. Они не довольствуются тем, чтобы одних нас ввести в грех, но советуют нам и других иметь сообщниками зла, чтобы навлечь на нас лютейшие муки. – Видел я одного человека, который передал другому свою греховную привычку; потом же пришедши в чувство, начал каяться, и отстал от греха; но так как наученный им не переставал грешить, то покаяние его действительно не было.

80. Слушание повествований о подвигах и добродетелях духовных отцов ум и душу возбуждает к ревности; а слушание поучений их есть светильник во тьме, возвращение заблудших на правый путь, просвещение слепотствующих.

81. Кто желает представить Господу тело целомудренным и сердце чистым, тот должен сохранять безгневие и воздержание, потому что без сих двух добродетелей весь труд наш будет бесполезен.

82. Между добродетелями есть дщери, и есть матери добродетелей. Разумный подвизается наиболее о приобретении матерей. Сам Бог собственным действием научает матерям, а для научения дщерям наставников много.

83. Будем внимать, чтобы скудость наслаждения (пищей) – не пополнять излишеством сна, и наоборот; ибо так поступать неразумно.

84. Между нечистыми духами есть и такие, которые в начале нашей духовной жизни толкуют нам Божественные Писания. Они обыкновенно делают сие в сердцах тщеславных, и еще более, в обученных внешним наукам, чтобы обольщая их мало-помалу, ввергнуть их наконец в ереси и хулы. Мы можем узнавать сие бесовское богословие или лучше сказать, богоборство, по смущению, по нестройной и бесчинной радости, которая бывает в душе, во время сих толкований.

85. Мы никогда не престанем преуспевать в добродетели и любви, ни в сем веке, ни в будущем, светом (просвещением свыше) приемля всегда новый свет разума. И Ангелы, сии умные существа, не пребывают без преуспеяния, но всегда приемлют славу к славе, и разум к разуму.

86. Не будь строгим судией тех, которые словами учат о великих добродетелях, тогда как к благому деланию ленивы; ибо недостаток дела часто восполняется пользою оного учения. Мы не все стяжали все в равной мере: некоторые имеют превосходство более в слове, чем в деле, а в других напротив дело сильнее слова.

87. Бог не есть творец зла; потому заблуждаются те, которые говорят, что некоторые из страстей естественны душе, не разумея того, что мы сами свои природные свойства к добру превратили в страсти. По естеству, например, имеем мы семя для чадородия, а мы употребляем оное в беззаконное сладострастие; по естеству есть в нас и гнев, но на древнего оного змия, а мы употребляем оный против ближнего; нам дана ревность для того, чтоб мы ревновали о добродетелях, а мы ревнуем о пороках... и подобное.

88. Неленостная душа воздвигает бесов на брань против себя; с умножением же браней умножаются и венцы. Неуязвляемый супостатами не получит никакого венца; а кто от случающихся нападений не унывает духом, того восхвалят Ангелы, как храброго воина.

89. Непрестанно испытывай проявления в тебе страстных движений; и увидишь, что в тебе находятся многие страсти, которых, будучи в недугах душевных, мы и распознать не можем, или по немощи нашей, или по причине глубоко укоренившегося греховного навыка.

90. Бесы часто отвлекают нас от легчайшего и полезного, и побуждают предпринять труднейшее.

91. Общежитие, устроенное по Богу, есть белильна духовная, стирающая всякую скверну, и грубость и все безобразие души. Отшельничество же может назваться красильнею для тех, которые сперва очистились от вожделения, памятозлобия и раздражительности, и потом уже удалились на безмолвие.

92. Бес блуда и бес гнева, бес чревонеистовства, бес уныния и сонливости не имеют свойства возгордевать ум наш (а напротив смиряют его), бесы же сребролюбия, любоначалия, многословия, и многие другие к злу греха присовокупляют обыкновенно и зло возношения; и бес осуждения подобен им в этом.

93. Если инок, посетив мирских людей, или приняв их у себя, чрез час или чрез день по разлучении с ними уязвится стрелою печали, вместо того, чтобы радоваться о своем избавлении от препятствующей течению его сети, то он служит игралищем страсти тщеславия или блуда.

94. Со многим рассуждением должны мы рассматривать, когда и в каких случаях должно нам стоять против предметов страстей и бороться с ними, и когда отступать; ибо иногда можно, по немощи, предпочесть и бегство, чтоб не умереть душевно.

95. Как ветры, в тихую погоду, колеблют только поверхность моря, а в другое время приводят в движение самую глубину, так должно заключать и о ветрах тьмы; ибо в страстных людях колеблют они самое чувство сердца, а в преуспевших – уже только поверхность ума; потому сии последние скорее восстановляют в себе обычную тишину свою, остававшуюся неприкосновенной.

96. Воздержание есть матерь здравия; а матерь воздержания есть помышление о смерти и твердая память о желчи смешанной с уксусом, которой вкусил Господь наш, Владыка и Бог.

97. Безмолвие есть причина и споспешник целомудрия; пост погашает разжжения плоти; сокрушение же сердца есть враг лукавых и студных помыслов.

98. Как змея не может совлечь с себя старой кожи, если не пролезет чрез тесную скважину, так и мы не можем отвергнуть прежние злые навыки, и ветхость души, и ризу ветхого человека, если не пройдем узкого и тесного пути поста и бесчестия.

99. Как яйца, согреваемые под крыльями, оживотворяются, так и помыслы, скрываемые от духовного отца, превращаются в дела.

100. Как добрые кони, когда вместе бегут, горячатся один пред другим, так и в общем житии добрых братий один другого побуждает к благой ревности.

101. Как облака закрывают солнце, так и лукавые помышления помрачают и погубляют ум.

102. Как убогие, видя царские сокровища, еще более познают нищету свою, так и душа, читая повествования о великих добродетелях Св. Отцов, невольно еще более смиряется в своем образе мыслей.

103. Как носящего ароматы, и против воли его обнаруживает благовонный запах, так и имеющий в себе Духа Господня познается по словам своим и по смирению.

104. Как воры не пойдут опрометчиво в такое место, где видят лежащим царское оружие; так и мысленные тати не охотно приступают окрадывать того, кто с сердцем совокупил молитву и утвердил ее в нем.

105. Как корабль, имеющий хорошего кормчего, при помощи Божией, безбедно входит в пристань, так и душа, имея доброго пастыря, удобно восходит на небо, хотя и много грехов некогда сделала.

106. Как не имеющий путеводителя удобно заблуждается на своем пути, хотя бы и весьма был умен, так и идущий самовластно путем иночества легко погибает, хотя бы и всю мудрость мира сего знал.

107. Кто слаб телом, и наделал много тяжких беззаконий, тот да шествует путем смирения и родственных с ним добродетелей; ибо иного спасения не найти ему.

108. Умаление злоделания рождает отступление от него; отступление же от него есть начало покаяния. Начало покаяния есть начало спасения, начало же содевания спасения есть благая решимость (угождать Богу). Сия благая решимость рождает труды, начало же трудов – добродетели. Начало добродетелей – цвет, цвет же добродетели – делание. Порождение добродетели – непрерывность (помышления и ревнования о ней), плод же и порождение непрерывного помышления (и ревнования) – навыкновение. Порождение навыкновения – окачествование души добром, окачествование же души есть матерь страха. Страх рождает соблюдение заповедей, небесных и земных, соблюдение же заповедей есть знак любви. Начало любви – богатство смирения, богатство смирения – полнота любви, – и затем совершенное вселение Бога в сделавшихся чистыми сердцем чрез бесстрастие; "ибо таковые узрят Бога" (Мф. 5, 8).

4. О борьбе с восьмью главными страстями

1. Борьба с чревоугодием

1. Чудно было бы, если бы кто-нибудь, прежде сошествия своего во гроб, освободился от нападений со стороны чрева.

2. При страсти многоедения, чрево, и будучи насыщено, вопиет: алчу! и будучи наполнено и расседаясь от излишества, взывает: я голодно. Страсть сия, имея яства пред глазами, подстрекает все пожрать за один раз.

3. Кто ласкает льва, тот часто укрощает его; а кто угождает телу, тот усиливает его свирепость.

4. Раб чрева изыскивает, какими снедями почтить праздник; а раб Божий помышляет, какими бы дарованиями ему обогатиться.

5. Когда пришел гость, чревоугодник подвигается на любовь, подстрекаемый чревонеистовством; и думает, что случай сделать пришедшему утешение есть и для него разрешение на все. Посещение другого принимает за предлог разрешающий пить вино; и под видом скрытия добродетели, делается рабом страсти.

6. Часто тщеславие враждует против объедения: и сии две страсти воюют между собою за бедного монаха, как за купленного раба. Объедение понуждает разрешать, а тщеславие внушает показать свою добродетель; но разумный человек избегает той и другой пучины; и умеет пользоваться удобным временем для отражения одной страсти другою.

7. Если плоть буйствует еще, то должно укрощать ее воздержанием, во всякое время и во всяком месте. Когда же она утихла (чего впрочем не надеюсь дождаться прежде смерти), тогда можем скрывать пред другими свое воздержание.

8. Если духовный отец тебе – юному разрешит пить вино, на пиршествах, то смотри, каков он сам: если он богобоязнен, то можешь не много разрешить, а если он не совсем радив, то лучше тебе, не обращая внимания на его благословение, хранить воздержание, особенно когда еще борешься с огнем плотской похоти.

9. В укрощении чрева употребим благоразумную постепенность: отсечем прежде всего утучняющую пищу, потом, разжигающую, а после и услаждающую. Давай чреву своему пищу мерную и удобоваримую, чтоб умеренным насыщением отделаться от его алчности, а чрез скорое переварение пищи избавиться от разжжения, как от бича.

10. Для не падавших особенное воздержание потребно только при движении похоти; а для падавших оно необходимо даже до смерти; до самой кончины пусть они не дают утешения телу своему и борются с ним без примирения. Первым предлежит только охранять всегда чинное благоустроение ума; а последним надлежит еще умилостивлять Бога душевным сетованием и истаяванием (от глада и жажды).

11. Будем укрощать чрево помышлением о будущем огне. Повинуясь чреву, некоторые (по причине разжжения от того похоти) отрезали наконец свои члены, – и умерли двоякой смертью. Присмотрись и увидишь, что объедение есть единственная причина потоплений (в море похоти), с нами случающихся.

12. Ум постящегося молится трезвенно, а ум невоздержного исполнен нечистых мечтаний. Насыщение чрева иссушает источники слез, а чрево иссушенное воздержанием, рождает слезные воды.

13. Кто служит своему чреву, и между тем хочет победить духа блуда; тот подобен угашающему пожар маслом.

14. Когда чрево утесняется, тогда смиряется и сердце; если же оно упокоено пищей, то сердце возносится помыслами.

15. Утесняй чрево воздержанием, – и заградишь тем себе уста; ибо язык берет силу от множества снедей.

16. Наполняющий чрево свое расширяет внутренности; а у того, кто томит его воздержанием, они мало-помалу суживаются; суженные же, они не требуют уже и не принимают много пищи.

17. Знай, что часто бес приседит чреву, и не дает человеку насытиться, хотя бы он пожрал все снеди Египта, и выпил всю воду в Ниле.

18. Если ты обещался Христу идти узким и тесным путем, то утесни утробу свою. Пространен и "широк путь" чревоугодия, "вводящий в пагубу" блуда, "и многие идут по нему" , но "узки врата и тесен путь" воздержания, "вводящий в живот" чистоты, "и немногие входят им" (Мф. 7, 14).

19. Сидя за столом исполненным яств, представляй пред мысленными очами твоими смерть и суд; ибо и таким образом едва возможешь хоть немного укротить страсть объедения. Когда пьешь, всегда воспоминай уксус и желчь Господа твоего; и таким образом, или пребудешь в пределах воздержания, или по крайней мере, восстенав, смиришь помысел свой.

20. Чревообъедение есть причина всех падений и нарушений (обетов) в иноческих общежитиях. Если ты победишь сию госпожу, то всякое место будет тебе способствовать к достижению бесстрастия; если же она будет обладать тобою, то до самого гроба везде будешь бедствовать.

21. Живая память смерти пресекает невоздержание в пище; а когда невоздержание в пище пресечено со смирением, то и другие страсти отсекаются в то же время.

22. Однажды, когда я был еще молод, пришел я в один город или селение, – и там во время обеда напали на меня вдруг помыслы объедения и тщеславия; но, боясь исчадий объедения, я рассудил лучше быть побежденным тщеславием. В мирянах корень всех зол есть сребролюбие, а в монахах – объедение.

23. Видел я мужественных деятелей, которые, по некоторой нужде, давши утробе малое послабление в пище, вслед за тем утомляли сие окаянное тело всенощным стоянием; и тем научали его с радостью отвращаться от насыщения.

24. Невозможное дело – в начале иночества быть совершенно чистыми от объедения и тщеславия. Но против тщеславия не должно нам бороться услаждением чрева.

25. Как преступник, которому объявили приговор, и который идет на казнь, не беседует о народных зрелищах; так и тот, кто истинно оплакивает грехи свои, не будет угождать чреву.

26. Как во множестве навоза рождается много червей, так и от множества яств происходит много падений, лукавых помыслов и сновидений (срамных).

27. Если крайний предел чревоугодия есть – понуждать себя на принятие пищи, когда и не хочешь есть, то крайний предел воздержания будет – воздерживать естество свое, когда она алчет, не смотря на то, что оно ни чем в это время не провинилось.

28. Как тучные птицы не могут высоко летать, так и угождающему своей плоти невозможно взойти на небо.

29. Иссохшая тина не угодна бывает свиньям, так и плоть, увядшая от подвигов, не упокоевает более бесов.

30. ( Исповедь чревоугодия ). Как вы хотите отделаться от меня, когда я связана с естеством вашим? – Дверь моя – потребность снедей, ненасытным же делает меня привычка, – которая потом вместе с нечувствием души и непамятованием смерти служит основанием страсти ко мне. – Первородный сын мой есть блуд, второе после него исчадие есть ожесточение сердца, а третье, – сонливость. Море злых помыслов, волны скверн, глубина неименуемых нечистот – также от меня происходят. Дщери мои суть: леность, многословие, дерзость, смехотворство, кощунство, прекословие, жестоковыйность, непослушание, нечувствие, пленение ума, самохвальство, высокомерная и безумная самонадеянность, любовь к миру, за которою следует оскверненная молитва, парение помыслов и часто злоключения нечаянные; и за всем этим следует отчаяние – самая лютая из всех страстей. – Память согрешений восстает против меня, но не побеждает. Мысль о смерти сильно враждует на меня, но нет ничего в человеках, чтобы могло меня совершенно упразднить. Кто приял Утешителя, тот молитвенно жалуется Ему на меня, и Он умолен будучи, не дает мне действовать в нем страстно. Не вкусившие же Его всячески ищут услаждаться моею сластью.

2. Борьба с блудом

1. Насыщение чрева есть матерь блуда, а утеснение чрева – виновник чистоты.

2. По пресыщении нашем дух чревоугодия отходит, и посылает на нас духа блудного извещая его, в каком состоянии мы находимся, и говоря: "иди и возмути такого-то, чрево его пресыщено, и потому ты немного будешь трудиться". Этот, пришедши, улыбается и, связав нам руки и ноги сном, уже все что хочет делает с нами, оскверняя душу мечтаниями и тело истечениями.

3. Никто из обучившихся хранению чистоты да не вменяет себе приобретение ее, ибо невозможное дело, чтобы кто-нибудь победил свою природу; и где природа побеждена, там познается пришествие Того, Кто выше естества; ибо, без всякого прекословия, меньшее упраздняется большим.

4. Начало чистоты бывает, когда помысел не слагается с блудными прилогами, и без мечтаний случаются по временам во сне истечения; средина чистоты, когда естественные движения происходят только от довольства пищей, и бывают свободны от мечтаний и истечений; конец же чистоты – умерщвление тела, предваряемое умерщвлением нечистых помыслов.

5. Отгоняющий сладострастного пса молитвою подобен борющемуся со львом; кто низлагает его сопротивлением, тот подобен обратившему врага своего в бегство и преследующему его; кто же стал совершенно свободен от самого прилога, однажды навсегда сделав для него невозможным всякий доступ к себе, тот хотя и пребывает во плоти, но уже воскрес из гроба.

6. Если признак чистоты – не испытывать похотного движения и в сонных мечтаниях, то конечно крайняя степень похотливости будет – терпеть истечения и на яву от одних помыслов и воспоминаний.

7. Кто телесными трудами и потами ведет брань с сим соперником, тот подобен связавшему врага своего веревкой; кто воюет против врага своего воздержанием и бдением, тот подобен обложившему врага своего железными оковами; а кто вооружается против него смиренномудрием, безгневием и жаждою, тот подобен убившему своего супостата и скрывшему его в песке.

8. Ин есть, кто подвигами, ин, – кто смирением, и ин, кто Божиим внутрь присещением имеет связанным сего мучителя. Первый подобен деннице, второй – полной луне, а третий светлосияющему солнцу; но все они имеют жительство на небесах.

9. Лисица притворяется спящею, а бес целомудренным; та, чтоб обмануть птицу, а этот, чтобы погубить душу. Не верь во всю жизнь свою бренному телу сему; и не полагайся на него, пока не предстанем Христу.

10. С новоначальными падения в плотские грехи случаются обыкновенно от обилия яств; с средними они бывают от высокоумия, и от той же причины, как и с новоначальными; но с приближающимися к совершенству – они случаются только от осуждения ближних.

11. Некоторые ублажают скопцов по естеству (от рождения), как избавленных от мучительства плоти: а я ублажаю людей, которые повседневно делаются скопцами, и помыслом, как ножом, привыкли себя обрезывать.

12. Не думай низложить беса блуда возражениями и доказательствами; на его стороне благословные поводы, так как он воюет с нами с помощью нашего естества.

13. Кто надеется бороться с плотью своею, или победить ее своими силами, тот тщетно подвизается. Ибо, если Господь не разорит дома плотской похоти, и не созиждет дома души, то вотще бдит и постится покушающийся успеть в сем сам собою.

14. Повергни пред Господом немощь своего естества, сознав свое во всем бессилие, и не ощутительно получишь дарование целомудрия.

15. Поскользнувшиеся и падшие в ров похоти, далеко отпадают от восходящих и нисходящих по оной (Иаковом виденной) лествице, и чтоб опять приступить им к такому восхождению, потребны для них многие поты и крайнее пощение.

16. Есть блуд и без познания жены, – который, как противоестественный, большей подвергает муке. Это некая смерть и погибель, которую мы всегда носим в себе, а наиболее в юности. Но погибель сию я не дерзаю объявить писанием, потому что руку мою удерживает сказавший: "бываемая отай от них срамно есть и глаголати" и писати (Еф. 5, 12).

17. Человеколюбивым представляет Бога бесчеловечный враг, наущатель на блуд, внушая, что Он великое оказывает снисхождение к сей страсти, как естественной. Но понаблюдай за этим злокозненником, и найдешь, что, по совершении сего греха он уже иным представляет Бога, – только правосудным и не прощательным. Первое внушение делает он для того, чтобы вовлечь нас в грех, а второе – с тем, чтоб ввергнуть нас в отчаяние.

18. Когда, по совершении греха, томит нас туга и нечаяние, тогда снова предавать себя падениям не обычно нам; когда же они утихнут, тогда злобный враг снова начинает толковать нам о человеколюбии Божием.

19. Господь, как нетленный и бестелесный, радуется о чистоте и нерастлении нашего тела; бесы же ни о чем другом столько не веселятся, как о блуде злосмрадном, и никакой страсти не любят так, как эту, осквернительницу тела.

20. Матерь сладости (плодов, утешение доставляющих) – земля и роса; а матерь чистоты – безмолвие с послушанием. Чистота тела, одним безмолвием достигаемая, сближаясь с миром, часто не оставалась непоколебимою; послушанием же стяжаваемая – везде благоискусна и непоколебима.

21. Кто одним воздержанием пытается пресечь сию брань, тот подобен человеку, который усиливается выплыть из пучины морской, действуя одною рукой. Сопряги с воздержанием смирение; потому что первое без последнего оказывается неполезным.

22. Какую страсть увидишь в себе господствующею, против той одной наипаче и вооружайся, в особенности же против естественного домашнего врага. Ибо если мы с тобою не победим сей страсти, то от победы над другими не будет нам никакой пользы; поразивши же сего Египтянина, конечно, и мы узрим Бога в купине смирения.

23. Находясь в искушении, чувствовал я радость, слезы и утешение, и по младенчеству думал, что это плод духовный, а это была прелесть вражья.

24. Не вдавайся в обман, юноша! Видел я некоторых, молящихся о любимых ими лицах, которые, будучи побуждаемы на то блудною страстью, думали однако, что исполняют долг святой любви.

25. Когда повергаемся на постель, тогда наиболее должны мы трезвиться; потому что тогда ум без тела борется с бесами; и если он еще не отсек сочувствия сласти похотной, то охотно делается предателем.

26. Память о смерти да засыпает и да восстает с тобою, и вместе Иисусова молитва; ибо ничто не может тебе доставить столь сильное заступление во время сна, как сии делания.

27. Бывают истечения во сне иногда от изобилия пищи, и вообще от излишнего покоя плоти; иногда – от гордости, когда мы, долго пребывая свободными от истечений, этим возносимся; иногда – от того, что осуждаем ближнего; иногда же – и от одной зависти бесовской. Бог попускает сие иному, чтоб безгрешным сим злоключением поучить его смирению.

28. Не дозволяй себе днем помышлять о бывших во сне мечтаниях; ибо у бесов и то есть в намерении, чтоб сновидениями осквернять нас бодрствующих.

29. Во время бури искушения похотью, хорошею помощью бывают для нас – власяница, пепел, всенощное стояние, голод, жажда палящая, и не многими каплями прохлаждаемая, пребывание в гробищах, а паче всего смирение сердца, и если можно, духовный отец, или усердный брат, скорый на помощь, и старый разумом; ибо я почитаю за чудо, чтобы кто-нибудь мог один, сам собою, спасти корабль свой от сей пучины.

30. Некто, увидев необыкновенно красивую женщину, прославил о ней Творца. От воззрения на нее возгорелась в нем любовь к Богу и из очей исторгся источник слез. И дивно было видеть, как то, что для другого послужило бы в погибель, для него паче естества стало венцем (победы). Если такой человек всегда в подобных случаях имеет такое же чувство и делание, то он восприял нетление прежде общего воскресения.

31. Таким же правилом должно нам руководствоваться и в отношении к сладкопению и песням. Боголюбивые и мирскими и духовными песнями возбуждаются обыкновенно к святому радованию, Божией любви и слезам, а сластолюбцы – к противному.

32. Некоторые говорят, что по вкушении плотского греха невозможно называться чистым, а я, опровергая их мнение, говорю, что хотящему возможно и удобно дикую маслину чрез прививку превратить в добрую. Если бы ключи Царствия были вверены девственнику телом, то мнение сказанных лиц, может быть, было бы справедливо. Но да постыдит их тот, кто, имея тещу, стал чист и носит ключи Царствия.

33. Многовиден змий телесной похоти: не вкусившим сласти ее внушает он – однажды только вкусить и перестать, а вкусивших сей коварный побуждает опять к новому вкушению. Многие из первых, по неведению сего зла, бывают свободны от брани; а последние, как испытавшие мерзость сию, терпят брани и подстрекания. Впрочем часто случается и противное сему.

34. Когда встаем мы от сна в благом и мирном настроении, то бывает это с нами по сокровенному воздействию Св. Ангелов, особенно если уснули с молитвою и трезвением. Но бывает, что встаем в мрачном и досадливом расположении, подвергаясь сему по причине злых сновидений.

35. Не диво – невещественному бороться с невещественным; но то чудо и чудо воистину дивное, что облеченный веществом обращает в бегство невещественных врагов, в борьбе с этим своим веществом, враждебным и коварным.

36. Рассудительные отцы полагают, что иное есть прилог , иное- сочетание , иное – сосложение , иное – пленение , иное – борьба , а иное – так называемая страсть в душе. Они определяют, что прилог есть простое слово (мысль), или образ какого-либо предмета, вновь являющийся уму и вносимый в сердце; сочетание есть собеседование с явившимся образом, со страстью, или бесстрастно; сосложение есть склонение души к виденному, соединенное с услаждением; пленение есть насильственное и невольное увлечение сердца увиденным, или совершенное его с ним слитие, разоряющее наше доброе устроение; борьбою называют усильное сопротивление борющему, кончающееся или победою, или поражением, – произвольно; а страстью называют такое похотливое расположение, которое, вгнездившись в душу, соделывается потом чрез долгий навык, как бы природным ее свойством, так что душа уже произвольно и сама собою стремится к удовлетворению его. Из всех сих первое безгрешно; второе не совсем, третье бывает или грешно или безгрешно, судя по устроению подвизающегося. Борьба бывает виною или венцев, или мучений. Пленение иному подлежит суду, когда случается во время молитвы, и иному, когда бывает в другое время, – иному при помышлении о вещах безразличных, и иному при помышлении о вещах худых. Страсть же несомненно во всяком случае осуждается, и, если не будет очищена равносильным покаянием, подлежит вечному мучению. Но кто к первому, т.е. прилогу, относится бесстрастно (отревает его, не останавливаясь на нем вниманием), тот одним разом отсекает все последующее.

37. Просвещеннейшие и рассудительнейшие из отцов приметили еще иной помысел, который утонченнее всех вышесказанных. Его называют набегом мысли, – который без определенного времени, без слова и образа, с быстротою стрелы, внушает искушаемому страсть. Нет ничего скоробежнее в телах, ничего быстрее и мгновеннее в духах – того, как этот помысел одним тонким напоминанием – и безвременным, и несказанным, а для иных даже и неведомым, – вдруг являет свое присутствие в душе, без предварительного собеседования и сосложения с нею. – Кто плачем возмог постигнуть (понять, уразуметь), такую тонкость сего помысла, тот может объяснить нам и то, как бывает, что душа от одного взгляда, или прикосновения руки, или слышания пения страстно блудствует (оскверняется и растлевается похотью) не думавши о том и не замышлявши того.

38. Иной раз похоть, родившись внутри души, переходит и в тело, а иной раз от тела переходит она в душу. Последнее обыкновенно бывает с живущими в мире, а первое – с проходящими монашескую жизнь, по скудости у них вещества (или материала похотного).

39. Когда, после долгой борьбы с бесом, – союзником нашей бренной плоти, изгоним его наконец из сердца своего, камнями поста и мечами смирения, тогда сей окаянный, как червь, пресмыкаясь внутри тела нашего, усиливается осквернить нас неким щекотанием, возбуждая безвременные и бессловесные движения.

40. Этот бес тщательнее всех других наблюдает случай, когда мы не можем помолиться против него телесно. И тогда сей непотребный особенно покушается нападать на нас.

41. Тем, которые не приобрели еще истинной сердечной молитвы, помогает (в борьбе с блудною страстью) утомление себя в телесной молитве, – разумею, – воздеяние рук, биение в перси, очей на небо умиленное возведение, воздыхания с стенаниями и частое преклонение колен; – чего однако часто не могут они делать по причине присутствия других лиц. – Тогда-то особенно демоны и пытаются нападать на них; и они, не имея еще сил противостать им твердостью ума и невидимым действом молитвы, по необходимости может быть уступают иногда борющим их. Ты же в таком случае отскочи, если можно, поскорее от людей, скройся где-нибудь незаметно на короткое время, – и там, возведши горе око, душевное, если можешь, а если нет, хоть телесное, – и руки крестовидно распростерши, на посрамление и побеждение сим образом мысленного Амалика, – возопий к Могущему спасти, не преухищренными словесами, а смиренными речениями прежде и паче всего взывая: "помилуй мя, яко немощен есмь" (Пс. 6, 3). Тогда опытом познаешь силу Всевышнего, и невидимо невидимою помощью обратишь в бегство невидимых. Навыкший сим образом воевать скоро и одною душой станет прогонять врагов: ибо это второе дается от Бога делателям в награду за первое.

42. Как воду жизни, усердно пей поругание от всякого человека, желающего напоить тебя сим врачевством, очищающим от блудной похоти; ибо тогда глубокая чистота воссияет в душе твоей, и свет Божий не оскудеет в сердце твоем.

43. Не преставай воображать и воспоминать бездну темного огня, немилостивых служителей, Судию немилосердого и неумолимого, бесконечную глубину преисподнего пламени, и тесные сходы в подземные места, ужасные пропасти, и другое сему подобное; чтобы страхом, рождающимся от сих воспоминаний, ты мог удалить от себя ощущение блуда, соединиться с нетленной чистотою, и принять в душе своей сияние невещественного света, который блистательнее всех огней.

44. Есть бес, который, как только мы возляжем на одр, приходит к нам, и стреляет на нас лукавыми и нечистыми помыслами: чтобы мы, поленившись вооружиться против них молитвою, и уснувши с скверными помыслами, объяты были потом и скверными сновидениями.

45. Чего глаза не видели, того и гортань по одному слуху не сильно желает вкушать; так и чистые телом получают от своего неведения (сласти блудной), большое облегчение в брани против блуда.

46. Как сражающийся со львом, если отвратит от него глаза, тотчас погибает, так и борющийся с плотью своею, – если ее упокоит.

47. Тем, которые борются с телесною похотью, в свое время прилично бывает безмолвие, – но с разрешения хорошо знающего их наставника.

48. Узнал я, что бес уныния предшествует бесу блуда и уготовляет ему путь; чтобы крепко расслабив и погрузив в сон тело, дать возможность бесу блуда производить в спящем осквернения, как наяву.

49. Как земному царю мерзок предстоящий ему, и в то же время отвращающий от него лице свое, и с врагами его беседующий, так и Господу мерзок бывает предстоящий на молитве, и принимающий нечистые помыслы.

50. Пса сего (блудного беса), когда он приходит к тебе, прогоняй духовным орудием молитвы; и сколько бы он ни продолжал бесстыдствовать, не уступай ему.

51. ( Исповедь блудной страсти ). Душа спрашивает: "скажи мне, супруга моя, – естество мое (ибо я не хочу никого другого, кроме тебя, спрашивать о том, что тебя касается), – скажи мне, как могу я пребывать неуязвляем тобою? Как могу победить твое мучительство?" Она, отвечая душе своей, говорит: "не скажу тебе того, чего и ты не знаешь; но скажу то, о чем мы оба разумеем. Я имею в себе отца своего – самолюбие (самоугодие, и саможаление). Издали подготовляет мое разжжение всякое мне угождение и упокоение; от этого меня упокоения и соответственных ему дел загорается потом внутри жжение похотное. И тогда, зачавши, я рождаю грехопадения; они же, народившись, в свою очередь рождают смерть души чрез отчаяние. – Если сознаешь мою и свою немощь, – явную и глубокую, то свяжешь мне руки. Если умучишь голодом гортань, то свяжешь мне ноги, чтоб я не шла далее. Если сочетаешься с послушанием, то расторгнешь союз со мною. А если стяжаешь смирение, то отсечешь мне голову.

3. Борьба с сребролюбием

1. Сребролюбие есть дщерь неверия. Оно в предлог к себе выставляет возможные немощи, приближение старости, внезапность голода, по причине бездождия.

2. Сребролюбец есть осмеятель и добровольный нарушитель Евангелия. (Дух Евангелия – любовь). Но кто имеет любовь, тот не убережет денег. Загадывающий ужиться с тем и другим (с любовью и деньгами), сам себя обманывает.

3. Кто оплакивает себя, тот (не только имения, но) и тела своего отвергается; и если время потребует, не пощадит и его.

4. Не говори, что имеешь нужду собирать для нищих (чтоб чрез помощь им получить Царствие), ибо Царствие можно купить и за две лепты.

5. Страннолюбец и сребролюбец друг с другом встретились; и второй назвал первого нерасчетливым.

6. Кто победил сию страсть (сребролюбия), тот отсек все заботы; а кто связан ею (того всегда томят заботы) и он никогда не может помолиться чисто.

7. Начинается сребролюбие предположением раздаяния милостыни, а кончается ненавистью к бедным. И он (сребролюбец), пока собирает, милостив бывает, а как скоро набрал, – и руки сжал.

8. Видел я нищих деньгами, которые, живя жизнью нищих духом, обогатились духовно, и забыли о прежней своей нищете.

9. Нестяжательный отложил все заботы (о земном), не печется о жизни и житейском и шествует путем своим без препон. Он – владыка мира, всю печаль свою возвергший на Бога. Не скажет он человеку о своей нужде, но все приходящее приемлет, как от руки Господней.

10. Нестяжательный ни к чему не привязан, и о том, что есть у него, не думает, как бы того не было; так как все уже вменил в уметы, когда решился стать отшельником. Кто печалится о чем-либо, тот еще не нестяжателен.

11. Нестяжательный чисто молится, а любостяжательный во время молитвы бывает исполнен вещественных образов, и будто им молится.

12. Пребывающие в послушании чужды сребролюбия; ибо когда они и тело свое предали, то что еще могут иметь, как собственность.

13. Вкусивший горнего ни во что вменяет дольнее; не вкусивший же первого услаждается стяжанием (последнего).

14. О монахи! Не будем маловернее птиц, – которые не пекутся и не собирают.

15. Велик благочестно отрекшийся от всякого имущества; но кто отвергается от своей воли, тот свят. Первый сторицею примет или имуществами, или дарованиями, а второй жизнь вечную наследует.

16. Моря не оставят волны, а сребролюбца – гнев и печаль.

17. Непоколебимая вера пресекает все попечения, а память о смерти научает отрекаться и от тела.

18. В Иове не было и следа сребролюбия; потому-то он, и всего лишившись, пребыл без смущения.

19. "Корень всех зол есть" и именуется "сребролюбие" (1Тим. 6, 10); потому что оно производит ненависть, татьбы, зависть, разлучения, вражды, смятения, памятозлобие, жестокосердие, убийства.

20. Вера и странничество есть смерть сребролюбия; милосердие же и любовь не щадят и самого тела.

21. Как имеющие на ногах оковы не могут удобно ходить, так и те, которые собирают деньги, не могут взойти на небо.

22. Если крайняя степень сребролюбия есть то, когда человек не может перестать собирать богатство, или не насыщается им; то высота нестяжания состоит в том, чтобы не щадить и тела своего.

23. Оставим попечения; ибо мы записались в число свободных от попечений. Нам ничем нельзя извинить себя, если не исполним сего. Вспомним одно, – что тем, которые прияли Господа чрез возрождение Св. крещением, дал Он "область чадом Божиим быти" (Иоан. 1, 12); почему им говорится: "упразднитеся и уразумейте, яко Аз есмь Бог" (Пс. 45, 11).

24. Великий стыд нам, оставившим все, после звания, которым Господь, а не человек, позвал нас, заботиться о чем-либо, что не может принести нам пользы, во время великой нашей нужды, т.е. во время исхода души. Сие-то значит, как сказал Господь, обратиться вспять, и не быть управлену в Царствие Небесное.

25. Бес сребролюбия борется с нестяжательными; и когда не может их одолеть, тогда представляет им нищих, и под видом милосердия увещевает их, чтоб они из невещественных опять сделались вещественными.

26. Как променивающие золото на глину делают себе большой убыток, так и те, которые для приобретения телесных выгод объявляют и разглашают о своих духовных успехах, получают один убыток.

4. Борьба с гневом

1. Гнев есть припоминание сокровенной ненависти, т.е. памятозлобия. "Гнев" есть желание сделать зло огорчившему. "Вспыльчивость" (острожелчие) есть мгновенное возгорение сердца. "Огорчение" есть неприятное (досадное) чувство, заседшее в душе. "Ярость" есть низвращение благонастроения и осрамление души.

2. Некоторые, будучи склонны к раздражительности и гневу, не обращают на то внимания и не пекутся об уврачевании сей страсти, не помышляя о том, что сказал Премудрый: "устремление ярости его падение ему" (Сир. 1, 22).

3. Гнев, подобно быстрому движению жернова, в одно мгновение может истереть и уничтожить душевной пшеницы и плода – больше, нежели что другое в целый день. Посему тщательно надлежит внимать себе. Он, как пламя, раздуваемое сильным ветром, скорее нежели медленный огонь, попаляет и губит душевную ниву.

4. Безгневие есть ненасытное желание бесчестий, как в тщеславных есть непомерное желание похвал. Безгневие есть победа над естеством, приобретаемая трудами и потами, при нечувствительности к оскорблениям.

5. Кротость есть неподвижное устроение души, пребывающее одинаковым при бесчестиях и похвалах.

6. Начало безгневия есть молчание уст при возмущении сердца; средина – молчание помыслов при тонком смущении души; а конец – незыблемая тишина при дыхании ветров нечистых.

7. Как вода, непрерывно возливаемая на огонь, угашает его совершенно, так и слезы истинного плача обыкновенно угашают всякое пламя гнева и серчания.

8. Как с появлением света удаляется тьма, так от благоухания смирения исчезает всякое огорчение и гнев.

9. Ничто так не есть неуместно для кающихся, как раздражительный гнев; потому что обращение к Богу требует великого смирения; а раздражительность есть знак высокого о себе мнения.

10. Если предел крайней кротости есть, и в присутствии раздражающего, мирно и любовно в сердце быть к нему расположенным; то без сомнения предел крайней гневливости есть, когда кто находясь один сам с собою, свирепую ведет брань и борьбу с оскорбившим его, показывая это словами и телодвижениями.

11. Если Дух Святой есть мир души, а гнев есть смятение сердца, то ничто не полагает такой преграды пребыванию Его в нас, как раздражительный гнев.

12. Молчание уст – начальное орудие против гнева; но можно, под покровом молчания, скрывать памятозлобие. И это хуже; лучше уже высказаться, хоть и в гневе. Иной в гневе не принимает пищи, – и тем более углубляет страсть сию; а иной много ест: – и от этого приходит в бешенство, – умеренное же утешение нередко подавало помощь к утолению ярости. Потому борьба с сею страстью требует большой осмотрительности. И ей, как змию плотской похоти, содействует естество.

13. Иногда умеренное сладкопение успешно разгоняет раздражение; а иногда, будучи безмерно и неблаговременно, оно содействует сластолюбию. Почему сим пособием надобно пользоваться, разумно установляя для него и меру и время.

14. Гневливым полезнее жить в братстве, а похотливым лучше проходить безмолвное житие, как врачевство против блуда и смрадной нечистоты. Страждущим же тою и другою болезнью надо отдать себя в руки отца руководителя, чтоб он иногда держал их в безмолвии, а иногда вводил в подвиги общежительного послушания.

15. Большой вред – возмущать око сердца раздражением, по слову сказавшего: "смятеся от ярости око мое" (Пс. 6, 8); но еще больший – словами изъявлять душевное волнение гнева; пускать же в дело при этом и руки – совсем противно и чуждо житию монашескому, – Ангельскому и Божественному.

16. Присмотримся, – и увидим, что многие из гневливых усердно держат бдение, пост, безмолвие, – и враг не мешает им в этом; ибо он умеет и под подвигами покаяния и плача уготовлять материалы к питанию и возращению сей страсти.

17. Начало блаженного незлобия – терпеливо переносить бесчестия, не смотря на горечь и боль души, средина – держать во время их сердце бесскорбным и беспечальным, совершенство же, если оно бывает, – вменять их себе в похвалу.

18. Иное дело безгневие в новоначальных, происходящее от покаянного плача, а иное – неподвижность на гнев, бывающая в совершенных. В первых гнев связан слезами, как некоей уздою, а в последних этот змий умерщвлен мечом бесстрастия.

19. Видел я троих, вместе потерпевших бесчестие, монахов. Один из них почувствовал оскорбление, но смолчал; другой порадовался за себя, но опечалился за поносившего; третий же, напечатлевши в уме вред ближнего, горячие пролил о нем слезы. Тут видны делатели страха, мздовоздаяния и любви.

20. Памятозлобие есть последний предел гнева, хранение в памяти грехов (против нас ближнего), отвращение от образа оправдания (Богом определенного: прости и прощено будет), – сгубление всех прежних добродетелей, яд душегубный, грызущий сердце червь, стыд молиться (как скажешь: остави, якоже и мы?), вонзенный в душу гвоздь, непрестанный грех, неусыпное беззаконие, ежечасное зло.

21. Укротивший гнев пресек зарождение и памятозлобия; ибо чадородие бывает только от живого отца.

22. Стяжавший любовь стал чужд вражды; а держащий вражду множит в себе не знающие покоя труды.

23. Памятозлобствуя памятозлобствуй на демонов, и враждуя враждуй на тело свое всегда. Плоть – друг неблагодарный и коварный; когда угождают ей, она еще более вредит.

24. Злопамятство – кривой толковник Писания, иносказательно обращающий словеса Духа в угоду себе. Но да посрамит его данная нам Господом Иисусом молитва, которой не можем мы произносить, имея злопамятство в сердце.

25. Если, много потрудившись над собою, не возможешь ты исторгнуть сей остен из сердца своего, – поди смирись покаянно пред тем, на коего враждуешь, хоть на словах; и, устыдясь долгого своего пред ним лицемерия, воспримешь его в любовь свою, уязвляем будучи совестью за то, как огнем.

26. Не тогда признай себя избавившимся от сей язвы, когда помолишься об оскорбившем, или воздашь ему дарами, или пригласишь его на трапезу; но, когда, услышав, что он подвергся какому либо душевному или телесному злоключению, возболезнуешь и восплачешь о нем, как о себе самом.

27. Память страданий Господа Иисуса уврачует памятозлобие, – сильно постыженное Его незлобием.

28. Некоторые для получения прощения предают себя на труды и поты, но незлопамятный опережает их. Ибо истинно слово: если скоро "отпустите, и вам" щедро "отпустится" (Лук. 6, 37).

29. Непамятование зла есть знак истинного покаяния; а кто, помня зло, думает что проходит покаяние, тот похож на человека, во сне представляющего себя бегущим.

30. Видел я злопамятных, которые, другим злопамятным подавая совет не быть злопамятными, устыдились собственных своих слов и отстали от сей страсти.

31. От ненависти и памятозлобия рождается злословие, – тонкий недуг, скрытная пьявка, высасывающая кровь любви.

32. Иной прикрывает злословие любовью, желанием исправить. Но если ты любишь ближнего, то не обхаивай его, а молись о нем. Такой только образ действования приятен Господу.

33. Кто хочет избавиться от духа осуждения, тот пусть обращает укор не на падающего, а на подущающего беса. Ибо никто не желает грешить против Бога, хотя всякий свободен от насилования (т.е. грешит сам).

34. Один из самых кратких путей к получению прощения грехов состоит в том, чтобы никого не осуждать; ибо сказано: "не судите и не судят вам" (Лук. 6, 37).

35. Как огонь противен воде, так кающемуся несвойственно судить других. Если бы ты увидел кого-нибудь согрешающим даже при исходе души из тела, – и тогда не осуждай его, ибо суд Божий сокрыт от людей. Иные явно падали великим падением, тайно же совершали еще большие добрые дела; и любители пересудов впали в ошибку, видя дым, и не усматривая за ним солнца.

36. Опытом дознано, что за какие грехи, телесные или душевные, – осудим ближнего, в те сами впадем.

37. Скорые и строгие истязатели прегрешений ближнего потому сею страстью негодуют, что не имеют совершенной и постоянной памяти и печали о своих собственных согрешениях. Ибо если кто, без покрывала самолюбия, верно взглянет на свои злые дела, то не будет уже заботиться ни о чем другом, кроме их, справедливо рассуждая, что и на оплакивание себя самого не достанет ему времени всей своей жизни, хотя бы прожил сто лет, и хотя бы видел из очей своих изливающимся целый Иордан.

38. Бесы, убийцы душ, побуждают нас или согрешить, или, если не грешим, осуждать грешащих, чтоб чрез то осквернить нас, – и не грешащих.

39. Знай, что в духе неприязни порицать с удовольствием учение, дела и добродетели ближнего есть признак людей злопамятных и завистливых.

40. Видал я людей, тайно совершающих тяжкие прегрешения, только не оглашающиеся, которые в мнении о своей чистоте безжалостно нападали на впадавших в грехи, хотя легкие, но огласившиеся.

41. Судить – есть бесстыдное похищение сана Божия; а осуждать есть погубление души своей.

42. Как возношение и без всякой другой страсти может погубить человека, так и осуждение само по себе одно может нас совершенно погубить. Так Фарисей оный за это осужден был.

43. Встретились друг с другом гневливый и лицемер; и в беседе их невозможно было найти ни одного слова правды. Заглянув в сердце первого, найдешь неистовство; а рассмотрев душу второго, увидишь лукавство.

44. Как ветры взволновывают бездну, так ярость больше всех страстей возмущает ум.

45. ( Исповедь сей страсти ). Скажи нам безумная и постыдная страсть, как зовется породивший тебя отец, и как имя зле родившей тебя матери, также, какие имена скверных твоих сынов и дщерей; и не это одно, но и то, кто суть борющиеся с тобою, и кто – убивающие тебя? – "Матерей у меня много, и отец не один. Матери мои суть: тщеславие, сребролюбие, чревоугодие, а иногда и блуд; отец же мой главно – гордость. Дщери мои суть: памятозлобие, ненависть, вражда, самооправдание. Соперники мои суть противоположные дщерям моим добродетели – безгневие и кротость; наветница же моя смиренномудрие".

5. Борьба с печалью

1. Кто возненавидел мир, тот избежал печали. Если же кто имеет пристрастие к чему либо видимому, то еще не избавился от нее; ибо как не опечалиться, лишившись любимой вещи? Хотя во всем нужно нам иметь трезвение, но паче всего должно нам в этом отношении наиболее быть благоразумно внимательными.

2. Когда настоятель искушает нас полезным бесчестием досадами и выговорами, тогда представим себе страшное изречение всемирного Судьи, и всеваемую в нас безрассудную печаль и горесть, без сомнения, посечем кротостью и терпением, как обоюду острым мечом.

3. Если мы пали, то прежде всего против духа печали да ополчимся; ибо он, представ во время молитвы нашей, и воспоминая нам прежнее наше дерзновение к Богу, хочет отторгнуть нас от молитвы.

4. Любление бесчестий есть исцеление раздражительности; псалмопение же, милосердие, и нестяжательность суть убийцы печали.

5. Как слишком большое количество дров подавляет и угашает пламя, и производит множество дыма, так и чрезмерная печаль делает душу как бы дымною и темною, и воду слез иссушает.

6. Тесный путь обозначается бесчестием, укоризнами, осмеянием, ругательствами, тяготою досад. И он спасителен, если будешь – обижаемый – терпеть мужественно, оклеветаемый – не негодовать, унижаемый – не гневаться, осуждаемый – смиряться. Блаженны ходящие стезями сего пути, яко тех есть Царствие Небесное (Мф. 5. 3–12).

7. Добровольное терпение всего скорбного есть настоящий спасительный путь покаяния.

8. Почитать себя достойным не только претерпеваемых уже видимых и невидимых скорбей, но еще и больших, есть признак деятельного покаяния.

9. Как вода стесняемая поднимается вверх, так и душа, угнетенная бедами, востекает в покаянии к Богу и спасается.

10. Некоего Аввакира в обители всякий день обижали; а служители едва не каждый день выгоняли его из трапезы, так что он часто оставался без еды. Я (св. Иоанн Лествичник) спросил его, как он на это смотрит? Он ответил: "поверь, отче, сии отцы мои искушают меня, точно ли я монах? – И как они делают это не вправду; то и я, зная намерение их, благодушно терплю сие и не скучаю". – При смерти же, через два года, он сказал: "благодарю вас, братие; ибо ради того, что вы искушали меня на спасение мое, я семнадцать лет был свободен от искушений бесовских".

11. Другому некоему Македонию, старому, уже по справедливому поводу, в наказание, было определено – быть всегда среди новоначальных; но когда кончился срок, он сам упросил оставить его под этою унизительною епитимией, будто тяжко согрешившего. – Потом он исповедал Св. Лествичнику: "никогда не видал я такого облегчения во всякой внутренней брани, и никогда так, как теперь, не чувствовал в себе сладости Божественного света".

12. Будучи уязвляемы обличениями, будем воспоминать грехи свои, пока Господь, видя нашу нужду и насилие, какое мы сами себе делаем, благоволит изгладить грехи наши, – и скорби, угрызающие наше сердце, претворит в радость, как говорит о том Псалмопевец: "по множеству болезней моих в сердце моем, утешения Твоя возвеселиша душу мою" (Пс. 93, 19).

13. Блажен, кто, будучи ежедневно укоряем и уничижаем Бога ради, понуждает себя к терпению; он будет ликовать с мучениками, и дерзновенно беседовать с Ангелами. – Кто отвергает от себя праведное или неправедное обличение, тот отвергается своего спасения, а кто принимает оное со скорбью или без скорби, тот скоро получит прощение согрешений.

14. Сын мой! Если ты сначала предашь себя терпению бесчестий, то немного будешь трудиться для приобретения блаженного покоя душевного.

15. Как небольшой огонь смягчает много воска, так и малое бесчестие нередко вдруг смягчает сердце, услаждает его и истребляет всю свирепость его, все бесчувствие и ожесточение.

16. Досады, унижения и все подобные случаи в душе послушника уподобляются полынной горечи, – а похвалы, честь и одобрения – меду. Но полынь очищает всякую внутреннюю нечистоту, а мед обыкновенно умножает желчь.

6. Борьба с духом уныния

1. Уныние есть расслабление души, небрежение о подвигах, отвращение от обета; ублажательница мирян, клеветница на Бога, яко бы немилосердого и бесчеловечного; в псалмопении оно нестройно, в молитве немощно, в телесном же служении крепко, как железо, в рукоделии неленостно, на послушания скоро и охоче.

2. Муж, состоящий в послушливом подчинении, не знает уныния; и посредством чувственного преуспевает в духовном.

3. Общежитие – враг уныния, а мужу безмолвнику оно всегдашний сожитель; прежде смерти не отступит оно от него, и до кончины его не перестанет бороть его. Увидев келью отшельника, оно улыбается, и приближась вселяется близ него.

4. Врач посещает больных утром, а уныние – подвижников около полудня.

5. Уныние подущает к странноприимству, и докучает внушениями творить милостыню от рукоделья; усердно тянет посещать больных, приводя на память рекшего: "болен бех и придосте ко Мне" (Мф. 25, 36); неотступно твердит: сходи к скорбящим и малодушествующим, – и, будучи само малодушно, советует утешать малодушных.

6. Ставшим на молитву напоминает оно о необходимо нужных делах, и всячески ухищряется отвлечь нас от нее какой-либо благословностью, как уздою, бессловесная.

7. Каждая из прочих страстей упраздняется одною какой-либо добродетелью; уныние же для инока – всеобъемлющая смерть. Из всех восьми предводителей зла дух уныния есть самый тягчайший.

8. Когда нет псалмопения, уныние не является; и по окончании правила (на коем берет дремота), глаза бодро раскрываются.

9. Во время нападков уныния обнаруживаются нудители (естества); и ничто столько не доставляет венцов (внимательному) иноку, как уныние.

10. Плачущий о себе не знает уныния.

11. Монах, любящий деньги, не знает уныния: он ежечасно воспоминает слова Апостола: "праздный да не яст" (2Сол. 3, 10), и другое: "руки сии послужисте мне и сущим со мною" (Деян. 20, 34).

12. Уныние происходит иногда от вкушения удовольствий чувственных, а иногда от бесстрашия пред Богом.

13. Прилежная молитва – пагуба уныния; память же о последнем суде рождает усердие (к действованию по Богу).

14. Благая надежда есть меч, которым инок побеждает и закалает уныние.

15. ( Исповедь уныния ). Скажи нам, страсть нерадивая и расслабленная, кто есть зле родивший тебя? Какие твои исчадия? Кто суть воюющие против тебя? И кто убийца твой? – ( Ответ ). – Родительницы у меня многие: иногда бесчувствие души, иногда забвение небесных благ, а иногда и чрезмерность трудов. Исчадия мои, со мною пребывающие – перемены местопребывания, пренебрежение заповедей отца духовного, непамятование о последнем суде, а иногда и оставление монашеского обета. Противники мои, которые вяжут меня, суть – псалмопение с рукоделием. Враг мой есть помышление о смерти; умерщвляет же меня молитва с твердою надеждою сподобиться вечных благ.

7. Борьба с тщеславием

1. Тщеславие есть расточение трудов, потеря потов, похититель душевного сокровища, муравей на гумне жизни, который, хотя мал, однако всегда готов похищать труды и плоды наших подвигов.

2. Тщеславие ко всему льнет: тщеславлюсь, когда пощусь, но когда разрешаю пост, чтобы скрыть от людей свое воздержание, опять тщеславлюсь, считая себя мудрым; побеждаюсь тщеславием, одевшись в хорошие одежды; но и в худые одеваясь, также тщеславлюсь; стану говорить, побеждаюсь тщеславием, замолчу, опять им же побежден бываю. Как ни брось сей трезубец, все он станет верх острием.

3. Тщеславный человек есть идолослужитель. Он думает, что почитает Бога, но в самом деле угождает не Богу, а людям.

4. Всякий человек, который любит себя выказывать, тщеславен. Пост тщеславного остается без награды, и молитва его бесплодна; ибо он то и другое делает для похвалы человеческой.

5. Тщеславный подвижник сам себе делает двойную обиду, потому что тело свое изнуряет, а награды не получает.

6. Господь часто скрывает от очей наших те добродетели, которые мы приобрели; а человек хвалящий нас, или лучше сказать, льстящий нам, похвалою отверзает нам очи, а как скоро отверзлись они, богатство добродетели исчезает (с глаз съедаемо бывает).

7. Льстец есть слуга бесов, руководитель гордости, истребитель умиления, губитель добродетелей, отводитель от истинного пути. "Блажащии вас льстят вы, и стопы ног ваших возмущают" , говорит Пророк (Ис. 3, 12).

8. Видал я плачущих, которые, будучи похвалены, за похвалу воспылали гневом, и, как то случается в торговле, променяли одну страсть на другую.

9. Когда ближний, или и друг, укорит тебя в отсутствии или присутствии твоем, тогда покажи любовь, – похвали его.

10. Великое дело – отвергнуть от души похвалу человеческую, но большее – отвратить от себя похвалу бесовскую.

11. Не тот показывает смиренномудрие, кто охуждает сам себя (ибо кто стерпит поношения от себя самого?); но тот, кто, будучи укорен другим человеком, не уменьшает к нему любви.

12. Когда бес тщеславия видит, что подвижник приобрел, хотя малое, умирение сердца, тотчас побуждает его идти в мир, говоря: "иди на спасение погибающих душ".

13. Тщеславие побуждает легкомысленных, при посторонних, облекаться в смирение, и в поступках своих, в лице и голосе, показывать благоговение; за трапезою оно заставляет заметно воздерживаться; на псалмопении – ленивых делает ревностными и безголосых доброгласными.

14. Тщеславие предпочитаемых делает гордыми, и в презираемых посевает памятозлобие.

15. Тщеславие весьма удобно прививается к естественным дарованиям, и чрез них нередко низвергает в пагубу несчастных рабов своих.

16. Однажды видел я, как бес тщеславия прогнал брата своего беса ярости. Один брат рассердился на другого; но пришли миряне, и он вдруг стих, перепродав себя тщеславию; ибо не мог зараз работать обоим сим господам.

17. Кто сделался рабом тщеславия, тот ведет двойную жизнь; одну по наружности, а другую – по образу мыслей и чувств, одну наедине с собою, а другую – на людях.

18. Предвкусивший небесную славу, естественно презирает всякую земную славу; и я подивился бы, если бы кто, не вкусив первой, совершенно презирал последнюю.

19. Видел я, как иные начинали духовное делание по тщеславию; но потом, переменив намерение в делании, предосудительное начало увенчали похвальным концом.

20. Кто возносится естественными дарованиями, как то: остроумием, понятливостью, искусством в чтении и произношении, быстротою ума, и другими подобными способностями, без труда нами получаемыми, тот никогда не получит выше естественных благ; ибо "неверный в малом" и "во многом неверен будет" по своему тщеславию (Лук. 16, 10).

21. Кто просит у Бога даров за труды, тот на опасном основании утверждается; а кто, напротив, смотрит на себя, как на всегдашнего должника пред Богом, тот сверх чаяния своего, вдруг увидит себя обогащенным небесным богатством.

22. Не слушай веятеля сего, когда он научает тебя объявлять свои добродетели на пользу слышащих; "кая бо польза человеку, если он" весь мир будет пользовать, "душу же свою отщетит" (Мф. 16, 26)? Ни что не приносит столько пользы ближним, как смиренный и непритворный нрав, и такое же слово. Таким образом мы и других будем побуждать, чтоб они не возносились; а что иное может быть полезнее сего?

23. Похвалы возвышают и надмевают душу; когда же душа вознесется, тогда объемлет ее гордость, возводит до небес и низводит до бездн.

24. Скверное тщеславие научает нас принимать образ добродетели, которой нет у нас, приводя к обольщению нас слова Спасителя: "тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят добрая дела ваша" (Мф. 5, 16).

25. Не скрывай стыда своего с тою мыслью, чтобы не подавать ближнему повода к преткновению; хотя может быть и не во всяком случае полезно будет употреблять сей пластырь, но смотря по особенным свойствам грехов.

26. Когда хвалители наши, или, лучше сказать, льстецы, начнут хвалить нас, тогда поспешим вспомнить множество грехов наших (и суд Божий, не сходный с человеческим), – и увидим, что мы недостойны того, что говорят или делают в честь нам.

27. Простые сердцем не очень подвержены отравлению сим ядом; ибо тщеславие есть погубление простоты и притворное жительство.

28. Часто случается, что червь, достигши полного возраста, получает крылья и возлетает на высоту; так и тщеславие, усилившись, рождает гордость, всех зол начальницу и завершительницу.

29. Начало к истреблению тщеславия есть хранение уст и любление бесчестия, средина – отсечение всех мысленных приражений тщеславия; а конец (если только есть конец в бездне) – без смущения при других делать то, что служит к бесчестью.

30. Утаивай благородство свое, и не величайся своею знатностью, чтоб не быть тебе по словам в одном, а по делам в другом устроении.

31. Видел я неискусного ученика, который в присутствии некоторых людей, хвалился добродетелями своего учителя, и, думая присвоить себе славу, от чужой пшеницы, приобрел вместо того одно бесчестие, когда все сказали ему: "как же доброе дерево произвело бесплодную ветвь".

32. Тщеславие любит торжественно являться на седалище многословия; молчание же уст упраздняет тщеславие.

33. Покоряющиеся бесу тщеславия подвергаются безвременным движениям похоти, когда они, освободившись временно от блудных помыслов, начинают много о себе думать. Восставшие за это блудные движения приводят его к узрению кроющегося в глубине их сердца тщеславия, и научают прочее не приписывать бывающей иногда чистоты сердца собственному тщанию и усилию, следуя показанию Апостола: "что имаши, егоже неси приял" (1Кор. 4, 7), туне, или непосредственно от Бога, или помощью других и посредством их молитвы.

34. Молчание и безмолвие – враги тщеславия; но если ты находишься в общежитии, то переноси бесчестия.

35. Если крайнее тщеславие есть, когда человек, не видя при себе никого, кто бы его хвалил, и наедине обнаруживает тщеславные поступки, то признак совершенного нетщеславия есть, чтоб и в присутствии других не окрадываться тщеславною мыслью.

8. Борьба с гордостью

1. Гордость есть отвержение Бога, презрение человеков, матерь осуждения, исчадие похвал, отгнание помощи Божией, виновница падений, источник гнева, горький истязатель чужих дел, судья бесчеловечный, противница Богу, корень хулы.

2. Начало гордости – укоренение тщеславия; "средина" – уничижение ближнего, бесстыдное проповедание о своих трудах, самохвальство в сердце, ненавидение обличения; а "конец" – отвержение Божией помощи, высокомерное упование на свое тщание, бесовский нрав.

3. Видал я людей, устами благодаривших Бога, и велехвалившихся в мыслях своих. Ясное доказательство на сие представляет Фарисей, когда он говорил: "Боже, благодарю Тя" (Лук. 18, 11).

4. Где совершилось грехопадение, там прежде водворилась гордость, ибо гордость есть предвестница падения.

5. Высокомудрый монах сильно прекословит; а смиренномудрый не только не прекословит, но и очей возвести не смеет.

6. Не преклоняется кипарис и не стелется по земле; так и высокосердый монах не может иметь смиренного послушания.

7. Если "Бог гордым противится" (Иак. 4, 6), то кто может помиловать их? – И если "нечист пред Богом всяк высокосердый" (Прит. 16, 5), то кто может очистить его?

8. Отвергающий обличение обнаруживает страсть гордости; а кто принимает оное, тот разрешился от уз гордости.

9. Один мудрый старец увещевал горделивого брата; но сей, слепотствуя душой, сказал: "прости меня, отче, я совсем не горд". Тогда мудрый старец возразил: "чем же ты, сын мой, яснее можешь доказать, что ты горд, как не уверением, что нет в тебе гордости".

10. Людям гордого нрава полезнее всего быть в повиновении, проводить житие грубейшее и презреннейшее, и прочитывать повествования о пагубных последствиях гордости и сверхъестественных уврачеваниях от оной.

11. Стыдно тщеславиться чужими украшениями, и крайнее безумие – гордиться Божиими дарованиями. Превозносись только теми добродетелями, которые ты совершил прежде рождения твоего; а те, которые ты исполнил после рождения, даровал тебе Бог, также как и самое рождение. – Если ты исправлял какие-нибудь добродетели без помощи ума, то пусть они только и будут твоими, потому что и самый ум дарован тебе Богом. – И если ты без тела показал какие-нибудь подвиги, то они только и были от твоего тщания; ибо и тело не есть твое, – оно творение Божие.

12. Не надейся на свои добродетели, пока не услышишь последнего о тебе изречения от Судьи; ибо в Евангелии видим, что и возлежавший уже на брачной вечери, был связан по рукам и по ногам, и во тьму кромешную извержен (Мф. 22, 13).

13. Да не престанем сами себя испытывать и сравнивать житие наше с житием прежде нас бывших Св. Отцов и светил; и найдем, что мы и шагу еще не сделали, чтобы идти по следам жизни сих великих мужей, – даже обета своего не исполнили как должно, но пребываем еще в мирском устроении.

14. Монах есть бездна смирения, в которую он низринул, и в которой потопил всякого злого духа.

15. От гордости происходит забвение согрешений; а память о них есть ходатай смиренномудрия.

16. Гордость есть убожество души, которая мечтает о себе, что богата, и, находясь во тьме, думает, что имеет свет.

17. Гордый подобен яблоку, внутри сгнившему, а снаружи блестящему красотою.

18. Гордый не имеет нужды в бесе – искусителе; он сам сделался для себя бесом и супостатом.

19. В гордых сердцах рождаются хульные слова, а в смиренных душах – небесные видения.

20. Не знаю, как это бывает, что весьма многие из гордых, не зная самих себя, думают, что они достигли бесстрастия, и уже при исходе из сего мира усматривают свое убожество.

21. Кто пленен гордостью, тому необходимо нужна чрезвычайная Божия помощь для избавления; ибо человеческие средства к спасению его безуспешны.

22. Хульные помыслы рождаются от гордости, гордость же не допускает открыть их духовному отцу. Почему часто случается, что сия бедственность повергает иных в отчаяние, истребив всю надежду их, подобно червю, истачивающему дерево.

23. Нет никаких помыслов, которые бы (по причине гордости) столь трудно было исповедать, как помысел хульный; посему нередко он во многих пребывает до самой старости. Но между тем ничто так не укрепляет против нас бесов и злых помыслов, как то, что мы их не исповедуем, но таим в сердце, – что питает их.

24. Никто не должен думать, что он виновен за хульные помыслы; ибо Господь есть сердцеведец и знает, что такие слова и помышления не наши, но врагов наших.

25. Научимся презирать духа хулы, и, отнюдь не обращая внимания на влагаемые им помыслы, говорить ему: "иди за мною сатана; Господу Богу моему" поклоняюсь, "и Тому единому" послужу; "болезнь" же твоя и слова твои "да обратятся на главу" твою, и "на верх" твой да снидет хула твоя, в нынешнем веке, и в будущем (Пс. 7, 17).

26. Кто презирает сего врага, тот от мучительства его освобождается; а кто иным образом намерен вести с ним борьбу, тем он возобладает. Хотящий победить духов словами – подобен старающемуся запереть ветры.

27. Когда начнет в нас процветать святое смирение, тогда начнем мы презирать всякую похвалу и славу человеческую. Когда же оно созреет, тогда не только за ничто станем мы почитать свои добрые дела, но и вменять их в мерзость, думая, что мы ежедневно прилагаем к бремени грехов своих неведомым для нас расточением добродетелей.

28. Покаяние прилежное и плач, очищенный от всякой скверны, воздвигая храм смирения в сердце, разрушают возгражденную на песке лачугу гордыни.

29. Признаки исчезновения гордости и водворения смирения суть – радостное подъятие поношений и уничижений, утоление ярости, и неверование своим добродетелям.

30. Конец всех страстей – тщеславие и гордость, для всякого не внимающего себе. Истребитель же их – смиренномудрие хранит сожителя своего невредимым от всякого смертоносного яда (страстей).

31. Смиренномудрый монах не любопытствует о предметах непостижимых; а гордый хочет исследовать и глубину судеб Господних.

32. К одному из рассудительнейших братий приступили бесы, и ублажали его. Но сей смиренномудрый сказал им: "если бы вы перестали хвалить меня в душе моей, то из отшествия вашего я заключил бы, что я велик; если же не перестанете хвалить меня, то из похвалы вашей вижу мою нечистоту; ибо "нечист пред Господом всяк высокосердый" (Прит. 16, 5). Итак или отойдите, чтобы я почел себя за великого человека; или хвалите, – и я приобрету чрез вас великое смирение". Сим обоюдоострым мечом рассуждения они так были поражены, что тотчас исчезли.

33. Иное дело превозноситься, иное не превозноситься, и иное – смирение. Один целый день судит; другой ни о чем не судит, но и себя не осуждает; а третий, будучи неповинен, всегда сам себя осуждает.

34. Конь, когда бежит один, то ему кажется, что он скоро бежит; но когда находится в бегу с другими, тогда познает свою медленность. (Сравнивай себя с лучшими и избежишь самомнения).

35. Нечистые бесы тайно влагали похвалу в сердце одному внимательному подвижнику. Но он, будучи наставляем Божественным вдохновением, умел победить лукавство духов такой благочестивою хитростью: написал на стене своей кельи названия высочайших добродетелей, т.е. совершенной любви, Ангельского смирения, чистой молитвы, нетленной чистоты, и других подобных. Когда потом помыслы начинали хвалить его, он говорил им: "пойдем на обличение", – и, подошедши к стене, прочитывал написанные названия, – и присовокуплял: "когда и все сии добродетели приобретешь, знай, что ты еще далек от Бога".

36. Хочешь ли стяжать неотступную любовь к молитве, прежде приобучи сердце не зазирать чужих согрешений, но предтечею сего должна быть ненависть к тщеславию.

37. Если хотим постигнуть себя, да не престанем сами себя испытывать и истязать; и если в истинном чувстве души будем держать, что каждый ближний наш превосходнее нас, то милость Божия не далека от нас.

38. Многие называют себя грешными, а может быть, и в самом деле так о себе думают; но сердце искушается уничижением (от других).

39. Кто говорит, что он ощущает благовоние смирения, – и во время похвал, хотя мало движется сердцем, тот да не прельщается, ибо он обманут.

40. "Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу" , сказал некто в чувстве души (Пс. 113, 9); ибо он знал, что естество человеческое, будучи столь немощным, не может принимать похвалу безвредно. "От Тебе похвала моя в Церкви велицей" (Пс. 21, 26), – в будущем веке; а прежде того не могу принимать ее безопасно.

41. Естественное свойство лимонного дерева таково, что оно, будучи бесплодно, вверх принимает ветви; а когда оные наклонят, то они скорее бывают плодоносны. – Стяжавший знание понимает это.

42. Если гордость некоторых из Ангелов превратила в бесов, то без сомнения смирение может и из бесов сделать Ангелов. Итак да дерзают падшие, уповая на Бога.

43. Ничто так не смиряет душу, как пребывание в нищете и пропитание подаянием.

44. Кто в беседе упорно желает защищать свое мнение, хотя бы оно было и справедливо, тот да знает, что он одержим дьявольским недугом (гордостью); и, если он так поступает в беседе с равными, то может быть обличение старших и исцелит его; если же он обращается так с большими себя и мудрейшими, то люди не могут исцелить сей болезни.

45. Однажды спросил я одного из искуснейших старцев, каким образом послушание имеет смирение? Он ответил: благоразумный послушник, если и мертвых будет воскрешать, и дарование слез получит; и избавления от браней достигнет, всегда думает, что это совершает молитва отца его духовного, – и пребывает чужд и далек от суетного возношения; да и может ли он превозноситься тем, что, как сам сознает, сделал помощью другого, а не собственным старанием.

46. Находясь в общежитии, внимай себе, и отнюдь не старайся в чем-нибудь показываться праведнее других братий; иначе ты сделаешь два зла: братию уязвишь своею ложною и притворною ревностью, и себе дашь повод к высокоумию.

47. Будь ревностен, но в душе своей, нисколько не высказывая сего во внешнем обращении, ни видом, ни словом каким либо, ни гадательным знаком; во всем будь подобен братиям, чтоб избежать высокоумия.

48. От ложного умиления рождается возношение, а от истинного – утешение.

49. Кто слезами своими внутренне гордится, и осуждает в уме своем не плачущих, тот подобен испросившему у царя оружие на врага своего, и убивающему им самого себя.

50. Если кто замечает, что он легко побеждается превозношением и вспыльчивостью, лукавством и лицемерием, – и захочет извлечь против сих врагов обоюдоострый меч кротости и незлобия, тот пусть поспешит вступить, как бы в белильню спасения, в собор братий, – и притом самых суровых, когда хочет совершенно избавиться от своих порочных навыков; чтобы там, потрясаемый досадами, уничижениями и треволнениями братий, и ударяемый ими умственно, а иногда и чувственно удручаемый, попираемый и ударяемый пятами, он мог очистить ризу души своей – от сущей в ней скверны.

51. Видел я, что гордость бывает причиною смирения. Ибо плод надмения есть падение в грех; грехопадение же для желающих спастись часто бывает поводом к смиренномудрию.

52. Гордая душа есть раба страха; уповая на себя, она боится слабого звука тварей и самых теней.

53. Блудных могут исправлять люди, лукавых – Ангелы, а гордых исцеляет Сам Бог.

54. Видимую гордость исцеляют скорбные обстоятельства; а невидимую – прежде век Невидимый.

55. Неусыпно наблюдай душевным оком за гордостью; ибо между обольщениями нет ничего губительнее сей страсти.

56. Если вид погибели, т.е. гордости, есть то, когда кто возносится и малыми и незначительными делами; то спасительный признак смирения есть – иметь смиренный образ мыслей и при великих предприятиях и исправлениях.

57. Некогда я уловил сию безумную прелестницу в сердце своем, внесенную в оное на раменах ее матери – тщеславия, связав обеих узами послушания, и бив их бичом смирения, я понуждал их сказать мне, как они вошли в мою душу? Наконец под ударами они говорили: "мы не имеем ни начала, ни рождения, ибо мы сами начальницы и родительницы всех страстей. Не мало враждует на нас один из наших неприятелей – сокрушение сердца, рождаемое повиновением. Но кому-нибудь быть подчиненными, – сего мы терпеть не можем; посему-то мы и на небе бывши начальниками, отступили оттуда. Кратко сказать: мы родительницы всего противного смиренномудрию; а что оному споспешествует, то нам сопротивляется. Впрочем, если мы и на небесах явились в такой силе, то куда ты убежишь от лица нашего? Мы весьма часто следуем за терпением поруганий, за исправлением послушания и безгневия, и непамятозлобия и служения ближним. Наши исчадия суть падения мужей духовных: гнев, клевета, досада, раздражительность, вопль, хула, лицемерие, ненависть, зависть, прекословие, своенравие, непокорство. Есть одно нечто, чему мы не имеем силы противиться, – будучи сильно биемы тобою, мы скажем тебе и сие: – если будешь искренно укорять себя пред Господом, то презришь нас, как паутину. Ты видишь, говорила гордость, что конь, на котором я еду, есть тщеславие; преподобное же смирение и самоукорение посмеются коню и всаднику его, и со сладостью воспоют победную оную песнь: "поим Господеви, славно бо прославися: коня и всадника вверже в море" (Исх. 15, 1), т.е. в бездну смирения".

5. О бесстрастии

1. Великолепие тверди суть звезды, а украшение бесстрастия – добродетели.

2. Бесстрастным называется и есть тот, кто плоть свою сделал нерастлеваемою страстями, ум возвысил превыше всякой твари, все чувства покорил уму, душу же свою представил лицу Господа, всегда простираясь к Нему, даже и выше сил своих.

3. Некоторые говорят еще, что бесстрастие есть воскресение души прежде воскресения тела, а другие, – что оно есть совершенное познание Бога (спознание с Богом), – второе после Ангелов.

4. Это совершенное и никогда не завершаемое совершенство совершенных о Господе, как сказывал мне некто вкусивший его, так наконец освящает ум и отторгает его от всего вещественного, что, по достижении сего небесного пристанища, большую часть жизни во плоти держит его в видении восторженным в небесное.

5. Есть бесстрастный, и есть бесстрастного бесстрастнейший. Ибо один сильно ненавидит зло, а другой ненасытно богатится добродетелями.

6. Чистота (целомудрие) также называется бесстрастием. И справедливо; ибо она есть предначатие общего воскресения и нетления тленных.

7. Если знак совершенного порабощения страстям состоит в том, что человек скоро повинуется почти всем тайно всеваемым от бесов помыслам, то почитаю за признаки святого бесстрастия, когда кто может не ложно сказать с Давидом: "уклоняющегося от Мене лукавого не познах" (Пс. 100, 4), и не знаю, как он пришел, и за чем приходил, и как ушел; я ко всему тому стал не чувствителен, будучи весь соединен с Богом, и надеясь всегда быть в таком состоянии.

8. Кто сподобился быть в сем устроении, тот еще здесь, обложенный бренной плотью, бывает храмом живого Бога, Который руководствует его и наставляет во всех словах, делах и помышлениях; и он, по причине внутреннего просвещения, познает волю Господню, как бы слышал некоторый глас, и будучи выше всякого человеческого учения, говорит: "когда приду и явлюся лицу Божию" (Пс. 41, 3)? Ибо не могу более сносить действа вожделения небесного, но ищу той бессмертной красоты, какую Ты даровал мне прежде, нежели впал я в тление.

9. Бесстрастный, – что много говорить? – "не К тому себе живет, но живет в нем Христос" (Гал. 2, 20), как сказал "подвигом добрым подвизавшийся, течение скончавший, и веру" православную "соблюдший" (2Тим. 4, 7).

10. Из одного камня не составляется Царский венец, так и бесстрастие не совершится, если вознерадим хотя об одной какой-либо добродетели.

11. От послушания рождается смирение, от смирения же – бесстрастие, которым завершается смирение. Начало смирения послушание; а бесстрастие, которое есть дщерь смирения, совершает матерь свою.

12. Некоторые изнуряют тела свои для получения бесстрастия и богатства дарований, чудодействия и силы прозрения; но сии бедные не знают, что не труды, но более всего смирение есть матерь этих благ.

13. Кто с добродетелью смирения сочетался браком, тот кроток, тих, удобоумилен, милосерд, наипаче же мирен, радостен, благопокорлив, беспечален, бодр, неленостен, и – что много говорить? – бесстрастен, потому что "во смирении нашем помяну ны Господь, и избавил ны есть от врагов наших" (Пс. 135, 23–24), – от страстей и скверн наших.

14. Многие скоро получили прощение грехов, – но никто скоро не приобрел бесстрастия; ибо для приобретения его нужно долгое время, многий труд любви и помощь Божия.

Святые Преподобные Отцы
Варсануфий и Иоанн

Краткое сведение о них

Извлечено из жизни их, составленной Никодимом Агиоритом Св. Варсануфий родом был Египтянин. С юных лет горел он желанием вести подвижническую жизнь. Проходя однажды мимо конского ристалища, он вошел в него и, видя, как там каждый старается обогнать другого, сказал себе мысленно: "видишь, как усердно подвизаются искатели тленных венцов? – Не тем ли паче должны подвизаться мы, – наследники Царствия Небесного?" – И ушел с сего зрелища, еще более прежнего горя духом к подвижничеству. Был ли он в какой обители в Египте, – неизвестно. Сказание указывает его иноком прямо в Палестине. Пришедши в Иерусалим на поклонение св. местам, он остался здесь и сначала жил под руководством старца Маркелла, а потом перешел в обитель Аввы Серида близ Газы. Здесь, стремясь к высшему подвижничеству, он устроил себе малую келью вне обители и, затворившись в ней, наслаждался сладчайшим безмолвием. В начале сего безмолвия ему приносили из обители только три хлебца в неделю. Но как он предавался плачу и великую почерпал сладость от слез, то от ощущения сей неизреченной сладости нередко довольствовался только одним хлебцем, а многократно забывал вкушать и его. Так вкушал он пищу иногда два раза в неделю, иногда один раз; ибо почасту восхищаем был к пище духовной, от сладости коей забывал о пище чувственной. С течением времени, омывая себя всегдашними слезами, блаженный так очистил сердце свое от страстей душевных и телесных, что стал превыше стрел вражеских, приобрел мир помыслов, который есть вместилище дарований Святого Духа, – приобрел и то, что в нем уснуло, или, лучше сказать, умерло всякое страстное движение и мудрование, почему и назвал затвор свой гробницею. С того самого времени, как он очистил сердце свое от страстей и сподобился быть храмом и жилищем Святого Духа, вследствие такой чистоты, обогатился он высокотворным, истинным и совершенным смирением, по которому считал себя землею и пеплом – на деле, а не на словах только, и всегда говорил себе: кто я такой? и кто считает меня за что-либо? Чрез такое смирение сподобился он и большей из всех добродетелей, – рассуждения, которое дается от Бога иноку, как управитель. От рассуждения же великий Варсануфий удостоился получить прозрение, которым, по изъяснению преп. Петра Дамаскина, постигаются мысленные и сокровенные сущности чувственных и мысленных тварей. Чрез прозрение же сподобился он получить дарование прозорливости и пророчества, – видеть происходящее вдали, как находящееся вблизи, и будущее, как настоящее (отв. 31. 812). Он узнавал также по благодати и сердечные расположения людей, и отвечал вопрошающим его, не сообразуясь с словами их, но сообразно с направлением их ума и мыслей. Полагая же непрестанно, по слову Божественного Давида, восхождения в сердце своем к Богу, и прилагая смирение к смирению, безмолвие к безмолвию, и любовь к любви, удостоился он наконец достигнуть и высочайшего дарования – восхищения к Богу, в коем возносился до седьмого неба, не на мечтательных крыльях мысли, но в неизреченной силе Духа, и там получил благословение и видел неизреченные блага и тайны царствия Божия, не зная, в теле ли он был, или вне тела, подобно великому Павлу (2Кор. 12, 3). И дано ему было за тем обильное дарование чудотворения, так что он мог воскрешать мертвых именем Владыки Иисуса Христа, изгонять демонов, исцелять неисцельные болезни, совершать и другие силы и чудеса, и подобно Илии заключать и отверзать небо. Такие великие дарования сподобился получить и столь великого совершенства добродетелей достигнуть великий во отцах Варсануфий. Однако столь великие дарования и приобретены были им среди таких искушений, каких многие не только не могут претерпеть самым делом, но даже и слух их не в состоянии будет вместить их. Равно и великим болезням подвергался преблаженный сей, но переносил их с такой доблестью, что, будучи болен, не только не восклонялся когда-либо на одр для своего успокоения, но даже не оставлял и рукоделия своего. Жил сей святой в 6-м веке, во времена царя Юстиниана, и в течение целых пятидесяти лет и более, ни один человек не видал его. Только однажды показался он нескольким братиям и умыл им ноги, для рассеяния сомнения в его существовании. И еще под конец жизни расставался он с дорогим ему безмолвием для блага Церкви, когда Юстиниан начал теснить не принимавших учения Аффортодокетов, покровительствуемых им. Патриарх Иерусалимский, в сей нужде, уговорил сего Авву великого отправиться к Императору с ходатайством преложить гнев свой на милость. Посольство имело успех. Убежденный силою слова Аввы, Император остановил задуманное преследование непокорных, как ему казалось, лично ему, и возвратил Иерусалимской Церкви свое благоволение, прислав ей с Варсануфием дары. Скончался великий Авва в 563 г. А иные, не определяя года, обще говорят: раньше 600-го года. Другой старец, препод. Иоанн, проходил такое же безмолвное житие, как и Варсануфий, и сподобился таких же, как и он, дарований Духа, особенно же и по преимуществу дарования прозорливости и пророчества, почему и именовался пророком. Откуда был родом и откуда пришел в сию обитель преп. Иоанн, неизвестно. Жил же он в первой келье великого Варсануфия, когда сей последний устроил себе другую близ той же обители, – и безмолвствовал в ней 18 лет до самой своей кончины. Никто не видал, чтоб он когда-либо улыбался, или был смущен, или без слез причащался Божественных Тайн, как засвидетельствовал о нем игумен той обители. По дару провидения препод. Иоанн, предсказав многое другое, делом совершившееся так, как он предсказывал, предсказал и о своей кончине, сказав о сем так: "в семинах Аввы Серида я скончаюсь. Если бы Авва Серид прожил долее, и я бы прожил еще пять лет, но как Бог скрыл сие от меня и взял его, то и я не проживу более". Но так как Авва Елиан, тогда еще юный по летам, будучи пострижен и поставлен в игумена обители, не зная уставов монастырских и как должно управлять братией, умолял блаж. Иоанна: "хотя две недели подари мне, чтобы я мог вопросить тебя касательно монастыря и управления им", то старец, сжалившись над ним, и будучи подвигнут от живущего в нем Святого Духа, сказал: "хорошо, я останусь с тобою еще на две недели". И Авва Елиан спрашивал его о всем, касающемся до управления общежитием. По окончании же двух недель, преподобный призвал всю монастырскую братию и, приветствовав каждого особо, отпустил их в свои кельи; и затем в мире предал дух свой в руки Божии. По кончине препод. Иоанна, св. Варсануфий умолк совершенно и более не давал никому ответов, как говорит в заглавии второго своего слова Авва Дорофей, который, по умолкнутии Варсануфия, вышел из той обители и учредил свое особое общежитие.

* * *

Сии блаж. отцы, от всей души любившие ближних, не только при жизни своей благодетельствовали им духовными благодеяниями, но продолжают благодетельствовать и по смерти, оставив нам душеспасительную книгу своих богомудрых ответов, как отеческое наследие чадам своим, чтоб, прилежно читая оную, почерпали мы из нее великую пользу душевную. Книга сия содержит 850 ответов, сделанных на различные вопросы различных лиц: архиереев, иереев, монахов, мирян, старцев, юных, немощных и здоровых. Одни из сих ответов писал, так называемый, другой старец Иоанн, иные же, – и притом большую их часть, – давал сам великий старец Варсануфий, который не сам их писал, а чрез Авву Серида. Причем достойно удивления следующее обстоятельство. Когда великий Варсануфий начал давать свои ответы, то, призвав Авву Серида, пересказал ему свой ответ и велел его написать (ответ был Иоанну, иноку Миросавской обители). Авва Серид, не надеясь удержать в уме своем всех слов, которые сказал ему Святой, недоумевал, как он напишет такое множество слов, и полагал, что Старец велит ему принести чернила и хартию, чтоб, слушая, писать все, слово за словом. Св. Варсануфий, по данной ему благодати прозрения, узнал тайную мысль Серида; лице его просияло, как огонь, и он сказал Сериду: "Поди, напиши и не бойся; если я скажу тебе и бесчисленное множество слов, чтоб ты написал их, то знай, что Дух Святой не попустит тебе написать ни одним словом больше или меньше сказанного, хотя бы ты и сам пожелал сего, но наставит руку твою верно написать все, в последовательном порядке". Такова книга сия! Она, изобилуя дивным рассуждением, разрешает самые неудоборазрешимые вопросы, – и есть учительница терпения, искоренительница роптания, меч, отсекающий свою волю, секира, поражающая человекоугодие, руководительница к истинному и совершенному смирению, поучающая нас почитать себя за ничто, провозвестница покаяния, родительница плача и ходатаица спасения душ и совершенства во Христе Господе.

Подвижнические наставления

(Выбирается подряд все, относящееся к подвигам и борьбе со страстями)

1. Настрой себя благодарить Бога за все, слыша слово Апостола: "о всем благодарите" (1Сол. 5, 18). Будешь ли ты в скорбях, или в нуждах, или в утеснениях, или в болезнях и трудах телесных, – за все, постигающее тебя, благодари Бога, ибо "многими скорбми подобает нам внити в царствие Божие" (Деян. 14, 22). Итак, не сомневайся душой твоей и не расслабевай ни в чем сердцем твоим; но вспоминай Апостольское слово: "аще внешний наш человек тлеет, обаче внутренний обновляется по вся дни" (2Кор. 4, 16). Если не претерпишь страданий, не можешь взойти на крест и причастником быть спасительных плодов его.

2. Пока корабль на море, он бывает подвержен опасностям и приражению ветров. Когда же достигнет в тихую и мирную пристань, не страшится более опасностей, бедствий и приражения ветров, но пребывает в безопасности. Так и ты, пока пребываешь с людьми, ожидай скорбей, опасностей и приражения мысленных ветров. Когда же достигнешь в уготованное тебе пристанище безмолвия, тогда не будешь иметь страха.

3. Не унывай в скорбях и трудах телесных, которые несешь, трудясь ради общежития; ибо и это также значит – "полагать душу свою за братию" (1Иоан. 3, 16), – и надеюсь, что велика будет награда за труд сей. Как Иосифа Господь поставил прокормить братию свою во время голода (Пс. 32, 19) в Египте, так и тебя поставил Он послужить общежитию. Я же повторяю тебе слова Апостола: "ты, убо, чадо, возмогай благодатью Духа Святого" (2Тим. 2, 1).

4. Один трудами по Богу достигает в покой Его, а другой достигает туда же смирением. Ты же держись в том устроения, чтоб получить оный за то и другое, когда умрет в тебе гнев, вследствие укрощения раздражительности в сердце твоем; и тогда исполнится в тебе слово Писания: "виждь смирение мое и труд мой, и остави вся грехи моя" (Пс. 24, 18). Господь да сохранит душу твою, и тело твое, и дух твой от всякого зла, от всякой противности, наносимой дьяволом, и от всякого мечтания, возбуждающего мятеж мыслей.

5. Паче всего берегись духа уныния, рождающего все злое и различные искушения. Зачем сердце твое расслабевает и изнемогает ради скорби наносимой тебе от овец Христовых? Выслушай со вниманием, что скажу тебе: долготерпение есть матерь всех благ. Посмотри на Моисея, избравшего себе – "паче страдати с людьми Божиими, нежели иметь временную греха сладость" (Евр. 11, 25).

6. Остерегайся, чтоб не окрали тебя лукавые змии и не отравили ядом своим (серчанием). Он смертоносен. Никто никогда не совершит добра посредством зла, потому что сам побеждается злом. Напротив того, "добром" исправляется "злое" (Рим. 12, 21). Ты стоишь "на позорище"; почему и должен бороться со зверями, подобно Апостолу в Ефесе (1Кор. 15, 32), который хвалился, победив зверей. Ты ввергнут в бурю морскую; почему и должен претерпеть многие опасности и подвизаться против обуревания волн. Препобедив их с помощью Божией, войдешь в тихое пристанище о Христе Иисусе, Господе нашем.

7. Тебя беспокоят помыслы, понуждая смутить других и самому смутиться от других. Но знай, брат мой, что, если кто оскорбляет другого, или делом, или словом, то после сам бывает оскорбляем стократно более. Будь же долготерпелив во всем и остерегайся примешивать к чему либо волю свою. Внимательно испытывай помыслы свои, как бы они не заразили сердца твоего смертоносным ядом (серчанием), и не прельстили тебя принимать комара за верблюда и камешек за утес, так что тогда ты бываешь подобен человеку, который, имея сам у себя бревно, смотрит на чужой сучок.

8. Ты называешь себя грешным, а на деле показываешь, что не чувствуешь себя таким. Признающий себя грешником и виновником многих зол, никому не противоречит, ни с кем не ссорится, ни на кого не гневается, но почитает всех лучшими и разумнейшими себя. Если ты грешен, то зачем укоряешь ближнего своего и обвиняешь его, будто чрез него приходит тебе скорбь? – Выходит, что мы с тобою не достигли еще того, чтобы почитать себя грешными. – Смотри, брат, как мы поруганы: говорим только устами, а дела показывают иное. – Почему, когда противоречим помыслам, не получаем силы отвергать их? Потому что прежде вдаемся в осуждение ближнего и чрез то ослабевает наша сила духовная, и мы обвиняем брата своего, будучи сами виноваты. – Возложи на Господа всякий помысел, говоря: Бог знает полезное, – и успокоишься, – и мало по малу получишь силу терпеть.

9. Если кто не переносит поношения, не узрит и славы; и если не очистится от желчи, не ощутит сладости. Ты вступил в среду братий и различных случаев, дабы быть разжженным и испытанным: а золото испытывается не иначе, как огнем. Отнюдь ничего не назначай себе (в правило), ибо чрез это ты подвергнешь себя брани и попечениям; но со страхом Божиим испытывай, что прилично времени, и ничего не делай по рвению; сколько возможно, удаляйся от гнева, никого не осуждай и люби особенно искушающих тебя. Если вникнешь, то найдешь, что они-то и приводят нас в преуспеяние.

10. Будь долготерпелив в скорбях, как достигнувший Владычного завещания, которое говорит: "в мире скорбни будете, но дерзайте, яко Аз победих мир" (Иоан. 16, 33); да достигнешь непобедимой любви, которая вводит приобретших ее во дворы царские и соделывает их братиями Христа.

11. Сбивай молоко, и будет масло; если же стиснешь рукой сосец, выйдет кровь (Притч. 30. 33). Если кто хочет согнуть дерево или виноградную лозу наподобие обруча, то сгибает постепенно, и они не переламываются; если же нагнет вдруг и сильно, то дерево тотчас ломается. (Это о строгих мерах настоятелей, – и о чрезмерных подвигах иноков).

12. Что изнемогаешь в скорбях, как человек плотской? Или не слышал ты, что предстоят тебе скорби? И разве не знаешь, что "многи скорби праведным" (Пс. 33, 20), – и они испытываются ими, как золото в горниле? Итак, если мы праведны, то подчиним себя благодушно испытанию скорбями; если же грешны, то потерпим оные, как достойные того. – Приведем себе на память всех святых, от начала мира, – и вспомним, сколько они терпели, благое делая, благое говоря и в истине непоколебимо пребывая. Они были ненавидимы и оскорбляемы людьми до самой кончины своей, – и, по слову Спасителя, "молились за врагов и творящих им напасть" (Мф. 5, 44). Разве и ты был продан, как целомудренный Иосиф? Терпел ли ты, подобно Моисею, озлобления, с детства до старости? Был ли ты гоним, подобно Давиду, терпевшему гонение от Саула? Или, как Иона, был ли и ты ввержен в море? Зачем же расслабевает помысел твой? Не устрашайся и не бойся, как чуждый мужества, чтобы не лишиться тебе Божиих обетований. Не ужасайся, как неверующий, но ободри маловерные твои помыслы. Возлюби скорби во всем, чтобы быть тебе искусным сыном святых.

13. Никто, желая достигнуть города, не лежит; никто, желая работать и видя восходящее солнце, не предается лености; никто, желая удобрить ниву свою, не нерадит о ней. Но хотящий достигнуть города спешит дойти туда, прежде чем смеркнется, – (хотящий кончить работу свою), видя восходящее солнце, с бодростью спешит на труд, опасаясь быть задержанным чем-либо, – и хотящий удобрить поле свое, старается сделать это прежде, чем оно сделается никуда негожим. – "Имеяй уши слышати да, слышит!"

14. Желаешь ли избавиться от скорбей и не тяготиться ими? – Ожидай больших, – и успокоишься. Поминай Иова и прочих святых, какие скорби претерпели они; приобрети их терпение, – и утешится дух твой. Мужайся, крепись и молись.

15. Плачь, рыдай, не ищи, чтоб тебя считали за нечто, ни в чем не ровняй себя с другими. Оставь мир, взойди на крест, свергни с себя земное, отряси прах от ног твоих, "неради о срамоте" (Евр. 12, 2), не разжигай с Халдеями пещи, чтоб не быть сожжену вместе с ними гневом Божиим. Считай всякого человека превосходнейшим тебя, – восплачь о мертвеце твоем, – изми бревно твое, – восстанови ниспровергнутый дом твой, воззови: "помилуй мя, Сыне Давидов... да прозрю" (Лк. 18, 38. 41).

16. Пока есть у нас время, будем внимать себе и обучаться молчанию. И если хочешь быть покойным ко всему, будь мертв в отношении ко всякому человеку и успокоишься. Это говорю я касательно помыслов, касательно всяких дел, обращения с людьми и забот.

17. Ты писал: помолись о грехах моих. И я скажу тебе тоже: помолись о грехах моих. Ибо сказано: "якоже хощете, да творят вам человецы, и вы творите им такожде" (Лк. 6, 31). Хотя я и окаянен и меньше всех людей, но доселе делаю это по силе моей, по заповеди: "молитеся друг за друга, яко да исцелеете" (Иак. 5, 16).

18. Если не можешь рассуждать о вере, то и не рассуждай. Твердый в вере, если будет говорить и состязаться с еретиками или с неверными, никогда не смутится; потому что имеет внутри себя Иисуса, Начальника мира и тишины. И такой, после мирного состязания, может с любовью привести многих еретиков и неверных в познание Спасителя нашего Иисуса Христа. Ты же, так как рассуждать об иных предметах выше меры твоей, держись царского пути, т.е. веры 318 св. отцов (а нам ныне – веры, утвержденной семью вселенскими соборами), в которую ты и крестился: она заключает в себе все с точностью для совершенно разумеющих. Внимай себе паче, помышляя о грехах своих и о том, как сретит тебя Бог.

19. Когда слышишь похвалу себе, поминай слово Писания: "людие мои, блажащии вас льстят вы, и стези ног ваших возмущают" (Ис. 3, 12). Такое ублажение не допускает нам видеть гнусность дел наших: оно, думается, вредит и достигшим в меру (духовного преуспеяния), и отлучает от веры в Бога, Который говорит: "како можете веровати, славу друг от друга приемлюще" (Иоан. 5, 44)? Тот, кто принимает смирение Апостола, изберет скорее "буйство, да мудр будет" в последствии (1Кор. 3, 18). Кто же показывает себя разумным, а не паче духовным, тот, удивляюсь, если избежит осуждения, назначенного за кичливость.

20. (На вопрос о боязни по ночам). Граждане до тех пор боятся нашествия неприятелей, пока не имеют помощи от царя. Когда же получат известие, что в город их вступил военачальник, то не беспокоятся более, зная, что начальники пекутся о них. Если же и услышат о приближении неприятелей, то, имея защитника, уже не боятся. Так и мы, если веруем в Бога, то не боимся демонов; ибо Бог посылает нам Свою помощь.

21. Часы и песни суть церковные предания, и хорошо учреждены для соглашения всех людей (в молитвах), также и в общежитиях для согласия многих. Скитяне же ни часов, ни песней не читают, но наедине упражняются в рукоделии, чтении и размышлении, и чрез несколько времени становятся на молитву. Когда стоишь на молитве, ты должен молиться об освобождении себя от ветхого человека, или произносить: "Отче наш", или то и другое вместе, и потом сесть за рукоделие. А о том, сколько продолжать молитву, когда стоишь на ней, скажу: если ты "непрестанно молишься" по слову Апостола (1Сол. 5, 17), то не нужна продолжительность.

22. Что касается ночного сна, то молись с вечера два часа, считая их от захождения солнца, а кончив славословие, спи шесть часов, потом встань на бдение и бодрствуй остальные четыре часа. И в летнее время также; – но сократи славословие и читай менее псалмов, по мере краткости ночей.

23. Господь научил нас, как стяжать смиренномудрие, говоря; "научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим" (Мф. 11, 29). Если и ты хочешь приобрести совершенный покой, познай, что претерпел Господь, и ты претерпи, и отсекай во всем волю свою. Сам Спаситель сказал: "снидох с небесе, не да творю волю Мою, но волю пославшего Мя Отца" (Иоан. 6, 38). Совершенное же смиренномудрие состоит в том, чтобы сносить укоризны и поношения, и прочее, что пострадал Учитель наш Христос Иисус. Сие же служит и признаком того, что человек коснулся совершенной молитвы, – именно то, что он не смущается более, хотя бы и весь мир его оскорблял.

24. Вступлением в совершенную молитву служит то, когда кто освобождается от рассеяния помыслов, и видит, что ум его, просвещенный о Господе, исполняется веселием. Совершенно молящийся есть тот, кто умерщвляет себя миру и покою его; а когда кто Бога ради исполняет прилежно дело свое, это не есть рассеяние, но тщательность Богу – угодная.

25. О мере воздержания в пище и питии отцы говорят, что должно употреблять того и другого несколько менее надлежащего, т.е. не наполнять совершенно желудка. И всякий должен сам себе определить меру как в вареной пище, так и в вине. Впрочем мера воздержания не ограничивается только пищей и питием, но простирается и на разговоры, и на сон, и на одежду, и на все чувства; во всем этом должна быть своя мера воздержания.

26. Как определять меру пищи и пития, чтоб она была несколько менее надлежащего? – От всего количества пищи, т.е. хлеба и других снедей, отделять без малого одну унцию; а в отношении вина и воды, от обеих отделять менее половины чаши. Если ты внимаешь себе и не трудно тебе пить один только раз, это было бы хорошо; если же не можешь, то пей два раза, но всякий раз менее надлежащего. А во время смущения и брани помыслов, должно и обыкновенное количество пищи и пития несколько уменьшать, т.е. пищу еще на одну унцию, а все питие еще на одну чашу, – так чтобы вообще уменьшить количество пищи на две унции, а пития на одну чашу.

27. А надлежащую меру как определить, или как узнать, сколько кому нужно есть и пить? – Наблюдая за собою в течение нескольких дней относительно всей пищи, т.е. хлеба, других снедей и овощей, человек может из опыта узнать, сколько нужно его телу пищи и пития, (чтоб быть сыту без обременения). От сей меры и пусть отделяет пищи одну унцию и пития – полчаши. А когда брань, и еще пусть отделяет по унции и по полчаше.

28. Что есть воздержание по силе своей? Воздерживаться по силе своей и есть употреблять пищу и питие, как сказано – именно: употреблять их несколько менее надлежащего, – равно и сна. Но если кто по причине труда и утомления прибавит несколько против сего, то это не будет нарушением правила: "по силе своей". – Спросишь: какая должна быть мера сна? – Отцы назначают для сего половину ночи. В отношении к пище переставай принимать ее, когда желаешь съесть еще немного, – и таким образом всегда употребляй ее умеренно.

29. Что значит по прихоти принимать пищу, и что – по требованию естества? – По прихоти – значит хотеть принимать пищу не по потребности тела, а для угождения чреву (и гортани). Если однако же видишь, что тело твое охотнее принимает иную пищу, не по сласти, а по легкости, то принимать ее не будет прихоть. Еще один по естеству своему требуют сладкой пищи, другие – соленой, а иные – кислой: – и это не есть прихоть. – Но любить какую-либо пищу особенно и похотливо желать ее, – это есть прихоть – служительница чревоугодия. – Если желаешь узнать, одержим ли ты страстью чревоугодия, вот как узнаешь: если пища обладает помыслом твоим (так что ты не можешь противиться ему), то ты чревоугодник. Если же такого обладания нет, и ты свободно принимаешь всякую пищу, в меру потребности тела, то у тебя нет чревоугодия. Другой еще признак чревоугодия есть – хотеть есть прежде времени; чего никогда не должно делать, – разве будет какая уважительная причина.

30. Если страсть (чревоугодия) прежде не борет меня, а появляется в самое время принятия пищи, что мне тогда делать, – оставить ли пищу, или нет? – Когда с другим принимаешь пищу, то не оставляй: но призвав на помощь имя Божие, отгони похотение и принимай в малости; приводя себе на память, что пища эта скоро превратится в зловоние. Когда же ты один, и голоден, – ешь хлеб и другую какую пищу, к которой не чувствуешь брани.

31. Должно ли вопрошать старцев о всех помыслах, рождающихся в сердце? – Не о всех возникающих в сердце помыслах должно вопрошать; а только о тех, которые долго остаются в человеке и борют его. Дело сие сходно с тем, когда человек, хотя и многие досаждают ему, пренебрегает неприятностями и не заботится о них. Если же кто восстанет и будет нападать на него, тогда он доносит на него правителю.

32. Должно ли прекословить борющему нас помыслу? – Не прекословь; потому что враги сего желают и (видя прекословие) не перестанут нападать; но помолись на них Господу, повергая пред Ним немощь свою, и Он может не только отогнать, но и совершенно упразднить их.

33. Ночные мечтания и осквернения бывают, то от превозношения, то от пресыщения, то по зависти дьявола. О последнем следует сказать, что, когда с нашей стороны не содействуют врагу возношение и пресыщение, то он не может часто повторять сего. Как строящий дом, если не найдет потребных материалов, трудится напрасно; подобно сему и дьявол.

34. Хочу удержать чрево свое и уменьшить количество пищи, и не могу. Если и уменьшу когда, то спустя немного времени опять возвращаюсь к прежней мере, также и в питии, от чего это? – От этого никто не освобождается, кроме пришедшего в меру того, кто сказал: "забых снести хлеб мой: от гласа воздыхания моего, прильпе кость моя плоти моей" (Пс. 101, 5. 6). Такой скоро достигает уменьшения пищи и пития; ибо слезы служат ему хлебом, – и наконец доходит он до того, что питается Духом Святым. Поверь мне, брат я знаю человека такой меры; в течение недели раз и два, и чаще восхищается он к духовной пище, и от сладости ее забывает чувственную пищу, когда же приходит вкусить хлеба, то как бы пресыщенный не хочет вкушать его, и, вкушая, осуждает себя, говоря: от чего я не всегда в таком состоянии? И желает преуспеть еще более.

35. Как достигнуть такого состояния? – Когда все помыслы человека составляют одно целое по Богу; тогда и плоть сия последует помыслу по Богу, – и является радость Духа в сердце, питая душу и утучняя тело, и укрепляя их обоих. Такой человек уже не ослабевает и не унывает; ибо Иисус отселе бывает Ходатаем о нем, и поставляет его близ преддверия там, "отнюдуже отбеже всяка болезнь, печаль и воздыхание" (Ис. 51, 11), – и исполняется на нем слово Писания: "идеже сокровище ваше, ту и сердце ваше" (Мф. 6, 21). Приводит же человека в такую меру смирение.

36. Как различить немощь тела (по причине воздержания) естественную от наводимой демоном, и сколько следует вкушать пищи? – О немощи скажу: если тело, принимая пищу повседневную (с обычною мерою воздержания), расслабевает, – это от демонов; в противном случае (при увлечении меры воздержания), это – немощь естественная. Обычная же мера воздержания есть вставать из-за трапезы немного несытым, как определили старцы новоначальным. – Когда потом утвердится человек в сей, и большей сего мере воздержания, тогда не может укрыться от него, как уже обученного навыком, сколько следует ему есть.

37. "Помолись о мне; очень скорблю". – Совершенно умирающие миру терпением и скорбями приходят в меру возраста. О, возлюбленный брат! – Господь претерпел крест, – и тебе ли не радоваться в скорбях, терпение которых вводит в Царствие небесное? Что скорбишь – добрый знак. Разве не знаешь, что скорби и искушения умножаются, когда кому Господь готовит милость Свою. И вообще не ищи телесного покоя, если не посылает его тебе Господь, ибо мерзок пред Господом покой телесный. И Господь сказал: "в мире скорбни будете" (Иоан. 16, 33).

38. Какую назначить себе ежедневную пищу? – Если назначишь себе ежедневную пищу в келью, это введет тебя в попечения и брань. А что посылает Бог, тем и будь доволен. "Иже ходит просто, ходит надеяся" (Притч. 10, 9).

39. Когда читаю псалмы, должно ли после каждого псалма произносить: "Отче наш"? – Один раз прочесть: "Отче наш" – будет достаточно.

40. Идите по тому пути, по коему ходили и мы, последуя Отцам своим. Не помню, чтоб, найдя совершенный покой, мы, когда-нибудь воспользовались им; но всячески старались примешивать отовсюду малую тесноту и скорбь, боясь Того, Кто сказал: "восприял еси благая твоя в животе твоем" (Лк. 16, 25), и памятуя, что "многими скорбми подобает нам внити в царствие Божие" (Деян. 14, 22). Так поступали мы и тогда, когда многие стяжания приходили в руки наши, и знает Бог, в какой нищете жили мы, ради Обнищавшего для нас. – Не хорошо давать себе покой во всем. Кто ищет сего, тот живет для себя, а не для Бога; ибо такой человек не может отсечь волю свою.

41. Господь хочет, чтоб ты почитал всякого человека превосходнее себя. Старцу своему оказывай послушание во всем, и исполняй все, что он ни говорит тебе, будет ли то относиться к пище, или к питию, или к какой-либо другой вещи. Если оклевещут тебя, радуйся; это весьма тебе полезно. Если оскорбят тебя, – претерпи; "претерпевый бо до конца, той спасен будет" (Мф. 10, 22). За все благодари Бога; потому что благодарение ходатайствует пред Богом о немощи. Во всем и всегда осуждай себя, как согрешающего и прельщаемого, – и Бог не осудит тебя; смирись во всем и получишь благодать.

42. Во всех случаях будем прибегать к смирению; ибо смиренный лежит на земле, а лежащий на земле; куда может упасть? Находящемуся же на высоте удобно пасть. Если мы обратились и исправились, – это не от нас, – Божий дар; ибо "Господь возводит низверженные и умудряет слепцы" (Пс. 145, 8).

43. Болезнь есть вразумление нам Божие, и служит к преуспеянию, если будем благодарить Бога. Не был ли Иов верным другом Божиим? Но чего не претерпел он, благодаря и благословляя Бога? – И терпение привело его наконец к беспримерной славе. Потерпи и ты немного (в болезни), "и узришь славу Божию" (Иоан. 11, 40). – А что поститься не можешь (в болезни), не скорби, Бог ни от кого не требует трудов сверх силы. К тому же, что такое пост, как не наказание тела для того, чтобы усмирить тело здоровое и сделать его немощным для страстей, по слову Апостола: "егда немоществую, тогда силен есмь" (2Кор. 12, 10). А болезнь более сего наказания, и вменяется вместо поста, – и ценится даже более его. Кто переносит ее с терпением, благодаря Бога, тот чрез терпение получает плод спасения своего. Вместо того, чтобы ослаблять силу тела постом, оно бывает уже ослаблено болезнью. Благодари же Бога, что ты освободился от труда поститься. Если и десять раз в день будешь есть, не печалься; ты не будешь осужден за то, так как поступаешь так не в поблажку себе.

44. Демоны от зависти (плодам веры) наносят нам неверие; и если мы его принимаем, то делаемся их слугами и сообщниками.

45. (Ежедневные упражнения). Должен ты несколько упражняться в псалмопении, несколько молиться изустно (молитвы на память), нужно время и на то, чтоб испытывать и блюсти свои помыслы. В псалмопении же и молитве изустной не связывай себя, но делай, сколько Господь тебя укрепит; не оставляй также чтения и внутренней молитвы. Несколько того, несколько другого, и так проведешь день, угождая Богу. Совершенные отцы наши не имели определенного правила, но в течение целого дня исполняли свое правило: несколько упражнялись в псалмопении, несколько читали устно молитвы, несколько испытывали помыслы, мало, но заботились и о пище, – и все сие делали со страхом Божиим. Ибо сказано: "вся, елика аще творите, во славу Божию творите" (1Кор. 10, 31).

46. Да не смущает тебя враг в скорби твоей. Разве искушение или скорбь случается с кем-либо без попущения Божия? Нет. Бог попускает сие для нашей душевной пользы, а дьявол иначе показывает нам вещи, как некогда, когда изгнал прародителей из рая. – Но мы не вникаем в сие и, забывая, что Бог посылает нам скорбь для очищения нас от всякой скверны, смущаемся и унываем. – Если хочешь спастись, то не верь своему помыслу; ибо бесы сеют в тебе злое семя и представляют одно вместо другого. Отнюдь никого и ни в чем не обвиняй, но во всем старайся угодить ближнему. И ни о ком не помышляй зла; ибо чрез это сам делаешься злым, так как злое помышляет злой, а доброе – добрый. Когда приходит тебе мысль: "они про меня говорят", – знай, что это враг нашептывает тебе. Не имей никогда таких подозрений. Терпи же все, радуясь и веселясь; ибо велика награда за терпение. А демонам не верь; ибо нет того в действительности, что они тебе показывают: им бы только смутить тебя как-нибудь.

47. ("Опять оскорбление"). Удивляюсь простоте твоей, брат. Неужели ты думаешь, что дьявол перестает искушать кого-либо? – К тому же, разве можно обвинять бесноватых, которые падают на землю и источают пену? – Точно также нельзя винить и тех, которых дьявол ввергает в противление нам и оскорбление. Не их надо винить, а страсть и разжигателя ее. Тебя смущает враг, – и ты не смотришь на свои грехи, а зорко видишь грехи ближнего; о проступках брата твердишь, а про свои забыл. – Да и кто ты, чтобы смотреть на чужие грехи? – Вспомни Лазаря, – сколько времени терпел он, благодаря Бога?

48. "Я впал в мечтания (срамные во сне)". – Впадать в мечтания и в другие страсти оставляет нас Бог, чтобы мы познавали немощь свою, и упование свое и надежду возлагали не на себя, а на Него Единого. – Однако ж не думай, что мы по воле Божией впадаем в мечтания и другие страсти; но за нерадение наше попускает сие на нас Бог, и по человеколюбию Своему чрез зло (проявляющееся в нас) приводит нас к смирению для нашего спасения. Познай же, кто ты таков, и смирись не только пред Богом, но и пред людьми, возложив все свои попечения на Того, Кто может сделать несравненно более того, что просим, или о чем помышляем.

49. "Изнемогаю от искушений". – Не изнемогай, брат, Бог не оставлял тебя и не оставит. Знай, что приговор, изреченный Владыкой общему нашему отцу Адаму: "в поте лица твоего снеси хлеб твой" (Быт. 3, 19), – непреложен. Как золото, разжигаемое в горниле, делается чистым и годным для царского венца, так и человек, разжигаемый скорбями, если терпит сие с благодарением, делается сыном царствия. Верь же, что и все с тобою случающееся служит к твоей пользе, чтоб и ты получил дерзновение пред Богом.

50. (Больному унывающему). Облобызай страдания Спасителя нашего, – как бы и ты вместе с Ним терпел поношения, раны, уничижения, оскорбление чрез оплевание, укоризну багряницы, позор тернового венца, оцет с желчью, боль от вонзения гвоздей, прободение копьем, излияние воды и крови, – и заимствуй из сего отраду болезням твоим. Господь не оставит вотще труда твоего. Он попустил тебе потерпеть малую болезнь для того, чтобы ты не чужд был Святых, когда увидишь их в оный час носящими плоды терпения скорбей и прославленными, но был сообщником их и Иисуса, имея дерзновение пред Ним со Святыми. Не печалься же; Бог не забыл тебя, но печется о тебе, как об искреннем Своем сыне, а не как о "прелюбодейчище".

51. Да подаст всем нам помощь великий оный Брат наш; разумею Господа нашего Иисуса Христа, благоволившего сделать нас Своими братиями (Евр. 2, 11). И мы уже сделались ими, и Ангелы ублажают нас. – О, Кого имеем мы своим братом! Сильного, чтоб укрепить нас, – Крепкого, чтоб разделить корысти, – Военачальника, чтоб во время брани поразить врагов, нападающих на нас, – Врача, чтоб уврачевать внутреннего нашего человека, вместе с внешним, покорив его ему, – Питателя, чтоб напитать нас духовною пищей, – Живого, чтоб живить нас, – Милостивого, чтоб нас помиловать, – Щедрого, чтоб нас ущедрить, – Царя, чтоб и нас сделать царями, – Бога, чтоб и нас сделать богами. – Итак, зная, что все заключается в Нем, молись Ему, – и Он подаст тебе прошение сердца твоего, если только сам не воспрепятствуешь Ему.

52. Господь Иисус, сказавший: "просите и примете" (Иоан. 16, 24), да исполнит все прошения твои. Только приготовь дом свой, тщательно очистив его, для принятия Божиих дарований. Они сохранными пребывают только в очищенном доме, – и только там издают благоухание свое, где нет нечистоты. Кто вкушает их, тот делается чуждым ветхого человека, распятым для мира, как и мир для него, и живет всегда о Господе. Сколько ни ударяют волны вражьи, не разбивают корабля его; и отселе он делается страшным для врагов своих, – ибо они видят на нем святую печать, – и сколько он становится врагом их, столько делается искренним и любезным другом Великого Царя.

53. Да не расслабляют тебя тревоги, наносимые бесовскими страстями и мечтаниями. Веруй, что хотя бесы беспокоят и искушают нас, но не успеют ничего сделать, а еще увеличат добродетель нашу, если только прилежно внимаем себе, чтобы сохранить малое терпение. Не будем же ослаблять усилия, чтобы не потерять обетований, данных нам человеколюбивым и милосердым Богом. От Него зависит подать, а наше дело сохранить. И не удивляйся, что после святых обетований и нераскаянных дарований Божиих бесы снова воздвигают на тебя постыдные страсти свои, надеясь похитить безмерное богатство, но вспоминай, как они были бесстыдны, когда после того, как Сам Бог засвидетельствовал о святом Иове, такие искушения и казни воздвигали против него, чтобы низложить сей столп терпения; однако не преодолели его и не могли расхитить сокровища светлой его веры и благодарения. Золото сделалось чище, пройдя чрез огонь, т.е. праведник чрез множество искушений. Бог позволил и допустил, чтобы и после особенного свидетельства Его о праведнике, раб Его был искушен, для большей чести и славы Владыки и безответности врагов. Не унывай же. Печати обетований целы; "но потерпи Господа" (Пс. 26, 14); "претерпевый бо до конца, той спасен будет" (Мф. 24, 13), о Христе Иисусе Господе нашем.

54. (Ответы). – Смущения помыслов случаются с тобою от того, что ты имеешь непостоянное сердце. – Вина (виноградного) оставлять совершенно не надобно, но употребляй его понемногу. – Спать сидя – в последствии приводит к смирению. – Вообще же всего себя предавай Богу, в страхе Его.

55. Внимай себе; демоны хотят прельстить тебя к тому, что мало полезно, как то: спать сидя, или не класть изголовья, – что есть то же, что "мятва, и кимин и копр", и внушают "оставити вящшая закона" (Мф. 23, 23), т.е. чтобы угасить гнев, иссушить раздражительность, и стяжать послушание во всем. Посевают же они в тебе сие для того, чтобы привести в изнеможение тело твое, от чего ты впадешь в недуг, и поневоле потребуешь мягкой постели и различных снедей; а лучше будь доволен одним изголовьем и упокоивайся на нем со страхом Божиим. Вложи в горшок твой приправу из мысленных снадобьев, каковы: смирение, послушание, вера, надежда, любовь, ибо имеющий их учреждает пир Небесному Царю Христу.

56. "Я увлекся хульным помыслом". – Уже не мало времени тому, как ополчился на тебя бес хульный, погубляющий души, которые приемлют его. Он уловил тебя за гривну (цепь на шее – страсти), чтоб умертвить тебя. О, да не даст ему Бог мой места исполнить на тебе волю свою (2Тим. 2, 26). – Но не отчаивайся. Се предстоит тебе Бог, приемлющий покаяние твое. Пробудись от прелести пленения, – и прежде всего угаси гнев и раздражительность, зная, что они приводят человека к пагубному хулению на Бога; приобрети же смирение, опаляющее демонов, послушание, открывающее Сыну Божию вход в человека, веру, спасающую человека, надежду непосрамляющую, любовь, недопускающую человека отпасть от Бога. Ты не позаботился о сих добродетелях, а напротив избрал себе противоположное – гнев, раздражительность и совершенную погибель – вышеупомянутое хуление. Но потрудись исправиться, взирая на благость Божию и помышляя, сколько благ Господь. – Прошедшее прощено тебе, но исправься отныне. – В течение 40 дней приноси покаяние Богу, делая ежедневно по три поклона и говоря: "прости меня, хулившего Тебя, Бога моего!" и исповедуй Его злохулившими устами твоими, трижды в день говоря: "Слава Тебе, Боже мой, и благословен еси вовеки, – Аминь!" – И не впадай в то же снова, чтоб не случилось с тобою чего-либо худшего. От нечувствия сердца ты пришел в гнев, а от гнева перешел к тому, что отступил от Святого Причащения: будучи пленен совершенно, впал и в ров хулы. – И если бы не предварила рука человеколюбивого Бога и молитвы Святых, то душа твоя впала бы в пагубу отчаяния. Се, чрез меня малейшего говорит тебе Бог: согрешил ты, – не греши более. Молись и о прежних грехах твоих. Бог милостив и при желании нашем (исправиться) прощает нам грехи.

57. (Скорблю на Авву за то, что он другим дает предпочтение). Брат! Ты сам себя искушаешь. Разве не знаешь, что "кийждо от своея похоти искушается прельщаем" (Иак. 1, 14)? – Не внимай никому другому, кроме себя самого, и не любопытствуй о других, потому что это не полезно для тебя ни в каком отношении. – И смотри, чрез какую ничтожную вещь смутил сатана сердце твое. – Восстань же, поддерживаемый рукой Божией, – и не верь помыслам своим, чрез которые демоны показывают тебе вещи, как хотят.

58. (Когда предлагают сделать что-либо, означающее почтительность). Сохрани себя от того, чтобы не радоваться, когда тебя почитают за нечто, и покажи послушание, изгоняющее прекословие, ненавидимое Богом и любящими Его. Держись послушания, которое возводит на небо, и приобретших оное делает подобными Сыну Божию.

59. (Как положить начало покаянию)? Если желаешь положить начало покаяния, посмотри, что сделала блудница: "слезами своими омыла она ноги Владыки" (Лук. 7, 38). Плач омывает всякого от грехов. Но человек достигает плача трудом, посредством многого поучения в Писании, терпения, размышления о страшном суде и стыде вечном, и чрез самоотвержение, как сказал Господь: "иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет" (Мф. 16, 24). Отвергнуться же себя и взять крест свой, значит: отсекать свою волю во всем и почитать себя за ничто.

60. (По немощи телесной не могу подвизаться подобно Отцам). Если ты немощен и не можешь многого понести, то делай по силе своей, вкушая хлеба и пития несколько менее потребного для тебя; ибо Бог принял две лепты вдовицы и порадовался о них более, нежели о всем прочем. – Обучи себя не обращаться с другими свободно, – и ты спасешься.

61. Возникающие во мне помыслы говорят: иди в чужую сторону, и там спасешься. – Это от врага, который предлагает тебе сие под видом правды, для того, чтобы поругавшись над тобою, сделать тебя предметом соблазна для многих, дабы ты и за них понес осуждение. – Впрочем ты подвергаешься сему за твое нерадение и тщеславие. К нерадению и тщеславию присоединяют свои козни и демоны, чтобы погубить твою душу. Внимай же себе тщательно и подвизайся против помыслов, прогоняя нерадение и тщеславие; не делай ничего по своей воле и не принимай возникающих в тебе помыслов и самооправдания: в противном случае ты подвергнешься сильному падению. Приобрети твердость, и она удалит от тебя свободу в обращении с ближними, причину всех зол в человеке; оставь все попечения, – и будешь свободно служить Богу; сделайся мертвым для всякого человека, – и будешь странником; почитай себя за ничто и мысль твоя не будет смущаться; не думай, чтобы ты сделал что-либо доброе, – и награда твоя сохранится тебе в целости. Сверх того помни, что ты не долго пробудешь в теле, и старайся сделать то, чтоб с дерзновением мог ты сказать в оный день: "уготовихся и не смутихся" (Пс. 118, 60). Брат! Нельзя жить без труда, и никто не венчается без подвига. Понуждай себя подвизаться о своем спасении, – и поможет тебе Бог, "Иже хощет всем человеком спастись и в разум истины придти" (1Тим. 2, 4).

62. Не все живущие в монастырях – монахи, но тот монах, кто исполняет дело монашеское. Господь сказал: "не всяк глаголяй Ми, Господи, Господи, внидет в царствие небесное, но творяй волю Отца Моего, Иже на небесех" (Мф. 7, 21). Брат! Зачем ты позволяешь врагу издеваться над тобою и подвергать тебя опасностям падения? – Ты спрашиваешь, – и не стараешься исполнять сказанного тебе. Опять спрашиваешь и тщеславно передаешь то другим из человекоугодия, – и сам препятствуешь себе преуспеть вскоре. Время нам дано, чтоб, познав свои страсти, трудиться над уврачеванием их, плача и рыдая. Если пребывая в келье, рассеиваешься мыслями, укоряй себя за то, повергая немощь свою пред Богом.

63. Кто хочет быть иноком, тот отнюдь ни в чем не должен иметь своей воли. Христос Господь, научая нас сему, сказал: "придох в мир, не да творю волю Мою" (Иоан. 6, 38). Если же ты одно будешь исполнять, а от другого отказываться, то тем покажешь, что ты рассудительнее повелевающего тебе, а это то же есть, что быть поругану от бесов. Итак, ты должен слушаться во всем, хотя бы тебе и казалось, что дело повеленное не безгрешно. Авва, назначающий тебе оное, понесет и грех твой, и с него взыщется ответ за тебя. Если дело крайне для тебя неудобно и опасно, или выше сил твоих, объясни то Авве, и сделай, как он рассудит.

64. (Когда вступлю в разговор, увлекаюсь и себя забываю; а потом стыжусь и скорблю). Чтоб немощному не впасть в это, и в славолюбие, ему должно всячески избегать многословия и прекращать разговор, извиняясь чем-нибудь и удаляясь от разговаривающих. – Когда разговор приносит пользу и не служит препятствием более нужному делу, то стой, пока разговаривают; если же разговор этот не полезен, скажи: простите, я немощен, – и удались.

65. Как поступать при встрече с другими? При встрече с кем либо, ограничивайся только приветствием; потом скажи: помолись о мне, я иду по делу, – и уйди. А когда спросят тебя о чем-либо, и ты знаешь это, то скажи и проходи далее; при незнании же скажи: не знаю, – и проходи далее.

66. Хочу пресечь свидания: сразу ли пресечь их, или мало-помалу? – Если пресечешь свидания одним разом, то будешь покоен; а иначе и для себя и для других будешь причиною многих смущений.

67. (Больничник спрашивает, читать ли врачебные книги). Читай, но читая их, или спрашивая кого о врачевствах, не забывай, что без Бога никто не получает исцеления. Кто посвящает себя врачебному искусству, тот должен предать себя имени Божию, и Бог подаст ему помощь. Врачебное искусство не препятствует человеку быть благочестивым; но ты занимайся им, как рукодельем, для братии. Что делаешь, делай со страхом Божиим и сохранишься молитвами Святых.

68. "Целый день нахожусь в занятии, – и оно не допускает меня помнить о Боге". – Бывает, что иной многослышит о каком-либо городе, но когда случится ему войти в него, он не знает, что это тот самый город, о коем он слышал. Так и ты, брат, целый день проводишь в памяти Божией и не знаешь того. Иметь заповедь и стараться сохранить ее, как Божию, в сем заключается и повиновение и память Божия.

69. Мы ежедневно нуждаемся в пище, но не должны вкушать ее с услаждением. Когда мы принимаем ее, благодаря Бога, Который дал ее, и осуждая себя, как недостойных; то Бог делает, что она служит нам в освящение и благословение. Также, если нуждаешься в какой вещи и успеваешь получить ее, благодари Бога, помогающего тебе, и осуждай себя, как недостойного; и Бог отвратит от тебя пристрастие.

70. Каждый по своей мере любит ближнего своего; мера же совершенной любви состоит в том, чтобы ради той любви, какую человек имеет к Богу, любить и ближнего своего, как самого себя. – Юные от неразумной любви друг к другу и от того, что собираются вместе для особых бесед, подвергаются падению. – Мера же любви их друг к другу должна быть такова: не клеветать друг на друга, не ненавидеть друг друга, не уничижать, не искать своего только, не любить один другого ради телесной красоты, или ради какого-либо телесного занятия, не сидеть друг с другом без крайней нужды, чтобы не впасть, в дерзость, погубляющую все плоды инока и делающую его подобным сухому дереву.

71. "Хочу спастись, но не знаю пути спасения". – Брат! Бог чрез Божественное Писание и чрез Отцов указал нам путь спасения, сказав: "вопроси отца твоего и возвестит тебе, старцы твоя, и рекут тебе" (Втор. 32, 7). – Итак, если хочешь не заблудиться в деле спасения, то не делай ничего без вопроса у отцов духовных, и не заблудишься благодатью Бога, "всем хотящего спастись и в разум истины придти" (1Тим. 2, 4).

72. "Помысел говорит мне, что если уйду куда-нибудь и стану жить один, то достигну совершенного безмолвия". – Владыка наш Иисус Христос, прежде креста, претерпел многие досаждения и поношения, и после сего уже взошел на крест. Подобным образом и никто не может достигнуть совершенного и многоплодного безмолвия и упокоения святого и совершенного, если прежде не спостраждет Христу (живя среди братий) и не претерпит всех страданий Его, вспоминая слова Апостола: "аще с Ним страждем, с Ним и прославимся" (Рим. 8, 17). Не обольщайся; иного пути спасения нет, кроме сего.

73. (Больному). Болезнь сия постигла, чтоб ты не отошел к Богу бесплодным. Если претерпишь и будешь благодарить Бога, то она вменится тебе вместо подвигов, так как ты недолго пробыл в иноческом образе.

74. Не должно без повеления ходить куда бы то ни было; потому что то, что мы делаем по своим помыслам, не угодно Богу. А когда по повелению идешь, тогда в том, что исполняешь повеление пославшего, заключается и молитва и угождение Богу, Который сказал: "снидох с небесе, не да творю волю Мою, но волю Пославшего Мя Отца" (Иоан. 6, 38).

75. (Преутруждаюсь в послушании. Попросить ли помощника?) Брат! Кто желает придти ко Иисусу и ходить путем спасительным, тот должен ежечасно ожидать искушений и скорбей. Писание говорит: "чадо, аще приступаеши работати Господеви, уготови душу твою в искушение" (Сир. 2, 1). И Господь сказал: "грядый по Мне, да отвержется себе, и возмет крест свой" на всякий день, "и по Мне грядет" (Мф. 16, 24). Итак, желающий быть Его учеником должен до самой смерти исполнять послушание. Быть одному и несколько утруждать себя полезнее для тебя, нежели приглашать другого. Свобода в обращении не столько усиливается тогда, когда брат только помогает тебе; сколько в том случае, когда он будет постоянно находиться вместе с тобою.

76. (Кого спрашивать о помыслах и следует ли, спросив одного, спросить о том же и другого)? – Вопрошать надобно того, к кому имеешь веру, и знаешь, что он может понести помыслы, и веруешь ему, как Богу; вопрошать же другого о том же помысле есть дело неверия и пытливости. Если веришь, что Бог говорит чрез Святого Своего, то к чему здесь испытание, или какая надобность искушать Бога, вопрошая другого о том же самом?

77. "Сколько раз надо помолиться, чтобы помысел получил извещение о деле?" – Когда не можешь спросить своего старца, то надо трижды помолиться о всяком деле; и после сего смотреть, куда преклоняется сердце, хотя на волос, – так и поступить; ибо извещение бывает заметно и всячески понятно сердцу.

78. "Как должно молиться по три раза, – в разное ли время, или тотчас? Бывает, что нельзя отстрочивать". – Если имеешь свободное время, помолись три раза в течение трех дней; если же случится крайняя надобность, как во время предания Спасителя, то прими в образец, что Он отходил трижды для молитвы, и молясь трижды, произносил одни и теже слова (Мф. 26, 44).

79. (О руководстве). Когда корабль обуревается волнами, то, если он имеет кормчего, тот премудростью, данною ему от Бога, спасает корабль и плывущий на нем радуется, видя его благосостояние. Главным образом больного немало веселит воспоминание о враче, а еще более его искусство; и путника, находящегося в опасности от разбойников, ободряет глас стражей, а тем более их присутствие. Ежели сие действительно так, то не гораздо ли более должен доставить веселия ответ отца, всякому слышащему, особенно когда он соединен с прилежною молитвою к Богу, Сказавшему: "молитеся друг за друга, яко да исцелеете" (Иак. 5, 16).

80. Открывающий свои согрешения оправдывается в них, по словам Писания: "глаголи ты беззакония твоя прежде, да оправдишися" (Ис. 43, 26), и еще: "рех: исповем беззакония моя Господеви, и Ты оставил еси нечестие сердца моего" (Пс. 31, 5). Будем беречь себя вперед, а прежнее Бог простил нам.

81. Если кто, соблюдая пост, примешивает что-либо к нему по своей воле, или постится, ища человеческой славы и приобретения от нее, то пост его бывает мерзок Богу. Так и во всем. Всякое доброе дело, которое совершается не из одной только любви к Богу, но к которому бывает примешана и своя воля, нечисто и неприятно Богу. Сие можно познать и из Божественного закона, который говорит: "мешанного семени да не сееши на селе твоем, ниже да сотвориши себе ризы от волны и льна" (Втор. 22, 9–11; Лев. 19, 19).

82. Изучая псалмы на память, не высокомудрствуй, чтоб не оказалось, что ты наполняешь воздух бесполезными словами, и это не послужило тебе в осуждение. Слово Божие есть семя добра; если оно в тебе бесплодно будет, то ты осудишься вместе со скрывшим в землю серебро, данное ему для приумножения.

83. Какими устами возблагодарить Того, Который сперва создал нас, потом даровал нам помощь на сопротивного, – и что всего важнее – даровал место покаянию нашему, и Тело и Кровь Свою во оставление грехов и к утверждению сердца? – Никогда не достигнем мы того, чтобы по достоинству благодарить Его; однако будем приносить Ему посильное благодарение устами и сердцем, – особенно же претерпением всего ради Его до самой смерти, – и Он, по человеколюбию Своему, сравнит все сие с двумя лептами Евангельской вдовицы.

84. Когда тебе представляется какое либо дело по Богу, а противоположный помысел сопротивляется ему; то из этого самого познается, что дело то действительно есть по Богу. – Но приложи молитву, – и смотри: если в то время, когда будешь молиться, сердце твое утверждается в благом и благо сие возрастает, а не умаляется, тогда будет ли оставаться противоположный помысел, докучающий тебе, или нет, знай, что дело то по Богу; ибо благому непременно бывает прискорбное сопротивление по зависти дьявольской, но оно (благое) молитвою берет над этим верх. Если же кажущееся добро будет внушено дьяволом, а притом будет и сопротивление от него же происходящее; тогда молитвою и самое мнимое добро умаляется, и вместе с ним мнимое сопротивление. В таком случае очевидно, что враг сопротивляется помыслу, влагаемому от него, лишь для того, чтобы чрез это самое обольстить нас принять сей помысел за добро.

85. Когда помысел хвалит тебя, и ты не можешь избежать вреда сего; постарайся призывать имя Божие, и скажи своему помыслу: Писание говорит: "людие мои, блажащие вас обольщают вас и стези ног ваших возмущают" (Ис. 3, 12). То же делай и когда другие хвалят, – припомнив притом, что принимающие похвалу человеческую не получают пользы, как говорит Сам Владыка: "как можете веровати в Мя, славу от человек приемлюще" (Иоан. 5, 44)? – Вообще же надо держать в уме и сердце, что "хваляйся о Господе" должен "хвалиться" (2Кор. 10, 17); потому что, если и бывает что у нас по Богу, то все с Божией помощью. Почему Апостол, достигнув и великой меры, не хвалился в себе, но взывал, говоря: "благодатью Божию есмь, еже есмь" (1Кор. 15, 10).

86. Когда во время псалмопения, или молитвы, или чтения, придет худой помысел; пренебреги им, и вникни тщательнее в псалмопение, молитву, или чтение, чтоб заимствовать силу от произносимых тобою слов; если он упорствует, постарайся призывать имя Божие, и Бог поможет тебе и упразднит ухищрение врагов.

87. "Как стяжать умиление в молитве, чтении и псалмопении?" – Умиление в молитве приходит от воспоминания о грехах своих. Молящийся должен привести себе на память дела свои, и то, как бывают судимы делающие подобное оным, и страшный оный глас: "идите от Мене проклятии, во огнь вечный" (Мф. 25, 41). – При чтении же и псалмопении умиление приходит, когда кто возбуждает ум свой ко вниманию произносимых им слов и восприемлет в свою душу силу, заключающуюся в них. Если, не смотря на то, нечувствие еще все будет оставаться в тебе, не ослабевай, а все труди себя терпеливо; ибо милостив, и щедр, и долготерпелив Бог, принимающий наше тщание. Вспоминай всегда слова Псалмопевца: "терпя потерпех Господа и внят ми" (Пс. 39, 1). Поучаясь в сем, уповай, что вскоре посетит тебя милость Божия.

88. Если во время псалмопения, или когда бываешь с людьми, случится тебе призвать Бога; не подумай, будто без устного произношения ты не призываешь Его, но помни, что Он сердцеведец и взирает на сердце, – и призывай Его в сердце твоем. Это и есть сказанное в Писании: "затвори двери твоя и помолись Отцу твоему втайне" (Мф. 6, 6). – Если же и не произнесешь в сердце имени Божия, а только вспомнишь о Боге, то это еще скорее призывания, – и достаточно в помощь тебе.

89. Истинный плач, соединенный с умилением, заглаждает прежние согрешения и омывает скверны, и постоянно именем Божиим охраняет человека, который приобрел его, изгоняет смех и рассеянность, и поддерживает непрестанное сетование; он есть щит, отражающий все разжженные стрелы дьявольские (Еф. 6, 16); имеющий его вовсе не уязвляется бранию, если он будет и среди людей и даже с блудницами.

90. Несовершенный плач то отходит, то приходит, сообразно с тем, как помысел (ревность) о спасении попеременно то разгорячается, то расслабляется. Когда же теплота сделается постоянною, тогда бывает умиление великое и постоянное, а ему последует и истинный плач, о коем должно заботиться, понуждая себя, дабы получить его.

91. Смирение состоит в том, чтобы отсечь во всем свою волю, и не иметь ни о чем попечения. Отсечь корень страстей (похоти, чревоугодия, сребролюбия), значит то, чтоб отсечь свою волю, огорчать себя, сколько возможно, и понуждать органы чувств, чтоб они сохраняли свой чин, а не злоупотреблять ими; чрез сие отсекается корень не только этих, но и прочих страстей.

92. Предание всего в волю Божию охраняет человека от смущения, что бы ни случилось. Но смущение все же может подступать и препятствовать принять случившееся благодарно и с радостью. В таком случае надо вести брань с сим смущением, оживляя преданность в волю Божию, восстановлением убеждения, что все – от Бога, и что все, бывающее от Бога, благо для нас. – Ничто доброе не совершается одним нашим старанием, но силою и волею Божией. Однако ж и от нас Бог требует старания, сообразного с Его волею, а не на какой-либо хитрости и лжи основанного, что происходит от лукавого.

93. Молчание лучше и удивительнее всяких бесед назидательных. Его почитали и лобызали отцы наши, и им прославились. Но как мы, по причине нашей немощи, еще не достигли того, чтобы ходить путем совершенных, то будем беседовать о том, что служит к назиданию, – и беседовать, ссылаясь на отеческие слова, а не вдаваясь в изъяснение Писаний; ибо дело сие представляет не малую опасность для несведущих. Писание изречено духовно, а человек плотской не может разуметь духовного. Лучше будем прибегать в беседе к словам отеческим, и найдем пользу, в них заключающуюся. Но и ими будем пользоваться умеренно, вспоминая сказавшего: "от многословия не избежиши греха" (Прит. 10, 19). А чтобы не впасть при сем в высокоумие и самохвальство помыслов, будем держать в мысли, что, не исполнивши делом того, что говорим, говорим то на осуждение самих себе.

94. Если молчание признается полезнейшим добрых бесед, то тем паче оно более полезно бесед о вещах средних ( – городах, селах, торговле, мире и войне и подобном). Но когда не можем умолчать, а увлекаемся в разговор, о подобных предметах, то по крайней мере не будем длить беседы, чтоб от многословия не впасть в какую-либо сеть вражью.

95. Если ты будешь в обществе с людьми, беседующими о мирском или духовном, то дозволь и себе сказать что-либо, не заключающее в себе вреда, но рассудительно, лишь для избежания от собеседников похвал тебе, как молчаливому. Но и когда так поступаешь, т.е. говоришь мало, берегись осуждать их, как говорящих много.

96. Когда думаешь что-либо сделать, и видишь смущение в помысле и оно после призывания имени Божия все еще будет оставаться, хотя бы на волос; то познай отсюда, что то дело, которое хочешь сделать, внушено тебе лукавым, и не делай оного; ибо ничто, делаемое с смущением, не угодно Богу. – Но когда кто сопротивляется смущению (когда бывает помысел сопротивляющийся смущению), тогда не должно сразу считать дело вредным, а рассмотреть его, хорошо ли оно или нет, – и если не хорошо, оставить его, если же хорошо, сделать, презирая смущение.

97. Если, начав беседу, спохватишься, что она грешна, пресеки ее, сказав: нет, об этом не будем говорить, или, помолчав немного, скажи: забыл, о чем я начал речь, – и переведи ее на другое – безгрешное.

98. Что есть самооправдание? – Есть то, когда кто отрекается от греха, как видим на Адаме, Еве, Каине и подобных, которые согрешили, но, желая себя оправдать, отрекались от согрешения.

99. Всякий помысел и всякое дело, как сказано, надо рассматривать, хорошо ли оно, или нет, и хорошее делать, а нехорошее отвергать. Однако, чтобы доброе не было сопряжено с смущением, надобно рассматривать господствующий (при сем) помысел, с какой целью он что-либо предприемлет, – и когда допросишь его по страху Божию, то Бог не попустит тебе впасть в заблуждение. – Но и во всяком случае не забывай призывать имя Божие.

100. (Получившему удар от брата и хотевшему разлучиться с ним). Не возмущайся, чтоб не сделать чего опрометчиво, особенно в отношении к человеку, смущенному помыслами от завистливого дьявола. Иные больные, находясь в помрачении смысла от сильной горячки, досаждают здоровым, которые служат им, сами не зная того, потому что болезнь совершенно овладевает ими. Так и искушаемый, хотя и погубляет душу свою, не знает того; ибо упился страстью недуга, по действию сопротивного, который всегда и все извращает пред ним, чтоб ввергнуть в ров пагубы. Не гнева и отмщения достоин он, а сожаления и снисхождения. Чрез них и нас искушенными быть попускает Бог, – и попускает смотрительно, дабы мы явились пред Ним искусными. Будем же снисходить ближнему во время брани его чувственной и мысленной, ибо сказано: "друг друга тяготы носите и тако исполните закон Христов" (Гал. 6, 2). – Не покушайся выйти из места своего и разлучиться с братом твоим; ибо это будет не по Богу, а исполнение воли дьявола, и если ты решишься на сие, враг не успокоится, но подвигнется еще на худшее. Лучше помолись о брате от всей души, и возлюби его о Христе Иисусе Господе нашем.

101. (Брату, обеспокоиваемому боязливостью). Брат! Ты должен прославить Бога за то, что Он оправдывает на тебе слово Писания, которое говорит: "верен Бог, Иже не оставит вас искуситися паче, еже можете" (1Кор. 10, 13). По силе твоей попускает Он тебя обучаться брани духовной; великих же мужей по силе их испытывает Он великими искушениями, и они радуются сему; ибо искушение приводит человека к преуспеянию. Где предстоит благое, там бывает и брань. Не бойся же искушений, но радуйся им, потому что они ведут к преуспеянию. Презри это искушение. Бог помогает тебе, и покрывает тебя.

102. Старайся приобрести смирение и покорность; не настаивай ни в каком случае, чтобы было по воле твоей, ибо от сего рождается гнев; не суди и не уничижай никого, потому что от сего изнемогает сердце и ослепляется ум, отсюда же является нерадение и рождается сердечное нечувствие. Непрестанно бодрствуй, поучаясь в законе Божием, ибо чрез сие согревается сердце небесным огнем, как сказано: "и в поучении моем разгорится огнь" (Пс. 38, 4). Храни уста твои от праздного слова, и пустословия, и да не навыкает сердце твое злым словам. Повергай себя пред Богом, говоря: "Боже милостив буди мне грешному" (Лук. 18, 13); и Он помилует тебя, и сохранит, и покроет от всякого зла, чтоб ты от тьмы перешел к истинному свету, от прелести к истине, от смерти к жизни о Христе Иисусе, Господе нашем.

103. Давай телу столько (пищи), сколько ему нужно; и не получишь вреда, хотя бы ты ел и три раза в день. Если человек и один раз ест в день, но безрассудно, то какая ему от того польза? – За многоедением следует брань блуда, – и враг после него отягощает тело сном, чтоб осквернить его.

104. Что иногда чувствуешь сильную слабость при служении (на правиле) и при рукоделии, – не дивись. Таков уж путь сей: иногда чувствует себя человек так, а иногда иначе, подобно тому, как путник, то идет путем гладким, то встречает стремнины и горы, то снова опять выходит на ровную дорогу. Не смотри на слабость; а все делай и делай свое дело.

105. (Больному, вынужденному принимать пищу не по уставу). Кто ест не для услаждения себя, а по немощи телесной, Бог не осуждает того. Снеди возбраняются нам для того, чтобы предохранить нас от пресыщения и возбуждений телесных, а где немощь, там упраздняются их действия; потому что где немощь, там и призывание Бога.

106. (Больному, просившему молитв в изнеможении). Брат унылый и ропотливый! Зачем скорбишь? Зачем вопиешь? Для чего посылаешь (за помощью) далеко, имея Иисуса, стоящего близ тебя и желающего, чтобы ты призывал Его в помощь! – Воззови к Нему: "Наставниче"! и Он ответит тебе. Прикоснись краю одежды Его, и Он исцелит тебя не только от одного сего страдания, но и от всех страстей твоих. Если бы ум твой находился там, где бы ему надлежало быть; то и угрызения ядовитых змей и скорпионов не могли бы низвести тебя оттуда к ощущению телесной болезни: "забых", говорит, "снести хлеб мой от гласа воздыхания моего" (Пс. 101, 5). Не скорби; милость Божия близка к тебе.

107. Презри тело, которое будут есть черви; оно нисколько не поможет тебе, когда предастся тлению. Апостол говорит: "плоти угодия не творите в похоти" (Рим. 13, 14).

108. (Больной: снисходить ли телу по немощи)? Бог дал нам разум, чтобы нам руководиться на путь правый, посредством Божественных Писаний. Апостол говорит: "вся искушающе, добрая держите" (1Сол. 5, 20). Человек должен только наблюдать, чтоб не употребить чего, или не сделать чего по страсти; а что он делает по немощи, или по нужде, то не вменяется ему ни в грех, ни в послабление. В состоянии здоровья искать телу покоя побуждает похотение; а когда будем поддерживать тело по нужде, то оно будет помогать нам при исполнении наших дел. Если мы заботимся о животных, которые служат нашим потребностям, тем более должны заботиться о теле, как об орудии души. Когда орудие притупится, сие затрудняет художника, хотя бы он был и быстроумен, и сведущ. Апостол, обращая внимание на болезнь и слабость желудка св. Тимофея, повелел ему употреблять вино (1Тим. 5, 23), хотя и заповедал ему "злопострадати" (терпеть лишения), исполняя "дела благовестника" (2Тим. 4, 5). И во всем человеку должно держаться рассуждения, – и он не скоро поползнется.

109. "Брани все более и более восстают на меня". – Брат! Время браней есть время делания; не расслабляйся, но делай. Веди брань; и когда она усиливается, укрепляйся и ты, взывая: Господи, Иисусе Христе! Ты видишь немощь мою и скорбь мою, помоги мне "и избави мя от гонящих мя, яко к Тебе придох" (Пс. 141, 7; 142, 9); и помолись, чтоб получить тебе силу служить Богу в чистом сердце.

110. Два дарования дал Бог людям, чрез которые могут они спастись и избавиться от всех страстей ветхого человека: смирение и послушание; а мы не стремимся к ним, не желаем ни пребывать в них, ни руководствоваться ими. – Оставь все уклонения, преклони выю твою к смирению и послушанию, и получишь милость. Если будешь исполнять со смирением и послушанием то, что слышишь от Отцов, то Господь подаст тебе благую помощь Свою не только в том деле, в котором ты упражняешься, но устроит, что и все дела твои будут успешны, ибо Он хранит путь боящихся Его и покрывает шествие их. Зачем негодуешь? Зачем споришь? Милость Божия поможет тебе, если ты пребудешь постоянно в терпении Божием. Перестань быть гневливым, раздражительным и завистливым. Умри для всякого человека. Скажи помыслу; кто я? – "Земля и пепел" (Быт. 18, 27) "и пес" (Мф. 15, 27). Не разбирай других, уничижая их и осмеивая. Понуждай себя не говорить: что это? Зачем то (Сир. 39, 22)? Зачем я не имею равного с тем или другим? Но прилежно трудись в малом рукоделии твоем, со страхом Божиим, и получишь за него не малое воздаяние.

111. Когда от уныния находит дремание и препятствует предлежащему делу, тогда должно встать на молитву и не переставать молиться, – и Господь упразднит дремание молитвою.

112. (Желавшему быть последним, – чтоб только приняли в обитель). – Чтобы быть на последнем месте – не твое дело искать сего. – Это зависит от Аввы твоего; а твое дело приготовить себя к послушанию.

113. Если человек сам не потрудится, по силе своей, и не присоединит собственного труда к молитвам Святых, то никакой не получит пользы от того, что Святые будут за него молиться. Когда они будут поститься и молиться за него, а он будет сластолюбствовать и вести себя беспорядочно, то какую пользу принесет молитва их о нем? Ибо здесь сбывается сказанное в Писании: "един созидаяй, а другий разоряяй, что успеют более, токмо труд" (Сир. 34, 23)? И Апостол говорит: "много может молитва праведного споспешествуема" (Иак. 5, 16), т.е. когда святой и праведный молится за грешного, то и грешный, по силе своей, должен содействовать молению Святых покаянием.

114. Когда кто-нибудь будет просить другого дать ему что, а он не имеет того, то он не будет осужден за то, что не подаст ему просимого. И Апостол Петр, когда хромой просил у него милостыни, сказал: "серебра и злата несть у мене" (Деян. 3, 6), – и не взял в займы, чтобы подать ему. – Также, если кто имеет необходимо нужное для него самого, то и сего не должен издерживать на милостыню, как случится, чтобы после, при собственном недостатке, не стал скорбеть, не в силах будучи понести скудости. А когда просящий будет докучать ему, и он скажет: прости меня, мне нечего дать тебе, то это не будет ложь; потому что тот, у кого есть только необходимо нужное для него самого, не имеет, что дать другому. Пусть скажет просящему: прости меня, я имею только то, что необходимо нужно себе самому. Вспомни пять дев, которые, когда другие просили их дать им елей для светильников, отвечали им: "еда како не достанет нам и вам" (Мф. 25, 9). И Апостол Павел, пиша к Коринфянам, говорит: "да будет ваше избыточествие во оных лишение" (2Кор. 8, 14), и: "не бо да иным убо отрада, вам же скорбь" (2Кор. 8, 13).

115. Когда хочешь подать милостыню, а помысел наводит сомнение, чтобы не подать; тогда испытай свой помысел, и если найдешь, что он делает так по скупости, то дай и еще несколько более против того, чтобы следовало дать.

116. "Кому нечего подать, тот как может сделаться причастником блаженства?" – Блаженство обещано не одним милостыннодателям. – "Блажени нищии духом", – "блажени плачущие" и проч. (Мф. 5, 3 и далее). Итак, если не можешь подавать милостыню, то будь нищ духом, чтобы наследовать со Святыми Царство Небесное. Плачь о грехах своих в сем мире, чтобы утешиться с плачущими. Приобрети кротость, чтоб наследовать землю. Будь чист сердцем, чтобы узреть Бога во славе Его. Претерпи Господа ради поношение, гонение и ложные злословия, чтобы возвеселиться в радости, получив многую мзду на небесах.

117. Если закон Господень повелевает одно, а закон мира сего определяет противное: что должно делать? – Закон Божий важнее; ибо он говорит о спасении души, закон же мирской, будучи плотян, говорит к плотским.

118. Любовь твоя спрашивает меня о том, что тебе случается страстно смотреть на предстоящего, – и увлекаться душой. Это очевидно относится к браням от дьявола. При этом должно тебе вспоминать истление и смрад естества нашего, как изменимся мы, когда будем в гробах. Представляй также себе пред глаза будущий страшный суд Божий, и то, каков будет жребий так поступающих, и как возможешь ты понести великий оный срам при обнаружении дел наших пред Ангелами и Архангелами, пред всеми людьми и пред праведным Судьей, и как заградятся тогда уста совершающих дела сии. Убоимся Того, Который сказал: "не льстите себе, яко ни блудники, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, царствия Божия не наследят" (1Кор. 6, 9. 10), – и: "всяк воззревый на жену, ко еже вожделети ее" и проч. (Мф. 5, 28). Ты должен воспоминать сие, и не бывать часто у тех людей, к которым чувствуешь брань сию; но и не обнаруживай им, почему ты удаляешься от них, чтоб не подать им повода к разным помыслам. – А как скоро нужно будет беседовать с ними, призови святое имя Божие в помощь, говоря: Владыко Иисусе! Покрой меня, и помоги немощи моей. И не бойся; Он сокрушит лук врагов, ибо от имени Его зло становится недействительным. Вместо многого говори мало, и не давай свободы своему слуху и помыслам; но держи себя благочинно и без смущения, дабы никто не мог заметить того, что происходит. Если же чрез сие получишь и силу, то не будь смел в отношении врагов твоих, потому что они бесстыдны, и хотя и тысячи раз будут побеждены, снова приступают к борьбе. Но Бог Победитель помогает смирению человека, ради которого Он, по собственной воле Своей, восхотел воплотиться.

119. "Как ум увлекается в блудный помысел?" – Увлечение или отвлечение (и плен) ума бывает не только в отношении блудной страсти, но и в других случаях. Ум подвергается сему от рассеяния, – и когда это случится, человек должен воззвать себя самого, говоря: Господи, прости меня, имени ради Твоего Святого; за нерадение мое я подвергся сему. Избавь меня от рассеяния и от всякой сети вражьей. – А признак, по которому можешь узнать такое увлечение, пусть будет тебе следующий: если кто беседует с другим, а ум его рассеивается туда и сюда, то случается, что когда он говорит об одном, мысль его переносится к другому. Вот это и есть увлечение. – Таким же образом увлекает нас и блудный помысел. Случается, что кто-либо беседует с другим, и если враг успеет отвлечь ум от богоугодного трезвения, то вследствие рассеяния, является в уме и блудное вожделение. – И это есть также увлечение, потому что оно случилось не по размышлению, или воспоминанию, но человек увлекся им по забвению. – Пришедши в себя, такой человек должен воззвать себя, по вышесказанному, и прибегнуть к милости Божией, Господь благоутробен и примет его как блудного сына. Когда же и без рассеяния оная брань возникнет в помысле; то должно трезвиться, не услаждаться такими помыслами, не медлить в них, но скорее прибегнуть ко Владыке Богу.

120. Лучше всего избегать всякой беседы с женщинами. Если нужда заставляет входить в обращение с ними, поищем исполнить это чрез других. Если же и этого невозможно, то, вступая в обращение с ними, будем держать себя, как держит себя приближающийся к огню. Этот всячески бережется, чтоб не обжечься огнем: так и мы будем обращаться с женщинами, как бы приступая к огню, – и всемерно утвердим себя в страхе Божием. Не будем смотреть на женщин, как ни случилось. Не дадим воли глазам своим, не станем медлить в беседе с ними; ибо от сего рождается огнь вожделения, но постараемся вскоре удалиться от них, моля Бога, да спасет Он нас в этот трудный час от сети дьявола, расставленной пред нами, и непрестанно будем воспоминать Бога, – и великая сила Его покроет немощь нашу о Христе Иисусе Господе нашем.

121. "Полезно ли мне оставить жену свою с намерением вступить в монастырь?" – Ты не должен оставлять ее сам собою, потому что нарушишь заповедь Апостола, который говорит: "привязался ли жене, не ищи разрешения" (1Кор. 7, 27). Если она (после тебя) согрешит и станет жить худо, то грех сей будет на тебе; разве только оставишь ее по согласию, посоветовавшись с нею, и ради пользы. – Но предоставь сие дело Богу; и как угодно Его человеколюбию, так Он и сотворит.

122. Отнюдь не должно скорбеть о вещах мира сего, но только об одном грехе. Также – "радоваться с радующимися", значит сорадоваться тем, которые успевают в добродетели по Богу, и веселятся упованием будущих благ; а "плакать с плачущими", значит сострадать согрешающим в их покаянии о грехах.

123. (На "блажени миротворцы"). Лучше умиротворять собственное свое сердце: сие каждому прилично, – и блажен, кто это делает. А примирять ссорящихся не всем прилично, но только тем, которые могут сие предпринимать без всякого вреда для себя. Немощный же должен радоваться о мире всех, но не делать себя посредником для примирения каждого человека, а разве только тех, которых он любит по Богу; и то когда не предстоит ему душевного вреда.

124. "Терплю оскорбление от некоего: что мне делать?" – Делай ему добро.

125. "Когда приходит ко мне кто из отцов, я не имею нужных вещей, чтоб предложить ему, – и скорблю". – Такой помысел от дьявола. Достаточно предложить им то, что у тебя есть, по сказанному: "довольни сущими" (Евр. 13, 5), – и Бог известит их о твоем усердии. Когда и тебе случится пойти куда либо, не ожидай найти там покоя, – и ты не смутишься; а когда, возмечтав найти его, не найдешь, то будешь злословить принявшего тебя к себе: но злословие есть смерть души. – Благодари за все: ибо в сем состоит духовная и душеполезная пища и покой.

126. Вопрошающий отцов подражает Христу, Который "смирил себя, приняв зрак раба" (Фил. 2, 7. 8). Муж, живущий без совета, враг себе, ибо Писание говорит: "с советом вся сотвори" (Сир. 32, 21). Полезнее со смирением вопрошать, нежели идти с своею волею; ибо Сам Господь влагает в уста вопрошаемого, что сказать, ради смирения и правоты сердца вопрошающего.

127. Никогда не состязайся о вере: Бог не требует от тебя сего, но лишь того, чтобы веровал право, как принял от святой Церкви при крещении, и чтобы соблюдал заповеди Его. Сохрани сие, – и, спасешься. Если же будешь спрошен, скажи: простите меня, отцы святые, это выше меня.

128. Не исследуй ничего из того, чего Бог не требует от тебя, но будь доволен, как я выше сказал, исповеданием правой веры, и не любопытствуй ни о чем сверх того.

129. Когда случится тебе быть с мирянами, и они начнут празднословить, то, если не имеешь особой нужды, уйди; а когда будет надобность, то обратись умом к молитве своей, не осуждая их, но познавая свою немощь. – Впрочем, если они расположены к тебе и ты знаешь, что они охотно слушают Слово Божие, попытайся переменить эту пустую беседу на полезную, – рассказав им что-либо из жития Святых.

130. Когда кто из знаемых твоих держится еретических мудрований, увещай его познать правую веру, но не состязайся с ним, и не желай слышать, как он мудрствует, чтоб не заразиться ядом его. Если он пожелает услышать истину веры, приведи его к святым отцам, которые могут оказать ему пользу во Христе. Таким образом ты поможешь ему по Богу без вреда себе. Но если он по первом и втором увещании не исправится, то такового, по слову Апостола, "отрицайся" (Тит. 3, 10).

131. "Помысел говорит мне, чтоб я не часто выходил из своего дома, а случается так, что в продолжение недели бывает несколько раз церковная служба: должен ли я ходить к ней, или лучше дома заниматься (молитвою)?" – Если знаешь, что при выходе из дома, встречи наносят тебе вред, то полезно тебе не выходить часто (из дома), даже и по причине церковной службы, но лишь по временам; ибо безмолвие избавляет от многих зол.

132. "Если же представится мне нужда выйти из дома, по собственной потребности, или для отцов, – не послужит ли в отягчение совести – не пойти (в таком случае) в Церковь?" – Если тебе нужда будет выйти из дома по необходимой потребности, или по повелению отцов, постарайся сделать свое дело со страхом Божиим и не сомневайся касательно того, что не будешь у церковной службы, но возвратись в дом свой, и там вспоминай грехи свои. Если же выйдешь из дома по лености и рассеянию, то полезнее тогда пойти в церковное собрание и не рассеиваться, а внимать себе.

133. "Хорошо ли ходить в Церковь ночью (на бдение), или дома по силе своей совершать бдение?" – Хорошо совершать бдение дома, ибо в Церкви бывают беседы.

134. "Помысел представляет мне недостаток моих потребных средств, внушая, что я не могу пропитаться с домашними моими, – и от сего нападает на меня печаль". – Это – печаль всяческая. Если бы мы имели надежду на Бога, то Он Сам управлял бы нами по воле Своей. Итак, "возверзи на Господа печаль твою" (Пс. 54, 23), и Он силен подать тебе и домашним твоим все необходимое без печали и скорби. Скажи Ему: "да будет воля Твоя", и Он не оставит тебя в печали и скорби.

135. "Когда делаю что-либо несправедливое, и потом исправляюсь в том, помысел мой высокомудрствует, внушая, будто я сделал нечто благое; что я должен в сем случае говорить ему?" – Скажи ему: без Бога мы не можем сделать ничего благого, как сказал Он Сам: "без Мене не можете творите ничесоже" (Иоан. 15, 5). И Апостол говорит: "что имаши, егоже неси приял? Аще же приял еси, что хвалишися, яко не приемь" (1Кор. 4, 7)? А потому, когда мы и в делании благого не можем высокомудрствовать, тем более в удалении от злого. Великое безумие вменять себе в похвалу то, что не согрешаем.

136. "В каждой пище есть естественная сладость: не делает ли она вреда принимающему пищу?" – Владыка Бог каждому роду пищи даровал сладость, и принимающему оную с благодарением нет от сего вреда. Пристрастия же всегда надобно остерегаться: ибо оно составляет вред для души.

137. "Не неприлично ли делать что-либо так, чтоб работа выходила чистою, когда, например, случится мне строить здание, или делать что-либо другое?" – Делать вещь так, чтобы она выходила чистою и красивою, не неуместно, ради употребления, для которого эта вещь служит, но без пристрастия, ибо и Господь радуется о всякой чистоте. Если же примечаешь в себе пристрастие к вещи, то вспоминай конец ее, как она подвергается тлению, и успокоишься; ибо нет ни одной вещи, которая бы пребывала постоянно в одном и том же виде, но все тленно и изменчиво.

Преподобный Авва Дорофей

Краткое сведение о нем

Процветал Авва Дорофей в конце шестого и в начале седьмого века. Раннюю молодость свою провел он в изучении светских наук, – очень прилежном. По окончании образования жил несколько времени на родине, недалеко от обители Аввы Серида, может быть, в Аскалоне или Газе. Состояние его было достаточное. Скоро вступил он в сношение с великими старцами Варсануфием и Иоанном, которых наставления расположили его, оставив все, принять монашество в обители Аввы Серида, где они имели покой. Под их руководством прошел он иноческое свое воспитание, преимущественно впрочем под руководством старца Иоанна, проходя в то же время и послушания, возлагаемые на него Аввою обители, который сначала вверил его надзору страннопримницу, а потом больницу. Во время этого последнего послушания он был руководителем св. Досифея. По кончине Аввы Серида и старца св. Иоанна, когда общий наставник их великий Варсануфий совершенно заключился в своей келье, препод. Дорофей удалился из общежития Аввы Серида и был настоятелем другой некоей обители. Вероятно к этому времени относятся его поучения, говоренные им своим ученикам. Эти поучения в числе двадцати одного и несколько посланий составляют все, что осталось нам в наследие от писаний сего отца, свет учения которого распространялся не только в обителях иноческих, но и всюду между христианами. Время кончины его полагают около 620 года. Память его июня 5-го.

Подвижнические наставления

(Извлекаются подряд)

1. По благости Своей Бог дал нам заповеди, очищающие нас, дабы мы, если пожелаем, могли соблюдением заповедей очиститься не только от грехов, но и от самых страстей. Ибо иное суть страсти, и иное грехи. Страсти суть: гнев, тщеславие, сластолюбие, ненависть, злая похоть и тому подобное. Грехи же суть самые действия страстей, когда кто приводит их в исполнение на деле, т.е. совершает с телом те дела, к которым побуждают его страсти; ибо можно иметь страсти, но не действовать по ним.

2. Закон (ветхий) имел целью научить нас не делать того, чего сами не хотим пострадать; потому он и останавливал нас только от делания зла. Ныне же (в Новом Завете) требуется изгнать самую страсть, побуждающую делать зло, – самую ненависть, самое сластолюбие, самое славолюбие и прочие страсти.

3. Послушайте, что говорит Господь: "научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим" (Мф. 11, 29). Здесь Он показал корень и причину всех зол и врачевство от них, – причину всего доброго; показал именно, что возношение низложило нас, и что помилование получить иначе невозможно, как чрез противоположное ему смиренномудрие. – Отчего подверглись мы всем скорбям? Не от гордости ли? Человек был создан во всяком наслаждении и был в раю. Но ему было повелено не делать одного дела, а он сделал. Видишь гордость? Видишь непокорность (дщерь гордости)? – Тогда Бог сказал: человек не умеет наслаждаться одною радостью; если он не испытает злоключений, то пойдет еще далее и совершенно погибнет; если не узнает, что такое скорбь и труд, то не узнает, и что такое радость и покой; – и изгнал его из рая. – Тут он предан был собственному своему самолюбию и собственной воле, чтобы они сокрушили кости его, и чтобы чрез то научился он следовать не самому себе, но заповедям Божиим, и чтобы самое злострадание преслушания научило его блаженству послушания, как сказано у Пророка: "накажет" (научит) "тя отступление твое" (Иер. 2, 19). – Вот ныне благость Божия и взывает: "придите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и обрящете покой душам вашим" (Мф. 11, 28). Как бы так: вот вы натрудились и настрадались, испытали злые последствия непокорности: придите же теперь и обратитесь; оживите себя смиренномудрием, вместо высокомудрия, которым вы себя умертвили. "Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем и обрящете покой душам вашим" (Мф. 11, 29).

4. Авва Марк сказал: без сокрушения сердечного невозможно освободиться от зла и приобрести добродетель. Чрез сокрушение сердечное человек делается послушным заповедям, освобождается от зла, приобретает добродетели, – и потом восходит в покой свой.

5. Некоторые боголюбивые люди, пресекши по святом крещении действия страстей, восхотели победить и самые страсти и стать бесстрастными, каковы: св. Антоний, св. Пахомий и прочие Богоносные Отцы. Они восприяли благое намерение "очистить себя от всякие скверны плоти и духа" (2Кор. 7, 1). Но зная, что, находясь в мире, не удобно достигнуть сего, они измыслили свой особенный образ жизни, особенный образ действования, т.е. отрешенную от мира уединенную жизнь, и начали убегать от мира и жить в пустынях, подвизались в постах и бдениях, спали на голой земле, и всякие другие несли лишения, совершенно отрекшись от отечества и сродства, имений и стяжаний.

6. Они не только сохранили заповеди, но и принесли Богу дары. Заповеди даны всем христианам, и всякий христианин обязан их исполнять. Это есть то же, что в мире дань, должная царю. Но как в мире есть люди великие и знатные, которые не только дани дают царю, но приносят ему и дары, – за что удостаиваются особой чести, наград и достоинств: так и Отцы не только дань принесли Богу, сохранив заповеди, но принесли Ему и дары – девство и нестяжание, кои не суть заповеди, а дело произволения: ибо о первом сказано: "могий вместити, да вместит" (Мф. 19, 12), а о втором: "аще хощеши совершен быти... продаждь и дай нищим" (Мф. 19, 21).

7. Они распяли себе мир, а потом восподвизались и себя распять миру, подражая Апостолу, который говорит: "мне мир распялся и аз миру" (Гал. 6, 15). Ибо когда человек отрекается от мира и делается иноком, – оставляет родителей, стяжания, и все житейские дела и заботы, тогда он мир распинает себе. Когда же потом освободившись от внешних вещей, подвизается он и против самых услаждений, или против самого вожделения вещей, и против своих пожеланий, и умерщвляет самые страсти, тогда он и себя распинает миру, – и дерзновенно может сказать с Апостолом: "мне мир распялся и аз миру" .

8. Отцы наши, распяв себе мир, и себя распяли миру, предавшись подвигам. А мы, хотя, по-видимому, распяли себе мир, оставив мир и пришедши в монастырь; но себя распять миру не хотим, ибо любим еще наслаждения его, имеем еще пристрастие к нему, сочувствуем славе его, удерживаем в себе пристрастие к снедям, к одеждам и прочим суетностям. Однако мы не должны так делать, но как отреклись от мира и вещей его, так должны отрешиться и от самого пристрастия к вещам тем.

9. Мы оставили мир, оставим и пристрастие к нему. Ибо пристрастия опять привязывают нас к миру и соединяют с ним, хотя бы они касались маловажных, обыкновенных и ничего не стоящих вещей. Но если хотим совершенно измениться и освободиться от пристрастий, научимся отсекать хотения свои, – каких бы малых вещей они ни касались. Ибо ничто не приносит столько пользы людям, как отсечение своей воли; и поистине, от сего человек преуспевает более, нежели от всякой другой добродетели. Между тем, такое отсечение своей воли и своих хотений может быть поминутное. Положим, что кто-либо идет; помысел говорит ему: посмотри туда и сюда, но он отсекает свое хотение и не смотрит. Встретил он разговаривающих; помысел говорит ему: скажи и ты с ними слово – другое, но он отсекает свое хотение, – и не говорит. Подошел он к кухне; помысел говорит: зашел бы спросить, что готовит повар, но он отсекает это хотение, и не заходит и проч. и проч. – Отсекая таким образом свое хотение, он приходит в навык отсекать его и, начиная с малого, достигает того, что и в великом отсекает ее без труда и спокойно; и так начинает наконец вовсе не иметь своей воли, и чтобы ни случилось, бывает спокоен. Так отсечением своей воли приобретается беспристрастие, а от беспристрастия, с помощью Божией, восходит и к совершенному бесстрастью.

10. Некто из старцев сказал: "прежде всего нужно нам смирение". Почему же он так сказал? – Почему не сказал, что прежде всего нужно нам воздержание? Ибо Апостол говорит: "подвизаяйся от всех воздержится" (1Кор. 9, 25). Или почему не сказал, что прежде всего нужен нам страх Божий? Ибо в Писании сказано: "начало Премудрости страх Господень" (Прит. 1, 7). Почему также не сказал, что прежде всего нужна нам милостыня, или вера? Ибо сказано: "Милостынями и верами очищаются грехи" (Прит. 15, 27), и еще: "без веры невозможно угодити Богу" (Евр. 11, 6). Почему же он, оставив все сие столь нужное, выставляет только смиренномудрие? Старец показывает нам сим, что ни страх Божий, ни милостыня, ни вера, ни воздержание, ни другая какая-либо добродетель не может быть совершенна без смиренномудрия. Смиренномудрием же сокрушаются и все стрелы врага и противника. Все святые шествовали путем его и трудом. "Виждь смирение мое и труд мой и остави вся грехи моя" , взывает Псалмопевец; и еще: "смирихся и спасе мя Господь" (Пс. 24, 18; 114, 6).

11. Тот же старец сказал: смирение ни на кого не гневается, и никого не прогневляет. Смирение привлекает на душу благодать Божию; благодать же Божия, пришедши, избавляет душу от сих двух тяжких страстей. Ибо что может быть более тяжким, как гневаться на ближнего и прогневлять его? – Но что я говорю, будто смирение избавляет от двух только страстей? Оно избавляет душу и от всякой страсти и от всякого искушения.

12. Когда св. Антоний увидел распростертыми все сети дьявола и, вздохнув, вопросил Бога: "кто же избегнет их?" то Бог ответил ему: "смирение избегает их"" и, что еще более удивительно, – присовокупил: "оне даже не прикасаются ему". Видишь силу сей добродетели? Поистине нет ничего крепче смиренномудрия, ничего не побеждает его. Если со смиренным случится что скорбное, он тотчас себя осуждает, что достоин того, – и не станет укорять никого, не будет на другого возлагать вину. Таким образом переносит он случившееся без смущения, без скорби, с совершенным спокойствием; а потому и не гневается ни на кого, и никого не прогневляет.

13. Смирения два, так же как и две гордости. "Первая гордость" есть та, когда кто укоряет брата, осуждает его и бесчестит, как ничего не значащего, а себя считает выше его. Таковой, если не опомнится вскоре и не постарается исправиться, то мало-помалу приходит и "во вторую гордость" , которая гордится против Самого Бога и приписывает себе свои подвиги и добродетели, а не Богу, как будто он сам собою совершил их, своим знанием и умом, а не помощью Божией. Из сего видеть можно, в чем состоят и два смирения. "Первое" смирение состоит в том, чтобы почитать брата своего разумнее и по всему превосходнее себя, – или почитать себя ниже всех. "Второе" же смирение состоит в том, чтобы свои подвиги приписывать Богу. И это есть совершенное смирение Святых.

14. Совершенное смирение рождается от исполнения заповедей. Когда на деревьях бывает много плодов, то самые плоды преклоняют ветви их к низу и нагибают их; а ветвь, на которой нет плодов, стремится вверх и растет прямо. Есть же такие деревья (лимонные), которые не дают плода, пока их ветви растут вверх; но если кто возьмет камень, привесит к ветви и нагнет ее к низу, тогда она дает плод. Так и душа, когда смиряется, тогда приносит плод, и чем более приносит плода, тем более смиряется. От того Святые, чем более приближаются к Богу, тем более видят себя грешными. Так Авраам, когда увидел Господа, назвал себя "землею и пеплом" (Быт. 18, 27); Исаия, увидев Бога превознесенна, воззвал: "окаянный и нечистый есмь аз" (– 6, 5).

15. Никто не может выразить словами, что такое есть смирение, и как оно рождается в душе, если не узнает сего из опыта. Из одних же слов никто не может познать сего. Некогда Авва Зосима говорил о смирении (что чем кто святее, тем смиреннее), и какой-то софист, бывший при том, спросил его: "разве ты не знаешь, что имеешь добродетели? Ведь ты видишь, что исполняешь заповеди: как же ты, поступая так, считаешь себя грешным?" Старец не находил, какой дать ему ответ, а только говорил: "не знаю, что сказать тебе, но считаю себя грешным". И когда софист все еще докучал ему вопросом: как? – старец говорил ему одно: "не знаю как; но я подлинно считаю себя таким. Не смущай меня". Так и когда Авва Агафон приближался к кончине, и братия сказали ему: "и ты ли боишься, отче?" то он ответил: "сколько мог я понуждал себя сохранять заповеди, но я человек, и почему могу знать, угодно ли Богу дело мое? Ибо иной суд Божий, и иной человеческий".

16. Что приводит к смирению, о сем некто из старцев сказал так: путем к смирению служат телесные труды, совершаемые разумно, – и то, чтобы считать себя ниже всех, – и непрестанно молиться Богу". – Телесные труды приводят душу к смирению, потому что душа состраждет телу и соучаствует во всем, что делается в теле. Как труд телесный смиряет тело, то вместе с ним смиряется и душа. То, чтобы считать себя ниже всех, есть отличительная черта смирения, и навыкновение и упражнение в сем, само собою укореняет смирение, и искореняет гордость, какую назвали мы первою. Ибо как может кто-либо гордиться пред кем-либо, или укорить, и уничижить кого тот, кто почитает себя ниже всех? – Так же и то, чтоб молиться непрестанно, явно противится гордости – второй. Ибо очевидно, что тот наклоняет себя к смирению, кто, зная, что не может совершить никакой добродетели, без помощи Божией, не перестает всегда молиться Богу, чтобы Он совершил с ним милость. Почему непрестанно молящийся, если и сподобится совершить что-либо, то зная, почему он совершил сие, не может возгордиться; ибо не может приписать сего своей силе, но все свои успехи относит к Богу, всегда благодарит Его и всегда призывает Его, трепеща, как бы ему не лишиться таковой помощи. Итак, он со смирением молится и молитвою смиряется; и чем более преуспевает всегда в добродетели, тем более всегда смиряется; а по мере того, как смиряется, получает помощь и преуспевает в смиренномудрии.

17. Сотворив человека, Бог всеял в него нечто Божественное, – некий, подобный искре помысел, имеющий в себе и свет и теплоту, – помысел, просвещающий ум и показующий ему, что добро и что зло. Называется сие совестью, – и она есть естественный закон. Следуя сему закону – совести, Патриархи и все Святые, прежде писанного закона, угодили Богу. Но когда люди чрез грехопадение закрыли и попрали совесть, тогда сделался нужен закон писанный, стали нужны св. Пророки, нужно сделалось самое пришествие Владыки нашего Иисуса Христа, – чтобы открыть и воздвигнуть ее, – чтоб засыпанную оную искру снова возжечь хранением Св. Его заповедей.

18. Ныне в нашей власти или опять засыпать ее, или дать ей светиться в нас и просвещать нас, если будем повиноваться. Когда совесть наша говорит нам сделать что-либо, а мы пренебрегаем сим, – и когда она снова говорит, а мы не делаем, но продолжаем попирать ее; тогда мы засыпаем ее, – и она не может уже явственно говорить нам от тяготы, лежащей на ней, но как светильник, сияющий за совестью, начинает показывать нам вещи все темнее и темнее. Как в воде, помутившейся от многого ила, никто не может узнать лица своего, так и мы, по преступлении, не разумеем, что говорит нам наша совесть, – так что нам кажется, будто ее вовсе нет у нас.

19. Совесть называется соперником, потому что всегда сопротивляется злой воле нашей и напоминает нам, что мы должны делать, но не делаем, и если что не должны делать, делаем, осуждает нас. Посему Господь и назвал ее соперником, и заповедует нам: "буди увещеваяся с соперником твоим, дóндеже еси на пути с ним" (Мф. 5, 25) т.е. в мире сем, как говорит св. Василий Великий.

20. Будем же хранить нашу совесть, пока находимся в мире сем, не допустим, чтоб она обличала нас в каком-либо деле, не будем попирать ее ни в чем, хотя бы то было самое малое. Знайте, что от пренебрежения сего малого и в сущности ничтожного мы переходим к пренебрежению и великого. Если кто начнет говорить: "Что за важность, если я съем эту безделицу? Что за важность, если я посмотрю на ту или на эту вещь?" то от этого: "Что за важность в том, что за важность в другом" – впадает он в злой навык и начнет пренебрегать великим и важным и попирать свою совесть; а таким образом закосневая во зле, будет он в опасности придти и в совершенное нечувствие.

21. Совесть хранить должно и в отношении к Богу, и в отношении к ближнему, и в отношении к вещам. – В отношении к Богу тот хранит совесть, кто не пренебрегает Его заповедями; и даже в том, чего не видят люди, и чего никто не требует от нас, он хранит совесть свою к Богу втайне. – Хранение совести в отношении к ближнему требует, чтоб отнюдь не делать ничего такого, что, как знаем, оскорбляет или соблазняет ближнего, делом или словом, или видом, или взором. – Хранение совести в отношении к вещам состоит в том, чтобы не обращаться худо с какой-либо вещью, не давать ей портиться, и не бросать ее без нужды. – Во всех этих отношениях должно хранить совесть свою чистою и не запятнанною, чтоб не попасть в беду, от которой Сам Господь предостерегает нас (Мф. 5, 26).

22. Св. Иоанн говорит: "совершенная любовь вон изгоняет страх" (1Иоан. 4, 18). Как же св. Пророк Давид говорит: "бойтеся Господа вси святии Его" (Пс. 33, 10)? Сим показывается, что есть два страха: один первоначальный, а другой совершенный, – один свойствен начинающим, а другой свойствен совершенным Святым, достигшим в меру совершенной любви. Кто исполняет волю Божию по страху мук, тот есть еще новоначальный; а кто исполняет волю Божию из любви к Богу, – для того, чтоб угодить Богу, того сия любовь приводит в совершенный страх, по коему он, вкусив сладости пребывания с Богом, боится отпасть, боится лишиться ее. И сей-то совершенный страх, рождающийся от любви, вон изгоняет страх первоначальный.

23. Страха совершенного невозможно достигнуть, если кто прежде не приобретет первоначального страха. Премудрый Сирах говорит: "страх Божий есть начало и конец" ( – 1, 15, 18). Началом назван первоначальный страх, за которым следует совершенный страх Святых. Первоначальный страх свойствен душевному состоянию. Он охраняет душу от всякого падения; ибо сказано: "страхом Господним уклоняется всяк от зла" (Прит. 15, 27). Но кто уклоняется от зла по страху наказания, как раб, боящийся господина, тот постепенно приходит к тому, чтоб делать благое добровольно, – сначала, как наемник, надеяся некоего воздаяния за свое благое делание. Если же он таким образом будет постоянно избегать зла, из страха, подобно рабу, и делать благое, в надежде награды, подобно наемнику; то пребывая, по благодати Божией, во благом и соразмерно сему соединяясь с Богом, получает он наконец вкус ко благому, приходит в некоторое ощущение истинно благого, – и уже не хочет разлучиться с ним. Тогда достигает он в достоинство сына, и любит добро ради самого добра, – и хотя боится, но потому что любит. Сей-то есть великий и совершенный страх.

24. Сию постепенность изображает и св. Пророк Давид в следующих словах: "уклонися от зла и сотвори благо; взыщи мира и пожени и" (Пс. 33, 15). "Уклонися" , говорит, от "зла" , т.е. избегай всякого вообще зла, уклоняйся от всякого дела ведущего ко греху. Но сказав это, он не остановился на сем, но прибавил: "и сотвори благо" . Ибо случается, что иной не делает зла, но и добра не творит; и, например, не обижает, но и милосердия не оказывает, или не ненавидит, но и не любит. Сказав же о сем, он последовательно продолжает: "взыщи мира и пожени и" . Не сказал только – "взыщи" , но усильно стремись за ним, чтоб достигнуть его. – Следите внимательно умом своим за сею речью, и примечайте тонкость, наблюдаемую Святым. – Когда кто сподобится уклониться от зла, и потом, с помощью Божией, будет старательно делать благое; тотчас восстанут на него брани вражеские, – и он подвизается, трудится, сокрушается, то боясь возвратиться опять на злое, как раб, то надеясь награды за благое, как наемник. Но терпя нападения от врага, борясь с ним и сопротивляясь ему; по сим побуждениям, он, хотя делает благое, однако с большою скорбью, с великим трудом. Когда же получит помощь от Бога и приобретет некоторый навык в добре, тогда видит он покой, тогда ощущает мир, тогда ощущает, что значит прискорбная брань, и что – радость и веселие мира. – И начинает уже потом искать мира, усиленно стремиться к нему, чтоб достигнуть его, приобрести совершенно и водворить его в себе. Достигший же в меру сию вкушает наконец блаженство миротворцев (Мф. 5, 9). – И отселе кто может побудить душу сию делать добро ради чего-либо иного, кроме наслаждения тем самым добром? Тогда-то таковой познает и совершенный страх.

25. Отцы сказали, что человек приобретает страх Божий, если имеет память смерти и память мучений, – если каждый вечер испытывает себя, как провел день, и каждое утро, – как прошла ночь, – если не будет дерзок, и наконец, если будет находиться в близком общении с человеком, боящимся Бога. Ибо говорят, что один брат спросил некоего старца: "Что мне делать, отче, чтобы бояться Бога?" Старец отвечал ему: "Иди, живи с человеком, боящимся Бога, – и он тем самым, что боится Бога, научит и тебя бояться Бога". – Отгоняем же страх Божий от себя тем, что делаем все противное сказанному: не имеем ни памяти смертной, ни памяти мучений, – не внимаем самим себе и не испытываем себя, как проводим время, – но живем нерадиво и обращаемся с людьми, не имеющими страха Божия, – и бываем дерзки. И сие последнее хуже всего: это совершенная пагуба; ибо ничто так не отгоняет страха Божия от души, как дерзость. Спросили о ней некогда Авву Агафона, – и он сказал: "Дерзость подобна сильному жгучему ветру, от которого, когда он подует, все бегут, и который портит всякий плод на деревьях". – Бог да избавит нас от всегубительной сей страсти – дерзости.

26. Дерзость бывает многообразна: можно быть дерзким и словом и движением и взором. От дерзости иной впадает в празднословие, говорит мирское, делает смешное и побуждает других к непристойному смеху. Дерзость и то, когда кто коснется другого без нужды, протянет руку на кого смеющегося, толкнет кого, вырвет что у него из рук, бесстыдно смотрит на кого: все это делает дерзость, все это происходит от того, что в душе нет страха Божия, – и от сего человек приходит мало по малу и в совершенную небрежность. – Посему то Бог, когда давал заповеди закона, сказал: "благоговейны сотворите сыны Израилевы" (Лев. 15, 31); ибо без благоговения и скромной стыдливости (несмелости) человек не чтит и Самого Бога и не хранит ни одной заповеди. Потому нет ничего вреднее дерзости, – потому – то она и есть матерь всех страстей, что изгоняет благоговение, отгоняет страх Божий от души, и рождает небрежность.

27. Авва Иоанн, ученик Аввы Варсонофия, имел обыкновение повторять следующие четыре изречения, – иногда одно, иногда другое, при отпуске от себя приходивших братий: "чрез сохранение совести в отношении к ближнему рождается смиренномудрие; – никогда не должно предпочитать свою волю воле брата своего; – бегай от всего человеческого и спасешься; – "друг друга тяготы носите и тако исполните закон Христов" (Гал. 6, 2)". – Каждый раз он предварял сии изречения такими словами: "сказал я однажды, брат, – Бог да сохранит любовь, – отцы сказали", – и после сего прилагал одно из своих изречений.

28. При всяком встречающемся деле, хотя бы оно было крайне нужно и требовало тщания, не хочу, чтоб вы делали его со спорами, или с смущением, но будьте уверены, что всякое дело, которое вы делаете, – велико ли оно или мало, – есть восьмая часть искомого, а сохранить свое устроение, если и случится от сего не исполнить дела, есть семь восьмых. Итак, если вы делаете какое дело и хотите совершенно и всецело исполнить его, то старайтесь как самое дело исполнить, что, как я сказал, есть восьмая часть искомого, так вместе с тем сохранить и свое устроение не поврежденным, – что составляет семь восьмых. Если же для того, чтоб исполнить дело вашего служения, настоять будет необходимость увлечься и повредить себе или другому, споря с ним, то не надобно терять семь восьмых для того, чтоб сохранить одну восьмую.

29. Премудрый Соломон говорит в притчах: "имже несть управления, падают, якоже листвие; спасение же есть во мнозе совете" (Притч. 11, 14). Видите ли, чему учит нас Св. Писание? Оно увещевает нас не полагаться на самих себя, не считать себя все разумеющими, не верить тому, что можем сами управлять собою, ибо мы имеем нужду в помощи, нуждаемся в наставляющих нас по Богу. Нет несчастнее и ближе к погибели людей, не имеющих наставника в пути Божием. Ибо что значит сказанное: имже несть управления, падают, якоже листвие? – Лист сначала всегда бывает зелен, цветущ, красив, но потом постепенно засыхает, падает, и наконец, попирается ногами. Так и человек, никем не управляемый, сначала всегда, имеет усердие к посту, бдению, безмолвию, послушанию и к другим добродетелям; потом усердие это мало по малу охлаждается и, он, не имея никого, кто бы наставлял его, поддерживал, и воспламенял в нем это усердие, не чувствительно засыхает, падает и становится наконец подвластным рабом врагов, кои делают уже с ним, что хотят.

30. О тех, которые открывают свои помышления и поступки и делают все с советом, говорит Премудрый: "Спасение есть во мнозе совете" . Не говорит: "В совете многих", – чтоб с каждым совещаться, но что должно совещаться обо всем, – конечно с тем, к кому имеем доверие, и не так, чтоб одно говорить, а другое умалчивать, но все открывать и обо всем советоваться; такому и есть верное спасение "во мнозе совете" .

31. Когда мы не открываем своих мыслей и намерений и не испрашиваем совета опытных, тогда держимся своей воли и следуем своим оправданиям (т.е. тому, что сами считаем праведным). И тогда, делая по-видимому доброе дело, мы сами себе расставляем сети, и гибнем, не ведая того. Ибо как можем мы уразуметь волю Божию, или вполне предаться ей, если верим самим себе и держимся своей воли? – Посему-то Авва Пимен и говорил, что "воля наша есть медная стена между человеком и Богом".

32. Тому, кто верит своему уму и предается своей воле, враг, как хочет, устраивает падение. К тому же, кто с совета все творит, ему нет доступа. Оттого он ненавидит и вопрошание и наставление по поводу его, ненавидит самый голос, самый звук таковых слов. И сказать ли, почему? – Потому что знает, что злокозненность его тотчас обнаружится, как только станут спрашивать и говорить о полезном. А он ничего так не боится, как быть узнанным, потому что тогда он уже не может коварствовать, как хочет. Когда кто спрашивает и слышит совет от кого-либо опытного: "это делай, а сего не делай, или: "теперь не время сему делу", и иной раз: "теперь время"; тогда дьявол не находит, каким образом вредить ему, или как низложить его, потому что он всегда советуется и со всех сторон ограждает себя, – и таким образом исполняется на нем сказанное: "спасение есть во мнозе совете" .

33. Враг любит полагающихся на свой разум; потому что они помогают ему, и сами себе строят козни. Я не знаю другого падения монаху, кроме того, когда он верит своему сердцу. Некоторые говорят: от того, или от того падает человек; а я не знаю другого падения, кроме того, когда человек следует сам себе. Увидишь ли падшего, – знай, что он последовал самому себе. Нет ничего опаснее, нет ничего гибельнее сего.

34. Я всегда говорю вам, что от незначительных послаблений себе доходим мы и до значительных грехов. Что тяжелее греха осуждать ближнего? Что столько ненавидит Бог, и от чего столько отвращается? И однако в такое великое зло приходит человек от ничтожного по-видимому, – от того, что дозволяет себе малое зазрение ближнего. Ибо когда это дозволяется, тогда ум начинает оставлять свои грехи без внимания и замечать грехи ближнего. А от сего (от навыка в этом) происходят пересуды, укоры, злословия, – и наконец – пагубное осуждение. Но ничто столько не прогневляет Бога, ничто так не обнажает человека (от благодати) и не приводит к погибели, как укорение, злословие, и осуждение ближних.

35. Иное дело злословить, а иное осуждать или уничижать. Злословить значит сказать о ком-либо: такой-то солгал, или соблудил, или погневался, или другое что не доброе сделал. Вот такой позлословил брата, т.е. сказал страстно о его согрешении. А осуждать значит сказать: такой-то лгун, блудник, гневлив. Вот такой осудил самое расположение души его, произнес приговор о всей жизни его, говоря, что он таков-то, и осудил его, как такого: а это тяжкое прегрешение.

36. Фарисей, молясь и благодаря Бога за свои добродетели, не солгал, но говорил истину, и не за то был осужден: ибо мы должны благодарить Бога, когда сподобились сделать что-либо доброе, потому что Он помог и содействовал нам в этом. Не за это был он осужден; и не за то, что сказал: "несмь, якоже прочии человецы" . Но когда, обратясь к мытарю, сказал: "или якоже сей мытарь" ; тогда подвергся осуждению (сам за осуждение другого). Ибо он осудил самое лицо, самое расположение души его, всю жизнь его. Почему мытарь и вышел оправдан паче оного (Лук. 18, 11).

37. Одному Богу принадлежит оправдывать или осуждать, пoелику Он знает и душевное расположение каждого и силу, стремления и дарования, телосложение и способности, – и сообразно с этим осуждает или оправдывает каждого – праведно. Ибо кто может верно знать все сие, кроме Единого, сотворившего всех, и всеведущего.

38. Иногда мы не только осуждаем, но и уничижаем ближнего; ибо иное есть – осуждать, и иное уничижать. Уничижение есть то, когда человек не только осуждает, но и презирает другого, – гнушается им и отвращается от него, как от некоей мерзости: это хуже осуждения и гораздо пагубнее.

39. Хотящие спастись не обращают внимания на недостатки ближних, но всегда смотрят на свои собственные и преуспевают. Таков был тот, который, видя, что брат согрешил, вздохнул и сказал: "горе мне! как он согрешил сего дня, так я согрешу завтра". Видишь ли мудрое настроение души? Как он тотчас нашел средство избегнуть осуждения брата своего? Ибо сказав: "так и я завтра", он внушил себе страх и попечение о том, что и он в скором времени может согрешить, – и так избежал осуждения ближнего. При том не удовлетворился этим, но и себя повергнул под ноги его, сказав: "и сей покается о грехе своем, а я не покаюсь, как должно, не достигну покаяния, не в силах буду покаяться". Видишь просвещение Божественной души?

40. Бывает, что яд осуждения, переполнив нашу душу, ищет излиться и в других. И вот мы, встречая другого брата, мирного ко всем, спешим пересказать ему: то и то случилось, – и причиняем ему вред, внося в сердце его грех осуждения. Не боимся мы рекшего: "горе напаяющему подруга своего развращением мутным" (Аввак. 2, 15); но совершаем бесовское дело и нерадим о том. Ибо смущать и вредить чье дело, как не бесовское? И вот мы оказываемся помощниками бесов на погибель свою и ближнего. Отчего так? Оттого, что нет в нас любви. Ибо "любы покрывает множество грехов" (1Петр. 4, 8).

41. Святые не осуждают согрешающего и не отвращаются от него, но сострадают ему, скорбят о нем, вразумляют, утешают, врачуют его, как больной член, и делают все чтоб спасти его. – Что сделал св. Аммон, когда братия пришли и сказали ему в смущении: "пойди и посмотри, отче, у такого-то брата в келье женщина?" Какое милосердие показал он? Догадавшись, что брат скрыл женщину под кадкой, он пошел и сел на оную, и велел им искать по всей келье. Когда же они ничего не нашли, он сказал им: "Бог да простит вас". Так он постыдил их, и оказал им великую пользу, научив, не легко верить обвинению на ближнего: и брата того исправил, не только покрыв его по Боге, но и вразумив его, когда нашел удобное к тому время. Ибо выслав всех вон, он взял его за руку и сказал ему: "подумай о душе своей, брат!" – Брат сей тотчас устыдился, пришел в умиление и пресек грех. Так благотворно подействовало на душу его человеколюбие и сострадание старца.

42. Представьте себе круг, средину его – центр, и из центра исходящие радиусы – лучи. Эти радиусы чем дальше идут от центра, тем более расходятся и удаляются друг от друга; напротив чем ближе подходят к центру, тем больше сближаются между собою. Положите теперь, что круг сей есть мир, самая средина круга – Бог, а прямые линии (радиусы), идущие от центра к окружности, или от окружности к центру, суть пути жизни людей. И тут то же. На сколько Святые входят внутрь круга к средине оного, желая приблизиться к Богу, на столько по мере вхождения они становятся ближе и к Богу, и друг к другу; и притом так, что сколько приближаются к Богу, столько приближаются и друг к другу, и сколько приближаются друг к другу, столько приближаются и к Богу. – Так разумейте и об удалении. Когда удаляются от Бога и обращаются ко внешнему, то очевидно, что в той мере, как они отходят от средоточия и удаляются от Бога, в той же мере удаляются и друг от друга, – и сколько удаляются друг от друга, столько удаляются и от Бога. Таково и свойство любви: но сколько мы находимся вне и не любим Бога, на столько каждый удален и от ближнего. Если же возлюбим Бога, то сколько приближаемся к Богу любовью к Нему, столько соединяемся любовью и с ближними, и сколько соединяемся с ближними, столько соединяемся и с Богом.

43. Отчего происходит, что иногда кто-либо, услышав оскорбительное слово, не обращает на него внимания, а переносит оное без смущения, как будто вовсе не слыхал его, иногда же как только услышит, тотчас смущается. Отчего так бывает? Не смущаются вот отчего: во первых, случается, что иной после молитвы, или доброго упражнения, находится в добром расположении духа, и потому снисходит брату своему и не смущается его словами; случается также, что иной имеет большое расположение к кому-либо, и потому без огорчения переносит все, от него наносимое; бывает также, что иной презирает желающего оскорбить его, и ни во что вменяет обиды его. – А смущаются от противоположного сему, – оттого, что бывают не в добром расположении духа, или оттого, что имеют неприязнь против оскорбившего, – и от других причин. – Но главною причиною всякого смущения служит то, что мы не укоряем самих себя.

44. Авва Пимен сказал: "Куда бы ни пошел укоряющий себя, какой бы ни приключился ему вред, или бесчестие, или иная какая скорбь, он уже предварительно считает себя достойным всего неприятного и никогда не смущается. Есть ли что беспечальнее такого состояния?"...

45. Скажет кто-нибудь: если брат оскорбит меня, и я, испытав себя, найду, что не подал ему никакого к тому повода, то как могу укорить себя? – По истине, если кто испытает себя со страхом Божиим, то найдет, что всячески сим подал повод, или делом, или словом, или видом, если же не окажется, чтоб в настоящее время он подал какой-либо повод, то всеконечно когда-нибудь в другое время оскорбил его, или в этом, или в другом деле, или, может быть, оскорбил другого брата, и должен был пострадать за сие, – или часто за иной какой-либо грех. Потому и говорю я, что если кто рассмотрит себя со страхом Божиим и строго испытает совесть свою, то непременно найдет себя виновным и укорит себя.

46. Случается, что иной, сидя в уединении безмолвном, пребывает в мире. Но вот пришел брат, и между разговорами сказал что-либо неприятное, и он тотчас пришел в смущение, – и говорит потом: "если бы он не пришел ко мне и не смутил меня, то я не согрешил бы". – Какое смешное рассуждение! Разве тот, кто сказал ему слово, вложил ему страсть? Он только вызвал наружу ту, которая была уже в нем; – и теперь предлежит ему не на брата скорбеть, а каяться в страсти, укоряя себя. Такой человек похож на гнилой хлеб, который снаружи хорош, а внутри заплесневел, и когда кто-либо разломит его, то обнаруживается его гнилость, – или на чистый сосуд, который внутри полон смрада и зловония, и когда кто откроет его, тотчас становится чувствительным смрад его. Так и этот пребывал, как ему казалось в мире, не замечая, что страсть была внутри его; брат сказал ему одно слово и обнаружил гнилость, сокрытую внутри его. Посему, если он хочет быть помилованным, то пусть покается, укорив себя. Сим только путем он достигнет чистоты и преуспеет. Брата же того ему должно еще благодарить, как доставившего ему такую пользу.

47. Душа, по мере того, как творит грех, изнемогает от него; ибо грех расслабляет и приводит в изнеможение того, кто предается ему; и потому все, приключающееся ему, отягощает его. Если же человек преуспевает в добре, то по мере преуспеяния, ему делается более легким то, что некогда было тяжело.

48. Во всяком случае должны мы взирать горе. Добро ли нам кто сделает, или злое потерпим от кого-либо, мы должны взирать горе, и благодарить Бога за все, случающееся с нами, всегда укоряя самих себя и говоря, что если случится с нами что доброе, то это дело милостивого промышления о нас Божия, а если злое, – то это за грехи наши.

49. Окаянные мы, ежедневно согрешающие и страстям своим удовлетворяющие! Оставили мы путь правый, указанный нам отцами, – путь самоукорения, и идем кривым путем укорения ближнего. – И каждый из нас старается во всяком деле сложить вину на брата своего и на него возложить всю тяготу; каждый ленится и не соблюдает ни одной заповеди, а от ближнего требует исполнения всех заповедей.

50. Где тот старец, который, когда его спросили: "что главное из найденного тобою на пути сем, отче", – ответил: "то, чтобы во всем укорять себя?" – Так и Авва Пимен сказал со стенанием: "все добродетели вошли в дом сей, но без одной добродетели трудно устоять человеку". Какая же это добродетель", спросили его? Он ответил: "та, чтоб человек укорял себя". И св. Антоний сказал: "велико делание – возлагать пред лицом Бога согрешения свои на себя, – и до последнего издыхания ожидать искушения". И везде находим мы, что отцы наши обретали покой от того, что, возложив на Бога все, даже и самое малое, они всегда соблюдали сие правило – себя во всем укорять.

51. Отцы сказали, что монахам не свойственно гневаться, также и оскорблять кого-либо, и еще: "кто преодолел раздражительность, тот преодолел демонов, а кто побеждается сею страстью, тот вовсе чужд иноческой жизни, и проч. – Что же должны мы сказать о себе, когда не только предаемся раздражению и гневу, но и пребываем в злопамятстве? – Что нам делать, как не оплакивать такое жалкое и не человеческое состояние (душ наших)? – Однако ж будем внимать себе, братия, и постараемся с помощью Божией избавиться от горечи этой губительной страсти.

52. Между братиями нередко происходят смущения и возникают неудовольствия, но они обычно спешат улаживать эти размолвки и умиротворяются. Бывает однако, что иной и после того, как поклонившись, помирится, продолжает скорбеть на брата и держать мысли против него. Это есть злопамятность, – и она требует многого внимания, чтобы не закоснеть в оной и не погибнуть. Кто помирился тотчас после раздражения, тот исцелил гнев, но против злопамятности еще не подвизался, – и потому продолжает скорбеть на брата. Ибо иное злопамятность, иное гнев, иное раздражительность, и иное смущение. Чтоб вы лучше поняли сие, скажу пример. Кто разводит огонь, тот берет сначала малый уголек: это слово брата, нанесшего оскорбление. Если ты перенесешь это слово, то ты и погасил уголек. Если же будешь думать: "зачем он это сказал? Когда так, и я ему скажу то и то; если бы он не хотел оскорбить меня, то не сказал бы этого, – так и я оскорблю его – непременно". – Вот ты и подложил лучинки, или что другое, подобно разводящему огонь, и произвел дым, который есть смущение. Смущение есть то самое движение и возбуждение помыслов, которое воздвигает и раздражает сердце. А раздражение есть отмстительное восстание на опечалившего, которое обращается в дерзость, как сказал бл. Авва Марк: "злоба, питаемая помыслами, раздражает сердце; молитва же убивает ее". Если бы ты перенес малое слово брата, то погасил бы этот малый уголек прежде, чем произошло смущение. – Однако ж и его, если хочешь, можешь удобно погасить, пока оно еще ново, молчанием, молитвою, одним поклоном от сердца. – Если же будешь продолжать дымить, т.е. раздражать и возбуждать сердце помышлениями: "зачем он... так и я"... то от сего разгорится сердце твое и породится воспаление раздражительности. – Если хочешь, можешь погасить и ее прежде, чем произойдет гнев. Если же будешь продолжать возмущать и раздражать себя, то уподобишься человеку, подкладывающему дрова на огонь, от чего образуется пламя огненное, – и это есть гнев. А гнев, если закоснеет, обращается в злопамятность, от которой человек не освободится, если не прольет крови своей (потов и трудов над собою).

53. Се слышали вы, что такое начальное смущение, что раздражительность, что гнев, и что злопамятство. Видите ли как от одного слова доходят до такого зла? Ибо если бы ты сначала укорил себя, терпеливо перенес слово брата твоего, и не хотел бы отомстить ему, и на одно слово сказать два, или пять слов, и воздать злом за зло; то избавился бы от всех зол этих. Посему и говорю вам: всегда отсекайте страсти, пока они еще молоды, прежде нежели они укоренятся, и укрепятся в вас и станут удручать вас: ибо тогда придется вам много пострадать от них. Иное дело вырвать малую былинку, и иное искоренить большое дерево.

54. Воздавать злом за зло можно не только делом, но и словом и видом. Иной думает, что он на деле не воздает злом за зло, но оказывается, что воздает словом, или видом, или движением, или взором; ибо и всем этим можно оскорбить брата своего, – и это также есть воздаяние злом за зло. Другой же не старается мстить за зло ни делом, ни словом, ни видом, ни движением, но в сердце своем имеет неудовольствие на брата своего и скорбит на него. Другой хотя не имеет скорби на брата своего; но если услышит, что кто-нибудь оскорбит брата того в чем-либо, или что его побранили, или унизили, – и радуется тому, то и он оказывается воздающим злом за зло в сердце своем. Другой не питает злобы в сердце своем, и не радуется, слыша об унижении оскорбившего его, даже и печалится, если ему нанесут оскорбление, однако не радуется и благополучию его, – когда, например, видя, как того прославляют и тому угождают, скорбит; и это есть также вид злопамятности, хотя и легчайший.

55. Иной, если случится кому оскорбить его, и они поклонятся друг другу и примирятся между собою, живет в мире с тем и не имеет против него никакой злой мысли в сердце своем; когда же чрез несколько времени тому опять случится сказать что-либо скорбное для него, то он начинает вспоминать и прежнее и смущаться не только о втором, но и о прежнем. – Сей подобен человеку имеющему рану и положившему на нее пластырь, и хотя он в настоящее время заживил рану, и она заросла, но место еще болезненно; и если кто бросит в него камень, то место сие повреждается более всего тела и тотчас начинает источать кровь. То же самое претерпевает и оный человек: была у него рана, и он приложил пластырь, – т.е. сделал поклон и исцелил рану, т.е. гнев, примирением; начал также усиливаться и против злопамятности, стараясь не питать ни одной злой мысли в сердце своем. Это значит, что рана зарастает; но она еще не совершенно зажила, – есть еще остаток злопамятности, от которого удобно возобновляется рана, если человек получит хотя легкий ушиб.

56. Надобно подвизаться – совершенно очистить и внутренний гной, дабы больное место совсем заросло, и чтобы не осталось никакого безобразия и вовсе нельзя было узнать, что на этом месте была рана. Как же сего достигнуть? – Молясь от всего сердца об оскорбившем и говоря: Боже, помоги брату моему и мне ради молитв его! – Молясь таким образом за брата своего; являет он сострадание и любовь, прося же помощи себе, ради молитв его, смиряется. А где сострадание, любовь и смирение, там что может успеть раздражительность, или злопамятность, или другая какая страсть? – И Авва Зосима сказал: "Если дьявол подвигнет все хитрости злобы своей со всеми демонами своими, то все коварства его упразднятся и сокрушатся от смирения по заповеди Христовой". А другой старец сказал: "молящийся за врага не будет злопамятен".

57. Делом исполняйте советы старцев, и тогда хорошо уразумеете, что говорят они; если не будете исполнять, никогда не можете одними словами научиться делу подвижничества. Какой человек, желая научится искусству, постигает его из одних слов? Нет; сперва он работает и портит, работает и уничтожает свое изделие; и так мало по малу, трудами и терпением научается искусству, с помощью Бога, взирающего на его труд и произволение. А мы хотим искусству искусств научиться одними словами, не принимаясь за дело. Возможно это?! – Будем же внимать себе, и трудиться со тщанием, пока еще имеем время.

58. Нужно всячески внимать, чтоб не быть окраденными ложью, ибо лжец не соединяется с Богом. Ложь чужда Богу. В Писании сказано, что "ложь от дьявола" , что он "есть ложь и отец лжи" (Иоан. 8, 44). Се, отцом лжи назван дьявол, истина же есть Бог; ибо Он Сам говорит: "Аз есмь путь, истина и живот" (Иоан. 14, 6). Видите, от Кого мы отлучаем себя и с кем соединяем себя ложью! – Итак, если поистине хотим спастись, то мы должны всею силою и всем усердием любить истину и охранять себя от всякой лжи, чтоб она не отлучила нас от истины и жизни.

59. Есть три различных вида лжи: иной лжет мыслью, другой лжет словом, а иной лжет самою жизнью своею. – Мыслию лжет тот, кто принимает за истину свои предположения, т.е. пустые подозрения на ближнего; когда, например, видит, что кто-нибудь говорит с братом своим, делает свои догадки: это он про меня что-нибудь говорит, – и подоб. – Такой лжет мыслью; ибо он ничего истинного не говорит, но только по одному своему мнению, а от сего происходят злословие, пересуды, враждование и осуждение. – Словом лжет тот, кто, например, поленившись встать на бдение, не говорит: "прости, я поленился встать"; но говорит: "у меня был жар, я был нездоров", и десятки лживых слов придумывает, – чтоб не сделать одного поклона и не смириться. Также если он желает чего, то не скажет прямо: "я этого желаю", но все извращает слова свои, указывая, то на болезнь, то на нужду, – и лжет до тех пор, пока не удовлетворит желания. Такому наконец перестают верить, и когда он говорит правду. – Жизнью своею лжет тот, кто, будучи блудником, притворяется воздержным, или будучи корыстолюбив, выставляет себя милостивым, или будучи надмен, принимает вид смиренного.

60. Позаботимся о себе. Кто нам даст время сие, если мы понапрасну потеряем его? Поистине будет время, когда взыщем дней сих и не обрящем. Авва Арсений всегда говорил себе: "Арсений, для чего вышел ты из мира?"

61. Если бы мы восхотели поподвизаться не много, то не скорбели бы много и не испытывали бы трудностей. Ибо если кто понуждает себя на подвиги, то продолжая подвизаться, мало по малу преуспевает и потом с покоем совершает добродетели; пoелику Бог, видя, что он понуждает себя, подает ему помощь. Будем же понуждать себя; ибо мы хотя не достигли еще совершенства, но если будем подвизаться, то чрез подвиг получим помощь, и с сею помощью стяжаем всякие добродетели. Посему-то некто из отцов сказал: "дай кровь и прими дух", т.е. подвизайся, и получишь навык в добродетели.

62. Как желающий обучиться плотничеству не занимается иным ремеслом; так и те, которые хотят научиться деланию духовному, не должны заботиться ни о чем другом, но день и ночь поучаться в том, как бы приобрести оное. Однако ж всему должна быть мера. Некто из старцев сказал: "Ходите путем царским и считайте поприща (версты)". Ибо добродетели суть средина между излишеством и недостатком. Поэтому и сказано в Писании: да не уклонишися ни на десно, ни на шуе, но путем царским ходи (Втор. 5, 32; 17, 11).

63. Зло само по себе есть ничто, ибо оно не есть какое-либо существо и не имеет никакого состава. Но душа, уклонившись от добродетели, делается страстною и рождает грех, и потом томится, не находя себе в нем естественного упокоения. И дерево разве имеет по естеству червей внутри себя? Но заводится в нем малая гнилость; от этой гнилости зарождается червь, – и сей самый червь съедает дерево. Так и душа сама производит зло, – и опять сама мучится от зла, как сказал Григорий Богослов: "огнь есть порождение вещества; и поедает вещество, как и злых зло".

64. То же самое видим и в телесной болезни: когда кто живет беспорядочно и не бережет здоровья, то происходит избыток или недостаток чего-либо в теле, и от этого потом человек делается больным; а прежде этого вовсе не существовало болезни, и она не была никогда чем-либо; и опять по исцелении тела, болезнь уже вовсе не существует. Так точно и зло есть недуг души, лишившейся свойственного ей и по естеству ей принадлежащего здравия, которое есть добродетель.

65. Есть три состояния в человеке: он или действует по страсти, или сопротивляется ей, или искореняет ее. Действует по страсти тот, кто приводит ее в исполнение, удовлетворяет ей. Сопротивляется ей тот, кто не действует по ней и не отсекает ее, но благоразумно минует как бы страсть, однако имеет ее в себе. А искореняет страсть тот, кто подвизается и действует против страсти.

66. Действующий по страсти подобен человеку, который, будучи поражен от врага своего стрелами, берет их и собственными руками вонзает в свое сердце. Сопротивляющийся страсти подобен осыпаемому стрелами врага своего, но облеченному в броню, и потому не получающему ран. А искореняющий страсть подобен тому, кто, будучи осыпаем стрелами врага своего, сокрушает их, или возвращает в сердце врага, как сказано в Псалме: "оружие их да внидет в сердце их, и луцы их да сокрушатся" .

67. Один брат семь дней пробыл в горячке, и вот прошли другие сорок дней, а он еще не находит в себе крепости. – Семь дней был болен сей смиренный, – а сколько дней прошло, что он все еще не поправился? Так бывает и с душой: иной согрешает не много, а сколько времени проводит потом, проливая кровь свою, пока исправится?

68. Видим, как братия наши похищаются из среды нашей, и не внимаем себе, тогда как знаем, что и мы мало по малу приближаемся к смерти. Будем же внимать себе, и пока есть время, не будем терять его понапрасну. Как не помним мы слова оного старца, сказавшего, что если кто потеряет золото или серебро, то он вместо его может найти другое; если же потеряем время, живя в праздности и лености, то не возможем найти другого взамен потерянного. По истине будем искать хотя одного часа сего времени и не найдем его.

69. Один великий старец прохаживался с учениками своими на некотором месте, где были различные кипарисы, большие и малые. Старец сказал одному из учеников своих: вырви этот кипарис. Кипарис был мал, и брат тотчас одною рукой вырвал его. Старец указал ему на другой, больший первого, и сказал: вырви и этот. Брат раскачал его обеими руками и выдернул. Старец указал ему другой еще больший. Он вырвал и тот, но с великим трудом. Потом указал ему на иной еще больший. Брат с величайшим трудом, сперва много раскачивал его, трудился и потел, и наконец вырвал и сей. Наконец старец показал ему и еще больший кипарис. Но брат, хотя и много трудился и потел над ним, однако не мог его вырвать. Старец, видя, что он не может сделать этого один, велел другому брату помочь ему. И они оба едва успели вырвать его. – Тогда старец сказал ученикам своим: "вот так и страсти; пока они малы, то, если пожелаем, легко можем исторгнуть их; если же вознерадим о них, как о малых, то они укрепляются, и чем более укрепляются, тем большего требуют от нас труда; а когда очень укореняются в нас, тогда даже и с большим трудом мы не можем одни исторгнуть их из себя, если не получим помощи от некоторых Святых, помогающих нам по Бозе".

70. Пророк говорит к дщери вавилонской: "блажен, иже имет и разбьет младенцы твоя о камень" (Пс. 136, 9). – Дщерь вавилонская – образ всего греховного и богопротивного. Порождения ее суть страстные помыслы и дела. Блажен, кто не принимает порождающихся в нем лукавых помышлений, и не дает им места возрастать в себе и приводить зло в действие, но пока они еще малы, и прежде чем укоренятся и восстанут на него, всячески старается сокрушать их о камень непоколебимой решимости, и истреблять их именем Господа Иисуса Христа.

71. Отцы указали нам, как человек должен постепенно очищать себя: каждый вечер должен он испытывать себя, как провел день, и опять утром, как провел ночь, и каяться пред Богом, в чем ему случилось согрешить. Нам же, так как мы много согрешаем, поистине нужно, по забывчивости нашей, и по истечении шести часов испытывать себя, как провели мы время и в чем согрешили.

72. Кто станет таким образом испытывать себя, в том зло начнет мало по малу уменьшаться, – и если он делал девять проступков, будет делать восемь; – и так преуспевая постепенно, с помощью Божией, не допустит укрепиться в себе страстям. Великое бедствие впасть в навык какой-либо страсти.

73. Не тот, кто однажды разгневался, называется уже гневливым, – и не тот, кто однажды впал в блуд, называется уже блудником, – и не тот, кто однажды оказал милость, называется милостивым; но как в добродетели, так и в пороке, от частого в оных упражнения, душа получает навык, и потом этот навык или мучит или покоит ее. Добродетель покоит: ибо чем более мы делаем доброго, тем больший приобретаем навык в добродетели, и чрез то возвращаем себе свое природное свойство, и восходим к первоначальному своему здравию. А порок мучит: потому что чрез него мы принимаем некоторый чуждый и враждебный естеству нашему навык, который и разрушает его.

74. Орел, если весь будет вне сети, но запутается в оной одним когтем, то чрез эту малость низлагается вся сила его, – и ловец может захватить его, лишь только захочет. Так и душа, если хотя одну только страсть обратит себе в навык, то враг, когда ни вздумает, низлагает ее, так как она, по причине той страсти, находится в руках его. Не допускайте же, чтобы какая-либо страсть обратилась вам в навык, но подвизайтесь и молитесь Богу день и ночь, чтобы не впасть в искушение. Если же мы и будем побеждены, как человеки, и впадем в согрешение; то постараемся тотчас восстать, покаемся в нем, восплачемся пред благостью Божией, будем бодрствовать и подвизаться. И Бог, видя наше доброе произволение, смирение и сокрушение наше, подаст нам руку помощи и сотворит с нами милость.

75. Все случающееся должно возводить к Богу и говорить: ничего не бывает без воли Божией; знает Бог, что то и то благо и полезно, потому и случается, так. Из всего, что Бог творит, ничего нет такого, что не было бы благо, но "вся добра и добра зело" (Быт. 1, 31). Итак, никому не должно скорбеть о случающемся, но возведши то к Богу, успокаиваться. Есть некоторые люди, которые до того изнемогают от случающихся скорбей, что отказываются от самой жизни, и считают сладкой смерть, лишь бы только избавиться от скорбей: но это происходит от малодушия и от многого неразумия. Не знают они той страшной нужды, которая встречает нас но исходе души из тела.

76. Один весьма ревностный брат спросил некоего старца: "Отчего душа моя желает смерти?" Старец ответил ему: "Оттого, что ты не хочешь терпеть находящие скорби, не зная, что грядущая скорбь гораздо тяжелее здешней". – И другой брат тоже спрашивал старца: "Отчего я впадаю в беспечность, пребывая в келье своей?" И тот сказал ему: "Оттого, что ты не узнал еще ни ожидаемого покоя, ни будущего мучения. Ибо если бы ты достоверно знал это, то хотя бы келья твоя была полна червей, так что ты стоял бы в них по самую шею, ты терпел бы сие, не расслабевая". Но мы, спя, хотим спастись, и потому изнемогаем в скорбях; тогда как должны бы были благодарить Бога и считать себя блаженными, что сподобляемся не много поскорбеть здесь, дабы там обрести немалый покой.

77. Евагрий говорил: "Кто предается страстям и молит Бога, чтоб поскорее умереть, тот подобен больному, который упрашивает плотника поскорее изрубить одр его (на котором он все же получал некое утешение в своем страдании). Ибо находясь в теле сем, душа получает облегчение от страстей своих и некое утешение: тут человек ест, пьет, спит, беседует, общится с друзьями своими. Когда же душа выйдет из тела, тогда остается одна с страстями своими, и потому всегда мучима бывает ими; объятая ими, она жегома бывает их горением, – и терзается ими, до того, что и о Боге вспомнить не может. Сие воспоминание о Боге могло бы утешать душу, как говорится во Псалме: "помянух Бога и возвеселихся" (Пс. 76, 4); но до сего не допускают ее страсти.

78. По здешним страданиям можете несколько понять, что есть и тамошняя мука. Когда, например, у кого-либо сделается горячка, то что палит его? Какой огонь производит сие жжение? Так и страстная душа всегда мучится там своим злым навыком, имея горькое воспоминание и томительное впечатление от страстей, непрестанно жгущих и воспаляющих ее.

79. Кто притом без ужаса может воспоминать страшные места мучений, огнь, тьму, безжалостных слуг мучителей, и другие томления, о коих говорится в Писании: сожительство с демонами, для которых одних и уготован тамошний огнь (Мф. 25, 41)? – Да и один стыд осуждения как сокрушителен и убийствен? Св. Златоуст говорит: "если бы и не текла река огненная и не предстояли страшные ангелы, но только бы призывались все человеки на суд, и – одни, получа похвалу, прославлялись бы, другие же отсылались бы с бесчестием, чтоб не видеть им славы Божией; то наказание оным стыдом и бесчестием и скорбь о лишении толиких благ не была ли бы ужаснее всякой геенны?" –

80. Постараемся же очистить себя, чтоб избавиться от такого бедствия. Потребен конечно труд: и потрудимся, да обрящем милость. Когда кто, имея поле, оставит его в небрежении, не заростет ли оно? – И не тем ли более наполнится оно тернием и волчцами, чем более он будет небречь о нем? Когда же потом он захочет очистить свое поле от всякой худой травы, которой дал разростись во время нерадения своего, то не тем ли более окровавятся руки его, чем более он запустил его? – Ибо ему предлежит не подрезать только траву, но с корнем повыдергать ее; потому что иначе она опять все будет вырастать, сколько ни подрезай. Так бывает и с душой нашею. Когда нерадим о ней, она зарастает всяким злым зельем страстей; когда же потом, опомнившись, возьмемся очищать ее, неизбежен труд болезненный: ибо нам предлежит не отстать только от страстных дел, но искоренить самые навыки страстные. Но нет ничего хуже навыка страстного. "Не малый подвиг, говорит св. Василий Великий, преодолеть злой навык, ибо навык, укоренившись долгим временем, часто получает силу естества.

81. Должно не только отсечь страсти, но и причины их, потом хорошо удобрить устроение нрава своего покаянием и плачем, – и тогда уже начать сеять доброе семя т.е. добрые дела. Ибо как бывает с полем, – что если по очищении и удобрении его, не посеют на нем доброго семени, то всходит сорная трава и, находя землю рыхлою и мягкой от очищения, глубже укореняется в ней: так бывает и с человеком, что если он покаявшись в прежних своих делах и исправив нравы свои, не станет заботиться о приобретении добродетелей, то на нем сбывается сказанное в Евангелии о возвращении нечистого духа опять в прежнее житье, теперь очищенное и подметенное, уже с семью другими духами, – от чего человеку тому бывает хуже прежнего (Мф. 12, 44).

82. Каждый, желающий спастись, должен, не только не делать зла, но обязан делать и добро, как сказано в Псалме: "уклонися от зла и сотвори благо" (Пс. 33). Например, если кто был гневлив, должен не только не гневаться, но и приобрести кротость; если кто гордился, должен не только не гордиться, но и стать смиренным. Ибо каждая страсть имеет противоположную ей добродетель: гордость – смиренномудрие, скупость – милосердие, блуд – целомудрие, малодушие – терпение, гнев – кротость, ненависть – любовь.

83. Как прежде изгнали мы добродетели, и восприяли вместо их страсти; так теперь должны мы потрудиться не только изгнать страсти, но и водворить в себе вместо их добродетели. Мы естественно имеем в себе добродетели, данные нам от Бога. Ибо Бог в самом сотворении человека, всеял в него все добродетели, как и сказал: "сотворим человека по образу нашему и по подобию" (Быт. 1. 26). Сказано: "по образу" , – пoелику Бог сотворил душу бессмертною и свободною, а по подобию – относится к добродетели, – как бы так: "святи будите, якоже Аз свят есмь" (1Петр. 1, 16). Следовательно добродетели – по естеству нам; а страсти не принадлежат к естеству нашему, но привносятся в него, – именно, когда душа предается самоугодию, тогда уклоняется от добродетели и водворяет в себе страсти.

84. Хорошо сказал Авва Пимен, что преуспеяние монаха обнаруживается в искушениях: ибо монах, истинно "приступающий работать Господу" , должен "уготовать душу свою во искушение" (Сир. 2, 1), – чтоб никогда не изумляться и не смущаться ни чем, случающимся с ним, веруя, что ничего не бывает без Промысла Божия. А в чем Промысел Божий, то вполне благо, и служит к пользе душевной; ибо все, что делает Бог, делает Он для нашей пользы, любя и милуя нас. И мы должны, как сказал Апостол, "о всем благодарити" (Еф. 5, 20; 1Сол. 5, 18) благость Его, и никогда не печалиться и не малодушествовать о случившемся с нами, но все, что с нами бывает, принимать без смущения со смиренномудрием и с надеждою на Бога, веруя, что все, что ни делает с нами Бог, делает по благости Своей, любя нас и во благо нам.

85. Если кто имеет друга и уверен, что он любит его; то и когда потерпит что от него, даже и тяжелое, думает, что тот сделал это любя, и никогда не поверит о своем друге, что он хотел ему повредить: тем более должны мы думать о Боге, Который создал нас, и привел нас из небытия в бытие, вочеловечился нас ради и умер за нас, что Он делает все с нами по благости Своей, и любя нас. О друге иной может подумать: он все делает любя и жалея меня (и всегда готов так поступать); но у него нет столько благоразумия, чтобы всегда все касающееся меня устроять хорошо; от того случается, что он не хотя вредит мне. О Боге же мы не можем сего сказать; ибо Он есть источник премудрости, знает все, что нам полезно, и сообразно с сим устрояет все касающееся нас, даже и самое маловажное. Опять о друге можно сказать, что он, хотя любит и жалеет нас и довольно разумен, чтоб устроить относящееся к нам, но не в силах помочь нам в том, в чем он думает принести нам пользу. Но о Боге нельзя сказать и сего; ибо Ему все возможно и для Него нет ничего невозможного. Согласно всему сему, мы должны все, случающееся с нами, принимать с благодарностью, как исходящее от Бога, Благодетеля и благого Владыки, хотя бы то было и прискорбное.

86. Если кто перенесет искушение с терпением и смирением, то оно пройдет без вреда для него; если же он будет малодушествовать, смущаться, обвинять каждого, то он только отягощает себя и никакой не получает пользы, но лишь вредит себе; тогда как искушения большую приносят пользу тому, кто переносит их без смущения.

87. Мы не должны смущаться даже и тогда, когда смущает нас страсть. Чему дивиться тебе, страстный, и за чем смущаться, когда тревожит тебя страсть? – Ты сам же образовал ее в себе, самоохотно имеешь ее в себе, – и смущаешься? – Принял залоги ее и говоришь: чего ради она смущает меня? – Лучше терпи, подвизайся, и моли Бога помочь тебе; не иметь же прискорбных нападений от страстей невозможно тому, кто исполнял страсти. Сосуды их, как сказал Авва Сисой, находятся внутри тебя; отдай им залог их, и они отойдут от тебя. Так как мы возлюбили их и привели в действие, то и невозможно нам не пленяться страстными помыслами, понуждающими нас, и против воли нашей, исполнять страсти; потому что мы добровольно предали себя в руки их.

88. На кого восстают страстные помыслы прежде, чем станет он действовать по страсти, тот еще в своем городе, он свободен, и имеет себе помощника в Боге. Почему, как только смирится при сем пред Богом и не много поборется, то помощь Божия явится освобождать его от нападения страсти. Если же кто не станет бороться и, поблажив себе, предастся плотскому услаждению; то помощь Божия отступает от него, и страсть увлекает его к делу страстному, а за сим последует то, что он по неволе уже будет служить страсти той.

89. Повествуется, что когда одного ученика великого некоего старца постигла плотская брань, и старец, видя труды его, сказал ему: "хочешь ли, я помолюсь Богу, чтобы Он облегчил тебе сию брань?" то ученик тот ответил ему: "хотя мне тяжело и притрудно, отче, но вижу в себе плод от труда; почему моли Бога, чтоб Он дал мне терпение". Старец сказал ему на это: "теперь я познал, что ты преуспеваешь и превосходишь меня". Таковы истинно хотящие спастись! И вот что значит нести со смирением иго искушения!

90. Когда Бог послал Моисея извести Израильтян из Египта и рабства Фараонова, тогда Фараон еще более обременил их работою. Так и дьявол, когда видит, что Бог умилосердился над душой, готов се помиловать и облегчить от бремени страстей, тогда еще более отягощает ее страстями и сильнее борет ее. Но отцы, зная сие, укрепляют человека своим учением и не допускают его предаться боязни. "Мужайтеся и да крепится сердце ваше, вси уповающии на Господа" (Пс. 30, 25).

91. Страх Божий побуждает душу к хранению заповедей и посредством заповедей созидается дом душевный. Убоимся же Бога и созиждем себе домы, дабы найти защиту во время зимы, дождей, молний и громов, потому что великое бедствие терпит зимою не имеющий дома.

92. Как должно созидать дом душевный, сему можно научиться из построения дома житейского. Строящий дом возводит стены со всех четырех сторон, а не об одной только стене заботится; иначе понапрасну будет он тратить издержки и труд. Так и человек, желающий создать душевный дом, не должен нерадеть ни об одной стороне своего здания, но ровно и согласно возводить оное. Сие – то значит сказанное Аввою Иоанном: "я хочу, чтоб человек каждый день приобретал понемногу от всякой добродетели", – а не так, как делают некоторые, кои, держась одной добродетели и пребывая в ней, только ее одну и исполняют, а о прочих не заботятся.

93. Возводится же душевный дом ровно и стройно со всех сторон таким образом. – Сперва надлежит положить основание, которое есть вера: ибо "без веры невозможно угодити Богу" (Евр. 11, 6). И потом на сем основании строить здание равномерно, – именно: случилось ли послушание, должно положить камень послушания, встретилось ли огорчение от брата, должно положить камень долготерпения; представился ли случай к воздержанию, должно положить камень воздержания. Так от всякой добродетели, для которой представляется случай, должно полагать в здание по камню, и таким образом возводить оное со всех сторон, полагая в здание то камень сострадания, то камень отсечения своей воли, то камень кротости и т. д. Но при всем том должно позаботиться о терпении и мужестве: ибо они суть краеугольные камни, ими связуется здание и соединяется стена с стеною, не давая им наклоняться и отделяться одной от другой. Без терпения и мужества никто не может совершить ни одной добродетели. Почему и сказано: "в терпении вашем стяжите души ваша" (Лук. 21, 19).

94. Строящий дом на каждый камень кладет известь; ибо если он положит камень на камень без извести, то камни выпадут и дом обрушится. Известь (в душевном созидании) есть смирение, потому что она берется из земли и находится у всех под ногами. А всякая добродетель, совершаемая без смирения, не есть добродетель. О сем сказано и в отечнике: "как корабля нельзя построить без гвоздей, так и спастись нельзя без смиренномудрия". – В доме обычном есть кровля. Кровля дома душевного есть любовь, которая составляет совершенство добродетелей, также как и кровля дома есть завершение дома. – Кругом кровли идут перила, чтоб, как говорит закон (Втор. 22, 8), дети не падали с кровли. Перила в здании душевном суть – трезвение, внимание и молитва; а дети – помышления, бывающие в душе, которые хранят трезвение и молитва.

95. Но в деле сего созидания нужно и еще одно, именно, чтоб здатель был искусен. Ибо если он не искусен, то может покривить стену, и дом когда-либо обрушится. Искусен тот, кто разумно совершает добродетели; ибо случается, что иной и подъемлет труд доброделания, но от того, что неразумно совершает труд сей, губит его сам, или постоянно портит дело; и таким образом здания не доводит до конца, но только строит и разрушает.

96. Вот один пример из многих. Если кто постится или по тщеславию, или думая в себе, что совершает особенную некую добродетель, то таковой постится неразумно, и потому начинает после укорять брата своего, почитая себя чем-то великим; и оказывается, что он не только, положив один камень, снял два, но находится в опасности разрушить и всю стену чрез осуждение ближнего. А кто разумно постится, тот не думает, что совершает особенную добродетель, и не хочет, чтоб его хвалили, как постника; но думает, что чрез воздержание приобретет целомудрие, и посредством сего придет в смирение, как говорят отцы: "путь к смирению суть труды телесные, совершаемые разумно", – и проч. – Таковой оказывается искусным здателем, могущим прочно построить свой дом.

97. Не увлекайся помыслами, будто добродетель превышает твои силы и неисполнима для тебя; но, воодушевясь верою, дерзновенно положи начало, яви пред Богом доброе произволение и старание, – и увидишь помощь, которую Он подаст тебе для совершения добродетели. – Представь себе две лестницы, – одна возводит на небо, а другая низводит в ад, – ты же стоишь на земле посреди обеих лестниц. Не думай и не говори: как могу я возлететь от земли и очутиться вдруг на высоте неба, т.е. на верху лестницы. Ты только берегись спуститься вниз, делая худо; вверх же напрягайся подниматься понемногу, делая добро, какое встречается. Каждое дело будет шаг вверх. Так, поднимаясь с помощью Божией с одной ступени на другую, достигнешь наконец и верха лестницы.

98. Если будем искать, то найдем, и если будем просить, получим; ибо Евангелие говорит: "просите, и дастся вам, ищите и обрящете, толцыте и отверзется вам" (Мф. 7, 7). Сказано: "просите" для того, чтоб мы в молитве призывали Бога на помощь; а "ищите" значит, чтоб мы, увидев, как приходит добродетель и что приносит ее, соответственно сему употребляли и свои усилия на приобретение ее. "Толцыте" же значит исполнять заповеди; ибо всякий, кто толкает, толкает руками, а руки означают деятельность. Итак, мы должны не только просить, но искать и действовать, стараясь, по Апостолу, "быть готовыми на всякое дело благое" (2Кор. 9, 8; 2Тим. 3, 17), – т.е. имея полную готовность разумно исполнять волю Божию, как Он хочет, и как Ему угодно.

99. Апостол заповедал "искушать, что есть воля Божия, благая и угодная и совершенная" (Рим. 12, 2), – чтоб потом и действовать по ней. – Какая же есть воля Божия благая? – Та, чтоб любить друг друга, быть сострадательными, творить милостыню и тому подобное; вот "воля Божия благая" . А какая есть "воля Божия благоугодная" ? Не всякий делающий что-либо благое, делает это благоугодно Богу. Случается например, что кто-нибудь находит сироту убогую и красивую собою; она нравится ему по красоте своей, – и он берет ее и воспитывает, хотя как сироту убогую, но вместе и как красивую собою. Вот это воля Божия и "благая" , но "не благоугодная" , А "благоугодная" та, когда кто делает дело милосердия, не по какому-либо побуждению человеческому, но ради Бога, заповедавшего сие, ради самого добра, из одного сострадания: сие благоугодно Богу. – "Совершенная" наконец воля Божия есть та, когда кто творит дело милосердия, не со скупостью, не с леностью, не с презрением, но всею силою и всем произволением, творя милость так, как будто бы принимал сам, и так благодетельствуя, как будто бы сам принимал благодеяния: тогда исполняется совершенная воля Божия. – Вот как исполняет человек волю Божию благую, и благоугодную, и совершенную.

100. Есть два вида чревоугодия: первый, когда человек ищет приятной пищи, и не всегда хочет есть много, но желает вкусного; второй, когда кого борет многоедение, – и он не желает хороших снедей, и не заботится о вкусе их, но хочет только есть и есть, не разбирая, каковы снеди, и заботясь только о том, чтоб наполнить чрево. Первый называется – гортанобесие, а второй – чревобесие. – Кто хочет восприять пост во очищение грехов своих, тот должен избегать обоих сих видов чревоугодия; ибо ими удовлетворяется не потребность тела, а страсть, и если кто предается им, то это вменяется ему в грех.

101. Не только однако сказанное пред сим правило о пище должны мы соблюдать, постясь, но должны удерживаться и от всякого другого греха, чтоб, как постимся чревом, поститься нам и языком, удерживаясь от клеветы, от лжи, от празднословия, от уничижения братий, от гнева, и от всякого другого греха, совершаемого языком. Должно также и глазами поститься, т.е. не смотреть на суетные вещи, не давать глазам свободы, ни на кого не смотреть бесстыдно и без страха. Также и руки и ноги должно удерживать от всякого дела злого.

102. Какую цель должны мы иметь, когда посещаем друг друга? – Во первых, мы должны посещать друг друга по любви; во вторых, для того, чтоб слышать Слово Божие, потому что во множестве братий лучше познается Слово Божие, когда чего не знает один, то знает другой, и первый, спрашивая его, также узнает это; наконец, для того, чтобы узнавать свое душевное устроение и состояние, – и заимствовать примеры жития от других, как делал св. Антоний, от одного заимствуя кротость, от другого смирение, от иного – безмолвие, и таким образом собирая в себе добродетели каждого из посещаемых.

103. При виде других больше всего должно избегать подозрительности, от которой происходит пагубное осуждение. Имею множество опытов, подтверждающих ту истину, что всякий судит о других по своему устроению. Приведу пример. Положим, что кому-либо случилось стоять ночью на каком-либо месте, – и мимо его идут три человека. Увидев его, один из них думает: он ждет кого-либо, чтоб пойти и сделать блуд; другой: это должно быть вор, третий: он сговорился с кем-либо из ближайшего дома вместе пойти куда-либо на молитву, – и ждет его. Вот трое видели одного и того же человека, на одном и том же месте, однако не одно и то же возымели о нем мнение, но один – одно, другой – другое, третий еще иное, – и очевидно каждый – сообразно с своим душевным состоянием. Как тела черножелчные и худосочные каждую пищу, которую принимают, претворяют в худые соки, хотя бы пища была и полезная, так и душа, имеющая худой нрав, получает вред от всякой вещи, хотя бы встречаемые вещи и хороши были. А имеющий добрый нрав подобен тому, кто имеет тело добросочное, при котором, если он и съест что-либо вредноватое, то оно образуется у него в хорошие соки. Так и мы, если имеем добрый нрав, и находимся в хорошем душевном настроении, то можем от каждой вещи получать пользу, хотя бы вещь сия и не была полезна.

104. Слышал я о некоем брате, что, когда он приходил к кому-либо из братии и видел келью его не выметенной и не убранною, то говорил себе: блажен сей брат, что отложил заботу обо всем земном и так весь ум свой устремил горе, что не находит времени и келью свою привести в порядок. Также если приходил к другому, и видел келью его убранною и выметенной и чистою, то опять говорил себе: как чиста душа сего брата, так и келья его чиста, и состояние кельи согласно с состоянием души его. И никогда не говорил он ни о ком: сей нерадив, или горд, но по своему доброму настроению всех видел добрыми, и от всех получал пользу. Благой Бог да подаст и нам такое же доброе настроение, чтоб и мы могли получать пользу от каждого и никогда не замечать пороков ближнего.

105. "Наставления обучаемым иночеству" . Если ты пребываешь в послушании, то никогда не верь своему сердцу, ибо оно ослепляется ветхими пристрастиями. Ни в чем не следуй своему суждению, и сам ничего не назначай себе без вопрошения и совета. Не думай и не предполагай, что ты лучше и праведнее своего наставника, и не исследывай дел его. Поступая так, ты будешь повиноваться, спокойно и безопасно идти путем Отцов наших. Понуждай себя во всем и отсекай волю свою, и благодатью Христовою, чрез обучение, войдешь в навык отсечения своей воли, и потом будешь делать это без принуждения и скорби, так что все у тебя будет происходить, как ты хочешь. Не желай, чтоб все делалось так, как ты хочешь; но желай, чтоб оно было так, как будет, и таким образом будешь мирен со всеми. И веруй, что все, случающееся с нами, до самого малейшего, бывает, по Промыслу Божию, и тогда ты без смущения будешь переносить все, находящее на тебя. Веруй, что бесчестия и укоризны суть лекарства, врачующие гордость души твоей, и молись об укоряющих тебя, как об истинных врачах души твоей, будучи уверен, что тот, кто ненавидит бесчестие, ненавидит смирение, и кто избегает огорчающих его, тот убегает кротости. Не желай знать пороков ближнего твоего, и не принимай на него подозрений, внушаемых тебе врагом; если же они и возникают в тебе, по порочности нашей, то старайся обращать их в добрые помышления. Благодари за все, и приобретай благость и святую любовь. Паче же всего будем все хранить совесть свою во всем, – в отношении к Богу, к ближнему и к вещам; а прежде чем скажем или сделаем что, будем испытывать, согласно ли оно с волею Божией; и тогда, помолившись, скажем или сделаем то, повергая немощь свою пред Богом, с испрашиванием помощи Его.

106. Если хочешь, чтоб святые по вере помышления, в нужное время, оказывали свое успокоительное действие на пресечение неправых движений, мыслей и чувств, то поучайся в них всегда, почасту проходя их мысленно, – и верую Богу, что обретешь покой. Также молитву растворяй поучением. Постарайся преуспеть в этом, чтобы, когда случится и скорбь телесная или духовная, ты мог перенести ее без печали, без отягощения и с терпением.

107. Когда услышишь, будто ты сделал то, что не делал, то не дивись сему и не огорчайся, но тотчас со смирением поклонись сказавшему тебе сие, говоря: "прости меня, и помолись о мне", – и потом молчи, как сказали Отцы. А когда он спросит тебя, – "правда ли это, или нет", тогда, поклонясь со смирением, скажи по истине, как было дело, а сказав, опять поклонись со смирением и скажи: "прости меня и помолись за меня".

108. Если при встрече или столкновении с братиями не можешь ты пребыть в неизменном расположении духа, то по крайней мере старайся ни чем не соблазняться, никого не осуждать, не злословить, не подмечать за словами, делами или движениями брата, – что не принесет тебе пользы, но лучше старайся из всего извлекать себе назидание.

109. Знай, что кто бывает борим каким-либо помыслом, или скорбит от оного, и не исповедует его, тот сам укрепляет его против себя, т.е., подает помыслу сему силу более бороть и мучить его. Если же он исповедует его и станет бороться и сопротивляться помыслу своему, и делать противное ему, то страсть ослабеет и не будет иметь сил бороть его и наносить ему печали. А потом, мало по малу, подвизаясь и получая помощь от Бога, он преодолеет и самую страсть.

110. Авва Пимен сказал, что бояться Бога, молиться Богу, и делать добро ближнему – суть три главные добродетели. – Бояться Бога поставил он на первом месте потому, что страх Божий предшествует всякой добродетели, ибо "начало премудрости страх Господень" (Пс. 110, 10), и что "страхом Божиим уклоняется всяк от зла" (Прит. 15, 27). Молиться Богу сказал он потом потому, что человек сам собою не может ни сделать что-либо благое, ни приобрести добродетели, но во всем нужна ему и помощь Божия при всем его собственном старании, возбуждаемом страхом Божиим. А благотворить ближнему сказал он в конце потому, что это есть дело любви, которая есть верх совершенства христианского (Рим. 13, 10).

111. При бесчувствии души полезно частое чтение Божественного Писания и умилительных слов Богоносных Отцов, памятование о страшном суде Божием, об исходе души из тела, и об имеющих встретить ее страшных темных силах, с которыми она делала зло в сей маловременной и бедственной жизни.

Святой Исаак Сирианин

Краткое сведение о нем

Св. Исаак отечеством имел Ниневию. О родителях его ничего не известно. В цветущей юности, удалившись от мира и от всего мирского, вместе с братом своим, поступил он в монастырь Святого Матфия, и там принял образ и чин монашеского жития. Усовершившись в сей обители в подвижничестве и в достаточной мере преуспев в добродетелях, уязвился он желанием безмолвия. Почему удалившись на большое расстояние от киновии, водворился в пустынной келье и начал проводить жизнь совершенно уединенную, ни с кем не имея общения и внимая только себе и Богу. Родной брат его, вступив в управление вышеупомянутою киновией, сильно убеждал его и умолял, оставив пустынь, возвратиться в прежнюю обитель; но он так привязан был к пустыни, что не соглашался оставить ее и на короткое время. Но чего не сделала братская просьба, то совершило Божественное откровение. Св. Исаак, не послушавшийся единокровного, покорился Отцу, свыше призывавшему его управлять Ниневийской Церковью. Поэтому оставляет он пустынь, – и рукополагается в Епископа великого града Ниневии. Ибо светильнику и надлежало не скрываться под спудом пустыни, но быть поставлену на свещнице Пастырства, и далеко разливать светлые лучи светозарной добродетели. Но сие продолжалось весьма не долго: едва воссиял сей свет, как скоро снова сокрылся. Святитель оставил Святительскую кафедру по следующему обстоятельству. Пришли к нему в епископский дом два человека, заимодавец и должник, из коих первый требовал от второго неотложной уплаты долга, а второй, признавая за собою долг, просил первого дать ему небольшую отсрочку. Но заимодавец говорил на это; "если он не уплатит мне долга теперь же, то сейчас представлю его судье". Св. Исаак заметил ему: "если по заповеди Евангельской не должно тебе и совсем взыскивать от взявшего твое, то кольми паче должен ты оказать великодушие тому, кто обещается заплатить тебе долг скоро". А этот жестокий человек ответил на это: "Евангельскую заповедь оставь теперь в стороне". – И не хотел более слушать. Тогда Святитель Божий сказал в себе: "если они не повинуются Евангельским повелениям Господа, то что остается мне делать здесь?" – Видя же притом, как много безмолвие и безмятежие, к коим привык он в пустыне, расстраиваются неизбежными по управлению делами, он решился оставить престол и возвратиться в любимый им пустынный скит. Пребывая здесь до смерти, какие св. Исаак совершил подвиги в борьбе с демонами и плотью, сколько преуспел в добродетели, требуемой как деятельною жизнью, так и жизнью созерцательною, какого достиг духовного совершенства, и какой, еще в жизни сей, сподобился благодати, – о сем излишне говорить: об этом без труда можно узнать из его писаний. Св. Исаак писал много, и все, что писал, писал с опыта. Он прежде деятельно проходил все то, что в последствии предал писанию, и собственной деятельностью обучал руководимых им. Так и из пустыни продолжал он источать и неизсякаемо изливать чистую и живительную струю, которою обильно напаявал души братий. Писания св. Исаака дошли до нас на сирском и арабском языках, из коих до половины переведено на греческий язык, – а с греческого на русский, в ряду творений св. Отцов, в числе 91 – слова. Переселился в небесные обители св. Исаак в конце VI века. Память его, по месяцеслову архиеп. Сергия, 28-го января.

Подвижнические наставления

(Извлекаются краткими статьями)

1. Страх Божий есть начало добродетели; она есть порождение веры и посевается в сердце, когда ум устранен от мирской рассеянности, чтобы кружащиеся от парения мысли свои собрать ему в размышлении о будущем восстановлении.

2. Для того, чтоб положить основание добродетели, лучше всего человеку держать себя в устранении от дел житейских и пребывать в законе, освещающем правые и святые стези, как указал Дух Святой чрез Псалмопевца (Пс. 22, 3; 118, 35).

3. Начало пути жизни – поучаться всегда умом в Словесах Божиих и проводить жизнь в нищете. Напоение себя одним содействует усовершению в другом. Если напоеваешь себя изучением Словес Божиих, это помогает преуспеянию в нищете; а преуспеяние в нестяжательности доставляет тебе досуг преуспевать в изучении Словес Божиих. Пособие же того и другого содействует к скорому возведению целого здания добродетелей.

4. Без удаления от мира никто не может приблизиться к Богу. Удалением же называю я не переселение телом, но устранение от мирских дел. Добродетель удаления от мира состоит в том, чтоб не занимать ума своего миром.

5. Когда умножится в человеке благодать, тогда ничтожным делается для него страх смерти, на пути к праведности вожделенной (или пред лицом препятствий на сем пути), – и много причин находит он в душе своей, по которым, ради страха Божия, готов бывает он терпеть скорби, как нечто должное; тогда все, неприятное телу и могущее причинить ему страдание, ни во что вменяется в очах его в сравнении с тем, чего надеется он в будущем. Но когда увеличится в человеке оскудение благодати, тогда бывающее в нем и с ним бывает противоположно сказанному: тогда ведение, по причине исследования (могущего опираться только на осязаемом), становится у него больше веры, упование на Бога имеется не во всяком деле, и Промысел Божий о человеке понимается иначе. Такой человек постоянно подвергается страхам, по козням подстерегающих "во мраце состреляти" его стрелами своими (Пс. 10, 2).

6. Сомнение сердца приводит в душу боязнь; а вера может делать произволение твердым и при отсечении членов. В какой мере превозмогает в тебе любовь к плоти, в такой не можешь ты быть дерзновенным и бестрепетным при многих противоборствиях, окружающих любимое тобою.

7. Целомудр не тот, в ком, во время борьбы, труда и подвига, прекращаются срамные помыслы, но тот, кто истинностью сердца своего уцеломудривает зрение ума своего, не позволяя ему простираться к непотребным помыслам. – И тогда как честность совести его взором очей свидетельствует о верности его (закону чистоты), стыд, как завеса висит в сокровенном вместилище помыслов, и непорочность его, как целомудренная дева, соблюдается Христу верою.

8. Для отвращения предзанятых душой расположений к непотребству, ничто не бывает так помощно, как погружение себя в любовь к изучению Божественного Писания, и постижение глубины его мыслей. Когда помыслы погружаются в услаждение постижением сокровенной в словесах премудрости; тогда человек, в какой мере извлекает из них просвещение, в такой же оставляет позади себя мир и забывает все, что в мире. – Но и когда ум плавает лишь на поверхности вод моря Божественных Писаний, и не может проникнуть мыслей Писания до самой глубины; и тогда сего самого, что он занят рвением к уразумению Писания достаточно для него, чтобы единым помышлением о досточудном крепко связать свои помыслы, и воспрепятствовать им стремиться к вещественному и плотскому.

9. Во всем, что встретится тебе в Писании, доискивайся цели слова, чтобы проникнуть тебе в глубину мысли Святых, и с большею точностью выразуметь оную. Божественной благодатью путеводимые в жизни своей к просвещению всегда ощущают, что как бы умный какой луч проходит по стихам написанного, и отличает уму голые слова от того, что душевному ведению сказано с великой мыслью.

10. Если человек многозначащие стихи читает, не углубляясь в них, то и сердце его остается бедным (ничего не вкушает), и угасает в нем святая сила, которая при чудном уразумении души доставляет сердцу сладостнейшее вкушение.

11. Всякая вещь обыкновенно стремится к сродному ей. И душа, имеющая в себе удел духа, когда услышит речение, заключающее в себе сокровенную духовную силу, пламенно влечет к себе содержание сего речения. Не всякого человека пробуждает к удивлению то, что сказано духовно и имеет в себе сокровенную великую духовную силу. Слово о добродетели требует сердца, не занятого землею; в человеке же, которого ум обременен заботою о преходящем, добродетель не пробуждает помысла к возлюблению ее и взысканию обладания ею.

12. Отрешение от вещества бытием своим предваряет союз с Богом, хотя нередко, по домостроительству благодати, в иных оказывается последний предшедствующим первому. Чин обычный домостроительству инаков от чина, общего для людей. – Ты же сохраняй общий чин. Если предваряет в тебе благодать, это – ее дело; и если не предваряет, то путем всех людей восходи и ты на высоту духовного столпа.

13. Ненасытность души в приобретении добродетели обращает в свою пользу часть видимых (чувственных) вожделений сопряженного с него тела. Всякую вещь красит мера. Без меры обращается во вред и почитаемое прекрасным.

14. Хочешь ли умом своим быть в общении с Богом? – Послужи милостыне. К духовной любви, которая отпечатлевает невидимый образ (Бога в себе), нет иной стези, если человек не начнет прежде всего быть щедролюбивым в такой же мере, в какой совершен Отец наш небесный, как сказал Господь (Лук. 6, 36).

15. Что художник, который живописует на стенах воду, однако не может тою водою утолить своей жажды; то же и слово не оправданное деятельностью. Кто говорит о добродетели, что сам испытал на деле, тот так же передает сие слушающему его, как иной отдает другому деньги, добытые трудом своим. И кто из собственного стяжания посевает учение в слух внемлющих ему, тот с дерзновением отверзает уста своя, говоря духовным чадам своим, как престарелый Иаков сказал целомудренному Иосифу: "аз же даю ти" единую часть "свыше братии твоей, юже взях" у Амореев "мечом моим и луком моим" (Быт. 48, 22).

16. Прекрасно сказал некто, что страх смертный печалит мужа, осуждаемого своею совестью; а кто имеет в себе доброе свидетельство, тот столько же желает смерти, как и жизни.

17. Если что-либо глубоко сочеталось с душой твоею, то почитай сие своим стяжанием не на этот только век, но верь, что оно пойдет с тобою и в век будущий. И если это – что-либо доброе, веселись и благодари Бога в уме своем; если же это – нечто худое, то печалься и воздыхай и старайся освободиться от сего, пока ты в теле.

18. Содержи всегда в уме тягчайшие скорби скорбящих и озлобленных, чтобы самому тебе воздавать должное благодарение за малые и ничтожные скорби, бывающие с тобою, и быть в состоянии переносить их с радостью.

19. Во время охлаждения и разленения, представляй в сердце своем прежнее время рачительности своей, как был ты заботлив о всем, даже до малости; какой показал подвиг, с какой ревностью сопротивлялся тем, кои хотели положить препону шествию твоему. Таким воспоминанием душа твоя опять пробудится, как бы от глубокого сна, облечется снова пламенем ревности, как бы из мертвых восстанет, и горячим противоборством дьяволу и греху возвратится в прежний свой чин.

20. Деятельность крестная двояка: одна состоит в терпении плотских скорбей (телесных лишений, неизбежных в борьбе со страстями), и называется деятельностью собственно; а другая заключается в тонком делании ума, в Божественном размышлении, и в пребывании в молитве, и т. д. и называется созерцанием. Первая очищает страстную часть души, а другая просветляет умную часть души. Всякого человека, который, прежде совершенного обучения в первой части, переходит к сей второй, привлекаемый ее сладостью, не говорю уже – своею леностью, постигает гнев за то, что не умертвив прежде "уды своя, яже на земли" (Кол. 3, 5), – т.е. не уврачевав немощи помыслов терпеливым упражнением в делании крестного поношения, дерзнул в уме своем возмечтать о славе креста. Сие то и значит сказанное древними Святыми, что, если ум вознамерится взойти на крест прежде, нежели чувствилища его, исцелясь от немощи, придут в безмятежие, то его постигает Божий гнев. У кого ум осквернен постыдными страстями, и кто скор на исполнение ума своего мечтательными помыслами, тому заграждаются уста запрещением за то, что, не очистив прежде ума скорбями, и не покорив плотских вожделений, но положившись на то, что слышало ухо и что написано чернилами, устремился он прямо вперед, идти путем, исполненным мраков, когда слеп очами.

21. Представь себе, что добродетель есть тело, созерцание – душа, а то и другое – один совершенный человек, соединяемый духом из двух частей, из чувственного и разумного. И как невозможно, чтоб душа пришла в состояние проявлять свое бытие без совершения образования тела с его членами, так невозможно душе придти в созерцание без совершения дела добродетели.

22. Слыша, что должно удалиться от мира, оставить мир, очиститься от всего, что есть в мире, надлежит тебе сначала понять и узнать, по понятиям не простонародным, но чисто разумным, что значит самое наименование – "мир", из каких различий слагается сие имя, и ты в состоянии будешь узнать о душе своей, сколько далека она от мира, и что примешено к ней от мира. – Мир есть имя собирательное, обнимающее собою то, что называется страстями. Когда в совокупности хотим наименовать страсти, называем их миром; а когда хотим различать их по различию наименований их, называем их страстями.

23. Когда дознаешь, что такое мир, тогда из различения всего, под ним разумеваемого, дознаешь и то, чем связан ты с миром, и чем отрешился от него. И скажу короче: мир есть плотское житие и мудрование плоти. По тому самому, что человек исхитил себя из этого, познается, что изшел он из мира.

24. Страх за тело бывает в людях столько силен, что вследствие оного нередко остаются они неспособными совершить что-либо достославное и досточестное. Но когда на страх за тело приникнет страх за душу, тогда страх телесный изнемогает пред страхом душевным, как воск от силы пожигающего огня.

25. Душа по природе бесстрастна. Страсти суть нечто придаточное, – и в них виновна сама душа. – Если некогда естество души было светло и чисто, по причине приятия им в себя Божественного света, а подобно сему таковым же оказывается оно, когда возвращается в первобытный чин; то несомненно уже, что душа бывает вне своего естества, как скоро приходит в страстное движение, как утверждают питомцы Церкви.

26. Естественное состояние души есть ведение Божиих тварей, – чувственных и мысленных. Сверхъестественное состояние ее есть движение (или действо и состояние) созерцания пресущественного Божества. Противоестественное же ее состояние есть движение души или настроение ее и житие такое, какое бывает в людях страстных, страстям работающих. Итак явствует, что страсти душевные не суть душевные по естеству.

27. Если желаешь знать человеческие тайны и не достиг еще до того, чтоб узнавать по духу, дознаешь по речам, образу жизни, и расположениям каждого. Кто чист в душе и непорочен в образе жизни, тот всегда с целомудрием произносит словеса Духа, и сообразно с мерою своего разумения рассуждает и о Божественном, и о том, что в нем самом. А у кого сердце наполнено страстями, у того имиже и язык приводится в движение. Если станет он говорить и о духовном, то будет рассуждать под влиянием страсти. Мудрый замечает такого человека при первой встрече, и чистый обоняет его зловоние.

28. Дела инока суть следующие: свобода от телесного, в молитвах телесный труд, и непрестанное сердечное памятование о Боге.

29. Иное дело молитва, а иное – созерцание в молитве, хотя молитва и созерцание заимствуют себе начало друг в друге. Молитва есть сеяние, созерцание – собрание рукоятей, при котором жнущий приводится в изумление неизглаголанным видением, как из малых и голых посеянных им зерен, вдруг произрасли пред ним такие красивые класы.

30. Спаситель постом начал дело устроения нашего спасения. Подобно и все исходящие во след Спасителя на сем основании утверждают начало своего подвига, потому что пост есть оружие, уготованное Богом. – И кто, если вознерадит о нем, не будет укорен за сие? – Если постится Сам Законоположник, то как не поститься кому-либо из обязанных соблюдать закон? Посему-то до поста род человеческий не знал победы, и дьявол никогда не испытывал поражения своего от нашего естества: но от сего оружия изнемог в самом деле. И Господь наш был вождем и первенцем сей победы, чтоб на главу естества нашего возложить первый победный венец. И как скоро дьявол видит сие оружие на ком-нибудь из людей, тотчас приходит в страх сей противник и мучитель, помышляя и воспоминая о поражении своем в пустыне Спасителем, – и сила его немедленно сокрушается, и воззрение на оружие, данное нам Началовождем нашим попаляет его. – Облеченный во оружие поста во всякое время распаляется ревностью. – Кто пребывает в нем, у того ум непоколебим и готов сретить и отразить все лютые страсти.

31. Дела и труды тогда доставляют душе бесстрастие, умерщвляют "уды, яже на земли", и даруют упокоение помыслов, когда приобщимся безмолвия, когда прекратится в душе смятение, производимое впечатлениями от внешних чувств. Иначе успеху в этом быть нельзя. Ибо если древо ежедневно поливается, то засохнет ли когда-нибудь корень его? Убывает ли когда вода в сосуде, в который ежедневно прибавляют ее? – Когда же придет человек в безмолвие, тогда душа удобно различает страсти, и внутренний человек, возбудившись на духовное дело, побеждает их, и день ото дня возводит душу к чистоте.

32. Когда можно сказать, что достиг кто чистоты? – Когда всех людей видит кто хорошими и никто не представляется ему нечистым и оскверненным, тогда подлинно чист он сердцем.

33. Что свойственно делать подвижнику, пребывающему на безмолвии, в келье своей? – Разве человек рачительный и трезвенный душой имеет нужду спрашивать, как ему вести себя, когда он бывает один с собою? – Какое иное занятие у монаха в келье его, кроме плача? И какое другое занятие лучше этого? Самое пребывание монаха и одиночество его, уподобляясь пребыванию во гробе, далекому от радости человеческой, учат его, что деятельность его плач. И все Святые в плаче переселялись из жизни сей. – Будем же молить Господа даровать нам плач. Ибо если получим сию благодать, лучшую и превосходнейшую прочих дарований, то при помощи ее, достигнем чистоты, А как скоро достигнем , ее, то не отнимется уже она от нас до самого исхода нашего из жизни сей.

34. Блаженны чистые сердцем, потому что нет времени, когда бы не услаждались они сладостью слез, – в коей всегда зрят они и Господа. Пока еще слезы у них на глазах, они сподобляются зрения откровений Его на высоте молитвы своей, и нет у них молитвы без слез. Сие-то и значит сказанное Господом: "блажени плачущии, яко тии утешатся" (Мф. 5, 4). Ибо когда монах сподобился с помощью слез прейти область страстей и вступить в равнину душевной чистоты, тогда сретает его утешение, какое плачущим дает Бог за чистоту их. Проливать слезы и плакать – дарование бесстрастных. И если слезы плачущего и сетующего временно могут не только путеводить его к бесстрастью, но и совершенно очистить и освободить ум его от памятования страстей, что сказать о тех, которые с ведением день и ночь упражняются в сем делании?

35. Некто из Святых сказал, что другом греха делается тело, которое боится искушений, чтоб не дойти ему до крайности и не лишиться жизни своей. Посему Дух Святой понуждает его умереть (внушает подвижнику обречь себя на смерть). Ибо знает, что если не умрет, не победит греха. Если кто хочет, чтоб вселился в нем Господь, то принуждает тело свое служить Господу, работать в заповедях Духа, написанных у Апостола, и хранить душу свою от дел плотских, описанных Апостолом (Гал. 5, 19). Тело же, приобщившееся греху, упокоевается в делах плотских, и Дух Божий не упокоевается в плодах его. Ибо когда тело изнемогает в посте и смирении, тогда душа укрепляется молитвою.

36. Телу, когда оно много угнетается скорбями безмолвия, терпит лишения и недостатки и приближается к тому, чтобы лишиться жизни своей, обычно умолять тебя и говорить: "Дай мне немного свободы пожить прилично; хожу я теперь право, потому что испытано всякими злостраданиями". И как скоро из сострадания успокоишь ты его от скорбей, и доставишь ему несколько отдохновения; оно мало по малу станет нашептывать тебе с ласкательством (а ласкательства его весьма сильны): "Можем и близ мира жить хорошо, по тем же правилам, по каким водимся теперь; потому что испытаны во многом. Искуси меня только, и если не буду таким, как тебе угодно, можем возвратиться. Пустыня не убежит от нас". – Не верь ему, хотя и сильно будет умолять, и даст много обещаний. Оно не исполнит того, что говорит. Когда склонишься на просьбу его, ввергнет тебя в великие падения, из которых не будешь в состоянии востать и выйти.

37. Когда придешь от искушений в уныние и пресытишься ими, скажи сам себе: "снова вожделеваешь ты нечистой и срамной жизни". – И если тело скажет тебе: "великий грех самому себя убивать"" то ответь ему: "сам себя убиваю, потому что не могу жить нечисто. Умру здесь, чтоб не увидеть истинной смерти души моей, – смерти для Бога. Лучше мне умереть здесь ради непорочности и не жить худою жизнью в мире. Произвольно избрал я смерть сию за грехи свои. Сам себя умерщвляю, потому что согрешил я Господу; не буду более прогневлять Его. Что мне в жизни далекой от Бога? Буду терпеть озлобления сии, чтобы не быть отчужденным от небесной надежды. Что Богу в жизни моей в этом мире, если живу в нем худо, и прогневляю Бога".

38. Монаху вредно видеть мир и мирское. И какое изменение происходит в уме того, кто долгое время безмолвствовав с самим собою вдруг снова впадает в водоворот мира, видит и слышит, что для него непривычно! – Да не обольщают нас утверждающие, будто никакого вреда нет для нас от того, что слышим и видим нечто, будто одинаковы мы по мыслям своим и в уединении и в мире, будто и в келье и вне ее не возмущается скромность наша, не происходит с нею худой перемены, и при встрече с лицами и вещами не чувствуем мы тревоги страстей. Утверждать сие могут только такие крепкие духом, кои, если и раны приемлют, не чувствуют того. Но мы не достигли еще такого здравия, еще имеем на себе смердящие раны, которые воскипят червями, если и один день не будет о них попечения, и они останутся не перевязанными, не будут обложены пластырем и стянуты перевязями.

39. Душа, однажды с верою предавшая себя Богу и многократным опытом изведавшая Его содействие, не заботится уже о себе, но связуется изумлением и молчанием, и не имеет возможности снова возвратиться к способам своего ведения и употребить их в дело, чтоб иначе не лишиться Божия Промышления, которое в тайне неусыпно назирает над душой, печется о ней, и непрестанно следит за нею, – не лишится же потому, что в таком случае она окажется самонадеянно мечтающею, будто сама достаточно может промышлять о себе, по силе своего ведения.

40. Те, в коих воссиявает свет веры, не доходят уже до такого бесстыдства, чтобы снова им испрашивать у Бога в молитвах: "дай нам это", или: "возьми у нас то," – и ни мало не заботятся о себе самих; потому что духовными очами веры ежечасно видят Отеческий Промысел, каким приосеняет их тот истинный Отец, Который безмерно великой любовью Своею превосходит всякую отеческую любовь, паче всех может и имеет силу содействовать нам до преизбытка в большей мере, нежели как мы просим, помышляем и представляем себе.

41. Кто сподобился вкусить сладости веры, и снова обратился к ведению душевному, тот уподобляется нашедшему многоценную жемчужину, и обменявшему ее на медный овол; и еще – оставившему полновластную свободу и возвратившемуся в состояние нищеты, исполненное страха и рабства.

42. Есть три мысленные способа, по коим ведение восходит и нисходит. Способы сии суть: тело, душа, дух. Ведение есть Божие даяние естеству разумных тварей, данное в начале при их создании, – и оно по природе своей просто и неделимо, как свет солнечный, но сообразно с деланием своим приобретает изменения и деления. – Послушай, какой порядок сего делания.

43. "Первая степень ведения". Когда ведение следует плотскому вожделению, тогда сводит во едино следующие способы: богатство, тщеславие, убранство, телесный покой, рачение о словесной мудрости, годной к управлению в мире сем и источающей обновление в изобретениях, искусствах, и науках, и все прочее, чем увенчавается тело в этом видимом мире. – А по сим отличительным чертам ведение делается противным вере. – И оно именуется голым ведением; потому что исключает всякое Божественное попечение, и по причине преобладания тела вносит в ум неразумное бессилие и все попечение его совершенно о сем только мире. Вот понятие о себе этого ведения: будто оно есть мысленная сила, тайно правящая человеком, божественная попечительность, назирающая над ним, и совершенно о нем пекущаяся. Посему не Промыслу Божию приписывает оно управление миром, но все доброе в человеке, спасение его от вредоносного для него, и естественное его остережение от затруднительного и от многих противностей, тайно и явно сопровождающих естество наше, кажутся ему следствием собственной его рачительности и собственных его способов. Таково понятие о себе глумящегося ведения. Оно мечтает, что все бывает по его промышлению; и в этом согласно с утверждающими, что нет управления сим миром. Впрочем не может оно пробыть без непрестанного попечения и без страха за тело, а потому овладевает им малодушие, печаль, отчаяние, страх от бесов, боязнь от людей, молва о разбойниках, слухи о смертях, заботливость в болезни, попечительность в скудости и недостатке потребного, страх смерти, страх страданий и злых зверей, и все прочее, сходное с сим, – делающее ведение похожим на море, в котором ежечасно день и ночь мятутся и устремляются на пловцов волны. Так как ведение сие не умеет попечения о себе возвергать на Бога в уповании веры в Него, то непрестанно бывает занято ухищрениями и придумыванием средств относительно всего, что касается до него самого. Когда же способы его изобретения в одном каком-либо случае окажутся недействительными, – таинственного же в сем Промысла оно не усмотрит, тогда препирается с людьми, которые препятствуют и противятся ему. В сем отношении, в ведении сем насаждено древо познания добра и зла, искореняющее любовь. – В нем качествует надмение и гордыня. – Кичится оно, а между тем ходит во тьме, – и ценит достояние свое по сравнению с тем, что на земле, и не знает, что есть нечто лучшее его.

44. "Вторая степень ведения". Когда человек, оставив первую степень, бывает занят душевными помышлениями и пожеланиями; тогда, во свете естества души, совершает следующие превосходные дела: пост, молитву, милостыню, чтение Божественных Писаний, добродетельную жизнь, борьбу со страстями, и прочее. Ибо все добрые дела, все прекрасные отличия, усматриваемые в душе, и чудные способы, употребляемые на служение во дворе Христовом, на сей второй степени ведения, в делании силы его, совершает Дух Святой. И оно-то указует сердцу стези, ведущие нас к вере, в нем собирает напутствие к истинному веку. По покаянии труды доброделания и подвижничества, в видах очищения сердца, при помощи благодати Св. Духа. Но и здесь ведение еще телесно и сложно. В нем только путь ведущий и препровождающий нас к вере. Есть еще высшая степень ведения. И если кто преуспеет, то найдет возможность, при помощи Христовой, возведенным быть и на оную, когда основание своего делания положит в безмолвном удалении от людей, в чтении Писаний, в молитве, и в прочих добрых делах, которыми совершается все относящееся ко второму ведению. И им-то совершается все прекрасное; оно и называется ведением дел; потому что чувственными делами, при посредстве телесных чувств, совершает дело свое на внешней степени.

45. Третья степень ведения, – степень совершенства. Послушай теперь, как человек утончается, приобретает духовное, и уподобляется в житии невидимым силам, которые служение свое отправляют не чувственно производимыми делами, но совершаемыми заботливостью ума. Когда ведение вознесется над земным и над попечениями о делании земного, и начнет испытывать свои помышления в том, что сокрыто от очей внутри, и прострется горе и последует вере в попечении о будущем веке, и в вожделении обетованного нам, и в изыскании сокровенных тайн; тогда сама вера поглощает сие ведение, и обращается, и рождает оное снова, так что всецело делается оно духом. Тогда может оно воспарять на крыльях в области бесплотных, касаться глубин неосязаемого моря, представляя в уме Божественные и чудные действия правления в естествах существ мысленных и чувственных, и разыскивает духовные тайны, постигаемые умом простым и тонким. Тогда внутренние чувства пробуждаются для духовного делания по тому чину, какой будет в оной жизни бессмертия и нетления; потому что еще в здешнем, как бы в тайне прияло мысленное воскресение, в истинное свидетельство о всеобщем воскресении.

46. Вот три способа ведения. – С того времени, как начинает человек различать зло от добра, и пока не изыдет он из мира сего, ведение души его пребывает в сих трех мерах. И полноту всякой неправды и нечестия, и полноту правды, и то, чтобы коснуться глубины всех тайн духа, производит единое ведение в трех сказанных мерах, и в нем заключено всякое движение ума, когда восходит, или нисходит он, в добре, или в зле, или в среднем между добром и злом. Сии – же меры у Отцов называются: естественное, противоестественное и сверхъестественное. И это суть три направления, по которым возводится и низводится памятование разумной души, когда, по сказанному, или по естеству делает кто правду, или превыше естества восхищается ее памятованием, в созерцании Бога вне естества, или исходит пасти свиней, как расточивший богатство своей рассудительности, работая со множеством демонов.

47. Первая степень ведения охлаждает душу для дел шествия по Богу. Вторая согревает душу для скорого течения к тому, что на степени веры. Третья же есть упокоение от делания, в едином упражнении ума наслаждающееся тайнами будущего. Но как естество наше не может еще совершенно возвыситься над состоянием омертвения и тяготою плоти, то, пока человек живет во плоти, остается в переходном состоянии от одного к другому. То, как убогий нищий, душа его начинает совершать служение во второй, средней степени добродетели; то, подобно приявшим духа сыноположения, в таинстве свободы, наслаждается духовною благодатью, по достоинству Дающего оную; и опять снова возвращается к смирению дел своих, совершаемых с помощью тела. Ибо в веке несовершенном нет совершенной свободы.

48. Дело ведения на второй степени состоит в делании и продолжательном упражнении; дело же его на третьей степени есть делание веры, которое не делами производится, но исполняется духовными умопредставлениями, в чисто душевном делании; и оно превыше чувств. – Веру же разумеем не ту, какую человек имеет в рассуждении разнствия достопоклоняемых Божественных Ипостасей, и чудного домостроительства в воплощении восприятием нашего естества, – хотя и сия вера крайне высока; – но веру, воссиявающую в душе от света благодати, умным свидетельством подкрепляющую сердце, чтоб не поколебалось оно в несомненности надежды, далекой от всякого сомнения. И вера сия обнаруживается не в приращении слуха ушей, но в духовных очах, которые видят сокрытые в душе тайны, невидимое Божественное богатство, сокровенное от очей сынов плоти, и Духом открываемое тем, кои питаются с трапезы Христовой, в поучении законом Христовым, как сказал Господь: если заповеди Мои соблюдаете, пошлю вам Утешителя Духа, Духа истины, "Егоже мир не может прияти, и Той вы научит всякой истине" (Иоан. 14, 17. 26).

49. Еще иное различие ведений. Ведение, которое занимается видимым, или чувствами приемлет, что передается от видимого, называется естественным. Ведение же, которое занимается силою мысленного и внутри себя природами существ бесплотных, именуется духовным; потому что ощущение приемлется духом, а не чувствами. И по причине сих двух рождений (ощущения вещей видимых и духовных), то и другое ведение бывает в душе извне. А ведение, подаваемое Божественной силою, именуется сверхъестественным; и оно паче недоведомо, и выше ведения. И созерцание сего ведения душа приемлет не от вещества, которое вне ее, как в первых двух ведениях; но внутри ее самой невещественно, туне, скоро и сверх чаяния обнаруживается и открывается оное из самой внутреннести; потому что по слову Христову, "Царствие небесное внутрь вас есть" (Лук. 17, 21), – не прообразованием питает надежду, не "с соблюдением" приходит, но внутри образа, запечатленного в сокровенном уме, открывается само собою, без помышления о нем. Первое ведение бывает следствием непрестанного занятия и рачительности обучения; второе – следствием доброго жития и разумной веры; а третье дано в жребий одной вере, которою упраздняется ведение и дела приемлют конец.

50. Не сомневайся в силе молитв нашего стихословия, когда во время молитв, или ежечасного чтения, не последует за ними сильного возбуждения и непрестанного сокрушения.

51. Сказанное из опыта слово необходимо принимай, хотя изрекший оное и не книжный человек; потому что и царские сокровища хотя больше всех на земле, но не пренебрегают тем, чтоб принять в добавок себе овол, взятый у нищего; и из малых потоков наводняются реки и делаются великими в течении своем.

52. Воспоминание о добром и воспоминание о худом, как бы перстом, указывают нам, или на срамоту наших помыслов, или на высоту нашего жития, и каждое по роду своему укрепляет в нас помыслы и движения или десных или шуих. Мы бываем заняты ими в тайне ума нашего; но в этом мысленном занятии изображается удел нашего жития, и в нем мы можем увидеть себя самих.

53. Есть любовь, подобная малому светильнику, питаемому елеем, с истощанием которого светильник угасает, – или дождевому потоку, которого течение прекращается с оскудением составляющей его дождевой воды. Но есть любовь, подобная бьющему из земли источнику, никогда не оскудевающему. Первая есть любовь человеческая; а вторая Божеская, Бога имеющая своим виновником.

54. Хочешь ли насладиться стихословием, во время службы своей, и постигнуть смысл произносимых тобою словес Духа? – Отложи совершенно в сторону количество стихословий, не принимай в расчет знания меры в стихах, оставь обычное громогласие; но углубляйся умом твоим в изучение словес Духа, пока душа твоя не возбудится к высоким разумениям, и чрез то не подвигнется к славословию, или к полезной печали. – В рабском же делании (в вычитывании только положенного) нет мира уму; а смущение отнимает обыкновенно вкус у смысла и понятливости и расхищает мысли. Смущение прилично назвать колесницею дьявола, потому что сатана имеет обычай, подобно ездоку, восседать на ум, брать с собою кучу страстей, с ними входить в несчастную душу, и погружать ее в смущение.

55. Не прекословь помыслам, всеваемым в тебя врагом, но лучше молитвою к Богу прерывай беседу с ними. Не во всякое время имеем мы силу так воспрекословить сопротивным помыслам, чтоб прекратить их; напротив того, в таковом случае, нередко получаем от них язву, которой долгое время не уврачуешь. Не смотря на всю твою мудрость и на все твое благоразумие враги успеют поразить тебя. Но когда и победишь ты их; и тогда нечистота помыслов осквернит ум твой, и зловоние смрада их надолго останется в обонянии твоем. Употребив же первый способ, будешь свободен от всего этого и от страха; потому что нет иной помощи, кроме Бога.

56. Когда во время пребывания твоего в келейном безмолвии, обращаешься к рукоделию; не обращай отеческой заповеди в покрывало своему сребролюбию. Во избежание уныния пусть будет у тебя небольшое дело, не возмущающее ума; но не забывай, что молитва в чине своем выше всего.

57. Будь уверен, что Хранитель твой всегда с тобою, – и что вместе с другими тварями и ты стоишь под единым Владыкой, Который единым мановением приводит все в движение, и все устрояет. Стой же мужественно и благодушествуй. Ни демоны, ни губительные звери, ни порочные люди не могут исполнить воли своей на вред тебе и пагубу, если не попустит сего изволение Правящего, и не даст сему места в определенной мере. Посему говори душе своей: "есть у меня оберегающий меня Хранитель; и ни одна из тварей не может явиться предо мною, разве только будет повеление свыше. Если же есть на то воля Владыки моего, чтоб лукавые возобладали над созданием, то принимаю сие не огорчаясь, как не желающий, чтоб воля Господа моего осталась без исполнения". Таким образом в искушениях твоих будешь исполнен радости, как уведавший и в точности сознавший, что управляет и распоряжает тобою Владычнее мановение. Так подкрепляй сердце свое упованием на Господа.

58. Хранение языка не только заставляет ум воспрянуть к Богу, но и делам явным, совершаемым с помощью тела, втайне доставляет великую силу к их совершению, и также просвещает и в тайном делании, как говаривали отцы, потому что хранение уст заставляет совесть воспрянуть к Богу, если только соблюдает кто молчание с ведением.

59. За всякой мыслью доброго желания последует "ревность", горячностью своею уподобляющаяся огненным углям; и она обыкновенно ограждает сию мысль, и не допускает, чтобы приближалось к ней какое-либо сопротивление, препятствие и преграда. Это есть добродетель, без которой не производится доброе. Некто, облеченный во Христа, ревность сию назвал псом и стражем закона Божия. Эта сила ревности двумя способами пробуждается, укрепляется и воспламеняется, на хранение дома (души), – и также двумя способами приводится в изнеможение, дремоту и леность. Пробуждение и воспламенение ее бывает (во 1-х), когда человеку приходит на мысль какой-нибудь "страх", заставляющий его бояться за то благо, которое он приобрел, или имеет в виду приобрести, чтобы не было оно украдено, или уничтожено. Когда возбужден этот страх, тогда ревность день и ночь разгорается, как пылающая печь, – и, подобно Херувиму, непрестанно внимает тому, что окрест, и всеусердно блюдет свое благо, от всяких вражеских искушений совне и совнутрь. И другой есть способ воспламенения сей ревности, – когда в душе наиболее возрастает вожделение добродетели. И в какой мере возрастает в душе сие вожделение, в такой же воспламеняется и ревность к добродетели. Первый повод к охлаждению ее есть, – когда в душе уменьшится, или прекратится самое вожделение добра; а второй повод, – когда войдет в душу какой-то помысел уверенности и отважности и утвердится в ней, – и человек станет надеяться, думать и держаться той мысли, что нет ему причины бояться потерпеть вред от какой-либо силы; потому слагает с себя орудие ревности, и бывает дом без стража, пес засыпает, и надолго оставляет стражу. То и другое бывает от того, что вошел в душу какой-либо самый тонкий помысел гордыни, и возгнездился там; или человек стал более предаваться попечению о преходящем, или частому обольстительному для него сообщению с миром. Или бывает сие от чрева, этой госпожи всего худого. Всякий раз как подвижник вступает в общение с миром, душа его тотчас изнемогает. То же бывает, когда сходится он с многими, которые по тщеславию неизбежно сокрушают душу его. Ум подвижника, входящего в общение с миром, уподобляется кормчему, который спокойно идет по морю, и внезапно попадает в средину подводных камней и терпит крушение.

60. Предпочитать доброе изволение есть дело желающего; довершать же выбор доброго изволения – дело Божие. Для сего человек имеет нужду в Божией помощи. Будем же делать так, чтоб за появляющимся в нас добрым желанием следовали частые молитвы, с прошением не только оказать нам помощь, но и показать, благоугодно ли желание сие воле Божией, или нет. Ибо не всякое доброе желание входит в сердце от Бога, но только то, которое полезно.

61. Иногда человек желает доброго, но Бог не помогает ему; потому что иногда подобное сему желание входит и от дьявола, не на пользу нам, а во вред, – или потому, что дело желаемое не в меру нам, так как мы не достигли еще соответствующего тому жития, – или потому, что оно чуждо принятому нами на себя образу, – или потому, что не пришло еще время, когда можно исполнить оное, или начать его исполнение, – или потому, что не имеем ни ведения, ни телесных сил достаточных для него, – или потому, что обстоятельства времени не способствуют нам в том. Диавол, между тем всячески ухищряется прикрасить такое дело благовидностью, чтоб склонив на него расстроить душевный покой, или причинить вред телу. Посему надлежит тщательно обсуждать и добрые желания. Лучше же с советом все твори.

62. Добродетель есть матерь печали; от печали рождается смирение; смирению дается благодать. И воздаяние потом бывает уже не добродетели, и не труду ради ее, но рождающемуся от них смирению. Если же оно утрачено, то первые будут напрасны.

63. Господь требует не одного делания заповедей, но паче исправления души, для которого узаконил заповеди. – Тело равно действует и в десных и в шуих делах; ум же при сем правым является или погрешает, судя по настроению своему.

64. Дарование без искушений – погибель для приемлющих оное. Если делаешь доброе пред Богом, и Он дает тебе дарование; умоли Его дать тебе умение смириться, сколько для тебя прилично, или приставить к тебе стража над дарованием, или взять у тебя оное, чтоб оно не было для тебя причиною погибели. Ибо не для всех полезно хранить богатство.

65. Добродетели сопряжены со скорбями. Кто уходит от скорбей, тот несомненно разлучается и с добродетелью. Если желаешь добродетели, то предай себя на всякую скорбь. Ибо скорби рождают смирение. Пока не достигнем истинного ведения, дотоле посредством искушений приблизимся к смирению. Кто без скорби пребывает в добродетели своей, тому отверста дверь гордости.

66. Когда человек пребывает в гордости, тогда удаляется от него промыслительный Ангел, Который близ него и возбуждает в нем попечение о праведности. Когда же человек оскорбит сего Ангела, и он удалится от него, тогда приближается к нему чуждый (дух тьмы), – и с того времени нет уже у него попечения о праведности.

67. Бог нередко попускает, чтобы добродетельные искушаемы были чем-либо, – дозволяет, чтобы отовсюду восставали против них искушения, поражает их в теле их, как Иова, ввергает в нищету, делает, что отступает от них человечество, поражает их в том, что приобретено ими; только к душам их не приближается вред. – И невозможно, чтобы, когда идем путем правды, не встретилась с нами печаль, тело не изнемогло в болезнях и трудах, – и пребывало неизменным, если только возлюбим жить в добродетели. – Когда человек совершает шествие свое по Богу, – и встретится с ним что-либо подобное; тогда не прилично ему уклоняться от стези своей, но должен он с радостью, без пытливости принимать это и благодарить Бога, что послал ему благодать сию, и сподобился он ради Бога впасть в искушение, и сделаться сообщником в страданиях с Пророками, Апостолами и прочими Святыми, ради пути сего претерпевшими скорби. От людей ли, от демонов ли, от тела ли придут на него искушения, да будет сие для него поводом к благодарению. Ибо невозможно, чтобы Бог возжелавшему пребывать с Ним иначе как оказал благодеяние, а не послав на него искушения за истину; как и человеку сделаться достойным того, чтобы сподобиться сего величия, – т.е. войти в искушения и возрадоваться, – невозможно без благодати Христовой. Дело сие столь велико, что св. Павел явно называет дарованием, когда человек сподобляется пострадать ради надежды на Бога, говоря Филиппийцам: "от Бога даровася вам не токмо еже в Него веровати, но и еже по Нем страдати" (Филип. 1, 29). Также и св. Петр написал в послании своем: "когда страждете правды ради, блажени есте" (1Петр. 3, 14), – потому что сделались общниками страстей Христовых. Не надлежит тебе, тогда как живешь пространно, радоваться, в скорбях же посуплять лице, и почитать их чуждыми пути Божию. Ибо стезя его от века и от родов крестом и смертью пролагается. А у тебя откуда такая мысль (прохладно идти путем Божиим)? – Дознай из этого, что ты вне пути Божия и удаляешься от него, не хочешь идти по следам Святых, или намереваешься устроить себе иный особенный путь, и по нем идти не страдая. Путь Божий есть ежедневный крест. Никто не восходил на небо, живя прохладно. – О пути же прохладном знаем, где он оканчивается.

68. Истинные праведники всегда помышляют в себе, что недостойны они Бога, – и самое то, что они истинные праведники, дознается из того, что они признают себя окаянными и недостойными попечения Божия, и исповедуют сие тайно и явно, и умудряются на сие Святым Духом, чтоб пребывать в труде и тесноте, пока находятся в жизни сей. Время же упокоения Бог соблюл им в будущем веке. И имеющие в себе живущего Господа, посему самому не желают быть в покое и освободиться от скорби, хотя по временам и дается им таинственно утешение в духовном.

69. Такова воля Духа, чтобы возлюбленные Его пребывали в трудах. Не Дух Божий пребывает в тех, кои пребывают в покое. Тем и отличаются сыны Божии от прочих, что живут они в скорбях; а мир гордится роскошью и покоем. Не благоволил Бог, чтобы возлюбленные Его покоились, пока они в теле, но паче восхотел, чтобы они, пока в мире, пребывали в скорби, в тяготе, в трудах, в скудости, в наготе, в нужде, в унижении, в оскорблениях, в утружденном теле, в печальных мыслях, чтоб исполнялось на них сказанное: "в мире скорбни будете" (Иоан. 16, 33). Господь знает, что живущим в покое невозможно пребывать в любви Его, и потому отказывает им в покое и услаждении оным.

70. По любви, какую Святые показали к Богу, страдая за Имя Его, сердце их приобретает "дерзновение" взирать на Бога непокровенным лицом, и просить Его с упованием. – Велика сила дерзновенной молитвы. Потому, попускает Бог, чтобы Святые Его искушаемы были всякой печалью, и также опытно изведовали помощь Его и то, сколько промышляет о них Бог. Вследствие искушений приобретают они мудрость, и из опыта почерпают ведение о всем, чтоб не потерпеть осмеяния от демонов. Если бы Бог упражнял их в одном добром, то не доставало бы им обучения в другой части, и во бранях бывали бы они слепы.

71. Если человек не бывает сперва искушен испытанием худого, то он не имеет вкуса в добром, чтоб когда встретится в худом доброе, воспользоваться тем с ведением, как своею собственностью. Как приятно знание, заимствованное самым делом из опыта и из упражнения, и какую силу доставляет оно тому, кто долговременным опытом своим приобрел оное в себе самом, – сие познается теми, которые изведали содействие сего знания, равно как немощь естества и помощь Божественной силы, – и уверились в этом. Ибо тогда только познают они сие, когда Бог, удержав сперва силу Свою от содействия им, приводит их в сознание немощи естества, трудности искушений, лукавства вражеского, и того, с кем у них борьба, каким облечены они естеством, и как были охраняемы Божеской силою, сколько совершили пути, сколько возвысила их Божия сила, и сколько бывают они немощны в борьбе со всякой страстью, если удаляется от них эта Божия сила, – так что из всего этого приобретают они смирение, приближаются к Богу, начинают ожидать Его помощи и пребывать в молитве. И откуда бы заняли они все это, если бы не приобрели опыта о многом худом, впав в сие худое по Божию попущению, как говорит Апостол: "за премногая откровения да не превозношуся, дадеся ми пакостник плоти, аггел сатанин" (2Кор. 12, 7)? Но в искушениях, многократно испытывая Божию помощь, человек приобретает и твердую веру; от чего делается небоязненным и приобретает благодушие в искушениях.

72. Искушение полезно всякому человеку. Подвижники бывают искушаемы, чтоб присовокупить нечто к богатству своему; расслабленные, чтобы охранять им себя от вредного; погруженные в сон, чтобы приуготовляться им к пробуждению; далеко стоящие, чтоб приблизиться им к Богу; свои Богу, чтоб веселиться им с дерзновением. – Всякий необученный сын приемлет богатство из дома Отца своего не в пользу себе. Поэтому-то Бог сперва искушает и томит, а потом показует и дарование.

73. Человек, пока в нерадении, боится часа смертного; а когда приблизится к Богу, боится сретения суда, когда же всецело поступит в предняя, тогда любовью поглощается тот и другой страх. – Почему же это? – Потому что пока человек остается в ведении и житии телесном, ужасается он смерти. Когда же бывает в ведении духовном и в житии добром, тогда ум его всякий час занят памятованием будущего суда; так как право стоит он по своему естеству, движется в душевном чине, занимается своим ведением и житием, и благоустроен для того, чтобы приближаться к Богу. Но когда достигнет оного ведения истины, по возбуждении в нем ведения тайн Божиих и по утверждении надежды будущего; тогда любовью поглощается и оный телесный человек, подобно животному боящийся заклания, и человек разумный, боящийся суда Божия; сделавшийся же сыном украшается любовью, а не устрашающим вразумляется жезлом, говоря: "Аз же и дом отца моего служити будем Господеви" (Нав. 24, 15).

74. Блажен, у кого помышление всегда о Боге, и кто с Ним одним пребывает в беседе ведения своего. Радость о Боге крепче здешней жизни; и кто обрел ее, тот не только не посмотрит на страдания, но даже не обратит взора на жизнь свою. Любовь сладостнее жизни, и разумение по Богу, от которого рождается любовь, еще сладоснее паче меда и сота. Любви – не печаль, принять тяжкую смерть за любящих. Любовь есть порождение ведения; а ведение есть порождение душевного здравия, здравие же душевное есть сила, происшедшая от продолжительного терпения.

75. Жизнь вечная есть утешение в Боге; и кто обрел утешение в Боге, тот почитает излишним утешение мирское. Приял ли кто мудрость от Духа, познает он из самой мудрости, которая в сокровенности его и в чувствах учит его смиренным нравам. Достиг ли кто смирения, узнает он из того, если находит для себя гнусным угождать миру своим общением с ним, или словом; и если в глазах его ненавистна слава мира сего.

76. Страсти (в действии) суть приражения, которые, бывая производимы вещами мира сего, увлекают под предлогом необходимости, удовлетворять потребностям жизни; и приражения сии не прекращаются, пока стоит мир сей. Но человек, который сподобился Божественной благодати, вкусил и ощутил нечто высшее сего, не попускает приражениям сим входить в сердце его; потому что вместо их возобладало в нем другое, лучшее их вожделение, – и к сердцу его не приближаются ни самые сии приражения, ни порождаемое ими, но остаются они вне бездейственными, – не потому, что нет уже страстных приражений, но потому, что приемлющее их сердце мертво для них и живет чем то иным; не потому, что человек успокоился в следствие хранения рассудительности и дел, но потому, что в уме его нет ни от чего тревоги, сознание его насыщено, насладившись чем-то иным.

77. Если будем хранить закон трезвения и дело рассудительности в ведении, то борьба с страстными приражениями совсем не приблизится к уму. Воспрещается же войти им в сердце в следствие не борьбы, но пресыщения сознания и ведения, каким наполнена душа, и желания чудных, находимых в душе, созерцаний. Пока человек живет, имеет нужду в трезвенности, попечительности и бодренности, чтобы охранять свое сокровище. Но если оставит он назначенный ему предел (пост), то сделается немощным и будет окраден. Не до того только времени трудиться должно, пока увидишь плод; но надо подвизаться до самого исхода. Ибо нередко и созревший плод побивает внезапно град.

78. Если приобучим себя к доброму размышлению (поучению в сердце); то будем стыдиться страстей, как скоро встретимся с ними. Но будем стыдиться приближения к страстям и по причине их виновности.

79. Когда из любви к Богу желаешь совершить какое дело, пределом желания сего поставь смерть; и таким образом на самом деле сподобишься взойти на степень мученичества в борьбе с каждою страстью, и не понесешь никакого вреда от того, что встретится с тобою внутри оного предела, если претерпишь до конца, и не расслабеешь. Помышление немощного рассудка немощною делает и силу терпения: а твердый ум и тому, кто следует помышлению его, сообщает силу, какой не имеет природа.

80. Житие мира сего подобно начертанию букв на таблицах; и когда кто захочет и пожелает, прибавляет к ним и убавляет, и делает перемену в буквах. А жизнь будущая подобна рукописаниям, начертанным на чистых свитках, запечатанным царской печатью, в которых не допускается уже ни прибавление, ни убавление. Поэтому, пока мы среди изменения, будем внимательны к себе и пока имеем власть над рукописанием жизни своей, какое пишем своими руками, постараемся делать в нем дополнения добрым житием, и изглаждать в нем недостатки прежнего жития. Ибо пока мы в мире сем, Бог не прилагает печати ни к доброму, ни к худому, до самого часа исшествия из сей жизни.

81. Молитва имеет нужду в упражнении, чтобы ум умудрился долговременным пребыванием в оной. Молитву предваряет отшельничество (уединение, отвлечение мыслей от всего стороннего). Отшельничество нужно ради молитвы, а молитва – для того, чтоб приобрести нам любовь Божию; потому что вследствие молитвы сыскиваются причины любить Бога.

82. Надлежит знать нам, что всякая беседа к Богу, совершаемая втайне, всякое попечение доброго ума о Боге, всякое размышление о духовном установляется молитвою, и нарицается именем молитвы, и под сим именем сводится во едино, – будешь ли разуметь различные чтения, или глас уст в славословии Богу, или заботливую печаль о Господе, или телесные поклоны, или псалмопение, или все прочее, из чего составляется весь чин подлинной молитвы, от которой рождается любовь Божия; потому что любовь от молитвы, а молитва от пребывания в уединении; в уединении имеем мы нужду для того, чтобы нам была возможность удобнее беседовать с Богом.

83. Храни себя от самомнения во время добрых в тебе изменений. Немощь свою и невежество свое в рассуждении тонкости сего самомнения рачительно открывай Господу в молитве, чтоб не быть тебе оставлену и не искуситься в чем-либо срамном; потому что за гордостью следует блуд, а за самомнением обольщение.

84. Когда на одну сторону положишь все прочие дела подвижнические, а на другую – молчание, то найдешь, что оно перевешивает на весах. Много советов у людей; но когда сблизится кто с молчанием, излишним будет для него делание хранения их, и излишними окажутся прежние дела, и сам он окажется превзошедшим сии делания; потому что приблизился к совершенству.

85. Пусть у тебя всегда берет перевес милостыня. Наше милосердие пусть будет зерцалом, чтобы видеть в себе самих то подобие, и тот истинный образ, какой есть в Божием естестве и в сущности Божией. Сердце жестокое и немилосердое никогда не очистится. Человек милостивый – врач своей души; потому что как бы сильным ветром из внутреннести своей разгоняет он омрачение страстей. Это, по Евангельскому слову жизни, добрый долг, данный нами в заем Богу.

86. Когда приближаешься к постели своей, скажи ей: "в эту ночь, может быть, ты будешь мне гробом, постеля; и не знаю, не придет ли на меня в эту ночь, вместо сна временного, вечный будущий сон". Поэтому, пока есть у тебя ноги, иди вслед делания, прежде нежели связан ты узами, которых невозможно будет разрешить. Пока есть у тебя персты; распни себя в молитве, прежде нежели пришла смерть. Пока есть у тебя глаза; наполняй их слезами, прежде нежели покрыты они прахом. Как роза, едва подует на нее ветер, увядает; так если внутри тебя дохнуть на одну из стихий, входящих в состав твой, ты умрешь. Положи, человек, на сердце своем, что предстоит тебе тотчас отшествие, и непрестанно говори себе: – "вот у дверей уже пришедший за мною посланник. Что же я сижу? – Переселение мое вечно; возврата уже не будет.

87. Кто любит собеседование со Христом, тот любит быть уединенным. А кто любит оставаться со многими, тот друг мира сего. Если любишь покаяние, люби и безмолвие. Ибо вне безмолвия покаяние не достигает совершенства. Если любишь безмолвие – матерь покаяния, то с удовольствием возлюби и малый телесный вред, и укоризны, и обиды, какие польются на тебя за безмолвие. Приверженность к безмолвию есть непрестанное ожидание смерти. Кто без сего помышления вступает в безмолвие, тот не может понести того, что неизбежно сопряжено с сим образом жития.

88. Будем любить безмолвие, пока мир не умерщвлен в сердцах наших. Будем всегда памятовать о смерти, и в сем помышлении приближаться к Богу сердцем своим, – и презренными сделаются для нас мирские удовольствия.

89. Один из безмолвников говорил: "я подвизаюсь в безмолвии для того, чтобы услаждались для меня стихи при чтении и молитве. И когда от удовольствия при уразумении их умолкнет язык мой; тогда, как бы во сне каком, прихожу в состояние сжатия чувств и мыслей моих. И тогда, когда при продолжительности сего безмолвия утихнет сердце мое от мятежа воспоминаний, тогда посылаются мне непрестанно волны радости внутренними помышлениями, сверх чаяния внезапно приходящими к услаждению сердца моего".

90. Другой же говорил: "Безмолвие отсекает предлоги и причины к новым помыслам, и внутри стен своих доводит до обветшания и увядания воспоминания о предзанятом нами. И когда обветшают в мысли старые вещества, тогда ум, исправляя их, возвращается в свой чин".

91. Иной еще говорит: "избери себе делание усладительное – непрестанное бдение по ночам, во время которого все отцы совлекались ветхого человека, и сподобились обновления ума. В сии часы душа ощущает оную бессмертную жизнь, и ощущением ее совлекается одеяния тьмы и приемлет в себя Духа Святого".

92. И еще: "чувства сии (внешние) подчинить власти души невозможно без безмолвия и отчуждения от людей; потому что разумная душа, быв существенно соединена и сопряжена с сими чувствами, ими и своими, под впечатлением их, помыслами невольно увлекается, если человек не будет бодрствен в сокровенной молитве".

93. Как от семени пота постов произрастает колос целомудрия, так от сытости – похотное жжение, а от пресыщения – нечистота. При алчущем и смиренном чреве никак не проникают в душу срамные помыслы.

94. Как просветляется красота твоя, целомудрие, возлежанием на голой земле, трудом алкания, отъемлющего сон, злостраданием плоти, которая, при воздержании от яств, между ребрами и чревом делается подобною глубокому рву! Всякая снедь, приемлемая нами внутрь и всякое упокоение плоти образуют в нас срамные представления и безобразные мечтания; и они, порождаясь, раздражают нас к тайному склонению к делам срамным. А пустота чрева и мысли наши делает страною пустынною, не тревожимою помыслами, и безмолвствующею от всех мятежных помыслов.

95. Некоторые нужные указания безмолвствующему: Если во время разных служб, бываешь, по возможности, далеким от парения ума, и внезапно пресекается стих на языке твоем, и на душу твою налагает оковы молчания, без участия твоей свободы, и последует сие за долговременным пребыванием на безмолвии; то знай, что ты в безмолвии своем простираешься вперед, и что кротость начала в тебе углубляться. Ибо простое безмолвие в правду достойно осуждения. Если примечаешь в душе своей, что при каждом возникающем в ней помысле, при каждом припамятовании, и во время созерцаний, какие бывают в безмолвии твоем, глаза твои наполняются слезами, и слезы без принуждения текут по ланитам твоим; то знай, что начало совершаться пред тобою отверстие преграды на разорение сопротивных. Если находишь в себе, что по временам мысль твоя, без предварительного о том примышления, вне обычного порядка, погружается внутрь тебя, и пребывает в этом состоянии около часа, или сколько-нибудь времени, а потом примечаешь, что мир царствует в помыслах твоих, – и то же самое повторяется с тобою всегда; то знай, что облако начало приосенять скинию твою. Если же, когда вступишь в дело сие, не обретаешь мира от тревожащих себя страстей; то не дивись. Если недро мира, по удалении от него лучей солнечных, надолго остается темным, также запах врачевств и аромат мνра, разливающийся в воздухе, пребывают не малое время, прежде нежели рассеются и исчезнут; то тем паче страсти, подобно псам, привыкшим лизать кровь в мясной лавке, когда не дают им обычной пищи, стоят и лают, пока не сокрушена будет сила прежнего их навыка. Когда же простираешься ты вперед, то следующие явственные признаки найдешь близкими в душе своей: будешь укрепляться во всем надеждою и обогащаться молитвою, – не оскудеет никогда в уме твоем служащее к пользе всякий раз, когда встречаешься с людьми и ощущаешь немощь естества человеческого (каждый такой случай будет охранять тебя от гордыни), – недостатки ближнего сделаются недостойными внимания в очах твоих, – вожделеешь ты выйти из тела сего с таким же желанием, с каким стал бы пребывать в будущем веке, – о всяком скорбном приключении, встречающемся с тобою явно и тайно, найдешь, что по справедливости и по суду приблизилось к тебе все сие, и принесешь за то благодарение Богу.

96. Страсти приводятся в движение или какими-нибудь образами, или чувством без образов, и памятью сначала без страстных движений и помышлений, которая потом производит раздражение.

97. Всегдашнее бдение с чтением, и в след за оным частые поклоны не замедлят рачительным подать благомирного устроения сердца. И кто обрел его, тот обрел сими именно средствами. Желающие снова приобрести его имеют нужду пребывать в безмолвии, а вместе и в делании сказанного; прежде же всего им надо ни к чему кроме души своей не привязываться мыслью своею, упражняться же во внутреннем делании, да и в рассуждении самых дел, упражняться в тех именно, в которых особенно находим близким к себе определенное ощущение, утверждающее нас в добром настроении.

98. Во всяком разумном естестве без числа бывают перемены, и с каждым человеком ежечасно происходят изменения. Рассудительный может умудриться в уразумении сего, производя испытания над собою; если будет трезвиться, и наблюдать за собою в уме своем, то легко дознает, какое когда изменение принимает мысль его и как внезапно из мирного состояния приходит в смущение и по каким причинам. О сем и св. Макарий написал в наставление братиям, чтоб, во время изменения в противное, не впадали в отчаяние; потому что и с стоящими на степени чистоты, как с воздухом охлаждение, приключаются всегда ниспадения из лучшего в худшее состояние, между тем, как нет в них нерадения или послабления себе; напротив же того, даже когда соблюдают они чин свой, случаются с ними подобные ниспадения, противные намерению собственной воли. То же утверждает и блаж. Марк, говоря: "Изменения в каждом бывают, как в воздухе". "В каждом", т.е., не в низших только и худших, но и в совершенных. Как в природе бывает холод и вскоре потом зной, – также град и не много спустя ведро: так бывает и в нашем упражнении, то брань, то помощь от благодати; иногда душа бывает в обуревании и восстают на нее жестокие волны, – и снова происходит изменение, потому что посещает благодать и наполняет сердце человека радостью и миром от Бога, целомудренными и мирными помыслами.

99. Итак и когда обуреваем бываешь, не отчаивайся, – и когда бываешь миром осеняем, не превозносись. Напротив того, рассмотри лучше в себе нечистые помыслы и те не благоприличные образы, какие утвердились в уме твоем во время обуревания, в час смятения и беспорядочности помыслов; – подумай и о том, с какой скоростью уклонился ты в страсти, и беседовал с ними в омрачении ума; и знай, что все это к смирению нашему навел на нас Божий Промысел, который о каждом из нас промышляет и устрояет, что кому полезно.

100. Смирение и без подвигов многие прегрешения делает простительными; без смирения же и подвиги бесполезны, даже уготовляют нам много худого. Что соль для всякой пищи, то смирение для всякой добродетели. Для приобретения его потребно непрестанно печалиться мыслью с уничижением и рассудительным болезнованием. И если приобретем его, то оно сделает нас сынами Божиими.

101. Господь наш опору нашей немощи указал в молитве, говоря: пробудитесь, "бдите и молитеся, да не внидете в напасть" (Мф. 26, 41). Молитесь и будьте не ленивы, во всякое время "бодрствующе и молящеся" (Кол. 4, 2. 3). "Просите, и примете: ищите и обрящете": "толцыте и отверзется вам. Всяк бо просяй приемлет, и ищай обретает, и толкущему отверзется" (Мф. 7, 7. 8), Особенно же подтвердил, Он сие слово Свое, и к большей рачительности подвиг нас притчею о друге, который в полночь пришел к другу своему, и просил у него хлеба. Господь говорит: "аминь глаголю вам, аще не даст ему, зане друг ему есть, но за безочство его, востав даст ему, елико требует" (Лук. 11, 8). И вы молитесь, и не будьте нерадивы. Какое несказанное побуждение к дерзновению!

102. Господь знает, что прежде смерти не отъемлет Он у нас возможности к уклонению, что весьма близко к нам это изменение, и именно, переход от добродетели к пороку, что человек и естество его приемлют в себя противное; почему повелел нам быть тщательными и подвизаться во всегдашней молитве. И не ради только охранения самих себя от явного изменения повелел Он нам молиться; но и по причине тонкости и непостижимости того, что всегда с нами встречается, и не объемлется ведением ума нашего в тех состояниях, в каких нередко находимся не произвольно. Ибо, хотя мысли и весьма тверды и прилеплены к добру; однако Промысел Его неоднократно оставляет нас в пределе искушений, и ввергает в оные, как сказал блаженный Павел: "дадеся ми пакостник плоти" (2Кор. 12, 7–9).

103. Мир сей есть состязание и поприще для состязаний. Время это есть время борьбы. А во время борьбы, и во время состязания, закона не полагается, т.е. Царь не полагает воинам своим предела, пока не будет кончено состязание, и всякий человек приведен к дверям Царя Царствующих и там испытан, одержал ли в состязании победу, или обратил хребет свой. Тут один закон – бодрствовать, и противостоять. – Не будем же нерадеть о молитве, и не поленимся просить помощи у Господа, без Коего не можем творити ничесоже, Ему благоугодного. – Твердо будем держать в мысли, что пока мы в мире сем, и оставлены во плоти, хотя бы вознеслись до небесного свода, не можем оставаться без дел и труда, и быть без попечения.

104. Совершенство сего поприща заключается в следующем: в покаянии, чистоте и в усовершении себя. (Покаявшийся вступает в борьбу со страстями, – и борется, пока очистится от них сердце; очищение сердца – предел борьбы, и дверь в область совершенства).

105. Некто был спрошен: "что есть покаяние?" И ответил: "оставление прежнего и печаль о нем"; также: "сердце сокрушенное и смиренное".

106. И еще был спрошен: "как может человек приобрести смирение?" И сказал: "непрестанным памятованием своих прегрешений и близости смерти, бедным одеянием, – тем, чтобы во всякое время предпочитать последнее место, и во всяком случае охотно принимать на себя дела самые последние и уничиженные, – не быть непослушным, – сохранять молчание, – не любить ходить в собрания, желать оставаться неизвестным и ни во что не избираемым, – не удерживать никакой вещи в полном собственном распоряжении, – ненавидеть беседу с многими лицами, – не любить прибытков, и сверх сего умом своим быть выше того, чтоб как ни есть порицать и обвинять всякого человека, и выше зависти, – не быть таким человеком, которого руки были бы на всех, и на котором были бы руки всех, но одному в уединении заниматься своим делом, и не брать на себя попечения о чем-либо в мире, кроме себя самого. Короче сказать: странническая жизнь, нищета и пребывание в уединении – вот от чего рождается смирение и очищается сердце".

107. Признак достигших совершенства таков: если десятикратно в день преданы они будут на сожжение за любовь к ближним, то не удовлетворятся сим, как показали Моисей (Исх. 32, 32), и блаж. Павел (Римл. 9, 3), и прочие Апостолы. – Бог Сына Своего предал на крестную смерть, по любви к твари. А если бы у Него было что более драгоценное, и то дал бы нам, чтобы сим приобрести Себе род наш. – Подражая сему, и все Святые, стремясь к совершенству, домогаются уподобиться Богу совершенством любви к ближнему.

108. Никто не может взойти на степень этой любви, если не воcчувствует втайне надежды своей. Не могут приобрести любви к человекам те, которые любят мир сей. Когда приобретет кто любовь, вместе с любовью облекается в Самого Бога. А тому, кто стяжал Бога, необходимо не только не соглашаться на приобретение с Ним чего-либо иного, но и совлечься тела своего. Если же любовью к миру облечется кто в этот мир и в эту жизнь; то не облечется он в Бога, пока не оставит сего. Ибо Сам Бог засвидетельствовал сие, говоря: "аще кто" не оставит сего, и "не возненавидит душу свою, не может Мой быти ученик" (Лук. 14, 26). Должно не только оставить, но и возненавидеть это.

109. Почему так сладостна надежда, и всякие дела при ней бывают легки? – Потому что в этот час пробуждается в душе Святых естественное пожелание (благобытия), надежда же дает им пить сие в обители из своей чаши, и упоевает их. Оттого не чувствуют уже они труда, но делаются нечувствительными к трудам, к скорбям, и во все продолжение своего шествия думают, что шествие их совершается как по воздуху, а не человеческими идут они стопами; потому что невидима ими трудность пути, пред ними нет холмов и потоков, и бывают им острая в пути гладки (Ис. 40, 4). Внимание их обращено в лоно Отца их, – и самая надежда, как бы перстом, в каждое мгновение указывает им отдаленное и невидимое, зримое однако сокровенным оком веры, и желанием сего отдаленного, как бы огнем, разжигает все части души. Туда простирается все устремление их помыслов, и туда всегда поспешествуют они достигнуть. – Так надежда разжигает их как огнем, и не могут они дать себе отдыха в стремительном и непрестанном течении, совершаемом с радостью.

110. Бесстрастие не в том одном состоит, чтобы не ощущать страстей, но и в том, чтобы не принимать их в себя. В следствие многих и различных добродетелей, явных и сокровенных, приобретенных Святыми, страсти изнемогли в них, и не легко могут восстать на душу и ум их не имеет нужды непрестанно быть в рассуждении их внимательным; потому что во всякое время исполнен мыслями, какие с сознанием возбуждаются в разуме помышлением и беседою о превосходнейших нравах. И как скоро начинают возбуждаться страсти, ум внезапно восхищается от сближения с ними каким то уразумением, проникшим в ум; и страсти, как сказал блаж. Марк, остаются в них, как бы праздными.

111. Ум, по благодати Божией, исполняя добродетельные деяния, и приблизившись к ведению, мало ощущает того, что составляет худую и неразумную часть души. Ибо ведение восхищает его в высоту, и отчуждает от всего, что в мире. И по причине непорочности Святых, и тонкости, удобоподвижности, и остроте ума их, а также по причине их подвига, очищается ум их, и оказывается просветленным, по сухости их плоти. И, вследствие обучения их безмолвию и продолжительного пребывания в оном, легко и скоро дается каждое внутреннее созерцание, и в изумление приводит их созерцаемым. При сем обыкновенно изобилуют они созерцаниями, и ум их никогда не имеет недостатка в предметах разумения, и никогда не бывают они без того, что производит в них плод духа. Долговременным навыком изглаждаются в сердце их воспоминания, которыми возбуждаются в сердце страсти, и ослабляется сила дьявольской власти. Ибо когда душа не дружится со страстями помышлением о них, тогда, пoелику непрестанно занята она другою заботою, сила страстей не может в когтях своих удержать духовных чувств ее.

112. Как самомнение уносит душу выспрь и дает ей свободу парить в облаках своих помыслов и кружиться по всей твари, так смирение собирает душу во едино безмолвием, – и сосредоточивается она в себе самой. Как душа внутри тела сокрыта от зрения и от общения со всеми людьми, так и истинно смиренномудрый человек не только не желает быть видим и знаем людьми, но даже такова его воля, – погрузиться от себя самого в себя, сделаться ничем, как бы не существующим, не пришедшим еще в бытие. – И пока таковой человек бывает сокровен, заключен в себе и отлучен от мира, – всецело пребывает он у своего Владыки.

113. Смиренномудрый никогда не останавливается посмотреть на собрания, народное стечение, волнение, шум, разгул, – не обращает внимания на слова, беседы, клики и рассеяние чувств, – ему желательно не то, чтоб иметь у себя многое и быть в непрестанных делах, но чтобы во всякое время быть свободным, не иметь забот, чтобы помыслы его не исходили вне его. Ибо уверен он, что если вдастся во многое, то не возможет пребыть без смущения помыслов; потому что при многих делах бывает много забот и сборище помыслов многосложных; а чрез это отверзается дверь страстям, удаляется тишина рассудительности и заключается дверь мира. Поэтому смиренномудрый охраняет себя от всего многого; и чрез это во всякое время бывает в тишине, в покое, в мире, в скромности, в благоговении.

114. В смиренномудром никогда не бывает поспешности, торопливости, смущения, горячих и легких мыслей, но во всякое время пребывает он в покое. Ничего нет, что могло бы его изумить, смутить, привести в ужас; потому что ни в печалях не ужасается он и не изменяется, ни в веселии не приходит в удивление и не ширится. Но все его веселие и радование о том, что угодно Владыке его.

115. Смиренномудрый не смеет и Богу помолиться, или просить чего-либо, и не знает, о чем молиться; но только молчит всеми своими чувствами, ожидая одной милости и того изволения, какое изыдет о нем от лица достопоклоняемого Величия, – когда преклоняет он лице свое на землю, и внутреннее зрение сердца его вознесено к вратам во Святое Святых, где Тот, Коего селение – мрак, пред Кем смежаются очи Серафимов, – и осмеливается только так говорить и молиться: "по воле Твоей, Господи, да будет со мною".

116. Ходи пред Богом в простоте, а не в мудровании ума. За простотою следует вера; а за утонченностью и изворотливостью мудрования – самомнение; за самомнением же – удаление от Бога.

117. Когда предстанешь в молитве пред Бога, сделайся в помысле своем, как бы немотствующим младенцем. Не говори пред Богом чего-либо от знания, но мыслями младенческими приближайся к Нему, и ходи пред Ним, чтобы сподобиться тебе того отеческого промышления, какое отцы имеют о детях своих младенцах. Сказано: "храняй младенцы Господь" (Пс. 114, 5), – не только сих малых телом, но и тех мудрых в мире, которые, оставив ведение свое, волею своею уподобились младенцам, и стали учиться оной вседовлеющей Премудрости, которая, не достигается трудами обучения (книжного). Проси у Бога, чтобы Он дал тебе придти в меру сей веры. О сем молись не леностно, сего испрашивай с горячностью, об этом умоляй с великим рачением, пока не получишь. Сподобишься же этого, ежели прежде с верою понудишь себя попечение свое возвергнуть на Бога, и свою попечительность заменить Его промышлением. И когда Бог усмотрит в тебе сию волю, что со всею чистою мыслью вверился ты Самому Богу более, нежели самому себе, и понудил себя уповать на Бога более, нежели на душу свою: тогда вселится в тебя оная недоведомая сила, и ощутительно почувствуешь ты, что с тобою несомненно сила, – та сила, которую ощутив в себе многие идут в огонь и не боятся, и ходя по водам, не колеблются в помысле своем опасением, что потонут.

118. Не кажется ли тебе, что всячески это духовное ведение может иной приять ведением душевным? – Не только невозможно сим душевным ведением приять оное духовное, но даже нет возможности ощутить его и чувством кому-либо из ревностно упражняющихся в ведении душевном. И если которые из них желают приблизиться к иному духовному ведению, то пока не отрекутся от сего душевного, и от всяких изворотов его тонкости, и многосложных его способов, и не поставив себя во младенческий образ мыслей, дотоле не возмогут приблизиться, хотя мало, к ведению духовному. Напротив того, великим препятствием бывают для них навык и понятия душевного ведения, пока не изгладят сего мало-помалу. Оное духовное ведение просто и не просиявает в помыслах душевных. Пока разум не освободится от помыслов многих и не придет в единую простоту чистоты, дотоле не возможет ощутить духовного ведения.

119. Если ты однажды вверил себя Господу, вседовлеющему для охранения твоего, и смотрения о тебе, то не заботься опять о чем-либо таковом, но скажи душе своей: "на всякое дело довлеет для меня Того, Кому единожды предал я душу свою. Меня здесь нет; Он это знает". – Тогда на деле увидишь чудеса Божии, – увидишь, как во всякое время Бог близок, чтобы избавлять боящихся Его, и как Его Промысел окружает, хотя и невидим. Но потому что невидим телесными очами Хранитель, пребывающий с тобою, не должен ты сомневаться о Нем, будто бы Его нет; ибо нередко открывается Он и телесным очам, чтобы тебе благодушествовать.

120. Как скоро человек отринет от себя всякую видимую помощь и человеческую надежду, и с верою и чистым сердцем пойдет вслед Богу; тотчас последует за ним благодать, и открывает ему силу свою в различных вспоможениях. Сперва открывает – в этом видимом касающемся тела, и оказывает ему помощь промышлением о нем, чтобы в этом всего более мог он восчувствовать силу о нем Божия Промысла. Уразумением же помощи в явном, уверяется он в помощи и в сокровенном, – в рассуждении коего благодать открывает пред ним хитросплетение мыслей и помыслов трудных, вследствие чего легко сыскивается человеком значение их, взаимная их связь, и прелесть их, и как они рождаются один от другого, – и губят душу. В то же время благодать посрамляет пред очами его всю злокозненность демонов, и как бы перстом указывает ему, что потерпел бы он, если бы не дознал сего. Тогда рождается у него мысль, что всякую вещь, малую и великую, должно ему в молитве испрашивать себе у Создателя своего.

121. Когда благодать Божия утвердит мысли его, чтобы во всем этом уповал он на Бога, тогда мало по малу начинает он входить в искушения. И благодать попускает, чтобы посылаемы были на него искушения, соответственные мере его, чтобы понести человеку силу их. И в сих искушениях ощутительно приближается к нему помощь, чтобы благодушествовал он, пока обучится постепенно и приобретет мудрость, и в уповании на Бога станет презирать врагов своих. Ибо умудриться человеку в духовных бранях, познать своего Промыслителя, ощутить Бога своего и сокровенно утвердиться в вере в Него, невозможно иначе, как только по силе выдержанного им испытания.

122. Благодать, коль скоро усмотрит, что в помысле человека начало появляться несколько сомнения, и стал он высоко о себе думать, тотчас попускает, чтоб усилились и укрепились против него искушения, пока не познает свою немощь и опять в смирении не емлется за Бога.

123. Не дивись, что когда приступаешь к добродетели, отовсюду источаются на тебя жестокие и сильные скорби; потому что и добродетелью не почитается та, совершение которой не сопровождается трудностью дела. Посему-то св. Иоанн (Колов или Пророк) сказал: "добродетели обычно встречать затруднения; она достойна порицания, когда привязана к покой". И блаж. Марк говорит: "всякая совершенная добродетель именуется крестом, когда исполняет заповедь Духа". Это Апостольское учение, что "вси, хотящии жити" в страхе Господнем и "о Христе Иисусе, гоними будут" (2Тим. 3, 12). Господь же говорит: только "кто погубит душу свою Мене ради, обрящет ю" (Мф. 16, 25). Для того на первых порах предлагает Он тебе крест, чтоб ты прежде определил себя на крест, и потом уже послал душу свою идти вслед Его.

124. Ничто так не сильно, как отчаяние. Оно не знает, чтобы кто победил его десными ли-то, или шуими. Когда человек в мысли своей лишит жизнь свою надежды, тогда нет ничего дерзостнее его. Никто из врагов не может противостать ему, и нет скорби, слух о которой привел бы в изнеможение мудрование его; потому что всякая приключающаяся скорбь легче смерти, а он подклонил главу, чтоб принять на себя смерть.

125. Надежда покоя во все времена заставляла людей забывать великое, благое и добродетели. И прежде нас и до ныне, не от иного чего, но от сего именно, люди изнемогают, и не только не одерживают победы, но даже лишаются наилучшего. Посему скажем короче, что, если человек небрежет о Царстве Небесном, то разве по надежде малого здешнего утешения. Кто не знает, что птицы приближаются к сети, имея в виду покой?

126. Когда ум возревнует о добродетели, тогда и внешние чувства не уступают над собою победы никаким трудностям. Когда сердце возревнует духом, тогда тело не печалится о скорбях, не приходит в боязнь и не сжимается от страха; ибо тогда ум, как адамант, своею твердостью противостоит в нем всем искушениям. Возревнуем же, – и отбежит от нас нерадение, порождающее леность. Ревность порождает отважность и придает душе победоносную силу. Какая сила демонов может устоять, когда душа подвигнет против них свою природную ревность.

127. Древние отцы наши, зная, что ум наш не во всякое время в состоянии бывает стоять на одном и блюсти стражбу свою, в иное же время не может и усмотреть того, что вредит ему, облекались в нестяжательность, как в оружие, и уходили в пустыню, где нет житейских занятий, служащих причиною страстей, чтоб не иметь поводов к раздражению, пожеланиям, злопамятству. Против всего этого и подобного ею укрепляли и ограждали они себя, как не преоборимым столпом.

128. Когда человек пребывает в нестяжательности, непрестанно приходит ему на мысль переселение из сей жизни, – и всегдашнее прилагает он попечение о приготовлении к тому, – бегает всякого покоя, помысел о пренебрежении мира животрепещет в уме его, крепкое стяжает он сердце для встречи опасностей без страха, не боится смерти, потому что ежечасно устремляет на нее взор, скорби, если встретятся, принимает с веселием и радованием, зная, что они доставляют венцы. Если же случится ему приобрести что-либо преходящее, то в сей же самый час в душе его начинает пробуждаться любовь к телу, возникают помыслы о плотском покое, и о способах достать все служащее к тому; от сего далее отъемлется у него та твердость сердца, какую имел он, когда в своей нестяжательности был выше мира, и душу его начинают обуревать мысли, наводящие страх за жизнь, потому отходит от него крепкое упование на Бога.

129. Разные изречения. – Как тому, у кого голова в воде, невозможно вдыхать в себя тонкого воздуха, так и тому, кто погружает мысль свою в здешние заботы, невозможно вдыхать в себя ощущения оного нового мира. Как смертоносная воня расстраивает телесный состав, так и непристойное зрелище мир ума. Как стекло не может оставаться целым при столкновении с находящимся по близости камнем, так и Святой, когда надолго остается вместе и беседует с женою, не может пребыть в чистоте своей и не оскверниться. Как с корнем исторгаются деревья сильным и постоянным притоком вод, так искореняется и любовь к миру в сердце притоком искушений устремленных на тело. Как горькие лекарства истребляют нечистоту худых соков в теле, так и жестокость скорбей очищает сердце от лукавых страстей. Как невозможно остаться невредимым тому, кто щадит своего врага на поле битвы, так невозможно и подвижнику душу свою избавить от погибели, если щадит он тело свое. Как юная дева, пораженная видом чего-либо страшного, прибегши к родителям, емлется за одежду их и взывает о помощи, так и душа, в какой мере утесняется и сокрушается страхом искушений, в такой спешит прилепиться к Богу, призывая Его в непрестанной молитве. И пока искушения продолжают одно за другим нападать на нее, она умножает моление; а как скоро получает освобождение, предается парению мыслей. Как иной, принесши великий дар Царю, награждается от него ласковым взором, так и тому, кто имеет в молитве своей слезы, великий Царь веков, Бог, прощает всякую меру грехопадений, и награждает его благоволительным взором. Как человек имеющий при себе драгоценную жемчужину, проходя путем, на котором водятся разбойники, в непрестанном бывает страхе, что подвергнется нападению и будет ограблен, так и тот, кто несет бисер целомудрия и шествует в мире, – этом полном врагов пути, – не может быть свободен от страха сих разбойников, пока не придет в обитель гроба, т.е. в страну упокоения. Как человек, который пьет вино в день плача, упившись, забывает всякую печаль о своем трудном положении, так и упоенный любовью Божией, в сем мире, т.е., в доме рыдания, забывает все свои труды и печали, и по причине своего упоения делается бесчувственным ко всем греховным страстям, сердце его подкрепляется надеждою на Бога, душа его легка, как пернатая птица, ум его ежечасно возносится от земли, превыше всего человеческого парит он своими помыслами и наслаждается бессмертием у Всевышнего.

130. Смиренномудрие есть риза Божества. В него облеклось вочеловечившееся Слово, и чрез него беседовало с нами в теле нашем, прикрыв доблесть величия Своего и славу Свою сим смиренномудрием, чтобы тварь не была попалена воззрением на Него. Тварь не могла бы взирать на Него, если бы не восприял Он части от нее, и таким образом стал беседовать с нею. Поэтому всякий, кто облекается в сию ризу смирения, облекается в Самого Христа; потому что в то подобие, в каком видим был твари Своей и пожил с нею Христос, и он пожелал облечься по внутреннему своему человеку.

131. Смирение есть некая таинственная сила, которую, по совершении всего жития, восприемлют совершенные Святые. Сила сия не иначе как только одним совершенным в добродетели дается силою благодати, потому что добродетель сия заключает в себе все.

132. Не всякий кто скромен, молчалив, кроток, – достиг уже степени смиренномудрия. Да и того, кто смиренномудрствует при воспоминании грехопадений, сокрушаясь о них, не назовем смиренномудрым, хотя и это похвально; потому что он не обладает еще смирением, но ухищренно приближает его к себе, – он желает только смирения, но смирения нет еще у него. Совершенно смиренномудрый не имеет нужды мудрованием своим изобретать причины к смиренномудрию, но во всем являет смирение без труда и самопринуждения.

133. Если спросит кто, как приобрести смирение, – ответим ему: "довлеет ученику" сделаться подобным учителю своему, – рабу подобным господину своему (Мф. 10, 25). Смотри, как являл смирение Тот, Кто заповедал оное и дарует сие дарование, – подражай Ему и приобретешь его.

134. Всячески должно избегать всего, что раздражает в нас злые страсти, особенно же отсекать в себе причины страстей и то, чем страсти, хотя бы то самые малые, приводятся в действие; когда же не смотря на то страсти придут в движение, надо противостоять им и бороться с ними. Для того и другого самое лучшее – погружаться во внутреннего своего человека, и там уединенно пребывать, непрестанно возделывая виноградник сердца своего. Когда ум наш пребывает там уединенно и отшельнически, тогда не он уже ведет брань со страстями, но благодать.

135. Целью пришествия Спасителя, когда Он дал нам животворящие заповеди Свои, как очистительные врачевства в нашем страстном состоянии, было то, чтобы очистить душу от повреждения, произведенного первым преступлением, и восстановить ее в первобытное ее состояния. Что врачевства для больного тела, то заповеди для страстной души. И явно, что заповеди постановлены вопреки страстям, для уврачевания преступной души.

136. Повреждение привзошло к нам от преступления заповедей. Из сего явствует уже, что здравие возвращается снова их хранением. А без делания заповедей; пока прежде всего не пойдем оным путем, ведущим к душевной чистоте, не должно нам и желать или надеяться душевного очищения. И не говори, что Бог и без делания заповедей может по благодати даровать нам душевное очищение. Это Господни суды, и Церковь не повелевает нам просить чего-либо такого. Иудеи, во время возвращения своего из Вавилона в Иерусалим, шествовали путем естественным; но Иезекииль сверхъестественно прибыл в Иерусалим и в Божественном откровении сделался зрителем будущего обновления. Подобное сему бывает и в рассуждении душевной чистоты. Иные путем протоптанным, чрез хранение заповедей в многотрудном житии, кровью своею приходят в душевную чистоту; а другие удостаиваются ее по дару благодати. И чудно то, что не позволено просить в молитве чистоты, даруемой нам по благодати, и отказываться от жития препровождаемого в делании заповедей. Ибо богатому, вопросившему Господа, "что сотворив живот вечный наследую", Господь ясно сказал: "соблюди заповеди" (Лук. 10, 25), Когда же богатый домогался узнать еще больше, тогда сказал: "аще хощеши совершен быти, иди продаждь имение твое и даждь нищим, и возми крест свой и гряди в след Мене" (Мф. 19, 21). А это значит: умри для всего, что имеешь у себя, потом живи во Мне; изыди из ветхого мира страстей, и потом вступи в новый мир духа. Ибо Господь, сказав: "возми крест свой" (Мф. 16, 24), научил тем человека умереть для всего в мире. И когда умертвил он в себе ветхого человека, или страсти, тогда сказал ему: "гряди в след Мене". Ветхому человеку невозможно ходить путем Христовым.

137. Блаженный Василий Великий, и блаженные Григории, которые были любителями пустыни и восхваляли безмолвие, пришли на безмолвие не тогда, как не упражнялись в делании заповедей, но жили сперва в мире, и хранили заповеди, какие должно было хранить живущим в обществе, и потом пришли в душевную чистоту, и сподобились духовного созерцания. И после сего уже поспешили они и вышли на пустынное безмолвие; и с сего времени пребывали со внутренним своим человеком; посему сделались умозрителями, и пребыли в духовном созерцании, пока не призваны благодатью сделаться пастырями Церкви Христовой.

138. Пустыня усыпляет страсти. Но от человека требуется на это одно – усыпить страсти свои, а и то, чтоб искоренить их, т.е. преодолеть, когда будут против нас упорствовать. Страсти же усыпленные пробуждаются, как скоро встречается причина придти им в действительность. Будем же желать пустыни не потому только, что она усыпляет страсти, но пожелаем, чтобы при недостатке чувственного и в удалении от всех, умудриться нам в ней, и чтоб обновился в нас внутренний, духовный о Христе человек; чтобы на всякий час быть нам наблюдателями над самими собою, и чтобы ум наш сделался бодрственным и охранял себя ежечасно и не похищалось у него памятование надежды его.

139. Господь наш, для уподобления нашего величию Отца небесного, назначил нам милосердие, иноки же предпочитают милосердию безмолвие. Как это примиряется? Господь для уподобления нашего Отцу Небесному назначил милосердие, потому что оно милосердых приближает к Богу. И мы, иноки, чтим безмолвие, не исключая милосердия, а стараясь сколько возможно удалиться от суетного попечения и мятежа; – мы не имеем в намерении противостоять долгу (относительно ближних), но заботимся о безмолвии, чтоб (вернее исполнить другой высший долг) пребывать в Богомыслии, которым всего более можем возвратить себе чистоту и приблизиться к Богу. Если же когда на известное время будет необходимая какая потребность в нас братиям, не должно нерадеть об оной. Посему будем непрестанно понуждать себя, во всякое время внутренне быть милосердыми ко всякому разумному естеству. Ибо так внушает нам учение Господне, и в этом, а не в чем-либо пустом состоит отличие нашего безмолвия. И надобно не только это внутреннее наше милосердие хранить, но, когда призывают обстоятельства, не вознерадеть и о том, чтобы доказать любовь свою явно.

140. Жизнодавец полноту заповедей заключил в двух заповедях, объемлющих собою все прочие, – в любви к Богу, и в подобной же любви к образу Божию. И первая удовлетворяет цели духовного созерцания; а вторая созерцанию и деятельности. Ибо естество Божие просто, невидимо, и естественно ни в чем не имеет нужды, и сознание при самоуглублении своем естественно не имеет нужды, в отношении к Богу, в телесной деятельности, деятельность его при сем проста, и обнаруживается в единой части ума, сообразно той простоте достопоклоняемой Вины, Которая выше плотского чувства. А вторая заповедь, т.е. человеколюбие, по двойственности естества, требует, чтобы мы то, что исполняем невидимо в сознании, подобным образом желали исполнить и телесно. Пoелику деятельность везде предшествует созерцанию, то невозможно кому-либо возвыситься до области этого высшего, если самым делом не исполнит прежде низшего. И ни один человек не смеет сказать относительно любви к ближнему, что преуспевает в ней душой своею, если оставлена им та часть, которая, по мере сил, сообразно с временем и местом, исполняется телесно. Ибо при сем только исполнении делается достоверным, что есть в человеке совершенная любовь. И когда бываем в этом, по возможности, верны и истинны, тогда дается душе сила, в простых и ни с чем несравнимых понятиях простираться до великой области высокого и Божественного созерцания. А где нет возможности, любовь к ближнему совершить в делах видимых телесно, там достаточно пред Богом любви нашей к ближним, совершаемой только душой.

141. Желающий возлюбить Бога паче всего должен иметь попечение о чистоте души своей; чистота же души стяжается препобеждением и истреблением страстей. Страсти суть дверь заключенная пред лицом чистоты. Если не отворит кто этой заключенной двери, то не войдет он в непорочную и чистую область сердца. А без этого душа не может иметь и дерзновения в час молитвы; ибо дерзновение сие есть плод чистоты и трудов над стяжанием ее. Вот в каком все сие совершается порядке: терпение с принуждением себе борется со страстями за чистоту; если душа препобедит страсти, то приобретает чистоту; а истинная чистота делает, что ум приобретает дерзновение в час молитвы.

142. Отречемся от того, чтобы просить у Бога чего-либо высокого; но паче всего приобретем терпение для всего, что ни бывает с нами, – и в великом смирении и сокрушении о том, что в нас, и о помыслах наших, будем просить отпущения грехов наших и душевного умирения. Одним из Отцов написано: "кто не почитает себя грешником, того молитва не приемлется Господом". Написано, – что "не придет Царствие Божие с соблюдением" (т.е. приметным образом) – (Лук. 17, 20). Мы с своей стороны будем всячески стараться привести область сердца своего в благоустроение делами покаяния и житием благоугодным Богу; Господне же придет само собою, если место в сердце будет чисто и не оскверненно. Чего же ищем "с соблюдением", разумею высокие дарования Божии, то не одобряется Церковью Божией; и приемшие это приобретали себе гордость и падение. И это не признак того, что человек любит Бога, но душевная болезнь. Да и как нам домогаться высоких Божиих дарований, когда Павел хвалится скорбями, и высоким Божиим даром почитает общение в страданиях Христовых.

143. Пока душа болезнует страстями, она не ощущает чувством своим духовного, и не умеет вожделевать оного, вожделевает же то только по слуху ушей и по писаниям. Врачует от сих болезней душевную силу сокровенное делание заповедей, с приобщением Христовым страстям. Первоначально естество наше в вочеловечении Христовом прияло обновление, приобщилось Христову страданию и смерти; и потом по обновлении излиянием крови освятилось и сделалось способным к принятию заповедей новых и совершенных. А если бы заповеди сии даны были людям до излияния крови, до обновления и освящения естества нашего; то, может быть, и самые новые заповеди, подобно заповедям древним, отсекали бы только порок в душе, но не могли бы истребить в душе самый корень пороков. Ныне же не так: но сокровенное делание и заповеди новые и духовные, которые душа хранит, имея страх Божий, обновляют и освящают душу, и сокровенно врачуют все члены ее. Ибо явно для всех, какую страсть безмолвно в душе исцеляет каждая заповедь, и действенность их ощутительна и врачующему и врачуемому, как было и с кровоточивой женою.

144. Исцеление страстной части души может совершиться и по благодати, как было с блаженными Апостолами. Но это дело особенного Божия избрания; обыкновенно же душа приобретает здравие законным путем. Именно: кто деланием заповедей и трудными делами истинного жития препобедил страсти, тот законным – общим путем приобрел душевное здравие, и отдоен млеком вне овеществления мира сего, и отсек в себе прежний свой нрав и возрожден, как и первоначально, в духовном, и по благодати, как приобретший понятия внутреннего человека, стал видим в области духа, и приял ею в себя мир новый несложный.

145. Когда ум обновлен и сердце освящено; тогда все возникающие в нем понятия возбуждаются сообразно с естеством того мира, в который вступает он. Сперва возбуждается в нем любовь к Божественному, и вожделевает он общения с Ангелами и откровения тайн духовного ведения; ум его очищает духовное ведение тварей, и воссиявает в нем созерцание тайн Святые Троицы, также и тайн достопоклоняемого ради нас домостроительства; и потом всецело входит в единение с ведением надежды будущего.

146. Если бы душа, когда заключена в области страстей, могла истинно уразумевать духовное, то не имела бы нужды спрашивать и дознавать о таинствах мира духовного. Но явно, что обучение и ведение при страстях не приносят пользы, и не достаточны к тому, чтобы отверзать дверь, заключенную пред лицом чистоты. Когда же отъяты будут от души страсти, тогда ум просвещается и поставляется в чистом месте естества, и не имеет нужды в вопросах; потому что ясно видит блага, обретаемые на своем месте. Ибо как внешние чувства не в следствие обучения ощущают соприкосновенные им естества и вещи, но каждое чувство естественно ощущает встречающуюся ему вещь: так, подобным сему образом, представляй себе о созерцании духовном. Ибо ум, прозирающий в сокровенные тайны духа, если он в своем естественном здравии, вполне созерцает славу Христову, и не спрашивает и не учится, но наслаждается тайнами нового мира, превыше свободы воли, соразмерно горячности веры и надежды на Христа.

147. Если желательно тебе, чтобы сердце твое сделалось обителью тайн нового мира, то обогатись сперва делами телесными, постом, бдением, службою, подвижничеством, терпением, низложением помыслов, и прочим. Связывай ум свой чтением Писаний и углублением в оные, напиши пред очами у себя заповеди, и непрестанным собеседованием молитвенным и самоуглублением в молитвословии искореняй в сердце своем всякий образ и всякое подобие, предварительно тобою воспринятое. Приучай ум свой углубляться всегда в тайны Спасителева домостроительства; перестань просить себе ведения и созерцания, которые в своем месте и в свое время превышают словесное описание, и продолжай делание заповедей и труды в приобретении чистоты, и проси себе у Господа сподобиться умного жития. Начало, средину и конец жития сего составляет следующее: отсечение всего единением со Христом. Если же вожделеваешь созерцания тайн, самым делом возделывай в себе заповеди, а не одним стремлением к их ведению. Духовное созерцание действует в нас в области чистоты.

148. Созерцание у сынов таинства веры сопряжено с верою, и пасется на лугах Писания. Словеса, непостигаемые ведением, делаются понятными для нас при помощи веры, и ведение о них получаем в созерцании, какое бывает по очищении. Для духовных тайн, которые выше ведения, и которых не ощущают ни телесные чувства, ни разумная сила ума, Бог дал нам веру, которою познаем только, что тайны сии существуют. И от этой веры рождается у нас надежда о них (т.е. надежда уразуметь их). Верою исповедуем, что Бог есть Господь, Владыка, Творец и Устроитель всяческих. От сего потом совестью понуждаемые решаем, что должно нам хранить заповеди Его, и разуметь, что ветхие заповеди хранит страх, а животворные заповеди Христовы хранит любовь, как говорит Господь: "аще любите Мя, заповеди Моя соблюдите. И Аз умолю Отца, и иного Утешителя даст вам" (Иоан. 14, 15, 16). Пришествием Утешителя называет дарование откровения духовных тайн; посему в приятии Духа, Которого прияли Апостолы, – все совершенство духовного ведения. И Господь обещал, умолив Отца Своего, дать им Утешителя, чтобы Он при делании ими заповедей и очищении самих себя, пребыл с ними вовеки. Видишь ли, что за сохранение заповедей ум сподобляется благодати таинственного созерцания и откровений духовного ведения.

149. Хранение заповедей такую силу являет, когда совершается из любви к Даровавшему их, а не по страху. Поэтому законная дверь вводящая в созерцание есть любовь. На всех восхождениях откровений ведения и таинственных созерцаний Божественная любовь вводит и низводит стяжавших ее. Потому сперва должно приобрести любовь; а после того созерцание духовного будет у нас естественно. И уразумей мудрость блаженного Павла, как он оставил все дарования, сообщаемые благодатью, и просил самого существенного, – того, чем приемлются и хранятся дарования, т.е. любви (1 Кор. гл. 13). Она место откровений; и на сем месте созерцание показывает нам себя само собою. Как по мере естественного возраста душа приемлет в себя новое и новое ведение о существующем в мире, и день ото дня обучается этому более и более, так и в духовном человек приемлет в себя духовное созерцание и Божественное ощущение, и обучается этому в той мере, в какой ум возрастает в разумном житии. Когда же придет он в область любви, тогда созерцает духовное на своем месте.

150. Пока человек употребляет усилие, чтобы духовное снизошло к нему, оно не покоряется. И если дерзновенно возмечтает он, и возведет взор к духовному, и будет доходить до него разумением не во время, то скоро притупляется зрение его, и вместо действительного усматриваются им призраки и образы. Как скоро постигнешь ты это рассудительным умом своим, то не будешь домогаться созерцания не во время. Если же кажется тебе, что и теперь (прежде вступления в область чистоты и любви) видишь созерцание, то созерцание сие есть тень призрака, а не созерцание; потому что у всего мысленного бывает подобие и мечтательный образ, а бывает также и истинное созерцание. И в естественном порядке иногда видится действительное, а иногда противное тому; глаз вместо действительности видит тень, видит воду, где нет воды, видит здания, висящие на воздухе, между тем, как они стоят на земле. По такому явлению телесного то же представь себе и о мысленном.

151. Если зрение ума не будет очищено деланием заповедей, делами безмолвного жития, не приобретет в совершенстве света любви, не преуспеет возрастом в обновлении Христовом, то не возможет сделаться истинным зрителем Божественного созерцания. Все же те подобия духовного, какие думает составить себе ум, называются призраком, а не действительностью. И это, что ум видит одно вместо другого, происходит от того, что он не очистился. Это было и с философами внешними, которые почли духовным то, о чем не прияли истинного учения от Бога, – и разглагольствовали об этом в не надлежащем самомнении, единого Бога разделили в многобожии, говорили и соглашались между собою в глумлении помыслов, и эту мечту безумия помыслов своих назвали умозрением естеств.

152. Истинное созерцание естеств чувственных и сверхчувственных и самой Святой Троицы уделяется в Откровении Христовом. Ему научил и его указал человекам Христос, когда первоначально Своею Ипостасию совершил обновление естества человеческого, возвратил и дал ему первую свободу, и Сам проложил нам путь животворящими Его заповедями восходить к Истине. И естество наше тогда только способно сделаться зрителем истинного, а не мечтательного, созерцания, когда человек первоначально претерпением страданий, деланием и скорбью совлечется ветхого человека страстного, как новорожденный младенец совлекается одежды, выносимой из матерних ложесн. Тогда ум, возродившись духовно, делается способным приять созерцание отечества своего.

153. И созерцание сие бывает пищей ума, пока не придет он в состояние приять созерцание высшее первого созерцания; потому что одно созерцание передает человека другому созерцанию, пока ум не будет введен в область совершенной любви. Любовь есть обитель духовного, и водворяется в чистоте души. Когда ум станет в области любви, тогда действует благодать, ум приемлет духовное созерцание, и делается зрителем сокровенного.

154. Двумя способами, как я говорил уже, дается дарование откровений умного созерцания. Иногда дается по благодати за горячую веру; а иногда за делание заповедей и за чистоту. По благодати, как блаженным Апостолам, которые не деланием заповедей очистили ум, а горячею верою; потому что в простоте уверовали во Христа, и несомненно с воспламененным сердцем, последовали за Ним. И когда Христос совершил достопоклоняемое Свое домостроительство, Он послал им Духа Утешителя, Который очистил и усовершил ум их, и действенно умертвил внутри их ветхого страстного человека, и действенно оживотворил в них человека нового духовного. – Так и блаженный Павел обновлен был таинственно, и потом приял созерцание откровения тайн. Не написано, о чем Иисус беседовал с ним явно, но пишется, что сказал ему Анания: "Савле брате, Господь" наш "Иисус" Христос, "явлейтися на пути, посла мя к тебе да прозрят очи твои, и исполнишися Духа Свята" (Деян. 9, 17). – И когда крестил его, исполнился он Духа Святого; и ощутил сокровенные тайны откровений, как совершилось сие и с св. Апостолами, к коим Господь Иисус говорил: "много имам глаголати вам, но не можете носити ныне: егда же придет Дух Святой, Он наставит вы на всяку истину, и грядущая возвестит вам" (Иоан. 16, 12. 13).

155. И блаженный Павел тогда именно, как приял Духа Святого, и обновился Им, сподобился и тайн откровения, стал созерцать духом откровений, и услаждался созерцанием, слышал неизреченные глаголы, зрел созерцание высшее естества, восторгался созерцаниями небесных сил, и услаждался духовным. И да не будет того, что в безумии своем утверждают еретики (евктиты), будто бы сего восхождения достиг он по своему желанию! Ум вовсе не может восходить туда. Напротив того Павел восхищен был духом откровений, как сам написал в послании к Коринфянам (2Кор. 12, 2. 4), вопреки этим суетным людям, которые уподобили себя св. Апостолам и мечты своих помыслов назвали духовными созерцаниями.

156. В рассуждении людей, которые исполнены страстей и входят в исследование о законах телесного и бестелесного, а потому не отличаются от больных, преподающих правила о сохранении здравия, одним из Святых написано: "Блаж. Павел, когда узнал об учениках, которые пренебрегали заповедями и не препобедили страстей, однако вожделевали блаженства в созерцании тайн, возможном лишь по очищении от них, сказал им: совлекитесь сперва ветхого человека страстей, и тогда вожделевайте облечься в человека нового, обновленного познанием тайн в подобие Творцу, и не вожделевайте моего и прочих Апостолов блаженства, действенно совершенного благодатью; потому что "Бог егоже хощет милует: и егоже хощет ожесточет" (Рим. 9, 18). Ибо кто противосстанет лицу Его, или воспротивится воле Его? – Бог дарует иногда туне; иногда же требует дел и очищения, и потом уже посылает дар, а иногда и после дел и очищения не дает здесь, но хранит, чтобы даровать созерцание на своем месте".

157. Находим, что так поступает Он и в рассуждении меньшого в сравнении с сим дара, разумею прощение грехов. Ибо вот крещение дарует туне, и совершенно ничего не требует, кроме веры; при покаянии же во грехах по крещении не туне прощает, но требует трудов, скорбей, печалей, сокрушения, слез, долговременного плача, – и потом уже прощает. Разбойника туне простил за одно исповедание словом на кресте, и обетовал ему царство; а у грешницы потребовал также веры и слез.

158. Душа, которая любит Бога, в Боге и в Нем едином обретает себе упокоение. Разреши прежде всякий в себе внешний союз, и тогда возможешь быть сердцем в союзе с Богом; потому что единению с Богом предшествует отрешение от вещества. Хлеб дается в пищу младенцу после того, как откормлен он молоком: и человек, который намерен преуспевать в Божественном, желает прежде устранить себя от мира, как младенец от объятий и сосцов матерних. Телесное делание предшествует душевному, как персть предшествовала душе, вдунутой в Адама. Кто не снискал телесного делания, тот не может иметь и душевного; потому что последнее рождается от первого, как колос из голого пшеничного зерна. А кто не имеет душевного делания, тот лишается и духовных дарований.

159. Как за сеянием в слезах следуют рукояти радования, так и за злостраданием ради Бога последует радость. Сладок кажется земледельцу хлеб, добытый потом: сладки делания правды сердцу, приявшему ведение Христово. С благою волею претерпи и уничижение и смирение, чтоб иметь тебе дерзновение пред Богом. Человек с ведением терпящий всякое жестокое слово, когда сам не сделал предварительно неправды изрекшему оное, хотя возлагает при этом на главу свою терновый венец, однако блажен, потому что нетленно увенчавается, тогда как и сам того не знает.

160. Кто с ведением убегает суетной славы, тот ощутил в душе своей будущий век. Кто бегает покоя в настоящей жизни, у того ум соглядал уже будущий век. А кто связан любостяжательностью, тот раб страстей. Не думай, что одно приобретение золота и серебра есть любостяжательность; она есть приобретение чего бы то ни было – такого, к чему привязана воля твоя. Не хвали того, кто злостраждет телесно, но при этом дает волю чувствам, разумею же слух, зияющие и неудержимые уста, и блуждающие очи.

161. Знай, что оставлять грехи должникам принадлежит к делам правды. Тогда увидишь тишину и светлость повсюду в уме твоем. Если милостивый не бывает выше своей правды, то он не милостив, – т.е., настоящий милостивый не только дает людям милостыню из своего собственного, но и с радостью терпит от других неправду, и милует их. Кто душу полагает за брата, тот милостив, а не тот, кто подаянием только оказывает милость брату своему. И тот милостив, кто если заушен братом своим, не возымеет столько бесстыдства, чтоб ответить и опечалить сердце его.

162. Возлюби делание бдения, чтобы найти тебе утешение близким к душе твоей. Занимайся чтением в безмолвии, чтобы ум твой всегда возводим был к чудесам Божиим. Возлюби с терпением нищету, чтобы собрать во едино ум свой от парения. Возненавидь жизнь пространную, чтобы помышления свои сохранить безмятежными. Удерживайся от многого, и заботься об одной душе своей, чтобы спасти ее от расточения внутренней тишины.

163. Возлюби целомудрие, чтоб не постыдиться во время молитвы своей пред Богом. Стяжи чистоту в делах своих, чтоб озарялась душа твоя в молитве, и памятованием о смерти возжигалась радость в уме твоем. Не будь ленив в делании своем, чтоб не постыдиться, когда станешь среди друзей своих. Не связывай свободы своей тем, что служит к наслаждению, чтоб не сделаться тебе рабом рабов. В одеянии своем люби бедные одежды, чтоб уничижить рождающиеся в тебе помышления, т.е., высокоумие сердца. Кто любит блеск, тот не может приобрести свободных мыслей; потому что сердце внутренне настраивается по подобию внешних образов.

164. За смиренномудрием следует воздержность и во всем ограниченность. Смиренномудрие, по причине постоянного самоограничения, приходит в созерцание, и душу украшает целомудрием; а тщеславие, по причине непрестанного мятежа и смущения помышлений своих, из всего встречающегося собирает нечистые сокровища, и оскверняет сердце. Оно непотребным взором смотрит на природу вещей, и занимает ум срамными представлениями, а смиренномудрие духовно благоустрояет себя созерцанием, и приобретшего оное возбуждает к славословию.

165. Лучше тебе самого себя разрешить от уз греха, нежели рабов освобождать от рабства. Лучше тебе умириться с душой твоею в единомыслии тройственного в тебе состава, т.е. тела, души и духа, нежели учением своим умиротворять разномыслящих. Григорий говорит: "хорошо богословствовать ради Бога, но лучше сего для человека сделать себя чистым для Бога". Полезнее для тебя позаботиться о том, чтобы падшее в душе твоей от страстей восставить возбуждением помышлений своих к Божественному, нежели воскрешать мертвых.

166. Все дни жизни своей, куда бы ты ни пришел, почитай себя странником, чтоб в состоянии быть тебе избавиться от вреда, порождаемого вольностью в обращении. Благословляй всегда устами, и не будут тебя злословить, потому что от злословия рождается злословие, а от благословения благословение. Во всяком деле почитай себя скудным, чтобы учить, – и во всю жизнь свою будешь оказываться мудрым. Не сообщай другому, чего сам не испытал, чтоб не было тебе стыдно себя самого, и по сличении жития твоего не открылась ложь твоя.

167. Остерегайся читать еретические учения, потому что сие всего чаще может вооружать на тебя духа хулы. Часто и не зная сытости, читай в книгах учителей о Промысле Божием, потому что они руководствуют ум к усмотрению порядка в тварях и делах Божиих, укрепляют его собою, своею тонкостью приуготовляют его к приобретенью светозарных мыслей, и делают, что в чистоте идет он к уразумению тварей Божиих. Читай Евангелие, завещанное Богом к познанию целой вселенной, чтобы ум твой погрузился в чудеса Божии. Чтение твое да будет в невозмущаемой ничем тишине, и будь свободен от многопопечительности о теле и от житейского мятежа, чтобы ощутить в душе своей, при сладостном уразумении, самый сладостный вкус, превосходящий всякое ощущение, и чтобы душа ощущала это по пребыванию своему в том.

168. Очищай душу свою, свергни с себя попечение о том, что вне твоего естества, на понятия и движения свои повесь завесу целомудрия и смирения, и чрез это найдешь, что внутри твоей природы, потому что смиренным дается откровение тайн.

169. Если намерен ты предать душу свою на дело молитвы, очищающей ум, и на пребывание в бодрствовании ночью, чтобы приобрести светлый разум, то удаляйся от зрения мира, прекрати свидания с людьми, не принимай в келью свою, по обычаю, друзей, даже под видом пользы, кроме единонравных, единомысленных с тобою и сотаинников твоих; бойся смущения душевной беседы, и по отсечении внешней беседы, с молитвою твоею сопряги милостыню, и душа твоя узрит свет истины. Ибо в какой мере сердце перестает тревожиться внешними предметами, в такой же ум может от уразумения мыслей и дел Божественных доходить до постижения и изумления. Ибо душе обычно скоро заменять одну беседу другою, если постараемся показать малую рачительность.

170. Чтобы заменить одно собеседование другим (суетное, – душеспасительным), занимайся чтением Писания и житиями Святых. И когда станешь на молитву и на правило свое, то вместо размышления о том, что видел и слышал в мире, найдешь в себе размышление о Божественных Писаниях, какие прочел, и сим размышлением приведется в забвение, что памятовал о мирском; а таким образом приходит ум в чистоту. И сие значит написанное, – что чтение помогает душе, когда станет на молитву; и также: душа молитвою просвещается в чтении. И чтение опять, вместо внешней примеси, доставляет пищу разным видам молитвы, а потому чтением душа просвещается, чтобы всегда молиться неленостно и несмущенно.

171. Плотолюбцам и чревоугодникам входить в исследование предметов духовных также не прилично, как и блуднице разглагольствовать о целомудрии. Тело крайне болезненное не терпит тучного в снедях: и ум, занятый мирским, не может приблизиться к исследованию Божественного. Огонь не возгорается в сырых дровах: и Божественная горячность не возжигается в сердце любящем покой. Как тот, кто не видит своими глазами солнца, не может кому-либо списать его света по одному слуху, даже и не ощущает сего света: так и не вкусивший душой своею сладости духовных дел.

172. Если имеешь что лишнее для дневной потребности, раздай то нищим, и иди с дерзновением приносить молитвы свои, т.е. беседуй с Богом, как сын с Отцем. Ничто не может так приблизить сердце к Богу, как милостыня; и ничто не производит в душе такой тишины, как произвольная нищета. Когда подаешь, подавай с великодушием, с ласковостью на лице, и снабди в большей мере, нежели сколько просят. Не старайся распознать достойного от недостойного; пусть все люди будут у тебя равны для доброго дела. Ибо сим способом можешь и недостойных привлечь к добру, потому что душа посредством телесного скоро привлекается в страх Божий.

173. Очисти келью свою от излишеств, потому что сие поведет тебя к воздержанию, хотя бы ты и не хотел. Скудость во всем учит человека воздержанию. Одержавшие победу в брани внешней, – разумею брань, воздвигаемую на душу чувствами, – слухом, зрением и проч., – могут не бояться и брани внутренней. Когда человек затворит врата градские, т.е. чувства; тогда ратует внутри, и не боится злоумышляющих вне града. Блажен, кто, зная это, не тревожит себя множеством дел, но всю телесную деятельность свою обратил на молитвенный труд.

174. В то время, как Бог внутренне приводит сердце твое в умиление, непрестанно твори поклоны и коленопреклонения. Не попускай сердцу своему заботиться о чем-нибудь, если, в это время, демоны начнут убеждать тебя заняться другими делами, и тогда смотри, и дивись, что произойдет у тебя из этого. Ничто другое в подвижнических борениях не бывает так важно и трудно, и не возбуждает такой зависти в бесах, как если повергает кто себя пред крестом Христовым, молясь день и ночь, и бывает как бы с связанными назади руками. Хочешь ли не охладеть в своей горячности, и не обнищать слезами, займись этим, и блажен ты, если о сказанном тебе будешь заботиться день и ночь, и не станешь домогаться ничего другого. Если не будешь подвизаться, то не обретешь, и если не будешь с горячностью ударять в двери и непрестанно пребывать при них в бдении, то не будешь услышан.

175. Пока внешний человек не умрет для всего мирского, не только для греха, но и для всякого делания, и также и внутренний человек – для лукавых мыслей, и неизнеможет естественное движение тела до того, чтобы не возбуждалась в сердце греховная сладость, дотоле и сладость Духа Божия не возбудится в человеке, члены его не примут чистоты в жизни сей, Божественные мысли не войдут в душу его и пребудут неощутимыми и незримыми. – И пока человек в сердце своем не приведет в бездействие попечения о житейском, кроме необходимых потребностей естества, и не предоставит заботиться о сем Богу; дотоле не возбудится в нем духовное упоение.

176. Кто с убеждением и чувством держит в уме, к какому равенству ведет общий всех конец, тот для отречения от житейского не имеет нужды в ином Учителе. Кто не удаляется добровольно от причин страстей, тот невольно увлекается в грех. Причины же греха суть следующие: вино, женщины, богатство, телесное здравие; впрочем не потому, что это суть грехи по самому естеству, но потому, что природа удобно склоняется сим в греховные страсти, и поэтому человек должен тщательно остерегаться сего. Людям гнусна нищета, а Богу гораздо более гнусны душа высокосердная и ум парящий. У людей почетно богатство; а у Бога досточестна душа смиренная.

177. Если хочешь положить начало доброму деланию; приуготовься сперва к постигающим тебя искушениям. Ибо у врага в обычае, – когда увидит, что с горячею верою начал кто-либо доброе житие, – встречать его разными страшными искушениями, чтобы пришедши от сего в страх, охладел он в добром произволении, и не имел бы уже горячности приближаться к Богоугодному деланию. Потому уготовься мужественно встретить искушения, какие насылаются на добродетели, и потом уже начинай их делание.

178. Заповеди Божии выше всех сокровищ мира. Кто стяжал их, тот внутри себя обретает Бога. Кто упокоевается всегда в Божием попечении, тот Бога обрел домоприставником. Кто вожделевает исполнения воли Божией, тот небесных Ангелов будет иметь путеводителями. Кто боится грехов, тот беспреткновенно совершит страшное шествие, и во время мрака пред собою и внутри себя обретет свет. Стопы боящегося грехов охраняет Господь, и во время поползновения предваряет его милость Божия. Кто прегрешения свои почитает малыми, тот впадает в худшее прежнего и несет семикратное наказание.

179. В смирении посевай милостыню, и пожнешь милость на суде. Чем погубил ты доброе, тем снова приобретай оное. Погубил ты целомудрие; Бог не примет от тебя милостыни, если пребываешь в блуде; потому что хочет от тебя святыни тела. И всякий недуг врачуется свойственными ему лекарствами. Ты побежден завистью; для чего усиливаешься бороться со сном (а не против зависти)?

180. Пока проступок еще мал и не созрел, истреби его, прежде нежели пустил он ветви в ширину и стал созревать. Не предавайся нерадению, пока недостаток кажется тебе малым; потому что впоследствии найдешь в нем бесчеловечного властелина и побежишь пред ним, как раб, узник. А кто в начале противоборствует страсти, тот вскоре возгосподствует над нею.

181. Кто может с радостью перенести обиду, даже имея в руках средство отразить ее, тот приял утешение от Бога по вере в Него. И кто со смиренномудрием терпит взводимые на него обвинения, тот достиг совершенства, и ему удивляются Святые Ангелы. Ибо никакая иная добродетель не будет столько высока и неудобоисполнима.

182. Не верь себе, чтобы ты силен, пока не будешь искушен, – и найдешь себя неизменным. Не полагайся на силу свою, чтобы не попущено было тебе пасть по немощи; и тогда по собственному своему падению дознаешь немощь свою. Не доверяй своему знанию, чтобы враг, вошедши в посредство, не уловил тебя своею хитростью. Не хвались никогда в речах своих делами своими, чтобы не быть постыженным. Во всем, чем ни хвалится человек. Бог попускает ему изменяться, чтобы он был уничижен, и научился смирению.

183. Возводи непрестанно око свое к Богу; потому что Покров и Промысел Божий объемлет всех людей, но Он невидим, а открывается разве только очистившим себя от грехов, и помышляющим всегда о Боге, и притом о Нем едином. Преимущественно же открывается им Промысел Божий, когда ради Бога входят они в искушение. Ибо тогда ощущают они Промысел Божий, как бы усматривая Его телесными очами, сообразно с мерою и причиною искушения, какое постигает каждого из них, чтобы подвижников сих возбудить к мужеству, как было с Иаковом, Иисусом Навином, тремя отроками, Петром и прочими Святыми, которым Промысел являлся в человеческом некоем виде, ободряя и утверждая их в благочестии.

184. Нужно ли говорить что о подвижниках, чуждых для мира и об отшельниках? Они пустыню сделали градом, обратили в селение и обитель Ангелов. К ним по благоустройству жития их всегда приходили Ангелы, и как ратники единого Владыки, по временам соратовали они друг другу. Они все дни жизни своей любили пустыню, и из любви к Богу имели жилища свои в горах, вертепах и пропастях земных. Как они, оставив земное, возлюбили небесное, и сделались подражателями Ангелов, то и самые святые Ангелы по справедливости не скрывали за это от них зрака своего, и исполняли всякое желание их, и во всем являли им всякую помощь.

185. Кто однажды навсегда посвятил себя Богу, тот проводит жизнь в упокоении ума. Без нестяжательности душа не может освободиться от мятежа помыслов, – и не приведя в безмолвие чувств, не ощутит мира в мысли. Не входя в искушения, никто не приобретет духовной мудрости. Без прилежного чтения не узнаешь тонкости помыслов. Без тишины помыслов ум не подвигнется в сокровенные тайны. Без упования по вере душа не может отважиться смело на искушения. Не испытав явственного покровительства Божия, сердце не в состоянии надеяться на Бога. Если душа с ведением не вкусит страданий Христовых, то не будет иметь общения со Христом.

186. Кто милует нищего, тот попечителем о себе имеет Бога, и кто ради Бога обнищает, тот обретет неоскудевающие сокровища. Бог ни в чем не имеет нужды, но увеселяется, когда видит, что человек упокоевает образ Его, и чтит оный ради Него. Когда просит кто у тебя того, что имеешь ты, не говори в сердце своем: "оставлю это душе моей, чтоб упокоиться в этом, а этому подаст Бог из другого места потребное для него". Такие мысли приличны людям неправедным и не знающим Бога. Человек справедливый и добрый не даст чести своей иному, и не попустит, чтоб время благодати проходило без дела. Человек нищий и нуждающийся снабжается от Бога, потому что Господь никого не оставляет; но ты, отослав от себя убогого, уклонился от чести, данной тебе Богом, и удалил от себя благодать Его. Посему, когда даешь, веселись и говори: "слава Тебе, Боже, что сподобил меня найти, кого упокоить". Если же нечего тебе дать, паче радуйся и, благодаря Бога, говори: "благодарю Тебя, Боже мой, что Ты дал мне благодать эту и честь – обнищать ради имени Твоего, и сподобил меня вкусить скорби, положенной на пути заповедей Твоих, в недуге и нищете, как вкушали Святые Твои, шествовавшие путем сим".

187. Естество наше стало удобоприемлющим в себя страсти; много искушений в настоящем мире, не далеко от тебя зло, оно источается внутри тебя и есть под ногами твоими. Как близки между собою веки на глазах, так искушения близки к людям, и Бог предустроил сие премудро для пользы твоей, чтобы ты постоянно ударял в двери Его, чтобы страхом скорбного всевалось памятование о Нем в уме твоем, чтобы приближался ты к Нему в молитвах и сердце твое освящалось непрестанным памятованием о Нем. Бог не сотворил тебя недоступным прискорбному, чтоб и тебе, возжелав быть богом, не наследовать того же, что наследовал бывший первоначально денницею, и впоследствии за превозношение сделавшийся сатаною; а также не сотворил тебя неуклонным и неподвижным, чтоб не сделаться тебе подобным естеству неодушевленных тварей.

188. Непрестанно очищай себя пред Богом, имея в сердце своем памятование о Нем, чтобы пробыв долго без памятования о Нем, не оказался ты не имеющим дерзновения, когда приходишь к Нему. Ибо дерзновение пред Богом бывает следствием частого с Ним собеседования и многой молитвы. Сношение с людьми бывает посредством тела, а сношение с Богом посредством душевного памятования о Нем, внимания к Нему в молитвах и всецелого Ему себя предания. Долговременным сохранением памятования о Боге душа по временам приводится в изумление и удивление. "Да возвеселится сердце ищущих Господа. Взыщите Господа", осужденные, "и утвердитеся" надеждою; "взыщите лица Его" покаянием (Пс. 104, 3. 4), – и освятитесь святынею лица Его и очиститесь от грехов своих.

189. Когда на неправедного находит искушение, не имеет он упования, чтобы призвать Бога, и ожидать от Него спасения; потому что во дни упокоения своего удалялся от воли Божией. Прежде нежели найдет на тебя скорбь, молись Богу; и во время горести найдешь Его, – и Он услышит тебя. Ковчег Ноев приготовлен был во время мира; и древа его обделаны за сто лет, а во время гнева неправедные погибли, праведнику же стал он покровом.

190. В ком мир мертв, те с радостью терпят обиды; а в ком мир жив, те не могут терпеть обиды, но движимые тщеславием, гневаются, и от неразумного движения приходят в смятение, или объемлются печалью. Кто хочет преуспеть в добродетели терпения обид и великодушии, тому нужно удалиться от своих родных и сделаться странником; потому что в отечестве своем невозможно преуспеть в этой добродетели. Одним великим и сильным свойственно переносить такие страдания среди своих родных, – и могут сие только те, в ком умер этот мир; потому что они уже не чают никакого утешения в настоящем веке.

191. Как благодать близка к смиренномудрию, так болезненные приключения близки к гордыне. Очи Господни на смиренномудрых, чтобы возвеселить их; лице же Господне противу гордых, чтобы смирить их. Будь удобопренебрегаем в великости твоей, а не величающимся в малости своей. Кто стремится за честью, от того бежит она вперед; а кто убегает от чести, за тем гонится она сзади. Кто алчет и жаждет ради Бога, того упоит Бог благами Своими. Кто терпит наготу ради Бога, тот облекается Им в ризу нетления и славы. Кто обнищавает ради Бога, тот бывает утешен истинным Его богатством. Всю жизнь свою признавай себя грешником, чтобы во всей жизни своей быть тебе оправданным. Обращайся с имеющими смирение, и научишься их нравам. Пусть всегда будет у тебя в нраве – ко всем быть благоприветливым и почтительным.

192. На пользу душе Бог попустил, чтоб она была доступна страстям, не усмотрел же полезным поставить ее выше страстей прежде второго паки бытия. – И душе быть доступною страстям полезно для уязвления совести; пребывать же в страстях – нагло и бесстыдно. Как от чревоугодия рождается мятеж помыслов, так от многословия и бесчинных бесед – бессмыслие и выступление ума из своего чина. Попечение о вещах житейских приводит в смятение душу, и смущение ими смущает и лишает тишины ум. Иноку, посвятившему себя небесному деланию, подобает всегда быть вне всякой житейской заботы, чтобы, погрузившись в себя самого, отнюдь ничего не находил он принадлежащего веку настоящему. Став упраздненным от всего такого, может он уже без развлечения поучаться в законе Господнем день и ночь.

193. Телесные труды без чистоты ума то же, что бесплодная утроба и иссохшие сосцы; потому что не могут приблизиться к ведению Божию. Тело они утомляют но не заботятся искоренять страсти в уме; а потому ничего и не пожинают. Как сеющий в тернии ничего не может пожать, так губящий себя злопамятностью и любостяжанием ни в чем не может успеть, но стенает на ложе своем от бессония по причине гнетущей его заботы о делах.

194. Если душа просияла памятованием о Боге и неусыпным бдением день и ночь, то Господь устрояет там (внутри) к ограждению ее облако, осеняющее ее днем и светом огненным озаряет ее ночь; во мраке ее просияет свет.

195. Как облако закрывает свет луны, так испарения наполненного чрева изгоняют из души Божию Премудрость. Что пламя огненное в сухих дровах, то и тело при наполненном чреве. Как одно горючее вещество, приложенное к другому, увеличивает огненный пламя, так разнообразие брашен увеличивает похотное движение в теле. В сластолюбивом теле не обитает ведение Божие; и кто любит свое тело, тот не улучит Божией благодати. Как в болезнях рождения происходит на свет плод, веселящий родившую, так при томлении гортани рождается в душе плод ведения тайн Божиих. Как отец заботится о чадах, так и Христос печется о теле, злостраждущем ради Его, – и всегда бывает близ уст Его.

196. Тот странник, кто мыслью своею стал вне всего житейского. Тот монах, кто пребывает вне мира, и всегда молит Бога, чтоб улучить ему будущие блага. Богатство монаха утешение, находимое в плаче, и радость от веры, воссиявающая в тайниках ума. Тот девственник, кто не только сохранил тело неоскверненное плотским совокуплением, но стыдится даже малейшего о том напоминания. Если любишь целомудрие, отгоняй срамные помыслы упражнением в чтении и продолжительною молитвою; и тогда будешь иметь оружие против естественных к тому побуждений; а без сего невозможно увидеть в душе чистоту.

197. Если ты истинно милосерд, то, когда отнято у тебя свое неправедно, не скорби внутренне, и не рассказывай об ущербе посторонним. Пусть ущерб, нанесенный обидевшими тебя, поглощается милосердием твоим, как терпкость вина поглощается множеством воды. Докажи множество милосердия своего теми благами, какие воздаешь обидевшим тебя, как и блаженный Елисей поступил с врагами своими, намеревавшимися взять его в плен (4Цар. 6, 13–23).

198. Кто истинно смиренномудр, тот, будучи ониправдован, не возмущается, и не говорит ничего в свою защиту о том, в чем ониправдован, но принимает клеветы, как истину, и не старается уверять людей, что оклеветан, а просит прощения. Иные добровольно навлекали на себя название непотребных, не будучи таковыми; другие же терпели именование прелюбодеев, будучи далеки от прелюбодеяния, и слезами свидетельствовали, что несут на себе плод греха, которого не делали, и с плачем просили у обидевших прощения в беззаконии, которого не совершали, когда душа их была увенчана всякой чистотою и непорочностью. Иные же, чтоб не прославляли их за превосходные правила жизни, соблюдаемые ими втайне, представлялись в образе юродивых, быв растворены Божественной солию, я непоколебимы в своей тишине, так что на высоте совершенства своего Св. Ангелов имели провозвестниками своих доблестей.

199. Спаситель многими обителями у Отца назвал различные меры ума водворяемых в оной стране, т.е., отличия и разность духовных дарований, какими наслаждаются по мере ума. Ибо не по разности мест, но по степени дарований назвал обители многими. Как чувственным солнцем наслаждается каждый, сообразно чистоте и приемлемости силы зрения, и как от одного светильника в одном доме освещение бывает различно, хотя свет не делится на многие светения, так в будущем веке все праведные нераздельно водворяются в одной стране, но каждый в своей мере озаряется одним мысленным Солнцем, и по достоинству своему привлекает к себе, радость и веселие, как бы из одного воздуха, от одного места, престола, зрелища и образа. – И никто не видит меры друга своего, как высшего, так и низшего, чтобы, если увидит превосходящую благодать друга и свое лишение, не было это для него причиною печали и скорби. Там всякий, по данной ему благодати, веселится внутренне в своей мере. Вне же всех одно зрелище и страна, – и кроме сих двух степеней, разумею же одну страну горнюю, другую дольнюю, посреди же их разнообразие в разности воздаяний.

200. Когда дьявол захочет осквернить ум блудным воспоминанием, тогда испытывает сперва терпение их любовью к тщеславию, и предначатие сего помысла не представляется страстью. Так обыкновенно поступает он с теми, которые охраняют ум свой, и в которых невозможно скоро вложить какое-либо неприличное помышление. Когда же исторгнет человека из твердыни его и начнет он беседовать с первым помыслом и удаляться от своей твердыни, тогда сретает его чем-либо напоминающим о блуде, и совращает ум на предметы непотребные. Ум сперва смущается внезапным их приражением, – а потом примиряется с ними, – и далее от мыслей доходит до дела. Но если ум отступит назад и предупредит первое приражение помыслов, тогда при помощи Божией, удобно может преодолеть страсть.

201. Страсти отвращать лучше памятованием добродетелей, нежели сопротивлением, потому что страсти, когда выступают из области своей и воздвигаются на брань, отпечатлевают в уме свои образы и подобия. Брань сия приобретает великую власть над умом, сильно возмущая и приводя в смятение помышления. А если поступить по первому, сказанному нами правилу, то не оказывается в уме и следа страстей по отгнании их.

202. Пока человек не примет Утешителя, потребны ему Божественные Писания для того, чтобы памятование доброго напечатлевалось в мысли его, и непрестанным чтением обновлялось в нем устремление к добру, и охраняло душу его от тонкости греховных путей: потому что не приобрел еще он силы Духа, которая удаляет заблуждение и берет в плен душеполезные памятования. Когда сила Духа низойдет в действующую в человеке душевную силу, тогда вместо закона Писаний укореняются в сердце заповеди Духа, и тогда втайне учится он у Духа, и не имеет нужды в пособии вещества чувственного; потому что, пока сердце учится от вещества, непосредственно за учением следует заблуждение и забвение; а когда учение преподается Духом, тогда памятование сохраняется невредимым.

203. Неоперившаяся птица – тот ум, который, при покаянии, недавно вышел из пут страстей, и во время молитвы усиливается возвыситься над земным, но не может, а напротив того пресмыкается еще по лицу земли, не имея сил летать. Однако ж, с помощью чтения, делания, страха и попечения о множестве добродетелей, собирает во едино помышления свои; потому что не способен знать что-либо кроме сего. И это на краткое время сохраняет ум не оскверненным; но впоследствии приходят воспоминания, и возмущают и оскверняют сердце; потому что человек не ощутил еще того спокойного воздуха свободы, в который по долгом только времени, забвением о земном вводит он ум, ибо приобрел телесные только крыла, т.е., добродетели, которые совершаются наружно, но не видел еще добродетелей созерцательных, и не сподобился ощущения их; а они суть те крыла ума, на которых человек приближается к небесному, и удаляется от земного.

204. Пока человек служит Господу чем-либо чувственным, дотоле образы сего чувственного отпечатлеваются в помышлениях его, и Божественное представляет он в образах телесных. Когда же получит он ощущение внутреннего, тогда, по мере ощущения его, и ум, от времени до времени, будет возвышаться над образами вещей.

205. Когда душа твоя приблизится к тому, чтобы выйти из тьмы, тогда вот что будет для тебя признаком: сердце у тебя горит и как огонь распаляется день и ночь; а потому целый мир вменяешь ты в уметы и пепел, не желаешь даже и пищи, от сладости новых, пламенеющих помыслов, непрестанно возбуждающихся в душе твоей. Внезапно дается тебе источник слез, как поток текущий без принуждения, и примешивающийся ко всякому делу твоему, т.е., во время чтения твоего, молитвы твоей и размышления твоего, когда принимаешь пищу и питие, и во всяком деле твоем. И когда увидишь ты это в душе твоей, будь благонадежен, потому что преплыл ты море; и столько будь прилежен к делам своим, так тщательно содержи стражбу, чтоб благодать умножалась в тебе со дня на день. А пока не встретишь в себе этого, ты не совершил еще пути своего, и не вступил в гору Божию. Если же и после того, как обрел и приял ты благодать слез, они прекратятся, и горячность твоя охладеет без изменения в чем-либо другом, т.е. без телесной немощи; то горе тебе! Что погубил ты, впав или в самомнение, или в нерадение, или в разленение?! – Но что последует за слезами, о том напишем впоследствии.

206. Если не имеешь дел, не говори о добродетелях. Паче всякой молитвы и жертвы драгоценны пред Богом скорби за Него и ради Его; и паче всех благоуханий воня пота их. Всякую добродетель, совершенную без телесного труда, почитай преждевременным и неодушевленным плодом чрева. Приношения праведных – слезы очей их, и приятная Богу жертва – воздыхания их во время бдений. Воззовут ко Господу праведные и угнетаемые тяжестью тела, и в болезни возшлют моления к Богу, и на вопль гласа их придут на помощь к ним Святые Чины ободрить и утешить их надеждою; потому что Св. Ангелы, по близости своей к Святым мужам, имеют общение в их страданиях и скорбях.

207. Вино согревает тело, а Слово Божие ум. Распаляемые горячностью бывают восхищаемы размышлением об уповаемом и уготовляют мысль свою к будущему веку. Упившиеся вином не видят пред собою преград: так упоенные надеждою не знают ни скорби, ни чего-либо мирского. Блаженны те, которые для моря скорбей, ради любви к Богу, препоясали чресла свои простотою и непытливым нравом, и не обращают хребта. С надеждою вступившие на путь стропотный, не возвращаются назад, и не останавливаются, чтобы входить в исследования о сем. Но когда переплывут море, тогда, взирая на стропотность пути, приносят благодарение Богу, что избавил их от теснот, стремнин и от такой негладкости пути, – тогда как они и не знали того. Надежда, пускаясь в плавание, преплывает с первою горячностью, нималой не прилагая заботы о теле, и не рассуждая сама с собою, будет или нет какой успех от начинаемого труда. Когда хочешь положить начало Божию делу, сделай прежде завещание, как человек, которому уже не жить в этом мире, как приготовившийся к смерти, и отчаявшийся в настоящей жизни, как достигший времени срока своего. С мужеством начинай всякое доброе дело, а не с двоедушием приступай к таким делам, не колеблись сердцем твоим в уповании на Бога, чтобы труд твой не стал бесполезен, и делание твое обременительно.

208. Деяния жительствующих по Богу суть следующие: Один целый день ударяет своею головою в землю, и делает это вместо совершения службы, т.е. часов. Иной с постоянным и продолжительным коленопреклонением соединяет число молитв. Другой множеством слез своих заменяет для себя Божии службы и довольствуется тем. Иной старается вникнуть в смысл читаемого, и совокупляет с тем определенное правило. Другой томит душу свою гладом, так что не в состоянии бывает совершать Божиих служб. Иной, пребывая в горячем поучении в Псалмах, службу свою делает непрерывною. Иной проводит время в чтении и согревается сердце его. Иной отдается в плен, домышляясь Божественного смысла в Божественных Писаниях. Иной, приводимый в изумление чудесами, поражающими его в стихах, удерживается от обычного чтения, и овладевается молчанием. Другой, вкусив всего этого и насытившись, возвратился вспять и стал бездейственным. Иной, вкусив только малое нечто, и надмившись, вдался в заблуждение. Иному воспрепятствовали хранить правило свое тяжкая болезнь и бессилие; а другому – преобладание какой-либо привычки, или какого-либо пожелания, или любоначалия, или тщеславия, или любостяжательности, или пристрастия к тому, чтобы собирать вещественное. Иной преткнулся, но встал, и не обратил хребта своего, пока не получил многоценную жемчужину.

209. Начало всему – благое пред Богом преднамерение (решимость благоугождать Богу). За тем по удалении от дел житейских следуют: алкание, чтение, всенощное и трезвенное бдение – по мере сил каждого, – и множество поклонов, которые полезно совершать в часы дневные, а нередко и ночью. Пусть самою малою мерою будет для тебя положить тридцать поклонов, – потом поклониться честному кресту и тем кончить. Но есть и такие, которые по мере сил своих увеличивают сие число поклонов. Иные же в единой молитве проводят три часа, имея ум трезвенный, и повергшись лицом на землю без принуждения и парения помыслов, (т.е. – одни часто, но понемногу молятся; а другие раз становятся на молитву, но стоят долго).

210. У соперника нашего дьявола есть древний обычай со вступающими в подвиг хитро разнообразить борьбу свою. Употребляя против них разные оружия, и соображаясь с намерением лица, изменяет он способ ратоборства. Первый прием вражеской брани. – Которые ленивы произволением и немощны помыслами, на тех с самого начала сильно нападает, восставляя против них сильные искушения, чтоб с первого подвига объяла их боязнь, путь их показался бы им жестоким и неудобопроходимым, – и сказали они: "если начало пути так тяжело и трудно, то может ли кто до самого конца его выдержать многие, предстоящие в нем борения?" И дьявол не долго ведет с ними брань, – но скоро обращает их в бегство. Это оттого, что с сомнением и холодностью вступили они в подвиг Господень. А Бог повелевает вступать в подвиг сей с готовностью умереть ради угождения Ему, обещая увенчать верного труженика честью мученичества. Как они в начале не решились предать себя на смерть, то и оказываются столь слабыми. За тем и во всех бранях не бывают уже они устойчивы, будучи самолюбивы, и более всего щадя свое тело. И враг гонит их, как бурею, не видя в них душевной силы, какую обык видеть во Святых. По произволению человека стремиться к Богу, и Бог содействует, помогает, и являет ему Свое о нем промышление. И дьявол не может приближаться к человеку, или наводить на него искушения, если человек не вознерадит, или Бог не попустит ему.

211. Второй прием. – Которые же, как видит дьявол, мужественны, ни во что вменяют смерть и исходят на дело с великой ревностью; на встречу таким не вдруг выходит дьявол, и при первом их устремлении не вступает с ними в брань, зная, что ревностные воители не легко побеждаемы бывают. Посему пока видит их таковыми, не осмеливается даже прикоснуться к ним до тех пор, как увидит, что охладели они в ревности своей, и, какие уготовали себе в мыслях своих оружия, сложили с себя изменением Божественных словес и памятований, содействующих и вспомоществующих им. Как же скоро начнут они уклоняться от первых помыслов своих, и сами от себя начнут изобретать то, что служит к одолению их, в них же самих истощающимися ласкательствами мудрования их, и сами от себя станут искапывать душам своим ров погибели от лености происходящим парением помыслов, от которых в мыслях и сердцах воцаряется холодность, – тогда он нещадно устремляется на них. Удерживается же дьявол от нападения на них до сих пор, потому что некая сила окружает тех, которые с пламенной ревностью стремятся к Богу, надеются на Него и веруют Ему. Бог отражает от них, по сей причине, лютость дьявольской злобы, и она не приближается к ним. Враг обуздывается, видя Хранителя, всегда их охраняющего. Ибо пока они не отринут от себя причин помощи, молитв, трудов смиренномудрия, дотоле Заступник и Помощник никогда не удаляется от них.

212. Помни же, исходящий во след Бога, во всякое время подвига своего, начало и первую ревность при вступлении на путь сей, и те пламенеющие помыслы, с какими исшел ты в первый раз из дома своего и стал в воинские ряды. Каждый день испытывай себя, чтоб горячность души твоей не охладела ни в одном из орудий, в какие облекся ты, ни в ревности, какая пламенела в тебе в начале подвига твоего. И непрестанно возвышай голос свой среди воинского стана, ободряя и поощряя к мужеству чад десной страны, стороне же противника показывай, что трезвенствуешь. Вместе же с тем призывай благонадежно Бога, плачь пред благостью Его, проливай слезы и трудись, пока Он пошлет тебе Помощника. И тогда не будешь уже побежден.

213. Третий прием вражеской брани. – Когда враг увидит силу, какую приемлет человек от Бога за ревность свою и призывание Его с верою, тогда старается отыскать какой-либо способ – отдалить от него помогающего ему Ангела, – именно, покушается возбудить в нем помыслы гордыни, чтобы подумал он в себе, будто бы вся крепость его зависит от его собственной силы, и сам он своею силою хранит себя от своего противника, и убийцы. Кто поверит таким, всеваемым от врага мыслям, от того отходит Божия помощь, – и он попадает в руки врага. А кто не поддается сим внушениям, но крепко держит память о Содействующем ему, и око сердца своего не перестает устремлять к небу; против того враг изобретает новые способы брани.

214. Четвертый прием вражеской брани – состоит в том, что он начинает угнетать человека, естественными его потребностями (особенно потребностью жены, и потребностью иметь, чем жить). (Относительно жены). Хотя не может он заставить человека совершить что-либо такое делом, потому что человек огражден безмолвием, и жилище его далеко от поводов, и причин ко греху, однако усиливается сделать, чтоб ум у подвижников видел это в призраке, и старается образовать в них под личиною истины ложные мечты. При этом, чтоб пришли они в вожделение мечтаемого, производит в них щекотания и побуждает останавливаться мыслью на срамных помыслах, соглашаться на оные, и соделываться в них виновными. Ибо враг знает, что у подвижника победа и одоление его производится помыслом его и совершается в короткое мгновение, – лишь только помысел подвижется с места своего и с высоты своей низойдет на землю, и произволением на одно мгновение покажет свое согласие, – как и случалось это со многими при мечтательном представлении женской красоты. Если же приближались они к миру на одно или на два поприща, то враг нередко прибегал к тому, что действительно приводил к ним женщин. Сим и подобным сему враг иногда одерживал победу над беспечными и не крепкими сердцем. Но другие оказывались крепче сих искушений, и, благодатью Божией вспомоществуемые, побеждали врага и мечтания его. (Относительно второй потребности). Часто также делал враг, что видели они мечтательно золото, драгоценные вещи и другие сокровища, а иногда и самым делом показывал он им это в той надежде, что, может быть, и успеет такими мечтаниями остановить кого-либо из них в течение его, и запнуть одною из сетей и мреж своих. Попускается сие для того, чтоб изведалось, действительно ли они, при удалении сих вещей в отшельничестве, при лишении и скудости своей, боголюбивы, и встречая сии вещи, стараются, по любви к Богу, пренебрегать ими, и обольщаемые ими, не уступают им над собою победы, вменяя их ни во что в сравнении с любовью Божией. Истинные подвижники не поддаются, и по испытании являются очищенными, как золото в горниле; а нерадивые и слабые и малою нуждою в случае недостатка преодолеваются и возвращаются вспять, отрекаясь от подвига.

215. Коль скоро сознает кто немощь свою и действительно ощутит ее; тотчас воздвигает душу свою от расслабления и запасается осторожностью. Но никто не может ощутить немощь свою, если не будет попущено на него хотя малого искушения, телесного ли или душевного, и не будет даровано ему избавление от него. Ибо тогда ясно увидит он бесплодность собственных усилий и мер, – увидит, что его осторожность, воздержание и ограждение души, в коих он надеялся найти безопасность, никакой не принесли пользы, и что избавление пришло помимо всего этого. Отсюда получается им удостоверение, что сам он ничто, и что спасает только помощь Божия. Кто же познал, что имеет нужду в помощи Божией, тот совершает множество молитв. И в какой мере умножает их, в такой смиряется сердце его. Ибо всякий молящийся и просящий не может не смириться. "Сердце же сокрушенно и смиренно Бог не уничижит" (Пс. 50, 19). Как же скоро смирится человек, немедленно окружает его милость. И тогда сердце ощущает Божественную помощь, и обретает возбуждающуюся в нем некую силу уверенности (в Боге). А когда ощутит человек, что помощь Божия действительно вспомоществует ему, тогда сердце его действительно исполняется веры. Из сего уразумевает он, что молитва есть прибежище ищущим помощи, источник спасения, сокровище упования, пристань спасающая от треволнения, опора немощным, покров во время искушений, щит избавления в брани, стрела изощренная на врагов, – и ему открывается, что все множество духовных благ делается для него доступным молитвою. Отселе начинает уже он услаждаться молитвою веры; не с трудом и утомлением молится уже он, но с радостью сердечною и удивлением, непрестанно источая благодарственные движения, при неисчетных коленопреклонениях.

216. По великому желанию помощи Божией, приближается человек к Богу, пребывая в молитве. Но в какой мере приближается он к Богу намерением своим, в такой и Бог приближается к нему дарованиями Своими, и не отъемлет у него благодати за великое его смирение. Иногда однако щедролюбивый Бог удерживает от него дары благодати, чтоб сие служило для него побуждением приближаться к Богу, и чтобы ради потребности своей человек неотлучно пребывал пред Богом, готовым источать служащее на пользу. Некоторые прошения Бог исполняет скоро, именно же те, без которых никто не может спастись, а другие медлит исполнить. В иных обстоятельствах отражает от него и рассевает палящую силу врага, а в других попускает впадать в искушения, чтобы это испытание служило для него причиною приближаться к Богу, – и чтоб научился он опытности в искушениях, и, имея пред глазами удостоверение в своей немощи, более и более утверждался в смирении. У праведника, не познавшего своей немощи, дела его как бы на острие бритвы, – и он не далек от падения и от тлетворного льва гордыни. Кто не знает своей немощи, тому не достает смирения; а кому не достает его, тот не достиг еще совершенства; не достигший же оного всегда пребывает в страхе; потому что град его не утвержден на столпах железных и на прагах медных, т.е. на смирении. Без смирения не может быть совершено дело человека (искомое), и к рукописанию свободы его не приложена еще печать Духа, – доселе он еще все раб, и дело его не свободно от страха.

217. Посему Господь оставляет Святым Своим причины к смирению и к сокрушению сердца в усиленной молитве, чтобы любящие Его приближались к Нему посредством смирения. И нередко устрашает их страстями их естества и поползновениями срамных и нечистых помышлений, а часто укоризнами, оскорблениями и заушениями от людей, иногда же болезнями и недугами телесными, в другое время, нищетою и скудостью необходимых потребностей, то мучительностью сильного страха, оставлением, явною бранию дьявола, и разными страшными происшествиями. И все это для того чтоб иметь им причины к смирению и чтобы не впасть в усыпление нерадения.

218. Когда случится, что душа твоя внутренне исполняется тьмою, и подобно тому, как солнечные лучи закрываются на земле мглою облаков, душа на несколько времени лишается духовного утешения, и свет благодати внутри померкает, по причине осеняющего душу облака страстей, и потому что умалена в тебе несколько радостотворная сила, и ум приосенила необычная мгла; ты не смущайся мыслью, но терпи, – читай книги учителей, принуждай себя к молитве, – и жди помощи. Она придет скоро, чего и не узнаешь ты. Ибо как лице земли открывается солнечными лучами от объемлющей землю воздушной тьмы, так молитва может истреблять и рассеивать в душе облака страстей, и озарять ум светом веселия и утешения.

219. Пока не достиг ты в область слез, дотоле сокровенное твое служит еще миру, – т.е. ты ведешь еще жизнь мирскую, и Божие дело делаешь еще внешним человеком, а внутренний человек твой бесплоден; потому что плод его начинается слезами. Когда достигнешь в область слез, тогда знай, что ум твой вышел из темницы мира сего, поставил ногу свою на стезю нового века, и начал обонять вонь чудного нового воздуха. Слезы начинают источаться, потому что приблизилось рождение духовного младенца. Общая всех матерь, благодать, вожделевает таинственно на свет будущего века произвести Божественный образ. Но сей чин слез не тот, какой с промежутками бывает у безмолвствующих (иногда при созерцании, иногда при чтении, иногда во время молитвы). Я говорю не о сем чине слез, но о том, какой бывает непрерывно день и ночь. Очи достигшего в сию меру уподобляются водному источнику до двух и более лет, а потом приходит он в умирение помыслов. А по умирении помыслов, сколько вмещает отчасти естество, входит в "тот покой", о котором сказал св. Павел (Евр. 4, 3). И по сем мирном упокоении ум начинает созерцать тайны. Тогда Дух Святой начинает открывать ему небесное, – и вселяется в нем Бог, и воскрешает в нем плод Духа. Но послушай еще: когда входишь в область умирения помыслов, тогда отъемлется у тебя множество слез, – и приходят к тебе слезы в меру, и в надлежащее время.

220. Есть три чина, в которых человек преуспевает: чин новоначальных, чин средний и чин совершенных. Кто в первом чине, у того хотя образ мыслей наклонен к добру, однако движение ума бывает в страстях. Второй чин есть нечто среднее между состоянием страстным и бесстрастием, и десные и шуии помыслы возбуждаются в человеке одинаково, и не перестает он источать и свет и тьму. При сем, если прекратит он не на долго частое чтение Божественных Писаний и воображение в уме Божественных умопредставлений, с осторожностью во внешнем, от которой рождается и внутреннее хранение, то увлекается человек в страсти. Если же будет он горячность свою к духовному питать сказанным образом, – ища, стремясь, чтением Писаний питая благие помыслы и удерживая их от уклонения на страну шуюю, с любовью храня душу свою, и к Богу прилепляясь с терпением в неутомимой молитве, то Бог отверзет ему наконец дверь Свою, особенно за смирение его; потому что откровение тайн бывает смиронномудрым (и се третий чин).

221. Надежду на Бога предваряет труд для Бога и пролитый в делании пот. Если веруешь в Бога, то хорошо делаешь. Но вера требует дел, и надежда на Бога обнаруживается в злострадании за добродетели. Веруешь ли, что Бог помышляет о тварях Своих и всесилен? Да сопровождает же веру твою приличное делание; и тогда услышит тебя Бог. Не старайся в горсти своей удержать ветер, т.е. веру без дел. Нередко, иной, не зная, идет путем, где есть дикий зверь, или убийцы, или что-либо подобное; и вот общий Промысел Божий спасает его от вреда, или замедля чем-нибудь шествие путника, пока не отойдет в сторону дикий зверь, или заставляя его уклониться с пути какой-либо встречею. Иногда злой змий лежит на пути и невидим; но Бог, не хотя предать человека тому искушению, делает, что змий начинает вдруг шипеть, – трогается с места и ползет впереди путника, который, увидев его, принимает предосторожности и спасается. Случается нередко, что падают дом, или стена, или камень, – а там сидит кто-нибудь, – и Бог человеколюбно повелевает Ангелу удержать падающее, пока не отойдут или не отозваны будут сидящие там; и едва отойдут они, тотчас попускает пасть, что падало. Все это и подобное сему есть дело Божия Промысла общего и повсюдного; праведник же имеет над собою особенное неотлучное промышление. Прочим людям Бог повелел рассудительно распоряжаться делами своими, и при Божием промышлении пользоваться и своим ведением, но праведник вместо ведения стяжал веру, по коей ничего не страшится, но "яко лев уповая ходит" (Притч. 28, 1). И как его постоянное попечение посвящено Богу, так и Бог говорит о нем: "с ним есмь в скорби его, изму его и прославлю его; долготою дней исполню его и явлю ему спасение Мое" (Пс. 90, 15. 16). Расслабленный и ленивый к делу своему не может иметь такой надежды. Но кто во всем пребывает с Богом, к Нему приближается добротою дел своих, и очи сердца своего неусыпно устремляет к благодати Его; тот может сказать о себе, что сказал Божественный Давид: "исчезосте очи мои, от еже уповати ми на Бога моего" (Пс. 68, 4).

222. Когда взыщем бегства от мира, тогда ничто столько не отделяет нас от него, не умерщвляет в нас страстей, и не оживотворяет нас для духовного, как плач и сердечное с рассуждением болезнование. Но также ничто не делает нас столько сообщниками мира и не удаляет столько от сокровищ Премудрости и познания тайн Божиих, как смехотворство, и, при вольности в обращении, парение мыслей. – И это есть дело блудного беса. Умоляю убо тебя любовью, остерегаться злобы врага, чтоб тебе буесловием не остудить в душе своей горячности любви ко Христу, ради тебя вкусившему желчь на древе крестном, и чтобы враг вместо сладостного оного упражнения и дерзновения пред Богом, не стал во время бодрствования твоего наполнять душу твою многими мечтами, а во время сна твоего пленять ее нелепыми грезами, зловония которых не терпят Ангелы. Понуждай себя подражать смирению Христову, чтобы возгорелся скорее огнь, им в тебя вложенный, которым искореняются все движения мира, убивающие нового человека и оскверняющие дворы Святого и всемогущего Господа. Ибо осмеливаюсь сказать с св. Павлом, что мы Храм Божий (1Кор. 3, 16). Посему, как чист Сам Бог, очистим храм Его, чтоб Он возжелал вселиться в нем. И как Сам Он Свят, освятим и храм Его; украсим его всякими добрыми и честными делами, облагоухаем его благоуханием покоя воли Божией, чистою и сердечною молитвою. Тогда облако славы Его приосенит душу, и свет величия Его воссияет внутри сердца.

223. Человек многопопечительный не может быть безмолвным; потому что множество дел расточают его тишину и безмолвие, хотя бы и не хотел. Иноку должно поставить себя пред лицом Божиим и всегда возводить око свое к Богу, если он истинно хочет охранять ум свой, отклонять вкрадывающиеся в него чуждые движения, и в тишине помышлений различать входящее и исходящее. Без освобождения от забот не ищи света в душе своей, ни тишины и безмолвия при распущенности чувств твоих. Без непрестанной молитвы невозможно приблизиться к Богу. После же труда молитвенного возложение на ум нового попечения производит расточение мыслей. Слезы, ударение себя в грудь во время молитвы и пламенное усердие к продолжению молитвы, пробуждают в сердце горячность сладости слез, и сердце с похвальною восторженностью воспаряет к Богу, взывая: "возжада душа моя к" Тебе, "Богу крепкому и живому: когда приду и явлюся лицу Твоему" (Пс. 41, 3). – Кто пил от вина сего, и потом лишился оного, тот один знает, в каком жалком состоянии оставлен он, и что отнято у него по причине расслабления его.

224. Как вредны для живущих на безмолвии встреча с людьми и беседа с ними! – Как сильный град, внезапно ниспадши на древесные плоды, обивает их и уничтожает, так свидания с людьми, хотя бы кратковременные, обивают цветы добродетелей, только что разцветшие и роскошно увенчавшие собою стебель души, насажденный при исходищах вод покаяния (Пс. 1, 3). Как сильный иней, покрыв собою едва возникшую из земли зелень, пожигает ее, так и свидание с людьми пожигает корень ума, начавший производить из себя злак добродетелей. Как человек благородный и почтенный, когда упьется, забывает свое благородство и подвергается осмеянию за чуждые помыслы, входящие от вина, так и целомудрие души возмущается лицезрением людей и беседою с ними: – человек забывает свою осторожность, в мысли у него изглаждается намерение воли его, и искореняется основание к похвальному устройству жизни.

225. Не думай, человек, чтобы во всем иноческом житии было какое-либо делание важнее ночного бдения. Чрез него, если у подвижника не будет развлечения делами телесными и попечением о преходящем, ум его в короткое время воспарит горе, как бы на крыльях, и возвысится до услаждения Богом. Если монах с рассудительностью пребывает во бдении ума, то увидишь в нем, как бы не плотоносца. Невозможно, чтобы те, которые всю жизнь проводят в этом занятии, оставлены были Богом без всяких дарований за их трезвенность, бодренность сердца и попечительное устремление к Нему помыслов их. Душа, трудящаяся над пребыванием в бдении, будет иметь Херувимские очи, чтобы непрестанно возводить ей взор и созерцать небесное зрелище.

226. Избравший сей Божественный труд должен всячески охранять себя днем от мятежа сходбищ и от попечения о делах: иначе труд воздержания от сна он понесет, а плода от того не получит; потому что уму, в таком случае невозможно будет, как следует, участвовать в псалмопении и молитве. Но когда кто вместо забот днем упражняется в чтении Божественных Писаний, которое укрепляет ум, особенно же служит орошением молитве, и помогает бдению, тесно соединенному с молитвою; тогда в сем чтении обретает вождя на стезю правую, обретает то, в чем семя всего питающего молитвенное созерцание, что удерживает помышления от парения, непрестанно посевает в душе памятование о Боге.

227. Всегдашнее безмолвие вместе с чтением, умеренное вкушение снедей и бдение скоро возбуждают мысль к изумлению, если не будет какой причины, нарушающей безмолвие. Мысли возбуждающиеся в безмолвствующих, сами собою, без преднамеренного усилия, делают, что оба ока льющимися из них слезами, обилием своим омывающими ланиты, уподобляются купели крещения.

228. Пока не возненавидит кто причины греха, в правду, от сердца, не освобождается он от того услаждения, производимого действенностью греха. Это есть самое жестокое борение (с соуслаждением греху), не уступающее человеку даже до крови. В нем искушается его свобода в единстве (в исключительной) любви его к добродетели. В сем борении – сила греха, коею враг обыкновенно приводит в смущение души целомудренных; принуждая их испытывать то, что никогда они вовсе не принимали в себя. И это есть время незримого подвига, который крайне тяжел бывает, когда брань сия от снисканного навыка приобретает великую силу над теми, которые сами себя предавали на поражение соизволением на собственные свои помыслы.

229. Остерегайтесь праздности; потому что в ней сокрыта верная смерть, – и без нее невозможно впасть в руки домогающихся пленить нас. В день оный Бог будет судить нас не о псалмах, не за оставление нами молитвы, но за то, что опущением сего дается вход бесам. А когда, нашедши себе место, они войдут и заключат двери очей наших, тогда мучительски исполняют на нас то, что подвергает Божиему осуждению и жесточайшему наказанию. Совершение сего (чина псалмопения и молитв) внутри кельи установлено мудрыми, по духу откровения, для охранения нашей жизни, а у немудрых опущение сего признается маловажным. Пoелику сии последние не берут во внимание происходящего от того вреда, то и начало и средина пути их – невежественная свобода, которая есть матерь страстей.

230. Мы не можем сделать, чтоб не было у нас причин к страстям; поэтому искушаемся и не хотя. Грехов себе не желаем, – но бывает, что приводящие нас к ним причины принимаем с удовольствием; и тогда эти последние делаются виною действенности первых. Кто любит поводы к страстям, тот невольно порабощается страстям. Кто ненавидит свои грехи, тот перестанет грешить: и кто исповедует их, тот получит отпущение. Невозможно же человеку оставить навык греховный, если не приобретет прежде вражды ко греху, и невозможно получить отпущение прежде исповедания прегрешений.

231. Пока человек носит в себе яд упоения грехами своими, благоприличным кажется ему все, что ни делает он. И коль скоро природа выходит из своего чина, все равно, упоена ли она вином, или похотями: потому что и то и другое выводит из настоящего состояния, – и тем и другим одинаковое распаление производится в теле; хотя способы различны, но растворение одно.

232. Если пребываешь наедине в келье своей, и не приобрел еще силы истинного созерцания, то занимай себя всегда чтением тропарей и кафизм, памятованием о смерти и надеждою будущего. Все это собирает ум во едино, и не дает ему кружиться, пока не придет истинное созерцание; потому что сила духа могущественнее страстей. В надежде же будущего занимай себя памятованием о Боге, старайся выразуметь хорошо смысл тропарей, и остерегайся всего внешнего, что побуждает тебя к вожделениям; а вместе с тем будь осторожен и в малом, что совершается тобою в келье твоей. Испытывай помыслы свои, и молись, чтобы во всяком занятии своем иметь тебе очи: от сего начнет источаться тебе радость; и тогда найдешь такие скорби, которые сладостнее меда.

233. Никто не может победить страсти, разве только видимыми и ощутительными добродетелями; и парения ума никто не может преодолеть, разве только изучением духовного ведения. Ум наш легок, и если не связан каким-либо размышлением, не прекращает парения. А без усовершения в сказанных выше добродетелях невозможно приобрести сего хранения; потому что если не победит кто врагов, не может быть в мире. Страсти служат преградою сокровенным добродетелям души; и если не будут они низложены прежде добродетелями явными, то за ними не видны добродетели внутренние.

234. Любовь к Богу естественно горяча, и когда нападает на кого без меры, делает душу ту восторженной. В ощутившем любовь сию усматривается необычайное изменение: лице его делается огненным и радостным, и тело его согревается, страх и стыд отступают от него; страшную смерть почитает радостью; созерцание ума его не допускает какого-либо пресечения в помышлении о небесном; не ощущает он движения возбуждаемого предметами, потому что хотя и делает что, но совершенно того не чувствует, – так как ум его парит в созерцании, и мысль его всегда как бы беседует с кем-то. Сим духовным упоением упоевались некогда Апостолы и мученики. И одни мир обошли, трудясь и терпя поношение, а другие в ужасных страданиях не малодушествовали, но терпели их доблестно. – Иные же скитались в пустынях, горах и вертепах, – и в нестроениях были самые благоустроенные; их почитали несмысленными, а они были из мудрых мудрыми.

235. Подвижничество есть матерь святыни; от него происходит первое изведание ощущения тайн Христовых, – что называется первою степенью духовного познания. Душа оскверненная не входит в чистое царство, и не сочетается с духами Святых. Доброту целомудрия твоего угладь слезами, постами и уединенным безмолвием. Малая скорбь ради Бога лучше великого дела, совершаемого без скорби. Что без труда творится, т.е. правда мирских людей, творящих милостыню от внешнего, сами же в себе ничего не приобретающих. Но ты подвизайся сам в себе, и спостражди Христу, чтобы сподобиться тебе вкусить и славы Христовой. Ум не спрославится с Иисусом, если тело не страждет за Христа.

236. Два есть способа взойти на крест: один – распятие тела, а другой – восхождение в созерцание; первый бывает следствием освобождения от страстей, а второй – следствием действенности дел духа. Ум не покоряется, если не покорится ему тело. Царство ума есть распятие тела: и ум Богу не покаряется, если свобода не покорена разуму. Кто покорит себя Богу, тот близок к тому, чтобы покорилось ему все.

237. Основание всего доброго, возвращение души из вражьего плена, путь ведущий к свету и жизни, – все это заключено в следующих двух способах: собрать себя во едино и всегда поститься, т.е. премудро и благоразумно поставить себе правилом воздержание чрева, неисходное пребывание на одном месте, непрестанное занятие богомыслием. Отсюда покорность чувств, трезвенность ума, укрощение свирепых страстей, возбуждающихся в теле, светлые движения мысли, рачительность в делах добродетели, слезы и память смертная, чистое целомудрие, далекое от всякого мечтания, искушающего мысль, короче сказать, отсюда свобода истинного человека, духовная радость и воскресение со Христом в Царствии. Кто же вознерадит о сих двух способах, тот пусть ведает, что не только повредит он себе во всем, что пред сим сказано, но поколеблет и самое основание всех добродетелей, – и придет к следующим двум, противоположным тому порокам, разумею – телесное скитание, и бесчестное чревоугодие. Это суть начала противного сказанному, – и они дают место в душе всем страстям.

238. Враг, зная времена наших естественных потребностей, побуждающих природу удовлетворять себя, – зная, что от скитания очей и упокоения чрева, ум приходит в кружение, старается в такие именно времена побуждать нас, чтоб увеличивали мы свои естественные потребности, и посевать в нас образы лукавых помыслов, чтобы страсти в усиленной борьбе взяли верх над природою, и человек погряз в грехопадениях. Потому, как враг наблюдает такие времена, так и нам надлежит, в сии же особенно времена, умудряться, и не дозволять себя опрометчиво исполнять волю навеваемых помыслов, не уступать над собою победу алчбе, паче же не двигаться с места своего безмолвия и не ходить туда, где это удобно случается с нами, чтоб не заготовить чрез то предлогов к тому, чтоб и совсем уйти из пустыни.

239. Враг днем и ночью стоит у нас пред глазами, примечает, выжидает и высматривает, каким бы отверстым входом наших чувств войти ему. И когда допущено нами нерадение в чем-либо одном, тогда этот хитрый и бесстыдный пес пускает в нас стрелы свои. Иногда природа сама собою начинает любить покой, вольность, смех, парение мыслей, леность, – и делается источником страстей и пучиною мятежа; а иногда противник внушает это душе. Блюдись поблажить себе в малом, чтоб не дойти до поблажек в большом и до великих падений. И малая небрежность, как сказал некто, нередко ведет к великим опасностям. И в малом и незначительном быть всегда трезвым, – вот мудрость.

240. Не унывай, когда дело о том, чтоб доставить тебе жизнь, и не поленись за это умереть; потому что малодушие признак уныния, а небрежение – матерь того и другого. Человек боязливый дает о себе знать, что страждет двумя недугами, т.е. животолюбием и маловерием. Животолюбие – признак неверия. Но кто пренебрегает сим, тот удостоверяет о себе, что всею душой верует Богу, и ожидает будущего. Сердечная бодрость и пренебрежение опасностей бывают по одной из следующих двух причин, или по великой вере в Бога, или по жестокосердию. За жестокосердием следует гордость, а за верою смиренномудрие сердца.

241. Человек не может приобрести надежды на Бога, если прежде, по своей мере, не исполнил воли Его. Ибо надежда на Бога и мужество сердца рождаются от свидетельства совести, и только при истинном свидетельстве ума нашего, имеем мы упование на Бога. Свидетельство же ума состоит в том, что человека ни мало не осуждает совесть, будто бы вознерадел о чем-либо таком, к чему обязан он по мере сил своих. Если не осудит нас сердце наше, "дерзновение имамы, к Богу" (1Иоан. 3, 21). Посему дерзновение бывает следствием преуспеяния в добродетелях и доброй совести.

242. Всегдашнее молчание и хранение безмолвия бывают у человека по следующим трем причинам: или ради славы человеческой, или по горячей ревности к добродетели, или потому, что человек внутри себя имеет некое Божественное собеседование, и ум его влечется к оному. Добродетель есть не обнаруживание многих и различных дел, совершаемых телесно, но самое мудрое в надежде сердце; потому что правильная цель привязывает его к Богу. Ум без дел телесных может совершать доброе; а тело без сердечной мудрости, если и делает что, не может извлечь из него пользы. Впрочем человек Божий, когда находит удобство к совершению доброго дела, не утерпит, чтобы не доказать любви к Богу трудом делания своего.

243. В борьбе с движениями похоти плотской почитай для себя крепким оружием – удаление от лицезрения женщин; потому что противник не может произвести в нас того, что в состоянии сделать природа силою своею. Не думай, что природа забывает о том, что естественно всеяно в нее Богом для чадородия и для испытания пребывающих в сем подвиге. Но удаление от предметов вожделения умерщвляет в членах похоть, производит забвение о ней и истребляет ее. Предметы, когда их не видят, производят легкое и едва ощутительное движение; а предметы, когда их видят, возбуждают страсти близостью, питают их, как елей питает горение светильника, – и страсть, уже омертвевшую и угасшую, воспламеняют снова. Естественное движение, без присовокупления чего-либо извне, не может возмутить чистоты произволения и потревожить целомудрие; потому что Бог не дал природе силы преодолевать доброе произволение устремляться к Нему. Если же произвольно увлекаемся иногда чувственным, и предаемся или едению и питию в превосходящем меру количестве, или сближению с женщинами, смотрению на них и беседе о них, – чем воспламеняется и быстро распространяется в теле огнь похотения; то естественно кроткое движение в теле изменяем при сем в свирепое и неукротимое, – этими прибавлениями к естеству по побуждениям воли своей. Что ни сотворил Бог, все сотворил прекрасно и соразмерно. И пока правильно сохраняется в нас мера соответственности естеству, движения естественные не могут понудить нас уклониться с пути: но в теле возбуждаются одни стройные движения, которые дают только знать, что есть в нас естественная страсть, не производя однако щекотания и смятений, сильных воспрепятствовать целомудрию.

244. Бывает иногда движение в членах и по Божию попущению за наше самомнение. О сей брани знаем, что когда долгое время бываем внимательны к себе и порядком утрудимся, даже почитаем себя преуспевшими несколько, попускается нам терпеть ее, чтобы научиться смирению. Другие еще брани происходят от нашего разленения, и излишнего упокоения плоти, чрез оставление всего прискорбного и притрудного в порядках жизни нашей, – наипаче же неисходного пребывания в келье, и тяготы телесного труда. Прискорбность, притрудность и теснота жизни вяжут и умерщвляют сладострастие; а льгота, доволь и покой плоти развязывают, питают и возращают его. Бог и Ангелы Его радуются, когда мы в нуждах, а дьявол и делатели его, – когда мы в покое. Прискорбность и теснота расширяют и успособляют делание заповедей; а покой дает место страстям, и чрез то стесняет и пресекает делание заповедей. В утесняемом теле помыслы не могут предаваться опасным парениям. Когда кто с радостью несет на себе труды и прискорбности, тогда легко может обуздывать помыслы, потому что трудами они приводятся в бездействие. Когда человек, памятуя прежние грехи свои, наказывает себя, тогда Бог благоволительно взирает на него. Бог радуется, что, за уклонение от пути Его, сам он наложил на себя наказание, – что служит знаком покаяния. И чем более делает принуждения душе своей, тем паче приумножается Богом благоволение к нему. Всякая же радость, причина которой не в добродетели, в обретшем оную возбуждает немедленно похотливые движения.

245. Добродетели одна другой преемственны, чтобы путь добродетели не был трудным и тяжким, чтоб можно было преуспевать в них по порядку, и находить в этом для себя облегчение, и чтобы таким образом самые трудности, переносимые ради добродетели, сделались любезными, как нечто доброе. Так, никто не может приобрести нестяжательности действительной, если не уготовит себя к тому, чтобы с радостью переносить искушения. И никто не может переносить искушения, кроме уверившегося, что за скорби, к участью в которых уготовил он себя, можно приять нечто превосходящее телесный покой. Кто лишает себя вещественного, но не отнял у себя действительности чувств, – разумею зрение и слух, – тот уготовил себе сугубую скорбь, и будет сугубо бедствовать и скорбеть. Ибо если мысленные представления вещей без самых вещей производят в человеке болезненное чувство, – что скажем, когда при нас и близко к нам самые вещи? – В этом случае от ощущений, производимых этими вещами, человек терпит то же самое, что прежде терпел при совершении дела; потому что памятование о привычке к ним не выходит у него из мысли. Как прекрасно в сем отношении отшельничество! В нем остаются искусителями только помыслы; но и к укрощению помыслов оно много и сильно содействует.

246. Не домогайся заимствоваться советом у человека, который не ведет одинакового с тобою образа жизни, хотя он и крайне мудр. Доверь помысел свой лучше человеку неученому, но опытно изведавшему дело, нежели ученому философу, который рассуждает по своим исследованиям, не испытав на деле. Приобрести опыт значит – не подойти только человеку к каким-либо вещам и посмотреть на них, не прияв в себя ведения о них, но по долгом обращении с ними ясно ощутить на опыте их пользу и вред. Нередко вещь наружно кажется вредною, но внутри ее все оказывается исполненным пользы; и наоборот, – нередко вещь кажется имеющею пользу, но внутренне исполнена вреда. Потому пользуйся таким советником, который, все испытав сам, умеет в терпении обсудить, что требует рассуждения и в твоем деле, – и верно может указать истинно тебе полезное.

247. Когда на пути своем находишь неизменный мир, бойся; потому что далеко отстоишь от прямой стези, протоптанной утружденными стопами Святых. Пока ты еще на пути ко граду царствия, признаком приближения твоего ко граду Божию да будет для тебя следующее: сретают тебя сильные искушения; – и чем более приближаешься и преуспеваешь, тем паче предстоящие тебе искушения умножаются. Потому, коль скоро на пути своем ощутишь в душе своей наибольшие и сильнейшие искушения; знай, что в это время душа твоя действительно втайне вступила на новую высшую степень, и что приумножена ей благодать в том состоянии, в каком она поставлена; потому что соответственно величию благодати, в такой же именно мере и в скорбь искушений вводит Бог душу. Если душа немощна и нет у ней достаточных сил для великих искушений, а потому просит, чтобы не войти ей в оные, и Бог послушает ее; то наверное знай, что в какой мере не имеет душа достаточных сил для великих искушений, в такой же она недостаточна и для великих дарований; и как возбранен к ней доступ великим искушениям, так возбраняются ей и великие дарования. Потому что Бог не дает великого дарования без великого искушения; соразмерно с искушениями определены Богом и дарования, по Его премудрости, которой не постигают созданные Им.

248. Искушения при вступлении в доброе житие и "при возрастании оного" отличаются от искушений, попущаемых для "вразумления за гордыню" сердца. Искушения, какие бывают душе от духовного жезла "к ее преуспеянию" и возрастанию, и которыми она обучается, испытывается и вводится в подвиг, суть следующие: леность, тяжесть в теле, расслабление членов, уныние, смущение мыслей, мнительность от изнеможения тела, временное пресечение надежды, омрачение помыслов, недостаток человеческой помощи, скудость в потребном для тела, и тому подобное. От сих искушений в душе бывает чувство одиночества и беззащитности, омрачение сердца и смирение. Промыслитель впрочем соразмеряет искушения с силами и потребностями приемлющих оные. В них сорастворяются и утешение и поражение, свет и тьма, брани и помощь, короче сказать, теснота и пространство. И это служит знаком, что человек при помощи Божией преуспевает.

249. Искушения, бывающие по попущению Божию на людей, "превозносящихся" пред благостью Божией и оскорбляющих своею "гордостью" Бога, суть следующие: отъятия силы мудрости, какую имеют люди, покоя не дающее ощущение в себе блудной мысли, попускаемой на них для смирения их превозношения, скорая раздражительность, желание поставить все по своей воле, препираться на словах, делать выговоры, пренебрегающее всеми сердце, совершенное заблуждение ума, хулы на имя Божие, юродивые, достойные смеха мысли, будто бы пренебрегают ими люди, в ничто обращается их честь, и тайно и явно, разными способами наносится им стыд и поругание от бесов, наконец желание быть в общении и обращении с миром, непрестанно говорить и безрассудно пустословить, всегда отыскивать себе новости и даже лжепророчества, обещать много сверх сил своих. И это суть искушения духовные. К числу искушений телесных принадлежит: болезненные, многосложные, продолжительные, неудобоизлечимые припадки, всегдашние встречи с людьми худыми и безбожными, впадение в руки оскорбителей, нечаянные претыкания и опасные падения, разорительные случаи для них и их родных. Все сие, нами изложенное, принадлежит к числу искушений гордости. Начало оных появляется в человеке, когда начинает он в собственных глазах своих казаться себе мудрым. И он проходит все сии бедствия по мере усвоения им себе таковых помыслов гордости: сколько имеешь ты оных, столько же проникает в тебя и гордыня.

250. Есть иной род искушения – малодушием по недостатку терпения. Всякое тесное обстоятельство и всякая скорбь, если нет при них терпения, служат к сугубому мучению; потому что терпение в человеке отражает бедствия, а малодушие есть матерь мучения. Терпение есть матерь утешения, – и некая сила, обыкновенно порождаемая широтою сердца. Человеку трудно найти такую силу в скорбях своих без Божественного дарования, обретаемого неотступною молитвою и излиянием слез. Когда угодно Богу подвергнуть человека большим скорбениям, то Он попускает впасть ему в руки малодушия. И оно порождает одолевающую его силу уныния, в котором ощущает он подавление души, – и это есть вкушение геенны; потому что отсюда источаются тысячи искушений: смущение, раздражение, хула, жалоба на судьбу, превратные помыслы, переселение из одной страны в другую и тому подобное. Причиною всего этого твое нерадение. Сам ты не позаботился взыскать врачевства от этого. Врачевство же от всего этого одно, – смиренномудрие сердца. Без него никто не может разорить преграду сих зол. По мере смиренномудрия дается терпение в бедствиях; по мере терпения облегчается тяжесть скорбей, и приемлется утешение; по мере утешения увеличивается любовь к Богу; а по мере любви увеличивается радость о Духе Святом. Бог не отъемлет искушений у рабов Своих, но дает им терпение в искушениях, за их веру и предание себя в Его волю.

251. Телесное житие по Богу составляют дела телесные, – телесные подвиги для очищения тела от страстей в добродетельной деятельности. Житие умное есть дело сердца, неослабно продолжаемое с заботливою мыслью о суде, также непрестанная молитва сердца, мысль о Промысле и попечении Божием, как частном, так и общем, усматриваемом в целом мире, и охранение себя от страстей тайных, чтоб не встречалось ничего страстного в области сокровенной и духовной.

252. Как благодать на благодать людям по крещении дано покаяние; потому что покаяние есть второе возрождение от Бога. Покаяние есть дверь милости; сею дверью входим в Божию милость, и кроме этого входа не обретешь милости. Покаяние есть вторая благодать, и рождается от веры и страха; страх же есть отеческий жезл, управляющий нами, пока не достигнем духовного рая благ: после чего он отходит от нас. Рай есть любовь Божия, в коей – наслаждение всеми блаженствами. Древо жизни есть любовь Божия, от которой отпал Адам; и с тех пор не встречала уже его радость; но работал и трудился он на земле терний. Лишенные любви Божией, если по правоте ходят, едят тот хлеб пота в делах своих, какой повелено есть первозданному по падении его. Живущий в любви плодоприносит жизнь от Бога, и в этом еще мире обоняет оный воздух воскресения. Любовь есть царство; о ней Господь таинственно обетовал Апостолам, что вкусят ее в царстве Его. Ибо сказанное: "да ясте и пиете на трапезе царствия Моего" (Лук. 22, 30), что иное означает, как не любовь? – Вот "вино веселящее сердце человека" (Пс. 103, 15). Блажен, кто испиет вина сего!

253. Как невозможно переплыть большое море без корабля и ладьи, так никто не может без страха достигнуть любви. Смрадное море между нами и мысленным раем можем мы перейти только на ладье покаяния, на которой есть гребцы страха. Но если гребцы страха не правят кораблем покаяния, на котором по морю мира сего приходим к Богу, то утопаем в этом смрадном море. Покаяние есть корабль, а страх – его кормчий, любовь же – Божественная пристань. Страх вводит нас в корабль покаяния, перевозит по смрадному морю жизни, и путеводствует к Божественной пристани, которая есть любовь. К сей пристани приходят все трудящиеся и обремененные – покаянием. И когда достигнем мы любви, тогда достигли мы Бога, и путь наш совершен, и пришли мы к острову тамошнего мира, где Отец и Сын и Дух Святой.

254. Есть ведение, предшествующее вере, и есть ведение, порождаемое верою. Ведение, предшествующее вере, есть ведение естественное, а порождаемое верою есть ведение духовное. Ведение естественное различает добро от зла, и оно именуется естественной рассудительностью, которою естественно без науки распознаем добро от зла. Сию рассудительность Бог вложил в разумную природу; при помощи же науки она получает приращение и пополнение. Нет человека, который бы не имел ее. Это есть сила естественного ведения в разумной душе, которая (сила) непрестанно приводится в ней (душе) в действие. Честь разумной природы – рассудительность, различающая добро от зла, и утративших оную Пророк справедливо уподобил скотам несмысленным (Пс. 48, 13).

255. Естественное ведение, предшествующее вере, есть путь к вере и к Богу. Будучи вложено в природу нашу Богом, оно само убеждает нас в том, что должно веровать Богу, приведшему все в бытие. Сия вера производит в нас страх, страх же понуждает нас к покаянию и деланию (т.е. за делание) дается человеку духовное ведение, или ощущение тайн, которое рождает веру истинного созерцания. Не просто от одной голой веры рождается духовное ведение; но вера рождает страх Божий, и при Божием страхе, когда начнем в нем действовать, от действия сего страха рождается духовное ведение, как сказал св. Златоуст: "Когда приобретет кто волю, соответствующую страху Божию и правильному образу мыслей, тогда скоро приемлет он откровение сокровенного". Откровением же сокровенного называет он духовное ведение.

256. Но и не страх Божий рождает сие духовное ведение; а ведение сие дается в дар деланию страха Божия. Дело страха Божия есть покаяние; покаяние же, прошедши все свое течение и завершившись, приводит туда, где дается духовное ведение. Духовное ведение есть ощущение сокровенного. И когда ощутит кто сие невидимое, тогда в ощущении его рождается иная вера, не противная вере первой, но утверждающая ту веру. Называют же ее верою созерцательною. Дотоле был слух, а теперь созерцание, созерцание же несомненнее слуха.

257. Все сие рождается от оного естественного ведения, различающего доброе и злое. Оно есть доброе семя добродетели. За сим естественным ведением в человеке последует – всегдашнее уязвление совести, – непрестанное памятование смерти и некая мучительная забота, продолжающаяся до самого его исхода, – а после сего печаль, унылость, страх Божий, естественная стыдливость, – печаль о прежних грехах своих, надлежащая рачительность, памятование об общем пути, забота о напутствовании себя к оному, – слезное испрашивание у Бога доброго вшествия в сии врата, которыми должно проходить всякому естеству, – пренебрежение к миру и сильная борьба из-за добродетели. Все сие приобретается естественным ведением, – и с этим пусть всякий сличает свои дела. Когда окажется, что человек приобрел это, тогда значит, что идет он путем естественным; а когда превзойдет это, и входит в любовь, тогда становится выше естества, – и оканчиваются для него борьба, страх, труд и утомление во всем. Вот последствия ведения естественного. – И это находим в себе самих, когда не помрачаем сего ведения сластолюбивою своею волею. – И на этой остаемся степени, пока не придем в любовь, которая освобождает нас от всего этого. Пусть всякий, на основании всего сказанного нами, сличает и испытывает сам себя, где его шествие: в том ли, что противоестественно, или в том, что естественно, или в том, что превышеестественно.

258. Добрая мысль западает в сердце только от Божественной благодати; помысел лукавый приближается к человеку только для искушения и испытания. Человек достигший того, чтобы познать меру своей немощи, достиг совершенства смирения. Дарования Божии привлекает сердце, возбуждаемое к непрестанному благодарению. Господь сносит всякие немощи человеческие, не терпит же человека, всегда ропщущего и не оставляет без вразумления. Благодати предшествует смирение; а наказанию предшествует самомнение. Горделивому попускается впадать в хулу, – превозносящемуся деятельною добродетелью попускается впадать в блуд, – а превозносящемуся своею мудростью попускается впадать в темные сети неведения.

259. Кто при памятовании о Боге чтит всякого человека, тот, по мановению Божию втайне, обретает себе помощь от всякого человека. Кто защищает обиженного, тот поборником себе обретает Бога; кто руку свою простирает на помощь ближнему, тот в помощь себе приемлет Божию мышцу. Кто обвиняет брата своего в пороке его, тот обвинителя себе обретает в Боге. Кто исправляет брата своего в клети своей, тот исцеляет собственный порок; а кто обвиняет кого-либо пред собранием, тот увеличивает болезненность собственных своих язв. Друг обличающий тайно – мудрый врач, а врачующий пред глазами многих есть ругатель.

260. Бог вразумляет с любовью, а не отмщает (да не будет)! Он ищет лишь исцелить образ Свой, и не хранит гнева. Кто делает добро ради воздаяния, тот скоро изменяется. Сколько бы в сей жизни ни совершенствовался человек в своем стремлении к Богу, все идет позади Его; в будущем же веке Бог показует ему лице Свое, – не то однако, что Он есть. Праведные здесь сколько ни входят в созерцание Бога, созерцают только образ как в зеркале, а там узревают явление истины.

261. Огнь, возгоревшийся в сухих дровах, с трудом угашается: и если в сердце отрекшегося – от мира западает Божия теплота, то воспламенение ее не угашается, – и она стремительнее огня. Когда сила вина войдет в члены, ум забывает строгость во всем: и памятование о Боге, когда овладеет пажитию в душе, истребляет в сердце памятование о всем видимом. Ощущение будущего века в мире сем есть то же, что малый остров в море; и приближающийся к нему не утруждается уже в волнах видений века сего. Монах, пока видит нужду во времени, чтоб еще потрудиться, скорбит о разлучении с телом; а когда ощутит в душе своей, что искупил время, и получил залог свой, вожделевает будущего века. Пока купец в море, в членах у него страх, чтобы не восстали на него волны, и не потонула надежда делания его: пока и монах в мире, страх овладевает житием его, чтоб не пробудилась в нем буря, и не погибло дело его, над которым трудился от юности и до старости своей.

262. Мореходец, пока плавает среди моря, смотрит на звезды, и по звездам исправляет корабль, пока не достигнет пристани: а монах взирает на молитву, потому что она исправляет его самого, и направляет шествие его к той пристани, к которой житие его направлено в ежечасной молитве. Пловец без одежды погружается в море, чтоб найти жемчужину; и монах, совлекшись всего, проходит жизнь свою, чтобы обрести в себе бисер – Иисуса Христа, – и когда обретет Его, не ищет уже при Нем ничего из существующего.

263. Деве вредно быть в народных собраниях и при многолюдстве, а уму инока в беседе со многими. Птица, где бы ни была, стремится в гнездо свое, выводить там детей: и рассудительный монах поспешает в место свое, сотворить в себе плод жизни. Облака закрывают солнце; а многоглаголание потемняет душу, которая начала просвещаться молитвенным созерцанием. Рассказывают о птице, называемой сирена, что всякий, слыша сладкозвучие ее голоса, так пленяется, что идя за нею по пустыне, от сладости пения забывает самую жизнь свою, падает и умирает. Сему подобно то, что бывает с душой. Когда впадет в нее небесная сладость, тогда от сладкозвучия словес Божиих, с чувством печатлеющихся в уме, она вся устремляется в след его, так что забывает свою телесную жизнь; и тело лишается своих пожеланий, а душа возносится из этой жизни к Богу.

264. Дерево, если сперва не скинет о себя прежних листьев, не произращает новых ветвей; и монах, пока не изринет из своего сердца памятования о прежних своих делах, не приносит новых плодов и ветвей о Христе Иисусе. В раковине, в которой зарождается жемчужина, как говорят, молнией производится некоторое подобие искры, и из воздуха приемлет она в себя вещество, а дотоле остается простою плотью: и сердце инока, пока не примет в себя разумением небесного вещества, дело его есть нечто обыкновенное, и в раковинах своих не заключает плода утешения. Пес, лижущий ноздри свои, пьет собственную кровь свою, и, по причине сладости крови своей, не чувствует вреда своего: и инок, который склонен бывает упиваться тщеславием, пьет жизнь свою, и от сладости, ощущаемой на час, не сознает вреда своего.

265. К словам таинств, заключенных в Божественном Писании, не приступай без молитвы и испрошения помощи у Бога, но говори: "дай мне, Господи, приять ощущение заключающейся в них силы". Молитву почитай ключом к истинному смыслу сказанного в Божественных Писаниях. Когда желаешь приблизиться сердцем своим к Богу, докажи Ему прежде любовь свою телесными трудами. В них полагается начало жития. – И Господь положил их в основание совершенства. Праздность почитай началом омрачения души, омрачением же на омрачение – сходбища для бесед. Если и полезные речи, когда нет им меры, производят омрачение, то кольми паче речи суетные. Душа делается ничтожною от множества продолжительных бесед.

266. Мера и известное правило в житии просвещают ум и не допускают до смущения. Смущение ума от беспорядочности (от неимения постоянных правил) производит в душе омрачение, а омрачением производится опять смущение. Мир (душевный) бывает следствием доброго порядка, а от мира рождается свет; от света же и мира просиявает в уме чистый воздух.

267. Душа корыстная лишается премудрости, а душа милосердая умудрена будет Духом. Ключ сердцу к Божественным дарованиям дается любовью к ближнему, и, по мере отрешения сердца от уз телесных, отверзается также пред ним дверь ведения. Как прекрасна и похвальна любовь к ближнему, если только попечение ее не отвлекает нас от любви Божией!

268. Как приятна беседа с духовными нашими братиями, если только можно сохранить при ней и собеседование с Богом! Хорошо заботиться и о собеседованиях с братиями духовными, пока соблюдается в этом соразмерность, т.е. пока под этим предлогом можно не утратить сокровенного делания и жития, и непрестанного собеседования с Богом. Это последнее приходит в смущение при самом начале первой; ибо ум не достаточен к тому, чтобы вести два собеседования. Вредна бывает неумеренная беседа и с духовными братиями; а на людей мирских вредно посмотреть только и издали; даже и без видения одни звуки голоса их приводят в смятение покой сердца.

269. Как душа по природе лучше тела, так и тело душевное лучше телесного. Но как первоначально создание тела предшествовало вдохновению в него жизни, так и дела телесные предшествуют делу душевному. И не высокое житие, неизменно продолжаемое, – великая сила. Слабая капля, постоянно капая, пробивает жесткий камень. Когда приблизится время воскреснуть в тебе духовному человеку, тогда возгревается радость в душе твоей, и помыслы твои заключаются внутри тебя тою сладостью, какая в сердце твоем. А пока мир покушается снова восстать в тебе, тогда умножается в тебе парение мыслей. Миром называю страсти, которые порождаются от парения ума. Когда они родятся и достигнут зрелости, – делаются грехами и умерщвляют человека. Как дети не рождаются без матери, так страсти не рождаются без парения мысли, и совершение греха не бывает без собеседования со страстями.

270. Если терпение возрастает в душах наших, это признак, что прияли мы втайне благодать утешения. Когда душа упоена радостью надежды своей и веселием Божиим, тогда тело не чувствует скорбей, хотя и немощно. Тогда оно бывает в силах подъять сугубую тяготу, не являя оскудения в силах. Так бывает, когда душа входит в оную духовную радость. Если сохранишь язык свой, то от Бога дастся тебе благодать сердечного умиления, чтобы в нем увидеть тебе душу свою, и им войти в духовную радость. В какой мере вступил кто в подвиг ради Бога, в такой сердце его приемлет дерзновение в молитве его; и в какой мере человек развлечен многим, в такой лишается Божией помощи.

271. Первая мысль, которая по Божию человеколюбию входит в человека и руководствует душу к жизни, "есть" западающая в "сердце мысль об исходе сего естества". За сим помыслом естественно следует пренебрежение к миру; и этим начинается в человеке всякое доброе движение, ведущее его к жизни. Это же и Божественная сила, сопутствующая человеку, полагает в основание, когда восхочет обнаружить в нем жизнь. – И если человек эту, сказанную нами, мысль не угасит в себе житейскими заботами и суесловием, но будет возращать ее в безмолвии, и остановится на ней созерцанием, и займется ею; то она поведет его к глубокому созерцанию, которого никто не в состоянии изобразить словом. Сатана ненавидит сей помысел, и всеми силами нападает, чтоб истребить его в человеке. И если бы можно было, отдал бы ему царство целого мира, только бы развлечением изгладить в уме человека таковой помысел. Ибо знает коварный, что если помысел сей пребывает в человеке, то ум его состоит уже не на этой земле обольщения, и козни его к человеку не приближаются.

272. Другое после сего бывает делание, когда человек хорошо проходит добрую жизнь, и приблизится ко вкушению созерцания и делания его, когда свыше примет он "благодать вкусить сладость духовного ведения". Начало сего делания состоит в следующем: предварительно удостоверяется человек в промышлении Божием о человеке, просвещается любовью своею к Творцу, и удивляется вместе и устроению существ разумных и великому о них попечению Божию. С сего начинается в нем сладость Божественная и воспламенение любви к Богу, возгорающейся в сердце и попаляющей душевные и телесные страсти. Любовь сия, при сильной рачительности и доброй совести, начинает потом воспламеняться вдруг, – и человек упоевается ею, как вином, и сердце его отводится в плен к Богу. За тем в какой мере человек старается о добром житии, о хранении себя, о том, чтобы проводить время в чтении и в молитвах, в такой же утверждается и упрочивается в нем сила сия.

273. Не будем смущаться, когда бываем в омрачении. Разумею же то особенное омрачение, в котором в иное время душа томится, и бывает, как бы среди волн; и читает ли человек Писание, или совершает службу, во всяком деле, за какое ни примется, омрачение у него за омрачением. Таковой оставляет дело, и часто не попускается ему даже приблизиться к оному. Этот час исполнен отчаяния и страха; надежда на Бога и утешение веры в Него совершенно отмещутся душой, – и вся она всецело исполняется сомнения и страха. Но Бог не оставляет души в таком состоянии на долго, но вскоре творит и избытие (1Кор. 10, 13). А я замечу тебе, и дам совет: если не имеешь силы совладеть с собою, и пасть на лице свое в молитве; то облеки голову свою мантией, и спи, пока не пройдет для тебя этот час омрачения, но не выходи из кельи. Сему искушению подвергаются наипаче желающие проводить жизнь умственную, и в шествии своем ищущие утешения веры. Поэтому, всего более мучит и утомляет их этот час колебанием ума; следует же за сим часто хула, а иногда приходит на человека сомнение в воскресении, и иное нечто, о чем не должно нам говорить. Занимающиеся делами телесными совершенно свободны от сих искушений. На них приходит иное уныние, известное всякому, которое в образе действия своего отлично от сих и подобных им искушений. Блажен, кто претерпит это, не выходя за дверь. Впрочем не в один час оканчивается борьба сия; и благодать не вдруг приходит снова и вселяется в душе, но постепенно. И одно сменяется другим, временем искушение, и временем утешение.

274. Человек ревнитель не по разуму никогда не приходит в мир ума; а чуждый мира, чужд и радости. Если мир ума называется совершенным здравием, а ревность не по разуму противна миру, то значит уже, что тяжкой болезнью страждет тот, в ком есть лукавая ревность. Сердце, исполненное печали о немощи и бессилии в делах телесных явных, заменяет собою все сии телесные дела. Дела телесные без печали ума – то же, что тело не одушевленное. Кто скорбит сердцем и дает свободу чувствам своим, тот подобен человеку, который страждет телесно, и у которого уста отверсты для всякой вредной ему снеди, или тому, у которого есть единородный сын, – и который мало-помалу закалает его собственными руками.

275. Целомудрие и беседа с женщиною – то же, что львица с овцою в одном доме. Дела без милосердия пред Богом – то же, что человек, который закалает сына в присутствии отца его. Что горсть песку, брошенная в море, то же – грехопадения всякой плоти в сравнении с Божиим Промыслом и Божией милостью. И как обильный водою источник не заграждается горстью пыли, так милосердие Создателя не препобеждается пороками тварей. Быть злопамятным и молиться, значит то же, что сеять на море и ждать жатвы. Как пламени огня нельзя не восходить вверх, так молитвам милосердых – восходить на небо. Каково течение воды на покатом месте, такова сила раздражительности, когда она найдет себе доступ в сердце наше.

276. Бывает смирение по страху Божию, бывает из любви к Богу, и бывает по радости. Смиренного по страху Божию сопровождает во всякое время скромность во всех членах, благочиние чувств и сокрушенное сердце. Собрание смиренных возлюбленно Богом, как собор Серафимов. Драгоценно пред Богом тело целомудренное паче чистой жертвы. Сии две добродетели – смирение и целомудрие уготовляют в душе для Святые Троицы обручальный залог.

277. Наблюдай за чревом, но не как за зрением; потому что домашняя брань, без сомнения, легче внешней. Не верь, брат, что внутренние помыслы могут быть остановлены без приведения тела в доброе и чинное состояние. Бойся привычек более, чем врагов. Питающий в себе привычку – то же, что человек, дающий пищу огню. Если привычка потребует чего однажды, и требование ее не будет исполнено, то в другой раз ты найдешь ее слабою. А если однажды исполнишь ее волю, то во второй раз найдешь ее нападающею на тебя с гораздо большею силою.

278. Кто любит смех и любит выставлять себя на показ людям, тому не будь другом; иначе он научит тебя привычке предаваться расслаблению. Когда начинает кто при тебе пересуждать брата своего, потупь лице свое. Как скоро сделаешь это, и пред Богом и пред ним окажешься осторожным. Если даешь что нуждающемуся, то пусть веселость лица твоего предваряет даяние твое и добрым словом утешь скорбь его. Когда сделаешь это, тогда твоя ласковость будет в уме его дороже и такого даяния твоего, которое превышало бы даже потребности его. Во всех делах твоих да предваряют у тебя телесное целомудрие и чистота совести; ибо без них суетно пред Богом всякое дело.

279. Пусть тебя гонят, ты не гони; пусть тебя распинают, ты не распинай; пусть тебя обижают, ты не обижай; пусть на тебя клевещут, ты не клевещи. Судиться не христианского жития дело; об этом нет и намека в учении Христовом. Веселись с веселящимися, и плач с плачущими; ибо это признак чистоты. С больными болезнуй; с грешными проливай слезы; с кающимися радуйся. Будь дружен со всеми людьми, а мыслью своею пребывай один.

280. Никого не обличай, не поноси, даже и крайне худых по жизни своей. Распростри одежду твою над падающим и покрой его. Знай, что для того нам и надобно не выходить из дверей кельи, чтобы не знать худых дел человеческих; и тогда в неведении ума своего во всех увидим людей святых и добрых. Если не можешь потрудиться телом, поскорби хотя мысленно. Если не можешь поститься в продолжение двух дней, постись по крайней мере до вечера; если же не можешь и до вечера, то остерегайся пресыщения. Если ты не миротворец, то не будь хотя любителем мятежа. Если ты не в состоянии заградить уста осуждающему друга своего, то по крайней мере, остерегись вступить с ним в общение.

281. Знай, что если от тебя выйдет огонь, и пожжет других, то Бог от руки твоей взыщет души, жегомые огнем твоим. И если не ты ввергаешь огнь, но соглашаешься с повергающим, и услаждаешься тем, то на суде будешь в числе сообщников его. На всех путях, какими ходят люди в мире, не находят они мира; пока не приблизятся к надежде на Бога. Сердце не умиряется от труда и преткновений, пока не придет в него надежда, не умиротворит его, и не прольет в него радости. О ней-то и изрекли достопоклоняемые уста: "приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокой вы" (Мф. 11, 28). Свет ума порождает веру; вера порождает утешение надежды; надежда же подкрепляет сердце.

282. Сын Божий претерпел крест; потому мы грешные смело полагаемся на покаяние. Скорби ума достаточно к тому, чтобы заменить всякое телесное делание. Св. Григорий говорит: "тот – храм благодати, кто в единении с Богом, – и всегда озабочен мыслью о суде Его". Блаженный Василий сказал: "непрестанная молитва производит в душе ясную мысль о Боге; и водружение нами в себе памятования о Боге есть вселение в нас Бога". Так соделываемся мы храмом Божиим. Сердце сокрушенное служит уготовлением упокоения в Боге.

283. Что приобретаем мы во время нерадения своего, то и посрамляет нас во время молитвы нашей. Трезвение помогает человеку больше, чем дело; а разрешение (распущение помыслов) вредит ему больше, чем покой (телесный). От покоя происходят и тревожат человека домашния брани, но он имеет возможность прекратить их. Ибо как скоро человек оставит покой, и возвратится на место дел, брани сии отъемлются от него, и удаляются. Но не таково порождаемое разрешением, каково порождаемое покоем. Пока человек во время покоя пребывает в области свободы своей, может он снова возвратиться и управить собою по установлению правила своего; потому что он еще в области свободы своей. Но давая себе разрешение (на помыслы с услаждением) выходит из области свободы своей. Если бы человек не отринул совершенно наблюдения над собою, то не был бы с насилием и невольно вынужден покориться тому, что не доставляет ему покоя.

284. Не давай, человек, свободы которому-либо из чувств своих, чтоб не дойти до невозможности снова возвратиться к свободе. Покой вредит только молодым, а разрешение – и старым и совершенным. Вследствие покоя доходящие до худых помыслов могут снова возвратиться к наблюдению над собою и утвердиться в высоком своем житии. А которые, по надежде на дело, вознерадели о наблюдении над собою, те от высокого жития отведены пленниками в жизнь распутную.

285. Не тогда только будем печалиться, когда поползнемся в чем-либо, но особенно, когда закосневаем в том же; потому что поползновение бывает часто и с совершенными, а закосневать в том же есть совершенное омрачение. Печаль, которую чувствуем при своих поползновениях, вменяется нам благодатью вместо чистого делания. Кто, в надежде на покаяние, умышленно поползнется вторично, тот лукаво поступает с Богом; неведомо нападает на него смерть, и не достигает он времени, в которое надеялся исполнить дела добродетели.

286. Каждый, давший волю чувствам, дал волю и сердцу: ибо делание сердца служит узами для внешних чувств. Если кто с рассудительностью занимается сим деланием, то сие бывает явно по следующим в нем трем явлениям, а именно: не связан он телесными выгодами, не любит чревоугодия, и отнюдь не допускает раздражительности. Где имеют место сии три; там нет настоящего устроения внутри, хотя бы внешнее было безукоризненно. Рассудительное пренебрежение телесным порождает ничем несвязаность, пренебрежение покоем и людской приверженностью. Если кто с готовностью, радуясь, приемлет ущерб ради Бога, то чист он внутренне. Кто не смотрит с приятностью на оказавшего ему честь, и не негодует на того, кто его бесчестит, тот в этой жизни мертв стал для мира.

287. Не питай ненависти к грешнику; потому что все мы подлежим ответственности. Если восстаешь на него ради Бога, то плачь о нем. И для чего тебе ненавидеть его? Ненавидь грех его, и молись о нем, чтобы уподобиться Христу, Который не гневался на грешников, а молился о них. Будь проповедником Божией благости; потому что Бог правит тобою недостойным; потому что много ты должен Ему, а взыскания Его не видно на тебе, и за малые дела, тобою сделанные, воздает Он тебе великим.

288. Бойся Бога из любви к Нему, а не по грозному имени, Ему приданному. Возлюби Его, как обязан ты любить Его и не за то, что даст Он тебе в будущем, но за то, что получили мы в настоящем, и за этот один мир, который сотворил Он для нас. Кто убедил Его вначале привести нас в бытие? Кто умоляет Его о нас, когда мы не воспоминаем о Нем? Когда нас еще не было, кто возбудил к жизни это тело наше? Откуда мысль ведения западает в персть? Какая безмерная благость естество наше в нас грешных снова возводит к воссозданию! Придите, рассудительные, и удивляйтесь. Кто имея ум мудрый и чудный, достойно подивится милости Создателя нашего?

289. В какой мере человек будет пренебрегать миром сим и ревновать о страхе Божием, в такой приближается к нему Промысел Божий, – и втайне ощущает человек содействие Промысла, и к уразумению оного даются ему чистые помыслы. Если кто добровольно лишает себя мирских благ, то в какой мере лишается он их, в такой же сопровождает его Божие милосердие, и поддерживает человеколюбие Божие. Души же тех, которые не сильны стяжать себе жизнь истинную добровольным от всего отрешением, невольными скорбями приводит Он к добродетели, как видим на нищем Лазаре. Бог близок к скорбящему сердцу того, кто к Нему вопиет в скорби. Если и подвергает иногда в телесном лишениям и иным скорбям; но к душе скорбящего являет Господь великое человеколюбие, соразмерно с жестокостью страданий в скорби его.

290. Когда вожделение любви Христовой не препобеждает в тебе до того, чтобы от радости о Христе быть тебе бесстрастным во всякой скорби своей; то знай, что мир живет в тебе более, нежели Христос. Когда болезнь, скудость, истощение тела, боязнь вредного телу возмущает мысль твою до того, что отторгает тебя от радости упования твоего и от попечения об угождении Господу; то знай, что живет в тебе тело, а не Христос. Просто сказать, – к чему приверженность в тебе преобладает над всем, то и живет в тебе. Если нет у тебя недостатка в потребном тебе, и тело здорово, и не боишься чего-либо сопротивного, – и говоришь, что ты можешь при сем чисто шествовать ко Христу; то знай, что ты болен умом, и лишен вкушения славы Божией.

291. Чтобы не сказал ты, что не было человека, у которого ум совершенно возвышался бы над немощью, когда тело терпело крушение в искушениях и скорбях, и у которого любовью ко Христу препобеждалась бы печаль ума, – приведу тебе на память мучеников, и смотри, как терпение их, подкрепляемое силою любви Христовой, препобеждало великую скорбь и болезнь телесную. И не они только являли такую твердость; были философы, язычники, не знавшие истинного Бога, которые показали удивительную силу мужества. Один из них положил себе законом хранить молчание, – и не отступил от сего решения, не смотря на явную опасность смерти. Иные же совершенно попрали естественное похотение; другие легко переносили злословие; иные без скорби претерпевали жестокие болезни; а иные показали свое терпение в скорбях и великих бедствиях. Если они терпели это ради пустой славы и надежды; то не гораздо ли паче должны терпеть мы, монахи, призванные к общению с Богом?

Том III

Предисловие

Предлагается третий том русского Добротолюбия. Все почти статьи входящие в него заимствованы из греческого Добротолюбия. Прибавляется только собеседование Аввы Зосимы, напутствовавшего Св. Марию Египетскую, и из писаний Св. Максима Исповедника – подвижническое слово. Все сие следует в таком порядке:

1. Блаженного Диадоха, Епископа Фотики слово подвижническое в ста главах, с предшествующими – им десятью определениями последних степеней главнейших добродетелей.

2. Преподобного Иоанна Карпафского – сотня глав, – утешительных и увещательных.

3. Аввы Зосимы собеседования.

4. Святого Максима Исповедника – а) Подвижническое слово, в вопросах и ответах. б) 4 сотни глав – о любви. в) Умозрительные и деятельные главы, выбранные из его семи сотен глав.

5. Преподобного Фалассия четыре сотни глав – о любви, воздержании и духовной жизни.

6. Св. Феодора, Епископа Едесского – душеполезные главы 100.

7. Другого некоего Феодора – назидательное слово созерцательное.

8. Многополезное сказание об Авве Филимоне.

9. Преподобного Феогноста – о жизни деятельной и созерцательной, 75 глав.

10. Преподобного Филофея Синайского 40 глав о трезвении.

11. Илии пресвитера – Цветник. Примечание редактора HTML-версии (2005) Основной текст второго-пятого томов Добротолюбия был отредактирован, чтобы приблизить его к современному русскому написанию и произношению. Цитаты из Св.Писания оставлены без изменений. Содержание их при необходимости можно уточнять по новорусской редакции Ветхого и Нового Завета. Оставлено без изменений также различие в написании слов "мiр" (социум, иногда – тварная вселенная в целом), "мир" (покой, лад, согласие, гармония) и "мνро" (благовонный состав для священного помазания).

Блаженный Диадох, Епископ Фотики
в Епире Иллирийском

Краткое сведение о нем

О происхождении и ранней жизни Св. Диадоха до епископства ничего неизвестно. На епископстве же он славился и жизнью святою и учением премудрым, Виктор, Епископ Утики, что в Африке, в предисловие к своей Истории о мучительствах Вандалов (Migne Patrol. Lat. t. 58), писанной им ок. 490 г., называя себя учеником его, в честь себя ставит такое название, и прибавляет, что "Сей блаженный Диадох достоин быть превознесенным всякими, похвалами, так как он оставил весьма много памятников православного учения о догматах и жизни христианской." – Почему надо заключить, что он процветал во второй половине 5-го века, и может быть, не много не дожил до конца его, как можно догадываться из того, что в послании Епирских епископов к Императору Льву (457–473) значится и его подпись. Другие обстоятельства его жизни неизвестны. Из его писаний до ныне известны: а) два слова, – одно на Вознесение Господне, с изложением православного учения о воплощении Бога Слова, другое – против Ариан; б) 100 глав подвижнических о жизни духовной, с 10-ю предшествующими указаниями последних пределов совершенства главнейших добродетелей. Из сих писаний его приводят свидетельства Софроний, Патриарх Иерусалимский, в своем окружном послании против Монофелитов (Библ. П. Фотия – чт. 231); не раз ссылался на него и Пр. Максим Исповедник. О подвижнических его главах, которые мы берем в свой сборник, блаженный Фотий отзывается так: "слово сие (т.е. 100 глав) премного полезно подвизающимся, и для тех, которые долгим упражнением приобрели навык в деланиях, ведущих к совершенству, не представляет ничего не ясного; потому что в таком случае знание, опытом приобретенное, легко нападает на след учения, предлагаемого словом." Собиратели же греческого Добротолюбия, в предисловие к сему слову говорят: "что Св. Отец наш Диадох был муж, мудрый в деянии и светлый в созерцании, это всякому желающему можно узнать из дошедшего до нас в сохранности слова сего, которое он прекрасно составил, почерпая духовную мудрость из долговременного опыта своего и из божественных восхождений сердца своего. Разделив его на сто глав, он со всем тщанием раскрывает в них самые глубочайшие тайны желанной добродетели, преисполняя их притом частыми свидетельствами Божественного Писания и созерцаниями просвещенного верою разума. Можно сказать, что в сем слове он оставил для всех, следовавших за ним трезвенников и Богоносных Отцов, образцовое учение о священном трезвении совместно со всеми добродетелями. Почему найдешь, что очень многие из них обращаются к сим главам, как к самым верным указателям истины, и приводят из них дословные свидетельства в своих писаниях о трезвении. Так делали после бывшего при Андронике Палеологе Собора, Григорий и Симеон Солунские, Григорий Синаит, Святейший Каллист, и многие другие, свидетельствуя тем о безукоризненности его учения. Св. Церковь чтит память Св. Диадоха, вместе со всеми Святыми, просиявшими подвижнически, в сырную субботу. На службе в сей день во 2-й песни поется: "пою и Диадоха, купно с Евстафием и Ювеналием отцоверховными."

Блаженного Диадоха указание последних пределов или верха совершенства главнейших добродетелей

1. Предел, или верх совершенства веры, есть бесстрастное погружение ума в Бога.

2. Предел упования – преселение ума к чаемым благам.

3. Предел терпения – невидимого, яко видимого зря умными очами, неуклонно стоять в терпении.

4. Предел нестяжательности – так желать не иметь, как иной желает иметь.

5. Предел разумения – не ведать себя в исступлении (или всецелом устремлении) к Богу.

6. Предел смиренномудрия – решительное забвение своих добрых дел.

7. Предел безгневия – великое желание не гневаться.

8. Предел чистоты – чувство, непрестанно прилепленное к Богу.

9. Предел любви – умножение дружеского расположения к тем, которые оскорбляют и поносят.

10. Предел совершенного изменения в сладостном вкушении Бога – вменять в радость прискорбность смерти.

Подвижническое слово, разделенное на сто глав деятельных, исполненных ведения и рассуждения духовного

1. О трех добродетелях, которые, как вожди, должны предшествовать духовному созерцанию ума.[78]

Духовным созерцанием, братие, да предводительствуют вера, надежда и любовь – и наипаче любовь; ибо те (две – вера и надежда) научают только презирать видимые блага, a любовь самую душу чрез добродетели сочетает c Богом, умным чувством постигая Невидимого.

2. Когда и как человек делается добрым.

По естеству благ Един Бог. Но и человек бывает благим чрез ревностное тщание о благих нравах, будучи изменяем в то, чем не есть по естеству, Тем, Кто существенно благ, когда душа чрез ревностное тщание о добре на столько сделается сущей в Боге, на сколько она по силе своей возжелает того, и деятельно взыщет; ибо сказано: "будьте благи и милосерды, как и Отец ваш, Который на небесах" (Лук. 6, 36; Мф. 5, 48).

3. Когда и как зачинается грех.

Зла нет в естестве, и нет никого, злого по естеству: ибо Бог не сотворил ничего злого. Но когда кто с похотением сердечным вносит в себя образ зла, тогда оно, не смотря на то, что не есть в естестве, начинает быть, в таком виде, как возжелал сего тот, кто так делает. Почему должно, со всем тщанием непрестанно памятуя о Боге, не внимать обычным позывам на зло; ибо добро, сущее в естестве, могущественнее зла, прибывающего в естество со вне чрез навык, – так как то есть, а этого нет, – разве только когда содевается.

4. Когда и как достигаем мы того, чтоб быть по подобию Божию.

Все мы люди по образу Божию есьмы; быть же по подобию Божию есть принадлежность одних тех, которые по великой любви свободу свою поработили Богу. Ибо когда мы не бываем своими самим себя, отвергаемся себя, тогда бываем подобны Тому, Кто по любви своей примирил нас с собою; – чего никто не может достигнуть, если не убедит души своей не увлекаться прелестями жизни самодовольной и самоугодливой.

5. Как сделать, чтобы воля только на добро была всегда готова.

Самовластие есть произволение разумной души, с готовностью устремляющееся к чему ни захочет. Таковое произволение мы будем иметь готовым на одно только добро, если всегда благими помышлениями будем истреблять всякой злой помысл.

6. Что есть свет истинного видения,

и что производит в уме пользование сим светом.

Свет истинного ведения есть – непогрешительно различать добро от зла. И тогда (когда т.е. такое различение есть и по нему устрояется самая жизнь) путь правый, возводя ум к солнцу правды, Богу, вводит его в беспредельное оное мысленное просвещение, – как с дерзновением (верою и упованием) взыскавшего наконец единой любви. То, что праведно, должно исхищать из рук поносящих то и попирающих, с безгневным воодушевлением; потому что ревность по благочестью одерживает победу не ненавидением (гневным), а обличением и убеждением (любовным).

7. О том, что производит духовное слово, – и о том,

что движение любви беседу о Боге делает легкой и обильной.

Духовное слово вносит удовлетворительное убеждение в умное чувство; потому что оно (слово) действием любви исходит от Бога. Почему тогда ум наш без труда и тяжести движется в волнах богословствования, не терпя прискорбной и озабочивающей скудости светлых помышлений. В этом состоянии он свободно носится в многообъятных созерцаниях, сколько желает того действо любви. Доброе убо дело есть – для беседы о Боге всегда с верою ожидать воздействуемого любовью умного просвещения; ибо ничего нет скуднее ума, когда он без Бога берется любомудрствовать о Боге.

8. Когда подобает приступать к беседе о божественных вещах.

Как тому, кто не просвещен в духе, не должно касаться духовных созерцаний, так и тому, кто богатно осиявается благодатью Святого Духа, не подобает приступать к беседе о них: ибо там скудость светлых помышлений облекает ум мраком неведения, а здесь обилие их не дает говорить, так как в эту пору душа упиваясь любовью Божией, желает безмолвно наслаждаться славою Господа, Итак к богоглаголевым словесам (к беседе о Боге) надлежит приступать тогда, когда замечается средняя мерность в возбуждении духовном; ибо такая мера доставляет душе некий образ преславных словес (точно и ясно изображающих невидимые духовные предметы), между тем как в тоже время вожделенное осияние духовное питает веру говорящего в вере, чтоб учащий первым вкусил от плода ведения, источаемого любовью. "Трудящемуся делателю прежде подобает от плода вкусити" (2Тим. 2, 6).

9. О даре ведения и даре премудрости,

как каждый из них просвещает, и как приобретается.

Единого Духа Святого есть дар и премудрость и ведение, как и все божественные дарования; но каждый и из сих даров, как и из всех других, свое особое имеет действо (энергию). Почему Апостол и свидетельствует, что иному дается премудрость, а иному видение (1Кор. 12, 8). Видение опытно (ощутительно) сочетает душу с Богом, на беседование же о сем и других вещах духовных не подвигает души; почему некоторые из любомудро проходящих уединенническую жизнь хотя просвещаются в чувстве ведением, но к словесам о вещах божественных не приступают. Премудрость же, если она дается кому вместе с ведением страха ради Божия (что редко бывает), с любовью раскрывает самые внутренние воздействия (энергии) видения; пoелику то (видение) обычно просвещает воздействием внутренним, а эта (премудрость) словом. Достигаются же они так: ведение приносят молитва и великое безмолвие при совершенном беспопечении; а премудрость – нетщеславное изучение словес Духа, наипаче же – благодать всеподающего Бога.

10. Когда душа в борьбе, молчать должно;

а когда успокоится, тогда простирать беседу,

обуздывая однако же ум смиренномудрием.

Когда душа гневом подвигается против страстей, ведать надлежит, что тогда время молчать, ибо то есть час брани. Когда же увидит кто, что это возмущение, молитвою ли, или милостынею, улеглось, тогда пусть уступает влечению любви к изречению божественных словес, сдерживая однако же крылья ума узами смирения; ибо если кто не смирит себя крайне самоуничижением, то не может достойно разглагольствовать о величии Божием.

11. Слово духовное не ведет к тщеславию,

а слово мiрской мудрости – ведет.

Отчего – то и другое? Слово духовное хранит душу не тщеславной; ибо, исполняя все части ее ощущением богатства света духовного, делает то, что душа никакой не имеет потребности в чести людской. Почему оно и ум соблюдает всегда немечтательным, изменяя (погружая) его весь в любовь Божию. Слово же мудрости мiрской всегда позывает человека к славолюбию; потому что оно не имеет возможности дать чувству опытно ощутить благо от себя (которое насыщало бы сердце) и в замен того дарит своим питомцам любовь к похвалам людским, будучи и само изобретением людей тщеславных. Таковое свойство духовного Слова Божия мы и сами не погрешительно познаем, если часы, в которые не имеем нужды говорить, будем проводить в теплой памяти Божией, при беспопечительном молчании.

12. О самолюбии и боголюбии, –

и что свойственно себялюбивому и боголюбивому.

Кто себя любит, тот Бога любить не может; а кто себя не любит по причине преизобильного богатства любви Божией, тот только воистину и Бога любит. таковой никогда уже не ищет славы своей, но всегда – одной славы Божией. Ибо как себялюбивый естественно ищет своей славы; так боголюбивый естественно ищет и любит славу Создателя своего. Душе боголюбивой, чувства Божия исполненной, свойственно, в исполнении всех творимых ею заповедей, искать единой славы Божией, относительно же себя – услаждаться смирением. Ибо Богу, ради величия Его, подобает слава, а человеку – смирение, чтоб чрез него делаться нам своими Богу: что если хотим творить и мы, то, по примеру Св. Иоанна Крестителя, радуясь о славе Господа, станем непрестанно говорить: "оному подобает расти, а нам малитися" (Ин. 3, 30).

13. Когда и отчего бывает,

что иной кажется себе не любящим Бога,

как бы желал, в то время как очень сильно любит Его.

Видел я некоего, который все печалился и плакал, что не любит Бога, как бы желал, тогда как так любил Его, что непрестанное носил в душе своей пламенное желание, чтобы один Бог славился в нем, сам же он был как ничто. таковой не ведает, что такое он есть, и самыми похвалами, ему изрекаемыми не услаждается. Ибо в великом вожделении смирения, он не понимает своего достоинства, но служа Богу, как закон повелевает иереям, сильным неким расположением к боголюбию окрадает память о своем достоинстве, негде во глубине любви к Богу укрывая присущее тому похваление в духе смирения, чтоб в помышлении своем всегда казаться пред собою неким неключимым рабом, как совершенно чуждому требуемого от него достоинства, по сильному вожделению смирения. Так действуя, и нам надлежит бегать всякой чести и славы ради преизобильного богатства любви к Господу, столько нас возлюбившему.

14. О том, кто в чувстве сердца любит Бога,

и как он, совершенно отрешаясь от любви к себе,

приходит в восхищенную любовь к Богу.

Кто любит Бога в чувстве сердца, тот познан есть от Него. Ибо поскольку кто в чувстве сердца восприемлет любовь к Богу, постольку и сам пребывает в любви Божией. Почему таковой не перестает в сильном некоем рвении вожделевать просвещения в разуме и стремится к нему с таким напряжением, что иной раз чувствует совершенное истощение самой силы костей своих, делаясь уже незнающим себя, но весь изменен и поглощен бывая любовью к Богу. Кто таков, тот и есть в животе сем, и не есть; так как еще странствуя в теле своем, душевным движением в силу любви непрестанно отходит он к Богу – и странно приемлется у Него. Ибо непрестанно горя в сердце неистощимым огнем любви, он по необходимости сердечно прилепленным пребывает к Богу, совершенно отрешившись от любления себя силою сей к Богу любви. "Аще бо", говорит, "изумихомся, Богови: аще ли целомудрствуем, вам" (2Кор. 5, 13).

15. Когда начинает кто любить ближнего,

и почему любовь плотская скоро истощается,

а любовь духовная – никогда.

Когда кто начнет богато ощущать любовь к Богу, тогда в чувстве духовном начинает он и ближнего любить, и начавши, не престает: такова любовь, о коей говорят все Святые Писания. Любовь плотская, не будучи связана духовным чувством, как только представится какой даже незначительный повод, очень легко испаряется. Любовь же духовная не такова: но, хотя случится потерпеть какое огорчение, в душе боголюбивой, состоящей под воздействием Божиим, союз любви не пресекается: ибо возгрев себя теплотою любви к Богу, она тотчас возвращается к благому настроению и с великой радостью восприемлет любовь к ближнему, хотя бы и не малое от него получено было оскорбление, или понесен большой вред; потому что тогда сладостью Божией совершенно поглощается горечь разлада.

16. О любви к Богу в чувстве сердца,

как она приобретается; также о совершенной любви,

чуждой очистительного страха Божия, и о другой любви

несовершенной, соединенной, с очистительным страхом.

Никто не может возлюбить Бога от всего сердца, не возгрев прежде в чувстве сердца страха Божия; ибо душа в действенную любовь приходит после того уже, как очистится и умягчится действием страха Божия. В страх же Божий, со сказанным плодом от него, никто не может придти, если не станет вне всех житейских попечений; ибо только тогда как ум успокоится в полном безмолвии и беспопечении, начинает спасительно воздействовать на него страх Божий, в сильном чувстве очищая его от всякой земной дебелости, чтоб таким образом возвести его в полную любовь ко всеблагому Богу. Так что страх есть принадлежность праведных, только еще очищаемых, в коих качествует средняя мера любви, а совершенная любовь есть принадлежность уже очищенных, в коих нет страха, так как "совершенная любовь вон изгоняет страх" (1Ин. 4, 18). Тоже и другое бывает только у праведных. действием Духа Святого проходящих добродетели. Почему и Писание, где говорит: "бойтеся Бога вся святии Его" (33, 10), а где: "возлюбити Господа вси преподобнии Его" (Пс. 30, 24), – давая нам ясно уразуметь, что страх Божий свойствен только еще очищающимся праведникам, с среднею, как сказано, мерою любви, праведникам же очистившимся свойственна совершенная любовь; и в них не бывает уже никакого страшливого помышления, а пребывает одно непрестанное горение и прилепление души к Богу, действием Духа Святого, как говорит Пророк: "прильне душа моя по Тебе, мене же приять десница Твоя" (Пс. 62, 9).

17. Как душа больная начинает исцеляться действием страха Божия,

и как мало-помалу доводится до совершенного здравия любовью.

Как раны, случающееся в теле, если не прочистить их и не подготовить, как должно, не чувствуют прилагаемых к ним врачами лекарств; а когда очищены бывают, чувствуют действие лекарств и чрез то приходят в совершенное исцеление: так и душа, пока остается нерадивою и покрыта бывает проказою сластолюбия, страха Божия чувствовать не может, хотя бы кто непрестанно толковал ей о страшном и неумытном судилище Божием; а когда начнет действием полного к себе внимания очищаться, тогда начинает чувствовать, как живительное некое врачевство, страх Божий, пережигающий ее, как в огне некоем, действием обличений, и таким образом мало-помалу очищаясь, достигает наконец совершенного очищения. При сем в ней сколько прилагается любви, столько же умаляется страх, пока придет в совершенную любовь, в коей, как сказано, нет страха, но совершенное бесстрастие, действием славы Божией производимое. Буди же нам в похвалу похвал непрестанную во первых страх Божий, а наконец любовь, – полнота закона совершенства во Христе.

18. Душа, попечениями мiрскими опутанная, не может любить Бога

и даже правильно судить о своем положении.

Душа, не освободившись от мiрских забот, ни Бога не возлюбит искренно, ни дьяволом не возмерзит, как достойно. Попечение о животе сем лежит на ней как тяжелое покрывало, и ум ее не может установить в себе своего о сем судилища, чтоб у себя самого ощутительно слышать безошибочные приговоры суда (совести). Почему всячески потребно удаление от мiра.

19. Что свойственно чистой душе.

Душе чистой свойственны слово независтное, рвение незлобивое и рачение о славе Господа непрестающее. Тогда (когда душа чиста) и ум верно установляет свои чаши (как установляются на весах чаши весовые), и трезвенным пребывает в своем о всем суждении, как на чистейшем и неподкупном судилище.

20. Необходимо с верою соединять дела, и с делами веру.

Вера без дел, и дела без веры одинаково не могут быть одобрены. Верующему, чтоб доказать свою веру, должно приносить Господу дела. И отцу нашему Аврааму вера не была бы вменена в правду, если б он не привел плода ее – сына своего на жертву Богу.

21. Какова вера без дел, и какова, любовью действующая.

Любящий Бога и верует искренно, и дела веры совершает преподобно. Верующий же только, а не пребывающий в любви и самой той веры, которую кажется имеющим, не имеет. Он верует с некой легкотою ума, не нося в себе действенного (установляющего его на едином) отвеса преславной любви. Только "вера, любовью действующая" (Гал. 5, 6) есть великая главизна добродетелей.

22. Не следует любопытно исследовать глубину веры.

Исследующий глубину веры обуревается волнами помышлений; а созерцающий ее в простосердечном расположении наслаждается сладостной внутреннею тишиной. Глубина веры, будучи водою забвения, не терпит, чтоб в нее смотрели, или ее узревали любопытными помышлениями. Будем же в простоте ума плыть по водам сим, чтоб таким образом доспеть в пристань воли Божией.

23. Когда душа не может чувством сердца или вкусом

ощущать вони благ небесных, хотя бы и сильно того желала.

Никто не может искренно любить или веровать иначе, как если он не имеет себя самого осудителем себя. Ибо когда совесть наша тревожима бывает своими обличениями, тогда уму не попускается чувствовать благоухания премiрных благ, но он тотчас же раздвояется сомнением: в силу предшествовавших опытов веры теплым движением вожделенно устремляется он к ним, но уже не может любовно восприять их в чувстве сердца, по причине, как я сказал, частых угрызений обличающей совести. Впрочем если мы очистим себя теплейшей молитвою и вниманием, то опять улучим сие вожделенное благо, еще с большим опытным в Боге вкушением его.

24. О двояком чувстве телесном и духовном, и как надлежит

возбуждать духовное чувство ко вкушению небесного.

Как к видимым нам благам невольно некако влекут нас телесные чувства: так к благам невидимым обыкновенно руководит нас чувство умное – духовное, когда вкусит божественной благости. Все вожделевает сродного себе: душа, как бестелесная, – небесных благ, а тело как персть от земли, – земных сластей. Итак в состояние опытно вкушать невещественное незаблудно достигнем мы, если трудами утончим черствое тело свое.

25. Чувство душевное в действовании своем было едино

в состоянии невинности; грехопадением оно раздвоилось,

а благодать Святого Духа опять возводит его в простоту единства.

Что чувство естественное одно, сему научает нас самое действо святого ведения (просвещенный благодатью разум). Преступлением Адамлим оно разделилось на два действа; но Святым Духом оно опять делается единым и простым. Этого однако же никто не может увидеть в себе, кроме тех одних, которые, в чаянии будущих благ, охотно отрешаются от благ жизни сей, и воздержанием иссушают всякое вожделение телесных чувств. Ибо только в таковых ум, по причине полного беспопечения, здраво и бодренно совершая свои движения, может чувством неизреченно вкушать божественную благостыню, и в тоже время по мере своего преуспеяния сообщать свои радости и телу, безмерным неким словом в любви изъявляя свое обрадование исповеданием, говоря: "на Того упова сердце мое, и поможе ми: и процвете плоть моя, и волею исповемся Ему" (Пс. 27, 7). Таковое обрадование, бывающее в сем случае в душе и теле есть нелестное напоминание о вечно нетленном житии.

26. Надобно блюсти ум несмущенным,

чтоб различать верно помыслы, от Бога ли они или от дьявола.

Подвизающимся надобно всегда соблюдать мысль свою неволнующеюся, чтобы ум верно мог различать набегающие помыслы, и различая, добрые и богопосланные влагая в сокровищницу памяти, а непотребные и демонские извергая вон из влагалищ естества. И море, когда стоит покойно, бывает видно для рыболовов до самых последних глубин своих, так что тогда не укрывается от них ни одна почти из движущихся там живых тварей; когда же оно взволновывается ветрами, тогда скрывает в непроницаемой мутности своей то, что во время приятной тишины щедро давало видеть; от чего в ту пору искусство рыболовные хитрости устрояющих остается без дела. Это же случается претерпевать и созерцательному уму, особенно когда глубина души возмущается гневом неправедным.

27. Почему мало вполне знающих падения свои,

и что нужно для достижения сего.

Очень не много таких, которые точно знают все свои падения, и которых ум никогда не отторгается от памятования о Боге. Как телесные наши очи, когда здравы, могут все хорошо видеть до малейших комаров и мушек, летающих в воздухе; а когда бывают запорошены, или влажным чем покрыты, тогда что велико и всегда им встречается, то видят, хоть слабо, а что мало, того совсем не ощущают чувством зрения: так и душа, когда вниманием к себе прогонит омрачение, случающееся с нею от мiролюбия, тогда и малые свои падения почитая очень великими, слезы к слезам прилагает с великим благодарением, сокрушаясь о том, – как сказано: "праведнии исповедятся имени Твоему" (Пс. 139, 14); а когда одержима бывает мiролюбивым расположением, тогда если совершит убийство, или другое что достойное наказания, чувствует еще не много, других же падений никаких и заметить не может, даже нередко почитает их за добродетели, и не стыдится с жаром защищать их, несчастная.

28. Как святой Дух очищает душу, и что должны мы делать для сего.

Очистить ум только Духа Святого есть дело. Ибо если не придет Креплиший Сей, не поймает и не свяжет хищника оного (Лук. 11, 22), то похищенное им никак не может быть высвобождено. Подобает убо всякими добродетелями, наипаче же миром душевным упокоевать в себе Духа Святого, чтоб иметь в себе светильник разума всегда светящим; потому что, когда он непрестанно светит в сокровенностях души, тогда не только явны бывают в уме даже малые темные прилоги бесовские, но и бездейственны и неустойчивы, будучи обличаемы Святым оным и преславным Светом. Почему Апостол и говорит: "Духа не угашайте" (1Сол. 5, 19), т.е. не "оскорбляйте" (Еф. 4, 30) благостыни Святого Духа злыми делами или помышлениями, чтоб не лишиться всепобедительного оного светильника. Ибо не присносущный и животворный угасает при сем Дух, но Его опечаление или лучше отвращение оставляет ум наш ожестелым и чуждым света ведения.

29. О единости чувства душевного прежде греха

и разделении его по причине греха, – и о том,

когда желание неразумное соединяется

и бывает согласно с разумным.

Едино есть, как я сказал, естественное в душе чувство [ибо известные пять телесных чувств суть особое дело; они служат потребностям тела, как научает нас всесвятой и человеколюбивый Дух Божий]; но оно ныне в проявлениях движений души разделяется на двое, по причине поползновения на недоброе, приразившееся к уму чрез преслушание. Почему, то оно влечется страстной частью души, – от чего мы сладостно сочувствуем благам житейским; то соуслаждается разумному мысленному ее движению, – поскольку ум наш, когда мы целомудрствуем, с вожделением устремляется тещи к небесным красотам. Если потому мы придем в навык презирать блага мiра сего, то сможем наконец и земное вожделение души привести в согласие с разумным ее настроением, в силу общения Духа Святого, сие в нас домостроительствующего. Ибо если Его Божество действенно не озарит сокровенностей нашего сердца, то мы не возможем нераздельным чувством, т.е. всецелым расположением души вкусить небесного блага.

30. Когда и как чувством ума различаются истинные утешения от ложных.

Чувство ума есть вкус его, верно различающий духовные вещи. Как телесным нашим чувством вкуса в здравом состоянии не погрешительно различая хорошее от нехорошего, приятного желаем (от неприятного же отвращаемся): так и ум наш, когда начинает действовать в добром настроении и в полном беспопечении о преходящем, может богато ощущать божественное утешение и нимало не быть увлекаемым ничем противным тому. Ибо как тело, земных вкушая сластей, приобретаем опытность в чувстве сем безошибочную: так и ум, когда поднимается выше плотского мудревания, может нелестно вкушать и различать утешение Святого Духа, как говорится: "вкусите и видите, яко благ Господь" (Пс. 33, 9), и имея память о сем вкушении по действу любви незабвенною, не погрешительно различать лучшее, по слову Св. Апостола: "и о сем молюся, да любовь ваша паче и паче избыточествует в разуме, и во всяком чувстве, во еже искушати вам лучшая" (Фил. 1, 9).

31. О ложном утешении сатаны, напускаемом во время упокоения сном,

и как ум рассеивает его теплым призыванием имени Иисуса

и самого сатану обращает в бегство.

Когда ум начнет ощущать благодатное утешение Святого Духа, тогда и сатана свое влагает в душу утешение в кажущемся сладким чувстве, во время ночных успокоений, в момент тончайшего некоего сна (или засыпания). Если в это время ум окажется держащим в теплейшей памяти святое имя Господа Иисуса, и как верным оружием против прелести, воспользуется сим пресвятым и преславным именем; то лукавый обольститель оный тотчас удаляется, но за то возгорается наконец бранью против души своим лицом (а не помыслами). Так ум, точно распознавая обманчивые прелести лукавого более и более преуспевает в различении духовных вещей.

32. О добром утешении души, в бодрственном ли состоянии

или во время успокоения сном бывающем, и как сатана

покушается во время сна прельстить душу ложным утешением.

Благое утешение бывает или в бодрственном состоянии тела, или при погружении его в сон, когда кто в теплом памятовании о Боге, как бы прилеплен бывает любовью к Нему; а утешение обманчивое, прельстительное, как я сказал, бывает всегда в то время, как подвижник приходит в тонкое некое дремание, или забытье, при памятовании о Боге посредственном. То, происходя от Бога, явно влечет души подвижников благочестия в любви Божией в сильном излиянии душевных чувств; а это обыкновенно обвевает душу неким ветром обманчивой прелести и во время сна телесного покушается похитить чувство вкушением чего-то приятного, не смотря на то, что ум в известной мере здравствует в отношении к памятованию о Боге. – Итак если, как я сказал, ум окажется в такое время трезвенно памятующим о Господе Иисусе. то тотчас рассеивает это обманчиво кажущееся приятным дыхание врага, и с радостью выступает на борьбу с ним имея готовое против него оружие, по благодати, в прехвальной опытности своей духовной.

33. Как радость о Духе Святом распознается от лживой бесовской,

и когда дьявол приступает к обольщению лживым утешением.

Если душа неколеблющимся и немечтательным движением воспламенится к любви Божией, влеча некако в глубину сей неизреченной любви и самое тело, – в бодрствовании ли то, или, как я сказал, при погружении в сон воздействуемого святою благодатью подвижника, между тем как душа совершенно ни о чем другом ни помышляет, кроме того одного, к чему возбуждена; – то ведать надлежит, что это есть действо Святого Духа. Будучи вся преисполнена приятных чувств от неизрёченной оной божественной сладости, она и не может в ту пору помышлять ни о чем другом, а только чувствует себя обрадованной неистощимой некоей радостью. Если же при таком возбуждении, ум воспримет колебание некое сомнительное, или нечистое какое помышление, и если при сем Святым Господним именем будет пользоваться для отвращения зла, а не паче по одной любви к Богу; – то ведать надлежит, что утешение это – от прельстителя, и есть только призрак радости. Радость такая со вне навевается, и является не как качество и постоянное расположение души; видимо, тут враг хочет опрелюбодействовать душу. Видя, что ум начинает проявлять верную опытность своего чувства, он и своими некими утешениями, кажущимися благими, подступает утешать душу, в ожидании, что она, будучи развлекаема этою блажной мокротной сластью не распознает своего смешения с обольстителем. По сим признакам можем мы распознавать "духа истины и духа лестча" (1Ин. 4, 6). – Никому впрочем невозможно ни божественной благости чувством вкусить, ни горести бесовской ощутительно испытать; если кто не удостоверится в себе, что благодать во глубине ума его сотворила себе обитель, а злые духи гнездятся негде окрест членов сердца. Бесы же отнюдь не хотят, чтоб люди как-нибудь удостоверялись в этом, дабы ум, верно зная это, не вооружался против них непрестанной памятью о Боге.

34. О двоякой любви – естественной и духовной (благодатной)

и об отличиях каждой.

Есть любовь в душе естественная, и есть от Святого Духа в нее изливаемая. Та, если захотим, приходит в соразмерное движение и от нашей воли; почему удобно расхищается злыми духами, коль скоро перестаем в усиленном напряжении держать свое произволение. А эта так пламенит душу любовью к Богу, что все части души прилепляются к неизреченной сладости божественного возлюбления в безмерной некоей простоте расположения; ибо тогда ум, как бы чреват бывая от духовного (благодатного) действа (энергии) источает обильный некий поток любви и радования.

35. О благодати Божией, как она одна умиряет волненные движения души.

Как море волнуемое, когда возливают на него елея, обыкновенно стихает, потому что тучность елея, препобеждает силу воздымающей волны бури: так и душа наша, умащаемая благодатью Святого Духа, сладостной исполняется тишиной; потому что, – по слову Пророка: "обаче Богови повинися душе моя" (Пс. 61, 6), – тогда к обрадованию ее пресекается всякое в ней волнение, уступая приосеняющей ее благостыни Духа, и порождаемому тем бесстрастью. Почему какие бы потрясения ни покушались в ту пору произвести в душе бесы, она пребывает мирствующей в себе и всякого полной радования. Но в такое состояние никто не может прийти, ни пребывать в нем, если не будет непрестанно отрезвлять и услаждать душу свою страхом Божиим; ибо страх Господень приносит подвизающимся некий вид непорочности и чистоты. "Страх Господень чист", говорит Пророк, "пребываяй в век века" (Пс. 18, 10).

36. Как и когда душа может ощутить славу Божию;

и о лживости дьявола, показывающего иногда свет,

или нечто похожее на свет.

Никто, слыша о чувстве ума, да не воображает, будто слава Божия является ему чувственно. Мы говорим, что душа, когда бывает чиста, неизреченным неким вкушением ощущает божественное утешение, но не так, чтоб при сем чувственно являлось ей что-либо из невидимого; "ибо ныне мы верою ходим, а не видением", как говорит блаженный Павел (2Кор. 5, 7). Почему, когда кому-либо из подвизающихся явится свет, или зрак какой огневидный, или глас, пусть он ни под каким видом не принимает за истинное такое явление. Ибо это явно есть прелесть вражия, – и многие, с которыми это случалось, по неведению, сбивались с пути истинного. Мы же знаем, что пока живем страннически в тленном теле сем, устраняемся от Бога (2Кор. 5, 6), – т.е. не имеем возможности видимо видеть ни Его, ни дивных вещей Его пренебесных.

37. О снах, Богом посылаемых, и дьяволом навеваемых и о разности их.

Сны являющиеся душе по любви Божией, суть необманчивые указатели здравия душевного. Они не изменяются из одного образа в другой, не наводят страха, не возбуждают смеха, или внезапного опечаления, но приступают к душе со всею тихостью, и преисполняют ее духовного радования; почему душа, и по пробуждении тела, со всем вожделением ищет этого испытанного во сне обрадования. У бесовских мечтаний все бывает противно сему, – не пребывают они в одном и том же образе, и вида своего не показывают долго не смятенным; потому что тем, чего нет в их произволении, но что заимствуют они из своей только лживости, долго довольствоваться они не могут. При этом они много говорят и обещают великого, а еще больше угрозами стращают принимая на себя нередко вид воинов; иногда припевают душе и что-нибудь льстивое с шумным криком. Ум, когда чист бывает, скоро распознает их, и – иногда мысленным напряжением пробуждает тело, а иногда охотнее остается в том же положении, радуясь, что возмог распознать их лукавство и в том же сне обличая их, и тем подвигая их на великий против себя гнев. – Бывает, впрочем, что и добрые сны не радость приносят душе, а печаль некую сладостную, и слезу неболезненную. Это случается с теми, которые преуспели уже в великом смиренномудрии.

38. О добродетели неверования никаким снам.

Мы изложили, как различать сны хорошие и худые, основываясь на том, что сами слышали от опытных старцев. Да довлеет однако же нам паче, как великая добродетель, то правило, чтоб отнюдь не верить никакому сонному мечтанию. Ибо сны наибольшей частью бывают не что иное, как идолы помыслов, игра воображения или еще, как я уже говорил, бесовские над нами наругания и забавы. Если, держась сего правила, мы иногда не примем такого сновидения, которое послано будет нам от Бога, то не погневается за это на нас любвеобильный Господь Иисус, ведая, что мы дерзаем на это из опасения бесовских козней. Ибо хотя предреченный способ различения снов верен; случается однако же, что душа, по некоему восхищению вражьему нечувствительно, и непроизвольно будучи осквернена, – без чего, как думаю, никто не обходится, – теряет след верного различения и верит снам не добрым, как добрым.

39. Пример в доказательство того, что Бог никому не ставит в вину

неверия посылаемым от Него снам.

Да послужит нам в доказательство сказанного следующий случай: господин после долгого отсутствия, возвратясь домой, стоит ночью у ворот и зовет раба, чтоб отворил; раб, не распознавая точно, господин ли это, решительно отказывает ему в этом, боясь, чтоб, обманувшись сходством голоса, не впустить злодея, и не сделаться, предателем вверенного ему господином имущества; и господин, когда настал день, не только не разгневался за это на него, но напротив великими превознес его похвалами. что голос его самого счел обманом, не желая утратить что-либо из его имущества.

40. О видении душой духовного в себе света, о светах вражеских

и о том, как сделать, чтоб, живя в мiре быть чужду мiра.

Что ум наш, когда начнет в нем ощутительно действовать божественный свет, делается весь светлым, так что сам богато видит сей, сущий в нем, свет, в этом не должно сомневаться. Так всегда бывает, коль скоро душа сильно возгосподствует над страстями. Но бывает, что нечто подобное призрачно является в уме и от злокозненности вражеской, то как свет, то как огнь. как учит божественный Павел, говоря, что и "сатана" иногда "преобразуется в Ангела светла" (2Кор. 11, 14). Почему не должно в такой надежде, (т.е. в надежде видеть свет в себе) приступать к прохождению подвижнического жития, чтоб сатана не нашел поэтому души предуготованной к восхищению ее в прелесть и не восхитил в самом деле. Но должно то одно иметь при сем в виду, чтоб достигнуть любви к Богу всем чувством и с полным удостоверением сердечным, – что и есть любить Бога всею душой, всем сердцем и всем помышлением (Лк. 10, 27). В ком действуется сие благодатью Божией, тот, живя в мiре, чужд бывает мiра.

41. О послушании, – что оно есть величайшая из добродетелей,

есть дверь любви и предводительница всех добродетелей.

Послушание есть, как достоверно известно, первое в числе вводных (новоначальных) добродетелей добро; ибо оно отсекает кичение, и порождает в нас смиренномудрие. Почему бывает входной дверью любви ко Христу – Богу для тех, кои с сердечным расположением держатся его. Отложив его Адам ниспал во глубину ада. Господь же возлюбив его, в силу домостроительства нашего спасения, послушлив был Отцу Своему даже до креста и смерти (Фил. 2, 8), – и это тогда, как ни в чем не меньше был величества Его, – чтоб, своим послушанием загладив вину преслушания человеческого, тех, кои поживут в послушании, возвести к блаженной и вечнующей жизни. Итак, тем, кои восприемлют борьбу с гордынею дьявольской, прежде всего должно возревновать о сей добродетели, – и она, предшествуя, незаблудно покажет им потом все стези добродетелей.

42. О том, что воздержание должно держать во всем,

чтоб не одни телесные стяжать добродетели,

но и те, кои очищают внутреннего человека.

Воздержание есть принадлежность всех добродетелей; почему "подвизающийся" должен от всего "воздерживаться" (1Кор. 9, 25). Как, когда отнят будет какой-нибудь наималейший член человеческого тела, весь вид человека делается безобразным, как-нибудь мало то, чего в нем не достает: так и когда кто об одной лишь какой вознерадит добродетели расстраивает все благолепие воздержания, хотя и не видит того. Почему должно не только телесные люботрудно проходить добродетели, но и те, которые имеют силу внутреннего нашего очищать человека. Ибо какая польза тело соблюдать девственным, когда душа блудодействует с бесом непослушания? Или как увенчается тот, кто от чревоугодия и всякой другой похоти телесной блюдет себя, а о кичении и славолюбии небрежет, не стерпевая даже и малейшего оскорбления; тогда как ведает, что свет правды имеет уравновесит чашу (воздаяния) с делами правды только тех, кои совершали их в духе смирения?

43. О пользе и образе хранения воздержания в пище.

Все бессловесные похоти подвизающимся так должно возненавидеть, чтоб эта ненависть к ним обратилась у них в навык. Воздержание же в пище так надлежит соблюдать, чтоб никто никогда не доходил до почитания мерзким какого-либо из яств. Это бесовское дело и есть клятвы близ. Ибо мы не потому воздерживаемся от некоторых яств, что они по природе злы, – да не будет! – но для того, чтоб воздерживаясь от них, соразмерно укротить пламенеющие члены плоти; еще же и для того, чтоб остающаяся у нас от потребления пища, была обращаема в удовлетворение насущной нужды бедных, – что есть признак искренней любви.

44. Как сделать, чтоб легко было отказываться от сласти яств и других удовольствий.

От всего предлагаемого для еды и питья есть и пить со благодарением Богу, нисколько не противно закону видения; ибо вся в созданиях Божиих "добра зело" (Быт. 1, 31). Но самоохотно воздерживаться от многоедения и сладкоедения весьма благоразумно и премудро. – Только отказываться так самоохотно от предлежащих сластей мы не можем, если самым делом и опытом не вкусим божественной сладости всем чувством.

45. Об изгнании излишнего воздержания,

чтоб тело оставалось крепким для подвигов духовных.

Как множеством яств обременено будучи, тело наше делает ум каким-то беспечным и неподвижным: так и будучи измождено чрезмерным воздержанием делает созерцательную часть души унылою и несловолюбивою (м.б. не охочею рассуждать). Подобает убо образ питания телесного соразмерять с состоянием сил и крепости тела: когда оно здорово, утеснять его, сколько потребно, а когда немоществует, послаблять ему несколько. Подвизающемуся не следует расслабевать телом, но быть в силе, сколько требуется для подвига, чтоб хотя телесными трудами очищалась надлежаще и душа.

46. Об умалении обычной строгости воздержания

по случаю прихода братий или других странников.

Когда, при приходе каких-либо братий, или какого-либо странника, тщеславие, пользуясь сим случаем, придет в движение и, надымая нас своим ядом, станет подстрекать не нарушать своего о пище устава; тогда наипаче благопотребно послабить несколько меру обычного пищеприятия. Ибо таким образом мы и беса отошлем от себя с оплакиванием безуспешности своего покушения, и закон любви рассудительно исполним, и тайну воздержания нашего чрез послабление его сохраним невыказанной.

47. О посте и других телесных добродетелях, –

что они одни без сердечного благонастроения

не имеют цены пред Богом.

Пост, хотя как орудие, благоустрояющее хотящих к целомудрию, имеет цену, но не пред Богом. Почему подвижникам благочестия не должно высокоумствовать по поводу его, но от единой веры в Бога чаять достижения своей цели. И мастера по какому-либо искусству в совершенстве своей искусности удостоверяют не добротностью своих орудий, но терпеливо заканчивают какое-либо изделие, и оно уже служит показателем, насколько они искусны в своем мастерстве.

48. О пользе умеренности в питии для духовного в душе плодоношения.

Как земля умеренно напояемая, с большим приплодом изращает вметаемое в нее чистое семя, а упояемая слишком обильными дождями приносит только терния и волчцы: так и земля сердца, когда употребляем вина в меру, естественные свои семена, являет чистыми, а всеваемые в нее Духом Святым износит добролиственными и многоплодными; когда же чрез меру одождим ее многопитием, износит только терния и волчцы всеми помыслами своими.

49. О неумеренности в питии, как она вызывает срамные похотения.

Когда ум наш плавает в волнах многопитья, тогда не только на образы во сне представляемые ему бесами смотрит страстно, но и сам в себе рисуя некие красивые лица, такими мечтаниями своими, как какими живыми существами, услаждается с раждежением. Ибо когда похотные части тела разогреются от винной теплоты, тогда нуждение некое налегает на ум представлять в себе сластолюбно такие тени страсти. Почему надлежит нам, соблюдая мерность, избегать вреда от излишества бывающего. Тогда ум, не имея подвигающей его на живописание греха сласти, пребывает весь не мечтательным и, что еще лучше, бессластным.

50. Об избегании употребления раздражающих аппетит напитков,

искусственно приготовляемых.

Желающим укротить воздымающиеся члены тела не должно касаться искусственно приготовляемых напитков, которые хитрецами такого изобретения называются предпитием по той причине, что они обыкновенно пролагают в чрево путь множеству яств. Ибо не только качество их бывает во вред подвизающимся телам, но и самое безмысленное смешение входящих в их состав веществ, сильно поражает богобоязненную совесть. Ибо чего такого не достает в естестве вина, чтоб нужда належала примешением разных сластей смягчать его крепость?

51. Чему хотел научить Господь, прияв на Кресте оцта из губки, надетой на трость.

Господь наш, и сего священного (подвижнического) жития учитель, Иисус Христос оцтом был напоен во время страдания своего от тех, кои служили повелениям дьявола, чтоб оставить нам, как мне кажется, ясный образец, с каким расположением должны мы проходить священные подвиги. Сим он как бы сказал: подвизающимся против греха не должно употреблять сладких яств или питий; но паче должно терпеливо переносить горечь брани. Можно приложить и значение иссопа к губке, чтоб чрез тот и другую совершеннее представить образ нашего очищения. Тот, как вещь жесткая, представляет свойство подвигов, а эта, как вещь, употребляемая при омовениях, напоминает о полном совершенстве очищения.

52. Духовным не следует ходить в баню; и почему.

Ходить в баню никто не сочтет грешным, или неразумным; но воздержания ради удаляться и от этого, я называю делом и мужественным и целомудреннейшим. Ибо в таком случае ни тело наше не разблажается сластным оным омовением, ни в душе не возбуждается воспоминание о бесславном обнажении Адама, чтоб подобно ему заботиться о листвиях для прикрытия второй срамоты обнажения. Особенно это необходимо для нас, которые не давно высвободясь из пагубного растления жизни сей должны всячески стараться пребывать в неразлучном единении с красотою целомудрия непорочной чистотою своего тела.

53. Почему в киновиях надо приглашать врача для излечения болезни;

и что в таких случаях должно делать живущим уединенно в пустыни.

Врача приглашать во время недугов ничто не препятствует. Бог провидел, что будет нужда во врачевательном искусстве и благоволил, чтоб оно наконец составилось на основании опытов человеческих; для того наперед дал бытие и врачевствам в ряду творений. Впрочем не на них должно полагать надежду уврачевания, но на истинного нашего врача и Спасителя, Иисуса Христа. Это однако ж я говорю тем, которые жизнь подвижническую проводят в киновиях или в городах, по той причине, что они, судя по течению приключающихся с ними обстоятельств, не всегда могут иметь непрестающим действо веры, будучи окружены любовью, – а то и по той, чтоб не впадали они в тщеславие и в искушение дьявола, по которым некоторые из них при многих объявляют, что не имеют нужды во врачах. Если же кто отшельническую жизнь проводит в местах пустынных с двумя или тремя единонравными братиями, то каким бы недугам ни подвергался он, да предаст себя Единому Господу, целителю всякой нашей болезни и немощи. По Господе он в самой пустыни имеет довольное утешение в болезнях, К тому же, как действо веры может у него неоскудеть никогда, так и выставить напоказ свою добродетель терпения не имеет он возможности, будучи прикрыт доброю завесою пустыни. Для сего то Господь и вселяет единомысленные в дом (Пс. 67, 7).

54. Что показывает малодушие в болезнях, и что благодушие.

Когда мы крайне тяготимся приключающимися нам расстройствами телесного здравия, ведать должно, что душа нагая еще порабощена телолюбию. Почему как вещественных вожделевая услаждений, не хочет она отрешиться от житейских благ, так великой почитает тяготою – не иметь по причине болезней возможности пользоваться приятными для плотской жизни вещами. – Если же она с благодарностью переносит прискорбности из-за болезни, то это знак, что она недалеко от пределов бесстрастия. Почему с радостью ожидает она тогда и самой смерти, как виновницы вступления в истинную жизнь.

55. Что потребно, чтобы душа не услаждалась благами сего мiра,

а паче желала разрешиться от тела.

Душа не возжелает разрешиться от тела, если не сделается совершенно равнодушной к воздуху сему (– т.е. ко всему житейскому и мiрскому). – Все чувства телесные сопротивляются вере, так как чувства вкушать ищут только настоящего – присущего, а вера обещает богатство благ будущих. Почему подвизающемуся никогда не подобает помышлять ни о древесах ветвистых и тенистых, ни об источниках добротечных, ни о лугах доброцветных, ни о домах благолепных, ни о беседах с родными приятных, – равно как воспоминать и о богатых приношениях, если случалось быть ими почтенным. Но ему надлежит тем, что необходимо пользоваться с благодарностью, жизнь же сию почитать неким странническим путем, чуждым всякого плотского утешения. Ибо только таким образом стеснив свою мысль, возможем мы обратить ее всю на стезю, ведущую в живот вечный.

56. Как не мирное пользование телесными чувствами

затрудняет памятование о Боге и заповедях Его,

и как избегнуть сего зла.

Что зрение, вкус и прочие чувства рассеивают память сердца, когда пользуемся ими без меры, об этом, первая возвещает нам Ева. Ибо пока не взглянула она на заповеданное древо сластолюбно, дотоле тщательно помнила заповедь Божию: чего ради как бы покрываемая крылами любви Божией, не ведала она и наготы своей. Когда же воззрела на то древо сластолюбно, коснулась его с великим похотением и наконец вкусила от плода его с неудержимым вожделением; тотчас восприяла склонность к плотскому самоуслаждению и как обнаженная сочетавшись с сею страстью, все свое вожделение предала взысканию вкушения настоящих утех, примесивши по действию видимой привлекательности плода, к своему падению и падение Адама; вследствие чего уму человеческому стало затруднительно памятовать о Боге, или о заповедях Его. Мы же, всегда с непрестанной памятью о Боге взирая во глубину сердца своего, будем проводить сию, падкую на прелести жизни, как слепые очами; ибо любомудрию воистину духовному свойственно сохранять не парительным присущий в нас позыв видеть "красное еже видити". Этому и многоопытнейший Иов научает нас, говоря: "аще и в след ока моего иде сердце мое" (Иова 31, 7). Такое действование есть верный признак крайнего воздержания.

57. Как бывает, что ходящий духом не ведает вожделений плотских,

и дьявол тщетно искушает его чистоту.

Всегда пребывающий в сердце своем, далек от всех красных жизни сей вещей; и ходя духом похотей плотских изведовать не может. Пoелику таким образом таковой шествие свое совершает в ограждении добродетелями, сии самые добродетели имея как бы привратными стражами своего града чистоты; то все козни бесов против него остаются безуспешными, хотя иной раз стрелы сей общей всем похоти достигают даже до окон естества.

58. Об унынии, нападающем иногда по отгнании похотений плотских, –

каково оно и как его прогонять.

Когда душа начнет уже не похотевать красных земных вещей, тогда прокрадывается в нее большей частью некий унывный дух, который ни охотно потрудится в служении слова не допускает ее, ни твердого желания будущих благ не оставляет в ней, еще же и эту привременную жизнь представляет крайне непотребной, как не имеющую достойных дел добродетели и самое ведение уничижает, как дарованное и другим многим, или ничего особенного нам не возвещающее. Сей теплохладной и разленяющей страсти мы избежим, если в крайне тесные вставим пределы нашу мысль, держа во внимании одну память Божию; ибо только таким образом дух, востекши в свойственное ему горение может отгнать от себя неразумное оное разленение.

59. Коль велика помощь в духовном подвиге от непрестанного

теплого поминания имени Иисусова во глубине сердца.

Ум наш, когда памятью Божией затворим ему все исходы, имеет нужду, чтоб ему дано было дело какое-нибудь, обязательное для него, в удовлетворение его приснодвижности. Ему должно дать только священное Имя Господа Иисуса, Которым и пуст всецело удовлетворяет он свою ревность в достижении предположенной цели. Но видать надлежит, что, как Апостол говорит, "никтоже может рещи Господа Иисуса, точию Духом Святым" (1Кор. 12, 3). С нашей стороны требуется, чтоб сказанное речение (Господи Иисусе Христе и проч.) умом в себе утесняющимся непрестанно было изрекаемо в сокровенностях его так, чтоб при этом он не уклонялся ни в какие сторонние мечтания. Которые сие святое и преславное имя непрестанно содержат мысленно во глубине сердца своего, те могут видеть и свет ума своего (ясность мысли, или определенное сознание всех внутренних движений). И еще: сие дивное Имя, будучи с напряженной заботливостью содержимо мыслью, очень ощутительно попаляет всякую скверну, появляющуюся в душе. "Ибо Бог наш огнь поедаяй есть" всякое зло, как говорит Апостол (Евр. 12, 29). Отсюда наконец Господь приводит душу в великое возлюбление славы своей; ибо преславное то и многовожделенное Имя, укосневая чрез памятование о нем ума в теплом сердце, порождает в нас навык любить благостыню Его беспрепятственно; потому что нечему уже тогда полагать тому препону. И сие то есть бисер оный многоценный, который стяжают, предав все свое имение с неизреченной радостью об обретении Его.

60. О двоякой радости, – начальной и совершенной,

и о слезах средних между ними.

Иная есть радость началовводная, и иная завершительная: та не непричастна мечтаний (о себе), а эта сильна смиренномудрием; посреди же их – печаль боголюбивая и неболезненный плач. "Яко во множестве мудрости множество разума, и приложивый разум, приложит печаль" (Екклис. 1, 18). Сего ради надлежит прежде началовводной радостью призвать душу к подвигам; потом предать ее обличению и искушению истиной Духа Святого, как о прежде содеянных грехах, так и о содеваемых еще поползновениях в самозабвении. "Во обличении их бо о беззаконии наказал еси человека, и истаял еси, яко паучину душу его" (Пс. 38, 12). Чтоб после того как обличение Божие искусит ее, как в горниле, она восприяла действо немечтательной радости в теплом памятовании о Боге.

61. О забвении Бога и восстановлении памятования о Нем,

о причинах первого, и средствах ко второму,

и о высшем его проявлении.

Когда душа возмущается гневом, или отягчается многоедением, или сильной печалью омрачается, тогда ум не может держать памятования о Боге, хотя бы и понуждаем был к тому как-нибудь. Ибо весь будучи омрачен лютостью сих страстей, бывает он тогда совершенно чужд собственного чувства; почему желание не имеет где наложить свою печать, чтоб чрез то ум мог носить незабвенным и неизменным вид богомыслия, так как тогда память его огрубевает по причине суровства страстей. – Когда же она бывает свободна от таких возмущений, тогда, если иногда и успеет забвение на мгновение украсть мысль о возлюбленном Господе, ум, восприяв свою энергию и живость, тотчас опять с жаром емлется за многовожделенную оную и спасительную ловитву; ибо тогда сама благодать и сбогомысльствует душе и совзывает: Господи Иисусе Христе! подобно тому, как мать, уча дитя свое многократно повторяет вместе с ним Имя – Отец, пока не доведет его до навыка, вместо всякого другого, подсильного дитяти слова, ясно произносить – Отец, даже и во сне. Посему Апостол говорит, – что "Сам Дух способствует нам в немощах наших; о чесом бо помолимся, якоже подобает не вемы, но Сам Дух ходатайствует о нас, воздыхании неизглаголанными" (Римл. 8. 26). Ибо, так как мы младенчествуем пред совершенством сей молитвенной добродетели; то всеконечно имеем нужду в Его помощи; чтоб, когда неизреченная Его сладость обымет и усладит все наши помыслы, мы всем расположением подвиглись памятовать о Боге и Отце нашем и любить Его. Почему, как тот же дивный Павел говорит, "о Нем вопием: Авва Отче" (Рим. 8, 15), когда Им благонастрояемы бываем призывать Бога Отца.

62. О гневе, – когда и как можно допускать его.

Гнев больше всех других страстей обыкновенно встревоживает и в смятение приводит душу; но есть случаи, когда он крайне для нее полезен. Так, когда несмущенно гневаемся на нечествующих, или другим каким образом бесстыдствующих, да спасутся, или по крайней мере устыдятся, тогда душе нашей доставляем тоже что кротость; потому что в таком случае всячески споспешествуем целям Божией правды и благости. Также когда поднимаются в душе женолюбивые движения, тогда, разгневавшись посильнее на этот грех, отрезвляем нередко душу и придаем ей мужескую силу противостоять ему. А что, находясь в крайнем расстройстве духа, можем мы, запретив гневно самому духу расстроителю, возвышаться мудреванием даже над ужасами, коими хвалится подавлять нас смерть, в этом не должно сомневаться: что желая показать нам, Господь, при воскрешении Лазаря, сначала запретил в духе аду и ободрил себя и потом уже несмятенной волею как и всегда делал все, что ни делал, возвратил телу Лазареву душу. Так что, как мне кажется, целомудрый гнев дан естеству нашему Создавшим нас Богом более как орудие правды; и если бы Ева воспользовалась им против змия, то не подпала бы пагубному действию страстного оного похотения. Почему полагаю, что пользующийся целомудро гневом по ревности к благочестью, более одобрительным окажется на весах праведного воздаяния, нежели тот, кто по неподвижности ума, никогда не подвигается на гнев; так как у этого, его правитель человеческих мыслей и чувств остается необученным, а тот, на конях добродетели восседя, всегда в борьбе пребывает, и носится среди полчищ бесовских, непрестанно обучая в страхе Божием четвероконницу воздержания, которую Св. Писание назвало "колесницей Израилевою", как находим в описании взятия на небо божественного Илии (4Цар. 2, 12). Иудеев первых Бог многоразлично обучал четырем добродетелям; почему и взят был на небо таковой и толикий питомец мудрости (мужества, правды и воздержания), конями имея, как мне кажется, сии добродетели свои, когда взял его дух в веянии огня.

63. Совершенному в духовной жизни не подобает судиться.

Сподобившийся святого ведения и вкусивший сладости Божией ни тягаться никогда не должен (когда кто на него жалобу подает), ни сам поднимать против кого тяжбу, хотя бы кто стянул с него одежду, в которую одет; ибо правда властей века сего ниже правды Божией, – или лучше, она ничто пред правдою Божией; да и какое различие между чадами Божиими, и людьми века сего, если не то, что правда этих последних нейдет в сравнение с правдою тех первых; почему и называется та правдою человеческой, а эта правдою Божией. Так и Господь наш "укоряем противу не укоряше, и стражда не прещаше" (1Петр. 2, 23); а напротив не только снятие одежды перенес в молчании, но, что несравненно выше, молился Отцу о спасении злодейски действовавших против Него. Люди же мiра не перестанут тягаться, пока с лихвою не получат искомого от тех, с коими тягаются, особенно когда ищут роста на долг: так что их правда бывает часто началом великой неправды.

64. Лучше, предав терпимую неправду Суду Божию,

внимать молитве и хранению сердца, чем судиться.

Слышал я, как некие благочестивые говорят, что не должно всякому позволять расхищать то, что имеем для своего содержания и для упокоения бедных; чтобы, снисходя такому злу, не сделаться нам виновными во грехе обижающих нас, и особенно, когда терпим это от христиан, – Но так поступать ничто другое есть, как желать спасать больше свое, чем себя самих. Ибо, если я, оставив молитву и внимание своему сердцу, начну искать суда на обидевших меня и корпеть в сенях судилищ, то явно, что для меня искомое гораздо дороже собственного моего спасения, чтоб не сказать, и самой спасительной заповеди. И как явлюсь я последователем евангельской заповеди, повелевающей мне: "и от взымающего твоя не истязуй" (Лк. 6, 30), если, по слову Апостольскому, не стану "с радостью принимать разграбление имений своих" (Евр, 10, 34), когда она (заповедь) и того, кто по суду обратно получает, в чем насилован, не освобождает от греха лихоимания? Тленные (временные или тленными о тленных вещах производимые судилища) не могут отменить нетленного Божия Суда; и виновный тем законам удовлетворять должен, которым подлежит его дело, и по которым ему следует защищаться. Доброе убо есть дело перетерпевать насилие от хотящих онеправдовать нас, и молиться о них, чтобы ради их покаяния, а не ради возвращения ими нам того, что они у нас похитили, отпущено было им прегрешение лихоимства. Ибо правда Божия хочет, чтоб мы самого лихоимца, а не олихоимствованное им, некогда прияли свободным от греха чрез покаяние.

65. Продай все и раздай бедным; к сему паче всего располагает смирение.

Очень пригодно и паче всего душеполезно, познав истинный путь благочестия, тотчас все свое распродать и раздать полученное от того нищим, по заповеди Господа, и не попускать себе, под видом желания всегда иметь возможность исполнять заповедь (о помогании бедным) преслушать сие спасительное повеление (о раздании за раз всего). От сего будет у нас, во первых, добрее беспопечение, а отсюда потом не подлежащая наветам нищета, которая сама горняя мудрствует, и другим не подает повода к неправым искам на нас, когда у нас ничего уже не будет, чем мог бы воспламеняться огнь лихоимания у лихоимцов. Согреет же нас тогда, паче всех других добродетелей, смиренномудрие и в своих недрах упокоит, как нагих; подобно тому, как мать взяв на руки дитя свое, упокоевает и согревает его в объятиях своих, когда оно, по младенческой простоте своей, скинув одеяние свое, далеко отбрасывает его от себя, по великому незлобию своему находя более для себя приятной наготу, чем пестротную красоту одеяния своего. Ибо сказано: "храняй младенцы Господь: смирихся и спасе мя" (Пс. 114, 5).

66. Все раздать – путь к смирению.

Господь потребует от нас отчета в милостыне подаянии, "поскольку кто имеет, а не поскольку не имееет" (1Кор. 8, 12). Посему если я, в страхе Божием с горячим благорасположением, покорствуя повелению Господа, все, что имел бы раздавать многие годы, раздам в короткое время, в чем еще буду укоряем, когда уже ничего не имею? – Но скажет кто: (если все раздадим), откуда же потом будут получать милостыню бедные, которые теперь кормятся от наших посильных подаяний? – Таковому вот какой приличен урок: не дерзай нечто укорное для Бога примышлять, для прикрытия своего любоимания. Не оскудеют у Бога способы попечительно благоустроять создание свое, как делал сие от начала. И прежде, чем сей или оный были возбуждены к милостыне подаянию, оставались ли бедные без пищи, или одежды? Будь убо уверен, что гораздо лучше, тотчас по познании истины, благостно иждить все на послужение бедным, отринув внушаемое пристрастием к богатству неразумное мудрование и горделивость, и возненавидев свои похотения, – что и значит – воз ненавидеть душу свою: чтобы потом, не имея уже поводов радоваться в самовосхвалении постоянному раздаванию имений, унижали мы себя, как ничего доброго не делающие. Ибо пока изобилуем богатством, много услаждаемся раздаянием его, когда бывает на то охота, как с радостью исполняющие божественное повеление; когда же иждивим все, исполняемы бываем смиренными и сокрушенными чувствами, как ничего праведного не творящие. Вследствие сего душа в великом смирении возвращается в себя, чтобы чего не можем уже стяжать каждодневным милостынераздаянием, того сподобляться прилежной молитвою, терпением и смиренномудрием; ибо сказано: "нищ и убог восхвалита имя Твое Господи" (Пс, 73, 21). К тому же и дар богословствования никому не уготовляется от Бога, кроме тех, кои наперед располагают себя от всего своего отрещись ради славы Евангелия Божия, чтоб в боголюбезной нищете благовествовать о богатстве Царствия Божия. Сие дает разуметь рекший: "уготовал еси благостью твоею нищему Боже", и присовокупивший к сему: Господь даст глагол благовествующему силою многой (Пс. 77, 11, 12).

67. О даре богословствования, – сколько и какие блага от него происходят.

Все дары Бога нашего добры весьма и всеблагоподательны; но ни один из них так не воспламеняет и не подвигает сердца к возлюблению Его благости, как богословствование. Ибо оно, будучи первейшим порождением благости Божией, первейшие и дары подает душе: во первых, оно располагает нас с радостью презирать всякие приятные утехи житейские, так как в нем мы имеем вместо преходящих утех неизрёченное богатство словес Божиих; а потом оно огненным неким изменением ум наш озаряет и чрез то делает его общником служебных духов. Достодолжно убо приготовившись, возлюбленные, потечем к сей добродетели, благолепной, всезрительной, всякое попечение земное посекающей, в озарении света неизреченного ум питающей словесами Божиими, и, – чтоб не говорить много, – словесную – разумную душу к нераздельному общению с Богом – Словом благоустрояющей чрез св. Пророков. Да и в душах людей, – о дивное чудо! – устроив богогласные песни, сия божественная невестоводительница поет громко величие Божии.

68. Почему ум наш

не так скор на молитву, как на богословское созерцание:

и сколь необходима молитва для преуспеяния в таком созерцании.

Ум наш большей частью мало расположен бывает к молитве, по причине утеснения его и ограничения молитвенной добродетелью; в богословствование же он охотнее вдается, по причине простора и неограничения божественных созерцаний. Итак, чтоб не давать хода его свободному в себе разглагольствованию и не поблажат его охоте безмерно предаваться выспренним парениям, будем упражняться наиболее в молитве, псалмопении и чтении Писаний, не презирая притом и толкования любомудрых мужей, коих словеса преисполнены истинным ведением веры. Действуя так, мы не только не дадим ему свои речения примешивать к благодатным словесам и не попустим ему, увлекаясь тщеславием, рассеиваться в парениях под действием самодовольства и словоохотливости; но и научимся сохранять его безмечтанным во время созерцания и все почти помышления его сделаем слезоточными. Упокоеваясь в себе в часы безмолвия, наипаче же упоеваясь сладостями молитвы, он не только делается свободным от указанных пред сим страстных движений, но и, паче обновляясь, силы восприемлет легко и беструдно пребывать в божественных созерцаниях, преуспевая вместе с тем и в зрячем рассуждении (практической мудрости) с великим смирением. Ведать впрочем подобает, что молитва выше всякой широты созерцаний; сама же она свойственна только тем, кои во всяком чувстве и извещении преисполнены святою благодатью.

69. Благодать вначале ощутительнейше действует на душу,

а потом сокращает свое действие и даже совсем сокрывает.

Как это благотворно для души. Благодать вначале обыкновенно озаряет душу своим светом с сильным того ощущением; а когда успехи в духовно-христианской жизни подвинутся вперед, тогда она большей частью неведомо для боголюбивой души свои совершает в ней таинства: чтобы после того (по умиротворении души) ввести нас в радовании на стезю божественных созерцаний, как будто бы мы только что призываемы были из неведения в ведение, посреди же подвигов (об умирении души от страстей) блюсти наш помысл не тщеславным. Подобает нам в меру быть ввергаемыми в печаль, как бы мы были оставлены благодатью, да паче смиримся и научимся покорствовать Господним о нас определениям, а потом благовременно входить в радость, благой окрыляясь надеждою: ибо как безмерная печаль вводит душу в нечаяние и безнадежие, так и чрезмерная радость приводит ее к самомнению и кичению. Говорю – о младенчествующих еще жизнью и разумом. Между просвещением благодати и оставлением средина – искушение; а между печалью и радостью средина – надежда. Ибо говорится: "терпя потерпех Господа и внять ми" (Пс. 39, 2), – и еще: "по множеству болезней моих, утешения Твоя возвеселиша душу мою" (Пс. 93, 19).

70. Коль душевредно многословие и благотворно молчание.

Как двери в бане часто отворяемые скоро выпускают внутреннюю теплоту во вне: так и душа, когда много кто говорит, хотя бы говорил все хорошее, испускает память свою (сознательное стояние в строе духовных вещей) словесной дверью. От сего ум лишается наконец чистейших помышлений и по беспорядочному наплыву помыслов смятенную ведет речь к прилучившимся. В таком случае он не имеет уже Духа Святого, хранящего нашу мысль в немечтании: ибо сей Дух благой, как чуждый всякого мятежа и мечтания, бегает многословия. – Молчание же напротив благотворно, будучи матерью премудрых помышлений.

71. Как подобает боголюбивой душе управлять чувством правды.

Само слово ведения научает нас, что вначале на боголюбивую душу (вступившую на путь богоугождения) многие толпою нападают страсти, особенно же гнев и ненависть. Подвергается же она сему не столько по действию злых духов, сколько по порядку преуспеяния ее в духовной жизни. Ибо пока душа мiрским водится мудрованием, дотоле хотя и видит правду как-нибудь попираемой иными, равнодушной к тому остается: ибо занята будучи вся своими похотениями, о правде Божией не имеет попечения. Когда же она начнет быть выше своих страстей и похотей, тогда, и по отрешению от настоящих вещей и по любви к Богу, она не может уже равнодушно видеть даже во сне правду Божию оставляемой, но гневается и возмущается на злотворцев, пока не увидит этих самых оскорбителей правды защищающими ее достоинство, по действию благочестивого помысла (пришедши в страх Божий и покаявшись). Таким образом она естественно неправедных ненавидит, а праведных крепко любит; потому что око души не бывает окрадаемо (увлекаемо на неправое воззрение), когда ее завеса, – тело, – бывает утончено крайним воздержанием. Впрочем гораздо лучше оплакивать нечувствие неправедных, чем ненавидеть их: ибо хотя они и достойны ненависти, но слово истины не одобряет, чтоб боголюбивая душа была возмущаема ненавистью, потому что, когда в душе ненависть, истинное ведение бездейственно.

72. Ум богослов и ум – знатель.

Ум богословский, самыми словесами Божиими услаждаемый в душе и палимый, достигает своих мер бесстрастия в достаточной широте. Ибо "словеса Господня", как говорится, "словеса чиста, сребро разжжено, искушено земли" (Пс. 11, 7). А ум знательный, утверждаясь на испытании благодатных воздействий, бывает выше страстей. Вкушает и богослов опыта знательного, если смиреннейшие водворит в себе расположения, причащается и знатель в некоей мере созерцательной добродетели, если не погрешительной имеет рассудительную часть души. Ибо оба сии дарования не случается каждому стяжать в совершенстве; чтоб каждый из имеющих одно из них, дивясь тому, чем превосходит его другой, преуспевал в смиренномудрии с ревностью оправданной жизни. Почему Апостол и говорит: "овому Духом дается слово премудрости, иному же слово разума, о том же Дусе" (1Кор. 12, 8).

73. О молитве гласной и в одном сердце творимой.

Когда душа естественными своими изобилует плодами, тогда велегласнейше совершает и псалмопение свое, и бывает расположена молиться наипаче гласом. Когда же она воздействуема бывает Духом Святым, тогда со всею отрадою и сладостью поет и молится в одном сердце. За первым настроением следует радость мечтательная (от самодовольства); а за вторым – слеза духовная, и потом радование некое безмолвелюбивое: ибо память, при удержании гласа, пребывая теплою, настраивает сердце производить слезотворные некие и в себя углубляющие помышления. В этом во истину можно видеть семена молитвы, со слезами, радостно однако же, сеемые на земле сердца, в верной надежде обильной жатвы (Пс. 125, 5). Впрочем, когда бываем подавляемы большей печалью, тогда надо немного – громче совершать свое псалмопение, радостью надежды подавляя скорбные вопли души, пока это тяжелое облако печали не развеется ветром псаломской мелодии.

74. О естественном и благодатном Боголюбии.

Когда душа придет в познание себя самой, тогда она и из себя самой износит теплоту некую и стыдение боголюбивое: ибо, не будучи возмущаема заботами житейскими, она любовь некую (к Богу) отраждает из себя в мире, соразмерно взыскуя Бога мира; но это памятование (о Боге взыскуемом) скоро рассеивается, или потому, что впечатления чувств окрадают сию память, или потому что естество по скудости своей скоро иждивает свое собственное добро. Почему эллинские мудрецы, чего хотели достигнуть чрез воздержание, того не имели как должно; потому что ум их не был воздействуем от вечной и всеистинной премудрости. Духом же Святым подаемая сердцу боголюбивая теплота, во первых, мирна вся и непрестающа; потом она все части души призывает к возлюблению Бога и во вне сердца не порывается, но сама собою всего человека обвеселяет любовью некоей безмерной и радостью. ее то достигнуть и должны стараться те, которые познали ее. Ибо естественная любовь есть признак того, что естество никако здравствует чрез воздержание; но она не может возвести ума в бесстрастие, как делает любовь духовная (– благодатная).

75. О светоносном воздействие на душу благодати, –

и об омрачении ее под действием темных сил.

Как окружающий нас воздух, когда дует северный ветер, бывает чист по причине тонкости некоей и освежающего действия сего ветра; а когда дует ветер южный, тогда он как бы сгущается по причине какого-то отяжеления его от сего ветра, из своих ему стран износящего и на всю вселенную наносящего некий сухой туман: так и душа, когда приемлет воздействие от веяний истинного и Святого Духа, тогда вся бывает вне бесовского омрачения; а когда сильно обвевается духом прелести, тогда вся покрывается облаками греха. Итак, надлежит нам всегда свое стремление всеусильно обращать к очистительному и животворному веянию Духа Святого, т.е. к тому духу, которого Пророк Иезекииль во свете ведения видел грядущим с Севера (– 1, 4): чтобы всегда чистою пребывала наипаче созерцательная часть души нашей, и мы сподоблялись нелестно входить в божественные видения, в воздухе света зря то, что во свете. Это и есть свет истинного ведения.

76. Как действует в душе Дух истины и дух прелести прежде крещения и по крещении.

Некоторые придумали, будто благодать и грех, т.е. Дух истины и дух прелести, вместе укрываются в уме крещаемых: почему, говорят, одно лице призывает ум к добру, а другое – к противному тому. Я же из божественных Писаний и из самого чувства (опытно) ума постиг, что прежде крещения благодать со вне направляет душу на добро, а сатана гнездится в самых глубинах ее, покушаясь преграждать уму все правые исходы; с того же часа, как возрождаемся в крещении, бес бывает вне, а благодать внутри. Почему и находим, что как древле господствовала над душой прелесть, так по крещении господствует над нею истина. Действует после сего и сатана на душу, как и прежде, а нередко даже горше того, но не как соприсущий благодати: да не будет! а дымя как бы пред умом чрез мокротность тела, приятностью бессловесных сластей. Бывает же сие по попущению Божию, чтоб человек достигал наслаждения добром не иначе, как проходя чрез бурю, огнь и искушение. Ибо говорится: "проидохом сквозе, огнь и воду, и извел ны еси в покой" (Пс. 65, 1 2).

77. Образ действия благодати Божией в душе.

Благодать, как я сказал, с самого того момента, как приемлем крещение, сокровенно начинает пребывать в самой глубине ума (духа), утаивая присутствие свое от самого чувства его. Когда же начнет кто любить Бога от всего произволения (сердца) своего; тогда она неизреченным неким словом беседует к душе чрез чувство ума, часть некую благ своих сообщая ей. Вследствие сего, кто восхочет навсегда крепко удержать в себе сие обретение, тот приходит к желанию отрещись с великой радостью от всех настоящих благ, чтоб совсем приобрести то поле, на коем нашел он сокрытым сокровище жизни (Мф. 12, 44). Ибо когда кто отречется от всего житейского богатства. тогда обретает в себе то место, в коем укрылась благодать Божия. За тем, по мере преуспеяния души, и божественный дар (благодати) обнаруживает в уме свою благостыню (благотворность); но тогда же и бесам попущает Господь более беспокоить душу, чтобы и научить ее рассудительному различению добра и зла, и сделать смиреннейшей, по той причине, что, когда подвергается она таким искушениям, тогда великим покрывается стыдом от срамоты бесовских помыслов.

78. Чрез крещение святой Дух вселяется в сердце, а дух злой извергается;

но этим не в конец пресекаются покушения на грех.

Мы по образу Божию есьмы, умным (духовным) движением души; тело же как бы дом ее есть, Но так как преступлением Адамовым не только характеристические черты души осквернились, но и тело наше подпало тлению: то всесвятой Бог-Слово воплотился и, как Бог, чрез собственное Свое крещение, даровал нам воду спасения в возрождение: ибо мы возрождаемся в воде действием Святого и Животворящего Духа, вследствие чего тотчас очищаемся и по душе и по телу, если приступаем к Богу с полным расположением. При сем Дух святой вселяется в нас, а грех (или отец греха) изгоняется Им, так как невозможно, чтобы при единстве и простоте, – характеристических свойствах души, – в ней сопребывали два эти лица, как думали некие. К тому же, когда божественная благодать чрез святое крещение сочетает себя в безмерной некоей любви с чертами образа Божия в залог подобия, где поместиться лицу лукавого, – так как нет никакого общения света со тьмой? (2Кор. 6, 14). Итак мы, текущие путем священных подвигов, веруем, что "банею паки бытия" (Тим. 3, 5) сквернообразный змий извергается из глубин ума; при всем том не дивимся, что и после крещения опять с добрыми помыслами испытываем и худые. Ибо баня освящения, хотя отъемлет скверну греха, но двойственности пожеланий наших не уничтожает, и бесам воевать против нас и обольстительные слова говорить к нам не возбраняет, чтоб чего не сохранили мы в естественном оном находясь состоянии, то хранили силою Божией, восприяв оружия правды.

79. Благодать действует чрез чувство ума, а сатана чрез плотские чувства и влечения.

Сатана, как сказал я, святым крещением извергается из души; но ему попускается, по указанным выше причинам действовать на нее чрез тело. Благодать Божия вселяется в самую глубину души, т.е. в ум. Ибо, как говорится, "вся слава дщере царевы внутрь", невидимая для бесов (Пс. 44, 14). Почему, когда тепле воспоминаем о Боге, то чувствуем, что божественная любовь как бы потоком исторгается из самой глубины сердца нашего; духи же злые на чувства телесные нападают и в них гнездятся, удобно действуя, чрез подручную им плоть, на тех, кои младенчествуют еще душой. Таким образом, ум наш, по божественному Апостолу, всегда соуслаждается закону Духа; чувства же плотские охотно увлекаются сластолюбивыми склонностями (Рим, 7, 18). От того в тех, кои ревностно преуспевают в ведении, благодать чрез чувства ума и самое тело обвеселяет радованием неизреченным; когда же нерадиво и беспечно течем путем благочестия, то бесы, находя нас такими, пленяют душу нашу чрез чувства телесные насильственно влеча ее к тому, чего она не хочет, убийцы.

80. Против тех, кои говорят, что благодать и грех вместе обитают в сердце крещенных.

Говорящие, что два лица, т.е. дух благодати и дух греха, вместе сопребывают в сердцах верующих, в подтверждение сего мнения своего, из слов Евангелиста: "свет во тьме светится и тьма его не объяте" (Ин. 1, 5), выводят, что светлость божественная нисколько не оскверняется от сопребывания с лукавым, хотя бы свет божественный некако и приближался ко тьме бесовской. Но тоже Евангельское слово обличает таковых, что они мудрствуют не согласно с святыми Писаниями. Ибо так как Бог – Слово, сей свет истинный, благоволив явиться твари во плоти Своей, по безмерному человеколюбию Своему возжег в нас свет святого ведения Своего, мудрование же мiра не объяло т.е. не познало сего совета Божия, пoелику "мудрование плотское вражда на Бога" (Рим. 8, 7): то по сей причине Богослов и употребил такое слово; и за тем, сказав еще несколько слов, наводит сей дивный муж: – "бо свет истинный, иже просвещает всякого человека грядущего в мiр", – вместо: руководит и животворит. "В мiре бо, и мiр тем бысть, и мiр Его непозна. Во своя приде и свои Его не прияша. Елицы же прияша Его, даде им область чадом Божиим быти, верующим во Имя Его" (Ин. 1, 9 – 12). И премудрый Павел в объяснение сего же речения: "не прияша" (не познали), говорит: "не зане уже достигох, или уже совершихся, гоню же аще и постигну, о немже и постижен бых от Христа Иисуса" (Фил. 3, 12). Итак, не о сатане говорит Евангелист, что он не познал света истинного, – потому что он от начала был чужд его, – но достойно порицает сим словом людей, которые слыша о силах и чудесах Божиих, не хотят однако ж приступить к свету ведения его, по причине омрачения сердца их.

81. Два рода злых духов: тончайшие, на душу воюющие,

и грубейшие, на тело паче действующие.

Слово ведения научает нас, что есть два рода злых духов: одни более тонки, другие более грубовещественны. Тончайшие воюют на душу, а грубейшие плоть обыкновенно пленяют посредством срамных неких сластных движений; почему всегда друг другу противятся духи, на душу нападающие и духи нападающие на тело, хотя к тому, чтобы вредить людям равное имеют рвение. Когда благодать не обитает в человеке, духи злые. на подобие змий, гнездятся во глубине сердца, не давая душе воззреть к возжеланию добра. Когда же благодать сокровенно возобитает в уме, тогда они, как облака некие темные промелькают по частям сердца, преобразуясь в страсти греховные и в призрачные мечтания разнообразные, чтобы через воспоминание развлекая мечтаниями ум, отторгнуть его от собеседования с благодатью. Итак, когда мы духами, на душу нападающими, к душевным разжигаемся страстям, наипаче же к самомнению и гордыне, сей матери всех зол; тогда приводя на память разложение тела своего, устыдим это надмение славолюбивого самовозношения. Тоже должно делать, и когда бесы, на тело воюющие, подготовляют сердце наше к воскипению срамными похотями: ибо это одно воспоминание сильно расстроит всякие покушения злых духов, в связи с памятью Божией. В случае же, если, по поводу такого воспоминания, душевные бесы начнут влагать мысль о безмерной ничтожности человеческого естества, как никакого достоинства не имеющего, по причине разложения плоти (ибо так любят они действовать, когда кто начнет их самих мучить таким помышлением), – приведем на память честь и славу Небесного Царствия, не забывая при сем держать в мысли и грозность нелицемерного суда Божия; чтобы тем младодушное нечаяние предотвратить, а этим легкому и скорому на похоти сердцу нашему придать твердости и силы к противостоянию.

82. В сердце тех, кои во благодати суть, не может быть дьявол;

воюет же он против них посредством тела.

Господь научает нас во св. Евангелии Своем, что когда сатана, возвратясь, найдет дом свой выметенным и пустым, найдет, т.е. сердце бесплодным, тогда берет других семь духов, злейших его, входит в него и гнездится там, делая последнее состояние человека того хуже первого (Лк. 11, 25). Отсюда надлежит уразуметь, что пока Дух святой обитает в нас, дотоле сатана не может, войти в глубину души, и обитать там. Но и божественный Павел учит такому же пониманию сего воззрения на это дело, – когда из подвижнического (опытного) сведения увидев существо дела сего, (каково т.е. оно и как есть во истину), так говорит он: "соуслаждаюся бо закону Божию по внутреннему человеку: вижду же ин закон во удих моих, противо воюющ закону ума моего, и пленяющ мя законом греховным, сущим во удих моих" (Рим. 7, 22, 23). О преуспевших же в жизни по духу, говорит далее: "ни едино убо ныне осуждение сущим во Христе Иисусе, не по плоти ходящим, но по духу. Закон бо духа жизни о Христе Иисусе, свободил мя есть от закона греховного и смерти" (Рим. 8, 1, 2). И в другом месте опять, чтоб показать, что из тела воюет сатана на душу, сделавшуюся причастницей Святого Духа, говорит он: "станите убо препоясани чресла ваша истиной, и оболкшеся в броня правды и обувшие нози во уготование благовествования мира: над всеми же восприемше щит веры, в немже возможете вся стрелы лукавого разжженные угасити: и шлем спасения восприемите, и меч духовный иже есть глагол Божий" (Еф. 6, 14–17), Но иное дело есть пленение, и иное – борьба; так как то означает насильственное некое взятие в свою власть, а эта указывает на равносильное противоборство. Почему Апостол и говорит, что дьявол огненными стрелами нападает на души, Христа Господа в себе носящие. Ибо и обыкновенно так бывает, – что кто не может руками достать своего противника, тот употребляет против него стрелы, чтоб издали ведущего с ним брань врага уязвить полетом стрел, так и сатана, пoелику не может, как прежде гнездиться в уме подвизающихся, по причине присутствия в нем благодати, то как гнездящийся в теле, налетает на похотную мокротность, чтоб ее влечением прельстить душу. Почему надлежит иссушать тело, чтоб ум похотной мокротою влекомый, не поскользался на приманки сладострастия и не падал. Из самого речения Апостольского легко убедиться, что ум подвизающихся состоит под действием божественного света, почему рабствует закону Божию и соуслаждается ему; а плоть, по своей падкости на зло, злым подчиняется духам, почему влечется раболепствовать их злым внушениям. Из сего само собою видно, что ум не есть некое общее обиталище для Бога и дьявола: иначе, как бы я умом моим работал закону Божию, а плотью закону греховному, если бы ум мой со всею свободою не противоборствовал демонам, охотно покорствуя благому действию на него благодати, тогда как тело в то же время увлекается приятной вонею бессловесных сластей, по причине, как я сказал, попущения гнездиться в нем у подвизающихся злым духам? Апостол и говорит: "вем, яко не живет во мне сиречь во плоти моей, благое" (Рим. 7, 18). Таким образом у тех, кои посредством подвигов противостоят греху (ибо Апостол говорит это не о себе), демоны с умом борются, а плоть разнеживающими приятными движениями стараются расслабить и увлечь к похотствованию; ибо им, по праведному суду, попускается укрываться во глубине тела и у тех, кои крепко подвизаются против греха, потому что произволение человеческого мудрования всегда состоит под искусом. Если же кто возможет еще в сей жизни посредством подвижнических трудов умереть, тогда он весь наконец делается домом Святого Духа; ибо таковой прежде смерти уже воскрес, – каковым был и сам блаженный Павел и каковыми были и бывают все совершенным подвигом подвизавшиеся и подвизающиеся против греха.

83. Как и помыслы, сатаною всеваемые, почитаются исходящими из сердца.

Износит сердце и само из себя помышления добрые и не добрые: впрочем помышления не добрые произращает оно не из естества своего, но иные из них имеет оно потому, что память о не добром обратилась в ней в навык по причине прежних прельщений, большую же часть их, и при том наиболее злых, зачинает оно от злодейства демонов. Мы же все их чувствуем исходящими как бы из сердца; почему некие подумали, что в уме нашем вместе пребывают и благодать и грех, приводя в подтверждение сего и слова Господа: "а исходящее из уст из сердца исходит, и это оскверняет человека. Ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния и проч". (Мф. 15, 18. 20). Не знают же они, что ум наш, по действу тончайшего некоего чувства, и тех злых помыслов кои влагаются в него злыми духами, делается собственником; так как, по действу плоти, тело, падкое на угождение себе, на это паче, незнаем как, увлекает душу, по причине срастворения своего с нею; ибо плоть безмерно любит ласкательства прелести. По сей причине и помыслы, всеваемые в душу демонами, кажутся исходящими из сердца, усвояем же мы их себе, когда вожделеваем соуслаждаться ими: что укоряя Господь, как само божественное являет слово, и изрек вышеприведенные глаголы. Ибо когда кто соуслаждается помыслами, лукавым сатаной в него всеваемыми и память о них как бы написует в своем сердце, не явно ли, что потом он из собственной своей произращает их мысли?

84. Пример из Писания в объяснении, что благодать и дьявол

не могут вместе пребывать в сердце.

Господь говорит в Евангелии, что сильный не может быт извергнут из дома своего, если сильнейший его не свяжет его, не расхитит всего, что у него, и не выбросит его вон (Мф. 12, 29). Как же может, после такого посрамления, этот изверженный опять войти внутрь и пребывать там вместе с истинным домовладыкой, в своем доме упокоевающимся, как ему благоугодно? И какой царь, победив восставшего против него тирана, захочет, чтоб он вместе с ним вращался в его царских покоях? Не паче ли тотчас заколет его, или связав, предаст своим воинам на должайшее мучение и жалчайшую смерть?

85. Доказательство того же из опытов духовной жизни,

или того, как благодать и грех действуют в преуспевающем.

Если кто на том основании, что мы совместно помышляем и о худом и о добром, заключает что Дух святой и дьявол вместе обитают в уме, да ведает таковой, что сие случается с нами от того, что мы не вкусили еще и не увидели, "яко благ Господь" (Пс. 33, 9). Ибо на первых порах, как я и выше уж говорил, благодать сокрывает свое присутствие у крещаемых, ожидая произволения души; когда же всецело обратится человек к Богу, тогда она неизреченным неким чувством открывает сердцу свое присутствие; и опять ожидает движения души, попуская между тем бесовским стрелам достигать до самой глубины ее чувства, чтоб она с теплейшим произволением и смиреннейшим расположением взыскала Бога. Если вследствие сего начнет наконец человек с твердою решимостью подвигаться вперед в соблюдении заповедей и непрестанно призывать Господа Иисуса; тогда огнь святой благодати простирается и на внешние чувства сердца, ощутительно поедая терния человеческой земли; от чего и бесовские советы и внушения далеко негде останавливаются от того места (где сердце с благодатью), лишь слегка затрагивая страстную часть души. Когда же человек подвигами во все облечется добродетели, и особенно в совершенную нестяжательность, тогда благодать все естество его озаряет в глубочайшем некоем чувстве, возгревая в нем теплейшую любовь к Богу; тогда и стрелы бесовские угасают еще вне телесного чувства, так как веяние Духа Святого, сердце пополняет глубоким миром, огненные же стрелы бесовские погашает еще когда они несутся по воздуху. Впрочем и в сию меру достигшего попускает иногда Бог подвергаться злому действию бесов, оставляя тогда ум его неосвещенным, чтоб самовластие наше не было совершенно связано узами благодати, не только того ради, что грех должен быть побежден подвигами, но и того, что человеку еще и еще надлежит преуспевать в духовной опытности: ибо что почитается совершенным в обучаемом, то несовершенно в сравнении с богатством обучающего Бога в ревнующей о преуспеянии любви, хотя бы кто, трудясь над сим преуспеянием, взошел на самый верх показанной Иакову лествицы.

86. Попущение Божие обучительное, и Божие отвращение наказательное.

Сам Господь говорит, "что сатана спал с неба" (Лк. 10, 18), чтоб не видел безобразный сей обиталищ Святых Ангелов: как же он, не удостаиваемый общения с добрыми рабами Божиими, может иметь общим с Богом обиталищем ум человеческий? Если и скажут, что это бывает по попущению; то этим не представят ничего доказательного. Ибо попущение обучительное никак не лишает душу божественного света, бывает же при сем только то, что благодать, как я уже говорил, скрывает от ума свое присутствие, чтобы горечью бесовской подвигнут душу со всем страхом и великим смирением взыскать помощи от Бога, испытывая в себе злое действие врага. Так мать дитя свое, бесчинствующее по нехотению подчинятся уставам млекопитания, на краткое время спускает из объятий своих, чтоб оно, убоявшись окружающих его безобразных чужих людей, или зверей каких-либо, в страхе великом и слезах, в матерние опять потянулось возвратиться объятия. По отвращению же Божию бывающее попущение душу, не хотящую иметь Бога в себе, предает бесам, как бы связанной. Но мы – не подметные чада, но как веруем, есьмы истинные детища Божией благодати, редкими попущениями и частыми утешеньями ею млекопитаемые, да под действием таковой ее к нам благостыни доспеем придти "в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова" (Еф. 4, 13).

87. О действиях на душу попущения Божия обучительного

и оставления Божия наказательного;

и о том, как надо действовать при том и другом.

Попущение обучительное сначала поражает душу великой скорбью, чувством унижения и некоторою мерою безнадежия, чтоб подавить в ней тщеславие и желание изумлять собою и привести ее в подобающее смирение. Но тотчас потом наводит оно в сердце умиленный страх Божий и слезную исповедь, и великое желание добрейшего молчания. А оставление по отвращению Божию бывающее, оставляет душу самой себе, и она исполняется отчаянием и неверием, надмением и гневом. Надлежит убо нам, зная то и другое попущение и оставление, во время их приступать к Богу сообразно со свойствами каждого из них: там благодарение и обеты должны мы приносить Ему, яко милостиво наказующему необузданность нашего нрава лишением утешения, чтоб отечески научить нас здраво различать доброе от худого; а здесь непрестанное исповедание грехов, непрерывные слезы и большее уединение, да, хотя таким приложением трудов, возможем умолить и преклонить Бога призреть, как прежде, на сердца наши. Ведать впрочем должно, что когда, при обучительном попущении, бывает у души с сатаной борьба в схватке лицом к лицу, тогда благодать, хотя скрывает себя, но неведомым помоганием содействует душе, чтоб показать врагам ее, что победа над ними есть дело одной души,

88. Примером объясняется,

от чего помышляют доброе и худое при благодати.

И кто сподобляется помышлять об одном духовном. Как, когда кто в зимнюю пору, стоя на открытом где-нибудь месте, обратится лицом к востоку в начале дня, передние его части все обогреваются солнцем, а задние части его все остаются не причастными солнечной теплоты, потому что солнце тогда бывает не над головою его: так бывает и с теми, кои находятся еще в начале духовной деятельности, именно: сердце их отчасти согревается иногда святою благодатью, почему ум их начинает тогда плодоприносить духовные мудрования; но внешние части сердца их все еще остаются мудрствующими по плоти, потому что не все еще части сердца в глубоком чувстве озаряются святым светом благодати, – (чего некие не понимая, придумали, будто в уме подвизающихся находятся два лица, взаимно друг другу противоборствующия). Вот от чего и случается, что душа в одно и тоже время помышляет и доброе и худое, подобно тому как в предложенном выше примере, человек в одно и тоже мгновение ощущает прикосновение и холода и теплоты. Ибо ум наш с тех пор, как соскользнулся в двойственность ведения, нуждение некое имеет, хотя бы и не хотел, в одно и то же мгновение помышлять худое и доброе, особенно у тех, кои достигают тонкости рассуждения. Почему как ни старается он всегда помышлять доброе, тотчас припоминается ему и худое, потому что память человеческая от преступления Адамова некако разделилась на двоякое помышление. Но если мы с горячею ревностью начнем исполнять заповеди Божии, тогда благодать освещая все наши чувства в глубоком некоем ощущении, будет попалят все наши греховные воспоминания, сердце же наше услаждая неким миром любви непрестающей, будет приучать нас к тому, чтоб помышлять духовное, а не плотское. Сие очень часто случается с приближающимися к совершенству, кои непрестанную имеют в сердце своем память о Господе.

89. Чрез крещение благодать восстановляет образ Божий,

подобие же Божие она потом живописует

вместе с трудами человека в стяжании добродетелей,

верх коих любовь – высшая черта богоподобия.

Два блага подает нам Святая благодать чрез возрождающее нас крещение, из которых одно безмерно превосходит другое. Но одно подает оно тотчас; именно, – в самой воде обновляет и все черты души, составляющие образ Божий, просветляет, смывая с нас всякую скверну греховную; а другое ожидает произвести в нас вместе с нами: это то, что составляет подобие Божие. – Итак, когда ум начнет с великим чувством вкушать блага всесвятого Духа, тогда ведать мы должны, что благодать начинает как бы живописать на чертах образа Божия, черты богоподобия. Ибо как живописцы сначала одной какой краской начертывают образ человека, а потом мало-помалу краску за краской накладывая, представляют образ того, кого живописуют, сходный с ним даже до власов: так и святая благодать Божия сначала чрез крещение восстановляет в человеке черты образа Божия, поставляя его в то состояние, в коем он был, когда был создан; а когда увидит, что мы всем произволением вожделеваем красоты подобия Божия, и стоим нагие и небоязненные в ее детелище (мастерской), тогда добродетель за добродетелью раcцвечивая в душе, и от славы в славу лик ее возводя, придает ей черты подобия Божия: причем чувство показывает, как отображаются в нас черты богоподобия, совершенство же богоподобия узнаем из просвещения благодатного. Ум, преуспевая в некоей мерности и неизреченной гармонии, чувством восприемлет все добродетели; но любви духовной никто не может стяжать, если не просветится Святым Духом, во всей полноте ощутительно. Ибо если ум не примет от божественного света совершенного богоподобия; то хотя он все другие добродетели возыметь может, по совершенной любви остается еще непричастным; потому что только тогда, как человек совершенно уподобится Божией добродетели (говорю о вместимом для человека подобии Богу), носит он и подобие божественной любви. Как когда пишут с кого портрет, самая приятная из красок краска и самонужнейшая из черт – черта будучи приложены к нарисованному лику делают его, даже до улыбки, совершенно похожим на того, кого живописуют: так и когда божественная благодать живописует в ком богоподобие, светлая черта любви будучи приложена, показывает, что черты образа Божия всецело возведены в благолепие богоподобия. И бесстрастия (очищения и свободы от страстей) никакая добродетель не может доставить душе, кроме единой любви: ибо "исполнение закона любви" (Рим. 13, 10): так что хотя внутренний наш человек каждодневно обновляется вкушением любви, в полноту же возраста приходит только вместе с полным совершенством любви.

90. Сначала дается вполне вкусить утешения благодатные,

а потом они скрываются; первое, чтоб поддерживать ревность

к подвигам, а второе, чтобы подвизающийся смирялся.

Полное проявление благодати в любви.... и как это бывает. Дух святой в самом начале преуспеяния, если горячо возлюбит добродетель Божию, дает душе полным чувством и удостоверительно вкусить сладости Божией, чтобы ум точно и определительно познал, сколь велик плод боголюбивых трудов; но потом надолго скрывает богатство сего животворного дара, чтобы мы, хотя во всех преуспеем добродетелях, думали о себе, что мы ничто, потому что не видим в себе, чтоб святая любовь обратилась у нас в постоянный нрав. Ибо в ту пору бывает, что бес нелюбия иногда с такой силою налегает на души подвизающихся, что они неприязненно относятся даже к тем, кои любят их, и даже во время приветствия и целования держат это тлетворное действо неприязни. От сего душа сильно скорбит и болезнует, что тогда как в памяти носит любовь духовную (сознает обязательство любви) не может возыметь ее в чувстве, по причине, как ей кажется, недостаточности совершеннейших трудов. Почему необходимо нам пока нуждением насильственным заставлять себя совершать дела любви, чтобы таким образом достигнуть вкушения ее и полным чувством с удостоверительным удовлетворением; в совершенстве же никто из сущих во плоти сей не может стяжать ее, кроме тех Святых, кои дошли до мученичества и совершенного исповедания, – чего достигший совершенно изменяется и даже к пище неохотно приступает; ибо у питаемого божественной любовью какое еще может быть похотение благ мiра сего? Сего ради премудрый Павел, сие великое вместилище ведения, благовествуя нам о будущих утешениях праведных, по собственному в том удостоверению, говорит: "несть царствие небесное брашно и питие, но правда, мир и радость о Дусе Святе" (Рим. 14, 17), кои суть плод совершенной любви. Таким образом часто здесь вкушать действо любви могут преуспевающие в духовной жизни, в полном же совершенстве стяжать ее никто не может, если у него наперед не будет совершенно "пожерто мертвенное животом" (2Кор. 5, 4).

91. О действе благодатной любви к Богу.

Поведал мне некто из ненасытимо любящих Бога: когда я возжелал ощутительно изведать любовь Божию, даровал мне это в полном чувстве и удовлетворительности благой Господь; и я в такой силе чувствовал действие сие, что душа моя тогда желала с неизреченной некой радостью и стремительностью изыти из тела и отыдти ко Господу и совсем забыть чин сей привременной жизни. И всякий, испытавший действо такой любви, хотя бы тысячи обид и лишений потерпел от кого, не гневается на него, но остается душевно прилепленным к оскорбляющему и обижающему его; возгорается же он ревностью только против тех, кои на бедных нападают, или "на Бога глаголют неправду", как говорит Писание (Пс. 73, 6), или иначе как живут недобре. Ибо любящий Бога много паче себя, или совсем нелюбящий себя, а одного только Бога, уже не заступается за свою честь, а одного того хочет, чтоб почитаема была правда Почтившего его честью вечного. И этого желает он не легким каким и скоропреходящим желанием, но имеет такое расположение в качестве неизменно го нрава, по причине полного вкушения любви к Богу. к тому же ведать надлежит, что Богом возбуждаемый к такой любви бывает выше самой веры во время такого действа в нем любви, как уже в чувстве сердца полной любовью держащий Чтимого верою. Это ясно указывает нам Св. Павел, когда говорит: "ныне пребывают вера, надежда, любы, три сия: больши же сих любы" (1Кор. 13, 13). Ибо кто держит, как я сказал, Бога в богатстве любви, тот в то время бывает гораздо больше своей веры, как сущий весь в любви.

92. Сколь необходимо для успеха в богословствовании

восстановлять нарушающийся с другими мир.

Действо святого ведения, по свойству своему, немало скорбеть заставляет нас, когда, по некоему раздражению досадив кому-либо, делаем его врагом себе. За это оно никогда не перестает уязвлять совесть нашу, пока посредством объяснений и извинений не успеем возвести оскорбленного в прежнее к нам благорасположение. С особенной же силою такое сокрушение проявляется, когда кто из людей мiра сего прогневляется на нас, хотя бы то и неправедно. Это крайне тяготит нас и озабочивает, так как всяко мы послужили ему в соблазн и преткновение. От сего и ум наш тогда оказывается неспособным к богословствованию; потому что ведение, по существу своему, сущи всецело любовью, не попускает мысли нашей расшириться в порождении божественных созерцаний, если наперед не воспримем опять в любовь и неправедно гневающегося на нас. В случае, если тот не хочет этого, или удалился от наших мест, надлежит нам, прияв начертание лица его в свое благорасположение с несдерживаемым излиянием души, так во глубине сердца исполнит закон любви. Ибо тем, которые желают иметь ведение о Боге, должно и лица неправо гневающихся представлять в уме с безгневным помыслом. Когда же это будет, тогда ум не только в области богословия станет непогрешительно вращаться, но и в деле любви с полным дерзновением возвысится, как бы восходя со второй степени на первую.

93. Путь добродетели сначала бывает труден и горек,

а потом удобным и приятным делается.

Путь добродетели для начинающих любить благочестие кажется жестоким и пристрашным, не потому чтоб он был сам по себе таков, но потому что человеческое естество с самого исхода из чрева матери привыкает жить пространно в удовольствиях; а для тех, которые успели пройти уже до средины его, он является весь благим и отрадным: ибо когда недобрые стремления наши бывают подавлены добрыми навыками, тогда вместе с сим исчезает и самая память о бессловесных удовольствиях; вследствие чего душа уже со всем удовольствием шествует по всем стезям добродетелей. Посему Господь, выводя нас на путь спасения говорит, что тесен и прискорбен путь, вводящий в живот, и мало тех, кои идут им (Мф. 7, 14); к тем же, кои со всем рвением желают приступить к хранению святых Его заповедей, говорит Он: "иго Мое благо и бремя Мое легко есть" (Мф. 11, 30). Предлежит убо нам в начале подвига нашего, насилуемой некоей волею исполнять святые заповеди Божии, чтоб благой Господь, увидев доброе намерение наше и труд, даровал нам готовность и вольную волю, с удовольствием прочее покорствовать преславным Его волениям: от "Господа бо уготовляется хотение" (Прит. 8, 35). После чего начнем уже мы с великой радостью совершать непрестанно благое; и тогда воистину восчувствуем, что "Бог есть действуяй в нас и еже хотети, и еже деяти о благоволении" (Фил. 2, 13).

94. Внешние и внутренние искушения делают подвизающихся

способными отпечатлеть в себе божеские красоты.

Как не разогретый и неумягченный воск не может добре отпечатлеть налагаемую на него печать: так и человек. если не будет искушен трудами и немощами, не может вместить печати добродетели Божией. Посему Господь говорит божественному Павлу: "довлеет ти благодать Моя; сила бо Моя в немощи совершается" (2Кор. 12, 9). Сам же Апостол так хвалится говоря: "сладце убо похвалюся паче в немощех моих, да вселится в мя сила Христова" (– там же). Так же и в Притчах написано: "егоже любит Господь, наказует; бьет же всякого сына, егоже приемлет" (Прит. 3, 12). Апостол немощами называет восстания врагов Креста, которые часто тогда случались и с ним и со всеми Святыми, чтоб не превозносились, как говорит он, преизбытком откровений (2Кор. 12, 7); но паче пребывали чрез смирение в образе совершенства, преподобно сохраняя божественный дар чрез частые уничижения. Мы же немощами называем лукавые помыслы и телесные стропотности. Ибо тогда телеса святых, подвизавшихся против греха, будучи предаваемы смертоносным уязвлениям и разным другим прискорбностям, были много выше страстей, чрез грех прившедших в естество человеческое; ныне же, когда о Господе множится мир церквей, необходимо тело подвижников благочестия искушать частыми стропотностями, а душу лукавыми помыслами. особенно тех из них, у коих ведение сильнодейственно со всяким чувством и удостоверением, чтоб они и тщеславию с высокоумием не подпали, и могли, ради великого смирения, вместить, как я сказал, в сердцах своих печать божественной красоты, по слову Святого Пророка: "знаменася на нас свет лица Твоего, Господи" (Пс. 4, 7). Подобает убо с благодарением претерпевать таковой о нас совет Господень; и тогда как болезни, так и борьба с демонскими помыслами вменится нам во второе мученичество. Ибо говоривший в те времена устами беззаконных начальников святым мученикам: отрекитесь Христа и возлюбите славу века сего, тоже и ныне сам говорит рабам Божиим; мучивший тогда тела праведных и крайне поносивший честных учителей чрез служивших дьявольским оным мудрованиям, он же и ныне наводит разные страдания на исповедников благочестия с великими поношениями и уничижениями, особенно когда они, славы ради Господа с великой силою помогают угнетаемым бедным. Сего ради надлежит нам со всем опасством и терпением созидать в себе такое свидетельство совести пред лицом Бога: "терпя потерпех Господа и внят ми" (Пс. 39, 2).

95. О двояком смирении, – смирении средних и смирении совершенных.

Не легко приобретаемое дело есть смирение: ибо чем выше оно, тем больших трудов требует стяжание его. Приходит же оно к причастникам святого ведения двумя способами: когда подвижник благочестия находится в средине духовного преуспеяния, тогда смиреннейшее о себе мудрование держится у него, или ради немощи телесной, или ради неприятностей со стороны враждующих на ревнителей о праведной жизни, или ради лукавых помыслов; когда же ум в полном чувстве, и удостоверительно озарится святою благодатью, тогда душа начинает иметь смиренномудрие как бы естественным своим расположением. Ибо, будучи напояема и насыщаема божественной благодатью по благости Божией, не может уже она надыматься и напыщаться славолюбием, хотя бы непрестанно исполняла заповеди Божии, но почитает себя ничтожнейшей паче всех, в чувстве общения божественной благостыни, (т.е. что она такова по милости Божией). То смиренномудрие сопровождается большей частью печалью и упадком духа, а это радостью со стыдением всемудрым; то, как я сказал, приходит к тем, кои находятся по средине подвигов, а это ниспосылается приближающимся уже к совершенству. Почему то нередко от житейских благопоспешений некого подавляется, а это, хотя бы кто предложил ему все царства мiра, неколеблется, и самых страшных стрел греха не только не боится, но даже и совсем не чувствует; потому что будучи вседуховно, не имеет уже оно чувства для внешней славы. Доходит однако же до сего – последнего подвижник не иначе как прошедши чрез то первое всяким образом: ибо благодать не даст нам богатства второго, если наперед не умягчит произволения нашего испытаниями, чрез обучительное попущение приражения страстей, в период первого.

96. О хранении себя от пустых худых помыслов и речей.

Любители удовольствий настоящего века от помыслов переходят к падениям. Носимы будучи безрассудным парением, они все почти свои страстные замыслы с вожделением выражают, или в словах неподобных, или в делах беззаконных. А решающиеся исправно вести подвижническую жизнь от падений переходят к злым помыслам, или к злым и вредоносным речам (от худых дел отстали, но еще остаются в области помыслов и речей не добрых). И бесы, если увидят таковых или вдающимися в пересуды и поношения, или ведущими пустые и неуместные беседы, или смеющимися, как недолжно, или гневающимися безмерно, или вожделевающими тщетной и пустой славы, тотчас толпою нападают на них. Взяв в повод к своему злодейству тщеславие, и чрез него, как чрез дверь какую темную, вскочив, они расхищают души их. Подобает убо тем, кои предают себя стяжанию добродетелей, ни славы не желать, ни собеседования со многими не искать, ни частыми выходами и прогулками не пользоваться, ни поносить кого-либо, хотя бы кто и достоин был поношения, ни многословить, хотя бы могли говорить одно хорошее; ибо многословие безмерно рассеивает ум и не только к духовному деланию делает его неспособным, но и предает в руки беса уныния, который, мало-помалу расслабив его, передает потом его бесу безмерной печали, а наконец и бесу гнева. Почему должно всегда упражнять ум в соблюдении святых заповедей и в глубоком памятовании славы Господа. Ибо храняй заповеди, говорит Писание, "не увесть глагола лукава" (Еккл. 8, 5) т.е. не уклонится к непотребным помыслам, или словам.

97. Непрестанная память о Господе и молитва не престающая

с блюдением ума – единое средство к очищению сердца.

Когда сердце с жгучею некоей болью принимает бесовские стреляния, так что боримому думается, будто он носит самые стрелы, – это знак, что душа стала ретиво ненавидеть страсти. И это есть начало очищения ее. Ибо если она не потерпит великих болей от бесстыдства греха, то невозможет потом богатно порадоваться и о благотворности правды. После сего, желающий очистить сердце свое, да разогревает его непрестанно памятью о Господе Иисусе, имея это одно предметом богомыслия и непрестанным духовным деланием. Ибо желающим сбросить с себя гнилость свою не так следует вести себя, чтоб иногда молиться, а иногда нет, но всегда должно упражняться в молитве с блюдением ума, хотя бы жил далеко негде от молитвенных домов. Ибо как взявшийся очистить золото, если хоть на короткое время оставит горнило без огня, делает, что очищаемая руда опять ожестевает: так и тот, кто иногда памятует о Боге, а иногда нет, что кажется приобретает молитвою, то теряет пресечением ее. Но мужу, любителю добродетели, свойственно всегдашнею памятью о Боге потреблять земляность сердца, чтоб таким образом при постепенном испарении худа под действием огня благого памятования, душа с полной славою совершенно востекла к естественной своей светлозарности.

98. В чем состоит бесстрастие, или чистота сердца? Бесстрастие есть не то, чтоб не быть бориму от бесов, ибо в таком случае надлежало бы нам, по Апостолу, "изыти из мiра" (1Кор.5, 10); но то, чтоб когда они борют нас, пребывать не боримыми; подобно тому, как в латы облеченные воители и стрелянию противников подвергаются, и слышат звук от летящих стрел, и видят даже самые стрелы, на них испускаемые, неуязвляемы однако ж бывают ими, по причине твердости воинской одежды своей. Но эти железом будучи ограждены, не подвергаются уязвлению во время брани; мы же, посредством делания добрых дел – облекшись во всеоружие святого света и в шлем спасения, будем рассеивать темные демонские фаланги: ибо не одно то приносит чистоту, чтоб не делать более зла, но паче то, чтоб всеусильной ревностью о добре в конец потребить в себя злое.

99. О двух бесах, дольше всех борющих –

бес чрезмерной ревности и похоти плотской.

И как бороться против них. Когда человек Божий все почти победит в себе страсти, два беса остаются еще ратующими против него, из коих один душу томит, возбуждая его по великому боголюбию к непомерной ревности, так что он не хочет допустить, чтоб другой кто угодил Богу паче его, а другой – тело, возбуждая его огненным неким движением к похотению плотскому. Бывает же сие с телом во-первых потому, что такая сласть похотная свойственна естеству нашему, как вложенная в него чадородия ради, почему она и неудобь побеждаема; а потом и по попущению Божию. Ибо когда Господь увидит кого из подвижников слишком высоко восходящим в преумножении добродетелей; тогда попускает ему иной раз быть возмущаему сим скверным бесом, чтоб он почитал себя худейшим всех живых людей. Такое нападение страсти сей иногда бывает после совершения добрых дел, а иногда прежде того, чтоб движение сей страсти, предшествует ли оно делам или последует, заставляло душу казаться пред собою непотребнейшей, как бы ни были велики совершенные ею дела. – Но против первого (беса, чрезмерную ревность возбуждающего) будем бороться усугублением смирения и любви, а против второго (беса похоти плотской) – воздержанием, безгневием и углубленной памятью о смерти, чтоб чрез это, чувствуя в себе непрестанно действо Святого Духа, сделаться нам в Господе высшими и этих страстей.

100. Должно исповедать Богу и все невольные и неведомые грехи:

иначе в час смерти тяжело будет.

Те из нас, которые сделались причастниками святого ведения, всеконечно должны будем отдать отчет и в невольных парениях ума, как говорит Иов: "назнаменовал же еси, аще что неволею преступих" (Иов. 14, 17), – и праведно. Ибо если кто будет всегда занят памятованием о Боге и не будет небречь о святых Его заповедях, тот ни в невольный ни в вольный грех не впадет. Надлежит убо нам тотчас и о невольных падениях сокрушенное исповедание приносить Владыке, прилагая его к совершению обычного нашего молитвенного правила. Так как человеку нельзя не падать в человеческие погрешения, (то и следует всегда исповедание о них приносить Владыке), пока совесть в слезах любви не удостоверится в прощении их: ибо, как говорит Св. Иоанн: "аще исповедуем грехи наши, верен есть и праведен, да оставит нам грехи наши, и очистит нас от всякой неправды" (1Ин. 1, 9). Почему надобно непрестанно внимать чувству сокрушенного исповедания (питать сие чувство), чтоб совесть наша как-нибудь не обманула себя, подумав, что уже довольно сокрушалась и исповедовалась Богу. Ибо суд Божий гораздо строже суда нашей совести, хотя бы кто и ничего не знал за собою худого с полным удостоверением, как учит премудрый наш Павел, говоря: "но ни сам себе востязую: ничто же бо в себе свем, но ни о сем оправдаюся: востязуяй же мя, Господь есть" (1Кор. 4, 3. 4). Если же мы не будем достодолжно и об этих (невольных и неведомых) грехах исповедоваться, то во время исхода нашего страх некий неопределенный найдем в себе. А нам, любящим Господа, надлежит желать и молиться, чтоб в то время оказаться непричастными никакому страху: ибо кто тогда будет находиться в страхе, тот не пройдет свободно мимо князей адских, потому что эту боязливость души они считают за признак соучастия ее в их зле, как это в них самих есть. Обрадоваемая же любовью Божией душа в час разрешения от тела, с Ангелами мира несется выше всех темных полчищ, потому что такая душа некако окрылена бывает духовной любовью, имея в сей любви полное без всякого недостатка исполнение закона. Почему исходящие из сей жизни с таким дерзновением и во второе пришествие Господне восхищены будут со всеми Святыми. Те же которые во время смерти хотя мало поражаемы бывают страхом, будут оставлены тогда в толпе всех других людей, как состоящие под судом, чтоб, испытаны быв огнем суда, должный им по делам их удел получили они от благого Бога нашего, и Царя Иисуса Христа. Ибо Он есть Бог правды, и Его есть на нас любящих Его богатство благ Царствия Его, в век и во все веки веков. Аминь.

Св. Максима истолкование, по вопросу неких, следующих слов настоящей сотой главы: "чтоб испытаны быв огнем суда...." и проч. "Стяжавшие совершенную любовь к Богу и крылья души чрез добродетели сделавшие легко парителными, восхищаемы бывают, по Апостолу, на облаках, и на суд не приходят; не достигшие же такого совершенства, и при делах добрых не чуждые и грехов, – эти приходят в судилище суда, и там чрез исследование их добрых и худых дел, как бы огнем испытуются; если чаша добрых дел перетянет, они избавляются от наказания".

Преподобный Отец наш Иоанн Карпафский

Краткое сведение о нем

О Св. Отце нашем Иоанне Карпафском, кто он был, в какое время процветал, где совершал течение подвижничества, и все прочее, касающееся его, ничего неизвестно. Вот только что свидетельствует о нем блаженный Фотий, в 201-м чтении: "Прочитал книгу, в коей, после десяти определений главных добродетелей и ста глав Диадоха, Епископа Фотики, что в Епире, и нескольких писаний Нила Преподобного содержится и писание Иоанна Карпафского, которому он дает такое оглавление: утешительное слово к монахам, обратившимся к нему за утешением из Индии. И это слово состоит также из ста глав". – Судя по сему сопоставлению Св. Иоанна с Диадохом и Нилом, можно заключить, что он почитался современником их и жил в пятом веке. Карпаф – большой остров между Родосом и Критом. Св. Иоанн был или родом оттуда или там подвизался. – Сим словом Св. Отец отечески намащает читающих мужеством к перенесению скорбей и претерпению находящих искушений.

К монахам, находившимся в Индии, писавшим к нему, сто увещательных глав

Земным царям весенние цветы преподнося, некие из просителей не только не бывали отвергаемы, но иной раз сподоблялись и особенных даров. Так и я, по вашему желанию, заимствованную негде сотницу благих словес принося вам, жительство на небесах имущим, да буду благосклонно принят и дара молитв от вас да сподоблюсь.

1. Поскольку присносущен есть Царь всяческих, не имея ни начала ни конца царствию Своему: постольку сердечнейшему подобает быть тщанию у тех, кои положили поработать ради Его и ради добродетелей, – благоугодных Ему. Ибо почести настоящей жизни, как не будь они блестящи, пресекаются вместе с настоящей жизнью, те же, какие Бог разделяет достойным, пребывают вовеки, так как даются вместе с бессмертием.

2. Блаженный Давид, песнь творя Богу от лица всей твари, помянув Ангелов и все небесные силы, снизошел даже и до земли, и не пропустил ни зверей, ни скотов, ни пернатых, ни пресмыкающихся, почитая такую песнь от лица их поклонением Сотворившему их, и как бы желая, чтобы всякая тварь имела в сем подобающий ей вклад. Как же монаху, сравниваемому с златом Сапфирским, можно позволить себе ослабеть когда-либо в псалмопении или полениться на него.

3. Как огнь обнимал купину, но не опалял, так и жар тела не беспокоит и не сквернит ни плоти ни ума в тех, кои получили дар бесстрастия, хотя бы они носили тело очень тяжелое и горячее: "ибо глас Господень пресекает пламя" (Пс. 28, 7) естества, и хотение Божие и слово Его разделяют соединенное по естеству.

4. Луна, то увеличиваясь, то умаляясь, изображает состояние человека, то добре действующего, то грешащего, и опять чрез покаяние вступающего на путь добродетели. Ум у согрешившего не погиб, – как некие из вас думают, так же как и у луны не тело умалилось, а свет. Так чрез покаяние человек опять возвращает себе свойственную ему светлость, как и луна, после умаления, опять облекается обычным светом. "Веруяй во Христа аще и умрет, оживет" (Ин. 11, 25). "И увесте, яко Аз Господь: глаголах и сотворю" (Иезек. 37, 14).

5. Когда восстанет на тебя мысленно рой вражеских воображений, и ты поддавшись им, побежден будешь, ведай, что ты на время отделился от божественной благодати; почему по праведному суду и предан в руки падения своего. Подвизайся же, чтоб благодать никогда, даже на мгновение времени, не оставляла тебя за нерадение твое. Когда же, став выше поскользновения, возможешь ты прейти стену страстных помыслов и друг за другом толпящихся скверных прилогов вражеской злокозненности, не окажись неблагодарен, не признав в сем дара, свыше тебе данного; но исповедуй с Апостолом говоря: "не аз, но благодать Божия, яже со мною" (1Кор. 15, 10), сделала во мне сию победу, поставила меня выше восставших на меня нечистых помышлений, и "от мужа неправедного", т.е. от дьявола и от ветхого человека "избавила меня" (Пс. 17, 49). Почему крылами Духа поднятый горе, и отрешившись как бы от тела, силен я был парить выше охотящихся за мной бесов, обычно уловляющих ум человеческий сетью сластолюбия, избавление от которого вымоливший себе, взывает: изведший меня из земли Египетской, т.е. из душегубительного мiра, сей рукой тайной ратуя за меня, поразил Амалика и обнадежил меня что и прочие непотребных страстей народы истребит Господь от лица нашего (Исх. 17, 14–16). Сей Бог наш даст премудрость и силу: ибо некие премудрость получили, но не и силу Духа на побеждение врагов. Сей вознесет главу твою над врагами твоими, и даст тебе "крыло, яко голубино, и полетишь и почиешь у Бога" (Пс. 54, 7). Положит Господь лук мидяне мышцы твои, показывая тебя твердым, скорым и сильным противостоят сопротивоборцу, и под ноги твои повергая всех восставших на тебя (Пс. 17, 35–40). Воздай убо благодарение Господу за сохранение чистоты твоей, что не затворил Он тебя в руках похотей плоти твоей и крови и действующих чрез них нечистых и тлетворных духов, но как стеной, оградил тебя десницей Своею. Созижди Ему алтарь, как Моисей по обращении в бегство Амалика (Исх. 17, 15), и воспой Ему: "сего ради исповимся Тебе и восхвалю" Тя Господи, "и имени Твоему пою, величая силы Твои" (Пс. 17, 50), что избавил Ты от тли живот мой и похитил меня из сетей и уловлений удобообстоятельной, многообразной и многоискусной злобы.

6. Возжигают в нас нечистые страсти, обновляют их, возвышают и размножают злые бесы; а размышления о божественном слове, особенно с излиянием слез бывающие, умерщвляют их и истребляют, хотя бы они были закоренелы, и мало-помалу как бы не сущими делают пагубные греховные действия, душевные и телесные: только не поленимся молитвою и упованием, неослабными и неотступными, приседеть Господу.

7. Для чего Христос из уст младенчествующих злобою верных совершает хвалу? Конечно для того, чтоб псалмопением сокрушить врага и мстителя, тиранствующего без меры, – врага добродетелей, мстителя злобного, дьявола. Ибо, говорится, "множеством славы твоей стери еси сопротивных" (Исх. 15, 7) и супостатов, ратующих против нас.

8. Всякий от плодов своего пути вкушает, – одну половину ныне, а другую в будущем веке.

9. Монах должен держаться всегда добрейшего пощения, не прельщаться страстями и великое возделывать безмолвие.

10. Ненавистники душ наших, бесы внушают неким воздать нам какую-либо ничтожную похвалу, а потом и нас подущают порадоваться о том. Если после сего расслабев от самомнения, дадим место и тщеславию, то врагам нашим не много уже будет труда совсем забрать нас в плен.

11. Принимай лучше поносящего тебя, чем хвалящего, который, по Писанию, ничем не разнится от клянущего (Прит. 27, 14).

12. Когда ревностно проходя подвиг пощения; по немощи послабишь себя в нем; тогда сокрушив сердце, обратись с благодарением к Промыслителю и Судии всех. Если так будешь всегда смиренным являть себя пред Господом, то никогда ни пред одним человеком не вознесешься.

13. Враг зная, что молитва есть самое победоносное для нас оружие, и для него сокрушительное, и стараясь всячески отторгнуть нас от нее, влагает в нас иногда желание заняться эллинскими писаниями, от которых мы отстали. Но не будем слушаться его внушений; чтоб не уклониться от законов и порядков нашего делания духовного, и не собрать, вместо смокв и гроздий виноградных терний и волчцов. "Премудрость бо мiра сего буйство у Бога есть" (1Кор. 3, 19).

14. "Радость велию", говорит Ангел, "благовествую вам, яже будет всем людям" (Лк. 2, 10), а не части некоей. И еще: "вся земля да поклонится тебе и поет тебе" (Пс. 65, 4), а не часть земли. Петь же свойственно не слезно молящимся получить что, а радующимся о получении желаемого. Если это так, то не будем отчаиваться, но, радуясь, будем проводить настоящую жизнь, из сказанного заимствуя побуждение к такой радости и благодушию. Однако ж страхом Божиим растворим сие радование, как говорится в другом месте: "радуйтеся Господу с трепетом "(Пс. 2, 11). Так жены, бывшие с Марией со страхом и радостью великой бежали от гроба (Мф. 28, 8). Может быть и мы когда-нибудь со страхом и радостью от мысленного устремимся гроба. И дивно будет, если без страха; потому что никто не безгрешен, хоть будь Моисей, хотя Петр Апостол. однако же в таковых божественная любовь, победив, вон изгоняет страх в час исхода.

15. О том, что страстный, уверовав от всего сердца и со всем смирением, получает дар бесстрастия, имеешь свидетельство в Писании. Днесь говорит Господь благоразумному "разбойнику", "со Мной будешь в раи" (Лк. 23, 43); жене кровоточивой: "вера твоя спасе тя; иди в мире" блаженнейшего бесстрастия (Мр. 5, 34). Есть и других подобных мест не мало, как: "по вере вашей буди вам" (Мф. 9, 29).

16. Когда, строго относясь к страстям, сильнее от бесов бываем стужаемы срамными помышлениями; тогда наипаче да утверждаемся в вере Господу, и крепчайшее да восставляем в себе упование обетованных вечных благ, которых лишить, и от которых отчуждить нас стараются враги наши по зависти. Ибо если бы блага сии не были крайне велики, то бесы не горели бы такой к нам завистью и не устреляли бы нас так часто скверными помыслами, чая хоть этим удовлетворить злобе своей, и думая вогнать нас в отчаяние многократным этим и несносным стужанием.

17. Некоторые определяют, что истиннейшее знание есть действование (по истине узнанной). И так старайтесь паче делами показывать и веру и знание; ибо кичащийся одним знанием услышит: "Бога исповедуют видити, а делы отмещутся Его" (Тит. 1, 16).

18. Большей частью во время празднеств и святых собраний, особенно же когда кто намеревается приступить к таинственной трапезе, бесы стараются осквернить подвижника срамными мечтаниями и истечением семени. Но и этим не успевают они сокрушить или расслабить навыкшего все переносить терпеливо и мужественно. И пусть не хвастают на наш счет эти в дугу сгибающиеся (подобно змиям), будто прямые.

19. За постоянство и ревность враги отмщают, заушая душу различными и несказанными искушениями, Но мужайся! Этими скорбями великими и неисчетными сплетается тебе венец. К тому "же в немощах совершается сила Христова" (2Кор. 12, 9), и в печальнейших состояниях обыкла процветать благодать Духа, как уверяет слово пророческое: "возсия" бо говорит, "во тьме свет правым" (Пс. 111, 4); конечно, "если только дерзновете и упование, которым хвалимся твердо сохраним до конца" (Евр. 3, 6).

20. Ничто так не расстраивает обычно доброго настроения, как смехи, шутки и празднословие. И опять ничто так не обновляет обветшавшую душу и не уготовляет к сближению с Богом, как страх Божий, доброе внимание, непрестанное поучение в словесах Божиих, вооружение себя молитвою и взыскание доброплодного бдения.

21. И удобно и вместе душеполезно твердо переносить всякую скорбь, людьми ли она причиняется или бесами, зная, что мы заслуженно подлежим всякой тяготе и никого притом кроме себя самих за то не укоряя. Другого укоряющий в своих прискорбностях уклоняется от правого подобающего суждения.

22. Бывает, что человек сдвигается с правого стояния, хотя он и старателен, выступая из своего чина по причине умножившихся искушений, которыми, как говорит Писание, "поглощается вся мудрость его и все искусство" (Пс. 106, 27). Попускается сие, "да не надеюшеся будем на ся" (2Кор. 1, 9), "и да не похвалится Израиль, говоря: рука моя спасла меня" (Суд. 7, 2). Но уповай, что опять восстановлен будешь в прежнее прекрасное состояние, когда повелением Божиим отпадет от тебя и отогнан будет лукавый, который заставляет все и видеть и слышать страстно и на грех подвигает; одебелив же ум, как бы облаком густым, и плоти дает чувствовать неизреченную тяготу и бремя; и врожденный помысел, который сам по себе прост и не лукав, подобно новорожденным младенцам, делает многосоставным и очень искусным во всяком грехе, растлив его и извратив склонением то туда, то сюда.

23. Великое нечто есть человек, возрастающий внутри и величаемый за добродетели. И однако ж сей великий боится греха, как слон мыши, "да не како, иным проповедуя, сам неключим будет" (1Кор. 9, 27).

24. Не только пред скончанием мiра дьявол "возглаголет словеса на Вышнего", как говорит Даниил (7, 25); но и ныне бывает, что он чрез наши помыслы; тяжкие воссылает хулы на самое небо, и Самого Вышнего бесславит, и создания Его и Святые Христовы таинства. Мы же, твердо стоящие на камне ведения, не должны бояться сего и дивиться дерзости этого нечестивца, но верою и теплейшей молитвою вооружась и вышнего сподобясь пособия, смело отвещать врагу.

25. С угрозою и бранью дерзко нападает враг на душу, только что исшедшую из тела, являясь горьким и страшным обличителем в падениях ее. Но можно видеть тогда и то, как боголюбивая и верная душа, хотя многократно прежде уязвлена была грехами, не боится его нападений и угроз, а паче его является сильной в Господе, окрыляется радостью, воодушевляется мужеством, видя сопровождающие ее небесные силы и как стеной ограждающий ее свет веры, и с великим дерзновением взывает против злого дьявола: что тебе и нам, чуждый Богу? Что тебе и нам, сверженный с неба и раб лукавый? Не имеешь ты власти над нами; власть над нами и над всем имеет Христос, Сын Божий; Ему мы согрешили, Ему и ответ дадим, имея ручательством милосердия Его к нам и спасения в Нем честный Его Крест. Ты же беги дальше от нас, окаянный. Ничтоже тебе и рабам Христовым. – От таких дерзновенных слов души хребет наконец даст дьявол, раздирающий испуская крик, в бессилии устоять против имени Христова; душа же превыше его сущи и паря над врагом, заушает его, как так называемый быстрокрыл ворону. – После сего она в радовании переносится божественными Ангелами в определенное ей по ее состоянию место.

26. Что и малое некое искушение иногда по попущению полагает препону в преуспеянии ревнителю, да удостоверит тебя в сем Ехениис, малейшая рыбица, одним прикосновением своим останавливающая тьмами вещей нагруженный корабль и не дающая ему подвигаться вперед; припомни при том и того, кто говорит о себе: "я Павел, – толикий, однажды и дважды хотех прийти к вам, и возбранил мне сатана" (1Сол. 2, 18). Однако ж не приходи от сего в смятение, но паче подвизайся против сего с терпением и получишь благодать.

27. Когда богатый добродетелями по разленению уклонится от достодолжного, тогда восстают на него, сыны злых востоков от Амалика, наиначе же Мадиам (Суд. гл. 6), – блудолюбивая сила, – с верблюдами их, т.е. страстными воспоминаниями, коим нет числа, и растлевают все плоды земли, т.е. плоды добрейшего действования и обычая; вследствие чего обнищавает наконец Израиль, впадает в малодушие и понуждается воззвать к Господу. Тогда посылается ему свыше благой помысел, подражатель Гедеону в великой вере и смиренномудрии [ибо он говорил: "тысяча моя хуждша в Манасии" (Суд. 6, 15)]; и он ополчается против такого множества нападающих с тремястами человек немощных, и при споборстве благодати преславно воздвигает трофей победы над врагами.

28. Не возможешь ты "на аспида и василиска наступить и попрать льва и змея" (Пс. 90, 13), если, долгим молением умолив Бога, не получишь в споборники себе Ангелов, чтоб они подъяв тебя на своих руках, сделали тебя высшим всякого веществолюбивого мудроваяния.

29. Когда кто из крепко подвизающихся будет побежден, да не падает он духом и да не расслабляется нравом, но под действием слов Исаии выпрямясь, да благодушествует, такую воспевая песнь: "могущии покоряйтеся", о лукавые бесы! "Аще бо и паки возможете, паки побеждени будете: и иже аще совет совещаете, разорит Господь, яко с нами Бог" (Ис. 8, 9. 10), – Бог, восставляющий низверженных и заставляющий врагов наших раздираться скорбью и досадою коль скоро покаемся.

30. Невозможно миновать печали тому, кто обучается искушениями; но после сего великой сподобляются радости таковые, и слез сладких и помышлений божественных, за то, что болезнование и сокрушение возделали в сердцах своих.

31. Если ни хотящий Исаак, ни текущий Исав к желанному благословению, не получили чаемого (Рим. 9, 16), – так как Бог милует, благословляет и Духом помазует не того, кого мы восхотели, но того, кого Он Сам, прежде создания, предопределил в служение Себе; то отнюдь не будем смущаться или завидовать, когда увидим каких-либо братий, жалких и последнейших, преуспевающими в добродетели. Слышал ты конечно и то, что говорит Господь в притче: "даждь сему место" (Лк. 14, 9), – чтоб возлег тут тот, кто выше тебя. Подивимся же паче при сем Судии, премудро и неизреченно присудившему, чтобы тот, малейший и последнейший первенствовал и предводительствовал, а мы были последними, хотя первенствуем над ним и подвигами и летами. Какую меру Господь дал каждому человеку, с тою и да соображаемся. "Аще живем Духом, Духом и да ходим", как написано (Гал. 5, 25).

32. Никак не соглашайся, когда находящийся у тебя на послушании, скажет тебе: дай мне власть некоторое время, для добродетели, попытать то или другое дело, и совершать его так и так. Ибо говорящий так, явно, свою волю исполнять хочет, а заветы добрейшего послушания отметает.

33. Страсти плотские и душевные, как увидишь, временем и Божиим мановением, истребятся, хотя бы их и много было; милость же Христова никогда не пресечется. Ибо "милость Господня от века сего и до века грядущего на боящихся Его" (Пс. 102, 17).

34. Сокровищницы царские наполнятся златом; а умы истинных монахов исполнятся ведения.

35. Бывает иной раз, что учитель предается бесчестью, и подвергается искушениям за получивших от него духовную пользу. Ибо, говорит, "мы бесчестны", – бесчестимы будучи пакостником плоти, – "и немощны; вы же славны и крепки во Христе" (1Кор. 4, 10).

36. Источник и опора растления чрез плоть – страстный помысел. Но отрезвившийся после падения изгоняет его из души покаянием. Ибо говорится, – лучше бы было, если б вы поплакали, да измется из среды вас, настроивший вас сделать дело сие, злой и непотребный помысел (1Кор. 5, 2). Так плач противостоит духу растления.

37. Кто возвестит угнетенному бесславием и бессилием к добродетелям, что он узрит Иисуса, не только в будущем, но еще здесь, с силою и славою многой грядущего к нему чрез бесстрастие? Так что, подобно Сарре, душа его, состарившаяся в бесплодии и по обетованию родившая наконец сына правды, скажет: смех мне сотворил Бог, т.е. великую даровал радость, столь много лет в печали пребывшую по причине многострастия; или по другому переводу: младость сотворил мне Бог, – "и обновилась, как орля, юность моя" (Пс. 102, 5). Ибо состаревшись прежде во грехах и страстях бесчестных, ныне снова родилась я, и стала юной и нежной, прежде бывши огрубелою от вещества, и легко уже ныне смотрю на мiрские вещи, восприяв свойственную мне по естеству простоту и безразличность, после того, как по многоблагоутребию Божию здравым сделался ум мой, и плоть моя стала, как у Неемана Сирианина, подобной плоти младенцев, чрез омытие мое в Иордане ведения; теперь я единонравна, по благодати Божией избавившись от мудрования змиева, и от полчища злых помыслов, многоискусных во зле и многовещественных (погруженных в чувственность).

38. Предположи, что Сам Господь говорит тебе: "в одно время Я отнял у тебя такой-то и такой-то дар, в которых ты удовлетворялся умом и упокоевался; и дал тебе вместо их другое равносильное им дарование такое и такое. Ты же думая об отнятом и не обращая внимания на данное вместо того, стенаешь, болезнуешь и печалью уязвляешься; но радуешь Меня, приемля скорбь от Меня (2Кор. 2, 2), ибо Я скорбь причиняю на пользу, спасти паче, а не погубить заботясь почитаемого сыном Мне."

39. Наложи на себя заповедь не есть рыбы, и смотри, как враг после того начнет неустанно гнать тебя к похотению рыбы, и как равно и ты сам неистово начнешь устремляться ко вкушению того, чего и желать тебе не следует, да испытаешь примерно случившееся с Адамом; ибо и он услышав: вот от этого древа не ешь, на это одно запрещенное и устремился со всем похотением.

40. Иного Бог спасает разумностью, а иного простотою и незлобием; ибо ведать тебе надлежит, что Бог не отринет незлобивого.

41. Которые сильнее налегают на молитву, те подвергаются более страшным и свирепым искушениям.

42. Если облещись в бесстрастие предизбран ты, не предавайся беспечности, но сколько сил есть старайся достигнуть ее. Ибо "воздыхаем в жилище наше небесное облещися желающе; да пожерто будет мертвенное животом" (2Кор. 5, 2. 4), не только телесно вместе со скончанием мiра, но и еще здесь духовно, как залог. Ибо "пожерта бысть смерть победою" (1Кор. 15, 54). И пожерты будут волнами с небес посланной нам силы все египтяне, которые гонясь в след нас, оскорбляют нас.

43. Если забыл ты сказавшего: "боюся, да не како иным проповедуя сам неключим буду" (1Кор. 9, 27), и: "мняйся стояти, да блюдется, да не падет" (1Кор. 10, 12), – еще: "блюдый себе" (слово к духовным), "да не и ты искушен будеши" (Гал. 6, 1), – если забыл ты об уклонении с правого пути и беззакониях Соломона, после толикой благодати, – если предал ты забвению неожиданное отречение великого Петра: то понадейся на свой разум, повеличайся образом жизни своей, похвались длительностью твоего подвижничества великого, и дай место гордыне. – Но, о брате, – отнюдь не разленивайся (развалившись навзничь), и не предавайся беспечности, – но паче бойся, пока есть дыхание в ноздрях твоих, хотя ты достиг числа лет Моисееевых, и молись говоря: "Господи, не отвержи мене во время старости моей: внегда оскудевати крепости моей, не остави мене Боже, Спасителю мой! О Тебе, пение мое выну" (Пс. 70, 9, 6).

44. Говорит тебе Господь, как Матфею: по Мне гряди (Мф. 9, 9). – Если теперь ты, усердно теча вслед своего многовожделенного Владыки по пути жизни, преткнешся о камень страсти ногой своею и внезапно падешь в грех, или встречая тинистые места, почасту и не хотя будешь поскользаться и упадать; то сколько раз случится тебе пасть и боль мучительную причинить телу своему, столько же вставши опять с прежнею ревностью теки в след Господа своего, пока не достигнешь Его. Тако "во святым" помышлении "явихся Тебе, видити спасающую меня силу Твою и славу Твою, и о имени Твоем воздежу руци мои, и возмню себя от тука и масти исполненным быть и возрадуются уста мои" поя песнь Тебе (Пс. 62, 3 – 6). Великое для меня достоинство в том, что я получил имя Христианина, как говорит мне Господь устами Исаии: "велие ти есть, еже назваться тебе рабом Моим" (Ис. 49, 6).

45. Где говорится, что "Отец даст блага просящим у Него" (Мф. 7, 11), а где, что "даст Духа Святого просящим у Него" (Лк. 11, 13): каковыми речениями внушается, что не только оставления грехов, но и подаяния небесных даров сподобляются молитвенники Божии, укрепляемы бывая в своем искании тою мыслью, что не праведникам, а грешникам обетовал Господь такие блага. Итак проси неотступно и с несомненным расположением, хотя не совершен ты в добродетельной жизни, немощен и ничего не достоин, – и получишь великое.

46. Да помыслит невер или маловер, как муравей окрыляется и еще, как червь некий делается пернатым, и много других дивных явлений совершается среди тварей; чтоб хоть таким образом отложив недуг неверия и нечаяния, окрылить наконец и прорастить, как древо, преславное ведение. Ибо "Аз есмь", говорит Господь, "древо сухое прорицающий и кости иссохшие оживотворяющий" (Иезек. 17, 24; 37, 4 и 9).

47. Отнюдь да невосхощем ради потребностей телесных истаявать в заботах; но всею душой будем веровать Богу, как некий некогда говорил благой муж: вверьтесь Господу и Он вверится вам, – и как пишет блаженный Петр Апостол: "уцеломудритеся и трезвитеся в молитвах" (1Петр. 4, 7), – всю печаль вашу возверзше на Бога, яко той печется о вас (1Петр. 5, 7). Если еще сомневаешься и не веришь, что Он печется о тебе, чтоб препитать тебя, посмотри на паука и рассуди, сколько разнствует человек от паука, паука, говорю, которого слабее и бессильнее ничего нет. А он ни стяжаний не имеет, ни повсюдных хождений не совершает, не судится и не гневается, и кладовых не имеет, в совершенной кротости и целомудрии и крайнем безмолвии проводит жизнь свою, о том, что касается ближних не любопытствует, одно свое делает и своим делом тихо и безмятежно занимается, чем и не говоря говорит любителям бездействия, что нехотящий трудиться не должен и есть, молчалив же он столько, что много превзошел самого Пифагора, которому больше всех философов эллины дивятся, за его подвиг воздержания языка, Пифагор не со всеми говорил, но с приятелями своими говаривал по временам тайком, также к быкам и орлам обращал иногда речь, делая нечто смеха достойное и бессмысленное; вина совсем он не употреблял, и пил одну воду. Такое Пифагорово воздержание языка паук превзошел совершенным своим безгласием; воздержание же его от винопитья тем, что чуждается и водопитья. В таком безмолвном состоянии пребывает слабый и смиренный паук, не любя выходить наружу и блуждать там и сям, ни безмерно предаваться труду и утомлению; и в вышних живый и на смиренные призираяй (а ничего нет смиреннее паука), простирая даже до него свое промышление, посылает ему каждодневно питаньице некое, по близости скинийцы его, давая попадаться в сети его для потребы его малым насекомым.

48. Может быть, кто из порабощенных гортанобесию скажет: я много ем, и как много потому трачусь, то мне нельзя не вплетаться во многие житейские хлопоты и сделки. Но и этот пусть посмотрит на китов великих, пасомых в Атлантическом океане, как изобильно питаемы они бывают от Бога и никогда голода не испытывают, хотя каждый из этих зверей столько поедает рыб, сколько даже самый многолюдный город в день потребить не может. "Вся к Тебе чают, дати пищу им во благо время", поет св. Пророк (Псал. 107, 27). Почему много ли кто съедает, или мало, того и другого питает Бог. Слыша сие и ты, широкое и пространное чрево имеющий, всего себя возложи на Бога и веру, отрясши всякую мiрскую заботу и ум многопопечительный, и не будь неверен, но верен.

49. Если желаем воистину угодить Богу и блаженнейшей возлюблены быть от Него любовью, представим Богу ум наш нагим, ничего от века сего не влекущим с собою и в себе, ни искусства, ни знания, ни софистического мудрования, хотя бы мы изучили всю премудрость мiрскую. Ибо Бог отвращается от того, кто приступает с самомнительным нравом, упитан тщеславием и надмен. Добро некоторые истолкователи назвали суетное самомнение упитанием себя собою и дмением.

50. Как можем мы преодолеть укоренившийся прежде грех? Нужно самопринуждение (или насилие делать желаниям воли своей). Ибо говорится: "муж в трудех трудится собою, и изнуждает" (насильно прогоняет) "погибель свою" (Прит. 16, 26), всегда любопрясь возводить помыслы свои, горе к святыне. Насилие насилием разрушать не воспрещено законами (т.е. насилие греха насилием добрых стремлений). Когда вносим самопринуждение к какому-либо доброму тщанию (т.е. сами себя насильно заставляем в дело произвесть доброе стремление), тогда ожидаем прочее имеющую придти к нам с высоты силу, сидя во Иерусалиме (Лук. 24, 49), т.е. в непрестанной пребывая молитве и в прочих добродетелях, пока придет к нам сия сила державная, действующая не как наши немощные усилия, но такая, которой нельзя выразить телесными устами, мощно побеждающая и одолевающая и греховный нрав и злобу бесов, побеждающая и наклонность наших душ к худому, побеждающая и все непотребные движения телесные "Бысть", говорит, "шум с неба, яко носиму дыханию бурну" (Деян. 3, 2), чтоб нудительно изгнать из нас зло, всегда нудительно нас влекущее к худому.

51. "Приседит" враг "в ловитве, яко лев во ограде, своей" (Пс. 9, 30), скрывая для нас сети и мрежи помыслов нечистых и нечестивых, Но и мы, если не спим, можем еще большие и опаснейшие для него поставить сети, тенета и засады. Ибо молитва и псалом, бдение и смиренномудрие, послужение ближним и милость, благодарение и божественных словес слушание – вот засада врагу; и сеть, и яма, и бичи, и тенета, и удавление.

52. Исполненный лет многих, божественный Давид, благодаря Бога, избравшего его, говорит к концу своего исповедания благословений Божиих: ныне обрел раб Твой сердце свое помолиться Тебе молитвою сею. Это сказано, чтоб дать нам уразуметь, что требуется великий подвиг и много потребно времени провесть в молитвах, чтоб достигнуть начатков безмятежного устроения сердца, сего другого некоего неба сердечного, – где обитает Христос, как говорит Апостол: "или не знаете себе, яко Иисус Христос в вас есть" (2Кор. 13, 5)?

53. Если Христос "бысть нам премудрость от Бога, правда же, и освящение и избавление" (1Кор. 1, 30); то явно, что и упокоение. Ибо говорит: "приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокой вы" (Мф. 11, 28). Добре потому говорить можно, что Он сделался для человека субботою, т.е. упокоением. Ибо род человеческий только в едином Христе покой обрести может.

54. Как есть чаша падения и чаша гнева, так есть и чаша немощи, которую прияв от нас Господь, в подобающее время дает в руки врагов наших, чтобы прочее не мы, а бесы немоществовали и падали.

55. Как во внешних делах есть менялы, ткачи, птицеловы, воины, строители: так разумей и о внутренних делах, что есть и в помыслах азартные игроки, отравители, морские разбойники, звероловы, блудники, убийцы, и подобные; каковых надлежит тотчас изгонять вон благочестивым противоречием и молитвою, особенно блудных сквернителей, чтоб не сквернили святого места и не делали мерзким человека Божия.

56. Не только словом преклоняется Господь на дарование спасения, как было с разбойником, вопиявшим к Нему со Креста, но и помыслом. Так кровоточивая оказала в себе (т.е. помыслила с верою): "аще точью прикоснуся воскрилию риз Его, спасена буду" (Мф. 9, 21); и раб Авраамов "в уме своем глаголал к Богу" о Ревекке (Быт. 24, 15).

57. Содеянный грех почти тотчас сам гонит кающегося к Богу, как только он примет в чувство зловоние, тяготу и неистовство греха. Кто же не хочет преклониться на покаяние, того не гонит он к Богу, а удерживает при себе и вяжет его неразрешимыми узами, делая сильнейшими и лютейшими пагубные пожелания.

58. Блюди себя от чар Иезавелиных (4Цар. 9, 22), из коих лютейшие суть помыслы кичения и суетной славы. Избавиться же от них можешь ты, благодатью Божией, если будешь уничижать и охуждать душу свою, и повергать себя пред Господом, призывая Его помочь тебе и исповедуя, что искомое тобою избавление есть небесное дарование. Почему и говорится: "не может человек принимати ничесоже, аще не будет дано ему с небесе" (Ин. 3, 27).

59. Бывает иногда, что во время учреждения братии, прорывается тщеславный помысел сказать что-либо не во время; Ангельские же помыслы внушают тебе прогнать этот болтливый безвременный помысел. – Итак если ты не прогонишь его добрым молчанием, а позволишь ему прейти наружу, напыщен быв кичением; то должен будешь понести худые от того последствия, – праведно предан будучи или большему еще греху, или внешним каким прискорбностям, или тяжелым неприятностям со стороны братий, или мучению в будущем веке: ибо и о праздном и тщеславном слове, произнесенном по необученности языка, отдадим мы отчет; почему тщательно должно блюсти язык свой.

60. Которые искушаются чувственными утехами, гневом, славолюбием и другими страстями, о тех говорится, что они днем жегомы бывают солнцем, а ночью луной (Пс. 120, 6). Итак молись, да осенит тебя божественное росоиспускательное облако, чтоб избежать вражеского жжения.

61. Отнюдь не давай смелого к себе доступа любителям пьянства и рабам бесчинных трапез, ни тем, кои охочи говорить бесстыдные речи, хотя бы они были убелены сединами, и хотя бы долгое время вели монашескую жизнь; чтоб их гнилость непокрыла и тебя, и ты не причтен был к нечистым и необрезанным сердцем.

62. Прежде Петру вручаются ключи, а потом попускается ему впасть в отречение от Христа Господа, чтоб падением таким уцеломудрить его о себе мудрование. Так и ты, если, получив ключ разумения, подпадаешь разным искушениям, не дивись сему; но прославляй единого премудрого Господа, падениями обуздывающего самомнение, находящее в след за божественнейшим ведением: ибо искушения суть узда, по Божию промышлению, могущая обуздать человеческое надмение.

63. Если Господь часто отнимает у нас блага, как, например, богатство у Иова; ибо Господь его дал, Господь и взял (Иов. 1, 21): то конечно взято будет из рук наших и зло, которое навел на нас Вечный; ибо, как говорит премудрый, "благая и злая от Господа суть" (Сир. 11, 14). И наводящий на нас злое, Он же дарует нам и вечную радость со славою вечной. Как я бдел, говорит Господь, чтоб разорить вас, и зло сотворить вам, так и воссозижду, и уже не разорю, насажду и уже не исторгну. Да умолкнет же народное присловие, гласящее: коль скоро стало не добре, не будет уже добре. Ибо изменивший дела наши на худшее, конечно может опять неожиданно преложить их в светлейшее состояние.

64. Сильнее и победолюбнее нападающий на бесов воздержанием, или молитвою, или другой какой добродетелью, и сам от них получит глубочайшие раны, до того, что даже в безнадежие придет, подозревая, не лежит ли на душе его осуждение мысленной смерти, и вынужден бывая взывать: "кто мя избавит от сего тела смерти" (Рим. 8, 24); потому что враг против воли заставляет меня повиноваться законам своим.

65. Не просто написано прежде, как некоторые говорили друг к другу: "восстаните, пойдем к народу живущему со упованием, и в покое, пребывающему" (Суд. 18, 9. 10); и еще: придите "взыдем во Иудею, и собеседовавше с ними" языком лукавым, "отвратим я к нам от" истины (Ис. 7, 5–6). Так обыкновенно и злые бесы против тех, кои избрали безмолвное пребывание во всю жизнь их точат мечи искушений, и на тех, кои более благоговейны, и богобоязненны, с большим неистовством нападают, увлекая их на грех по поводу самых дел благочестия, бранями неизреченными; чтоб хоть таким образом отклонит их от веры во Христа, от молитвы и благоупования, препобедив их. Но мы, Господи, говоря с Давидом (Пс. 79, 19), неотступим от Тебя, дóндеже ущедришь нас, и удалятся от нас поглощающие нас; неотступим от Тебя, пока не повелишь отойти от нас искушающим нас, и мы не оживотворимся терпением и твердым бесстрастием. Ибо искушение есть житие человеческое и часто, во время определенное, от самого подвигоположника попускается нам падать под ноги чуждых; но душе великой и доблестной свойственно не отчаиваться в прискорбных случайностях.

66. Если столько силен бес, что может, и когда не хочет человек, преклонять его и перетягивать на свою волю, по причине выступления его из истинного своего по естеству чина; то сколь более силен Ангел в определенное время прияв повеление от Бога, все расположение человека перевести на лучшее? И если север всехладный столько силен, что мягчайшее естество воды превращает в твердость каменную, то чего не может сделать теплейший юг. Если воздух, крайне охлажденный, все себе подчиняет и своим холодом исполняет: ибо "кто постоит против лица мраза" (Пс. 147, 6)? То как теплоте не преложить всего по свойству своему? Ибо и против лица теплоты кто постоит? Будем же веровать, что и хладный и черный угль ума нашего позже когда-нибудь или скорее, станет горячим и световидным от прикосновения божественного огня.

67. Есть и в настоящем веке с верным свидетельством и признаками, проявляющееся в сокровенном нашем Иосифе, состояние бесстрастия, в коем ум наш, исшедши из Египта, отстает от страстных влечений и скрытного срамнейшего рабства, и слышит язык, которого не знал, не язык бесов, нечистый и растлевающий здравое разумение, но святой язык Ангелов, преобразующих ум, из телесного в бестелесный, – язык, просветительный для приемлющей его души.

68. Слышал я некоторых братий тяжко болящих телом и немогущих держать пощения, обратившихся ко мне с вопросом: как можем мы без пощения избавится от дьявола и страстей? Таковым надобно отвечать, что не одним воздержанием от яств, но и воплем к Богу из сердца можете вы истреблять и прогонять недобрые движения и тех, кои возбуждают их. Ибо говорится: "воззваша к Господу, внегда скорбити им, и от нужд их избави я" (Пс. 106, 6); и еще написано: из чрева адова вопль мой, услышал еси глас мой: "и да взыдет из истления живот мой" (Ионы 2. 3. 7). Почему "дондеже" "прейдет", говорит, беззаконие т.е. стужение греха, "воззову к Богу вышнему" (Пс. 56, 23), да подая мне величайшее благодеяние, истребит Он самый прилог греха властью Своею и изгладит идолов страстного ума и безидольным покажет наши полные идолов немощи. Итак, если ты не получил дара воздержания, то ведай, что Господь ради молитвы твоей и упования хочет услышать тебя, когда воззовешь к Нему. Узнав теперь такое Господне о тебе присуждение не тужи о своем бессилии к подъятью подвига пощения, но паче потщися избавиться от врага молитвою и благодушным терпением. Если помыслы немощи и злострадания гонят вас из града пощения, бегите в другой (Мф. 10, 23) т.е. в град молитвы и благодарения.

69. Говорит Фараон молясь: да отымет Бог от меня смерть сию, – и был услышан; также и бесы, просившие Господа, да не повелит им идти в бездну, получили просимое. Не тем ли паче услышан будет человек христианин, молящийся об избавлении от мысленной смерти.

70. Время некое просвещаемый и упокоеваемый божественной благодатью, по умалении же ее впадающий в парения ума и влечения неподобные и ропщущий за то, или, бесполезному унынию предающийся, а не ревнующий мужественно молитвою опять восстановить в себе спасительное то настроение; подобен бедному, который получив милостыню из палаты Царской, негодует, что не введен был внутрь, чтоб возлежать за Царской трапезою.

71. "Блажени не видевшии, и веровавшие" (Ин. 20, 29), как блаженны и те, которые, по умалении действа благодати, не находя утешения в себе самих, а напротив встречая чередование скорбей и тьму глубокую, не падают в нечаяние, но верою укрепляясь, доблестно терпят, в уверенности, что видят невидимого.

72. Смирение, благодатью Божией, в свое время, после многих подвигов, борений и слез, свыше подаемое ищущим его, несравненно сильнее и выше смирения, бывающего у отпадавших от добродетели. Сподобившиеся его суть воистину мужи совершенные.

73. Когда дьявол оставил Господа, тогда "приступили к Нему Ангелы и служили Ему" (Мф. 4, 11). И так, как не написано, что во время искушения Господа присущи были Ангелы, так, и когда мы бываем искушаемы в какое-либо время, отступают недалеко Ангелы, потом по удалении искушающих, приходят к нам и служат нам, подая божественные помышления, утверждение, просвещение, сокрушение, утешение, терпение, услаждение, и все, что спасает, укрепляет и воссозидает душу потрудившуюся в борьбе. Нафанаилу сказано было: "отселе, узрите Ангелов, восходящих и нисходящих над Сына человеческого" (Ин. 1, 51), т.е. отселе на род человеческий богато изольется служение и помощь Ангелов.

74. Помни Архиерея оного одесную коего стал дьявол, чтоб сопротивляться ему (Зах. 3, 1) т.е. всякому правому помышлению, слову и делу, – да не изумишься, когда случится что подобное.

75. Ведать надлежит иноку, что есть немощь, как в словах: "помилуй мя, Господи, яко немощен есмь" (Пс. 6, 3), и что есть отступление от Бога, – сия болезнь дьявола и ангелов его.

76. Как железо делается неприкосновенным от проникновения его огнем, так частые молитвы мощнейшим делают ум на брань с врагом; почему бесы всеми силами и стараются леностью расслаблять нас на терпеливое пребывание в молитве, зная, что она к ним враждебна, и уму споборательна в брани.

77. Давид принял усердие вышедших вместе с ним из Секелага против иноплеменников, хотя они, изнемогши и остались на потоке Восорове.[79] Почему возвратившись с победы над варварами, и услышав, как иные говорили, что не следует давать части из добычи этим, сидевшим от изнеможения при потоке, – и видя, что они устыдились, не имея что сказать, – благостнейший Давид защитил их говоря: они были посажены при вещах, чтоб беречь их и отделил на них часть, равную той, какую дал ратникам мужественно и благодушно воевавшим (1Цар. 30, 21). рассуди теперь, что, если в брате каком-либо, в начале показывавшем горячую ревность [к подвигам поста, бдения и проч.] и потом немного ослабевшем в них, предположить сохраненными вещи его (внутренние добрые расположения), – веру, раскаяние, смирение, плач, терпение, упование, великодушие и проч.; то этот, приседящий им и терпеливо в них пребывающий в чаянии о Христе Иисусе Господе, хотя и слаб в подвигах явных, улучит, как подобает некий вечный дар.

78. Левитами и иереями названы те, кои всех себя всецело посвятили Богу, и деятельностью и созерцанием; а скотами левитскими (Чис. гл. 3) называются те, которые, хотя бессильны неуклонно шествовать путем добродетелей, однако ж соуслаждаются добродетели, желают ее непрестанно и ревнуют о ней посильно, хотя не всегда успевают в том, по причине худа, отнимающего у них силы. Но во время подобающее и они, – можно надеяться, – получат дарование бесстрастия, по одному человеколюбию Божию. Ибо говорится: "желание убогих услышал еси, Господи" (Пс. 9, 38).

79. Удары, какие наносит нам враг, явно и не явно, мы часто замечаем и видим; мучения же и досаждения, какие он от нас терпит, когда мы или преуспеваем в добродетели, или каемся в прегрешениях, или переносим оскорбления, или благодушествуем в несчастиях, или пребываем в молитвах, или другие какие совершаем дела благочестия, от которых он раздирается, мучится, плачет и расседается, – этого всего мы, по смотрению Божию не видим, чтоб не надмиться. "Ибо праведно у Бога", как говорит Апостол, "воздати скорбь оскорбляющим вас" (1 Сод. 1, 6).

80. Если устаревший на земле или на камне пень, от водной влаги дает отростки, как новонасажденное, то возможно и нам, когда бываем оживляемы силою Духа Святого, произращать нетление, которое прияли мы по естеству, и давать плод, как дает новонасажденное, хотя мы ниспадали в ветхого человека.

81. К душе, отчаивающейся по причине обилия искушений и множества грехов, и говорящей: погибла надежда, убиты мы, сказано неотчаивающимся во спасении нашем Богом? "Оживете, и увисте, яко Аз есмь Господь" (Иезек. 37, 6). К душе же, недоумевающей, как и силою каких добродетелей возможет она снова родиться о Христе, сказано: "Дух святой найдет на тебя" (Лк. 1, 35). Где же присущ Дух святой, там не ищи закона естества и обычного последования причин и действий. Ибо всемогущ поклоняемый святой Дух и не могущее сбыться по естеству, произведет в тебе силою Своею, так что ты изумишься. Кроме того, еще и победителем явит Он теперь ум твой, который прежде был побеждаем. Ибо свыше нисходящий на нас Утешитель выше всего есть; и тебя поставит выше всех естественных движений и бесовских страстей.

82. Подвизайся сохранить невредимым светозарность ума твоего владычественного. Если начнешь страстно смотреть на все, значит, Господь омрачил тебя, наложил покров на лице твое, – и "света очей твоих нет с тобою" (Пс. 37, 11). Однако ж, если и так у тебя это есть, не знай утомления и не ослабевай, молясь со Святым Давидом: "пошли свет Твой, и истину Твою мне омраченному унынием, спасение лица моего и Бог мой" (Пс. 42, 3. 5); "послеши бо Духа Твоего, и созиждутся, и обновиши лице земли" (Пс. 103, 30).

83. Блажен, кто ненасытно ест и пьет молитвы и псалмы здесь день и ночь, и укрепляет себя славным чтением Писания; ибо такое причащение доставит душе в будущем веке неистощимое радование.

84. Всеми силами крепись не падать; ибо крепкому борцу не подобает падать; если же случится пасть, скорее вставай, и стой опять в добром подвиге. Хотя бы тмократно случилось с тобою первое, по отступлению благодати, тмократно да будет у тебя и второе т.е, восстание. Так до конца жизни твоей. Ибо написано, что, "если седмерицей падет праведный, седмерицей и восстанет" (Прит. 24, 16). Пока держишь оружие святой схимы (т.е. решимость служить Богу), со слезами и умаливанием Бога, дотоле считаешься ты в ряду стоящих, хотя бы и часто падал. Пока пребываешь с иноками, как мужественный воин, получаешь раны спереди, – за которые и похвален будешь, что и будучи уязвляем не уступил, не поддался и не отступил. Если же отступишь от иноков, то будешь получать раны уже сзади, как беглец и трус, растерявшийся и оставивший строй.

85. Отчаиваться бедственнее, чем согрешать. Иуда предатель был малодушен и не искусен в брани; почему впал в отчаяние; и враг, набежав, набросил на него петлю. Петр же, – сей камень твердый, – подвергшись страшному падению, как искусный в брани, не упал духом и не отчаялся в крайней скорби своей, но вскочив, излил горчайшие слезы от сердца сокрушенного и смиренного; и супостат наш, видя сие, как сильнейшим пламенем палимый в лице, тотчас отскочил и убежал далеко, лютые испуская вопли.

86. Против следующих трех страстей монах должен до конца непримиримую вести брань: против чревоугодия, против тщеславия и против деньголюбия, которое есть идолослужение.

87. Царь некий Израильский победил народ троглодитов и других с ними варваров при псалмах, и пениях и песнях духовных, петых на органах Давида и словами его (2 Парал. 12, 3; 20, 22). Имеешь и ты варваров троглодитов, бесов, в чувства твои и члены претесняющихся, и плоть томящих разжением, и настраивающих тебя страстно смотреть, слушать и обонять, говорить непотребные речи, очи иметь полные блуда, и быть смятенну и внутри и во вне, по-вавилонски. Позаботься же и ты в конец истребить этих злодействующих в тебе троглодитов, верою великой, и псалмами, песнями и пениями духовными.

88. Как Господь хочет, чтоб человек чрез человека спасаем был, так дьявол усиливается, чтоб человек чрез человека погубляем был. Почему не должно прилепляться к мужу презорливому, злоумному, и болтливому, чтоб вместе с ним не попасть в ад. Ибо и с праведным кто сближаясь, едва улучает спасение. Если же кто с лукавнующим станет общиться без опасения, то, как заразу и проказу, сретит кораблекрушение. И кто будет жалеть с веселым лицом подступающего к дракону? Бегай же необученных владеть языком, сеятелей раздоров, и мятущихся внутри и во вне.

89. Кто хочет, чтоб его прозвали мудрым и разумным и другом Божиим, тот да печется усердно душу свою представить Господу такой, какой от Него приял ее, чистою, неуязвленной, и всю непорочной. За это увенчан будет он на небесах и ублажен Ангелами.

90. Одно доброе слово сделало некогда непотребного оного разбойника чистым и святым и в рай ввело его. И одно недоброе слово заградило Моисею вход в землю обетованную. Не будем же почитать языкоболие малою болезнию; ибо злоречевые и суесловые заключают для себя Царствие Небесное. – Муж язычный хотя здесь и может еще какой-либо успех иметь, там же – никакого, "но злая уловят его в истление" (Пс. 139, 12). Добре сказал некий мудрый муж, что лучше упасть с высоты на землю, нежели от языка. Надлежит нам потому послушаться Св. Иакова, который пишет: "да будет всяк человек скор услышати и косен глаголати" (Иаков. 1, 19).

91. Чтобы не парить нам и не рассеиваться, прельщаясь суетностью, хорошо внимать Пророку, который говорит: "идите людие мои, внидите в храмину вашу", – в храмину сердца вашего, сокрытую от всякого чувственного впечатления, в оное обиталище безобразное, осияваемое бесстрастием и осенением святой благодати, – "затворите двери своя" от всего видимого, "укрыйтеся мало елико елико" – ибо и вся жизнь человеческая мала, – и после сего прилагает: "дондеже мимо – идет гнев Господен" (Ис. 26, 20), как другой некто сказал: "дондеже прейдет беззаконие" (Пс. 56, 2). Ибо и беззаконие, а следовательно и бесы, и страсти, и грехи суть гнев Божий, как говорит к Богу Исаия: "се Ты разгневался еси, и мы согрешихом" (64, 5). Избегает же сего гнева человек, непрестанно внимая сердцу в молитве, и усердно борясь быть внутрь, во внутренней своей неприступной храмине. Ибо привлеки, говорит некто, премудрость во внутреннейшая твоя (слич. Прит. 8,12; Сирах. 45; 31; 51, 18); потому что "вся слава дщере царевы внутрь" (Пс. 44, 14), говорит другой, прилагая: "сие труд есть предо мной, дóндеже вниду во святило Божие ("Пс. 72, 17), "и в гору достояния" (Пс. 67, 17), "в готовое жилище" (Пс. 32, 14), которое сделал Ты, Господи, "во святыню, которую уготовали руки Твои" (Пс. 77, 54).

92. Желающий истинно отречься от мiра, да подражает блаженному Пророку Елисею, ни одной вещи из имений своих с собою не взявшему, по великой, как пламенем распалявшей его любви к Богу. Все, что есть у него пусть раздаст он нуждающимся, и подъяв таким образом Крест Господен, да течет произволением на вольную смерть, – виновницу вечного царствия.

93. Когда воcчувствуешь, что Аморрей возмогает в тебе, как дуб, прилежно молись Господу, да иссушит Он плод его сверху, т.е. делом совершаемый грех, и корни его снизу т.е. нечистые помыслы. И да отженет Господь Аморрея от лица твоего!

94. Не следует чудиться, когда увидите посмевающихся безмолвию нашему, потому что сами не могут безмолвствовать; лучше пением отразите дурное от них впечатление, однако же без злопамятства, восставляя в себе вящшее Богу повиновение ваше, и взывая в пении: "обаче Богови повинися душе моя" (Пс. 61, 6); "ибо вместо еже любити мя, оболгаху мя, аз же моляхся" (Пс. 108, 4), об исцелении и меня самого и их.

95. Если не дует на море сильный ветер, не появится волнение; и если не нападет на нас бес, не взволнуется страстями ни душа ни тело.

96. Если ты всегда бываешь согреваем молитвою и божественной благодатью, то, как говорит божественное Писание, ты облечен во оружие света. Твое одеяние тепло, враги твои облечены, как в двойную одежду, в стыд и дрожание от холода.

97. Держа памятование о своих погрешениях, не ленись ударять в перси свои, чтоб такими ударами разбить и умягчить окаменелое сердце, как каменщики разбивают металлоносную почву; и обретешь в нем жилу злата, и возрадуешься о сокровенном сокровище.

98. Огнь желания высших благ и святого богомыслия о словесах Духа да горит непрестанно на жертвеннике души твоей.

99. Если всегда будешь стараться "обувать ноги в готовность благовествовать мир" (Еф. 6. 15), то всеконечно устроишь добре и свой собственный дом и дом ближнего твоего. Если же возмалодушествуешь (при встрече неприятностей), то оплеван будешь невидимо, и по закону "наследуешь имя иззутого из сапога" (Второз. 25, 9. 10).

100. Если, по Иоанну, Бог любы есть, то любящий в Боге пребывает и Бог в нем. Кто же ненавидит ближнего в разрыве союза любви, тот очевидно вместо любви восприял ненависть. Ненавидящий убо однородного себе далеко отстоит от Бога, "если Бог любы есть, и пребывающий в любви в Боге пребывает, и Бог в нем пребывает" (1Ин. 4, 16). Ему слава и держава вовеки. Аминь.

Блаженный Авва Зосима
(Палестинский)

Краткое сведение о нем

Древний латинский переводчик собеседований преподобного Зосимы такое предисловие предпосылает им: "Высоко ставлю и ценю собеседования сии, по причине ясно излагаемого в них истинного свойства аскетических подвигов, по причине обильного помазания духовного, коим они пропитаны, и сладчайшего благоухания святыни, ими издаваемого. Ничего так охотно я не списывал, ничего не переводил я с таким услаждением сердечным. Что и заставило меня исследовать, кто такой был автор их и в какое время процветал, так как то и другое не было определенно известно. "Собеседований всех не слишком много сохранилось. Их, как видно, записывал некий усердный слушатель, как принимал из уст преклонного летами старца, во время многолетнего своего пребывания в иночестве прошедшего все степени христианского совершенства и востекшего на самый верх святыни, доступной смертному человечеству, при помощи божественной благодати. Автор собеседований именуется блаженным Аввою Зосимой. О записывателе намекается только, что он был один из всегдашних его слушателей, и вероятно брат той обители, в коей жил Авва Зосима, при Иордане. "Но кто же сей блаженный Авва Зосима? После долгого и старательного о сем изыскания, вот на чем наконец остановилось мое мнение, – что автор наших собеседований есть тот самый славный Зосима, который свыше избран был для услышания об образе жизни св. покаянницы Марии Египетской из уст ее самой и для напутствования и погребения сей преподобной матери". Подтверждает он такое мнение свое тем, что некоторые обстоятельства жизни Аввы Зосимы, изрекающего настоящие наставления, сходны с обстоятельствами жизни Аввы Зосимы, видевшего св. Марию Египетскую и рассказавшего о ней.

1. В сказании о жизни св. Марии Египетской говорится, что Авва Зосима, с юных лет поступив в некий монастырь, прожил в нем 53 года; потом, по особому внушению свыше, перешел в один из монастырей прииорданских; и оттуда уже исходя видел св. Марию. И в настоящих собеседованиях поминается, что изрекавший их Авва Зосима прежде жил в некоем монастыре в Тире (соб. 24); потом собеседования сии дают видеть его в Неаполе (в Самарии, соб. 14) проходом; и наконец в обители св. Герасима (соб. 2). Последние указания очевидно истолковывают первые.

2. В сказании о св. Марии, об Авве Зосиме говорится, что он был богат опытностью духовной и что потому к нему обращались за советом многие не только из своего монастыря, но и из других ближних и дальних (п.2 – в Греч.). Видно, что он не любил писать, а только говорил. И о св. Марии сказание не написал он, а передал устно, как оно осталось среди братий, пока св. Софроний не предал его письмени. Что таков же был и изрекатель настоящих наставлений, доказывает самый образ изложения их: его спрашивали и он говорил. Двадцать девятое собеседование его ведется в обители св. Герасима. Можно допустить, что и другие все слышаны тут же и записаны каким-либо из ближайших его учеников.

3. Авва Зосима, изрекатель наставлений, любящий приводить отеческие изречения, приводит все древнейших старцев, и притом так, что память о них тогда была еще свежа. Это указывает на конец четвертого и начало пятого века. Находят, что Мария Египетская почила около 430 года. Авва Зосима перешел в обитель прииорданскую, можно положить, лет семидесяти. В обители сей ему пришлось прожить, лет 30; ибо он почил ста лет. Для того, кто жил в первой половине пятого века, изречения старцев века четвертого могли быть свежи. Такие наведения, с коими следует согласиться, определяя автора собеседований, определяют и время их происхождения, и то, как они произошли. Авва говорил; любящий духовное назидание ученик записывал. Так все собеседования и начинаются: "говорил, или сказал, или рассказывал Авва Зосима". Можно не сомневаться, что собеседований как было много держано, так много было и записано. Настоящие собеседования представляются отрывком, который виден был и читан Иоанном Мосхом, составителем Луга духовного (лимонаря). Память преподобного Зосимы – четвертого апреля. В Патрологии, изд. Migne, собеседования сии помещены в 78 т. Есть они и в рукописном Патерике, из обители св. Саввы Палестинского, и помещены в конце первой главы, в виде прибавления. В рукописи собеседования идут без всякого разделения. В печати их означено 14; но так, что в некоторых из сих отделений содержится не одна беседа. При переводе сочтено более целесообразным каждое наставление и каждое сказание означать особым пунктом. Это тем более нужно было сделать, что в печати не все беседы помещены, и некоторые из помещенных не вполне помещены. Вышло таким образом 31 отделение.

Блаженного Аввы Зосимы собеседования

1. Положив крестное знамение на уста, блаженный Зосима начал говорить так: Бог-Слово, воплотившись, великую даровал благодать уверовавшим и верующим в Него. Можно и в наше время уверовать и начать это отныне, если желаем. Ибо если произволение наше возжелает и благодать повоздействует, то всякому желающему можно ни во что вменить весь мiр. Потом он взял, что попалось под руку, кажется, соломинку, или щепочку, или другое что ничтожное, и прибавил: кто из-за этого станет браниться или спорить, злопамятствовать или убиваться скорбию, кроме разве того, кто поистине потерял ум? Человек ли Божий, преуспевающий и в предняя простирающийся в жизни по Богу, не будет всего мiра иметь наравне с этою соломинкой, хотя бы действительно он обладал всем? Ибо, как я всегда говорю, не иметь вредно, а иметь с пристрастием. Кто не знает, что из всего, что имеем, ничего нет дороже для нас тела? Итак, если когда время потребует, мы имеем повеление пренебречь даже телом, не тем ли паче тем, что есть у нас кроме его? Впрочем, не следует просто и как ни попало разбрасывать свои вещи, как не следует и самого себя без разбора бросать на смерть: ибо так действовать свойственно только потерявшему ум; но надобно ожидать, когда потребует того время, чтобы тогда быть готовыми на такое дело. При сем припоминал он о брате, имевшем овощи, и говорил: не сеял ли он? не трудился ли? не возращал ли? не удобрял? Но не вырывал их без разбора и не бросал; а только имел их так, как бы не имел. Почему, когда пришел к нему один старец с намерением испытать его, и начал истреблять их, он даже не показался ему, а спрятался; и когда уже оставался один корень, сказал ему: если желаешь, отче, оставь это и сделаем из того угощение. Из сего старец святой узнал, что он есть истинный раб Божий, а не раб овощей, и говорит ему: Дух Божий почил в тебе, брате. – если б он имел овощи с пристрастием, то тотчас и обнаружил бы сие скорбью и смущением; но он показал, что имел их так, как бы не имел. И заключил Авва Зосима: бесы замечают такие случаи; и если видят, что кто-нибудь бесстрастно относится к вещам, не тревожась потерею их, то уразумевают из сего, что он ходит по земле, но не имеет в себе мудрования земного.

2. В устремлениях произволений вся сила. Горячее произволение в один час может принести Богу более благоугодного Ему, нежели труды долгого времени без него. Произволение вялое и ленивое бездейственно.

3. Бесы боятся, если увидят, что кто-нибудь, будучи подвергаем оскорблению, бесчестью, ущербам и всяким другим неприятностям, скорбит не о том, что подвергся сему, но о том, что, подвергшись, не перенес того мужественно: ибо уразумевают из сего, что он вступил на истинный путь и имеет твердое желание ходить в совершенстве по заповедям Божиим. – При сем Авва Зосима вспомнил о св. Пахомии, как поступил он, когда старший брат его укорил его, говоря: перестань, увлекаясь тщеславием, расширять монастырь. Св. Пахомий делал это по данному свыше повелению. Почему, когда услышал это, то как за доброе дело стоя, почувствовал движение негодования; однако же ничего не сказал брату против в то время. Когда же настала ночь и неприятное движение сердца улеглось, он, вошедши в малую молитвенницу свою, начал плакать и молиться, говоря: "О Боже! во мне все еще мудрование плотское, все еще живу я по плоти. Увы мне! Как таковой, "умрети имам", по Писанию (Рим. 8, 13). После таких подвигов, после такого уготования сердца, опять гневом увлекаюсь, хоть и за добро. Помилуй мя, Господи, да не погибну до конца! Ибо если Ты не утвердишь меня совершенно в добре, и враг найдет во мне свою часть, хоть самую малую, я буду пленником его: "и иже бо весь закон соблюдет, согрешит же во едином, бысть всеми повинен" (Иак. 2. 10). Но верую, что если Ты, по великим щедротам Своим, поможешь мне, то я научусь наконец шествовать путем Святых Твоих, всегда "в предняя простираясь" (Фил. 3, 13), и посрамлю, как следует, самого врага. Иначе как же, Господи, буду я учить тех, кого призовешь Ты вместе со мной проводить жизнь сию, если сам прежде не побежду себя и врага?" В такой молитве пробыл он всю ночь, такие с плачем говорил слова, пока настал день; и от пота его под ногами его образовалось блато, потому что время было жатвенное, и место то очень знойно. – Удивляюсь сему, сказал блаженный Зосима: "его слезы не знали меры. Как же Бог не дарует такому горячему произволению всяких благ, у Него испрашиваемых, когда оно для всего, мертво кроме сего?"

4. Говорил еще Авва Зосима: когда кто приведши на мысль оскорбившего его, или вред ему причинившего, или поносившего и оклеветавшего, или другое какое зло ему сделавшего, сплетает замыслы против него, то он сам на себя наветует подобно бесам; и тогда для навета на него достаточно его самого. И что я говорю: когда сплетает замыслы? – Если не воспоминает о нем, как о благодетеле и враче, то крайне не право к нему относится. Ибо он вызывает наружу ту страсть, какой ты болишь, чтоб уврачевать ее; и ты должен потому воспоминать о нем, как о враче, посланном тебе от Христа. Ради Христа должно тебе перенести все, в благодарность Ему за такое благодеяние. Если же ты не воспользуешься сим как должно и не отстанешь от злой страсти своей, не Господь Бог виновен в этом. То самое, что ты страдаешь, есть признак, что душа твоя больна; если б ты не был болен, то и не страдал бы. Посему должен ты благодарен быть ту за то, что чрез него узнал ты ход болезни своей, и то, что ты от него потерпел, с любовью принять, как целительное врачевство, посланное от Самого Господа Иисуса. Если же ты не только не благодаришь, но оскорбляешься, восстаешь против, жалуешься и сплетаешь замыслы против него; то ты чрез то говоришь как бы Господу Иисусу: "не хочу быть уврачеван Тобою; не хочу принимать врачевства Твои; хочу изгнить в ранах моих, хочу быть послушен бесам. Не знаю Господа; и кто Он есть, чтоб мне послушаться гласа Его (Исх. 5, 2)? И что наконец сделает Господь?" – Господь, будучи благ к нашим худостям, дал нам заповеди к уврачеванию их, как прижигания и чистительные. Почему, кто хочет и ищет уврачеваться, тому необходимо перетерпевать, что налагает на него врач, с молчанием, хотя и болезненным. Ведь и больной телом не сладким почитает терпеть сечения и прижигания, или принимать чистительное; но убежден будучи, что без этого невозможно избавиться от болезни, отдает себя в руки врача, с уверенностью, что чрез эту малую предлежащую ему боль избавится от сильного внутреннего расстройства и долговременной болезни. Прижигатель же Иисус – Христов есть тот, кто причиняет обиды и вред.

5. Сказал он сверх того: уничтожь искушения и помыслы, – и не будет ни одного святого. Бегущий от искушения спасительного, бежит от вечной жизни. Некто из Святых и говорит: "кто доставил Св. мученикам венцы оные, если не мучители их? Кто даровал Св. Стефану такую. окружающую его, славу, если не те, кои побили его камнями?" – прилагая к сему изречение и другого Святого, который говорил: "я не виню поносящих меня, а напротив называю их и почитаю своими благодетелями; и не отреваю Врача душ, подающего тщеславной душе моей врачевство бесчестия, боясь, как бы Он некогда не сказал и моей душе: "врачевахом Вавилона и не исцеле" (Иер. 51, 9); и опять: "колькраты восхотех собрати чада твоя, якоже кокошь гнездо свое под крыле, и не восхотисте? се оставляется вам дом ваш пуст" (Лк. 13, 34. 35).

6. Говорил еще: Евагрий боялся, чтобы Господь, укоряя его, не сказал ему: "ты болел тщеславием, и я навел на тебя врачевство бесчестия, чтоб ты чрез то очистился; но ты не уврачевался." – Да ведаем же, что никто не говорит о нас прямой истины, кроме того, кто укоряет нас. Господь, испытующий сердца и утробы, ведает, что хотя бы все люди хвалили и ублажали нас, наше все тем не менее достойно укора и студа оплеваний. Если скажут: ты то и то сделал; я отвечу: но что же из всего моего хорошо? – Никто не говорит о мне лжи, кроме хвалящих и ублажающих меня, и никто не говорит о мне истины, кроме укоряющих и уничижающих меня; и они не всю еще обо мне истину говорят. если б пришлось им узнать не говорю все море моих злых дел, но часть некую, то они отвратились бы от смрада и зловония души моей. если б все члены тел человеческих превратились в языки, чтоб укорять нас, я убежден, что и тогда не смогли бы они вполне выразить наше бесчестие. Всякий укоритель часть только некую укоряет, всего же знать он не может. Если Иов говорит: "исполнен есмь бесчестия" (Иов. 10, 15), а что полно, то не вмещает уже ничего более; что скажем мы, бездной суще зол? Всяким грехом смирил нас дьявол, – и мы должны быть благодарны тем, кои смиряют нас уничижением: ибо те, которые бывают благодарны за свое уничижение, стирают главу дьявола. Святые же Отцы сказали, что если смирение низведено будет до ада, оно вознесется до небес; и напротив, если гордость возвысится до небес, она низведена будет до ада. Кто заставит уничиженного сплетать помыслы против кого-либо, или хоть похулить кого, или возложит вину на другого? Ибо чтобы ни потерпел смиренный, или ни услышал, он берет от сего повод к тому, чтоб себя самого похулить и уничижить. При сем блаженный Зосима припомнил, как Авва Моисей, когда клирики выслали его из алтаря, говоря: поди вон Ефиоп, начал себя самого уничижать, говоря: добре они с тобою поступили, чернокожий! Не будучи человеком, не ходи в среду людей. Хорошо они сделали.

7. Говорил также: что удобнее к исполнению того, что слышим от Святого и деятельного наставника нашего Аввы Аммона, который говорит: внимай тщательно себе, чего ради вышел ты из мiра и зачем ты здесь, – и всячески старайся, когда кто скорбь какую причинит тебе, молчать и отнюдь ни одного слова не произносить, пока непрестанной молитвою не укротится сердце твое; и потом уже умоляй брата о прощении. Ибо кто любит истинный и прямой путь, тот, когда смутится чем, всегда сильно укоряет и обличает самого себя, говоря: что беснуешься, душа моя, и что мятешься, как помешанная? Этим самым показываешь, что ты больна. Ибо если б не была больна, то не страдала бы. Для чего же, оставив укорять саму себя, упрекаешь ты брата, который показал тебе болезнь твою? Делом и истиной научайся заповедям Христа Господа, Который "укоряем противо не укоряше", стражда не прещаше (1Петр. 2, 23). Слышишь, что говорит Он, и что делом показывает: "плещи моя вдах на раны, и ланити на заушение, лица же моего не отвратих от студа заплеваний" (Ис. 50, 6). Ты же, бедная душа, за малое похуление тебя и непочтение, за некое презрение и отвращение, осуждение и оклеветание, сидишь сплетая бесчисленные неприязненные помыслы, чем наветуешь сама на себя, как демоны. Что сам демон может сделать такой душе больше того, что она сама себе делает? Крест Христов видим, о страданиях Его, какие претерпел Он ради нас, читаем каждый день; а сами ни одного оскорбления не переносим. По истине мы уклонились от правого пути.

8. Еще сказал: если кто Мафусаловы проживет лета, а не будет шествовать тем прямым путем, каким шествовали все Святые, – говорю о пути обесчещивания и несправедливых уронов и мужественного их претерпевания, – тот не преуспеет ни много ни мало и не обретет сокрытого в заповедях сокровища, а только напрасно потратит все лета жизни своей. При сем прибавил он: когда был я у блаженной Дионисии, один брат просил у ней что-нибудь в благословение, и она дала ему что и сколько могла. Но как ему дано было не столько, сколько он ожидал, то он начал ее поносить и говорить на нее и на меня нелепые речи. Услышав это она рассердилась и хотела отплатить ему чем-нибудь. Поняв это я сказал ей: "что ты это делаешь? Этим ты наветуешь сама на себя и отъемлешь всю добродетель у души своей. И что по достоинству терпишь ты такого, что Христос потерпел ради тебя? Знаю госпожа, что ты рассорила все имущество свое, как сор, но если не взыщешь кротости, то будешь тоже, что кузнец, который бьет кусок железа, а нужной вещи не выделывает. Послушай, что говорит Игнатий Богоносец: "взыщи кротости, коей разрушается вся сила князя века сего. Признак того, что мiр совершенно оставлен, есть не встревоживаться ни из-за чего. Бывает, что иной презрев многие сокровища, пристращается к игле и сие пристрастие причиняет ему смущение и тревоги. Тогда игла заступает у него место сокровищ. Вот как бывает иной рабом иглы, или кукуля, или мантии, или книги, переставая уже быть рабом Божиим. Хорошо сказал некто из мудрых, что "сколько страстей в душе, столько и господ. И Господь говорит: идеже сокровище ваше, ту будет и сердце ваше (Мф. 6, 21). И Апостол также: "имже кто побежден бывает сему и работен есть" (2Петра 2, 19). Выслушав сие она посмотрела на меня с удивлением и сказала: да обретешь ты Бога, Коего вожделеваешь.

9. Говорил также блаженный: душа желает спастись, но вожделевая благ суетных и об них заботясь, бегает трудов по делу спасения. Хотя по истине не заповеди тяжки, а злые пожелания наши. Бывает же, что мы иной раз, боясь утонуть в море, или попасться в руки разбойников, все презираем и охотно бросаем вещи свои, когда видим, что спустя немного предлежит нам смерть, Но если для того, чтобы еще немного пожить на земле, мы все презираем, и за счастье считаем, если все потеряв спасем самих себя от разбойников ли, или от моря, – причем не задолго пред сим бесновавшийся из-за обола спешно бросает все, чтобы только сохранить привременную жизнь, то почему не держим мы такого расчета и относительно жизни вечной? Почему не силен у нас столько страх Божий, сколько силен страх моря, как сказал некто из Святых.

10. В подтверждение сего Авва рассказал следующий случай, слышанный им от неких. Некогда один торговец камнями сел на корабль с детьми своими, имея с собою множество драгоценных камней и маргаритов, которые надеялся выгодно продать в той стране, куда направлялся. Случилось ему по смотрению Божию особенно полюбить одного отрока, прислуживавшего ему на корабле; и он утешал его, как и сам утешался им и давал ему есть тоже, что сам ел. В один день слышит отрок сей, как корабельщики шепчутся между собою и прислушавшись узнает, что они порешили торговца того бросить в море из-за камней его драгоценных. Это очень его опечалило. Когда потом с лицом печальным пришел он к тому торговцу камнями, чтобы по обычаю послужить ему, тот спросил его: чего ты ныне так печален? Ничего, ответил отрок, не смея сказать истину. Тот опять спросил: есть что-то у тебя, скажи мне по правде, что такое? Отрок зарыдал и сказал ему: так и так умыслили против тебя корабельщики. Точно так? спросил купец. Да, ответил отрок, – так они положи ли между собою. Тогда купец призвал детей своих и сказал: что ни скажу вам сделайте то, не упираясь. Потом разостлав полотно сказал им: принесите сюда ящики. Они принесли. И он начал выкладать камни. Выложив же все проговорил он: такова жизнь! Из-за этих вещей я подвергаюсь опасности быть брошенным в море и спустя немного умереть, ничего не взявши с собою. Затем приказал детям: выбросьте все это в море; и они вместе с словом его тотчас выбросили все в море. Изумились корабельщики и разорился умысел их злой. Кончив этот рассказ, блаженный Авва Зосима прибавил: видите куда вдруг устремился помысел его; как тотчас сделался он любомудрым, – и в словах и в делах? И это для сохранения сей кратковременной жизни. И справедливо поступил, рассуждая, что если умрет, какая ему польза от камней сих. А мы и малой потери, или лишения не хотим равнодушно перенести заповеди ради Христовой. Но если уже не можем не печалиться, то следует печалиться о погибели причинившего нам вред, а не о потере имущества, ибо тот, онеправдовавший, себя изверг из царствия: "так как неправедницы царствия Божия не наследуют" (1Кор. 6, 9); а тебе, онеправданному, доставил живот вечный, как говорит Господь таковым: "радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех" (Матф. 5, 12). Мы же оставив печаль о погибели члена Христова, сидим и сплетаем помыслы о вещах тленных и ничтожных, погибельных и ничего не стоящих. Поистине достойны мы всякого наказания. Бог возвел нас в чин членов тела, имеющего главою Христа Бога нашего, как сказал Апостол: "все члены тела, мнози суще едино суть тело" (1Кор. 12, 12). Глава же всех есть Христос (Еф. 1, 22). Потому когда брат причиняет тебе скорбь, то это подобно тому, как страждущая рука или болящий глаз заставляет страдать другой член. Ведь руки мы не отсекаем и не отбрасываем, и глаза не выкалываем, когда они причиняют нам боль, почитая большим для себя вредом отъятие того или другого из сих членов; а напротив и крестное знамение, сию честнейшую печать Христову на них полагаем и Святых помолиться призываем, и свои прилежные о них приносим Богу молитвы, и вместе с сим приготовляем коллурии (глазные мази) и пластыри, чтобы помощью их излечить болящий член. Итак, как молишься ты о глазе или руке, чтоб они уврачевались и не причиняли тебе более боли, так молись и о брате своем. Мы же видя, как члены Христовы такой терпят душевный вред, не только не скорбим о них, но даже молимся против них. Это поистине свойственно тем, кои не имеют милосердого сердца.

11. Говорил еще блаженный: стяжавший утробы щедрот, – любовь и сострадание прежде себя самого радует, и пользует, а потом и ближнего, как напротив злость ранит и уязвляет прежде того, кто имеет ее. Хотя и кажется, что он вред причиняет ближнему, в имении, или в чести, или в самом даже теле, но в самом деле он себя самого лишает живота вечного. К сему приложил Авва изречение: что не вредно для души, то не вредно и для человека.

12. Еще говорил он: некто сказал мне: Авва слишком много того, что заповедано нам и помрачается ум, когда станешь рассматривать, что соблюдаешь и чего не соблюдаешь. Я ответил ему: это пусть не смущает тебя; но вот что содержи в мысли, что если будешь не пристрастен к вещам, то удобно исполнишь всякую добродетель. Не ссорясь из-за них ты не будешь злопамятовать, и тогда какой труд будет для тебя молиться за врагов? Тоже ли что копать землю? – Но иди путем терпения, переноси благодушно неправые потери в имуществе, благодари за обесчещение, – и вот ты ученик Св. Апостолов, которые возвращаясь из судилища после побоев, "радовались, что сподобились за имя Христово бесчестие приять" (Деян. 5, 41). И они, как чистые и Святые, за имя Христово прияли бесчестие; мы же должны подвергаться бесчестью за грехи свои. Мы бесчестны, хотя бы никто не бесчестил нас, – и прокляты: "ибо прокляты", говорит Пророк, "уклоняющееся от заповедей Твоих" (Пс. 118, 21). Не всем принадлежит терпеть бесчестие за имя Христово, не всем, но только Святым и чистым, как я сказал; дело же подобных нам людей есть с благодарностью принимать бесчестие, исповедуя, что справедливо терпим за худые дела наши. Окаянна та душа, которая зная свои нечистые дела и видя, что достойно терпит то, что терпит, сидит и обманывая совесть свою, сплетает помыслы, говоря: он мне то и то сказал, бесчестил меня и поносил, – наветуя сама на себя и сама заменяя для себя место демонов. Ибо что бывает у художников, тоже случается и с душой. Как там главный мастер преподав искусство ученику оставляет его потом работать самого по себе и не имеет более нужды сидеть подле него, а только по временам надсматривает за ним не разленился ли, или не испортил ли дела: так и демоны, если увидят душу покорной и легко принимающей злые помыслы, предают ее сему сатанинскому искусству, и не считают уже нужным сидеть подле нее, в уверенности, что ее самой одной достаточно к навету против себя, только по временам приходят посмотреть, не разженилась ли она.

13. Говорил также Авва, что удобнее как любить всех, и что приятнее, как быть любиму всеми? И какого утешения не имеют заповеди Христовы? – Но произволение не устремляется к исполнению их; ибо если бы устремлялось, то при помощи благодати Божией, все было бы для него легко, Малое влечение воли нашей на добро привлекает Бога на помощь, как я часто говорил, и как говорит божественный Антоний: для добродетели нужно только наше желание и опыт: не нужно нам отправляться вдаль для стяжания царствия небесного, ни преходить моря для добродетели. – Какое упокоение вкушает кроткий и смиренный?! По истине "кроткие наследят землю и насладятся во множестве мира" (Пс. 36, 11).

14. Сказывал еще блаженный: шли мы однажды, – я, один брат и из мiрян несколько, – по Неапольской дороге (в Самарии) и пришли на то место, где была таможня. Миряне знавшие, что по обычаю тут требовалось, отдали пошлину ничего не говоря; но брат, бывший со мной, начал противоречить, говоря им: смеете вы требовать с монахов?! – Услышав это, я сказал ему, что ты делаешь брат? Ты не другое что говоришь ему, как, хотя и нехотя, чти меня как святого. Другое дело, если б он сам видя твою добрую волю и смирение, устыдился и сказал: прости, не возьму. И так ты поступил не как ученик кроткого и смиренного. Отдай, что должно, и проходи далее с миром.

15. В другой раз, когда был я во святом граде, пришел ко мне некто из христолюбцев и говорил: возымели мы, – я и брат мой небольшое друг на друга неудовольствие; и брат не хочет помириться со мной. Умилостивись, поговори ему. Я с радостью согласился на то, и призвав брата того, говорил ему, что может склонить к любви и к миру. Он казалось убедился, но потом говорит мне: нет не могу помириться с ним, потому что крестом поклялся не мириться. Тогда улыбнувшись я сказал ему: клятва твоя имеет такой смысл: клянусь честным крестом Твоим, что не буду соблюдать заповеди Твои, но буду творить волю врага Твоего дьявола. Ведай же, что не только не обязаны мы стоять в своем слове сделать какое-либо злое дело, но паче должны каяться и сокрушаться о том, что положили сами с собою поступать так, – как говорил Богоносный Василий; если бы Ирод опомнился и не исполнил клятвы своей, то не впал бы в великий грех обезглавления Предтечи Христова. Наконец я ему привел сказание св. Евангелия о том, как когда Господь хотел умыть ноги Св. Петра, сей последний с ретивостью свойственной клянущимся говорил: "неумыеши", – а потом не только согласился на это, но и возжелал большего (Иоан. гл. 13).

16. Говорил опять блаженный: спросили меня, как следует обуздывать гнев, – и я сказал в ответ: начало обуздывания гнева есть – не говорить, пока продолжается гневное раздражение. Пример сему видим на Авве Моисее, который, когда отцы, желая испытать его, говорили в собрании между собою: зачем этот эфиоп входит в наше собрание? – слыша то молчал; и когда после собрания некоторые спросили его, смутился ли он, отвечал: "смутихся и не глаголах" (Пс. 76, 5). Но так было в начале. – Когда же потом усовершился он, – и был посвящен в диаконы, то не только молчал, но и не смущался. Вот что было: Архиепископ желая испытать его сказал клирикам: когда войдет Авва Моисей в алтарь, вышлите его вон, и, идя за ним, подслушайте, что он будет говорит. Когда пришел он в алтарь, клирики сказали ему: поди вон чернокожий эфиоп. И он вышел говоря себе: хорошо поступили с тобою; не будучи человеком зачем входишь в собрание людей (Дост. сказ. об Авве Моисее, п. 3, 4). Теперь уже он не только промолчал на осмеяние, но и не смутился и не только не смутился, но еще и укорил сам себя. Смущаться и не говорить свойственно несовершенным и новоначальным; а даже и не смущаться есть дело совершенных, как говорит Пророк: "уготовихся и не смутихся" (Пс. 118, 60). И это ест великая добродетель. – Мы же большей частью оказываемся стоящими ниже самых новоначальных, когда не стараемся одолеть себя и заставить себя смолчать, когда зародится гнев, думая по великому нерадению своему, что добродетель сия высока и недоступна для нас. Даже желания не показываем, чтобы положить начало сему над собою труду, и тем привлечь благодать Божию в помощь себе, или если по-видимому и показываем желание, но вялое, не твердое и недостойное того, чтобы получить от Бога какое-либо благо.

17. К сему присовокупил блаженный: дело жизни нашей идет так: привносит кто в дело от себя труд произволения, и получает, что потребно для него от благодати. Как земледелец пусть и не много посеет, но если Бог благословит труд его, приобретает много, как написано об Исааке: "сея Исаак в земли той, и приобрете в то лето стократный плод ячменя: благослови же его Господь" (Быт. 26, 12): так если благословит Господь и труд произволения нашего, мы станем все творить без труда, не принужденно и с сладостью, – и от всего получать пользу. Молитва с самопринуждением и терпением рождает молитву легкую, чистую и сладостную. И та, с самопринуждением бывающая, есть дело произволения, а эта, совершаемая с услаждением есть дело благодати. Не тоже ли видим и в деле навыкновения искусствам? Приступающий к искусству пусть и с твердым желанием выучиться приступает, сначала работает с трудом, не добре слаживает одну часть с другой, и часто портит. Но не падает духом, а опять берется за дело и хоть опять испортит, не покидает дела, показывая учителю твердость своего произволения. Если он упадет духом и покинет труд, то ничему не научивается, а если не смотря на то, что часто портит не покинет труда, но будет с терпением продолжать трудиться и работать, то наконец при содействие Божием навыкает искусству и начинает все изделия понемногу производить, не тяготясь, с удовольствием, и с таким успехом, что добываемого чрез то бывает, достаточно к полному его содержанию. Так и в деле духовной жизни решающийся творит добродетели, не должен думать, что тотчас преуспеет в них, потому что это невозможно, но пусть употребляет усилие и, хотя вначале дело его будет идти не совсем исправно, пусть не отступает от начатого, иначе не достигнет успеха, но пусть новые и новые употребляет усилия, подобно тому, как делает желающий научиться какому-либо искусству. Когда он таким образом будет с терпением трудиться не теряя духа, Бог призрит на труд его произволения, и подаст ему силу все творить без принуждения. И вот это именно и значит сказанное Аввою Моисеем: сила для желающих стяжать добродетели заключается в том, чтоб не малодушествовать, когда случится пасть, но снова воспринимать ревность и труд о том же.

18. Говорил еще: для всякой добродетели потребны и труд и время, и то чтобы желать ее искренно, особенно же потребно для нее содействие Божие. Ибо если Бог не посодействует произволению нашему, всуе будет труд наш, так же как и труд земледельца, обработавшего и засеявшего свои земли, если не одождит Бог на семя его. Содействие же Божие требует наших молитв и молений; ибо ими только привлекаем мы помощь Божию в заступление нас. Если вознерадим о молитве, то как Бог призрит на труд наш? Тоже если и будем молиться, но лениво, и рассеянно, или скоро скучать за молитвою, ничего получить не сподобимся, как я всегда говорил вам: ибо Бог смотрит на наше произволение и судя по нему подает дары. Не был ли прежде Авва Моисей начальником разбойников? Не наделал ли он тьмы преступлений, так что должен был укрываться от господина своего, по причине злонравия своего. Но так как он мужественно и с таким теплым произволением приступил к делу; то знают все, в какую достиг меру, так что сопричислен был к избранным Божиим, как говорит писатель жития его. Мы же, хотя в начале отречения показываем теплоту усердия, но со временем по нерадению своему теряем ее, пристращаясь к вещам охлаждающим, пустым и ничего не стоящим, взамен любви к Богу и ближним; и притом, если успеем что сделать доброе, приписываем то себе, как будто своими то сделали силами, а не от Бога прияли их; тогда как истина говорит: "что имаши егоже неси приял. Аще же, приял еси, что хвалишися, яко не прием" (1Кор. 4, 7).

19. Говорил также: не обеднел Господь Иисус и не обессилел, чтоб даровать и нам такие же блага, какими обогатил Он святых патриархов, если бы видел, что мы во благо себе и славу Его пользуемся тем, что уже даровал Он нам. Но как видит, что мы по своей неустроенности во вред себе обращаем данные уже Им нам невеликие и немногие дары; то, как человеколюбивый, и не вверяет нам больших, чтобы мы не погибли в конец. Если бы Он видел, что мы во благо себе обращаем не многое данное уже; то конечно не был бы бессилен даровать нам и большее, как я сказал впереди. Бог, как я всегда говорю, будучи благ, дал нам свободу и возможность от всего получать пользу, но мы чрез пристрастие и злоупотребление губим дары Божии и лишаем себя их, когда дарованные уже нам блага по своему злоумию и злонравию обращаем во вред себе.

20. Часто говорил также блаженный: никто не может причинить вред верной душе; но все, что ни постраждет она, вменится ей во благо. Работник, хотя и отягчен бывает трудом, но благодушно продолжает трудиться в уверенности, что после труда получит мзду; а неверный, встречая что тягостное, мучится как в аду, по причине неверия своего. Верный при всех тягостностях своих, пребывающий верным и с уверенностью чающий воздаяний за терпение свое, – великое из того почерпает утешение; а неверный, не имеющий веры получит что от Господа, какое может иметь утешение? Сидит и тлеет в помыслах, хотя малое встретит что скорбное, разглагольствуя в себе: он мне сказал, но и я имею нечто сказать ему, – злопамятствует и замышляет вещи невозможные которых он совсем бессилен произвести в дело. Ибо не все, что замышляют люди, могут уже и сделать. Нет; но только то, что попускается им от Бога, – и это имиже один Он весть судьбами. Часто замышляет иной сделать зло другому; но, если не попускает сего Бог, тщетны бывают усилия Его и только испытываются чрез то произволения человеческие. Сколько замышляли сделать зло святым патриархам, но как не попустил сего Бог, то никто никакого не мог сделать им вреда, как написано: "не остави человека обидити их и обличи о них цари; не прикасайтесь помазанным моим и во пророцех моих не лукавнуйте" (Пс. 104, 14. 15). Когда же Бог восхочет показать преизбыточество силы своей, тогда сердца даже самых немилостивых подвигает на милость, как написано в книге Даниила: "и вдаде Бог Даниила в милость и щедроты пред старейшиной евнухов" (Дан. 1, 9). Блаженна душа, чрез жаждание Бога истинно уготовившая себя к принятью даров Его; потому что Он ни в чем не оставляет такой души, но во всем покровительствует ей, даже и в том, о чем она по неведению не просит его. Хорошо сказал Премудрый: муж мудрый пребывает под кровом Бога (Пс. 30, 21). Сколько раз Саул покушался умертвить блаженного Давида? Что не делал? Как не ухитрялся? Но, как Давида покрывал Господь, то всякий умысел Саула оставался тщетным; и не только это, но и сам он часто был предаваем в руки Святого, который однако же щадил его, не имея против него ожесточенной и мстительной злобы.

21. Однажды спросили Авву: Как достигнуть того, чтоб не гневаться, когда унижают и злословят другие? Он ответил: кто в сердце своем имеет себя ничтожнейшим, тот никаким унижением не возмущается, как сказал Авва Пимен: если уничижишь себя, будешь иметь покой.

22. Сказывал еще Авва: один брат из числа живших со мной и схиму от меня получивших, которого я старался обучить всякой добродетели, и которому снисходил иногда, по причине немощи его, так как он был нежного сложения, сказал мне в один день: Авва мой! я сильно люблю тебя. Я ответил ему: я еще не встречал человека, который бы любил меня так, как я его люблю. Вот ныне ты говоришь, что любишь меня, – и я верю тому, но если случится тебе что-либо неприятное от меня, ты не останешься таким же. Я же, что бы ни потерпел от тебя, всегда останусь одинаково расположен к тебе, и ничто не может отторгнуть меня от любви к тебе. Прошло не много после того времени, – и он, не знаю что с ним сделалось, начал говорить на меня многое, даже до срамных речей; и я все то слышал. Тогда сказал я в себе: он прижигатель Иисусов, и послан вылечить [80] тщеславную душу мой. От таковых внимающий себе может снова приобресть то, что теряет чрез ублажающих его. Он истинный мой благодетель. И я всегда поминал его как врача и благодетеля своего. Тем же, которые извещали меня о его речах, говорил: он узнал только явные мои худости, и то не все, а часть некую; сокровенные же мои недостатки бесчисленны. По времени, встречается он со мной в Кесарии (Палестинской). подходит и, по обычаю, обнимает и целует меня и я его, так как бы между нами ничего не было. После таких наговоров, он так обнимал меня, встретясь со мной, без сомнения потому, что я не показывал ему никакого подозрения и ни малого вида оскорбления, хотя все слышал. По он сам пал в ноги мне и обняв их сказал: прости мне, отче мой, ради Господа, что я так много говорил на тебя нехорошего. Я же, облобызав его ласково сказал ему: помнит ли твое боголюбие, как, когда ты сказал мне: сильно люблю тебя, я ответил тебе, что еще не встречал человека, который бы любил меня так, как я люблю его, и что если случится тебе что неприятное, ты не останешься таким же, я же что бы ни пострадал от тебя, всегда буду к тебе одинаков и ничто не может отторгнуть меня от любви к тебе? – Да удостоверится же сердце твое, что ничто не утаилось от меня из того, что говорил ты; но и где, и кому, все слышал, и никогда не сказал, что это не так, и никто не мог склонить меня сказать что-нибудь худое; но я говорил еще: что говорит он, говорит истинно, и говорит из любви; и, считая тебя своим, никогда не пропускал я поминать тебя в молитвах моих, и чтобы дать тебе еще большее свидетельство любви моей к тебе, открою тебе, что, как некогда сильно заболел глаз мой я, вспомнив о тебе, положил на нем знамение честного Креста и сказал: Господи, Иисусе Христе! ради молитв его исцели меня! – И я исцелился тотчас.

23. Часто говорил еще блаженный: не знаем мы люди, как сделать, чтобы нас любили и почитали, но потеряли всякий смысл. Если мало потерпит кто на брате своем, когда он гневается, или скорбит на него; то он скоро придет в себя, и, узнав, как тот потерпел на нем, самую душу свою положит за него. При сем однажды припомнил блаженный о некоем брате, рассказавшем ему, что он имел Авву весьма кроткого, которого за великую его добродетель и чудеса им творимые вся страна почитала, как ангела Божия. В один день брат сей, движимый врагом, подошел к нему и начал, до последней меры, злословить его при всех. Старец спокойно стоял при сем, смотря на уста его, и потом сказал: благодать Божия во устах твоих, брате мой! Он же еще более вознеистовствовав, закричал: знаю я, ты это говоришь, бессмысленный и чревонеистовый старик, для того, чтобы показать себя кротким. Старец сказал на это: истинно так брате мой; то, что ты говоришь, справедливо. – После сего некто спросил старца: неужели ты не смутился старец Божий? Нет, ответил он; но чувствовал в душе моей, что она была как бы покрываема Христом. – К сему блаженный присовокупил: по истине должно благодарить таковых и почитать их, если кто страстен врачами, врачующими раны души его, а кто бесстрастен, благодетелями, доставляющими ему царство небесное.

24. Сказывал еще блаженный: когда был я еще в Тирском монастыре, прежде перехода моего оттуда, пришел к нам один, славный добродетелями старец. Когда стали мы читать книгу достопамятных сказаний и премудрых изречений святых старцев (ибо блаженный любил их прочитывать и как бы дышал ими и почерпал из них научение всякой добродетели) и дошли до сказания о том старце, который когда пришли к нему разбойники и сказали, что они положили взять все, что есть в келии его, спокойно ответил им: возьмите, дети, все, что вам покажется; и когда они все забрали и ушли, оставив одну сумку, он, взяв ее, погнался за ними, крича: дети! возьмите от меня, что забыли вы в келии нашей; они же пораженные незлобием старца, возвратили ему все в келью его, в раскаянии говоря друг-другу: истинно, это человек Божий; – как только прочитали мы это, говорит мне старец: "знаешь Авва мой, это сказание большую мне принесло пользу. Говорю ему: как так, отче? Он ответил: некогда во время пребывания моего в местах прилежащих Иордану, прочитав это, подивился я старцу и сказал: Господи, сподоби меня и по стопам тех шествовать, которых образ (схиму) принять сподобил Ты меня. Так это желание и удержалось у меня. И вот спустя два дня, подошли разбойники и постучались в дверь. Я тотчас узнал, что это разбойники и сказал в себе: благодарение Богу! се время показать плод желания моего. Потом отворив дверь, принял их радушно, и зажегши светильник, начал показывать им вещи, говоря им: не мятитесь; как верую Господу, ничего не скрою от вас. Они говорят мне: есть ли у тебя злато? Есть ответил я, вот 3 монеты, и открыл пред ними сосуд. Они взяли, и пошли с миром. – Я же, сказал с улыбкой блаженный, спросил его: а возвратились ли они к тебе, как те к тому старцу. Не дай Бог, тотчас ответил он; у меня и помышлений не было, чтоб возвратились. – К сему приложил блаженный: вот какова была ревность старца и вот что доставила ему готовность подражать святым, – то, что не только не скорбел, но еще радовался, как сподобившийся особенного некоего блага.

25. Как беседуя с вами пред сим, сказал блаженный, я помянул, что если мало потерпим брату нашему, гневающемуся, приобретем душу его: то теперь хочу рассказать вам на сие, что слышал от блаженного Сергие игумена Педиадского. Он сказывал мне: некогда были мы в дороге с одним святым старцем и заблудились. Не зная куда идти, попали мы на засеянное поле, и потоптали не много зелени. Увидев это земледелец, случившийся тогда там на работе, начал крепко бранить нас, крича с гневом: вы монахи! боитесь вы Бога? Если бы вы имели страх Божий пред очами своими, не сделали бы этого. – Старец тот святой тотчас, сказал нам: Господа ради никто не говори; к земледельцу же кротко обратился с такой речью: правду ты говоришь, чадо, что если бы мы имели страх Божий, то не сделали бы этого. Тот опять забранился с гневом. Старец снова сказал ему: правду говоришь, что если бы мы были монахи, то не сделали бы этого. Но, Господа ради, прости нам; винимся, что погрешили против тебя. Это так поразило земледельца, что он, подошедши, бросился в ноги старцу и сказал: прости меня, ради Господа, Отче, и возьми меня с собою. И действительно он пошел за нами, сказал блаженный Сергий, и пришедши в обитель, принял схиму. Вот что, прибавил Авва Зосима, кротость и доброта святого старца могли сделать с Божией помощью, – созданную по образу Божию душу, которая вожделенна Богу паче, нежели тьмы мiров с богатствами их.

26. Говорил еще Авва Зосима: однажды, когда был я у блаженного Сергие, он сказал мне: почитай нам что-нибудь из Писания. Я начал читать Притчи и, когда дошел до места, где говорится: "во мнозех древех растет огнь: а идеже несть разгневляюща, умолкает свар" (Прит. 26, 20), – спросил его: что значит это изречение? Он сказал мне в ответ: как древа суть (материальная) причина пламени огненного, и если их недостаточно будет, огонь скоро угасает: так есть свои причины и страстей; и если кто отсечет сии причины, страсти остаются бездейственными. Именно: причины блуда, как сказал Авва Моисей, суть: есть и пить невоздержно, спать вдоволь, сидеть без дела, забавляться, празднословить, и любить наряжаться. Если кто отсечет все это, страсть блуда будет бессильна. Опять причины гнева, как он же сказал, суть: давать и брать (хлопотливые сделки иметь), творить волю свою, любить учительство, почитать себя разумным. Кто отсечет это, у того страсть гнева не будет иметь силы. Так и относительно всех страстей. И это то значат слова Аввы Сисоя, какие сказал он, когда брат спросил его: почему страсти не отступают от меня? Он сказал ему в ответ так: потому что сосуды их т.е. причины суть внутри тебя, отдай им залог их, – и они отойдут.

27. В другой раз говорил: двоегневен, в ком не умолкает брань, есть тот, кто недовольствуется первым раздражением, но сам еще разжигает себя ко второму гневу. Кто воспламенившись гневом, тотчас придет в себя, и, сознав вину свою, испросит прощение у брата, на которого рассердился, этот не называется двоегневным; в нем утихает брань; потому что, как только он, сознав вину свою, помирится с братом, брань не имеет уже в нем места. Но кто разгневавшись не сознается в вине своей, но еще более раздражает себя на гнев, и жалеет не о том, что разгневался, а что не наговорил еще больше того, что сказал в раздражении своем, – этот называется двоегневным; и в нем брань не утихает, потому что после гнева берут его в свою власть злопамятство, неприязнь и злоба. – Господь Иисус Христос да избавит нас от части таковых, и да сподобит части кротких и смиренных.

28. Часто говорил он также, что великое внимание и не малая мудрость потребны против злокозненности дьявола; ибо бывает, что он иногда из-за ничего возбуждает тревоги и неудовольствия, внушая и благословные к тому предлоги, чтоб казалось, что гневаться в предлежащем случае справедливо, и есть основательная причина. Но что бы ни внушал он, да ведает желающий во истине шествовать путем святых монах, что никакое раздражение, как бы оно ни казалось правым не должно им быть допускаемо, как говорит Макарий: монахам не следует гневаться; и еще: не следует причинять скорбь ближнему. При этом он рассказал нам следующее: некогда заказал я писать для меня некоторые книги одному искусному писцу. Кончив писать, он прислал сказать мне: се кончил я; пришли что рассудится тебе и возьми. Один брат услышав о сем, пришел к тому писцу от моего имени, и, дав известную плату, взял книги. Между тем и я не зная о случившемся, послал нашего брата с письмом и платою взять их. Писец, узнав из этого, что осмеян взявшим книги братом, сильно раздражился и сказал: пойду непременно и досажду ему, – и за то, что насмеялся надо мной, и за то, что взял не свое. Я же, услышав о сем, послал сказать ему: ведомо конечно тебе, брате мой, что мы за тем приобретаем книги, чтоб научиться из них любви, смирению, кротости; если же самое начало приобретения книг ведет к ссорам, то и не хочу иметь их, чтоб не ссориться: "ибо рабу Божию не подобает сваритися" (2Тим. 2, 24). Таким образом, отказавшись от книг, я сделал, что брату тому не причинено было преднамеренное досаждение.

29. Однажды сидя с нами и беседуя о душеспасительных вещах, блаженный начал приводить изречения св. старцев и, дошедши до изречения, сказанного Аввою Пименом, что осуждающий себя находит покой всюду, и до того, которое сказал Авва Нитрийской горы, на вопрос: что более всего обрел ты, отче на пути сем? – Обвинять и укорять себя самого всегда, ответил он, при чем вопрошавший прибавил: и нет другого пути кроме сего, – сии изречения припомнив, сказал блаженный: какую силу имеют слова святых! и поистине, что ни говорили они, говорили от опыта и истины, как свидетельствует божественный Антоний. От того слова их и сильны, что изречены деятелями, как и всем делать заповедует некто из мудрых: слова твои да подтверждает жизнь твоя. При сем Авва рассказал нам следующий случай: когда я еще не много времени пребывал в Лавре Аввы Герасима, сидели мы однажды с возлюбленным мне братом и беседовали о душеспасительных вещах. Я припомнил вышесказанные слова Аввы Пимена и того другого старца Нитрийского, и брат сказал мне при сем: я опытом узнал истину сих слов, и вкусил покоя, доставляемого исполнением их. Жил я в искренней дружбе с одним диаконом Лавры сей. Не знаю отчего, возымел на меня подозрение в одном деле, оскорбился тем и стал смотреть на меня мрачно. Заметив эту мрачность, я просил объяснить мне причину того, и он мне сказал: ты сделал такое и такое дело. Не сознавая за собою такого дела, я начал удостоверять его в своей невинности; но он сказал на это: прости, не удостоверяюсь. Удалясь в келью свою, я начал испытывать сердце свое, сделано ли мной когда-либо такое дело, – и не находил. Когда после того случилось, что он взяв потир, подавал, я побожился ему на нем, что не помню, чтоб сделал то дело; но он и тут не удостоверился и этим. Тогда снова вошедши в себя, вспомнил я о сих словах старцев, и в полной вере в истину их, обратил помысел свой на себя и сказал: диакон искренно любит меня, и сею любовью движимый, открыл мне, что имеет сердце его на меня, чтоб я трезвенно блюл себя, как бы не сделать того. Впрочем бедная душа моя, как говоришь ты, что не сделала дела того? Тысячи худых дел наделано тобою, и ты забыла о них. Где то, что сделано тобою вчера, или за десять дней назад? Помнишь ли о том? Итак не сделала ли ты и этого, как сделала то, – и забыла, как забыла прежнее? Таким образом, я положил в сердце своем, что я истинно сделал это; но как забыл прежнее, так забыл и это. И начал я благодарить Господа и диакона, что чрез него сподобил меня Господь познать грех свой и покаяться в нем. Потом встал, и в таких помышлениях пошел к брату сознаться пред диаконом, и поблагодарить его. Но лишь только постучал я в дверь, как он, отворив ее первый, делает мне поклон, говоря: прости мне, я поруган бесами, заподозрив тебя в деле том; ибо истинно удостоверил меня Бог, что ты неповинен в нем; и не допустил меня более уверять его, говоря: в этом нет уже нужды. Пересказав это, блаженный Зосима, прибавил: вот к чему искреннее смирение расположило сердце брата, возлюбившего его, что он не только не возмутился поступком диакона, и не оскорбился на него, – во-первых, за то, что тот заподозрил его, во-вторых, за то, что не поверил его уверениям в своей невинности, – но еще принял на себя не сделанный грех, и не только это, но и возблагодарил диакона. Видите, что творит добродетель сия? На какие степени преуспеяний возводит любящих ее? Ибо, если бы захотел брат, то тысячи поводов возымел бы к тому, чтоб сделаться чрез диакона демоном. Но как он устремился к добродетели, то не только не оскорбился на него, но еще поблагодарил его, так как добродетель объяла сердце его. Так если б и мы предварительно посевали в себе семена кротости и смирения и располагали к ним сердце свое; то враг не имел бы места сеять в нем злые семена свои. Но как он находит нас пустыми без добрых помыслов, или даже более того, самих себя разжигающими на худое, то берет отсюда поводы наполнять нас своим злом. При любви же к добродетели бывает совершенно противное сему: ибо тогда Господь, видя, как душа жаждет спастись, и как усердно возделывает в себе добрые семена, ради сего благого произволения ее, исполняет ее своими дарами.

30. Однажды блаженный Авва, вспомнив о старце, которого окрадывал живший по соседству с ним брат, – что он, зная то, никогда не обличал этого брата, но еще более работал, говоря: может быть, нужду имеет брат, – дивился благосердию святых, и рассказал при этом следующий случай. Во время пребывания моего в Педиаде, вот что рассказывал мне один игумен: близь обители нашей жил один старец и был он преблагой души. Живший по соседству с ним брат, однажды в отсутствие старца, по вражескому искушению, отворив келью его, вошел внутрь и забрал себе вещи его и книги. Когда старец по возвращении, отворив келью, не нашел своих вещей, то пошел к брату тому, сказать ему о сем. Но вошедши в его келью, увидел вещи свои посреди ее, потому что брат не успел еще прибрать их. Не желая однако же пристыдить брата и обличить его, показал вид, что будто схватил его живот, и вышел вон, – где пробыл довольно времени, как бы для нужды, чтоб брат между тем успел убрать вещи. Возвратясь же к нему после сего, начал он говорить о другом; и не обличил брата. Чрез несколько дней узнаны были у него вещи старцевы, и его взяли и посадили под стражу. Старец ничего о том не знал; но услышав, что брат в темнице и не зная, за что он в темнице, пришел ко мне, – говорит игумен, ибо он учащал к нам, – и просил: сделай милость, дай мне несколько яиц, и не много чистых хлебцов. Я говорю ему: верно у тебя ныне есть кто? – Да, ответил старец; взял же это он для того, чтобы пойти в темницу и утешить брата. Лишь только вошел он в темницу, как брат падает ему в ноги и говорит: за тебя я здесь, Авва, потому что это я украл твои вещи; – но книга твоя у того-то, одежда же у того-то. Старец говорит ему: да удостоверится сердце твое, сын мой, что я не ради того пришел сюда; я даже не знал, что ты здесь за меня; но услышав, что ты здесь, я опечалился, и пришел утешить тебя; вот смотри яйца и чистые хлебцы. Теперь же пойду и сделаю все, пока извлеку тебя отсюда. Пошел и попросил некоторых из начальственных лиц, кои знали его ради добродетели его; и они послали выпустить брата из темницы.

31. Рассказывали еще о том же старце, что однажды пошел он на рынок купить себе одежду. Купил и отдал одну златицу. Оставалось ему приплатить еще несколько мелкими монетами. Он взял одежу и положил под себя, и стал отсчитывать мелочь на дощечку. Тут кто-то подошел и пробовал вытащить из-под него одежу. Ощутив это, старец понял, что это значило, и жалея о трудящемся, стал понемногу приподниматься, как бы потягиваясь с монетою, пока тот вытащил одежду, и ушел; и старец не обличил его. – После сего блаженный Зосима сказал: чего стоила эта одежда его, или те, украденные у него вещи? Но сколь высокоценно произволение его! Он показал, что, имея их, он был таков, как бы ничего не имел. Когда их похищали, он оставался таким же, не скорбя о том и не раздражаясь за то; ибо как я всегда говорю, не то вредит, чтоб иметь, но иметь с пристрастием. Старец сей хотя бы весь мiр имел, был бы таков, как бы ничего не имел: ибо тем, что он сделал, показал, что свободен от всего. Восподвизаемся же, братие, и мы подражать примерам святых отцов, и ревностно исполнять словеса их, чтоб исполнясь здесь плодов благих, сподобиться и вечных благ, во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава и держава со Отцом и Святым Духом, ныне и присно и вовеки веков. Аминь.

Святой Максим Исповедник

Краткое сведение о нем

Св. Максим, Цареградец, рода знатного. Получив полное образование, и богословское, и философское, и всякое другое, какое требовалось в то время, он был взят Императором Ираклием в придворные и исправлял дела первого секретаря с успехом и достойной похвалою. Когда поднялась монофелитская ересь, в порождении которой виновен был и царь с патриархом, и начались смуты, и во дворце, и в городе, и в других областях царства, Св. Максим почел это благословным поводом к удовлетворению всегдашнего своего желания оставить мiр и поступить в какую-либо обитель. Уволившись от дел, поступил он в Хрисопольскую обитель (641 г.), и со всею ревностью предался аскетическим подвигам, по строгим отеческим уставам, являя в себе для всех и во всех отношениях пример достойный подражания. Почему, когда потребовался новый настоятель в обители, он единодушно всеми избран был на сие служение, которое и исправлял достодолжно, не поблажая себе и не человекоугодничая. Между тем ересь монофелитская все росла и росла, поддерживаемая двором и патриархом; росли вместе с нею и смуты. Не терпя смут, Св. Максим оставил обитель и направился в Рим. Мимоходом, он останавливался на время в Карфагене, в Африке, где, на бывшем там соборе, обличил несостоятельность монофелитства в лице случившегося там патриарха Константинопольского Пирра, бывшего не у дел. Затем переплыл в Рим, где также скоро принял участие в соборе против монофелитов, собранном Св. папою Мартином, по случаю повеления царева – принять и подписать типик, или составленное им изложение исповедания веры, куда внесено было и монофелитское зломудрие. На сем соборе осудили и прокляли монофелитство, и типик царский, и всех приемлющих это еретическое учение. Затем такое соборное определение разослали всюду, по Западу и Востоку. Разгневанный тем царь распорядился схватить и папу Св. Мартина, и Св. Максима, и привезти в Царьград. По доставлении их сюда, Св. Мартина, после неимоверных истязаний сослали в заточение в Херсонес, где он и скончался (655 г.). А Св. Максима принялись склонять на свою сторону, что и делали очень усердно: сначала в царских палатах; потом в узилище в Цареграде; далее в Фракийском городке, Визие, месте первого заточения Св. страдальца; затем, по вызове оттуда, опять в Цареграде, в обители Св. Феодора, где он был помещен, – в более торжественной и грозной обстановке. Дело производили сенаторы, присутствовали при сем иной раз и архиереи. Целью имелось убедить Св. Максима согласиться на их учение, или хоть подписать типик, или хоть молчать. Ничто не удалось. Истина православия в устах Св. Максима являлась всякой раз победоносной, и заставляла не молчать только, но и преклоняться противников. Мужество поборника истины покушались поколебать, и обещаниями, и угрозами, и указаниями, как обойти истину незаметно для других, наконец на последнем собрании и побоями. Ничто не помогло; и Св. Максима сослали во второе место заточения чрез Селимврию в Перверу, в прибрежиях Мраморного моря к западной стороне. Но врагам истины не спалось; и Св. Максим снова вызван был в Царьград для увещаний, окончательных, кои и велись с большей настойчивостью, но также безуспешно, в трех приемах: в царских палатах, в узилище, и опять в палатах, где постановлено было и последнее решение: оставить страстотерпца в живых, но наложить ему муки, тягчайшие смерти. И предали его с сею целью в руки градского епарха. Этот же бесчеловечный мучитель, взяв преподобного, ввел его в претор, повелел обнажить и, простерши на земле, бить острейшими жилами. И били старца Божия столь бесчеловечно, что не осталось ни одного целого места на теле его, и кровью обагрилась вся земля под ним. – Затем едва дышащего ввергли его в темницу. На утро взяли Святого опять в претор, – и еще жесточайшей подвергли казни: отрезали ему язык, богоглаголивый и ересеобличителный, и отсекли руку правую ножом и млатом за писание учительных и обличительных книг. Потом, извлекши из претора, раздетого и разутого, влачили по торжищу на поругание, показывая народу отрезанные – язык и руку. Наконец после таких бесчеловечных мучений и поруганий отослали Святого в далекое изгнание, в Мингрелью; и там заключили в Схемарскую темницу, где, прострадав три года, всякую терпя нужду, Св. Максим отошел ко Господу, утешен быв пред смертью неким известительным видением. Это было в 662 году. Память Святого Максима совершается 21 января. Св. Максим оставил много писаний, и догматических и обличительных, более же нравоучительных и аскетических. В Греческом Добротолюбии помещены из них: главы о любви, числом четыреста; семьсот глав о Пресвятой Троице, и о воплощении Бога Слова, – более же о добродетелях и страстях; и толкование о молитве Господней. Мы заимствуем из сего в свой сборник: – главы о молитве все, как есть; из семи же сот глав делаем выборку более удобопонятных, и более нравоучительных и аскетических глав. – В замен опускаемого здесь, вносим, по изданию Mignë подвижническое слово. Таким образом, из Св. Максима предлагаются:

1. Подвижническое слово, в вопросах ученика и ответах старца

2. Четыреста глав о любви (в новом переводе)

3. Умозрительные и деятельные главы, выбранные из семисот глав Греческого Добротолюбия

1. Слово подвижническое, в вопросах ученика и ответах старца

1. Брат спросил старца: прошу тебя, отче, скажи мне, какая была цель воплощения Господня? – Старец сказал ему в ответ: удивляюсь тебе, брате, что каждый день слушая символ веры, ты спрашиваешь меня о сем. – Скажу впрочем тебе, что целью воплощения Господня было наше спасение. Брат сказал: объясни мне, отче, как это? – Старец ответил: пoелику человек в начале сотворенный от Бога и помещенный в раю, преступив заповедь, подвергся тлению и смерти; потом не смотря на то, что многоразличным промыслом Божиим во всяком роде и роде был направляем на добро, постоянно преуспевал только в худшем, множеством страстей плотских влекомый в отчаяние: того ради, единородный Сын Божий, предвечное Слово, еже из Бога Отца, источник жизни и бессмертия явился нам, во тьме и сени смертной седящим (Ис. 9, 2. Матф. 4, 16), воплотившись от Духа Святого и пресвятые Девы, – и показал нам образ Богоподобной жизни, дав св. заповеди с обетованием царства небесного тем, кои будут жить по ним, и угрозою вечными муками тем, кои будут преступать их; потерпев же спасительные страсти и из мертвых воскресши, даровал нам надежду воскресения и жизни вечной, послушанием разрешив вину прародительского греха и смертью уничтожив власть смерти, да "якоже во Адаме вси умирают, такожде о Нем все оживут" (1Кор. 15, 22); а наконец вознесшись на небо и сидши одесную Отца, ниспослал Св. Духа, в залог жизни, – в просвещение и освящение душ наших, и в помощь подвизающимся спасения ради исполнять заповеди Его. Вот, говоря кратко, какая была цель воплощения Господня!

2. Брат сказал: желал бы я, отче, вкратце услышать, какие заповеди должен я исполнять, чтобы спастись? – Старец ответил: Сам Господь сказал Апостолам по воскресении: "шедши, научите вся языки крестяще их во имя Отца и Сына и Св. Духа, учаще их блюсти вся, елика заповедах вам" (Мф. 28, 19. 20). Так, что все, заповеданное Им, должно соблюдать всякому человеку, крещенному во имя Животворящие и Богоначальные Троицы. Господь неразрывным союзом сочетал с правою верою и соблюдение всех заповедей, зная, что при разделении одного от другой, невозможно спастись человеку. Почему и Давид, имея правую веру (не довольствовался ею одной), но говорил к Богу: "ко всем заповедям Твоим направляхся; всяк путь неправды возненавидех" (Пс. 118, 128). Против всякого пути неправедного даны нам от Господа противоположные тому заповеди; – и если кто оставляет какую-нибудь из них, то вместе с тем вступает на противоположный ей путь неправды.

3. Брат сказал: кто же, отче, может исполнить все заповеди, – когда их столько?! – Старец ответил на это: тот, кто подражает Господу, и последует Ему шаг за шагом. Брат сказал: а Господу кто может подражать? Господь был Бог, хотя и сделался человеком, а я человек грешный, порабощенный бесчисленным страстям. Как же могу я подражать Господу? Старец ответил: из тех, которые порабощены мiру и суетностям его, никто не может подражать Господу, те же, которые могут сказать: "се мы оставихом вся и вслед Тебе идохом" (Мф. 19, 27), получают силу подражать Господу, и по всем заповедям Его направляться. Брат говорит: какую силу? – Старец ответил: Его самого послушай, что говорит: "се даю вам власть наступати на змею и на скорпию и на всю силу вражию: и ничесоже вас вредит" (Лк. 10, 19).

4. Таковую силу и власть получив Ап. Павел говорил: "подражатели мне бывайте, якоже и аз Христу" (Фил. 3, 17). И опять: "ни едино убо ныне осуждение, сущим о Христе Иисусе, не по плоти ходящим, но по духу" (Рим. 8, 1). И еще: "а иже Христови суть, плоть распяша со страстями и похотьми" (Гал. 5, 24). Также: "мне мiр распясь и аз мiру" (Гал. 6, 14).

5. Об этой же власти и помощи, пророчествуя, Давид говорил: "живый в помощи Вышнего, в крове Бога небесного водворится. Речет Господеви: заступник мой еси и прибежище мое, Бог мой и уповаю на Него" (Пс. 90, 1. 2). И немного ниже: "на аспида и василиска наступиши, и попереши льва и змия... Ангелом своим заповесть о тебе сохранити тя во всех путех твоих" (11 – 13). Те же, которые к плоти пристрастились и любят суетность мiра, послушай, что слышат от Господа: иже любит отца или матерь паче мене, несть мене достоин (Мф. 10, 37). И еще: "иже не носит креста своего и в след мене грядет, не может мой быти ученик" (Лук. 14, 27). Также: "иже не отречется всего своего имения, не может мой быти ученик" (33). И так желающий быть Его учеником, и явиться достойным Его, и силу от Него получить против духов злобы, отстает от всякого плотоугодливого обычая и обнажает себя от всякого пристрастия к вещественному; и таким образом подвизается против невидимых врагов за заповеди Господни, – как Сам Господь подал нам образец тому в Себе, и тогда, как был искушаем в пустыне от начальника их, и тогда, когда явясь в мiр (во время всенародного служения), был искушаем от тех, кои действовали под влиянием их.

6. Брат сказал: но, отче, заповедей Господних много; и кто может все их иметь в уме, чтобы подвизаться за все, особенно я, человек небольшого ума? – Почему желал бы я услышать краткое слово (немногосложное правило), чтобы содержа его, содевать мне свое спасение. Старец ответил: хотя и много заповедей, брат; но все они совмещаются в одном слове, – следующем: "возлюбиши Господа Бога твоего.... всею крепостью твоею, всем помышлением твоим; и ближнего своего, яко сам себе" (Лк. 10, 27). Подвизающийся соблюдать сие слово, исправляет все зараз заповеди. Но кто не отрешится, как сказано впереди, от всякого пристрастия к вещественному, тот не может настоящим образом любить ни Бога, ни ближнего. Вместе – и к веществу быть пристрастну, и Бога любить – невозможно. И это внушал Господь, когда говорил: "никтоже может двема господинома работати" (Мф. 6, 24). И: "не можете Богу работати и мамоне" (Лк. 16, 13). Ибо на сколько ум прилепляется к вещам мiра сего, на столько порабощается им и презирает заповедь Божию, преступая ее небоязненно.

7. Брат сказал: к каким это вещам пристрастие разумеешь ты, отче? Старец ответил: к яствам, к деньгам, к имуществу, всякого рода, к славе, к родным, и другим подобным. – Брат сказал: да, не Бог ли создал все сие, отче, и дал людям на употребление? Как же Он теперь не велит и касаться этого! Старец ответил: точно – Бог создал все это и дал людям на употребление, – и все от Бога происшедшее, хорошо (Быт. 1, 31) (и затем нам дано), чтобы мы хорошо тем пользуясь, угождали Богу. Но мы, будучи немощны и оземленены помышлением, предпочли вещественное заповеди о любви, и пристрастившись к тому, ведем из-за того брань с людьми. Надлежит всему видимому и даже самому телу предпочитать любовь ко всякому человеку, которое служит признаком и любви к Богу, как, Сам Господь показывает в Евангелии, говоря: "аще любите мя, заповеди моя соблюдите" (Иоан. 14, 15). Какая же это заповедь, соблюдши которую мы окажемся любящими Его, послушай, что говорит Он опять: "сия есть заповедь моя, да любите, друг друга" (Ин. 15, 12). Видишь – взаимная друг к другу любовь составляет любовь к Богу, которая есть исполнение всякой Божией заповеди (Рим. 13, 10)? Вот почему и повелевает Господь не только не пристращаться к вещам мiра, но отрекаться и от всякого имущества своего тому, кто искренно желает быть Его учеником.

8. Брат сказал: ты сказал, отче, что, всему видимому и даже самому телу надлежит предпочитать любовь ко всякому человеку; но как могу я любить того, кто меня ненавидит и отвращается от меня? Кто завидует мне, сплетает клеветы, строит козни, покушается сделать зло, – как могу я любить такого? – По естеству судя, мне кажется, отче, что это невозможно; ибо чувство скорби естественно заставляет отвращаться от того, кто причинил скорбь. – Старец ответил: для пресмыкающихся и зверей, водящихся естеством, точно невозможно не отмщать, сколько силы есть, за причиненное им озлобление; но для созданных по образу Божию, водящихся разумом, удостоенных познания Бога, и закон от Него принявших, возможно не отвращаться от оскорбляющих и любить ненавидящих. Почему и Господь, говоря: "любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас" и прочее (Мф. 5, 44), заповедует сие, конечно, не как невозможное, но как возможное; иначе не полагал бы Он наказания преступающему эту заповедь. Что такая любовь возможна, самым делом показали то Господь и ученики Его, которые за любовь к ближнему подвизались даже до смерти, и тепло молились за тех, которые убивали их. А мы, пoелику вещелюбивы и сластолюбивы и предпочитаем (вещи и удовольствия) заповеди; то потому самому не можем любить ненавидящих нас, и не только это, но часто из-за них отвращаемся даже от любящих нас, оказываясь по нраву худшими зверей, и пресмыкающихся. Не могши же таким образом последовать стопам Божиим, не можем мы познать и цель Его, чтоб отсюда заимствовать силу себе.

9. Брат сказал: вот, отче, я оставил все, родство, имение, утехи и славу мiра, так что у меня ничего нет кроме – этого тела; и однако же брата, ненавидящего меня и отвращающегося от меня, любить не могу, хотя и нужу себя на деле не воздать ему злом за зло. Скажи мне, что должно мне сделать, чтоб я возмог от сердца любить такого, – да и всякого, каким-либо образом оскорбляющего меня и наветующего на меня. – Старец ответил: невозможно любить оскорбляющего даже тому, кто отрекся от мiра и всего что в мiре, если он истинно не познает цель Господню. Когда же даст ему Господь познать ее, и он возревнует ходить по указанию ее, тогда возможет он от сердца любить ненавидящего и оскорбляющего, как любили и Апостолы, знавшие ее.

10. Брат сказал: какая это цель Господня, растолкуй мне, прошу тебя, отче. – Старец ответил: если хочешь познать цель Господню, слушай разумно. Господь наш Иисус Христос, естеством Бог сый и человеком сделаться благоволивший по человеколюбию, родившись от жены, был под законом, по божественному Апостолу, чтобы соблюдши заповеди, как человек, уничтожить древнюю Адамову клятву. Зная, что весь закон и пророки висят на двух заповедях: – "возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего и ближнего, как самого себя" – Он так положил действовать от начала до конца, чтоб в совершенстве, по человечески однако же, соблюсти сии заповеди. Но, прельстивший в начале человека и чрез то возимевший державу смерти, дьявол, видя, как во время крещения свидетельствовал о Нем Отец, и как Он, приняв с небес, яко человек сородного Духа Святого, исшел потом в пустыню искуситься от него – дьявола, всю брань обратил на него, не успеет ли сделать, чтобы и Он блага мiра предпочел любви к Богу. Зная же что есть три вещи, около которых кружатся все человеческие (желания и утехи), т.е. яства, деньги и слава, которыми он всегда и ввергает людей в бездну погибели, этими тремя покушался он обольстить и Господа; но Господь, явясь выше всего этого, грозно повелел: иди за мной, сатана.

11. Это и есть признак любви к Богу (т.е. чтоб стоять выше тех вещей) и сатана, не могши склонить Христа Иисуса Господа преступить ее из-за того. что обещал, всячески покушался потом, когда выступил Господь для всенародного действования, довесть Его до нарушения заповеди о любви к ближнему, действуя чрез беззаконных иудеев. Для сего, когда Господь учил путям жизни и делом показывал образец небесного жития, возвещал воскресение мертвых и верующим обещал жизнь вечную и царство небесное, а не верующим угрожал вечным мучением, в подтверждение же истины словес Своих творил дивные божественные знамения, призывая народ к вере, – он возбуждал беззаконных фарисеев и книжников к разным против Него наветам, чтоб не стерпевши, как им чаялось, искушений, подвигся Он ненавистью к наветникам, – и он злокозненник, достиг бы таким образом своей цели, показав Его нарушителем заповеди о любви к ближнему.

12. Но Господь, яко Бог, зная его замыслы, не воспринимал ненависти к возбуждаемым от Него фарисеям (ибо как это возможно, когда Он естеством благ), а напротив любовью к ним поражал его самого, возбудителя их. Так, как они, подвергаясь вражескому возбуждению, могли не принимать Его, и если принимали, то потому, что произвольно, по не вниманию и беспечности, склонялись на внушения возбудителя; то Господь вразумлял их, обличал, укорял, оплакивал и в тоже время не переставал всячески им благодетельствовать, злословимый благодушно сносил, страдая терпел, – показывал в отношении к ним всякие дела любви. Таким человеколюбием к возбуждаемым против Него Он поражал возбудителя. Дивная брань! Вместо ненависти показывает Он любовь, и благостью низвергает отца злобы. Претерпев, от них столько зол, истиннее же сказать, ради их, до смерти по человечески подвизавшись за заповедь любви, и одержав совершенную над дьяволом победу, восприял Он наконец ради нас венец воскресенья; – и таким образом новый Адам обновил ветхого. – Вот что значит слово, изреченное божественным Апостолом: "сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе", и проч. (Филип. 2, 5).

13. Такова была цель у Господа, чтоб Отцу быть послушну даже до смерти, как человеку ради нас, храня заповедь любви, а дьявола поражать, страдая от него чрез возбуждаемых им книжников и фарисеев. Так свободно, давая будто над собою победу, победил Он чаявшего победить Его и исторг мiр из его тиранства. "Так Христос распят был от немощи" (2Кор. 13, 4), но сею немощью умертвил Он смерть и упразднил имущего державу смерти (Евр. 2, 14). Так и Павел немоществовал сам в себе, и хвалился "в немощах, да вселится в него сила Христова" (2Кор. 12, 9).

14. Изучив образ сей победы, Св. Павел говорил, пиша к Ефесеям: "несть наша брань к крови и плоти, но к началом, и ко властем", и проч. (Еф. 6, 12). И тем, которые имеют брань с невидимыми врагами заповедал взять броню правды, шлем упования, щит веры и меч духовный, "да возмогут все стрелы лукавого разженные угасити" (– 11 – 14). Делом же показывая образ сей брани, говорил: "аз убо тако теку, не яко безвестно: тако подвизаюся, не яко воздух бияй: но умерщвляю тело мое и порабощаю, да не како иным проповедуя, сам неключимь буду" (1Кор. 9, 26. 27), и опять: "до нынешнего часа и алчем, и жаждем, и наготуем, и страждем" (1Кор. 4, 11), еще: "в труде, и подвиге, в бдениях множицей, в зиме и наготе" (2Кор. 11, 27).

15. Такой же бранью воевал он и с демонами, возбуждающими похоти плотские, отгоняя их измождением своего тела. Показывая же нам, самым делом, образ победы над теми демонами, которые борют на ненависть, и для того нерадивейших воздвигают против благочестивых, чтобы будучи ими искушаемы, они возненавидели их и тем преступили заповедь любви, – говорил: "укоряеми благословляем, гоними терпим, хулими утешаемся: якоже отребия мiру быхом, всем попрание доселе", (1Кор. 4, 12. 13). Демоны для того внушали укорять, злословит и гнать Апостола, чтоб подвигнуть его на ненависть к укоряющему, злословящему и гонящему, – имея в цели довесть его до преступления заповеди о любви. А Апостол, не неведая умышлений их, укоряющих благословлял, гонящих терпел, хулящих умолял отстать от возбуждающих на это демонов и присвоиться благому Богу; и сим образом брани демонов, научающих злу, поражал он всегда, благим побеждая злое, по подражанию Спасителю, Сим образом он и прочие Апостолы весь мiр отторгли от демонов и присвоили Богу своим поражением побеждая тех, которые думали, что одержали победу. И так, брат, если и ты будешь держать туже цель, то возможешь и ты любить ненавидящих тебя; а если не будешь, то не возможешь; ибо иначе это невозможно.

16. Брат сказал: по истине, отче, так есть, а не иначе. – И для этого то Господь, поносимый, по ланитам ударяемый и другим подвергаясь страданиям от Иудеев, – все сносил, – об этих, как творящих по неведению и прельщенных, сожалея, как и на кресте говорил: "отче, отпусти им, невидят бо что творят" (Лк. 23, 34), над вселукавством же и прелестью дьявола и князей его торжествуя на кресте победу; так как даже до смерти выдержал против них подвиг за заповедь любви, как сказал ты. Сию над ними победу Он нам подарил; и разрушив державу смерти, воскресение Свое всему мiру даровал в живот. Но помолись обо мне, отче, чтоб я мог совершенно познать цель Господа и Апостолов Его, и потом трезвиться во время искушений, не неразумевая умыслов дьявола и демонов его.

17. Старец сказал ему на это: если будешь всегда иметь в мысли сказанное, то возможешь не неразумевать (умышлений лукавого). Но когда уразумеешь, что как ты искушаем бываешь, так и брат твой искушается; то искушаемому брату прощай, а искушающему дьяволу, желающему ввесть тебя в ненависть к брату искушаемому, противостой, не поддаваясь его козням. Это самое внушает и Иаков, брат Божий, когда говорит в послании: повинитеся Богу, противитеся же дьяволу и бежит от вас (4, 7). И так, если, как сказано, будешь ты всегда содержать в трезвенной мысли изложенное выше, то возможешь познать цель Господа и Апостолов Его, и людей любить, сострадая им, когда они неправо действуют, а лукавым демонам всегда противоборствовать посредством любви. Если же мы с тобою будем распущенны, беспечны, нерадивы, и помысел свой предадим плотским удовольствиям; то не против демонов будем вести брань, а против себя и братий, демонам же угождать будем, ради их воюя с людьми.

18. Брат сказал: так, отче; всегда от нерадения моего берут демоны случай против меня восставать. Но прошу тебя, отче, скажи мне, как должен я стяжать трезвение. Старец ответил: совершенное беспопечение о земном и всегдашнее поучение в Божественном Писании приводит душу в страх Божий, страх же Божий приводит трезвение. И тогда душа начинает видеть, как демоны воюют против ней посредством помыслов, и отражать их: о чем говорил и Давид: "и на враги моя воззре око мое" (Пс. 53, 9). К такому противоборству демонам, возбуждая учеников своих и верховный Апостол Петр, сказал: "трезвитеся и бодрствуйте, зане супостат ваш дьявол, яко лев рыкая ходит, иский кого поглотити, ему же противитеся тверди верою" (1Петр. 5, 8). И Господь сказал: "бдите и молитеся, да не внидите в напасть" (Мф. 26, 41). Также и Екклезиаст говорит: "аще дух владеющего найдет на тя, места твоего не остави" – (10, 4). Место же ума есть добродетель, ведение и страх Божий. Дивный наконец Апостол, очень трезвенно и мужественно подвизавшийся, говорил: "во плоти ходяще, не по плоти воинствуем: оружия бо воинства нашего не плотская но сильна Богом на разорение твердем: помышления низлагающе, и всяко возношение взимающееся на разум Божий, и пленяюще всяк разум в послушание Христово, и в готовности имуще отмстити всяко преслушание" (2Кор. 10, 3 – 6). – Так если и ты будешь подражать святым и притрудно упразднишься от всего для Бога, то будешь трезвен.

19. Брат сказал: что должно делать, отче, чтоб возмочь непрестанно быть с Богом? Старец ответил: невозможно уму всегда быт с единым Богом, если не стяжает он следующих трех добродетелей: любви, воздержания и молитвы. Любовь укрощает гнев, воздержание иссушает похоть, а молитва, отрешая ум от всех помышлений, нагим представляет его самому Богу. Эти три добродетели совмещают в себе все правды; и без них ум не может пребывать с единым Богом.

20. Брат сказал: прошу тебя, отче, научи меня, как любовь укрощает гнев? Старец ответил: дело любви – миловать ближнего и благодетельствовать ему, долготерпеть на нем и сносить все, причиняемое им, как часто было говорено. Имея такие свойства, любовь естественно укрощает гнев в том, кто стяжал ее. Брат сказал: не малы дела ее; но блажен тот, кто возмог стяжать ее. Я же по истине далек от нее, однако же прошу тебя, отче, скажи мне, что значит долго терпеть?

21. Старец ответил: быть тверду духом в несчастиях, сносить всякое зло и ждать конца искушению, не позволяя проторгатся гневу, или сказать неразумное слово, или заподозрить что, или подумать что не приличное благочестивому человеку, как говорит Писание: до времене стерпит долготерпеливый, и последи воздаст ему веселие: "до времене скрыет словеса своя и устне верных исповедях" разум его (Сирах. 1, 23. 24).

22. Таковы свойства долготерпения! – И не это только но еще и то, чтобы себя самого считать причиной искушения есть свойство долготерпения. А может быть и в самом деле так есть (т.е. что причина в нас). Ибо много из случающегося с нами случается в научение нас, или во очищение прошедших грехов, или в исправление настоящего нерадения, или в предотвращение будущих падений. Кто помышляет, что искушение случилось с ним для чего-либо одного из показанного, тот не станет гневаться, будучи бием, – особенно, когда сознает при сем за собою грехи; не станет обвинять того, чрез кого искушение: ибо чрез него или чрез другого, всячески он должен был пить чашу судов Божиих; – но к Богу воззрит умом и возблагодарит Его, попустившего искушение, обвиняя себя одного и охотно принимая вразумление, как поступил Давид, в отношении к Семею и Иов в отношении к жене. А неразумный часто просит у Бога милости, когда же приходит милость, не принимает, потому что пришла не так, как ему хотелось, а как судил полезным Врач души. Почему малодушествует, мятется, – и то на людей гневается, то на Бога изрыгает хулу; и таким образом и неблагодарность обнаруживает, и врачевства от вразумительного жезла не получает.

23. Брат сказал: хорошо истолковал ты, отче. Но прошу тебя, скажи мне и о том, как воздержание иссушает похоть. Старец ответил: воздержание учит воздерживаться от всего, что не необходимой потребности удовлетворяет, а только доставляет удовольствие, не позволяет касаться ничего, кроме необходимого для жизни, не дает гоняться за приятным, а велит искать лишь полезного, и пищу и питие соразмерять с нуждою, не допускать в теле собираться излишней мокротности, и только жизнь тела поддерживать, соблюдая его свободным от похотных стремлений. Вот как воздержание иссушает похоть. – Напротив удовольствия, обилие пищи и питья разгорячают чрево и возжигают сильнейший позыв срамной похоти, и влекут человека, как неразумное животное к беззаконному смешению. Тогда глаза бывают бесстыжи, руки не обузданы, язык говорит только то, что чешет слух и ухо охотно слушает только суетное; ум небрежет о Боге, и душа, не только мысленно содевает блуд, но и тело увлекает к неподобному деянию.

24. Брат сказал: истинно так, отче. Но прошу тебя научить меня и молитве, как она отрешает ум от всяких помышлений. Старец отвечал: помышления наши суть мысли о предметах, из которых одни чувственны, а другие умственны. Занят будучи ими, ум носит в себе и перебирает мысли о них. Благодать же молитвы, с Богом сочетает ум, и – сочетая с Богом, отрешает от всех помышлений. Тогда ум, нагим беседуя с Богом, делается боговидным. Ставши же таковым, он просит у Бога боголепного, и никогда не погрешает в прошении своем (всегда получает просимое). Апостол потому и заповедует "непрестанно молиться" (1Сол. 5, 17), чтобы чаще сочетывая ум свой с Богом, мало-помалу отбросили мы пристрастие к вещественному.

25. Брат сказал: но как ум может непрестанно молиться? Ибо когда поем или читаем, когда беседуем с кем, или служим кому, тогда естественно развлекаем его многими помышлениями и представлениями. Старец ответил: Божественное Писание не повелевает ничего невозможного. Сам Апостол, чрез коего изречено сие, и пел, и читал, и исправлял дела служения своего (апостольского), – и однако же непрестанно молился. – Непрестанно молиться значит – содержать ум прилепленным к Богу с великим благоговением и теплым желанием, висеть на уповании на Него, и о Нем дерзать во всем, – в делах и приключениях. Так расположен будучи Апостол, говорит: "кто ны разлучит от любве Божия; скорбь ли, или теснота", – и прочее (Рим. 8, 35). И не много спустя: "известихся, яко ни смерть, ни живот, ни Ангелы" (38). И опять: "во всем скорбяще, но не стужающе си: не чаеми, но не отчаиваеми: гоними, но не погибающе: всегда мертвость Господа Иисуса в теле носяще, да и живот Иисусов в теле нашем явится" (2Кор. 4, 8 – 10).

26. Так расположен будучи, Апостол непрестанно молился: ибо во всех, как сказано, делах и приключениях своих, висел на надежде Божьей. Да и все святые всегда радовались скорбям, в чаянии чрез них прийти в навыкновение божественной любви. Посему-то Апостол и говорил: "сладце, убо похвалюся – в немощах моих, да вселится в мя сила Христова" (2Кор.12,9). И не много ниже: "егда немоществую, тогда силен есмь" (– 10). Но горе нам бедным, что оставили путь святых Отцов, и от того пусты от всякого духовного дела.

27. Брат сказал: от чего это, отче, не имею я сокрушения? Старец ответил: от того, что у нас с тобою нет страха Божия пред очами нашими. От того, что сделались мы убежищем всякого зла, и страшные Божии прещения презираем, как пустые представления. Иначе как не сокрушаться бы, слушая, как напр. Моисей говорит от лица Божия о грешниках: "яко огнь возгорится от ярости моея", "разжется до ада преисподнего: снесте землю и жита ее, попалит основания гор" (Втор. 32, 22–23). И еще: "поострю, якоже молнию меч мой, и примет суд рука моя, и воздам месть врагам моим, и ненавидящим мя воздам" (41). Или как вопиет Исаия: "отступиша, иже в Сионе беззаконницы, примет трепет нечестивые: тщетна будет крепость духа вашего; огнь вы пояст. Кто, возвестит вам, яко огнь горит? Кто возвестит вам место вечное" (Ис.33,14)? И опять: "и изыдут и узрят трупы людей преступивших мне: червь бо их не скончается, и огнь их не угаснет и будут в позоре всякой плоти" (Ис.66,24). Или как говорит Иеремия: "дадите Господу Богу вашему славу прежде даже не смеркнется, и прежде даже не преткнутся нозе ваша к горам темным: и пождете света, и тамо сень смертная, и положени будете во мрак" (Иерем. 13, 16). И опять: "слышите сия, люде буии и не имеющии сердца: иже имиюще очи, не видите, и уши, и не слышите. Мене ли не убоитеся, рече Господь, или от лица Моего не устыдитеся?" (Иерем.5,21.22). И еще: "накажет тя отступление твое, и злоба твоя обличит тя: и увеждь, и виждь, яко зло и горько ти есть, еже оставити мя, глаголеть Господь... Аз насадих тя виноград плодоносен, весь истинен: како превратился еси в горесть виноград чуждый" (Иер. 2, 19–21)? И опять: "не седох в сонме их играющих, но бояхся от лица руки твоей: наедине, седех, яко горести исполнихся" (Иерем.15,17).Кто также не ужаснется, слыша, что говорит Иезекииль: "пришел есть конец тебе, и испущу ярость мою на тя, и отмщу тебе по путем твоим, и дам на тя вся мерзости твоея. Не пощадит око мое и не помилую... и познаеши, яко аз Господь бияй" (Иезек.7,3.9). Кто не сокрушится слыша, как Даниил описывает день страшного суда, говоря: "зрях, дóндеже престоли поставишася, и Ветхий деньмиже седе, и одежда Его бела аки снег, и власы главы Его аки волна чиста, престол Его пламя огненный, колеса его огнь палящ. Река огненная течаше исходящи пред Ним: тысяща тысящ служаху Ему, и тмы тем предстояху Ему: судище седе, и книги отверзошася" (Дан. 7, 9. 10), т.е. дела каждого. И опять: "во сни нощью, и се на облацех небесных, яко сын человеч идый бяше, и даже до Ветхого денми дойде, и пред него приведеся: и тому дадеся власть и честь и царство, и вси людие, племена, и язы́цы тому поработают: власть Его, власть вечная, яже не прейдет, и царство Его не рассыплется. Вострепета дух мой в состоянии моем, аз Даниил, и видения главы моея смущаху мя" (Дан. 7, 13–15).

28. Кто не убоится, слыша что говорит Давид: "единой глагола Бог, двоя сия слышах: зане держава Божия, и Твоя Господи милость: яко Ты воздаси комуждо по делом его" (Пс. 61, 12, 13)? – И опять что говорит Екклезиаст: "конец слова, все слушай Бога бойся, и заповеди Его храни, яко сие всяк человек: яко все творение приведет Бог на суд о всяком погрешит, аще благо и аще лукаво" (Екл. 12, 13. 14)?

29. Кто не вострепещет, слыша подобное же и от Апостола, который говорит: "подобает всем явиться пред судищем Христовым, да воспримет кийждо, яже с телом сдела или блага или зла"? (2Кор. 5, 10; Рим. 14, 10). Кто же не восплачет после сего о неверии нашем и об ослеплении душ наших, – что слыша все это, не каемся и горьких не проливаем слез о таковом нерадении и таковой беспечности своей, которую предзря Иеремия, говорил: "проклят всяк творяй дело Божие с небрежением" (48, 10), если б мы имели заботу о спасении душ своих, то вострепетали бы от слова Господня и поспешили со всем старанием исполнить заповеди Его, от коих спасение наше. Но мы, не смотря на то, что слышим от Самого Господа: "внидите тесными враты, вводящими в живот" (Мф. 7, 13, 14), предпочли путь широкий и пространный, ведущий в пагубу. За то, когда придет Он судить живых и мертвых, услышим от Него: "отидите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный дьяволу и ангелам его" (Мф. 25, 41).

30. И это услышим мы, не только когда наделаем худых дел, но если понерадим о добрых, и ближнего своего не будем любить. Если же и худых при том наделаем дел, то как стерпим день тот при таком худом состоянии души? Ведать к тому же надобно, что – "не прелюбы сотвори, не укради, не убей", – и прочее, – древним сказано было чрез Моисея (Мф. 5, 28). Господь же, зная, что христианину, для совершенства в жизни, соблюдение этого только недостаточно, сказал: "аминь глаголю вам, аще неизбудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидете в царствие небесное". Почему прежде и после тех слов всегда требовал совершенной святости душевной, ради коей и тело освящается, и законоположил искреннюю любовь ко всем людям, чрез коих можем мы стяжать любовь и к Нему Самому. Образец этому подал Он нам в Себе Самом и в учениках Своих, как не раз говорено было.

31. Какое оправдание можем мы иметь в день оный, имея такой пред собой образец, и в таком оставаясь нерадении? Нас оплакивая, говорит Иеремия: "кто даст главе, моей воду, и очесем моим источник слез да плачуся – день и нощь" о народе сем (Иер. 9, 1), – что сподобясь такой благодати, пребываем в таком нерадении, или паче, исполнены всякого зла. О нас, слышу говорит и Моисей: "яде Иаков и насыться, и отвержеся возлюбленный: уты, утолсте, расшире: и остави Бога сотворшего его и отступи от Бога Спаса своего" (Втор. 32, 15). Об нас плачет и Михей, говоря: "у, люте мне душе, яко погибе благочестивый от земли, и исправляющего несть в человецех; кийждо ближнего своего озлобляет озлоблением, на зло руки своя уготовляют" (Мих. 7, 2. 3). Равным образом и Псалмопевец об нас говорил, молясь: спаси мя Господи, яко оскуди преподобный, яко умалишася истины от сынов человеческих (Пс. 11, 2).

32. Нас оплакивая и Апостол говорит пророчески: "вси уклонишася, вкупе непотребни быша: несть творяй благостыню, несть даже до единого. Гроб отверст гортань их, языки своими льщаху: яд аспидов под устнами их: ихже уста клятвы и горести полна суть. Сокрушение и озлобление на путех их, и пути мирного не позната. Несть страха Божия пред очими их" (Рим. 3, 12 – 18). И опять в пророческом предзрении, о нынешней же нашей злой жизни пишет он к Тимофею: "сие же веждь, яко в последние дни настанут времена люта. Будут бо человецы самолюбцы, сребролюбцы, величавы, горди, хульницы, родителем противящиеся, неблагодарни, неправедии, нелюбовны, непримирительны, клеветницы, невоздержницы, некротцы, неблаголюбцы, предадетеле, нагли", – и прочее (2Тим. 3, 1–4). Потому горе нам, что до последней дошли мы крайности во зле. Ибо скажи кто из нас не причастен исчисленным видам злонравия? Не на нас ли исполнилось это пророчество? Не всели мы чревоугодники? Не все ли сластолюбцы? Не все ли веществолюбивы до неистовства? Не все ли гневливы? Не все ли злопамятны? Не все ли предатели всякой добродетели? Не все ли злословны? Не все ли пересудливы? Не все ли неуважительны? Не все ли братоненавистливы? Не все ли напыщены? Не все ли высокомерны? Не все ли горды? Не все ли тщеславны? Не все ли лицемерны? Не все ли лукавы? Не все ли завистливы? Не все ли не послушливы? Не все ли ленивы? Не все ли обманчивы? Не все ли беспечны? Не все ли нерадивы о заповедях Спасителя? Не все ли исполнены всякого зла? Не стали ль мы вместо храмов Божиих капищами идольскими? Вместо Духа Святого, злых духов убежищем? Не притворно ли называем Бога Отцом? Не сделались ли мы вместо сынов Божиих сынами геенны? Не стали ль хуже иудеев мы, ныне великое имя Христово носящие? И никто не приходит в негодование, слыша такую истину. И те (иудеи), пребезаконными будучи, говорили: "единого Отца имамы Бога"; но от Спасителя услышали: "вы отца вашего дьявола есте, и похоти отца вашего хочете творити" (Иоан. 8, 41. 44).

33. Не справедливо ли и нам, преступникам заповедей Его, слышать подобное от Него? Вот Апостол сынами Божиими назвал водящихся Духом. "Елицы", говорит, "Духом Божиим водятся сии суть сынове" (Рим. 8, 14). Мы же как можем называтся сынами Божиими, когда водимся мудрованием плотским? Которые водятся Духом, говорит, это явно бывает от плодов Духа. Плод духовный есть, говорит Апостол, любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5, 22), Имеем ли мы что-либо из этого? Не скорее ли все противное тому? По тому не сынами Божиими надлежит нам называться, а противным тому. Рожденное от кого-либо бывает подобно родившему. Но Господь говорит: "рожденное от Духа, дух есть" (Ин. 3, 6). Мы же сделались плотью, похотствующей на дух, и к нам потому справедливо идет следующий приговор: "не имать Дух мой пребывати в человецех сих, зане суть плоть" (Быт. 6, 3). Как можем мы называться даже христианами, когда не имеем в себе ничего Христова?

34. Скажет кто, может быть: я имею веру во Христа, довольно для меня одной этой веры в Него ко спасению? Но противоотвечает таковому Ап. Иаков, говоря: "и бесы веруют и трепещут" (Иак. 2, 19). И еще: "вера без дел мертва есть о себе" (17, 26). – Да веруем ли мы в Него?! Как можно сказать, что верим Ему относительно будущего, когда не веруем относительно временного и настоящего? А не веруем: ибо пристрастны к вещественному, живем плотски и воюем против Духа. Истинно же во Христа верующие и чрез исполнение заповедей в себя Его вселившие, так говорят: "живу не к тому аз, но живет во мне Христос. А еже ныне живу во плоти, верою живу Сына Божия, возлюбившего мене и предавшего Себя по мне" (Гал. 2, 20). Почему страдая за Него для спасения других, как верные Ему подражатели, и заповедей Его истинные исполнители, говорили: "укоряеми благословляем, гоними терпим, хулими утешаемся" (1Кор. 4, 12). Ибо слышали слово Его, заповедавшее: "любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас, благословите клянущих вы, и молитеся за творящих вам напасть" (Мф. 5,44). Так и словами их и делами обнаруживался действующий в них Христос. Мы же пoелику всяким Его заповедям противно действуем, оказываемся исполненными всякой нечистоты. Почему и стали мы вместо храма Божия домом купли, вместо дома молитвы – вертепом разбойников, вместо рода святого – родом грешным. вместо народа Божия – народом исполненным грехов, вместо семени святого – семенем злым, вместо сынов Божиих – сынами беззакония; пoелику оставив заповеди Господа, работаем мы злым духам чрез нечистые страсти, – и прогневали Святого Израилева.

35. Посему-то великий Исаия, оплакивая нас и вместе желая помочь нам в падении нашем, взывает, говоря: " что еще уязвляетеся, прилагающе беззаконие? Всякая глава в болезнь, и всякое сердце в печаль: от ног даже до главы, несть в нем целости: ни струп, ни язва, ни рана палящаясь: несть пластыря приложити, ниже елея, ниже обязания?" (1, 5. 6). Что же потом за этим? "Оставится дщерь Сионя, яко куща в винограде, и яко овощное хранилище в вертограде, яко град воюемый" (-8). Таковое опустошение души нашей показывая и Апостол, сказал: "и якоже не искусиша имети Бога в разуме, сего ради предаде их Бог в неискусен ум творити неподобная исполненных всякие неправды блужения, лукавства, лихоимания, злобы: исполненных зависти, убийства, рвения, лести, злонравия: шепотники, клеветники, богомерзки, досадители, величавы, горды, обретатели злых, родителем непокоривы, неразумны, непримирительны: нелюбовны, неклятвохранительны, немилостивиы. Нецыи же и оправдание Божие разумевше, яко таковая творящии достойни смерти суть, не точью сами творят, но и соизволяют творящим. Сего ради предаде их Бог в страсти бесчестия скверниться телесем их в себе самех" (Рим. 1, 28–32, 26, 24). И что же за этим? "Открывается", говорит, "гнев Божий с небесе на всякое нечестие и неправду людей" (-18).

36. Таковое опустошение души означая и Господь говорил: "Иерусалиме, Иерусалиме, избивый пророки и камнием побиваяй посланные к тебе, колькраты восхотех собрати чада твоя, яко же собирает кокош птенцы своя под криле, и не восхотиша? Се оставляется вам дом ваш пуст" (Мф. 23, 37. 38). Исаия опять прозря, как мы, монахи, совершаем свои службы только телесно, о духовном же служении Богу нерадим, несмотря однако же на то надымаемся, говорил: "услышите слово Господне, князи содомстии внемлите закону Божию, людие Гаморрстии. Что ми множество жертв ваших, глаголет Господь; исполнен есмь всесожжений овних, и тука агнцов, и крове юнцов и козлов не хощу. Кто бо изыска сия от рук ваших ходити по двору моему не приложите: и аще принесете ми семидаль, всуе: кадило, мерзость ми есть: новомесячий ваших, и суббот, и дне великого не потерплю: поста, и праздности, и праздников ваших ненавидит душа моя: бысте ми в сытость, к тому не стерплю грехов ваших. Егда прострете руки ваша ко мне, отвращу очи мои от вас: и аще умножите моление, не услышу вас". Почему же? "Руки бо", говорит, "ваша исполнены крове" – (Исаии 1, 10–15), так как "ненавидяй брата человекоубийца есть" (1Ин. 3, 15). Потому всякий подвижнический труд. чуждый любви, неугоден Богу.

37. И лицемерство наше издали обличая Бог говорит: "людие сии устами чтут мя: сердце же их далече отстоит от Мене, всуе же чтут мя", – так далее (Исаии 29, 13). Да и что Господь наш говорил, укоряя фарисеев, очень приложимо к нам, нынешним лицемерам, которые сподобясь такой благодати, оказываемся по нраву еще худшими тех. Не связываем ли и мы бремена тяжкие и неудобоносимые, и их возлагаем на рамена людей, а сами и перстом не хочем коснуться их (Лк. 11, 46)? – Не делаем ли и мы все дела свои, да видимы будем человеки (Мф. 6, 5)? Не любим ли и мы прежде – возлежания на вечерях, и преждеседания на сонмищах? Не любим ли и мы зваться от человек: учителю, учителю, – и тех, которые не слишком отдают нам такую честь, не преследуем ли даже да смерти? Не взяли ль и мы ключ разумения, но не отворяем им, а затворяем царствие небесное пред человеки, – так что и сами не входим и тех не пускаем войти? Не слепые ли и мы вожди, комаря оцеждающие, а верблюда пожирающие? – Не очищаем ли и мы внешняя сткляницы и блюда, тогда как внутреннее наше полно хищений, лихоимства и невоздержания? Не одесятствуем ли и мы мятву и копр, и кимен, и оставляем суд и любовь Божию? Не уподобляемся – ли и мы закрытым гробам, внешне показываясь людям праведными, а внутри будучи исполнены лицемерия, беззаконий и всякой нечистоты? Не зиждем ли и мы гробы мучеников и не украшаем ли раки Апостолов, будучи по нраву подобны тем, которые убивали их (Мф. 23, 3–32)? Кто же не восплачет о нас в таком состоянии находящихся? Кто не пожалеет о таковом пленении нашем? Ибо за это мы, сыны Божии, честные, вменились в сосуды глиняны. За это потемнело злато наше, изменилось сребро наше доброе (плач Иерем. 4, 1.2). За это мы, назореи Сиона, блиставшие паче снега, стали как Ефиопы, бывши белы паче млека, стали черны паче чернил. За это паче сажи почернел вид наш; увеличилось беззаконие наше паче беззаконий содомских; за это мы, сыны дня и света, стали сынами ночи и тьмы (1Сол. 5, 5). За это мы, сыны царствия, стали сынами геенны. За это мы, сыны Вышнего, яко человеки умираем, и яко един от князей падаем (Псал. 80, 7). За это мы преданы в руки врагов беззаконных, т.е. злых и свирепых бесов, и царю неправедному и лукавнейшему паче всея земли, т.е. начальнику их сатане, ибо согрешали и беззаконновали, преступивши заповеди Господа Бога нашего (Дан. 3, 29 – 32), Сына Божия поправши и кровь завета ни во что вменивши (Евр. 10, 29). Но Господи, "не предаждь нас до конца, имене Твоего ради, и не разори завета Твоего, и не отстави милости твоей от нас" (Дан. 3, 34. 35), щедрот ради Твоих, Отче наш, Иже еси на небесех, благоутробия ради Единородного Сына Твоего и милости ради Святого Духа Твоего. "Не помяни наших беззаконий первых: скоро да предварят ны щедроты Твоя Господи, яко обнищахом зело. Помози нам Боже, Спасителю наш славы ради имене Твоего, Господи, избави ны, и очисти грехи наши имене ради Твоего" (Пс. 78, 8. 9), помянув начаток наш, который от нас по человеколюбию взяв, Единородный Сын Твой, за нас имеет на небесах, подавая нам твердую надежду спасения, чтоб чрез отчаяние не сделались мы худшими. Помози, избави, ради честные крови Его, которую излил Он за живот мiра, ради святых Его Апостолов и мучеников, за имя Его кровь свою проливших, ради св. Пророков, Отцов и Патриархов, которые подвизались благоугодить святому имени Твоему. Не презри молений наших Господи, и не остави нас в конец. Ибо не на правды наши уповаем, но на милость Твою, по коей снабдеваешь Ты род наш. Молимся Тебе и просим Твою благостыню, да не будет нам в осуждение, устроенное для нас Единородным Сыном Твоим ко спасению таинство; не отвержи нас от лица Твоего. Не погнушайся нашим недостоинством, но помилуй нас по великой милости Твоей и по множеству щедрот Твоих очисти беззакония наши, да неосужденно приступив пред лице славы твоей, сподобимся покрова Единородного Сына Твоего, а не окажемся рабами лукавыми и неключимыми по грехам своим. Ей, Владыко всесильне, Господи, услыши моление наше, иного бо разве Тебе Бога незнаем; имя Твое именуем. Ты еси действуяй вся во всех и от Тебя ищем мы всякой помощи. Призри с небесе Боже, и виждь из жилища святые славы твоей. "Где, есть ревность Твоя и крепость Твоя? Где есть множество милости твоей, и щедрот Твоих, яко терпел еси нам? Ты бо еси отец наш, понеже Авраам не уведе нас, и Израиль не позна нас, но Ты, Господи, отец наш, избави ны, ибо от начала на нас есть имя святое Твое" и Единородного Сына Твоего и Святого Духа Твоего. "Что уклонил еси, нас, Господи, от пути Твоего, и ожесточил еси сердца наша, еже не бояться Тебе?" Возврати Господи рабов Твоих, ради святые церкви твоей и ради всех от века Святых Твоих; "да поне мало наследим горы святые твоей: противницы наши попраша святыню Твою. Быхом, яко исперва, егда не владел еси нами, ниже бе нареченно имя Твое на нас" (Исаии 63, 15 – 19).

38. "Аще отверзети небо, трепет примут от Тебе горы, и растают, яко тает воск от лица огня, и попалит огнь супостаты, и страшно будет имя Твое в сопротивных Твоих. Егда сотвориши славная; трепет примут от Тебе горы. От века не слышахом, ниже очи наша видеша Бога, разве Тебе, и дела Твоя, яже сотвориши ждущим милости. Милость бо срящет творящих правду и пути Твоя помянутся: се Ты разгневался еси, и мы согрешихом". – Лучше же сказать: мы согрешили и Ты разгневался. "Сего ради заблудихом, и быхом яко нечисти вси мы, якоже порт нечистые, вся правда наша: и отпадохом, яко листвие, беззаконий ради наших: тако ветр восхитит нас, и несть призываяй имя Твое, и помянувый удержати Тя: яко отвратил еси лице Твое от нас, и предал ны еси беззаконий ради наших. И ныне Господи, Отец наш еси Ты, мы же брение, дела, руку Твоею вси. Не прогневайся на ны зело, и не помяни во время беззаконий наших: и ныне призри, яко людие Твои вси мы. Град святилища Твоего бысть пуст, Сион яко пустыня бысть, Иерусалим на проклятие. Дом святой наш, и слава, юже благословиша отцы наши, бысть огнем пожжен, и вся славная наша купно падоша. И о всех сих терпел еси Господи, и молчал и смирил еси ны зело" (Исаии 64,1 – 12).

39. Случилось это с древним народом Твоим прообразовательно, а ныне в нас исполнилось истинно. "И быхом поношение соседом нашим", демонам, "подражнение и поругание сущим окрест нас" (Пс. 78, 4). Но призри с небесе и виждь, и спаси нас имене ради Твоего святого. Дай нам узнавать обходы противников наших и избавь нас от козней их. Не отдали помощь Твою от нас, ибо сами мы недовольны к тому, чтобы победить нападающих на нас; Ты же силен спасти нас от всех врагов. Спаси нас, Господи, от всех прискорбностей мiра сего, по благости Своей, чтобы с чистою совестью преплыв море жизни, чистыми и непорочными предстали мы страшному престолу Твоему и сподобились жизни вечной.

40. Выслушав все это и в великое пришедши сокрушение, брат со слезами сказал старцу: сколько вижу, отец мой, нет мне надежды спасения. "Яко беззакония моя превзыдоша главу мою" (Пс. 37, 5). Что же мне делать скажи мне, прошу тебя? Старец сказал ему в ответ: спасться людям самим невозможно; но для Бога все возможно, как сказал сам Господь (Мф. 19, 26), и так "предварим лице Его во исповедании... поклонимся и припадем Ему, и восплачемся пред Господом, сотворившим нас: яко Той есть Бог наш" (Пс. 94, 2. 6), ибо слышим слово Его, чрез Пророка Исаии изрекаемое: "егда возвратився воздохнеши, тогда спасешися" (Ис. 30, 15). И опять: "еда не может рука Господня спасти? Или отягчил есть слух Свой, еже не услышати? Но грехи ваши разлучают между вами и между Богом, и грех ради ваших отврати лице Свое от вас, еже не помиловати" (Ис. 59, 1. 2). Почему говорит: "измыйтеся, и чисти будите, отымите лукавства от душ ваших пред очима Моима, престаните от лукавств ваших; научитеся добро творити, взыщите суда, избавите обидимого, судите сиру, и оправдите вдовицу и придите, и истяжемся, глаголет Господь, и аще будут греси ваши яко багряное, яко снег убелю: аще, же будут яко червленое, яко волну убелю. И аще хочете, и послушаете мене, благая земли снесте: уста бо Господня глаголаша сия" (Ис. 1, 16 – 20); также и чрез Иоиля говорит Он: "обратится ко Мне всем сердцем вашим, в пост, и в плачи, и в рыдании, и расторгните сердца ваша, а не ризы ваша и обратитеся ко Господу Богу вашему, яко милостив и щедр есть, и раскаиваяйся о злобах" (Иоил. 2, 12. 13). И Иезекиилю велел "Он сказать: сыне человече, рцы дому Израилеву, сице ресте глаголюще: прелести наша и беззакония наша в нас суть, и мы в них таем, и како нам живым быти; Рцы им: живу Аз глаголет Адонаи Господь, не хощу смерти грешника, но еже обратиться нечестивому от пути своего и живу быти ему: обращением обратитеся от пути вашего злого: и вскую умираете доме Израилев" (Иезек. 33, 10. 11). Третья же книга Царств показывая преизбытечество благости Божией, так говорит: когда услышал Ахав, – бывши в винограднике Навуфея, который принял он в наследие чрез убиение Навуфея Иезавелью, – слова Илии, сказавшего: "сия глаголет Господь, понеже убил ты, и наследовал, – на месте идеже пси полизаша кровь его, тамо полижут и кровь твою... И Иезавель пси снедят в предградии Иезраеля. Егда услыша Ахав словеса сия, умилися от лица Господня, и идяше плачася, и раздра ризы своя и препоясася вретищем по телу своему, и постися, и" бе оболчен "во вретище" день и ночь. "И бысть глагол Господень ко Илии, глаголя: видел ли еси, яко умилися Ахаав от лица Моего? – сего ради не наведу зла во днех его" (3Цар. 21, 19. 23. 27. 29). И Пророк Давид говорит: "беззаконие мое познах и греха моего не покрых. Рех, исповем на мя беззаконие мое Господеви: и Ты оставил еси нечестие сердца моего. За то помолится к Тебе всяк преподобный во время благопотребно" (Пс. 31, 5. 6). В Евангелии же Господь говорит: "покайтеся, приближися бо царствие небесное" (Мф. 4, 17). А когда Петр спросил Его: "коль краты, аще согрешит в мя брат мой, и отпущу ли ему до семь крат?" Естеством благой и неизреченный в благостыни ответил ему: "не глаголю тебе, до семь крат, но до семьдесят крат седмерицею" (Мф. 18, 21. 22). Что может сравниться с такой благостынею? Чему уподобим такое человеколюбие?

41. Познавши таким образом страх Божий, равно как благость Его и человеколюбие, как из Ветхого, так и из Нового Завета, обратимся к Нему от всего сердца нашего. И чего ради гибнуть нам, братие? Очистим руки наши грешные, исправим сердца наши двоедушные, восскорбим, сокрушимся, и восплачем о грехах своих. Престанем от злых дел своих; поверим благоутробию Господню, убоимся прещений Его, и положим соблюдать заповеди Его. Возлюбим друг друга от всего сердца; скажем: братие наши вы, – и тем, которые ненавидят и поносят нас, да прославится имя Господа. Будем прощать друг друга, когда друг другом искушаемы бываем, ибо всех нас борет общий враг наш. Станем противиться худым помыслам своим, призывая в совоинствование нам Бога и изгоним чрез то из себя злых и нечистых духов. Подчиним плоть духу, умерщвляя ее и порабащая всякими злостраданиями. Очистим себя от всякие скверны плоти и духа. Будем возбуждать друг друга в поощрении любви и добрых дел. Не будем завидовать другим, и не станем раздражатся против тех, которые нам завидуют. Будем оказывать взаимное сострадание, и смиренномудрием врачевать друг друга. Не будем осуждать и осмеивать друг друга, яко уды есмы друг другу. Отбросим от себя нерадение и беспечность, и станем мужественно подвизаться против лукавых духов. Имеем ходатаем ко Отцу Иисуса Христа Праведника; и Той есть очищение о гресех наших: помолимся же Ему от чистого сердца, от всей души, и Он оставит нам грехи наши. "Ибо близ Господь всем призывающим Его во истине" (Пс. 144, 18). Почему говорится: "пожри Господеви жертву хвалы и воздаждь Вышнему молитвы твоя: и призови Мя в день скорби твоей, и изму тя и прославиши Мя" (Пс. 49, 14. 15). Исаия же опять что говорит? "разрешай всяк соуз неправды, разрушай обдолжения насильных писаний, отпусти сокрушенные в свободу, и всякое писание неправедное раздери. Раздробляй алчущим хлеб твой и нищыя бескровные введи в дом твой, аще видиши нага одей, и от свойственных племене твоего не презри. Тогда разверзется рано свет твой, исцеления твоя скоро воссияет и предыдет пред тобою правда твоя, и слава Божия объимет тя". А за этим что? – "Тогда воззовеши, и Бог услышит тя, и еще глаголющу ти, речет: се придох. Тогда воссияет во тьме свет твой, и тьма твоя будет, яко полудне, и будет Бог твой с тобою присно: и насытишися, якоже желает душа твоя" (Исаии 58, 6–10). Видишь ли, что когда разрешим всякий соуз неправды, и расположимся благодетельствовать ближнему от всей души, тогда облистаемся светом ведения, освободимся от страстей бесчестия, исполнимся всякой добродетелью, светом славы Божией осветимся, и от всякого неведения избавимся; – молясь же Христу, услышаны будем, и Бога всегда будем иметь с собою и божественных исполнимся желаний.

42. Возлюбим друг друга и возлюблены будем от Бога. Будем долготерпеть друг другу, и Он подолготерпит грехам нашим. Не будем воздавать злом за зло, и Он не воздаст нам по грехам нашим. Оставление прегрешений наших обретем в прощении братиям; ибо милость Божия к нам сокрыта в милостивости нашей к ближним. Почему и сказал Господь: "отпускайте и отпустят вам" (Лук. 6, 37). И: "аще бо отпускаете человеком согрешения их, отпустит и вам, Отец ваш небесный" (Мф. 6, 14). И опять: "блажени милостивие: яко тии помиловани будут" (Мф. 5, 7). И: "в нюже меру мерите, возмерится вам" (Мф. 7, 2). Се устроил нам Господь образ спасения, "и дал область чадами Божиими быти" (Ин. 1, 12). После сего спасение наше уже в нашей воле.

43. Предадим же себя всецело Господу, да и Его воспримем всецело, и сделаемся чрез Него богами. Ибо для того Он и человеком сделался, естеством сый Бог и Владыка. Покоримся Ему вседушно, и Он недремленно будет отражать врагов наших. " Аще быша людие мои послушали Мене", говорит Он, "Израиль, аще бы в пути Моя ходил, ни о чесомже убо враги, его смирил бых; и на оскорбляющия их возложил бых руку Мою" (Пс. 80, 14. 15). Все упование наше на Него единого возложим, на Него возвергнем всю печаль нашу, – и от всякой скорби Он избавит нас и во всю жизнь препитает нас. Всякого человека возлюбим от души; но ни на какого человека не будем возлагать упования своего. Только поскольку Господь хранит нас, постольку и друзья споспешествуют нам и враги немоществуют пред нами. Когда же Господь оставляет нас, тогда оставляют нас и друзья наши (в беспомощности), а враги преодолевают нас. Но и на себя самого надеющийся падет падением дивным, а боящийся Господа возвышен будет. Почему и говорил Давид: "не на лук мой уповаю, и меч мой не спасет мене; спасл бо еси нас от стужающих нам, и ненавидящих нас посрамил еси" (Пс. 43, 7. 8).

44. Не будем принимать помыслов, умаляющих грехи наши и обманом уверяющих нас, что они уже прощены нам. Это от них предостерегая нас, сказал Господь: "внемлите же от живых пророков, иже приходят к вам в одеждах овчих, внутрь же суть овцы хищницы" (Мф. 7, 15). Пока ум наш стужаем бывает от греха, дотоле, знай, не улучили еще мы оставления его; ибо верно не сотворили еще мы плодов достойных покаяния, Плод покаяния есть бесстрастие души; бесстрастие же есть изглаждение греха. Не имеем еще мы совершенного бесстрастия, если иногда стужаемы бываем от страстей, а иногда нет. Не улучили мы, значит, и совершенного оставления грехов. От прародительского греха освободились мы чрез святое крещение, от тех же грехов, на которые дерзали мы по крещении, освобождаемся не иначе, как посредством покаяния.

45. Покаемся же искренно, чтоб, освободившись от страстей, улучить нам оставление грехов. Презрим временные блага, чтоб ссорясь из – за них с людьми, не нарушить заповеди любви и не отпасть от любви Божией. Будем ходить духом и похотей плоти совершать не станем (Гал. 5, 16). Возборствуем и вострезвимся, и отрясем сон беспечности; поревнуем святым подвижникам Спасовым, и восподражаем подвигам их, задняя забывая, в предняя же простираясь. Восподражаем не утомимому их течению, горячему усердию, постоянству в воздержании, святыне целомудрия, твердости терпения, непоколебимости благодушие, искренности сострадания, невозмутимой кротости, теплоте ревнования, непритворной любви, высокому смииренномудрию, совершенному нестяжанию, мужеству, благостыне, тихонравию. Не будем поблажать влечению к удовольствиям, не допустим расслабления в помыслах, не оскверним совести. Будем иметь мир со всеми и святыню, без которых никто не узрит Господа (Евр. 12, 14). Ко всему же этому, убежим от мiра, братие, и от мiродержца. Оставим плоть и плотское. Потечем на небеса и там, станем иметь свое жительство, подражая божественному Апостолу, да достигнем Началовождя жизни и вкусим от источника живота. Составим хор с Ангелами и Архангелами, и возпеснословим Господа нашего Иисуса Христа, Коему слава и держава со Отцом и Святым Духом, ныне и присно и вовеки веков. Аминь.

2. Четыре сотни глав о любви

Предисловие к Элпидию

Се к слову о подвижнической жизни посылаю твоей честности, отче Элпидие, и слово о любви в равночисленных четырем Евангелиям сотницах глав, – которое нимало, может быть, не соответствует ожиданию твоему; но не ниже наших сил. Впрочем да ведает святыня твоя, что и это не моего ума плод. Но прочитав писания Святых Отцов, и набрав оттуда, что обращает внимание ума к моему предмету, и в виде изречений или глав в немногом совместив многое, для удобнейшего запоминания и мысленного обозрения, – препровождаю то к твоему Преподобию, прося читать с благой мыслью, ища одной пользы, и не обращая внимания на не красоту речи, и молиться о моем недостоинстве, чуждом всякого плода духовного. Прошу также не вменить в отягощение написанного (будто я возлагаю бремена тяжкая на совесть); ибо я исполняю заповедь послушания. Говорю же сие потому, что ныне нас, отягчающих совести словами наставительными много, а учащих делами, или учащихся из дел очень мало. Потрудись потщательнее вникать в каждую главу. Ибо не все, как думаю, для всех удобопонятно; но многое от многих потребует многого изыскания, хотя по видимому, и очень просто изречено. Быть может, что открытое в них таким образом окажется и душеполезным. Но конечно и окажется по благодати Божией, если кто будет читать не с пытливым духом, а со страхом Божиим и любовью. Кто же сию или другую какую книгу станет читать не для духовной пользы, а для уловления речений на укор писавшему, дабы тщеславно показать себя более знающим, нежели он, тому нигде, никогда, ничто полезное не откроется.

Первая сотница о любви

1. Любовь есть благое расположение души, по которому она ничего из существующего не предпочитает познанию Бога. Но в такое любительное настроение невозможно придти тому, кто имеет пристрастие к чему-либо земному.

2. Любовь рождается от бесстрастия; бесстрастие от упования на Бога; упование от терпения и великодушия, сии последние от воздержания во всем; воздержание от страха Божия, страх от веры в Господа.

3. Верующий Господу боится адских мук. Страшащийся мук воздерживается от страстей. Воздерживающийся от страстей терпеливо переносит скорби. Претерпевающий скорби возымеет упование на Бога. Упование на Бога отрешает ум от всякого земного пристрастия. Отрешенный от сего ум возымеет любовь к Богу.

4. Любящий Бога предпочитает познание Бога всему от Него сотворенному, и непрестанно прилежит к тому с вожделением.

5. Если все сущее существует чрез Бога и для Бога; Бог же лучше всего чрез Него получившего бытие: то Бога оставляющий и занимающийся низшими предметами, показывает тем, что он предпочитает Богу то, что стало быть чрез Него.

6. Чей ум прилеплен к Богу любовью, тот ни во что ставит все видимое, даже самое тело свое как бы чужое.

7. Если душа лучше тела, и несравненно лучше мiра создавший его Бог: то предпочитающий душе тело, и Богу созданный от Него мiр, ничем не разнится от идолослужительствующих.

8. Отторгший ум свой от любви к Богу и пребывания в присутствии Его и привязавшийся оным к чему-либо чувственному, предпочитает душе тело, и Богу Создателю то, что стало быть от Него.

9. Если жизнь ума есть просвещение познания, а сей свет рождается от любви к Богу: то хорошо сказано, что нет ничего выше Божественной любви.

10. Когда по влечению любви, ум возносится к Богу: тогда он ни самого себя и ничего из сущего совсем не чувствует. Озаряемый Божественным безмерным светом, он бесчуствен бывает ко всему сотворенному, подобно как и чувственное око к звездам по воссиянии солнца.

11. Все добродетели споспешествуют уму в возлюблении Бога, но всех более чистая молитва. Ею воскрыляемый к Богу, он бывает вне всего сущего.

12. Когда чрез любовь ум восхитится от Божественного познания, и, став вне сущего, воcчувствует Божескую беспредельность: тогда по примеру Божественного Исаии, от изумления пришед в чувство своего ничтожества, искренно возглашает слова сего Пророка: "о окаянный аз, яко умилихся, яко человек сый, и нечисты устны имый, посреди людей нечистые устне имущих аз живу: и Царя Господа Саваофа видех очима моима" (Ис. 6, 5).

13. Любящий Бога не может не любить и всякого человека как самого себя, хотя не благоволит к страстям тех, кои еще не очистились. Посему – когда видит их обращение и исправление, радуется радостью безмерной и неизреченной.

14. Нечиста страстная душа, наполненная помыслами похотными и ненавистливыми.

15. Видящий в сердце своем след ненависти к какому-либо человеку, за какое-либо падение, совершенно чужд любви к Богу. Ибо любовь к Богу никак не терпит ненависти к человеку.

16. Любящий Меня, говорит Господь, заповеди Мои соблюдет (Ин. 14, 15). Заповедь же Моя сия есть, да любите друг друга (Ин. 15, 12). Итак не любящий ближнего не соблюдает заповеди: а не соблюдающий заповеди не может любить и Господа.

17. Блажен человек, который всякого равно любить может.

18. Блажен человек не привязанный ни к какой вещи тленной или временной.

19. Блажен ум, который, минуя все твари, непрестанно услаждается Божественной красотою.

20. Кто, попечение о плоти простирая до похотей, за что-либо временное злопамятствует на ближнего: тот служит твари паче Творца.

21. Охраняющий тело свое от сластей и от болезней имеет в нем соработника в служении лучшему.

22. Бегающий всех мiрских похотей поставляет себя выше всякой мiрской печали.

23. Любящий Бога непременно и ближнего любит. А таковой не может беречь имение, но Боголепно распоряжается им, подавая каждому требующему.

24. Творящий милостыню, подражая Богу, не делает различия между злым и благим, между праведным и неправедным в потребностях телесных. Но всем равно разделяет, соразмерно с нуждою; хотя добродетельного, за благое расположение воли его, предпочитает порочному.

25. Как Бог по естеству благой и бесстрастный, хотя всех равно любит, как Свои создания, но добродетельного прославляет, как родственного Ему и нравом, а порочного милует по благости Своей, и, наказуя в веке сем, обращает его: так и человек благомыслящий и нестрастный любит равно всех людей, – добродетельного по естеству, и за благое расположение воли, а порочного, как по естеству, так еще из сострадания, милуя его, как несмысленного и во тьме ходящего.

26. Не раздаянием только имения оказывается расположение любви, но еще более преподанием слова Божия и телесным служением.

27. Искренно отрекшийся мiрских вещей, и нелицемерно из любви служащий ближнему, скорее освобождается от всякой страсти, и становится причастным Божественной любви и Божественного ведения.

28. Стяжавший в себе любовь Божественную, подобно Божественному Иеремии, "не утруждается, последуя Господу Богу своему" (Иер. 17, 16); но мужественно переносит всякий труд, оскорбление и поношение, не мысля зла совершенно ни против кого.

29. Когда ты оскорблен кем-нибудь, или в чем уничижен: берегись помыслов гнева, дабы они, по причине этого оскорбления отлучив тебя от любви, не переселили в область ненависти.

30. Когда тяжко тебе от укоризны или бесчестия: то знай, что ты великую получил от того пользу, ибо чрез уничижение промыслительно изгнано из тебя тщеславие.

31. Как воспоминание об огне не согревает тела: так вера без любви не производит в душе света ведения.

32. Как свет солнца влечет к себе здравое око: так познание Бога естественно восхищает к себе чрез любовь чистый ум.

33. Чист ум есть, вышедший из неведения, и просвещаемый Божественным светом.

34. Чиста душа, освободившаяся от страстей и непрестанно возвеселяемая Божественной любовью.

35. Страсть достойна порицания, как не естественное движение души.

36. Бесстрастие есть мирное состояние души, в котором она неудободвижна на зло.

37. Кто тщанием своим стяжал плоды любви: тот не отлагается от нее, хотя бы претерпевал тысячи зол. В сем да удостоверит тебя ученик Христов Стефан, и подобные ему, и Сам Христос, за убийц Своих молившийся Отцу, и просивший им у Него прощения, как по неведению творящим то (Лук. 23, 34).

38. Ежели свойство любви есть долготерпеть и милосердовать (1Кор. 13, 4): то очевидно, что гневающийся и злобствующий чужд любви. Но чуждый любви, чужд Бога: пoелику "Бог есть любовь" (1Ин. 4, 8).

39. Не говорите, что вы есть храм Божий, говорит Божественный Иеремия (7, 4). Не говори и ты: одна вера в Господа нашего Иисуса Христа может спасти меня. Ибо это невозможно, если не стяжаешь и любви к Нему, делами свидетельствуемой. Что же касается до голой веры: "то и беси веруют и трепещут" (Иак. 2, 19).

40. Дело любви составляют: усердное благодетельство ближнему, великодушие, терпение и благоразумное пользование вещами.

41. Любящий Бога никого не огорчает, и ни на кого не огорчается из-за временного: огорчает же и огорчается одной спасительной печалью, каковою блаженный Павел и сам огорчился и огорчил Коринфян (2Кор. 2, 4).

42. Любящий Бога Ангельской жизнью на земле живет, постясь и бдение совершая, поя и молясь, и о всяком человеке всегда доброе помышляя.

43. Если всякий чего желает, того и достигнуть домогается; всех же благ и желаемых вещей несравненно добротнее и вожделеннее – Бог: то какое рвение должны мы показать, чтобы достигнуть Его по естеству благого и вожделенного.

44. Не растлевай плоти твоей срамными делами; не оскверняй души помыслами злыми: и мир Божий низойдет на тебя, принося с собою любовь.

45. Изнуряй плоть свою гладом и бдением; и не леностно упражняйся в псалмопении и молитве; и освящение целомудрия низойдет на тебя, нося с собою любовь.

46. Сподобившийся Божественного ведения и любовью стяжавший его просвещение, никогда не надмевается духом тщеславия; а не сподобившийся оного весьма легко им кружим бывает. Впрочем, если таковой во всем, что ни делает, будет воззревать к Богу, делая все ради Его, то с Богом легко избежит сего недуга.

47. Не достигший еще ведения Божественного, любовью вдохновляемого, много думает о том, что им делаемо бывает по Богу; а сподобившийся получить таковое от сердца повторяет слова Патриарха Авраама, которые сказал он, когда удостоен был Божия явления: "аз есмь земля и пепел" (Быт. 18, 27).

48. Боящийся Господа имеет смиренномудрие всегдашним своим собеседником, и по его напоминаниям восходит к любви и благодарению Бога. Он, воспоминая первое свое житие по духу мiра, свои разнообразные прегрешения, случившиеся с ним от юности искушения, и то как Господь от всех их избавил его, и от жизни страстной перевел к жизни по Богу, со страхом восприемлет и любовь; и непрестанно с глубоким смиренномудрием благодарит Бога, благодетеля и правителя жизни нашей.

49. Не оскверняй ума твоего удержанием в себе помыслов похоти и гнева, дабы, отпадши от чистой молитвы, не впасть в дух уныния.

50. Ум тогда лишается дерзновения к Богу, когда бывает собеседником с помыслами злыми и нечистыми.

51. Неразумный, водимый страстями, когда, будучи движим гневом, растревоживается, спешит без рассуждения бежать от братий: когда же похотью разжигается, тогда, раскаиваясь, паки прибегает, и вступает с ними в беседу. Благоразумный же в том и другом случае поступает иначе. В случае рассерчания, отсекши причины возмущения освобождает себя от огорчения на братий; в случае похотливости воздерживается от бессловесных позывов и праздных бесед.

52. Во время искушений не оставляй монастыря своего; но мужественно переноси волнование помыслов, особенно наводящих печаль и уныние: ибо таким образом, благопромыслительно быв искушен скорбями, возымеешь твердую надежду на Бога. Если же оставишь оный, то окажешься не искусным, не мужественным и не постоянным.

53. Если желаешь не отпасть от любви Божественной; то ни брата своего не допусти уснуть в огорчении на тебя, ни сам не усни в огорчении на него: "но иди, примирися с братом твоим, и, возвратясь" (Матф. 5. 24) с чистою совестью, принеси Христу дар любви в прилежной молитве.

54. Если, по словам Божественного Апостола, все дары Духа имеющий, любви же не имеющий никакой не получает пользы: то какое должны мы употребить тщание, дабы стяжать ее (1Кор. 13–3).

55. Если любовь "искреннему зла не творит" (Рим. 13, 10); то завидующий брату, приводимый в печаль его доброю славою, помрачающий злоречием имя его, или по злонравию наветующий на него, не делает ли себя чуждым любви, и повинным вечному осуждению?

56. Если любовь есть "исполнение закона" (Рим. 13, 10): то памятозлобствующий на брата, уготовляющий ковы ему, проклинающий его, и радующийся падению его не есть ли законопреступник, и не достоин ли вечной муки?

57. Ежели "оклеветающий брата, и осуждающий брата оклеветает закон, и осуждает закон" (Иак. 4, 11); закон же Христов есть любы (Иоан. 13, 34): то клеветник не отпадает ли от любви Христовой, и не делается ли сам для себя виновником муки вечной?

58. Не предавай слуха твоего языку клеветника, ниже языка твоего слуху любящего злоречия, с удовольствием говоря, или слушая речи против ближнего: да не отпадешь от любви Божественной, и окажешься чуждым вечной жизни.

59. Не принимай укоризны на отца твоего, и не поощряй того, кто его бесчестит; да не прогневается на дела твои Господь, и потребит тебя от земли живых.

60. Загради уста клевещущему – в уши твои, да не согрешишь с ним двойным грехом, и сам приучась к сей страсти пагубной, и ему не препятствуя поносить ближнего.

61. "Аз же глаголю вам", говорит Господь, " любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас, молитеся за творящих вам напасть" (Мат. 5, 44). Для чего заповедал Он сие? – Для того, чтобы освободить тебя от ненависти, огорчения, гнева, памятозлобия, и сподобить величайшего стяжания совершенной любви; которой невозможно иметь тому, кто не всех людей равно любит, по примеру Бога, всех людей равно любящего, "и хотящего всем спасться, и в познание истины придти" (1Тим. 2, 4).

62. "Аз же глаголю вам, не противиться злу: но аще, кто тя ударит в десную твою ланиту, обрати ему и другую, и хотящему с тобою судиться, и ризу твою взяти отпусти ему и срачицу: и аще кто тя поймет по силе поприще едино, иди с ним два" (Матф. 5, 39–41). Для чего? дабы и тебя сохранить безгневным, бестревожным и неогорченным, – и его твоим незлобием научить, и обоих вас подвесть под иго любви, яко благ Господь.

63. К каким вещам были мы когда-нибудь пристрастны, о тех носим и страстные воображения. Почему побеждающий страстные воображения конечно презирает и вещи воображаемые. Потому что брань с воспоминаниями о вещах, столько же труднее брани с самыми вещами, сколько грешить мыслью удобнее, нежели самым делом.

64. Из страстей иные суть телесные иные душевные. Телесные от тела получают повод, а душевные от внешних предметов. Но и те и другие отсекает любовь, и воздержание: та – душевные, а это телесные.

65. Иные страсти принадлежат к раздражительной силе души, а иные к вожделевательной. Те и другие возбуждаются чувствами: возбуждаются же тогда, когда душа находится вне любви и воздержания.

66. Труднее преодолевать страсти раздражительной силы души, нежели вожделевательной: потому-то против них от Господа и врачевство дано сильнейшее – заповедь о любви.

67. Все другие страсти касаются только или раздражительной части души, или вожделевателной, или же мыслительной, как например, забвение и неведение: а уныние охватывая все силы души, вдруг, за одним духом, приводит в движение почти все страсти, почему оно и тяжелее всех других страстей. Добре убо Господь, подав противо оного врачевство, говорит: "в терпении вашем стяжите души ваша" (Лк. 21, 19).

68. Не бей никогда никого из братий, особливо безвинно, дабы он, не снесши скорби, не удалился; и тогда ты никогда не убежишь от обличения совести, которое всегда будет причинять тебе печаль во время молитвы, и отгонять ум от дерзновения к Богу.

69. Не терпи приносящих тебе соблазны подозрений, на какого бы то ни было человека, ибо допускающие до себя каким-нибудь образом соблазны от приключений, произвольно или не произвольно случающихся, не ведают "пути мирнаго" (Рим. 3, 17), который чрез любовь ведет к познанию Бога любителей своих.

70. Тот еще не имеет совершенной любви, кто располагается к людям смотря по нравам их, одного любя, другого ненавидя за то или другое, или одного и того же человека иногда любя, иногда ненавидя по тем же причинам.

71. Совершенная любовь не разделяет единого естества людей по различным их нравам; но всегда смотря на оное, всех людей равно любит: добрых любит, как друзей, а недобрых, как врагов, благодетельствуя им, долготерпя, перенося ими причиняемое, отнюдь не отплачивая им зла, но даже страдая за них, когда случай востребует, дабы, если возможно, сделать и их себе друзьями; но если и невозможно, она все же не отступает от своего расположения к ним, всегда равно являя плоды любви всем человекам. Так и Господь наш и Бог Иисус Христос, являя Свою к нам любовь, пострадал за все человечество, и всем равномерно даровал надежду воскресения, хотя, впрочем, каждый сам себя делает достойным или славы, или мучения адского.

72. Неравно ни во что вменяющий славу и бесславие, богатство и убожество, утехи и горести, не достиг еще совершенной любви. Совершенная любовь не только сие все ни во что вменяет, но и самую временную жизнь и смерть.

73. Послушай достигших совершенной любви, что говорят они: "кто ны разлучит от любве Божия? скорбь, или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или меч? якоже есть писано, яко Тебе ради умерщляемы есмы весь день; вменихомся, яко овцы заколения. Но во всех сих препобиждаем за Возлюбльшего ны. Известихся бо, яко ни смерть, ни живот, ни Ангели, ни начала, ниже силы, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина, ни ина тварь кая возможет нас разлучити от любве Божия, яже о Христе Иисусе, Господе нашем" (Рим. 8, 35 – 39).

74. О любви к ближнему послушай опять, что они говорят: "истину глаголю о Христе, не лгу, послушествующей ми совести моей Духом Святым: яко скорбь ми есть велия и непрестающая болезнь сердцу моему: молилбыхся бо сам аз отлучен быти от Христа по братии моей, сродницех моих по плоти, иже суть Израилите", – и т.д. (Рим. 9, 1–4). Также говорил и Моисей, и другие Святые.

75. Кто не вменяет ни во что честолюбия и сластолюбия, и их возращающего, и ради их порождающегося сребролюбия; тот не может отсечь причин гневного раздражения: а не отсекающий их, не может достигнуть совершенной любви.

76. Смирение и злострадание (телесные лишения) освобождают человека от всякого греха; потому что то отсекает страсти душевные, а это – телесные. Так поступал блаженный Давид, как видно из следующей молитвы его к Богу: "виждь смирение мое и труд мой, и остави вся грехи моя" (Пс.24, 18).

77. Чрез заповеди Господь исполняющих оные делает бесстрастными: а чрез Божественные догматы дарует им свет ведения.

78. Все догматы или о Боге говорят, или о видимых и невидимых творениях, или о явленном в них промысле и суде.

79. Милостыня врачует раздражительную часть души; пост – иссушает похоть; молитва очищает ум, и уготовляет его к созерцанию сущего. Ибо по силам души Господь дал нам и заповеди.

80. "Научитеся от Мене, – глаголет Господь, – яко кроток есмь и смирен сердцем" (Матф. 11, 29). Кротость предохраняет раздражительность от возмущения, а смирение освобождает ум от надмения и тщеславия.

81. Страх Божий двояк. Один рождается от угроз наказанием, от которого порождаются в нас по порядку воздержание, терпение, упование на Бога и бесстрастие, из коего любовь. Другой сопряжен с самой любовью, производя в душе благоговение, чтобы она от дерзновения любви не дошла до пренебрежения Бога.

82. Первый страх любовь совершенная "изгоняет вон" (1Иоан. 4, 18), из души ее стяжавшая, и не боящейся уже муки; а второй, как сказано, она всегда имеет сопряженным с собою. Первому приличествуют следующие слова Писания: "страхом Господним уклоняется всяк от зла" (Притч. 15, 27); "и: начало премудрости страх Господень" (Прит. 1, 7); ко второму: "страх Господень чист пребываяй в век века" (Пс. 18, 10); "и: несть лишения боящимся Его" (Пс. 33, 10).

83. "Умертвите убо уды ваша, яже на земли, блуд, нечистоту, страсть, похоть злую и лихоимание и проч". (Колос. 3, 5). Землею назвал здесь Апостол плотское мудрование; блудом, грех делом совершаемый; нечистотою, соизволение на оный; страстью, страстный помысел; похотью злою, простое принятие помысла похотного; лихоиманием, вещество порождающее и возращающее страсть. Все сие, как члены мудрования плотского, повелел умертвить Божественный Апостол.

84. Сперва память вносит в ум простый помысел; и если он замедлит в нем, то от сего приходит в движение страсть; если не истребишь страсти, она преклоняет ум к соизволению; а когда и сие произойдет, тогда доходят уже до греха и делом. Посему-то премудрый Апостол, пиша к христианам обратившимся из язычников, во первых повелевает прекратить совершение греха делом, а потом подвигаясь обратно прежнему порядку доходить и до причины оного. Причина, порождающая и возращающая страсти, как выше сказано, есть лихоимание, которое, по моему мнению, здесь означает пресыщение, яко мать и питательницу блуда. Ибо лихоимание, не только в отношении к имению, но и в отношении к пище, зло; как и воздержание не только в отношении к пище, но и в отношении к имению, – добро.

85. Как птица, привязанная за ногу, начавши подниматься вверх, стягивается опять на землю, влекомая за вервь: так ум, не достигший еще бесстрастия, хотя и воспаряет к познанию небесных вещей, но влекомый страстями, стягивается опять на землю.

86. Когда ум совершенно от страстей освободится: тогда он и к созерцанию сущего непреткновенно шествует, направляя путь к познанию Святыя Троицы.

87. Когда ум чист, то, получая понятия о вещах, возбуждается к духовному созерцанию оных; сделавшись же нечист по разленению, помышления о других вещах воображает просто, а воспринимая что-либо человеческое, превращает то в срамные и злые помыслы.

88. Если никогда во время молитвы не осаждает ума твоего никакое помышление мiрское: то знай, что ты не вне области бесстрастия.

89. Когда душа начнет чувствовать себя здравою: тогда начнет и сновидения иметь чистые и безмятежные

90. Как чувственное око привлекается красотою вещей видимых: так чистый ум, познанием невидимых. Невидимым я называю бестелесное.

91. Великое дело не пристращаться к вещам, но гораздо более – быть бесстрастну к воображениям их: ибо чрез помыслы брань с нами злых духов, жесточе брани чрез самые вещи.

92. Преуспевший в добродетелях и обогатившийся ведением, как, видящий уже вещи. как они по естеству суть, всегда все и делает и говорит по здравому разуму, отнюдь не уклоняясь от него. Ибо судя потому, благоумно, или неумно пользуемся мы вещами, бываем мы или добродетельны, или порочны.

93. Признак совершенного бесстрастия есть тот, когда и во время бодрствования, и во сне представления вещей всегда всходят на сердце простыми.

94. Исполнением заповедей ум совлекается страстей; духовным созерцанием видимого совлекается страстных о вещах помыслов; познанием невидимого отрешается от созерцания видимых вещей; наконец познанием Святыя Троицы, и от самого ведения вещей невидимых.

95. Как солнце восходя и освещая мiр, являет и себя и освещаемые им предметы: так Солнце правды, воссиявая в чистом уме, являет и Себя, и разумение всего от Него бывшего, и быть имеющего.

96. Бога знаем мы не по существу Его, но по великолепью творений Его, и Его о них промыслу. В них как в зеркале видим мы беспредельную Его благость, премудрость и силу.

97. Чистый ум пребывает или в простых помышлениях, о вещах человеческих, или в естественном созерцании видимого, или в созерцании невидимого, или во свете Святыя Троицы.

98. Бывая в созерцании вещей видимых, ум исследует или естественные их свойства, или то, что знаменуется ими, или же ищет самую их причину.

99. Упражняясь же в созерцании вещей невидимых, Он ищет узнать естественные свойства оных, причину бытия их, и что из сего следует, и какой о них промысел и суд Божий.

100. Когда же бывает в Боге: то сперва от пламенной любви ищет уразумения естества Его, но утешение находит при сем не из познания того, что есть в Нем: ибо сие невозможно и невместительно равно для всякого сотворенного естества, а утешается познанием того, что окрест Его, как то: вечности, беспредельности, неописанности, благости, премудрости и силы вседетельной, всепромыслительной и всесудительной. И то только в Нем всякому постижимо, что Он беспределен; и самое познание недоведомости Его есть ведение превосходящее ум, как сказали мужи сильные в богословии – Григорий и Дионисий.

Вторая сотница о любви

1. Искренно любящий Бога молится без всякого развлечения, равно и молящийся без всякого развлечения любит Бога искренно. Но не может молиться без развлечения тот, чей ум пригвожден к чему-либо земному. И так не любит Бога тот, чей ум привязан к чему-либо земному.

2. Ум, долго занимающийся помышлением о чем-либо чувственном, конечно имеет страсть к тому, именно вожделение или сетование, или гнев, или злопамятство, и, если не вменит ни во что той вещи, то не может освободиться от страсти.

3. Страсти обладая умом привязывают его к вещественным предметам; и, отлучив от Бога, заставляют заниматься ими: напротив любовь Божия, возобладав им, разрешает его узы, убеждая его не дорожить не только чувственными предметами, но и самой жизнью временной.

4. Дело заповедей есть делать помышление о вещах простыми, чтения же и созерцания – соделывать ум безвещественным и безвидным. А следствием этого бывает молитва без развлечения.

5. Для совершенного освобождения ума от страстей так, чтобы он мог молиться без развлечения, не довольно деятельного способа: если его не сопровождают различные духовные созерцания. Тот освобождает ум от невоздержания и ненависти; а эти от забвения и неведения его избавляют и он таким образом получает возможность молиться, как надлежит.

6. Два есть высочайших состояний чистой молитвы. Одно случается, с людьми жизни деятельной, другое с людьми жизни созерцательной. Одно бывает в душе от страха Божия и благой надежды; другое от Божественной любви и крайней чистоты. Признак первой меры есть тот, когда собирают ум от всех мiрских помыслов творя молитвы без развлечения и смятения, и как бы сам Бог предстоял ему, как и предстоит действительно. Признак второй, – когда в самом устремлении молитвы ум бывает восхищаем Божественным и безмерным светом, и совсем не чувствует ни себя, и ничего иного из сущих, кроме Единого, любовью содевающего в нем таковое озарение. В сем состоянии, подвизаемый к уразумению словес о Боге, получает он чистые и светлые о Нем познания.

7. Кто что любит, тот то и объять всячески желает; и все препятствующее ему в этом, отстраняет, дабы сего не лишиться. Так и Бога любящий печется о чистой молитве, и всякую страсть, полагающую ему в том препону, из себя извергает.

8. Кто мать страстей самолюбие отвергнет, тот, при помощи Божией, удобно отложит и все другие страсти, как-то: гнев, печаль, злопамятство, и прочие. Кто же одержим первым: тот, хотя бы не хотел уязвляется и последними. Самолюбие же есть страстная любовь к телу.

9. Человеки похвально или предосудительно любят друг друга по следующим пяти причинам: или для Бога, – как добродетельный любит всех, а добродетельного любит даже и недобродетельный; или по естеству, – как родители любят детей, и на оборот; или по тщеславию, – как хвалимый хвалящего; или из корысти, как богатого за получки; или по сластолюбию, – как работаюший чреву, и тому, что под чревом, устрояющего пиры. Первая из сих похвальна, вторая обоюдна, прочие страстны.

10. Если одних ненавидишь, а других ни любишь, ни ненавидишь; иных любишь, но посредственно, а иных любишь очень сильно; то из сего неравенства, познай, что ты далек еще от совершенной любви, которая внушает любить равно всякого человека.

11. "Уклонися от зла, и сотвори благо" (Пс. 36, 27), то есть борись со врагами, чтоб умалит страсти, а затем, бодрствуй, чтоб не умножились они; и опять борись, чтоб стяжать добродетели. а после того бодрствуй, дабы сохранить их. И сие-то было бы "делати и хранити" (Быт. 2, 15).

12. По Божию попущению искушающие нас или разгорячают вожделевательную силу души, или растревоживають раздражительную, или омрачают мыслительную, или тело облагают страданиями, или телесные потребности похищают.

13. Демоны или сами нас искушают, или вооружают против нас людей не боящихся Господа: сами искушают, когда уединяемся от людей, как искушаем был Господь в пустыне; искушают чрез людей, когда обращаемся с людьми, как опять искушали Господа чрез фарисеев. Но мы взирая на образец наш, то есть Господа, отразим их в том и другом случае.

14. Когда начинает ум успевать в любви Божией: тогда начинает искушать его и дух хуления, и внушает ему такие помыслы, каких ни один человек изобрести не может, а токмо один дьявол отец их. И сие делает он завидуя Боголюбцу, дабы, как измысливший такие помыслы, пришед в отчаяние, не дерзал он более воспарять к Богу обычной молитвою. Но от этого не получает лукавец ничего благоприятного для его цели; но делает нас более твердыми. Ибо будучи боримы и противоборствуя мы становимся опытнее и искреннее в любви к Богу. "Меч же их да внидет в сердца их, и луцы их да сокрушатся" (Пс. 36, 15).

15. Ум, обращаясь к видимому, естественно понимает вещи при посредстве чувств. Ни ум, ни естественное понимание вещей, ни вещи, ни чувства не суть зло: ибо то суть все Божии создания. Что же тут злое? Очевидно, что страсть, прицепляющаяся к пониманию вещей естественному. И она может не иметь места при употреблении естественных понятий о вещах, ежели ум бодрствует.

16. Страсть есть не естественное движение души, или по несмысленной любви, или по безрассудной ненависти к чему-нибудь чувственному, или за что-нибудь чувственное: по несмысленной любви, или к яствам, или к женам, или к имению, или к преходящей славе, или к иному чему ни будь чувственному, или ради сего: – по ненависти несмысленной, когда ненавидят, как выше сказано, без рассуждения что-либо из вышесказанного, или кого-нибудь по причине того.

17. Или опять – зло есть погрешительное суждение о познанных вещах сопровождаемое неправильным их употреблением. Так в отношении к вещам, правильное суждение о совокуплении целью его поставляет деторождение, Но кто имеет при этом в виду одну сласть похотную, тот погрешает в суждении, недоброе почитая добрым. И таковой, совокупляясь с женой, злоупотребляет сим. Подобным образом должно рассуждать о понимании и употреблении других вещей.

18. Когда демоны, отторгнув ум твой от целомудрия, окружают его блудными помыслами; тогда со слезами воззови ко Владыке: "изгоняющии мя ныне обыдоша мя: радосте моя, избави мя от обышедших мя" (Пс. 16, 11; 31, 7). И избавишься.

19. Тяжел демон блуда и сильно налегает на подвизающихся против сей страсти, наипаче при небрежении об умеренности в пище, и при встречах и беседах с женским полом. Он сначала незаметно уловляет ум поползновенностью на сласть похотную, а потом дверью памяти привходит к безмолвствующему, и как тело разжигает, так и представляет уму различные срамные образы; и тем вызывает его к соизволению на грех. Если не хочешь, чтобы сие длилось в тебе, восприми пост, труд, бдение, и доброе безмолвие с прилежной молитвою.

20. Непрестанно ищущие души нашей, ищут посредством страстных помыслов ввергнуть ее в мысленный, или действительный грех. Но когда встретят ум, неприемлющий их, тогда "постыдятся и посрамятся"; когда же найдут ум занятым духовным созерцанием, тогда возвратятся вспять и "устыдятся зело вскоре" (Пс. 34, 4; 6, 11).

21. Дело "диакона" исправляет тот, кто намащает ум на священные подвиги, и отгоняет от него страстные помыслы; дело "пресвитера" – кто просвещает ум познанием сущего, и уничтожает лжеименное знание; дело "Епископа", кто завершает усовершение его святым помазанием ведения поклоняемые Святыя Троицы.

22. Изнемогают демоны, когда чрез исполнение заповедей уменьшаются в нас страсти: погибают, когда в силу бесстрастия души совершенно исчезают из ней, не находя в ней того, чем держались в ней, и чем воевали против ней. Сие-то значит: "изнемогут и погибнут от лица Твоего" (Пс. 9, 4).

23. Одни из людей воздерживаются от страстей из страха человеческого, другие из тщеславия, иные по воздержанию; а иные освобождаются от страстей судьбами Божиями.

24. Все слова Господни содержат следующие четыре предмета: заповеди, догматы, угрозы, и обетования; и мы ради их претерпеваем всякую строгость жития, как-то: посты, бдения, спание на голой земле, лишения и труды в послушаниях, обиды, бесчестие, мучение, смерть, и тому подобное. "За словеса устен Твоих", говорит Пророк, "аз сохраних пути жестоки" (Пс. 16, 4).

25. За воздержание награда – бесстрастие; за веру – ведение, бесстрастие рождает рассудительность, а ведение – любовь к Богу.

26. Ум, проходя исправно деятельную жизнь, преуспевает в благоразумии; а проходя исправно созерцательную, – в ведении. Первая приводит подвизающегося в ней к различению добродетели от порока; вторая причастника своего вводит в познание свойств бестелесных и телесных существ. Дара же богословского сподобляется ум тогда уже, когда на крыльях любви, прелетев, все вышесказанное, и достигши пребывания в Боге, духом созерцает свойства Его, сколько уму человеческому то возможно.

27. Желая богословствовать, не ищи, что есть Боге в себе самом; ибо этого не найдет не только человеческий ум, но ни ум кого-либо другого из сущих после Бога. Но рассматривай по возможности облекающие Его свойства, как-то: присносущность, беспредельность, неописанность, благость, премудрость и силу всесодетельную, всепромыслительную и судящую все сущее. Ибо между человеками тот уже великий Богослов, кто хотя несколько раскрывает сии свойства Божии.

28. Силен муж, ведение соединивший с деятельностью: ибо тогда он этою иссушает похоть и укрощает раздражение; а тем воскрыляет ум, и к Богу преселяется.

29. Когда говорит Господь: "Аз и Отец едино есмы": то сим означает единство естества; когда же паки глаголет: "Аз во Отце, и Отец во Мне", то показывает нераздельность Ипостасей. И так Тривеиты: (Троебожники), разделяя Сына от Отца, падают в пропасть с той и другой стороны: или, признавая Сына соприсносущным Отцу, но разделяя Его от Отца, принуждены говорить, что Он не рожден от Отца, и таким образом впасть в ересь признающую трех богов и три начала: или, признавая Сына рожденным от Отца, но разделяя Его с Ним, по необходимости должны допустить, что Он не соприсносущен Отцу, и Владыку времен подчинить времени. Надлежит, по учению великого Григория, и сохранить единого Бога и исповедовать три Ипостаси, каждую с собственным ей свойством. Ибо, по его же учению, Троица разделяется, но нераздельно; и соединяется, но раздельно. Дивное разделение и единение! Но какая была бы дивность, если бы Отец с Сыном также соединялся и разделялся, как соединяется и разделяется человек с человеком, и ничего более?

30. Совершенный в любви и достигший верха бесстрастия не знает разности между своим и чужим, или своей и чужой, или между верным и неверным, или между рабом и свободным, или даже между мужским полом и женским. Но став выше тиранства страстей, и взирая на одно естество человеческое, на всех равно смотрит, и ко всем равно расположен бывает. Нет в нем ни Иудея, ни Еллина, нет мужеского пола, ни женского, нет раба, ни свободного, но все и во всех Христос (Галат. 3, 28).

31. От лежащих в душе страстей демоны заимствуют поводы воздвигать в нас страстные помыслы. Потом ими поборая ум понуждают его снизойти к соизволению на грех; победив его в этом, вводят его во грех мысленный; а по совершении сего, как пленника, ведут его на самое дело греховное. После сего наконец чрез помыслы сделав душу запустелою, отходят вместе с оными. Остается только в уме идол (мысленный образ) греха, о котором говорит Господь: "егда убо узрите мерзость запустения, стоящу на месте святе" (Матф. 24, 15). Читающий да разумеет, что место святое и храм Божий есть ум человеческий, в коем демоны, опустошив душу страстными помыслами, поставили идола греховного. В том же, что сказанное Господом, сбылось и исторически никто из читавших Иосифа Флавия, думаю, не сомневается. Некоторые, впрочем, говорят, что тоже будет и при антихристе.

32. Три начала побуждают нас к добру: семена (добра в нас) от природы, святые Силы, и доброе произволение. Семена природы, – когда, например, как желаем, чтобы с нами поступали люди, так и мы поступаем с ними; или когда видим человека в тесноте и нужде, и естественно милосердуем о нем, Святые Силы, когда чувствуя побуждение к доброму делу, обретаем (в себе) благое содействие, и успеваем. Наконец доброе произволение, когда различая добро от зла, избираем доброе.

33. Равномерно три же есть начала, побуждающих нас на зло: страсти, демоны и злое произволение. Страсти, когда желаем чего безрассудно; как-то, или пищи не вовремя и без нужды, или жены без намерения деторождения и незаконной; также когда гневаемся или огорчаемся, на кого не должно, как-то на бесчестившего, или вред нам причинившего. Демоны: когда они, во время вознерадения нашего, усмотрев удобное время, внезапно налегают на нас, и с великой силою возбуждают вышесказанные страсти и подобные им. Наконец злое произволение: когда, зная добро, избираем зло.

34. Мзду за подвиги в добродетели составляют бесстрастие и ведение. Ибо они виновниками бывают для нас Царствия Небесного, как, страсти и неведение – муки вечной. И потому ищущий их ради славы человеческой, а не ради того, что они добро суть, слышит от Писания: "просите и не приемлете, зане зле просите" (Иак. 4, 3).

35. Между человеческими действиями многие добры сами по себе, но бывают недобрыми по какой-либо причине. Например – пост и бдение, молитва и псалмопение, милостыня и страннопримство сами по себе суть дела добрые; но когда делаются из тщеславия, тогда они уже не добры.

36. Во всех наших делах Бог смотрит на намерение, для Него ли мы делаем их, или ради иной причины.

37. Когда услышишь слово Писания: "иже воздаст комуждо по делом его" (Рим. 2, 6); помни, что Бог воздает добром не за то, что делается без правого намерения, хотя то кажется и добрым; но именно за делаемое с правым намерением. Ибо суд Божий взирает не на одно то, что делается, но на намерения, с какими делается.

38. Демон гордости двоякое имеет лукавство: или убеждает монаха исправные дела свои приписывать себе, а не Богу, подателю благих и помощнику в исправности, или, когда он не соглашается на сие, подущает уничижать менее совершенных братий. Но не ведает он, что и при таком действие на него, демон наущает его отвергаться Божией помощи. Ибо уничижая тех, как не могших подобно ему оказаться исправными, он выставляет себя именно показавшим особенную исправность собственной силою. Что невозможно, как сказал Господь: "без Мене не можете творити ничесоже" (Иоан. 15, 5). Ибо наша немощь такова, что и возжелав добра, она не может довесть его до конца без Подателя благих.

39. Кто познал немощь естества человеческого, тот получил опытное познание и Божией силы помогающей. И таковой при помощи ее иное уже совершив, а другое стараясь совершить, никогда не уничижает никого из людей. Ибо знает, что как ему помогла она и избавила его, от многих страстей, и бед; так сильна помочь и всем когда восхочет, и наипаче подвизающимся Его ради; хотя по неким судьбам всех вдруг от страстей не освобождает, но, яко благой и человеколюбивый Врач, каждого притекающего к Нему исцеляет в свое время.

40. При бездействие страстей привходит гордость, когда, или причины оных скрываются, или демоны коварно отбегают.

41. Всякий почти грех бывает ради услаждения самоугодия, и потому истребляется злостраданием и печалованием, – вольным, или невольным – по действу покаяния, или по действу беды какой, смотрительно Божиим о нас Промыслом наводимой. "Аще бо быхом себе рассуждали", говорит Писание, "не быхом осуждены были: судими же от Господа наказуемся, да не с мiром осудимся" (1Кор. 11, 31. 32).

42. Если придет на тебя нечаянное искушение, не вини того, чрез кого оно пришло, а ищи, для чего оно пришло; и обретешь исправление. Ибо чрез него ли, или чрез другого кого, но ты имел испить горечь из чаши судеб Божиих.

43. Чем ты злонравнее, тем менее отрицайся от злострадания, дабы, смирен быв им, изрыгнул ты гордость.

44. Искушения приводят к человекам, иные удовольствия – иные печали, а иные телесные страдания. Ибо Врач душ, по судьбам Своим, прикладывает врачевство, смотря на причину страстей, в душе лежащую.

45. Искушения наводятся на одних для изглаждения грехов прежде бывших, на других для прекращения теперь деемых, а на иных для предотвращения имеющих быть содеянными; кроме тех, кои бывают для испытания человека, как-то было со Иовом.

46. Благоразумный помышляя о врачебности судеб Божиих, с благодарением сносит приключающиеся ему по ним бедствия, никого другого не почитая виновным в них, кроме грехов своих; а неразумный когда грешит и наказываем за то бывает виновниками зол своих почитает или Бога, или людей, не уразумевая премудрого о сем Божия промышления.

47. Есть средства, которые останавливают движение страстей, и не дают им возрастать; и есть другие, которые умаляют их, и ведут к истощению. Так пост, труд и бдение не дают возрастать похоти; а уединение, созерцание, молитва и возлюбление Бога – умаляют ее и ведут к исчезновению. Так и в рассуждении раздражимости: великодушие, незлопамятность и кротость останавливают ее, и не дают ей возрастать; а любовь, милостыня, доброхотство и человеколюбие умаляют ее.

48. Чей ум непрестанно устремлен к Богу, того и вожделение превозрастает в желании Бога, и раздражительность вся превращается в Божественную любовь. Ибо чрез долговременное приобщение Божественному озарению ум, сделавшись весь светловидным, и вожделетельную свою часть утеснив и подавив в себе, превращает в непрестанное, как сказано, желание Бога и неослабную к Нему любовь, – всецело переводя ее от земного к Божественному.

49. Не всяко – не завидующий, не гневающийся, не памятозлобствующий на оскорбившего, имеет уже и любовь к нему: ибо он может и не любя, не воздавать злом за зло, по заповеди; но не так легко добром воздавать за зло, не нудя себя на то; потому что с расположением делать добро ненавидящим свойственно одной духовной совершенной любви.

50. Не любящий другого не есть уже ненавидящий его; равно и не ненавидящий не есть уже любящий. Но он может быть в средине в отношении к нему, то есть ни любить, ни ненавидеть. Ибо любительное расположение в душе производят обыкновенно показанные в 9 статье сей второй сотни пять побуждений: одно похвальное, другое обоюдное, и три укорных.

51. Когда приметишь, что ум твой с услаждением занимается предметами вещественными, и любезно пребывает в помышлениях о них: то знай, что ты любишь их более, нежели Бога. "Ибо идеже есть сокровище ваше, ту будет и сердце ваше", глаголет Господь (Мф. 6. 21).

52. Ум прилепляющийся к Богу, и в Нем пребывающий молитвою и любовью, бывает мудр, благ, силен, человеколюбив, милостив, великодушен, и, просто сказать, почти все Божественные свойства в себе носит. А удаляющийся от Него, и с вещественными предметами сдружающийся, предавшись сластолюбию, бывает или скотен или зверск, воюя с людьми из-за этого.

53. Миром называет Писание чувственные вещи, и те, которые занимают ими свой ум суть лица мiрские, к которым к большему их пристыжению оно говорит: "не любите мiра, ни яже в мiре. Яко все еже в мiре, похоть плотская и похоть очес, и гордость житейская, несть от Отца, но от мiра сего есть" (1Ин. 2, 15. 16).

54. Монах тот, кто ум свой отдалил от чувственных вещей, и воздержанием, любовью, псалмопением и молитвою непрестанно приседит Богу.

55. Скотопитателем в духовном смысле называется деятельный муж, ибо нравственные право творимые дела, в духовной жизни, имеют значение рабочего скота. Потому и говорит Иаков: "мужие скотопитатели суть раби твои". Пастырь же овец, есть муж созерцательный, ибо значение овец имеют помыслы на горах созерцаний умом пасомые. Посему-то и "мерзость есть Египтянам", то есть, сопротивным силам, "всяк пастух овчий" (Быт. 46, 34).

56. Ум порочный, когда тело возбуждаемо бывает чувствами к свойственным ему похотям и сластям, последует за ним, и сослагается с его мечтаниями и стремлениями. Но ум добродетельный воздерживается и отвлекает себя от страстных мечтаний и стремлений, и паче любомудрствует сделать свои движения лучшими.

57. Из добродетелей иные суть телесные, а иные душевные. Телесные суть: пост, бдение, спание на голой земле, служение, рукоделие, чтобы не быть в тягость другим, или для подаяний и проч. А душевные суть: любовь, великодушие, кротость, воздержание, молитва и проч. И так если случится, что по какой-либо нужде, или состоянию телесному, например, по болезни или по другой подобной причине, мы не сможем исполнить выше показанных телесных добродетелей: то имеем снисходительное прощение от Господа, ведущего и причины тому; не исполняя же добродетелей душевных, никакого не будет иметь извинения, ибо они не подлежат таковым препятствиям.

58. Любовь к Богу располагает причастника своего презирать всякую преходящую сласть, всякое телесное страдание и печаль. Да удостоверят тебя в сем все Святые, столь много пострадавшие за Христа.

59. Берегись матери зол, самолюбия, которое есть неразумная любовь к телу. Ибо от него, с кажущеюся благословностью рождаются три первые и родовые страстные и неистовые помыслы, а именно: чревоугодие, сребрелюбие и тщеславие, заимствуя поводы от необходимой потребности телесной; а от этих рождается все племя страстей. Вот почему и надлежит, как сказано, весьма остерегаться самолюбия, и противоборствовать ему с великой бдительностью. Ибо с истреблением его истребляются и все его порождения.

60. Страсть самолюбия внушает монаху щадить тело, и снисходить ему в пище под видом сохранения здоровья, и разумного управления телом, чтобы мало помалу уклоняясь на его сторону впал он в бездну сластолюбия: мiрянина же тем самым, что он мiрянин, подущает "попечение о плоти творить в похоти" (Рим. 13, 14).

61. Высочайшее состояние молитвы есть, говорят то, когда ум во время молитвы бывает вне плоти и мiра совершенно безвеществен и безвиден. Кто сохраняет такое состояние ненарушимым, тот воистину непрестанно молится.

62. Как тело, умирая совершенно отделяется от всех житейских вещей: так и ум, умирая в действие совершеннейшей молитвы, отторгается от всех мiрских помышлений. И если не умирает он таковою смертью, то с Богом быть и жить с Ним не может.

63. Никто да не обольстит тебя, смиренный монах, таковою мыслью, будто тебе можно спастись, работая сластолюбию и тщеславию.

64. Как тело грешит делами, и для пестунства своего имеет добродетели телесные да целомудрствует: так ум грешит страстными помыслами, и для пестунства своего имеет добродетели душевные да чисто и беспристрастно взирая на вещи целомудрствует.

65. Как дни преемлются ночами и лета зимами: так тщеславие и сластолюбие печалями и болезненными страданиями, или в настоящем веке или в будущем.

66. Согрешившему невозможно избежать грядущего суда без добровольных в сей жизни болезненных трудов, или без страданий от невольных бед.

67. Пяти ради причин, говорят, от Бога попускается нам быть боримыми от демонов: первая причина сего та, чтобы мы будучи боримы и противоборствуя, дошли до умения различать добродетель от греха; вторая та, чтобы мы борьбою и трудом снискав добродетель, имели ее твердою и неизменной; третья, чтобы преуспевая в добродетели, мы не высоко о себе мудрствовали, но научились смиренномудрию; четвертая, чтобы испытав делом, сколь зол грех, – совершенной возненавидели его ненавистью; наконец пятая и важнейшая та, чтобы сделавшись бесстрастными, не забывали мы своей немощи, и силы Помогшего нам.

68. Как ум алчущего мечтает о хлебе, а жаждущего о воде: так ум чревоугодника – о разнообразных яствах; любострастного – о женских лицах; тщеславного – о почетах людских; сребролюбивого – о прибытках; злопамятного – о мщении оскорбившему; завистливого – об ухудшении того, кому завидует. Тоже бывает и в прочих страстях. Ибо страстями осаждаемый ум приемлет страстные помышления, и во время бодрствования тела и во сне.

69. Когда похоть возрастает, тогда ум мечтает во сне о вещах доставляющих услаждение, а когда – раздражение, тогда видит он вещи, страх наводящие; усиливают страсти нечистые духи, приемля в содейственницы себе наше нерадение и подстрекая их; а умаляют – святые Ангелы, побуждая нас к деланию добродетелей.

70. Частое возбуждение вожделевательной силы души влагает в душу непреодолимую привычку к делам сластолюбным, а частое возмущение раздражительности делает ум робким и лишает мужества. Первую исцеляет продолжительный подвиг поста, бдения и молитвы; вторую, благостыня, человеколюбие, любовь и милосердие.

71. Злые духи воюют против нас или вещами, или страстными о вещах помыслами: вещами против тех, кои среди их вращаются, а помыслами против тех, кои удалились от вещей.

72. Сколь удобнее грешить мыслью, нежели делом: столь же брань чрез помыслы тяжелее брани чрез вещи.

73. Вещи вне ума, а помышления о них внутрь его. Почему в его власти пользоваться ими хорошо или худо. Ибо за погрешительным употреблением мыслей следует злоупотребление вещей.

74. Ум получает страстные помыслы следующими тремя путями: чрез чувства, чрез состояние тела, чрез воспоминание. Чрез чувства, – когда производящие на них впечатление вещи, как такие, к которым мы имеем страсть, возбуждают в уме страстные помыслы; чрез состояние тела, – когда несоблюдением воздержания в питании, или действием демонов, или какой-нибудь болезнью изменившееся состояние тела побуждает его к страстным помыслам, или к восстанию на Промысел; чрез воспоминание, – когда память возобновляет помышления о вещах, к коим мы пристрастны и возбуждает в уме сим образом страстные помыслы.

75. Из данных нам от Бога в употребление вещей, одни находятся в душе, другие – в теле, а иные окрест тела. В душе – силы ее; в теле – чувства и прочие члены; окрест тела, – пища, имение, деньги и проч. Доброе или худое пользование сими вещами и бывающими из-за них случайностями, являет нас или добродетельными или порочными.

76. Из сказанных случайностей иные бывают в том, что в душе, иные в том, что в теле, и иные в том, что окрест тела: в душе – ведение и неведение, памятование и забвение, любовь и ненависть, страх и дерзновение, радость и печаль, и прочее; в теле, – наслаждение и утомление, чувствительность и притупление чувства, здравие и болезнь, жизнь и смерть и тому подобное; в том, что окрест тела, – многочадие и бесчадие, богатство и бедность, слава и бесчестие, и проч. Из сих иное у людей почитается добром, иное злом; тогда как, в собственном смысле ничто из сего не зло, а бывает злом или добром по употреблению.

77. Знание по естеству есть добро, подобно тому и здравие. Но многим более пользы принесло противное, ибо для злых знание бывает не на добро, хотя оно по естеству, как сказано, и добре. Подобно не на добро бывает для них и здравие, и богатство, и радость, ибо не на полезное себе они употребляют их; для таковых полезнее противное сему: а следовательно и это (т.е. противное) не зло в собственном смысле, хотя и кажется злом.

78. Не злоупотребляй мыслями, чтоб по необходимости не злоупотребить и вещами: ибо если прежде не согрешишь мысленно, то никогда не согрешишь делом.

79. "Образ перстнаго" (Адама) суть главные пороки, как то: неразумие, малодушие, невоздержание, неправда. "Образ небеснаго" суть главные добродетели, как-то: благоразумие, мужество, целомудрие, справедливость. "Но яко же облекохомся во образ перстного, да облечемся и во образ небеснаго" (1Кор. 15, 49).

80. Если хочешь найти путь, вводящий в живот; то ищи его в том Пути, Который рек: "Аз есмь путь и дверь, и истина и живот" (Иоан. 14, 6; 10, 9); и там найдешь его. Но ищи прилежно, потому что "мало их есть иже обретают его" (Мф. 7, 14); чтоб иначе, оставлен будучи сими не многими, не оказался ты в числе многих.

81. Душа отстает от грехов по следующим пяти побуждениям: или страха ради человеческого, или из страха суда, или для будущего мздовоздаяния, или по любви к Богу, или наконец ради угрызений совести.

82. Некоторые говорят, что не было бы зла в тварях, если бы не было посторонней некоей силы, увлекающей нас к оному. Но сила сия не иное что есть, как наше нерадение о естественной деятельности ума. Почему те, которые радеют о нем, всегда делают добро, а зла никогда. И так если и ты сего же хочешь, то отжени нерадение, и с тем вместе отженешь и зло, которое есть погрешительное употребление мыслей, сопровождаемое злоупотреблением и вещами.

83. По естеству разумной в нас части следует покоряясь божественному слову, начальствовать над неразумной в нас частью. Да будет соблюдаем во всем сей порядок, – и ни зла не будет в тварях, ни того, что бы влекло к нему не окажется.

84. Одни из помыслов просты, а другие сложны. Просты – бесстрастные, а сложны – страстные, как из страсти и помышления сложенные. При всем том можно видеть, что многие из простых идут в след за сложными, когда начинают подвигаться к тому, чтобы согрешить мыслью. Возьмем в пример золото. Пришел кому-нибудь на память страстный помысел о золоте, и он устремился мысленно украсть его: и вот он в уме уже совершил грех. За воспоминанием о золоте, последовало воспоминание о кошельке, сундуке, кладовой и проч. Здесь воспоминание о золоте было сложное, ибо соединено было со страстью; а о кошельке, сундуке и проч. простое, ибо ум не имел к ним страсти. То же бывает и со всяким другим помыслом, с помыслом тщеславным, с помыслом о жене, и о прочем. Ибо не все помыслы, последующие за помыслом страстным, бывают также страстны, как показано в примере. Из сего можем познавать, какие помышления страстны и какие нет.

85. Некоторые говорят, что демоны касаясь во время сна срамных членов нашего тела, возбуждают страсть блуда; затем возбужденная страсть памятью приводит на ум образ женщины. Другие же думают, что сами демоны представляются уму в образе жен; потом касаясь срамных членов тела, возбуждают похотение жен; и бывают мечтания в этом роде. Иные еще думают, что страсть, преобладающая в приближающемся демоне, возбуждает таковую же и в человеке, и таким образом душа воспламеняется к помыслам, и привносит образы посредством памяти. Так и о других страстных мечтаниях одни говорят, что в них бывает дело так, а другие, что этак. Впрочем, ни одним из вышесказанных способов демоны несильны возбудить какую-либо страсть, ни во время бодрствования тела, ни во время сна, если в душе присущи любовь и воздержание.

86. Иные из заповедей закона должно соблюдать и телесно и духовно, а иные только духовно. Например: "не прелюбодействуй, не убий, не укради", и подобные сим надобно соблюдать и телесно и духовно; и духовно трояким образом. Напротив того обрезываться, хранить субботу, закалать агнца, снедать опресноки с горьким зельем, и подобное, только духовно.

87. Три главнейших нравственных состояний бывает у монахов: первое, когда кто ни в чем не грешит делом; второе, когда кто не дает замедлять в душе страстным помыслам; третье, когда кто бесстрастно взирает в мыслях на образы жен и обидящих.

88. Нелюбостяжателен тот, кто отрекся от всякой собственности, и на земли совсем не имеет ничего кроме тела, да и к нему отторгнув всякое расположение, Богу и благочестивым людям вверил все о себе попечение.

89. Из приобретающих имение, некоторые приобретают оное бесстрастно: почему и лишаясь его не скорбят, как разграбление имений своих некогда с радостью принимавшие (Евр. 10. 34). Другие же стяжают его страстно: почему когда предлежит им лишиться стяжаний печалятся, как и упоминаемый в Евангелии богач, "отъиде скорбя" (Мф. 19, 22); если же в самом деле лишатся, то скорбят смертельно. Таким образом лишение имения обличает расположение бесстрастного, или страстного стяжателя.

90. На высоких молитвенников нападают демоны, ввергая в их ум простые помышления о вещах чувственных, и тем отвлекая их от молитвы; на прилежащих познаниям, на должайшее время задерживая в них страстные помыслы; на подвизающихся в деятельной жизни – склоняя их грешить делом. – Всяким способом со всеми борются окаянные, чтоб отдалить людей от Бога.

91. Божиим Промыслом упражняемые в благочестии в сей жизни, испытуются следующими тремя искушениями: или подаянием приятного, как-то, здравия, красоты, многочадия, богатства, славы, и тому подобного; или насланием скорбного, как-то, лишения детей, имения, славы; или тем, что телу причиняет страдания, как-то, болезнями, мучениями и проч. К первым говорит Господь: "иже не отречется всего своего имения не может быти Мой ученик" (Лук. 14, 33); ко вторым же и третьим: "в терпении вашем стяжите души ваша" (Лук. 21, 19).

92. Говорят, что состояние тела изменяют, и чрез то подают уму страстные или бесстрастные помыслы, следующие четыре причины: Ангелы, демоны. воздух, пища. Ангелы, говорят, изменяют словом; демоны – прикосновением; воздух – переменами своими; пища качеством яств и питий, их излишеством и скудостью. Кроме сего сказанного изменения производимы бывают еще памятью, слухом, и зрением, когда душа наперед постраждет под действием печальных или радостных обстоятельств. Пострадав от них, – душа производит перемену в телесном состоянии; а измененное состояние тела, по преждереченному, подает уму и соответственные помыслы.

93. Смерть собственно есть отдаление от Бога; жало же смерти грех, которое Адам, прияв в себя, стал в одно время изгнан и от древа жизни, и от рая, и от Бога, зачем необходимо следовала и телесная смерть. Жизнь же собственно есть Тот, Кто сказал: "Аз есмь живот" (Иоан. 14, 6). Сей, быв в смерти паки возвел в жизнь мертвенного.

94. Когда что пишется, пишется или для себя на память, или для пользы других, или для того и другого, или ко вреду некоторых, или на показ, или по нужде.

95. "Место злачно" (Пс. 22, 2) есть деятельная добродетель: "вода же покойная" есть ведение сотворенного.

96. "Сень смертная" есть человеческая жизнь. И тот, кто с Богом и с кем Бог, может смело сказать: "аще и пойду посреди, сени смертные не убоюся зла, яко Ты со мной еси" (Пс. 22, 4).

97. Чистый ум право смотрит на вещи; образованное упражнением слово, виденное полагает как бы пред очами других; а открытый слух приемлет то: но лишенный сих трех порицает сказавшего.

98. Тот с Богом, кто знает Святую Троицу, ее творение и промышление; и кто страстоприемную часть души содержит бесстрастной.

99. Жезл означает говорят суд Божий, а "палица", Промысел. Кто приял познание о сем, тот может говорить: "жезл Твой и палица Твоя, та мя утешиста" (Пс. 22, 4).

100. Когда ум обнажится от страстей, и просветится созерцанием сущего; тогда может он и в Боге быть и молиться, как должно.

Третья сотница о любви

1. Разумное употребление помышлений и вещей доставляет целомудрие, любовь и ведение; а неразумное – невоздержание, ненависть и неведение.

2. "Уготовал еси предо мной трапезу", и проч. "Трапеза" здесь означает деятельную добродетель: ибо она Иисусом Христом уготована противо стужающих нам; "Елей" умащающий ум означает созерцание тварей; "чаша" Божия – познание Бога, "милость" Его "есть" Его Слово и Бог: ибо Он вочеловечением Своим женет вслед нас вся дни, доколе не постигнет всех спасаемых, как Павла. "Дом" означает царствие, в которое вселятся все святые; долгота же дней – жизнь вечную (Пс. 21, 5. 6).

3. Грехи случаются с нами от неправого употребления душевных сил, то есть силы вожделевательной, раздражительной и мыслительной. Неправое употребление силы мыслящей – невежество и безрассудность силы раздражительной и вожделевательной – ненависть и невоздержность. Доброе же употребление их есть ведение, благоразумие, любовь и целомудрие. А когда так, то ничто из созданного и получившего бытие от Бога – не зло.

4. Не пища зло, но чревоугодие, не деторождение, а блуд, не деньги, но сребролюбие, не слава, а тщеславие: а когда так, то в сущем нет ничего злого, кроме злоупотребления, которое случается от нерадения ума о возделании естества (душевных сил, и их добром направлении).

5. Зло в демонах вот что есть, говорит блаженный Дионисий, раздражительность безрассудная, вожделевательность безумная, фантазия опрометчивая. Но безрассудность, безумие и опрометчивость в разумных существах суть лишения рассудка, ума и осмотрительности; лишение же бывает после имения, или обладания чем. Следственно было время, когда был в них и рассудок, и ум, и благоговейная осмотрительность. А если так; то и демоны не по естеству злы; но от злоупотребления сил естественных сделались они злыми.

6. Иные страсти порождают невоздержание, иные – ненависть, а иные – и невоздержание и ненависть.

7. Многоедение и сластоедение бывают причиной нецеломудрия; сребролюбие и тщеславие – ненависти к ближнему; мать их самолюбие есть причина обоих.

8. Самолюбие есть страстное и безрассудное любление тела. Противоположны ему любовь и воздержание. Очевидно, что имеющий самолюбие имеет все страсти.

9. "Никто же", говорит Апостол, "свою плоть возненавиде", (Ефес. 5, 29): однако тем не менее "умерщвляет" ее и "порабощает" (1Кор. 9, 27), не давая ей ничего кроме "пищи и одеяния" (1Тим. 6, 8); и их одних, только потому что они необходимы для жизни. Так бесстрастно любят ее, и, яко служительницу Божественного, "питают и греют", единственно тем, что восполняет ее оскудение.

10. Кого кто любит, тому всячески и угождать старается. И так кто любит Бога, тот конечно и угодное Ему творить старается; а кто любит плоть, тот творит ее удовляющее.

11. Богу угодны – любовь, целомудрие, созерцание и молитва; а плоти угодны – чревоугодие, невоздержность, и все их возращающее. Посему-то сущие "во плоти, Богу угодити не могут" (Рим. 8, 8); "а иже Христовы суть, распяли плоть со страстями и похотьми" (Галат. 5, 24).

12. Когда ум к Богу клонится; тогда имеет тело рабом, и ничего более не дает ему, кроме необходимого, для жизни: а когда клонится к плоти, то порабощается ее страстям, и попечение о ней всегда творит в похоти (Рим. 13, 14).

13. Если хочешь избавиться от помыслов, уврачуй страсти: и тогда удобно изгонишь их из ума. Именно в отношении к блудной страсти – постись, совершай бдение, трудись и уединяйся; относительно гнева и печали, ни во что вменяй славу, и бесславие, и прочие вещи земные относительно злопамятства, молись за оскорбившего, – и избавишься.

14. Не примеряй себя к слабейшим из людей, а лучше расширяй себя в меру заповеди о любви. Примеряясь к людям, впадешь в пропасть высокомерия; а расширяя себя в меру любви, достигнешь высоты смиренномудрия.

15. Если точно ты хранишь заповедь о любви к ближнему; то из-за чего внедряешь в себя горечь досады на него? Не явно ли, что ты предпочитаешь любви временное, и за него заступаясь, войну поднимаешь на брата?

16. Не столько по нужде золото стало столь желательно людям, сколько потому, что чрез него многие удовлетворяют сластолюбию.

17. Три причины любви к богатству: сластолюбие, тщеславие и неверие; сильнее же двух первых неверие.

18. Сластолюбивый любит серебро, чтобы с помощью его наслаждаться; тщеславный, чтобы прославиться; а неверующий, чтоб скрыть и хранить его, боясь голода, или старости, или болезни, или изгнания, и на него, более надеясь, нежели на Бога, Создателя и Промыслителя всякой твари, даже до последних и малейших животных.

19. Четыре рода людей собирают богатство: три выше именованные, и четвертый, домовитый человек; очевидно, что один последний правильно собирает, дабы никогда не оскудевала рука его подавать каждому потребное.

20. Все страстные помыслы или возбуждают вожделевательную силу души, или возмущают раздражительную, или омрачают мыслительную: от чего случается, что ум слеп бывает, для духовного созерцания и молитвенного восхождения. Почему монах, особливо безмолвствующий, долженствует тщательно внимать помыслам, и причины их познавать и отсекать. Познавать же таким образом: вожделевательную силу души возбуждают страстные воспоминания о женщинах, а их причиной бывает невоздержность в пище и питии, и частое неразумное обращение с женщинами. Отсекают же их – глад, жажда, бдение и уединение. – Раздражительную силу возмущают страстные воспоминания о людях, нас огорчивших; причиной сего служат сластолюбие, тщеславие и любовещность из-за коих огорчается страстный, или что их лишился, или что не получил. Отсекает их ни во что – вменение и уничижение сих вещей из любви к Богу.

21. Бог знает Себя и знает создания Свои и Святые силы знают Бога, и знают создания Божии. Но Святые силы знают Бога и создания Его, не так, как знает Себя и создания Свои Бог.

22. Бог знает Себя из блаженного естества Своего, а создания Свои из Своей премудрости, с которою и в которой все сотворил: Святые же силы знают Бога, сущего превыше всякого причастия, по причастию (Его ведения), а творения Его чрез восприятие сущих в них умных созерцаний.

23. Твари суть вне ума; а созерцание их он приемлет внутрь себя. Но не так это в Боге присносущном, беспредельном и неописанном, даровавшем всему сущему от Него и бытие, и благобытие, и приснобытие.

24. Святого Бога, – разумею, Его благости и премудрости, причащается разумное и мысленное естество и самым бытием, и способностью к благобытию и благодатью приснобытия. Сею благодатью познает оно Бога; Создания же Его познает, как выше сказано, восприятием созерцаемой в тварях все устроительной премудрости, которая тонка, и слагается мысленно в уме.

25. Бог, приводя в бытие разумное и умное существо по высочайшей благости Своей, сообщил сим тварям четыре Божественные свойства, их содержащие, охраняющие и спасающие: бытие, приснобытие, благость и премудрость. Из них два первые даровал существу, а два последние нравственной способности: существу – бытие и приснобытие, а нравственной способности – благость и премудрость, дабы тварь соделывалась тем по причастию, что Он Сам есть по существу. По сему и сказано, что человек сотворен по образу и по подобию Божию: сотворен по образу, – яко сущий – сущего, – яко присносущий – присносущего, хотя и не безначально, впрочем, бесконечно; сотворен по подобию, яко благой – благого, яко премудрый – премудрого, тем бывая по благодати, чем Бог есть по естеству. По образу Божию есть всякое существо разумное, по подобию же одни добрые и мудрые.

26. Все разумное и умное бытие разделено на двое, – то есть, на Ангельское и человеческое естество; и все естество Ангельское разделено опять на два главные нравственные союзы и общества, на святое и проклятое, то есть, на Святые силы и нечестивых демонов; и весь род человеческий разделяется только на два союза, то есть, на благочестивых и нечестивых.

27. Бог, яко самобытие, самоблагость, самопремудрость, или точнее сказать, яко сущий превыше всего сего, совершенно ничего не имеет Себе противоположного. Но твари, как все по причастию токмо и благодати имеющие бытие, – разумные же и умные сверх того и способность благости и премудрости, – имеют противоположное, а именно – бытию не бытие, способности к благости и премудрости – зло и неведение. Приснобытие или небытие их состоит во власти Сотворившего их, а причастие или непричастие благости Его и премудрости, состоит в воле разумных тварей.

28. Эллины, полагая, что естество тварей от вечности было с Богом, и что они от Него приняли только качества свои, говорят, что и их естеству нет ничего противоположного, а противоположность находится в одних их качествах. Но мы утверждаем, что противоположного не имеет единое Божеское естество, яко вечное, беспредельное, и дарующее вечность всем прочим естествам; естеству же тварей противоположно небытие, и приснобытие или небытие их состоит во власти собственно Сущего. Но как дары Его не раскаянны и непреложны, то тварь как есть всегда, так и будет, содержима будучи вседержительной силою, хотя и имеет, как сказано, противоположное себе небытие, яко из небытия в бытие приведенная и имеющая в Его воле, то, чтоб быть или не быть.

29. Как зло есть лишение добра, и неведение есть лишение ведения: так и несуществование (небытие) есть лишение существования (бытия), – несобственно сущего, ибо сие не имеет противоположного; – но сущего по причастию собственно сущего. Лишение первых двух зависит от воли твари: а лишение второго состоит в воле Сотворшего, Который по благости всегда хочет, чтобы существа были, и всегда были Им благодетельствуемы.

30. Все твари суть или разумные и умные допускающие в себе противоположности, то есть, добродетель и порок ведение и неведение; или различные тела, из противоположностей состоящие, как-то: из земли, воздуха, огня, воды. Одни совершенно бесплотны и невещественны, хотя некоторые из них и сопряжены с телами; другие же состоят токмо из вещества и вида (формы).

31. Все тела по естеству неподвижны; движутся же душой, одне разумной, другие не разумной, а иные бесчувственной.

32. Из душевных сил иная питательная и растительная, иная воображательная и побуждательная, иная наконец разумная и мыслительная. Одной первой причастны растения; второй вместе с первою бессловесные животные третьей же вместе с двумя первыми люди. Первые две силы тленны, а третья усматривается нетленной и бессмертной.

33. Святые силы, передавая между собою друг другу просвещение, передают и человеческой природе и сущую в них добродетель и сущее в них ведение: добродетель, то есть Богоподражательную благость, по которой благодетельствуют и сами себе и между собою друг другу, и низшим их существам делая их Боговидными; – ведение, как-то, или о Боге нечто высшее; ибо, Ты, говорит Пророк, "вышний во век Господи" (Псал. 91, 9); или о существах телесных нечто глубочайшее, или о бестелесных точнейшее, или о провидении яснейшее, или о суде определеннейшее.

34. Нечистота ума состоит, во-первых, в ложном знании; во-вторых, в неведении чего-либо всеобщего; говорю сие относително к человеческому уму, ибо Ангелу несвойственно не знать даже что-нибудь и из частного; в-третьих, в страстных помыслах; в-четвертых, в соизволении на грех.

35. Нечистота души состоит в том, что она не действует по естеству; ибо от сего рождаются в уме страстные помыслы. Действует же душа по естеству тогда, когда страстные силы ее, то есть, раздражительная и вожделевательная, во время воздействия на них вещей и помышлений по поводу их, остаются бесстрастными.

36. Нечистота тела есть грех делом содеянный.

37. Тот любит безмолвие, кто непристрастен к мiрскому; тот любит всех людей, кто не любит ничего человеческого; и тот имеет ведение о Боге и о Божественном, кто не соблазняется никем, ни по причине падений его, ни по причине подозрением порождаемых помыслов на счет его.

38. Великое дело не быть пристрастным к вещам, но гораздо еще большее пребывать бесстрастным при помышлениях о них.

39. Любовь и воздержание сохраняют ум бесстрастным и к вещам и помышлениям о них.

40. Ум Боголюбивого вооружается не против вещей и упомышлений о них, но против страстей, сопряженных с помышлениями сими. То есть, он не против восстает женщины, ни против обидевшего, ни против воображения их: но против страстей, сопряженных с сими воображениями.

41. Вся брань монаха против демонов состоит в том, чтобы отделить страсти от мыслей; ибо иначе невозможно ему бесстрастно смотреть на вещи.

42. Иное есть вещь, иное помышление, иное страсть: вещь например – муж, жена, золото и проч.; помышление – простое воспоминание о чем-либо из сказанного; страсть – или бессловесная любовь, или безрассудная ненависть к чему-либо из того. – С такою-то страстью брань у монаха.

43. Помышление страстное, есть помысел сложенный из страсти и помышления. Отделим страсть от помышления, и останется чистый помысел. Отделяем же, если хотим, посредством духовной любви и воздержания.

44. Добродетели отрешают ум от страстей; а духовные созерцания от простых мыслей; чистая же молитва представляет его самому Богу.

45. Добродетели для познания созданий, познание же для познающего, а познающий для недоведомо познаваемого, и превыше познания ведущего.

46. Бог вседовольный произвел твари из небытия в бытие не потому, чтобы в чем-либо имел нужду: но чтоб они, соответственно приемлемости своей, причащаясь Его блаженства, наслаждались; Сам же Он веселился о делах Своих, видя их веселящимися и всегда ненасытимо насыщающимися ненасытимым.

47. Мир имеет много нищих духом, но не по надлежащему; много плачущих, но или об утрате имения, или о потере детей; много кротких, но к нечистым страстям; много алчущих и жаждущих, но того, чтобы похищать чужое неправедно и собирать корысти; много милостивых, но к телу и телесному; и чистых сердцем, но по тщеславию; и миротворцев, но подчиняющих душу плоти: много изгоняемых, но за свое бесчиние; много поносимых, но за срамные грехи. Блаженны же одни те, которые и действуют и страждут за Христа и о Христе. Почему? "яко тех есть Царствие небесное"; и: "яко тии Бога узрят" (Матф. 5, 3. 8); и так далее. Не потому они блаженны, что так действуют и страждут, ибо и выше сказанные тоже делают; но потому что действуют и страждут ради Христа и о Христе.

48. Во всем, что мы делаем, как многократно говорено, Бог взирает на цель, для Него ли, или для чего другого мы то делаем. Почему, когда хотим сделать что доброе, будем иметь целью не человекоугодие, но Богу угождение, чтоб на Него всегда взирая, все делать для Него, инако мы и труд понесем и мзду погубим.

49. И простые мысли о вещах человеческих и созерцания всего сотворенного отревай от ума во время молитвы: чтоб мечтая о меньшем не отпасть от Того, Кто несравненно лучше всего сущего.

50. Если истинно возлюбим Бога, то сею самой любовью отженем страсти. Любить же Его есть предпочитать Его мiру, а душу плоти, – с презрением всех мiрских вещей, с всегдашним посвящением себя Ему – воздержанием, любовью, молитвою и псалмопением, и проч.

51. Если долгое время Богу внимая, – будем тщательно пещися о страстной части души; то уже не бываем уклоняемы с правого пути приражениями помыслов, но точнее понимая причины оных и отсекая их, делаемся предусмотрительными, так, что сбывается с нами пророческое слово: "возвре око мое на враги моя и восстающыя на меня лукавнующыя услышит ухо мое" (Псал. 91, 12).

52. Когда видишь, что ум твой благочестно и праведно вращается в помышлениях мiрских: то ведай, что и тело твое пребывает чисто и безгрешно. Когда же видишь ум мысленно занимающимся грехами, и не пресекаешь сего: то знай, что и тело твое не замедлит впасть в них же.

53. Как для тела мiром служат вещи, так для ума мiром служат помышления; и как тело любодействует с телом женщины, так – и ум любодействует с помышлениями о женах воображением своего тела: ибо он зрит мысленно образ своего тела совокупляющимся с образом женщины. Равно в мыслях отмщает он образом своего тела образу обидевшего. Тоже бывает и с другими грехами: ибо что тело в мiре вещей делом производит, то производит и ум мысленно в мiре мыслей.

54. Не должно ли ужаснуться, вострепетать и придти в исступление умом, что, когда Бог "Отец, не судя никому, Сам, весь суд даде Сынови" (Иоан. 5, 22); – Сын же вопиет: "не судите, да не судими будете" (Матф. 7, 1), "не осуждайте, да не осуждени будете" (Лук. 6, 37); подобно и Апостол: "прежде времени ничтоже судите, дóндеже придет Господь" (1Кор. 6, 5): и еще: "имже судом судиши друга, себе осуждаеши" (Рим. 2, 1); когда, говорю, это так есть; люди, оставив плакаться о своих грехах, взяли суд из рук Сына, и сами, как бы безгрешные, судят и осуждают друг друга? Небо ужасается сему и земля трепещет; а они не стыдятся бесчувственные!

55. Кто любопытствует о чужих грехах, или по подозрению судит брата: тот не положил еще начала покаяния, и не принимал заботы узнать собственные грехи, поистине тягчайшие многопудовой свинцовой тяжести, и не знает, от чего человек бывает "тяжкосердым, любящим суету и ищущим лжи" (Пс. 4, 3); и потому как безумный и бродящий во тьме, оставив свои грехи, мечтает о чужих истинных или мнимых, по одному подозрению.

56. Самолюбие, как, неоднократно говорилось состоит причиной всех страстных помыслов; ибо от него рождаются три главнейшие помысла вожделевательной части души: чревоугодия, сребролюбия и тщеславия. Потом от чревоугодия рождается помысел блудный; от сребролюбия любостяжательный; от тщеславия гордостный; прочие же все следуют за каждым из сих трех, как – то: помысел гневный, печальный, злопамятный, унывный, завистливый, клеветливый и прочие. Сии страсти связуют ум предметами вещественными, и клонят его к земле, налегая на него, подобно тягчайшему камню, тогда как он по природе легче и тоньше огня.

57. Начало всех страстей есть самолюбие, а конец гордость. Самолюбие есть безрассудное любление тела. Отсекший его, отсек и все страсти, кои из него.

58. Как родители плотские пристрастны бывают к тем, кои родились от них, так и ум естественно привержен к своим мыслям, и как наиболее пристрастным из родителей свои дети кажутся более всех скромными и благообразными, хотя бы они по всему более всех посмеяния были достойны: так неразумному уму свои мысли кажутся более всех разумными, хотя бы более всех были нелепы. Мудрому же не кажутся такими свои мысли: но когда даже удостоверение имеет он, что они истинны и добры, и тогда тем больше не доверяет своему суду, а других мудрых поставляет судиями своих мыслей и рассуждений, да не вотще течет или тек (Гал. 2, 2); и от них приемлет утверждение.

59. Когда победишь какую-либо из бесчестнейших страстей, например, пресыщение, или блуд, или гнев, или любостяжание, тотчас нападет на тебя тщеславный помысел; а когда его победишь, тогда переймет тебя помысел гордостный.

60. Все бесчестные страсти, владея душею, изгоняют из нее помысел тщеславия: а быв побеждены, отверзают оному вход в нее.

61. Тщеславие рождает гордость, иногда быв изгоняемо, а иногда оставаясь. Но быв изгоняемо она приводит самомнение, а оставаясь – надменность.

62. Тщеславие истребляется скрытным действованием, а гордость приписыванием Богу исправно делаемых дел.

63. Сподобившийся познания Бога, и подлинно вкусивший сладости оного, презирает все удовольствия, рождающиеся от вожделетельной силы.

64. Водящийся земными пожеланиями, желает или яств, или удовлетворения подчревных движений, или славы человеческой, или богатства, или чего другого, за сим последующего; и если ум не найдет ничего лучшего сих вещей, на что бы перенести свое вожделение, то не решится до конца жизни презреть их. Лучше же их несравненно ведение Бога и вещей Божественных.

65. Презирающие удовольствия, презирают их из страха, или в надежде, или в силу познания их ничтожности; или же по любви к Богу.

66. Познание Божественных вещей без приверженности к ним не убеждает ума совершенно презреть вещественное, но бывает подобно простому помыслу о чувственной вещи. Потому много можно найти людей, имеющих много познаний и в плотских страстях валяющихся, подобно свиньям в тине (2Петр. 2, 22). Ибо очистившись несколько во время ревнования о добре и получив в известной мере познание о сем, потом же обленившись, они уподобились Саулу, который удостоившись царского престола, но недостойно его начав жить, с страшным гневом был с него свержен.

67. Как простой помысел о вещах человеческих заставляет ум презирать Божественное, так и простое знание Божественного не убеждает его совершенно презирать человеческое; потому что здесь истина пребывает еще в тенях и гаданиях; и потому имеет нужду в блаженной приверженности святой любви, связующей ум с духовными созерцаниями, и убеждающей предпочитать вещественному невещественное, чувственному мысленное и Божественное.

68. Не всяк отсекший страсти, и помыслы сделавший простыми, уже тем обратил их и на Божественное; но он может не быть приверженным ни к человеческому, ни к Божественному, что случается с деятельными только людьми, не сподобившимися еще ведения, которые воздерживаются от страстей или по страху мук, или в надежде Царствия Небесного.

69. "Верою ходим, а не видением" и познание имеем еще как в зерцалах и гаданиях (2Кор. 2, 7). А посему имеем нужду в долгом в нем упражнении, чтоб долговременным в нем поучением и прилежанием к нему, приобрести неотторжимый навык к созерцаниям непресекаемым.

70. Если, отсекши на время причины страстей, займемся мы духовными созерцаниями, но не всегда в них будем проводить время, имея это одно себе дело: то легко опять обращаемся на плотские страсти, не получив от того другого плода, кроме простого знания с самомнением, коего конец есть самого познания мало-помалу помрачение, и всеконечное ума к предметам вещественным уклонение.

71. Страсть любви, предосудительная, занимает ум предметами вещественными: а страсть любви, похвальная, прилепляет его к Божественному. Ибо ум обыкновенно, на каких предметах замедляет вниманием, к тем и располагается; а к каким располагается, к тем обращает и вожделение и любовь, или к предметам Божественным, ему свойственным, мысленным, или к вещам плотским и страстям.

72. Бог создал невидимый мiр и видимый; и душу и тело также Он сотворил. И если мiр видимый столь прекрасен, то каков же невидимый? Если же тот лучше этого, то сколь превыше их обоих создавший их Бог? Если теперь Творец всех доброт лучше всего сотворенного; то по какой причине ум оставил лучшее всего, занимается всего худшим, то есть, плотскими страстями? Не явно ли от того, что к этому привык, от рождения обращаясь с ним, а того, что лучше и выше всего, совсем еще не испытал? Таким образом если долговременным воздержанием от чувственных удовольствий и поучением в Божественном, мало-помалу мы отторгнем его от такой привычки; то он, понемногу преуспевая в сем, расположится к Божественному и собственное свое познает достоинство, а наконец и всю приверженность свою перенесет к Богу.

73. Бесстрастно говорящий о грехе брата, говорит по двум причинам: или чтоб его исправить, или чтоб принести пользу другому. Если же он говорит самому ли ему, или другому без сих целей: то говорит, осуждая или оклеветывая брата, и таковой не избежит оставления от Бога, но непременно впадет или в то же, или в другое прегрешение, и быв обличен и укорен другими, посрамится.

74. Не одинаково должно судить о согрешающих тем же, по действию, грехом, но различно (судя по причине согрешения): ибо иное грешить по навыку, а иное по внезапному, неудержимому увлечению. В последнем случае человек ни прежде греха не имел мысли о нем, ни после греха не имеет влечения к нему, а напротив весьма скорбит и мучится о случившемся. Совсем не то бывает с тем, кто, грешит по навыку: ибо он и до греха не переставал грешить мысленно, и по совершении его в том же остается расположении.

75. Кто творит добродетели из тщеславия, тот и познания ищет из тщеславия же. Но таковой ничего уже не делает и не говорит для назидания, но во всем ищет уловить славу от видящих дело его или слышащих слово его. Обличается же страсть сия тем, если когда некоторые из таковых станут хулить слова или дела его, он крайне огорчается тем, не потому, что те не получили назидания, ибо сей цели он и не имел; но потому, что он унижен, или уничижен ими.

76. Страсть сребролюбия обнаруживается тем, если кто принимает всегда с радостью, а подает с печалью. таковой не может быть истинно экономным (см. п. 19).

77. Страждущий переносит страдания по следующим причинам: – или из любви к Богу, или в надежде мздовоздаяния, или из страха мучения, или из страха человеческого, или по природной сносливости, или для удовольствия впереди, или из корысти, или из тщеславия, или по необходимости.

78. Иное избавиться от помыслов, а иное освободиться от страстей. Часто избавляются от помыслов, когда нет на глазах тех предметов, к которым страсть кто имел: но страсти между тем скрываются в душе, и при появлении предметов обличаются. И потому должно наблюдать за умом при тех вещах, и узнавать, к какой он имеет страсть.

79. Искренний друг тот, кто во время искушения ближнего, вместе с ним, без смятения и тревоги, переносит, как собственные случившиеся с ним скорби, нужды, несчастия и беды.

80. Не презирай совести, всегда лучшее тебе советующей; ибо она предлагает тебе Божеский и Ангельский совет, освобождает тебя от тайных осквернений сердца, и при исходе из мiра дарует тебе дерзновение к Богу.

81. Если хочешь быть мудр и вместе скромен, а не рабствовать страсти самомнения; то всегда ищи в вещах, что скрыто от твоего разума, и, найдя, что многое и различное неизвестно тебе, ты подивишься своему невежеству, и смиришь свое мудрование. А познав свое ничтожество, познаешь многие, великие и дивные вещи. Мечтание же о своих знаниях не дает успевать в познаниях.

82. Спасаться искренно желает тот, кто не противится врачевательным лекарствам; – лекарства же сии суть скорби и печали, разными несчастиями наводимые. Противящийся же бедам не знает, ни того, какой торг идет у нас здесь – на земле, ни того, с какой прибылью отойдет он отсюда.

83. Тщеславие и сребролюбие суть взаимные друг друга породительницы. Ибо иные богатеют из тщеславия, а иные обогатясь тщеславятся. Но так в мiре водится. Монах же более тщеславится, когда бывает нестяжателен; а имея серебро, прячет оное, стыдясь, что имеет вещь, его званию неподобающую.

84. Тщеславию монаха свойственно тщеславиться добродетелью, и ее последствиями; гордости же его свойственно гордиться успехами, уничижать других, и приписывать то себе, а не Богу. Тщеславию же и гордости мiрянина свойственно тщеславиться и гордиться красотою, богатством, силою и рассудительностью, или житейским благоразумием.

85. Успехи мiрских людей суть падения в монахах, а успехи монахов суть падения в мiрских людях. Успехи мiрян состоят в богатстве, славе, силе, утехах, в благоплотии, многочадстве и тому подобных вещах, в которые вступая монах погибает. Успехи же монаха суть нестяжание, бесславие, бессилие, воздержание, злострадание, лишения и сим подобное; чему невольно подвергшись, мiролюбец почитает то великим несчастьем, и часто близок бывает к опасности накинуть петлю на шею, а некоторые и делали так.

86. Пища создана для двух причин, – для питания и врачевания. Посему приемлющие оную не в том намерении, и не как следует, употребляющие данное Богом на пользу, осуждаются яко сластолюбцы. И в отношении ко всем вещам неправильное их употребление есть грех.

87. Смиренномудрие рождается от чистой молитвы, со слезами и болезнованием. Ибо она призывая всегда на помощь Бога, не попускает безумно полагаться на свою силу и мудрость, и превозноситься над другими, – две лютые болести горделивой страсти.

88. Иное сражаться с простым помыслом, чтобы он не возбудил страсти, иное с помыслом страстным, чтобы не произошло соизволения нашего на грех. Оба же эти вида борьбы не дают замедлять в нас помыслам.

89. С злопамятством не разлучна печаль. И так, когда ум с огорчением видит в себе как в зеркале лице оскорбившего брата; то очевидно, что он имеет памятозлобие. "Путие злопомнящих в смерть" (Прит. 12, 28); "ибо иже памятозлобствует беззаконен" (Притч. 21, 24).

90. Если злопамятствуешь на кого, молись о нем; и, молитвою отделяя печаль от воспоминания о зле,какое он причинил тебе, остановишь движение страсти; став же дружелюбным и человеколюбивым совершенно изгонишь страсть из души. Когда же другой злобится на тебя, будь к нему ласков, смирен и живи с ним добре, и избавишь его от страсти.

91. Печаль завидующего трудно остановить. Ибо он почитает для себя несчастием то, чему завидует в тебе. И не иначе можно успокоить его, разве скрывая то от него. Если же то для многих полезно, а ему печаль причиняет: то которую пренебречь сторону? Надобно стать на стороне полезного для многих; но по возможности не понебречь и о нем и не давать себе увлекаться коварством страсти, подавая помощь не страсти, а страждующему от оной; но по смиренномудрию почитать его превосходящим тебя, и давать ему предпочтение над собою во всякое время, во всяком месте и во всяком деле. А свою зависть остановить можешь, если станешь сорадоваться радости того, кому завидуешь и вместе с ним печалиться о том; о чем он печалится, исполняя заповедь Апостола: "радоваться с радующимися и плакати с плачущими" (Рим. 12, 15).

92. Ум наш находится посреди двух неких, из которых каждый внушает свойственное ему: один добродетель, а другой – порок: то есть, между Ангелом и демоном. Но ум имеет власть и силу последовать или противится кому хочет.

93. Святые Силы направляют нас к добру; а естественные семена добра и добрая воля помогают нам; приражениям же демонов придают силы страсти и злая воля.

94. Чистый ум иногда сам Бог учит, нисходя на него; иногда же внушают ему доброе Святые Силы, а иногда созерцаемое им естество вещей.

95. Уму сподобившемуся ведения, надлежит соблюдать мысли свои бесстрастными к вещам, созерцания не погрешительными, молитвенное состояние безмятежным. Но этого не может он всегда соблюдать, проторжениями плотских движений, как дымом, омрачаясь по навету демонов.

96. Не на все то мы гневаемся, чем огорчаемся; ибо опечаливающих случаев более, нежели прогневляющих. Например: то-то изломалось, то-то потерялось, такой-то умер. В таких случаях мы печалимся только, а в других и печалимся и гневаемся, не в любомудром находясь настроении.

97. Ум, приемля помышления о вещах, обыкновенно соответственно каждому помышлению вновь изменяет вид свой; созерцая же оные духовно, различно преображается соответственно каждому созерцанию. Но быв в Боге бывает совершенно безобразен и безвиден. Ибо созерцая единовидного, и сам единовиден и весь световиден делается.

98. Совершенная душа есть та, коей вожделетельная сила вся совершенно устремилась к Богу.

99. Совершенный ум есть тот, который, истинной верою недоведомо познав Недоведомого обозрел все вообще Его творения и от Бога получил всеобъемлющее познание о Его в них промысле и суде, сколько то доступно человекам.

100. Время делится на три части: и вера простирается на все сии три отдела; надежда на один, а любовь на два. Вера и надежда имеют предел: любовь же соединяясь с пребесконечным и всегда возрастая, пребывает в бесконечные веки. И потому-то "больши всех любы" (1Кор. 1.3, 13).

Четвертая сотница о любви

1. Во-первых, ум удивляется помышляя о Божественной по всему беспредельности, – о неисследимой оной и много вожделенной пучине; во-вторых, поражается тем, как Бог из ничего привел в бытие все существующее. Но как "величью Его несть конца" (Пс. 141, 3), "так и премудрости Его несть изобретения" (Вар. 3, 18).

2. Ибо как ему не удивляться, созерцая неприступную оную и преизумительную причину благости? Или как не придти в исступление, помышляя, как и откуда произошло словесное и умное естество, и четыре стихии, из коих тела, когда никакого вещества, предсуществовавшего их порождению, не было? Какая это сила оная, которая, подвигшись к действию, привела их в бытие? Но сыны Эллинов не приемлют сего, не ведая всемощной благости и живодейственной ее и ум превышающей премудрости и разума.

3. Творцом сущий от вечности Бог по беспредельной Своей благости творит, когда восхочет, единосущным Своим Словом и Духом. Не вопрошай: как же так, будучи благ всегда, Творец явился Он токмо ныне? Ибо и я тебе говорю, что неисследимая премудрость бесконечного Существа не подходит под человеческое ведение.

4. Творец от вечности предсуществовавшее в Нем ведение о всем сущем, осуществил и произвел в дело, когда восхотел. Ибо неуместно сомневаться о Боге всемогущем, может ли Он осуществить что, когда восхочет.

5. Для чего Бог что сотворил – исследуй; ибо сие можно познать; но как и почему не так давно, сего не испытывай: потому что это не подлежит твоему разуму. Ибо из Божественных вещей иные постижимы, другие же непостижимы для человека. Умозрение, если его не обуздывать, может в пропасть низвергнуть, как сказал некто из Святых (Григорий Богосл.).

6. Некоторые говорят, что твари от вечности сосуществовали Богу; но это невозможно. Ибо как могут от вечности сопребывать во всем бесконечному, существа по всему конечные и как они собственно твари, если совечны Творцу? Но это речь Эллинов, которые вводят Бога, Творца отнюдь не естества, а качеств токмо. Мы же, признавая Бога всемогущим, говорим, что Он Творец не качеств токмо, но и естеств окачествованных. Если же так; то твари от вечности не сосуществовали Богу.

7. Божество и Божественное в некотором отношении познаваемо, а в некотором непознаваемо. Познаваемо созерцаниями о том, что есть окрест Его; непознаваемо – в том, что Оно есть само в себе.

8. В простом и бесконечном естестве Святыя Троицы, не ищи какой-либо склонности и способности, дабы не сделать Ее сложной, подобно тварям: что нелепо и к Богу не приложимо.

9. Просто, единовидно, бескачественно, мирно, невозмутимо, покойно, – одно естество беспредельное, всемогущее, и вседержительное. Тварь же всякая, сложена из существа и случайностей и всегда имеет нужду в Божием Промысле, как несвободная от превратности.

10. Каждое мысленное и чувственное естество, когда приведено было в бытие, получило от Бога силы принимать впечатления от вещей; – мысленное получило силу помышлять, чувственное – чувствовать.

11. Бог сообщает только, а тварь и приемлет и сообщает: приемлет бытие и благобытие, сообщает же только благобытие; но инако телесное и инако бестелесное естество.

12. Существо бестелесное сообщает благобытие и говоря и действуя и будучи созерцаемо: а телесное токмо будучи созерцаемо.

13. Приснобытие или небытие разумного и мысленного естества состоит в воле Создавшего "вся добра зело"; но бытие благими или злыми по произволению, состоит в воле созданий сих.

14. Зло созерцается не в естестве созданий, но в погрешительном и неразумном их движении.

15. Душа благоумно движется когда ее сила вожделевательная окачествована воздержанием, раздражительная ревнует о любви, отвращаясь от ненависти, мысленная пребывает в Боге, молитвою и духовным созерцанием.

16. Не имеет еще совершенной любви, и глубокого ведения о Божием Промысле тот, кто, во время искушения, не великодушествует при печальных приключениях, но отсекает себя от любви к духовным братиям.

17. Цель Божия Промысла есть, разнообразно разорванных злом соединить опять посредством правой веры и духовной любви. Спаситель и пострадал для того, "да чада Божия расточенная соберет во едино" (Иоан. 11, 52). Итак, кто не хочет случайностей тяжелых подъять, печальных перенести, болезненных перетерпеть, тот шествует вне Божией любви и цели провидения.

18. "Если любовь долготерпит и милосердует" (1Кор. 13, 4): то малодушествующий при печальных приключениях, злобствующий на опечаливших его, и отсекающий себя от любви к ним не отступает ли от цели Божия Промысла?

19. Внемли себе, не в тебе ли самом, а не в брате, кроется зло, разлучающее тебя с братом; и поспеши примириться с ним, дабы не отпасть от заповеди любви.

20. Не неради о заповеди любви; ибо чрез нее будешь ты сыном Божиим, а преступая ее, окажешься сыном геенны.

21. Любовь между друзьями разрушается: если завидуешь, или делаешься предметом зависти; если причиняешь или терпишь урон; если бесчестишь или терпишь бесчестие, и наконец если питаешь и держишь подозрительные на брата мысли. Итак не сделал ли ты, или не пострадал ли чего такого, и за то отступаешь ты от любви дружней?

22. Случилось тебе искушение со стороны брата, и огорчение довело тебя до ненависти, не будь побежден ненавистью, но победи ненависть любовью. Победить же ее можешь так: искренно молясь о нем Богу, приемля приносимое от брата извинение, или сам себя врачуя извинением его, поставив самого себя виновником искушения и положив терпеть, пока пройдет облако.

23. Долготерпелив тот, кто ждет до конца искушения, и получает похвалу за претерпенное.

24. "Муж долготерпелив мног в разуме" (Прит. 14, 29); ибо все случающееся относит к последнему концу, и в ожидании его переносит все скорбное. "Конец" же, по словам Апостола, есть жизнь "вечная" (Рим. 6, 22). "Се же есть живот вечный, да знают Тебе единого истинного Бога, и Его же послал еси Иисус Христа" (Иоан. 17, 3).

25. Не будь скор на отвержение духовной любви; ибо иного пути ко спасению не осталось человекам.

26. Кого вчера почитал за духовного брата, и за добродетельного, не считай сего дня порочным и злым, по ненависти к нему, породившейея в тебе от навождения лукавого; но долготерпящей любовью, помышляя о вчерашнем добром, отбрось от души сегодняшнюю ненависть.

27. Кого вчера хвалил, как доброго, и превозносил, как добродетельного, не поноси ныне, как порочного и злого, по причине превращения твоей любви в ненависть, хулу на брата выставляя в извинение этой злой в тебе ненависти к нему; но оставайся при тех же ему похвалах, хотя бы все еще владело тобою огорчение, и удобно возвратишься к спасительной любви.

28. Ради кроющейся еще в тебе на брата твоего досады, не изменяй обычной твоей ему похвалы в беседах с другими братиями, вмешивая в слова свои неприметно порицание; но говори о нем в беседе с чистосердечной похвалою и искренно молись о нем, как о себе самом, – и вскоре избавишься от гибельной ненависти.

29. Не говори: я не ненавижу брата, когда отвращаешься от воспоминания о нем, но внемли что говорит Моисей: "не возненавидиши брата твоего во уме твоем: обличением обличиши ближнего твоего, и не примеши ради его греха" (Левит. 19, 17).

30. Пусть по какому-либо искушению, брат продолжительно будет злословить тебя: но ты не выносись из любительного состояния и не попусти тому же злому духу возмутить твою мысль. Ты и не вынесешься из него, если поносимый и наветуемый благословлять и благожелательствовать будешь ему. Таков путь любомудрия по Христе, и шествующий сим путем соводворится с Ним.

31. Не почитай благомыслящими тех, которые переносят тебе слова порождающие в тебе досаду, или неприязнь к брату, хотя бы казалось, что они говорят правду; но отвращайся от таковых, как от смертоносных змий, чтоб и их злословие пресечь, и свою душу избавить от озлобления.

32. Не уязвляй брата намеками, чтобы и от него взаимно не получить подобного, и тем из обоих не изгнать расположения любви: но с любительным дерзновением иди и обличи его (Матф. 18, 15), чтобы устранить причины огорчения, и себя и его избавить от тревоги и досады.

33. Испытай совесть свою со всею точностью, не по твоей ли вине не примиряется с тобою брат и ложными умствованиями не отклоняй обличения ее, – ведающей сокровенное твое и имеющей обличить тебя во время исхода из мiра, и во время молитвы быть тебе претыканием.

34. Во время мира не воспоминай, что сказано было братом во время досады, в лице ли тебе неприятное что изречено было, или заочно о тебе сказано другому, и ты после того услышал о том; чтоб приняв помыслы злопомнения, невозвратиться опять к пагубному ненавидению брата.

35. Душа разумная, питающая к человеку ненависть, не может быть мирна в отношении к Богу, давшему нам такую заповедь: "аще не отпускаете человеком согрешения их, ни Отец ваш небесный отпустит вам согрешений ваших" (Матф. 6, 15). Пусть брат не хочет мира, но ты сохрани себя от неприязни, искренно молясь за него, и не злословя его ни пред кем.

36. Невыразимый мир святых Ангелов держится на следующих двух расположениях: на любви к Богу, и любви друг к другу; подобным образом и мир всех от века Святых. И так предобре сказано Спасителем нашим: "на сию обою заповедию весь закон и пророцы висят" (Матф. 22, 40).

37. Не будь самоугодник; не будешь и братоненавистником. Не будь самолюбив; и будешь Боголюбив.

38. Восхотев жить с духовными братиями, у дверей их отрекись от своих хотений: ибо другим способом не возможешь ты быть в мире ни с Богом, ни с живущими с тобою.

39. Стяжавший совершенную любовь и всю жизнь свою по ней устроивший, "Духом Святым" именует Господом "Иисуса" (1Кор. 12, 3). Из противного же сему бывает противное.

40. Любовь к Богу любит всегда воскрылять ум к собеседованию о Боге и о Божественном; любовь же к ближнему располагает всегда доброе о Нем помышлять.

41. Любящему суетную славу, или привязанному к чему-либо вещественному, свойственно досадовать на людей за временное, или злопамятствовать на них, или ненависть иметь к ним, или рабствовать срамным помыслам; Боголюбивой же душе все сие чуждо.

42. Когда мысленно не говоришь и не делаешь ничего срамного, когда не злопамятствуешь на причинившего тебе вред, или злословившего на тебя, и когда во время молитвы имеешь ум постоянно отрешенный от вещества и образов: то знай, что ты достиг в меру бесстрастия и совершенной любви.

43. Не малый подвиг освободиться от тщеславия; освобождаются же от него тайным творением добродетелей и частою молитвою; а признак освобождения, не злопамятствовать на злословившего, или злословящего.

44. Если хочешь быть праведен, доставляй, что достоит, каждой в тебе части, то есть, душе и телу: мыслительной части души – чтение, духовные созерцания и молитву; раздражительной – духовную любовь, противоположную ненависти; вожделевательной, – целомудрие и воздержание; а плоти пищу и одеяние, кои одни необходимы.

45. Ум действует по естеству своему; – когда содержит страсти в покорности, созерцает значение всего сущего, и пребывает с Богом.

46. Как здоровье и болезнь видятся в теле животного, свет и тьма в оке: так добродетель и порок в душе, ведение же и неведение в уме.

47. Христианин умудряется сими тремя путями: заповедями, догматами и верою. Заповеди отрешают ум от страстей, догматы вводят его в познание Сущего, а вера в созерцание Святыя Троицы.

48. Иные из подвижников отгоняют только страстные помыслы, а другие отсекают и самые страсти. Отгоняются страстные помыслы или псалмопением, или молитвою, или Богомыслием, или иным каким уместным занятием; отсекаются же страсти презрением тех вещей, к которым кто страстен.

49. Страстны бываем мы к женщине, к имению, к славе и проч. До равнодушия и презрения к женщине, можно дойти, если кто, по отречении от мiра, нудится будет, как должно, иссушать тело воздержанием; к имению, – если он убедит помысел свой быть довольным тем, что есть; к славе, – если возлюбит тайное творение добродетелей являемое Богу единому. Так и во отношении к прочим страстям. Кто же презирает все сие, тот не доходит никогда до неприязни какой-либо.

50. Отрекшийся от вещей мiрских, как то: жены, имения, и проч., сделал монахом человека внешнего. а еще не внутреннего: отрешившийся же от страстных помыслов, сделал таковым и внутреннего человека, то есть, ум. Внешнего человека легко сделать монахом, если только захочет; но не мал подвиг сделать монахом внутреннего человека.

51. Кто же в роде сем есть всецело освободившийся от страстных помыслов и сподобившийся достигнуть чистой и от всего отрешенной молитвы: что и есть признак внутреннего монаха?

52. Много страстей кроется в душах наших; обнаруживаются же они, когда появляются предметы их.

53. Может иной не возмущаться страстями в отсутствие предметов их, достигши малой части бесстрастия; но едва появятся предметы, страсти тотчас начинают влещи ум.

54. В отсутствие предмета страсти, не почитай себя имеющим совершенное бесстрастие. Но когда и предмет появится, а ты остаешься нетронут ни им, ни после воспоминанием о нем: тогда знай, что ты вступил в пределы ее, однако же и тогда не будь беспечен: ибо хотя долговременная добродетель умерщвляет страсти, но если понебрежешь о ней, то они опять возбудятся.

55. Любящий Христа, без сомнения и подражает Ему по возможности. Христос же не переставал благотворить людям; встречая не благодарность и поносим будучи, долготерпел; будучи от них бием и убиваем, претерпел то, никому отнюдь не вменяя зла. Сии три действия суть дела любви к ближнему; без которых говорящий что любит Христа, или что получит Царствие Его, обманывает себя. Ибо Господь сказал: "не всяк глаголяй Ми, Господи, Господи, внидет в Царствие небесное, но творяй волю Отца Моего" (Матф. 7, 21). И опять: "любяй Мя, и заповеди Моя соблюдет" (Иоан. 14, 15. 21), и проч.

56. Вся цель заповедей Спасителя та, чтобы освободить ум от невоздержания и ненависти, и возвести его в любовь к Нему и ближнему, от которой рождается свет святого деятельного ведения.

57. Сподобившись от Бога некоего ведения не неради о любви и воздержании: ибо они, очищая страстную часть души, устрояют тебе путь к ведению удобным.

58. Путь к ведению есть бесстрастие и смирение; "их же кроме никто же узрит Господа" (Евр. 12, 14).

59. Пoелику "разум кичит, а любы созидает" (1Кор. 8, 1); то с разумом сопряги любовь, и будешь чужд надмения, будешь духовным домостроителем (экономом), и себя назидающим и всех, приближающихся к тебе.

60. От того бывает, что любовь созидает, что она не завидует и не огорчается на завидующих и, не разглашает о себе всенародно того, что достойно завидования; (она) не почитает себя уже достигшей совершения (Фил. 3, 12), и чего не знает, о том не стыдится признавать свое неведение. Таким образом она предохраняет ум от кичения и всегда располагает его преуспевать в познании.

61. Обыкновенно за познанием следует самомнение и зависть, особенно в начале. Самомнение проявляется внутри только; а зависть и внутри и во вне: внутри (моя) к имеющим ведение, во вне (ко мне) от имеющих неведение. Любовь сии три неправости отвращает: самомнение, пoелику "не гордится"; зависть внутреннюю, пoелику "не завидует"; внешнюю, пoелику "долготерпит и милосердствует" (1Кор. 13, 4). – Итак имеющему ведение нужно приобрести и любовь, дабы она сохраняла ум во всем невредимым.

62. Сподобившийся дара ведения, но питающий огорчение, злопомнение или ненависть к человеку, подобен колющему глаза свои тернием и волчцами. И так знание необходимо имеет нужду в любви.

63. Не все пекись о плоти, но определив ей подвиг по силе ее, весь ум свой обрати на внутреннее. Ибо "телесное обучение вмале есть полезно а благочестие на все полезно есть" (1Тим. 4, 8), и проч.

64. Пребывающий внутри – и заботящийся непрестанно о внутреннем, целомудрствует, долготерпит, милосердствует, смиренномудрствует; и не это только, но и созерцает, богословствует и молится. Сие то и есть то, что разумеет Апостол говоря: "Духом ходите" (Галат. 5. 16), и проч.

65. Не умеющий ходить путем духовным, не заботится о страстных помыслах, но все попечение имеет о плоти, – и или чревоугодничает, распутничает, досадует, гневается и злопамятствует, и таким образом омрачает ум: или чрез меру вдается в подвиги и тем подавляет мысль.

66. Писание не отнимает у нас ничего данного нам от Бога для употребления, но обуздывает неумеренность и исправляет безрассудность. То есть оно не запрещает ни есть, ни рождать детей, ни иметь деньги и правильно их расходовать; но запрещает чревоугодничать, прелюбодействовать и проч. Не запрещает даже и думать об оном, ибо для того оно и сотворено; но запрещает думать страстно.

67. Иное совершаемое нами для Бога, делается по заповеди, иное не по заповеди, но так сказать, по вольному приношению. По заповеди, – когда мы любим Бога и ближнего, любим врагов, не прелюбодействуем, не убиваем, и прочее: за что, если мы то нарушаем, подвергаемся осуждению. Не по заповеди, когда храним девство, и ведем безбрачную жизнь, отчуждаемся от всякой собственности, отшельничествуем, и проч. Сии действия имеют значение даров, чтобы, если по немощи не исполним какой заповеди, сими дарами умилостивить благого Владыку нашего.

68. Избравший себе жизнь безбрачную или девство, должен иметь "чресла препоясана" и "светильник горящий" (Луки 12, 35): "чресла препоясана" воздержанием; и "светильник горящий" – молитвою, Богомыслием и духовной любовью.

69. Некоторые из братий думают, что они не могут иметь даров Духа Святого: ибо, по нерадению об исполнении заповедей, не знают, что имеющий истинную веру во Христа, имеет в себе сокращенно все дары Божии. Но пoелику мы, по безделью нашему далеко отстоим от деятельной к Нему любви, которая показала бы нам Божественные в нас сокровища: то справедливо почитаем себя чуждыми даров Божиих.

70. Если, по словам Божественного Апостола, в сердцах наших "верою" живет Иисус Христос (Ефес. 3,17), "а в Нем все сокровища премудрости" и ведения "сокровенны суть" (Колос. 2, 3): то в сердцах наших находятся все сокровища премудрости и ведения. Открываются же они сердцу по мере очищения каждого заповедями.

71. "Се сокровище, скрытое на селе" (Матф. 13, 44) сердца твоего, которого ты еще не обрел по безделью. Ибо если бы обрел, то продал бы все, и купил бы село сие. Но ты, оставив это село, работаешь около его, где нет ничего кроме терния и волчцов.

72. Посему-то говорит Спаситель: "Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят" (Матф. 5, 8). Узрят же Его, и сущие в Нем сокровища тогда, когда очистят себя любовью и воздержанием, и тем более, чем более очистятся.

73. Посему-то говорит еще: "продадите имения ваша и дадите милостыню" (Лук. 12, 33), "и се вся чиста вам будут" (Лук. 11, 41), как уже не занимающимся вещами до тела касающимися, а старающимся очистить от ненависти и невоздержания ум свой, который Господь называет "сердцем" (Матф. 15, 19). Ибо все оное, оскверняющее ум, не дает ему видеть живущего в нем Христа благодатью святого крещения.

74. Писание именует добродетели Путями: больше же всех добродетелей любовь; почему Апостол сказал: "и еще по превосхождению" (превосходнейший) "путь вам показую" (1Кор. 12, 31), как располагающий презирать все вещественное, и ничего временного не предпочитать вечному.

75. Любовь к Богу противоборствует похоти; ибо склоняет ум воздерживаться от услаждений чувственных; любовь же к ближнему противоборствует гневу, ибо заставляет презирать славу и богатство. И они-то суть два пенязя, которые Спаситель дал содержателю гостиницы (Лук. 10, 35), чтобы он поимел о тебе попечение. Но не явись неблагодарным, приставши к разбойникам, чтобы опять не быть израненным, и уже не еле живым, но мертвым не остаться.

76. Очищай ум твой от гнева, злопамятства, и срамных помыслов; и тогда возможешь узнать Христово в тебе вселение.

77. Кто просветил тебя верою во Святую, единосущную и поклоняемую Троицу? Или кто дал тебе знать о воплощенном домостроительстве единого от Святыя Троицы? Кто научил тебя познанию о бесплотных, о происхождении и скончании видимого мiра, или о воскресении из мертвых и вечной жизни, или о славе Царствия Небесного и о страшном суде? Не благодать ли Христова, живущая в тебе, которая есть залог Святого Духа? Что более сея благодати? Или что лучше такой мудрости и ведения? Что выше таких обетований? Если же и после сего остаемся мы праздны и нерадивы, и не очищаем себя от страстей, ослепляющих ум наш и мешающих нам зреть такие истины яснее самого солнца: то должны винить себя, а не отрицать обитание в нас благодати.

78. Бог, обетовавший тебе вечные блага, и давший в сердце твоем залог Духа, заповедал тебе пещися о своем житии, чтоб внутренний человек, освободясь от страстей, еще в настоящей жизни начал вкушать те блага.

79. Сподобясь высоких Божественных созерцаний, наипаче пекись о любви и воздержании, чтобы, сохраняя страстную часть безмятежной, иметь в душе непрестающий свет.

80. Раздражительную силу души обуздывай любовью; вожделевательную умерщвляй воздержанием; мыслительную воскрыляй молитвою: и свет ума никогда не помрачится в тебе.

81. Расторгающие любовь причины суть следующие: бесчестие, причиненный урон, оклеветание или веры или жития, побои, удары, раны и проч.; и притом, когда сие случается или с самим кем, или с кем из родственников его и друзей. Разрывающий любовь по какой-либо из таковых причин, не познал еще какая цель заповедей Христовых.

82. Старайся сколько можешь, любить всякого человека. Если же сего еще не можешь, то по крайней мере не ненавидь никого. Но и сего не в состоянии будешь сделать, если не презришь всего земного.

83. Такой-то похулил тебя: не ненавидь его, но хулу, и подустившего к тому его демона. Если же ненавидишь похудившего тебя: то ты возненавидел человека и преступил заповедь, и что он сделал словом, то ты совершаешь делом. А если хранишь заповедь: то покажи к нему дело любви, и если в чем можешь, помоги ему, да отвратишь его от зла.

84. Христос не хочет, чтобы ты имел на человека ненависть и досаду, или гнев и злобу на кого, каким бы то ни было образом, и за что бы то ни было временное. Сие всякому проповедуют четыре Евангелия.

85. Много нас говорящих, но мало делающих. Но никто не должен искажать слово Божие в угоду своей беспечности, а лучше исповедать свою немощь, не скрывая истины Божией, дабы вместе с преступлением заповедей не сделаться повинными еще в перетолковании слова Божия.

86. Любовь и воздержание освобождают душу от страстей; чтение же и Богомыслие избавляют ум от невежества; а стояние на молитве поставляет молящегося пред самого Бога.

87. Когда демоны увидят, что мы презираем вещи мiра сего, не желая за них ненавидеть людей и отпасть от любви: тогда воздвигают на нас клеветы, дабы мы, не перенося огорчения, возненавидели клеветников.

88. Нет для души тяготы тягостнее клеветы; веру ли оклевещут, или поведение: и никто не может презреть сего, кроме того, кто, как Сусанна, на Бога взирает, единого сильного и от бед избавить, как ее избавил и людям показать удостоверительно истину; как и о ней показал, и душу утешить надеждою.

89. Соответственно тому, как будешь молиться за оклеветавшего, Бог удостоверительно открывать будет истину о тебе соблазнившимся.

90. По существу благ Един Бог; по настроению же души один Богу подражатель: ибо главная у него цель злых совокупить с благим по существу, чтобы и они сделались добрыми. Для сего будучи поносим благословляет; гонимый, терпит; хулимый, утешает; убиваемый, молится за убивающих (1Кор. 4, 12. 13). Все делает он, чтобы не отпасть от главной цели своей – любви.

91. Заповеди Господни научают нас благословно пользоваться вещами средними. Благословное же пользование средними вещами чистым делает состояние души; чистое состояние души рождает рассудительность; рассудительность же рождает бесстрастие, от которого рождается совершенная любовь.

92. Тот еще не имеет бесстрастия, кто в случае искушения, не может оставить без внимания погрешность друга, в самом ли деле она есть за ним, или только кажется, что есть. Ибо скрывающиеся в душе такого страсти возбуждаясь ослепляют ум и не дают усмотреть лучи истины и различить доброе от худого. Не следует ли положить, что таковой не стяжал еще и совершенной любви, изгоняющей вон страх суда (1Ин. 4, 18).

93. "Верну другу несть измены" (замены) (Сир. 6, 15): он несчастия друга почитает своими и подъемлет их вместе с ним, страдая даже до смерти.

94. Много друзей, но во время благоденствия; во время же искушений едва найдешь и одного.

95. Всякого человека от души любить должно, упование же возлагать на одного Бога, и Ему единому служить всею крепостью. Ибо пока Он хранит нас: то и друзья все нам благоприятствуют, и враги все сделать нам зла не сильны. А когда Он нас оставит: то и друзья все от нас отвращаются и враги все бёрут силу над нами.

96. Есть четыре главных вида оставления Божия: иное оставление промыслительное, как то было с Самим Господом, дабы кажущимся оставлением спасти оставляемых; иное оставление испытательное, как было с Иовом и Иосифом, дабы явить одного столпом мужества, другого столпом целомудрия. Иное оставление духовно-воспитательное, как то было с Апостолом Петром, дабы смиренномудрием сохранить в нем преизбыток благодати. Иное наконец оставление по отвращению, как то было с Иудеями, дабы наказанием обратить их к покаянию. Все сии виды оставления спасительны и исполнены Божией благодати и человеколюбия.

97. Одни верные блюстители заповедей и истинные таинники судеб Божиих не оставляют друзей по Божию попущению искушаемых: но презрители заповедей и непосвященные в таинства судеб Божиих, когда друг благоденствует, наслаждаются с ним; а когда искушаемый злостраждет, оставляют его. Бывает, что они становятся на стороне противников.

98. Други Христовы всех любят искренно, но не всеми бывают любимы. Друзья же мiрские и не всех любят, и не всеми любимы бывают. Други Христовы до конца сохраняют союз любви; а друзья мiрские, пока не встретится у них друг с другом столкновения за что-либо мiрское.

99. "Друг верен, кров крепок" (Сир. 6, 14). Ибо он и при благоденствие друга, бывает добрым советником и единодушным сотрудником, и при злострадании – заступником искреннейшим и поборником сострадательнейшим.

100. Многие многое сказали о любви, а найдешь ее у одних учеников Христовых, если поищешь; ибо одни они имели истинную Любовь учительницей любви, о которой сказано: "аще имам пророчество, и вем тайны вся, и весь разум, любве же не имам: никая польза ми есть" (1Кор. 13, 2. 3). Стяжавший убо любовь, стяжал Самого Бога; "ибо Бог есть любы" (1Ин.4:8): Ему слава вовеки. Аминь.

3. Умозрительные и деятельные главы, выбранные из семисот глав Греческого Добротолюбия

1. Един есть Бог, – безначальный, непостижимый, всю всецело имеющий силу быть (сый), всякую совершенно мысль исключающий о "когда" и "как" есть, как для всех недоступный и никакой тварью непознаваемый в естестве Своем.

2. Все сущее называется домыслимым, познаваемым, – таким, – познанию о чем имеются доказательные начала. Бог же именуется недомыслимым, но из домыслимого, познаваемого веруется, что Он есть.

3. Познания сотворенных вещей имеют в доказательство свое, собственные основания естественным путем получаемые, которыми естественно и определяются. Бог же по основаниям в сих вещах находящимся, только веруется, что Он есть, давая благочестивым исповедание и веру в то, что Он есть, твердейшую всякого доказательства. Вера есть истинное познание, имеющее недоказываемые начала, будучи удостоверением в вещах, превышающих ум и слово,

4. Бог есть начало, средина и конец всего сущего: начало, как Творец, средина, как Промыслитель, конец, как Завершитель, ибо, как говорит Писание, "из Того, и Тем и в Нем всяческая" (Рим. 11, 36).

5. Нет души, боле досточестной, чем та, которая по естеству разумна. Бог, яко благой, создавая всякую душу по образу Своему, приводит ее в бытие самодвижной, – (свободной). – Потом каждая по произволению своему или честь избирает, или бесчестие наживает, произвольно, делами своими.

6. Бог, как написано, есть солнце правды (Малах. 4, 2), всех равно осиявающее лучами благости Своей. Душа же, по настроению своему, обыкновенно бывает или воском, как Боголюбивая, или грязью, как веществолюбивая. Как грязь по естеству своему солнцем иссушается, а воск естественно им умягчается: так и всякая душа веществолюбивая и мiролюбивая, приемля от Бога внушения вразумительные и по настроению своему отревая их, жестеет, как грязь, и сама себя подобно Фараону, ввергает в пагубу; всякая же Боголюбивая душа при этом умягчается, как воск и восприемля отпечатления образов Божественных вещей делается в духе жилищем Бога.

7. Осиявший ум свой Божественными разумениями, слово приучивший Божественными песнями непрестанно чтить Творца, и чувство освятивший непорочными на все взираниями, – сей к естественному добру бытия по образу приложил и благобытие по подобию произвольным благонастроением.

8. Хранит душу свою не оскверненной тот, кто ум свой понуждает помышлять о едином Боге и Его совершенствах, слово поставляет правым истолкователем и изяснителем сих совершенств, а чувство научил благочестно взирать на видимый мiр и на все, что в нем, и душе возвещать о величии сокрытого в том разума.

9. Бог, освободив нас от горького рабства тиранам – демонам, даровал нам человеколюбное иго Богочестия, – смирение, коим вся сила дьявольская укрощается, всякое же добро благоустрояется приявшим его иго, и сохраняется некрадомым.

10. Верующий боится Бога; боящийся Бога смиряется; смиряющийся кротким делается, прияв настроение, недоступное для неестественных движений гнева и похоти; кроткий соблюдает заповеди; соблюдающий заповеди очищается; очистившийся озаряется; озарившийся сподобляется совозлежать с женихом – Словом – в сокровищнице тайн.

11. Как земледелец, обозревая поле, пригодное к пересаждению на него дерев, неожиданно нападает иногда на сокровище: так и всякий подвижник, смиренный и непритворный, и ровный по душевному настроению, чуждому зарослей земных страстей, подобно блаженнейшему Иакову, на вопрос отца о способе благоуспешности: "что сие, еже скоро обрел еси, о чадо?" может ответить, говоря: "еже даде Господь Бог твой предо мною" (Быт. 27, 20). Ибо, когда Бог без труда с нашей стороны подает премудрые созерцания Своей премудрости нам, не ожидавшим того, то мы думаем, что внезапно обрели духовное сокровище. Искусный и опытный подвижник есть духовный земледелец, узреваемое посредством чувств в видимых вещах, как дикое дерево, пересаживающий на духовное поле и обретающий при сем сокровище, – благодатное узрение проявления Божией премудрости в сотворенных вещах.

12. Ищущий ведения для показности и не достигающий его, пусть не завидует ближнему, и не убивается скорбью; а лучше пусть пройдет приготовительный к ведению труд, как установлено, – труд деятельной добродетели. Люботрудно совершая сие наперед телом, он уготовит душу к приятью ведения.

13. Те, которые право с благочестивым намерением пекутся о познании вещей, никаких не держа в мысли видов на показность пред другими, встретят пресветлые о них созерцания и найдут указания к вернейшему познанию самих себя. К таковым говорит закон: вошедши в землю обетования, наследуете "грады велики и добры" , которых не создавали, "домы полны всяких благ" , которых не строили, "потоки ископаны" , которых не искапывали, "винограды и маслины" , которых не насаждали (Вт. 6, 10. 11). Ибо живущий не для себя, а для Бога, бывает исполняем Божественных даров, которые не всегда явны бывают по причине угрожающего нападения страстей.

14. Лицемер, пока думает, что не разгадан, покоен бывает и молчит, довольствуясь славою, какую имеет от того, что кажется праведным; когда же бывает открыт, то язвительные изрыгает слова, поношением других думая прикрыть собственную срамоту. Такому слово Писания, уподобив его порождению ехидны, как лукавого, повелевает творить достойные плоды покаяния, т.е. сообразно с тем, чем он кажется, переделать и свое сокровенное настроение сердца.

15. С целью повредить ближнему притворяющийся другом есть волк, овчею одеждою прикрывающий свое злодейство. Такой, встретив простой нрав, или что-нибудь по христиански простосердечно сказанное или сделанное, схватывает и пожирает, и потом бесчисленными обдает поношениями тех, на слова и нравы коих нападает, "яко соглядатай свободы братий, яже о Христе" (Гал. 2, 4).

16. Притворяющийся с злою целью молчаливым, устрояет кознь против ближнего; не успев же в этом, отходит к страсти своей приложив терзание сердца. Но молчащий пользы ради умножает дружбу, и отходит радуясь, как получивший просвещение разогнавшее тьму.

17. В собрании братий стремительно пресекающий слушание беседы, не скрывает (т.е. обнаруживает), что болит славолюбием, которым будучи уловлен предлагает он многие прямые и непрямые мысли о предмете речи, желая расстроить течение ее.

18. Мудрый, и уча и учась, желает учиться и учить одному полезному; а кажущийся мудрец, и вопрошая и вопрошаемый, предлагает одно то, что питает любопытство.

19. Каких благ благодати делается кто причастным по Божиему благоволению, те и другим независтно долженствует он передавать, по слову Господню: "туне приясте, туне дадите" (Мф. 10, 8). Скрывающий под землею дар оклеветывает даровавшего, будто он жесток (Мф. 25, 24), и отрицается от добродетели, ради щадения плоти. Кто же врагам продает истину, тот потом будучи осужден и как славолюбивый, не перенося бесславия, удавление приемлет.

20. Тем, которые еще боятся брани против страстей и страшатся нападения невидимых врагов надлежит молчать, т.е. в борьбе за добродетель не следует употреблять способ противоречия, но обращаться к молитве, предав Богу попечение о себе и защиту свою: каковым говорится в книге Исхода: "Господь поборет по вас, вы же умолкните" (Исх. 14, 14). Тем же, кои по поражении гонящих их врагов, взыщут, в чувствах благодарения, уразуметь какой бы им начать образ добродетели, следует иметь только открытым сердечное ухо и внимать что речет Господь, как повелено было Израилю: "слыши Израилю" (Втор. 6, 4)! А кто по очищении сердца неудержно вожделевает Божественного ведения, тому благоприлично благоговейное дерзновение, в следствие коего ему речется: "что вопиеши ко Мне" (Исх. 14, 15)? Итак кому, ради страха, положено молчание, тому прилично только прибегание к Богу; кому же повелевается слушать, тому приличествует готовность к услышанию и исполнению заповедей Божественных; а достигшему духовного разумения, пригодно непрестанное в молитве вопияние, как с испрашиванием отвращения зол, так с изъявлением благодарения за полученные блага.

21. Душа никогда не может простерться к познанию Бога, если Сам Бог, по благоснисхождению к ней, не коснется ее и не возведет ее к Себе. И ум человеческий никогда не мог бы настолько востечь горе, чтобы приять некое Божественное озарение, если бы Сам Бог не восторгал его, сколько возможно уму человеческому восторжену быть, и не просвещал Божественными осияниями.

22. Верующий только, по Евангелию, сдвигает гору (Мф. 17, 19) греха деятельной в добре жизнью, исторгая из себя прежнее пристрастие к чувственным вещам, непостоянным и изменчивым. Кто же возмог сделаться учеником, тот приемля от Слова руками преломления (ломти) хлебов духовного ведения, насыщет ими тысячи, делами показывая размножающую силу Слова (Мф. 15, 32 и д.). А возмогший быть и Апостолом, врачует "всяк недуг и всяку болезнь и бесов изгоняет" (Мф. 10, 1): "изгоняет бесов" т.е. прогоняет действо страстей; "болезни исцеляет" , т.е. упованием возводит к благочестивому настроению лишившихся оного; недуги врачует, т.е. расслабевших от лености возбуждает и укрепляет словом о суде. Но получивший "власть наступать на змию и скорпию" (Лук. 10, 19) истребляет начало и конец греха.

23. Апостол и ученик, конечно есть и верующий; но ученик не всегда Апостол, а всегда верующий; только же верующий не есть уже ученик и Апостол. Впрочем, возможно, жизнью и созерцанием, и этому третьему (верующему) взойти в чин и достоинство второго (ученика), и сему второму – в чин и достоинство первого (Апостола).

24. Что во времени по временному порядку производится, то, достигши совершенства, останавливается, потому что тогда прекращается естественное его возрастание. Но что благодать Божия производит по порядку добродетельной жизни, то и достигши совершенства опять подвигается к возрастанию: ибо здесь так бывает, что конец одного служит началом другого. Кто пресек в себе живущие в нем тленные страсти деятельной добродетелью, тот вместе с сим начал другие Божественнейшие преобразования "от славы в славу" (2Кор. 3, 18): поскольку и Бог, в нем действующий, не престает творить добро, как и не начинал, потому что, как свойство света есть – светить, так Божие свойство есть творить благое. Почему, по закону, – соответствующему состоянию вещей временных, рождающихся и умирающих, чтится суббота пресечением дел; а по Евангелию, соответствующему состоянию вещей духовных и мысленных, она празднуется благоделанием добрых дел, хотя не разумеющие, что суббота ради человека, а не человек субботы ради, – и что Сын человеческий Господь есть и субботы, негодуют на это (Мр. 2, 27. 28).

25. Для вкушения духовного радования душе недостаточно одного покорения страстей, если не стяжает и добродетелей чрез исполнение заповедей. "Не радуйтесь" , говорит Господь, "яко бесы вам повинуются" , – т.е. действа страстей, "радуйтесь же, яко имена ваша суть написаны на небесах" т.е. что по благодати сыноположения ради добродетели переписаны вы в место (в графу) бесстрастия.

26. Пока не исторглись мы умом до чистоты из природы своей и всего, что есть после Бога, дотоле не можем считать себя стяжавшими неизменный навык к добродетели. Ибо только, когда любовью установится в нас такое настроение, познаем мы силу Божественного обетования; потому что совершенная непревратность достойных водружена, как должно верить, там, где предварительно ум любовью своею укоренил силу. И не исшедший из себя и всего, о чем можно как-нибудь помышлять, и не утвердившийся в превышающем, всякое помышление молчании (умолкнутии всех движений ума) никак не может быть свободен от превратности.

27. Великий Моисей, после того уже, как поставил скинию свою вне стана, – т.е. после того, как сердце свое и ум твердо установил вне всего видимого, – начинает поклоняться Богу; и после того, как вступил во мрак, т.е. в безвидное и безвещное место ведения, там пребывает, священнейшие совершая таинства (или посвящается на то) (Исх. 33, 7; 20, 21).

28. Во Святом Писании различать можно плоть и дух, как бы оно было неким духовным человеком. И кто сказал бы, что буква Писания есть плоть, а смысл его – дух или душа, тот не погрешил бы против истины. Явно же, что тот премудр, кто оставив плоть, как тленное нечто, весь прилепляется к духу, как нетленному.

29. Исполняющий закон жизнью и поведением воздерживается от одних дел страстных, принося Богу в жертву действо бессловесных страстей. И этого для него достаточно ко спасению по духовному детству его.

30. Пестунствуемый пророческим словом к отвержению дел страстных, прилагает и отложение сочувствия им и сосложения с ними, составляющихся в душе, чтобы, показывая себя воздерживающимся от греха худшей частью т.е. плотью, частью лучшей, т.е. душой, не быть скрытно грешащим с неудержимостью.

31. Евангельскую искренно восприявший жизнь и начало и конец греха отсекает в себе, и всякую совершает добродетель и делом и умом, принося Богу жертву хвалы и исповедания, как избавленный от действенного нападения страстей, и свободный от мысленной с ними брани, и одно имеющий ненасытное услаждение, питающее душу надеждою будущих благ.

32. Чувство, или ощущение впечатлений чувственных, сопровождает "деятельного" , – трудящегося над совершением добродетелей; а нечувствие, или неколебание чувственными впечатлениями присуще "созерцательному" , ум свой сосредоточивающему в Боге, отторгая его от плоти и мiра, Тот, подвизаясь разделить душу от естественных уз сочувствия плоти, "деятельным" на добром пути трудом, часто чувствует себя утомленным и благонастроение свое ослабевающим; а этот, исторгнув занозы сего сочувствия упражнением и пребыванием в созерцании, ничем уже совершенно не может быть пленяем и удерживаем, сделавшись чистым от того, чем обыкновенно уязвляли и удерживали его желавшие овладеть им.

33. Как плод непослушания есть грех, так плод послушания есть добродетель, и как за непослушанием следует преступление заповедей и расторжение союза с Тем, Кто дал заповеди, так за послушанием следует исполнение заповедей и теснейшее соединение с Заповедавшим. Соблюдший убо чрез послушание заповедь, и правду исполнил, и единение любви к Заповедавшему сохранил неразрывным. А преступивший чрез непослушание заповедь, и грех сделал и отторг себя от единения любви с Заповедавшим.

34. Кто после расторжения союза по причине преступления опять идет к воссоединению, тот во-первых удаляется от страстей, потом от страстных помыслов, потом от природы и всего природного (т.е. от вещественного мiра), потом от вещей мысленных и ведения о них (т.е. от мiра духовного), наконец претекши разнообразие планов Провидения (течение событий), неведомо как приближается к самой Единице: в коей единой узрев свою непревратность, "радуется радостью неизглаголанною" (1Пет. 1, 8), "как обретший мир Божий, превосходящий всякий разум" (Филип. 4, 7), и того, кто сподобляется его, непрестанно охраняющий от падения.

35. Страх геенны понуждает вводимых в сказанный путь (новоначальных) избегать греха; желание воздаяния благ придает готовности преуспевающим в делании добродетелей; а таинство любви восторгает ум превыше всего тварного, делая его слепым для всего, что после Бога. Ибо только тех, кои сделались слепыми для всего, что после Бога. Господь умудряет, показывая ему Божественнейшее (Пс. 145, 8).

36. На Господе, как на некоем основании веры, воссозидая высокое здание благ, будем полагать (на сем основании) "злато, сребро и камение честное" , т.е. чистое и неподмесное Богословие, жизнь светлую и славную, Божественные помыслы, и маргаритовидные созерцания; а не "дрова, сено и тростие" (1Кор. 3, 12), т.е. не идолослужение или пристрастие к чувственному, не жизнь неразумную, не помыслы страстные, лишенные, как зрелых колосьев, премудрых разумений.

37. Посвящающий себя ведению да утвердит стопы души своей пред Господом неподвижно, как сказал Бог Моисею: "ты же здесь стань со мною" (Исх. 33, 2 и д.). Ведать однако же подобает, что и между стоящими пред Господом есть различия, если не мимоходом читается любомудрыми следующее: "суть неции от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дóндеже видят царствие Божие пришедше в силе" (Мар. 9, 1). Ибо Господь стоящим пред Ним не всем всегда является во славе; но к тем, которые только вводятся на путь к Нему (новоначальным) приходит Он в виде раба, а тем, кои сильны следовать за Ним в восхождении на высокую гору Его Преображения, является в образе Божием, в коем Он был прежде бытия мiра. Итак возможно, чтобы один и тот же Господь неодинаково являлся приступающим к Нему, но одним так, а другим иначе, сообразно с верою каждого разнообразя видение.

38. О проходящем деятельную жизнь говорится, что он, временно проживает во плоти, как пришлец имеющий целью деланием добродетелей отсечь от души своей сочувствие к плоти и отторгнуть себя от вещественных прелестей. А о том, кто проходит жизнь созерцательную, говорится, что он в самой добродетели пришельствует, как в зерцалах еще и гаданиях созерцающий истину. Ибо еще неузрены им, чрез вкушение как бы лицом к лицу, подлинные виды чаемых благ, как они есть. И всякий святой в отношении к будущим благам "образом ходит" , вопия: "пресельник аз есмь и пришлец, якоже вси отцы мои" (Пс. 38, 7, 13).

39. Хорошо всегда, от всего упраздняясь, искать Бога, как нам повелено (Пс. 45, 11; 104, 4). Ибо хотя по свойству настоящей жизни, ища Его, мы не можем дойти до предела глубины Божией, но, может быть, и малость некую глубины Его достигнув, узрим Святых святейшее, и духовных духовнейшее. Это образно показывает и Архиерей, когда от Святого (первая часть скинии), которое святее двора, входит во Святое святых, которое святее святого.

40. Если Сын Бога и Отца, Бог-Слово того ради сделался Сыном человеческим и человеком, да людей сделает богами и сынами Божиими: то да веруем, что будем там, где ныне есть Сам "Христос, как глава всего тела" (Кор. 1, 18), сделавшийся "Предтечею" о нас к Отцу по человечеству. Ибо в сонме богов, т.е. спасаемых, будет стоящим посреди Бог, разделяя удостоения (сколько кто достоин) тамошнего блаженства, без местного однако же отстояния достойных одних от других.

41. Кто исполняет еще страстные вожделения плоти, тот живет в земле халдейской, как служитель и делатель идолов. Когда же, рассудив здраво, придет он несколько в познание подобающего ему по естеству образа жизни (и возымеет к нему сочувствие); тогда, оставив землю Халдейскую, идет в Харран Месопотамский (Быт. 11, 28–31), – т.е. в состояние, сопредельное добродетели и греху, не чистое еще от чувственной прелести. А когда он пройдет за пределы этого среднего чувственного разумения добра; тогда вступает в землю благую, т.е. в состояние, свободное от всякого греха и неведения, которое не ложный Бог показывает и дать обещает, как награду добродетели, любящим Его.

42. Ревнующий обрести любомудрие в духе благочестия и в боевой ставши порядок против невидимых сил, да молится, чтоб с ним пребыли и естественное различение (добра и зла), свет коего не велик, и просветительная благодать Духа; из коих первое детоводит плоть к деятельной добродетели, а вторая световодит ум всему предпочитать сожительство с премудростью (Прем. Сол. 8, 2), "коей разоряются твердыни зла и всякое возношение, взимающееся на разум Божий" (2 Кор, 10, 4). Это показывает и Иисус Навин, просящий в молитве, "да станет солнце прямо Гаваону" , – т.е. да сохранится в нем незаходимым свет ведения Бога на горе мысленного созерцания, – "и луна прямо дебри" – (Иис. Нав. 10, 12), – т.е. да естественное различение добра и зла, лежащее над плотской немощью, пребудет неизменным относительно добродетели.

43. "Гаваон" есть высокий ум; а "дебрь" – плоть, смиренная смертью. "Солнце" есть Слово, просвещающее ум, дающее ему силу к созерцаниям, и от всякого неведения его избавляющее; а "луна" – естественный закон, обязующий плоть законно покориться духу к приятью ига заповедей. Естества же символом принимается луна, по причине изменчивости. Впрочем, во Святых естество бывает неизменным, по причине неизменного навыкновения в добродетели.

44. Не вне самих ищущих должен быть иском Господь, но в себе самих ищущие должны искать Его верою, в делах свидетельствуемой, "Близ ти глагол есть" , говорит Апостол; "во устех твоих и в сердце твоем, сиречь глагол веры" (Рим. 10, 8); ибо искание и глагола веры есть искание Самого Христа.

45. Ни помышляя о высоте Божеской беспредельности, да не отчаиваемся в Божием человеколюбии, как бы оно, по такой высоте, не могло достичь до нас; ни воспоминая о безмерной глубине нашего чрез грехи падения, да не неверуем в возможность восстания умерщвленной в нас добродетели. То и другое возможно для Бога, – как низойти и просветить ум наш ведением, так и восставить опять добродетель в нас, и нас совозвысить с Собою, посредством дел правды. "Да неречеши в сердцы твоем" , говорит Апостол, "кто взыдет на небо? сиречь Христа свести: или кто низойдет в бездну? сиречь Христа от мертвых возвести" (Рим. 10. 6. 7).

46. Подобно животным, живущие для одних чувств, злеупотребляют творения Божии на угождение страстям. Не внемля всем явному слову премудрости, да познают и прославят Бога из творений Его, и да уразумеют, откуда мы, что мы, на какой конец, и куда стремиться посредством видимого созданы, они во тьме блуждают весь век свой, и одно неведение о Боге осязают обеими руками.

47. Одной букве Св. Писания внимающие и телесным по закону служением связующие достоинство души, думают жертвами бессловесных животных благоугодить Богу. У них много попечения о теле и внешних его очищениях, о красоте же души, искаженной ранами страстей они нерадят, тогда как ее ради произведено все множество видимых вещей и изданы весь закон и все Божественное слово.

48. То, что Господь "лежит на падение и восстание многим во Израили" (Лк. 2, 34), если то и другое взять в добрую сторону, будет означать: на падение в каждом из верующих страстей и злых помыслов, и на восстание добродетелей и всякого Боголюбивого помысла.

49. "Страха ради Иудейска сидящие в горнище дверем заключенным" (Ин. 20, 19), – т.е. страха ради духов злобы, в стране откровений, на высоте Божественных созерцаний твердо установившиеся, заключив подобно дверям, чувства, – приемлют не ведомо приходящего Бога – Слова, Который, явясь им, не по чину чувственных явлений, дарует чрез мир вам бесстрастие, а чрез дуновение – причастие Духа Святого, сообщает власть над злыми духами и показывает символы своих таинств.

50. "Земля Халдейская" есть страстная жизнь, в которой устрояют идолов греховных и поклоняются им. "Месопотамия" есть образ жизни, то на одну то на другую из противоположных сторон склоняющийся. А "земля обетования" есть состояние (духа) исполненное всяких благ (духовных). Всякий подобно древнему Израилю нерадящий о сем благонастроении, опять ниспадает в рабство страстей, и лишается дарованной свободы.

51. Заметить надо, что никто из Святых добровольно не отходил в Вавилон: ибо неуместно и неразумно любящим Бога вместо того, что благо, избрать то, что худо. Если же некоторые из них невольно были отведены туда вместе с народом, то под ними разумеем мы тех, кои не сами от себя, а по особому обстоятельству, ради спасения нуждающихся в руководстве, оставив высокое слово ведения, переходят к учению о страстях: по каковому обстоятельству и великий Апостол почел более нужным пребыть во плоти, т.е. продолжать преподавание нравственного учения, для учеников, тогда как все желание имел отрешиться от нравственного учения, и со Христом быть чрез премiрное и простое духовное созерцание (Филип. 1, 29).

52. Как блаженный Давид, играя на гуслях, успокаивал давимого злым духом Саула (1Цар. 16, 23): так всякое слово духовное, сладостное по проникающим его мысленным созерцаниям, успокаивает страждущий эпилепсией ум, освобождая его от давящей его злой совести.

53. "Чермен с добрыми очами" , подобно великому Давиду (1Цар. 16, 12), есть тот, кто при светлости жизни по Богу, имеет светозарное подобно ей и слово ведения. В таких добрая деятельность сочетается с созерцанием; – и первая блестит разными видами добродетелей, а вторая светит Божественными помышлениями.

54. Молящийся получить насущный хлеб, конечно не весь приемлет его, как он есть сам в себе хлеб, но как может приять приемлющий. Всем просящим дает Себя Хлеб – животный – (Ин. 6, 35), как человеколюбивый, не всем однако же поровну; но сделавшим великие дела правды больше, а тем, кои скудны такими делами, меньше: каждому сколько может приять достоинство (или благонастроение) его ума.

55. Тому, кто деятельно проходит жизнь, Господь присущ посредством добродетелей, а от того, кто ни во что ставит добродетель Он отсутствует. И опять, мужу созерцательному Он присущ чрез истинное ведение вещей; от того же, кто в какой-либо мере в сем погрешает, отсутствует.

56. В начале обучения людей ко благочестью дело обыкновенно идет так, как бы оно относилось только к телу. И беседуем мы на первых порах приступления к Богочестию более по букве, нежели по духу. Потом мало-помалу приступая ближе к духу, и плотяность речений утончая духовными созерцаниями, в чистом чисто бываем уже мы Христе, сколько это возможно людям; так что можем говорит по Апостолу: "аще и разумехом по плоти Христа, но ныне к тому неразумением" (2Кор. 5, 16). Это по причине простого (или чистого) приступания ума к Слову без покровов на Нем, так как мы преуспели уже от плотского разумения Слова взойти к узрению "славы Его, яко Единородного от Отца" (Ин. 1, 14).

57. Кто начал жить жизнью во Христе, тот превзошел правду и подзаконную и естественную: что давая разуметь Божественный Апостол говорит: "во Христе Иисусе ни обрезание что может, ни необрезание" (Гал. 6, 15), – словом – "обрезание" обозначая подзаконную правду, а словом: "необрезание" – намекая на подобную же праведность по закону естества.

58. Слово Божие есть путь (Ин. 14, 6) для тех, кои, проводя деятельную жизнь, верно и твердо текут поприщем добродетели, не уклоняясь ни на десно по тщеславию, ни на шуе поползновением на страсти, – и по Богу направляя стопы свои: чего до конца не соблюдши Аса, царь Иудейский (3Цар. 15, 23), заболел, как о нем говорится, под старость ногами, как расслабевший и обессилевший тещи далее путем жизни по Богу.

59. "Аз есмь дверь" , сказал Господь (Ин. 10, 9). Ибо Он тех, кои добре совершили весь путь добродетелей, в непорочном течении деятельной жизни своей, вводит в область ведения и как свет, показывает им пресветлые сокровища премудрости. Один и тот же Он есть и путь, и дверь, и ключ, и царствие: путь, как путеводитель; ключ, как отпирающий достойным вход к Божественным сокровищам; дверь, как вводитель; царствие, как наследуемый, и по причастию во всех сущий.

60. Господь называется "светом, жизнью, воскресением, истиной: Светом" , и как озаритель душ, и как отгнатель тьмы неведения, и как просветитель ума к уразумению недоуменных вещей, и показатель таинств, доступных одним чистым; "жизнью" , как податель, душам, возлюбившим Его, подобающего движения в области Божественных вещей; "воскресением" , как возбуждающий ум от мертвого пристрастия к вещественному и делающий его чистым от всякого тления и мертвости; "истиною" , как дающий достойным неизменное расположение к делам благим.

61. Прославляет Бога в себе, не тот, кто словами только благоговейно чтит Бога, но кто ради Бога из-за заповедей терпеливо переносит страдания и труды. Таковой взаимно Богом прославляется славою сущей в Боге, как награду за добродетель по причастию нося в себе благодать бесстрастия. Ибо всякий, прославляющий Бога в себе страданиями из-за добродетели в деятельной своей жизни, и сам в Боге прославляется чрез бесстрастное озарение Божественными лучами в состоянии созерцания. И Господь, грядущи на вольную страсть говорит: "ныне прославися Сын Человеческий, и Бог прославися о Нем. Аще Бог прославися о Нем, и Бог прославит Его в Себе, и абие прославит Его" (Ин. 13, 31. 32). Отсюда явно, что за страданиями ради добродетели последуют Божественные дары благодати.

62. Пока душа совершает свое от силы в силу и от славы в славу прехождение, т.е. от добродетели преуспеяние в большей добродетели, и от ведения восхождение к высшему ведению, дотоле она не перестает быть пришелицей, по сказанному: "много пришельствова душа моя" (Пс. 119, 6). Ибо велико расстояние, и множество должно пройти ей степеней ведения, пока "пройдешь в место селения дивна даже до дома Божия, во гласе радования и исповедания, шума празднующаго" (Пс. 41, 5), – всегда к гласам глас, к духовным гласам духовный глас прилагая в преуспеянии в духовных созерцаниях, с радованием об умноузренных вещах, – с радованием и соответственным благодарением. Такие празднества совершают все, получившие благодать "Духа, вопиющего в сердцах их: Авва Отче" (Галат. 4, 6).

63. "Место селения дивна" есть бесстрастное и непоколебимое благонастроение к добродетелям, по коему Бог-Слово, пришедши, благоукрашает душу разными красотами добродетелей, как скинию. Дом Божий есть из многих и разных созерцаний составившееся ведение, по коему Бог, посетив душу, исполняет ее множеством мудрости. "Глас радования" есть взыграние души при взоре на множество добродетелей. Исповедание есть благодарение за славное насыщение или исполнение премудростью. "Шум" есть непрестанное таинственное славословие, из смешения обоих, т.е. радования и исповедания, слагающееся.

64. Мужественно преодолевший плотские страсти, и довольно побед одержавший над нечистыми духами, и помышления их изгнавший из своей душевной области, да молится, чтоб ему дано было сердце чистое и дух правый обновился во утробе его, т.е. чтоб благодатью Божией совершенно очиститься ему от помыслов худых и исполниться помышлений Божественных.

65. Сделавший сердце свое чистым не только познает смысл и значение вещей второстепенных и после Бога сущих, но, прошедши все их, зрит некако и самого Бога: в чем – крайнейший предел благ. Посетив такое сердце, Бог удостоивает Духом начертывать на нем Свои письмена, как на скрижалях Моисеевых, в такой мере, в какой оно само себя возрастило доброю деятельностью и созерцанием, по заповеди, таинственно повелевающей: "расти и множитися" (Быт. 35, 11).

66. Ум Христов, который приемлют Святые, – по сказавшему: "мы же ум Христов имамы" (1Кор. 2, 16), – приходит не по лишению собственной нашей умственной силы, и не как существенно и лично переходящий в наш ум (на его место): но как своим качеством освещающий силу нашего ума и к одному с собою уносящий его действию. Ум Христов, по моему, имеет тот, кто о всем помышляет в Его духе, и чрез все приводится к мысли о Нем.

67. Мы называемся телом Христовым, по слову Апостола: "вы есте тело Христово, и уди от части" (1Кор. 12, 27), – не по лишению наших тел, Его телом бывая, и не потому, чтобы Он лично переходил в нас, или разделялся по членам; а потому, что, подобно плоти Христовой, и наша освобождается от греховной тли. Ибо как Христос по естеству был безгрешен и плотью и душой, как человек; так и мы, верующие в Него и в Него облекшиеся Духом можем произволением быть в Нем без греха.

68. Пока кто в этой жизни находится, дотоле, сколько бы ни был совершен, по здешнему состоянию, в деятельности и умозрении, отчасти только имеет и ведение, и пророчество, и залог Святого Духа, но не во всей полноте, – имея некогда придти в совершенное состояние, которое достойным показывает истину лицом к лицу, как она есть сама в себе: так что он не часть только полноты будет иметь, но самую полноту всю будет носить в себе по причастию. Ибо Апостол говорит, что тогда все (т.е. спасаемые) "достигнут в мiру возраста исполнения Христова" (Еф. 4, 13); "в Немже суть вся сокровища премудрости и разума сокровенна" (Кол. 2, 3); по проявлении "чего еже отчасти упразднится" (1Кор. 13, 10).

69. Некоторые ищут, каково будет состояние удостоиваемых совершенства в Царствие Божием? Будет ли там преуспеяние и прехождение (к лучшему и лучшему) или будет одно, установившееся до неизменности положение? Как будут тогда тела и души, и как об этом думать? На это, подумавши, кто-нибудь может сказать, что как в отношении к телесной жизни, пища имеет двоякое значение, – то она служит к возрастанию, то к сохранению питаемых, – именно, – пока достигнем совершенной меры возрастания телесного, питаемся для возрастания, а когда тело остановится в прибавлении увеличения, тогда питается оно не для возрастания, а для сохранения: так и в отношении к душе пища двоякое имеет значение. Питается она добродетелями и умозрениями, когда преуспевает, пока, прешедши все сущее, достигнет в меру возраста исполнения Христова: но достигши сего, останавливается в преуспеянии или прибавлении себе возрастания положенными средствами, и будучи питаема, непосредственно пищей нетленной, способом превышающим разумение, а, может быть, по тому самому и высшим возрастания, приемлет ее уже только для сохранения данного ей Боговидного совершенства и для изъявления безмерных услаждений от пищи оной, по коей приемля присещающее ее всегда одинаково благобытие, она бывает богом по причастию Божественной благодати, и сама преставши от всех по уму и чувству действий, и вместе с собою заставив престать и естественные действия тела, сообóженного вместе с нею в мере доступного ему обóжения; так что чрез душу и тело просиявает един Бог, с препобеждением естественных их признаков преизбытком славы.

70. Ищут некоторые из любящих до всего доходить, в чем будет состоять различие вечных обителей и обетованных наследий, – местом ли оно будет определяться, или количеством и качеством духовных совершенств каждого? И одним кажется первое, а другим – второе. Кто познал, что есть: "царствие Божие внутрь вас есть" (Лук, 17, 21) и что: "в дому Отца Моего обители многи суть" (Ин. 14, 2), тот станет на сторону второго.

71. Царство Бога и Отца по вседержительству есть во всех верующих, по благодати же в тех, которые всецело отложили всякое расположение к естественной жизни, – душевной и телесной и стяжали жизнь духовную; так что могут говорить: "живу же не к тому аз, но живет во мне Христос" (Гал. 2, 20).

72. Возмогший трудами доброделания "умертвить уды, сущие на земле" (Кол. 3, 5) и чрез исполнение заповедей Слова победит сущий в нем мiр, никакой не будет иметь скорби, как оставивший уже мiр и начавший пребывать во Христе, победителе мiра страстного и всякого мира подателя. Ибо не оставивший пристрастия к вещественному, конечно будет иметь скорбь, изменяясь в чувствах вместе с изменением того, что изменчиво по природе; а начавший быть во Христе, ни под каким видом не воcчувствует уже изменения в вещественном, каково бы оно ни было. Почему Господь говорит: "сия глаголах вам, да во Мне мир имате: в мiре скорбни будет, но дерзайте, яко Аз победих мiр" (Ин. 16, 33). То есть во Мне, Слове, вы иметь будете мир, будучи избавлены от превратности и смятения земных вещей и страстей в мiре же, т.е. в пристрастии к вещественному будете иметь скорбь, по причине непрестанного в нем одного в другое изменения. Скорбь будут иметь оба, и действующий добродетельно, по причине соединенного с тем труда, и любящий мiр, по причине потерь и лишений в вещественном; но у одного она спасительна, а у другого разорительна и пагубна. Для того же и другого покой есть Господь: для первого тем, что по трудах доброделания дает ему покой бесстрастия в состоянии созерцания; а для второго тем, что чрез покаяние отнимает у него обычное пристрастие к тленному.

73. Нам надлежит быть не только телесных страстей убивателями, но и душевных страстных помыслов истребителями, подражая тому Святому, который говорит: "во утрия избивах вся грешные земли, еже потребити от града Господня вся делающие беззакония" (Пс. 100, 8); т.е. телесные страсти душевные беззаконнующие помыслы.

74. Кто с благочестивым и правым ведением сохранит путь добродетели непокривленным чрез уклонения на противную ей сторону: тот будет уразумевать бывающее ему ради бесстрастия посещение Божие, как уверяет тот же святой Пророк, говоря: "пою, и разумею, в пути непорочни, когда придети ко мне" (Пс. 100, 2).

75. Вводимому на путь благочестия не должно руководствоваться одной благостью к исполнению заповедей, но и памятованием о строгости судов Божественной правды почаще быть возбуждаему на подвиги; чтоб как любовью вожделевать Божественное, так страхом воздерживаться от худого. Почему говорит: "милость и суд воспою тебе, Господи" (Пс. 100, 1), свидетельствуя, что как любовью услаждаемый молитвенно с Богом беседует, так страхом укрепляемый песнь к Нему воссылает.

76. Едино есть пребезначальное и пресущественное благое Существо, Триипостасная Единица, Отец, Сын и Дух святой, трех беспредельных беспредельное сосущие; относительно бытия Коего, как Он есть, что есть и каков есть, для сотворенных умов недоступно всякое разумение. От всякого убегает оно уразумений умствующих, отнюдь не исходя из естественной своей внутри сокровенности, и всякое всех ведений безмерно превосходит ведение.

77. Един Бог Отец, Единого Сына Родитель, и Единого Духа Святого Изводитель; Единица неслиянная, и Троица нераздельная; Ум безначальный, Единый Родитель Единого, существенно безначального Слова, и Единой присносущной Жизни, т.е. Духа Святого, Источник.

78. Един Бог, Единица безначальная и пресущная, частей не имеющая и нераздельная; один и тот же и Единица и Троица

79. Рождается Христос Бог, и, с приятием плоти, имеющей разумную душу, делается человеком, – Он даровавший бытие всему сущему из несущего, Которого Дева родив преестественно, не лишилась никакого знамения девства. Ибо как Он человеком сделался, не изменив естества и не преложив силы; так и родившую Его и матерью делает и сохраняет Девою, в одном и том же на чудо чудом указывая и вместе каждым из них прикрывая другое. Бог Сам по Себе, по естеству Своему, всегда таинственно сокровен, и если выводит иногда Себя из естественной Своей сокровенности, то так, что самым проявлением ее делает ее еще более сокровеннейшей. Так (и в Своем рождении человеком) Он делает Деву рождающей матерью, так, что само рождение содевало неразрешимыми узы девства.

80. Будем с верою смотреть на таинство Божественного воплощения, и, только прославлять без пытливости Того, Кто благоволил быть сему для нас. Ибо кто, надеясь на силу исследования своего разума, может изречь, как Бог-Слово зачинается? Как без семени образуется для Него плоть? Как рождается без истления? Как Матерь та, которая и по рождении пребыла Девою? Как превыше всякого совершенства Сущий преуспевает возрастом (Лук. 2, 52)? Как чистый крещение приял? Как насыщал Сам алчущий? Как Сам утруждающийся подавал силу? Как Сам страждущий подавал исцеления? Как Сам умирающий оживотворял? И, – изрекая первое последним, – как Бог человек бывает, и – что еще паче таинственнейше есть, как Слово, по ипостаси существенно есть во плоти, по естеству ипостасно все пребывая во Отце? Как один и тот же и Бог есть по естеству, и стал естественно человеком, отнюдь не отрекшись ни от какого естества, ни от Божеского, по коему Бог есть, ни от нашего, по коему стал человеком? – Все сии таинства вмещает одна вера, исповедующая сущими вещи, кои суть выше слова и разума (Евр. 11, 1).

81. Адам преслушав заповедь, узнал, что рождение естества нашего имеет начало от чувственной сласти. Господь, изгоняя сию из естества, не признал уместным для Себя зачатие от семени. Жена, преступившая заповедь, показала, что рождение естества нашего начинается муками. Господь, отревая сии от естества, родившись, не попустил родившей потерпеть истление; чтобы вместе и произвольную сласть и по причине ее непроизвольные муки изъять из естества, сделавшись истребителем того, чего не был Творцом, – и чтобы научить, что в духе таинственно должна зачинаться другая жизнь, начинающаяся, может быть, муками и болезнями, но оканчивающаяся всячески услаждением Божественным и обрадованием бесконечным. Для сего бывает человеком и рождается, как человек, Создавший человека, да спасет человека, и страсти страстями уврачевав, явится умертвителем наших страстей, паче естества Своими по плоти лишениями человеколюбно обновляя наши духовные благорасположения.

82. Для добродетели благотворно подвизаться среди болезненных трудов; ибо в таком случае она благодушно все претерпевающим в награду приносит бесстрастие души, по коему душа любовью соединяясь с Богом отторгается расположением от плоти и мiра. Измождение тела есть укрепление души.

83. Увлеченные обольщением чувственной сласти, предпочли мы истинной жизни смерть. Понесем же благодарно убивающий сию сласть труд телесный, чтобы, когда смертью ее уничтожится вместе с нею чрез нее происшедшая смерть, восприять возвращающуюся к нам жизнь, прежде проданную за сласть, а теперь опять купленную за не многие труды плоти.

84. Если, когда плоть здорова и в довольстве, обычно возрастает сила греха; то явно, что когда она в скудости, юнеть следует силе добродетели. Будем же нести мужественно измождение плоти, – сию очистительницу душевных скверн, и виновницу будущей славы. "Недостойни бо страсти нынешнего времени к хотящей славе явиться в нас" (Рим. 8, 18).

85. Как врачи, тело врачующие, не одно и тоже для всех предлагают лекарство; так и Бог, врачуя душевные болезни, не один, для всех пригодный, знает способ врачевания; но каждой душе, подавая благопотребное, совершает исцеления. Возблагодарим же Его, будучи врачуемы, хотя бы бывающее с нами и муку имело: ибо конец блажен.

86. Ничто так не обличает настроения души, как восстания плоти изможденной: ибо если она поддастся им, то покажет, что любит плоть паче Бога; а если пребудет непоколебленной такими приражениями, то обнаружит, что чтит добродетель паче плоти; ради чего Бога сожителем в себя воспримет, благоволившего ради ее страдать нашим естеством, и, как древле ученикам, взывающего: "дерзайте, яко Аз победих мiр" (Ин, 16, 33).

87. Если все Святые были причастны обучительному наказанию; то будем вместе с ними благодарны и мы, когда обучительно наказуемы бываем, чтоб сподобиться быть причастными и славы их. "Егоже любит Господь наказует, биет же всякого сына, егоже приемлет" (Прит. 3, 12; Евр. 12, 6).

88. Адам прияв ребро (жену из ребра), предлагавшее ему сласть, изверг человечество из рая. А Господь, благоволивший пронзенным быть копьем в ребро, ввел в рай разбойника. Возлюбим же болезненное преутруждение плоти и возненавидим ее сласти: ибо то вводит в рай и делает причастными благ его; а те изгоняют из него и лишают благ его.

89. Если Бог страждет плотью, быв человек; то кто не порадуется, когда страдает, имея Бога соучастником в страдании? Ибо спострадание Ему виновно бывает царствия. Истинен сказавший: "с Ним страждем, да и с Ним прославимся" (Рим. 8, 17).

90. Если всячески необходимо болезновать, по причине срастворенной прародителем с нашим естеством сласти; то будем доблестно переносить временные болезненности, притупляющие в нас жало сласти, и избавляющего нас вечных за нее мучений.

91. Конец всех благ есть любовь, так как она всех ходящих в ней ведет, приводит и приближает к верховнейшему из благ Богу, виновнику всякого блага, как всегда верная, никогда не отпадающая и всегда неизменной пребывающая. Вера есть основание, за нею следующих – надежды и любви, как твердо установляющая истину. Надежда есть крепость, – стоящих по краям ее, справа и слева, – любви и веры, как собою самой обеим им показующая верность (веруемого) и достолюбезность (любимого), и путь к тому творить собою научающая. Любовь есть исполнение их, как вся все последнее желательное объемлющая, и упокоение в нем подающая, вместо веры в то, что есть, и надежды того, что будет, вводя собою (и в себе) обладание сим, как настоящим и вкушение того, как присущего.

92. Есть три зла, величайшие и злоначальные и всякого, сказать просто, зла породители: неведение, самолюбие и ненависть, друг с другом родственно сочетанные и взаимно друг друга поддерживающие. Ибо от неведения Бога – самолюбие, а от этого – ненависть в отношении к соестественному. И никто не противоречит тому, что лукавый производит и возбуждает их в нас, научая нас злоупотреблять своими силами – разумом, вожделением и энергией.

93. Надлежит разумом, вместо неведения, к Богу возноситься чрез познание Его взысканием, – вожделением, очистив его от страсти самолюбия, только к Богу устремляться всем желанием, – энергией, отрешив ее от ненависти, усиливаться улучить единого Бога и создать в себе Божественную и блаженную любовь, с Богом соединяющую и Богом являющую Боголюбца, – любовь, которая из них (т.е. Боговедения и Богожелания) и ради которой они.

94. Когда отвергнем самолюбие, – это, как я сказал, начало и матерь всех зол, тогда вместе с ним отторгнется и все, что из него: ибо когда его не будет, тогда никакой вид или след зла не может уже никак устоять в нас.

95. Надлежит нам так себя самих и друг друга чтить и любить, как Сам Христос первый Своим примером показал, благоволив пострадать за нас.

96. Действо и доказательство совершенной любви к Богу есть искреннее и благожелательное расположение к ближнему. Ибо "не любяй брата, егоже виде, Бога, егоже невиде, как может любити?", говорит Божественный Иоанн (1Ин. 4, 20).

97. Вот дверь, коей входящий вступает во Святая Святых и сподобляется быть достойным зрителем неприступной красоты Святыя и Царственныя Троицы.

98. Невозможно содружится с Богом нам, бунтующим против Него страстями и охотно платящим дань греха злому тирану и губителю душ, дьяволу, если прежде не восстанем решительной войной против этого лукавого. Ибо дотоле мы состоим врагами и противоборцами Богу, не смотря на то, что прилагаем к себе имя верных, пока самоохотно рабствуем страстям бесчестия. И никакой нам не будет пользы от мира мiрского, когда душа наша худа по своему настроению, восстает против своего Творца и не хочет быть под Его царской властью; между тем, как продает себя бесчисленным злым господам, ввергающим ее в грехи, и льстиво научающим вместо спасительного пути избирать паче путь, ведущий в пагубу.

99. Бог на то создал нас, чтоб мы делались общниками божеского естества (2Пет. 1, 4), и причастниками Его присносущности, и подобными Ему являлись (1Иоан. 3, 2) по благодатному обóжению, ради коего все сущее устроено и пребывает, и не сущее еще приводится в бытие и порождается.

100. Если хотим именоваться и быть Божиими, то воспримем подвиг – не предавать страстям Слова, подобно Иуде, или не отрекаться от Него, подобно Петру. Отречение же от Слова есть отказывание делать добро из-за какого-либо страха, а предательство есть преднамеренное согрешение делом и самоохотный порыв к согрешению.

101. Самолюбие и плотское мудрование людей, отторгши их друг от друга, и криво истолковав закон, рассекло единое естество (едино-естественных) на многие части, и введши в силу ныне всех обдержащее жестокосердие, таким настроением вооружило природу саму против себя (т.е. людей друг против друга). Почему всяк кто здравым смыслом и благородным мудрованием успеет уничтожить такое настроение природы, самому себе прежде других, оказывает милость, настроив сердце свое, как следует по природе, и к Богу по такому настроению естественно приближась и показав на себе, что значит быть по образу, и как благолепно Бог в начале создав нашу природу подобной Себе и преясно отображающей в себе Его собственную благость, устроил ее во всем себе самой равной, не буйной, мирной, не возмутительной, с Богом и с самой собою тесно любовью связанной, – такой, по коей мы Бога объемлем вожделенно ( т.е. как вожделенное благо ), а друг друга сочувственно (как одного сущих естества).

102. Человеколюбивый Бог для того сделался человеком, чтобы человеческое естество (т.е. всех людей), собрать к Себе, и остановить его от падкости на зло; по коей оно само на себя разделяется, и само против себя восстает, никакой не имея остановки, по причине непостоянной подвижности (изменчивости) расположения в отношении к другим.

103. Отречемся, сколько силы есть от удовольствий настоящей жизни и от страха прискорбностей ее, и всеконечно избавимся от всякого страстного помысла и от всякой злокозненности демонской. Ибо ради удовольствия любим мы страсти, и по причине прискорбностей бегаем добродетели.

104. Прелесть и сласть греха обыкновенно исчезает вместе с приведением в исполнение способов, коими он совершается; почему человек, находя по указанию самого опыта, что за всякой сластью греховной преемственно всегда следует скорбное неудовольствие, к сласти возымел все стремление, а к неудовольствию и прискорбности – все отвращение, – первую изыскивая всею силою, а вторые предотвратить всячески стараясь, полагая, – что, впрочем, совсем невозможно, – сим способом отделить их друг от друга, и только одним удовольствием услаждать свое злое самолюбие, не терпя совершенно никакой прискорбности, забыв, как обычно в ослеплении страстью, что сласть греховная никогда не бывает без горечи неудовольствия. Ибо с сластью греховной срастворена естественно горечь скорби, хотя вкушающие и забывают об этом по причине возобладания над ними страстной сласти: так как обладающее всегда так занимает внимание, что совсем закрывает от чувства, что предлежит потом. Таким-то образом за сластями по самолюбию гоняясь, всякой горечи же, по той же причине стараясь всячески избегать, мы бесчисленные в себе поражаем тлетворные страсти.

105. Не испытывает никто такого чувства сласти и горечи, когда освободившись от всякой плотской склонности соединяется или паче прилепляется умом к Богу, во истину достолюбезному, дражайшему и превознесенному благу.

106. Как Богу никто не может чисто служить иначе, как совершенно очистив душу: так и твари не может он служить не лелея тела самоугодливо. Совершая это тлетворное телесное служение, и потому самому сластолюбив сущи, человек непрестанно имел в силе и действие сласть и горечь, вкушая всегда от древа преслушания, в коем в одно и тоже время растворено познание добра и зла, чувством испытываемое на самом деле.

107. Где разум не властвует, там обыкновенно присуща власть чувственная, с коей некако срастворена сила греха, чрез сласть влекущая душу к жалению сродной с нею по естеству плоти: в следствие коего она на себя прияв, как бы естественное ей дело, страстное и сластолюбное попечение о плоти, отводит человека от настоящей естественной жизни, и склоняет его сделаться для себя устроителем не имеющего самостоятельного существования зла.

108. Зло для разумной души есть забвение естественных своих благ, происходящее от страстного отношения к плоти и мiру, которое ум, став руководителем, уничтожает по своему ведению духовных порядков, истолковывая, как следует, происхождение и природу мiра и плоти, и гоня душу в сродную ей область духовную, куда отнюдь не переступает закон греха, не имея чувства, которое могло бы послужить ему, как бы мостом для препровождения его к уму (или в, умную духовную область); так как прежние отношения сего чувства к душе уже разрушились и все чувственные зрелища пройдены мимо, так что ум перешед их, уже совсем не чувствует их, став чужд им по настроению, как и по природе.

109. Как ум, держа страсти в своей власти, делает чувства орудиями добродетели; так и страсти, когда держат ум в своих руках, настраивают чувства ко греху. И надобно трезвенно смотреть и обсуждать, как следует душе блюсти подобающий добрый образ действования, пользуясь тем же к порождению и утверждению добродетелей, чем прежде пользовалась при совершении грехов.

110. Святое Евангелие вводит отречение от плотской жизни и восприятие жизни духовной. Я говорю о тех, кои всегда умирают (1Кор. 15, 31) по человеку, т.е. по человеческой во плоти в мiре сем жизни, живут же только для Бога Духом, по Божественному Апостолу, – живут никак уже не своею жизнью, но живущим в себе имеют Христа (Гал. 2, 20). Таким же образом мертвыми плотью почитаются и те, которые имеют в мiре сем великие скорби, мучения и притеснения, и с радостью терпят гонения и всякого рода искушения.

111. Всякая страсть слагается и порождается от сочетания чего-либо чувственного с чувством, при уклонении естественных деятельных сил, – разумею, – раздражения, или похотения, или разума, – от правого естественного своего образа действования. Если теперь ум, усмотрев цель этого их друг с другом сложения, т.е. чувственного предмета, чувства и естественной деятельной силы в сем участвующей, возможет своим рассуждением каждое из сих воззвать в свойственный им по природе чин, и каждое созерцать само по себе, т.е. чувственный предмет без отношения к нему чувства, чувство без сродства с ним чувственного предмета, и деятельную силу в сем участвующую, вожделение, к примеру сказать, или другую какую, без страстного к предмету чувственному и чувству расположения, не давая самой страсти направлять его умозрение – если, говорю, успеет ум это сделать; то он измельчит и рассеет подобно тельцу, слиянному древле Израилем (Исх. 32, 20), это сложение страсти, какая бы там она ни случилась, и рассыплет ее по воде ведения, совершенно уничтожив и самое тонкое помышление о страсти, чрез возвращение производящих ее вещей, к тому чину, какой свойствен им по природе.

112. Жизнь, запятнанная многими грехопадениями от плотских страстей есть "оскверненная одежда" (Иуды – 23). Ибо образом своей жизни, как одеждою какой, всякий человек обыкновенно проявляет каков он, праведен, или неправеден: один имеет одежду чистую, т.е. жизнь добродетельную, а у другого жизнь вся испачкана злыми делами. – Или лучше "оскверненная от плоти одежда" есть внутреннее настроение и расположение, которое дает образ душе, какой имеет она по совести (или пред совестью), в силу воспоминания об исходящих от плоти худых движений и действий, – каковую одежду непрестанно видя на себе, она (душа) поражается зловонием страстей. Ибо как от духа чрез разумное сочетание добродетелей одной с другой, в душе делается одежда нетленная, – коей облекшись, она является доброю и преславной: так от плоти чрез сплетение разных страстей, по сродству их одной с другой, производится для ней некая одежда нечистая и испачканная, являющая собою, какова душа, налагая на нее другой образ и подобие вместо Божественного.

113. Твердое и верное основание надежды на обóжение для естества человеческого есть вочеловечение Бога, в такой мере делающее человека богом, в какой Сам Бог сделался человеком. Ибо явно, что сделавшийся без греха человеком, может обóжить и естество без преложения его в Божество в такой мере возвысив его до Себя, в какой Сам смирил Себя человека ради. – Чему таинственно поучая, великий Апостол говорит, что "в вецех гредущих явится на нас предельное богатство благости Божией" (Еф. 2, 7).

114. Нечистотою сластей, как ржавчиной, покрытую душу очищает болезненный труд, и совсем истребляет в ней всякую склонность к вещественному, когда она делом познает вред от любления его; чего ради Бог попускает дьяволу, по праведному суду, угнетать людей мучительными скорбями.

115. Удовольствие и скорбь, и следующие за ними пожелание и страх, не были первоначально созданы вместе с естеством человеческим: иначе они принадлежали бы к числу черт, определяющих сие естество; но говоря согласно с учением великого Григория Нисского, они введены после потери свойственного нашей природе совершенства, быв привиты к неразумнейшей части нашего естества; и чрез них тотчас по преступлении заповеди обнаружилось явно и ясно наше подобие бессловесным животным, вместо блаженного образа Божия. Ибо надлежало, чтоб по омрачении достоинства разумности, человеческое естество праведно несло наказание от того самого, чем оно усвоило себе черты неразумности. Так премудро устроил Бог, чтоб человек приходил чрез то в чувство превосходства разумности.

116. Хороши бывают и страсти в руках ревнителей о добром и спасительном житии, когда, мудро отторгши их от плотского, употребляем к стяжанию небесного; именно: когда вожделение делаем стремительным движением духовного возжелания Божественных благ; сластолюбие – живительным радованием под действием восхищения ума Божественными дарами; страх – предостерегательным тщанием о том, как бы не подвергнуться будущему мучению за прегрешения; печаль – раскаянием направленным на исправление настоящего зла; и коротко сказать, когда страстями этими будем пользоваться к уничтожению или предотвращению настоящего или ожидаемого зла, равно как к стяжанию и сохранению добродетели и ведения, подобно тому, как мудрые врачи уничтожают или предотвращают сущее уже в теле повреждение от яда или имеющее проявиться телом ядовитого зверька ехидны.

117. Закон первого Завета деятельным любомудрием очищает естество наше от всякой скверны; а закон Завета Нового созерцательным тайноводством мысленно возводит ум от телесного к сродным ему зрелищам вещей мысленных.

118. Св. Писание лишь только вводимых (новоначальных) и еще в предвратиях Божественного двора добродетелей находящихся, называет "боящимися" (руководящимися страхом); стяжавших же соразмерный навык в разумении и в образе совершения добродетелей, обыкновенно называет "преуспевающими" ; а тех, кои духовным разумением взошли на самый верх истинного ведения добродетелей, называет "совершенными" . Итак отвратившийся от ветхого вращания в страстях, и все свое расположение, по действию страха, предавший Божественным заповедям, никакого из благ, подобающих новоначальным, не лишается, хотя не стяжал еще навыка в добродетелях и не сделался причастником премудрости, "глаголемой в среде совершенных" (1Кор. 2, 6). Равно и преуспевающий не лишается ни одного из благ, принадлежащих его степени, хотя не стяжал еще такого же предельного ведения Божественных вещей, какое свойственно совершенным. А совершенные, таинственно сподобившиеся уже созерцательного богословия и ум свой сделавшие чистым от всякого вещественного мечтания, являются внедрившими в себя и Божественную любовь, носящую полное без всякого недостатка подобие образа Божественной красоты.

119. Страх двояк: один чистый, а другой нечистый. Тот страх, который порождается по причине прегрешений под действием ожидания мук, нечист; так как причиной имеет сознаваемый за собою грех, и не пребудет навсегда, потому что вместе с отъятием чрез покаяние греха исчезает. А тот, который и без этого боязливого беспокойства из-за грехов всегда стоит в душе, этот страх чист, и никогда не отойдет; потому что он некако соприсущ Богу, как дань от лица тварей, проявляя собою естественное всем благоговеинство пред Его величием, превысшим всякого царства и силы.

120. Дух святой во всех вообще есть, как всех объемлющий и о всех промышляющий, и во всех приводящий в движение естественные семена (добра). Но в сущих под законом Он определительно есть, как указатель преступления заповедей и просветитель предсказанного относительно Христа обетования. Во всех же, сущих по Христе, кроме сказанного, и как сыноположитель, или усыновления производитель. А как премудрости податель, ни в ком из сказанных лиц не есть Он просто или безусловно, но только в тех, кои разумея дело сделали себя достойными Его Божеского вселения своею Богоподобной жизнью. Ибо всякий, не творящий Божиих волений, пусть он и верный, неразумное имеет сердце, как детелище злых помыслов, и тело грехам (т.е. во грехах виновное) повинное, как всегда полное нечистыми страстными похотями.

121. Желающий всем человеком спасться и алчущий обóжения их, Бог, их кичение и тщеславие, как бесплодную смоковницу иссушает проклятием (Мф. 21, 19), чтоб они, предпочетши действительную праведность тому, чтоб только казаться праведными, и сбросив с себя лицемерный хитон добронравной показанности, неподдельно приступали к добродетели, как сего хочет Божественное слово, и благочестно прочее проводили жизнь, стараясь паче пред Богом держать доброе расположение души, нежели пред людьми выставлять внешне добронравную показность.

122. Дьявол и враг есть Божий и мститель. Враг, – когда из ненависти к Нему, являя притворную, но пагубную, любовь к нам человекам, при возбуждении разных страстей, сластью от них чаемой прельщает произволение наше предпочитать вечным благам временные и ими похищая все расположение души, совсем отторгает нас от любви Божественной и делает произвольными врагами Сотворившего нас. Мститель, – когда излив всю к нам ненависть требует казни в наказание нам, чрез грех сделавшимся, как бы подчиненными ему. Ибо ничто так не любезно дьяволу, как видеть человека казнимым. Когда же это бывает ему попущено, он, подобно бури, налетает на тех, на коих по попущению Божию получил власть, придумывая одни за другими наведения им непроизвольных страданий (за произвольные страсти), не повеление Божие исполнить хотя, но желая насытить свою к нам страстную ненависть; чтоб душа, изнемогши под тяжестью скорбей и бед отбросила всякую надежду на Божественную помощь, и наведение прискорбных случайностей, вместо вразумления, сделала причиной потери веры в самое бытие Бога.

123. Без Божия попущения и сами демоны ни в чем не могут служить дьяволу. Ибо Бог ведает, как с подобающим человеколюбным и благим промышлением попускать дьяволу чрез слуг своих совершать разные наказания за то, в чем мы согрешили. Явно сие показывает Писание в сказании об Иове, в коем пишется, что дьявол совершенно ничего не мог сделать Иову без Божественного соизволения.

124. Благ сущи Бог и желая совершенно исторгнуть из нас семя зла т.е. похотение сластолюбное, лишающее ум Божественной любви, попускает дьяволу наводить на нас прискорбности и страдания: чтоб чрез прискорбности и очистить душу от яда предшествовавших похотений и внедрить в нее ненависть и совершенное отвращение от настоящих, льстящих одной чувственности, – как ничего полезного кроме мучительных последствий не доставивших при прежнем, удовлетворении их: и чтобы таким образом самую мучительную и человеконенавистную силу врага сделать обстоятельственной причиной возвращения к добродетели тех, кои произвольно погрешили против нее.

125. Страждущий за попрание Божией благодати, если познает цель врачующего его Божественного промышления, то и случившуюся прискорбность с благодарностью приемлет радуясь, и грех за который наказуется охотно исправляет; а кто нечувствительным остается к таким врачевательным намерениям, тот и данной ему благодати праведно лишается и предается смятению страстей, оставлен будучи в дело приводить то, к чему внутри имел расположение и стремление.

126. Кто по Божию попущению к исправлению его наводимую на него чрез невольные искушения скорбную беду, с благодарностью не приемлет и самомнение, по коему кажется себе праведным, раскаявшись не отлагает; тот как противящийся Божественным определениям праведных судов и произвольно не соглашающийся быть по Божественному повелению под игом вавилонского царя, предается в плен, терпит цепи и узы, голод, смерть и меч, и совсем изводится из своей земли. Все это и многое другое подобное терпит и тот, кто, как из земли своей изводится из благонастроения и навыка в духе добродетели и ведения, по причине нехотения своего, из гордости и суетного о себе мнения в очищение своих грехов, благоволительно побыть, по Божественному Апостолу, "в скорбях, нуждах и теснотах" (2Кор. 12, 10; 6, 4). Ведал великий Апостол, что уничижение внешнее чрез тягостные телесные положения имеет свойство сохранять в душе Божественные сокровища; почему благоволительно претерпевал их, и для себя и для тех, которым должен был явить в себе образ веры и добродетели; чтоб они, хотя бы по своей вине пострадали что-либо, подобно оному, подвергшемуся епитимии, Коринфянину (1Кор. 5, 5), имели пред собою невинно страждущего в утешение себе и в подражание его терпению.

127. Божественный Апостол разные действа Святого Духа называет разными дарами, одним и тем же Духом сообщаемыми (1Кор. 12, 4). Такое явление Духа подается по мере сущей в каждом веры, в причастии известного дара; именно каждый из верующих, соответственно вере и сущему в нем душевному настроению, соразмерное приемлет действо Духа, дающее ему достаточное к исполнению такой или другой заповеди расположение и силу.

128. Как один получает слово премудрости, другой – слово разума, иной – веру, а иной – иное какое из исчисленных великим Апостолом дарований (1Кор. 12, 8–12): так один получает чрез Духа дар совершенной, непосредственной и ничего вещественного не имеющей любви к Богу, по мере веры; другой чрез того же Духа получает дар совершенной любви к ближнему; иной – другой какой дар, по тому же Духу как я сказал; так как каждый имеет свой действующий в нем дар. Ибо всякое действенное и сильное к исполнению заповеди расположение Апостол называет даром Духа.

129. Вера есть сила, все внутри в благонастроении содержащая, или есть самое благонастроение, подающее преестественное, непосредственное, совершенное единение верующего с веруемым Богом.

130. Пoелику человек, состоя из души и тела, подлежит действию двух законов т.е. закону плоти и закону духа, из коих закон плоти имеет действо чувственное, а закон духа – мысленное или духовное; при чем закон плоти, чувственно действуя, обыкновенно связует с веществом, а закон духа, мысленно или духовно действуя, непосредственное производит единение с Богом: то совершенно в порядке бывает, что кто "не размыслит в сердце своем" (Лук. 11, 23) – то есть – не пресечет совершившегося чрез веру непосредственного единения с Богом; тот, как бесстрастный, паче же как богом сделавшийся в силу единения с Богом чрез веру, "речет горе сей: прейди отсюду тамо, и прейдет" (Мф. 17, 20): каковым изречением, как перстом указывается, что мудрование и закон плоти во истину тяжел и неудободвижим, для естественных же наших сил и совсем недвижим и не колеблем.

131. В естество человеческое чрез чувственность так укоренилась сила неразумного животолюбия, или животности, что многие ничем иным почитают человека, как плотью, имеющей способность только к наслаждению настоящей жизнью.

132. Господь, – сказав: "ищите прежде царствия Божия и правды его" (Мат. 6, 33), т.е. прежде всего познания истины, и потом деятельного упражнения в стяжании преподобных нравов, – ясно показал, что верующим должно искать единого Божественного ведения и, украшающей его делами, добродетели.

133. Пoелику многое потребно, чего верующие должны искать для Богопознания и добродетели, каковы: освобождение от страстей, терпение искушений, разумение добродетелей, и видов соответственных им деяний, изгнание пристрастия души к плоти, отчуждение расположения чувства к чувственному, совершенное отстранение ума от всего тварного, – и обще сказать, – бесчисленное есть множество вещей, кои потребны для удаления от греха и неведения и стяжание ведения и добродетели: то Господь и сказал: "вся, елика аще воспросите в молитве, верующе примете" (Мат. 21, 22), – выражая тем, что вообще всего, что способствует к Богопознанию и добродетели и притом этого одного благочестивые с разумом и верою должны искать и испрашивать: ибо это все душеспасительно для нас и Господь всегда подает сие просящим у Него.

134. "Вонею животной в живот" (2Кор. 2. 16) был Апостол, как своим примером располагающий верных деятельно стремиться к стяжанию благоухания добродетелей, – или как проповедник, послушных слову благодати переводящий от жизни чувственной к жизни духовной; "вонею же смертной в смерть" был он для тех, которые от смерти неведения низринулись в смерть неверия, дав им воcчувствовать ожидающее их осуждение.

135. Три есть силы в душе, – разумная, раздражительная (энергическая) и похотная. Разумной силою ищем мы знать что благо; похотной – вожделеваем познанного блага, а раздражительной подвизаемся и боремся из-за него. Любящие Бога, стремясь этими силами к Божественной добродетели и ведению, и одной ища, другой вожделевая, третьею подвизаясь, приемлют нетленную пищу и утучняющее ум ведение Божественных вещей.

136. Бог, создавший человеческое естество, вместе с дарованием ему, по воле Своей, бытия, сочетал с ним и силу исполнять достодолжное; под силою же сею разумею существенно в естество наше вложенное движение (влечение) к совершению добродетелей, которое сознательно проявляется на деле по воле того, кто имеет его.

137. Человек, если будет держаться одного чувственного, свойственного телу, различения вещей по приятности и неприятности их; то, преступив Божественную заповедь, вкушает от древа познания добра и зла, т.е. от чувственного бессловесия, или неразумности, одно умея добре различать, что служит к сохранению целости тела, и вследствие того приятное принимать, как доброе, а неприятного избегать, как злого. Если же он будет всецело держаться одного умного рассуждения, добре различающего временное от вечного, то сохранив Божественную заповедь, вкушает от древа жизни, т.е. премудрости, в уме созидающейся, одно умея добре различать, что служит ко спасению души, и вследствие того славу вечных благ принимать, как добро, а тленность благ временных отвергать, как зло.

138. Добро для ума есть бесстрастное расположение к духовному, а злострастная склонность к чувственному. Для чувства же добро есть страстное движение к телу, по вкушению сластолюбивой похоти, а зло-неприятное состояние вследствие лишения сего.

139. Виноград дает вино; вино причиняет опьянение; опьянение – исступление (злое, – временную потерю смысла). Не так ли и живодейственный ум, – который можно уподобить винограду, – будучи возделываем добродетелями, порождает ведение, а ведение порождает доброе исступление, исторгающее ум из уз чувственных.

140. Вместе с помышлениями о чувственных вещах лукавый злокозненно влагает и воображения их внешних видов и форм, чрез кои обыкновенно возбуждаются страстные вожделения тех вещей по одной их наружности, когда разумная наша деятельность останавливается в своем прехождении к мысленному и духовному через (или сквозь) посреди сущее чувство. Тут то враг и успевает растлить душу, ввергнув ее в страстное волнение.

141. Слово Божие есть свет и огнь, поскольку освещает естественные помыслы, и попаляет неестественные; равно как поскольку разгоняет мрак чувственной жизни для тех, кои чрез исполнение заповедей стремятся к чаемой лучшей жизни, а тех, которые самоохотно по любви к плоти держатся этой темной ночи жизни (чувственной) казнит огнем суда и осуждения.

142. Сила ума нашего по естеству способна к познанию телесных и бестелесных существ; о святой же Троице ведение приемлет она по единой благодати, веруя только, что она есть, но отнюдь не дерзая пытать, что она есть по естеству, как (это делает) демонский ум.

143. Чистым оком веры узревший благолепие будущих благ охотно повинуется повелению изыти из земли своей, от сродства своего, и из дома отчего, оставляя всякое сочувствие и пристрастие к плоти, чувству и всему чувственному, и бывая, если случится какое с сей стороны искушение, выше естества, как предпочетший естеству причину его, подобно великому Аврааму, предпочетшему Исааку Бога (Быт. 22 и 1 и д.).

144. Кто не славы ради, ни в видах лихоимания, ни из лести и человекоугодия, ни для показности (1Сол. 2, 3–5) старается проходить добродетель и изучать Божественные Писания, но все для Бога и делает, и говорит, и помышляет, сей с разумом шествует путем истины.

145. Кто постится и воздерживается от всякой страстевоспалительной пищи и другого много делает такого, что может способствовать к избавлению души от греховных влечений, тот уготовляет путь, о коем говорится – (Лук. 3, 4): "уготовайте путь Господеви" . А кто по тщеславию, или лихоиманию, или из лести и человекоугодия, или для другого чего-либо, а не для Богоугождения берет на себя такой образ жизни, тот "не творит правыми стезей Божиих" : труд для уготовления пути подъемлет, а Бога сшествующим путем сим иметь не сподобляется.

146. Посвятивший себя истинной жизни, зная, что всякая прискорбность, произвольная ли или невольная, бывает смертью "для породительницы смерти – похоти" (Иак. 1, 15), всякие сретения острых невольных искушений принимает с радостью и веселием, терпением делая сии прискорбности путями удобными и гладкими, – к почести вышнего звания (Фил. 3, 14), незаблудно препровождающими его, благочестно по ним Божественное течение совершающего. Ибо смерти породительница есть похоть; а смерть похоти есть прискорбность, произвольная, или помимо воли находящая.

147. Всяк много-изгибистую и многосоставную, со всем чувственным многообразно сплетшуюся похоть подавивший воздержанием, "пути стропотные сделал правыми" , а сретенные несносные и жестокие прискорбности поправший терпением, пути острые сделал гладкими. Почему Он в награду за добродетель и за труды ради ее, как добре и законно их подъявший, и похоть победивший вожделением добродетели, а болезненность скорбей подавивший возлюблением истины, тем же и другим мужественно совершивший Божественные подвиги, "узрит" , по писанному, "спасение Божие" (Ис. 40, 5).

148. Стропотности (т.е. кривости и извилины) произвольных страстей, т.е. движения похоти, воздержанием выпрямивший, и острые случайности непроизвольных искушений, т.е. разные виды прискорбностей, терпением угладивший, и сделавший путями ровными, – сей по правде узрит "спасение Божие" , как сделавшийся чист сердцем, коим, в силу добродетелей и благоговейных созерцаний, узревает Бога в конце борений и подвигов, по слову Господа: "блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят" (Мф. 5, 3), приемля за труды в совершении добродетелей, благодать бесстрастия, кроме которого никто не узрит Бога.

149. Ум, пока имеет в себе живущим памятование о Боге, взыскивает Господа чрез созерцание (Пс. 26, 4. 8), но непросто, а "в страсе Господни" (2 Парал. 26, 5), т.е. с исполнением заповедей. Ибо ищущий Господа без сего исполнения, не находит Его, потому что не в страхе Господнем взыскал Господа. "И благопоспешит ему Господь" (там же); ибо всякому с ведением делающему должное благопоспешает Господь, и научая его разным добродетелям, и открывая ему истинное значение вещей сотворенных.

150. Без веры, надежды и любви, как из худого ничто в конец не истребляется, так и из доброго ничто совершенно не установляется в нас. Вера убеждает боримый ум прибегать к Богу и возбуждает его к дерзновению уверением в готовности для него всяких духовных орудий; надежда бывает для него необманчивою поручительницей за Божественную помощь, обещая истребление противных сил, а любовь делает его неудобоотторжимым, лучше же совсем неотторжимым от родственного сочетания с Божественным, даже и во время самой брани, прилепляя всю силу его расположения к вожделению Божественного.

151. Вера утешает боримый ум, воодушевляя его несомненностью в помощи; надежда, пред очи представляя уверованную помощь, отражает нападение сопротивоборцев; а любовь делает мертвым (или бездейственным) для Боголюбивого ума приражение врагов, совершенно обессиливая его вожделенным устремлением к Богу.

152. Обращение к Богу само собою ясно свидетельствует о полнейшем сердечном восприятии Божественной надежды, без коей никогда, ни у кого, ни по чему, не бывает устремления к Богу: ибо надежде свойственно представлять пред очи будущее как настоящее и удостоверять боримых супостатской силою, что от них отнюдь не отступает покровительствующий им Бог, за Коего и ради Коего святым предлежит брань. Ибо без какого-либо чаяния трудно или удобоисполнимого, никогда ни у кого не бывает обращения к добру.

153. Всякий ум, Божественной силою препоясанный, как бы старейшинами какими и князьями имеет: – "силу мыслительную" , в коей порождается разумная вера, научающая всегда созерцать неизреченно присущим Бога и будущими благами надеждою наслаждаться, как настоящими, – "силу вожделительную" , в коей установляется Божественная любовь, прилепляющая произволение к вожделению чистейшего Божества и неотторжимым держащая расположение к вожделенному; – и "силу раздражительную" , в коей сильно водворяется Божественный мир, все движение вожделений устремляющий к возлюблению Божества. Сии силы всякий ум имеет содейственницами своими в искоренении зла и в насаждении и хранении добродетели.

154. Тому, кто не очистился прежде от страстей, не должно касаться рассматривания естественных вещей, потому что образы чувственных вещей могут вовлечь в страсть ум, не совершенно освободившийся от страстей. Ибо ум, из угождения чувственности долго останавливающийся в мечтаниях своих на видимостях чувственных вещей, бывает производителем нечистых страстей и чрез созерцание к сродным ему мысленным вещам перейти не имеет силы.

155. Кто во время восстания страстей мужественно заключит чувство, совершенно изгонит мечтание и память о чувственных вещах, и совсем подавит естественные движения ума к исследованию того, что вне его: тот победоносно посрамит, с помощью Божественной благодати, восставшее на него злое и тиранское насилование страсти и дьявола.

156. Когда бывают ум безумен, гнев неудержим, похотение скотско, и вследствие того неведение, своеволие, и срамные движения овладевают душой: тогда греховный навык с силою выступает, сплетшись с разными чувственными сластями.

157. Уму, научившемуся разумно избегать невидимых схваток или столкновений (с невидимыми врагами), не следует ни приступать к естественному рассуждению, ни что-либо другое делать во время нападения злых сил, но только молиться, утомлять трудами тело, пресекать со всем тщанием вещественное мудрование, и блюсти стены града, – разумею, – сторожевые душевные добродетели, или способы хранения добродетелей, т.е. воздержание и терпение; чтобы как-нибудь враг, прельстив душу десными и похитив ее склонение на свою сторону, не отдалил ее от Бога, напояя ее "развращением мутным" (Аввак. 2, 15), и мнимым добром не увлек сердца, ищущего лучшего, к худшему.

158. Кто рассудительным и всеобъемлющим воздержанием и терпением мужественно заключил чувства, и чрез душевные силы входы к уму чувственных образов преградил; тот удобно расстраивает все злые козни дьявола, обращая его вспять со стыдом "тем же путем, каким пришел" (4Цар. 19, 33).

159. Кто во время восстания искушений воздерживается от помышлений о вещах, прилежит же молитве с собранием ума от всего к себе самому и к Богу, тот убивает грехотворную склонность, и тем со стыдом обращает вспять дьявола, восставляющего сказанную склонность, в надежде на которую он и подступил к душе с обычной ему дерзостью, гордостными восставая против истины помыслами: что, и познав, и пострадав, и сделав великий Давид, по опыту очень хорошо знавший порядок всех мысленных браней, сказал: "внегда востати грешному предо мной, онемех и смирихся, и умолчах от благ" (Пс. 38, 2. 3): и после него Божественный Иеремия, повелевающий народу "не исходить на нивы, и на пути не ходить, понеже меч вражий обитает окрест" (Иер. 6, 25).

160. Естественные пожелания и удовольствия не подвергают укору тех, кои испытывают их, так как они суть необходимые следствия устроения нашего естества. Ибо естественное доставляют нам, и помимо воли нашей, удовольствие, – и прилучившаяся пища, удовлетворяющая предшествовавший голод, – и питие, утоляющее томление жажды, – и сон, обновляющий силы, истощенные бодрствованием, – и все другое, что бывает у нас, по естественным потребностям, необходимое для благосостояния нашего естества, и благопотребное к стяжанию добродетели для ревнителей о том. Все такое уместно и во всяком избегающем греховного поползновения в разумных однако же пределах, не допускающих, чтоб он подвергся чрез то рабству, произвольно образующихся в нас, укоризненных и противоестественных страстей, не имеющих другого в нас начала, кроме неуправляемого разума движения естественных потребностей и пожеланий, которые и прирождены не с тем, чтоб сшествовать нам в бессмертную и долговековую жизнь.

161. Высочайшей благости дело есть, что она не только божественные и бестелесные естества мысленных тварей сделала отображениями неизреченной Божеской славы, как способные сообразно с своею приемлемостью воспринимать все недомыслимое благолепие неприступной красоты; но и в тварях чувственных, во многом недостаточествующих пред существами мысленными, отпечатлела явные следы своего величия, могущие ум человеческий, в них углубляющийся, переносить прямо к Богу, восторгая его выше всего видимого, как бы вводя в область верховного блаженства.

162. Деятельное любомудрие деятеля делает высшим страстей, а созерцательное знателя ставит выше всего видимого, возводя ум его к сродным ему предметам (4, 100).

163. С деянием соединяющий ведение, и с ведением деяние есть престол Божий и подножие ног Его: престол по ведению, подножие по деянию. Если же кто назвал бы небом такой человеческий ум очищенный от всякого мечтания о вещественном и всегда занятый, или паче украшенный отрешенными помышлениями о Божественном, тот, мне кажется, не зашел бы за пределы истины.

164. Началом движения всякой страсти служит обыкновенно сродный с нею чувственный предмет. Ибо без такого предмета, который бы чрез посредство какого-либо чувства привлекал к себе силы души, страстное движение никогда не породилось бы; так как страсть без чувственного предмета не бывает. Не будь жены, не будет блуда; не будь яств, не будет чревобесия; не будь злата, не будет златолюбия. Так вся кого страстного движения естественных наших сил началом служит чувственный предмет, или бес, чрез него разжигающий душу на грех.

165. Между Богом и человеком стоят предметы чувственные и умно созерцаемые. Ум человеческий, желая пройти до Бога, не должен быть порабощен вещам чувственным в деятельной жизни, и отнюдь не задерживаем предметами мысленными в жизни созерцательной.

166. Гнев Божий есть болезненное чувство обучаемых; причиняется же сие чувство болезненное наведением невольных неприятностей в жизни, коими Бог часто приводит к скромности и смирению ум, надмевающийся добродетелью и знанием, давая ему чрез них познать самого себя и сознать свою немощь, воcчувствовав которую он отлагает суетное надмение сердца.

167. Гнев Господа есть сокращение или пресечение подаяния Божественных даров, которое (пресечение) бывает на пользу всякому уму, высоко и много о себе думающему, и хвалящемуся от Бога данными ему благами, как бы они были плодом его собственных добродетелей.

168. Божественный, яко воистину, предел и закон Промышления в течении событий есть наказывать так, чтобы несчастиями научить благодарности тех, которые в лучшем состоянии оказались неблагодарными, испытание настоящих прискорбностей делая путем к признанию Божественной силы, действовавшей в предыдущем благобытии: дабы иначе, если бы Провидением попущено было нам беспрепятственно надмеваться тем, что в нас есть хорошего, совсем не впасть нам в Богопротивную гордыню, возмечтав, что стяжание добродетели и ведения достигается собственными нашими естественными силами, а не благодатью.

169. Мнящий о себе, что достиг уже верха добродетелей, никак не станет уже искать источной причины благ, одному себе приписывая силу преуспевать в добре, и сам себя за то лишая утверждения и ограждения спасения, – т.е. Бога. А кто чувствует в себе естественную скудость сил на добро, тот не перестает спешно тещи к Могущему восполнить недостающее ему.

170. Праведно гнев посещает высокомудрствующий о себе ум, т.е. оставление его, или попущение ему потерпеть нападки от демонов, и в деятельности и в умствовании; чтоб он пришел чрез это в чувство естественной своей немощности и в сознание покрывающей его и все доброе в нем совершающей Божией силы и благодати и смирил себя далеко отревая от себя неестественную и чуждую ему высимость, дабы иначе не нашел на него другой гнев, – гнев отъятия ниспосланных прежде даров.

171. Не образумившийся первым видом гнева, т.е. оставлением, и не смирившийся, признав его добрым научителем благодарности, встречает другой находящий на него гнев отъемлющий у него действие прежних дарований, и лишающий его охранявшей доселе силы. Ибо так говорит Бог о неблагодарном Израиле, представляя его под видом винограда: "отыму ограждение его, и будет в разграблении; и разорю стену его, и будет в попрание; и оставлю виноград мой, и к тому не обрежется, ниже покопается и взыдет на нем, якоже на лядине, терние; и облаком заповем, еже неодождити на него дождя" (Ис. 5, 5. 6).

172. Еще другой есть ведущий к нечестью путь, – нечувствие к потере добродетелей. Ибо привыкший оказывать неповиновение Богу (преслушанием заповедей) и Самого отречется Бога, когда позовет на то какое обстоятельство (угрожая за верность заповеди смертью): так как он плотскую жизнь предпочитает Богу и плотские удовольствия в чувствах сердца имеет лучшими всяких Божеских повелений.

173. Боголюбивый и добродетельный человек, подобно Езекии, разумно препоясавшийся силою, против демонов, если когда случится ему испытать приражение злых духов, завязывающих с ним невидимо в уме брань, и он, молитвы ради, примет свыше от Бога посылаемого ему Ангела, т.е. большее слово премудрости, и, сокрушив, рассеет всю эту дьявольскую фалангу, – и однако же не припишет Богу причину такой победы и спасения, но одному самому себе; – то таковой не воздает Богу по воздаянию Его (2Пар.32, 25), не уравнив с великостью спасения множество благодарения, и с благодеянием спасшего не соразмерив свое к Нему благорасположение.

174. Просветим ум Божественными разумениями, а тело благоукрасим соответственными сим разумением, образами его держания, сделав его, чрез отвержение страстей, разумным детелищем добродетели. Ибо прирожденные телу страсти, разумом управляемые, не имеют ничего укорного, но когда допускается их движение без этого ограничения, тогда они наводят укор. Почему говорится, что отвержение должно быть таких страстей, коих движение естественно, но коих употребление бывает часто не по естеству, не бывая управляемо разумом.

175. Вознесшийся сердцем по причине полученных им дарований и возвысокоумствовавший, "яко не прием" (1Кор. 4, 7), праведно испытывает находящий на него гнев, когда Бог попускает дьяволу сплестись с ним мысленно, и как поколебать деятельные его порядки добродетели, так и помрачить умственные его светлые разумения, чтобы он, воcчувствовав свою немощь, сознал где та сила, которая одна побеждает в нас страсти, и покаявшись смирился, отвергая дмение самомнения, и тем умилостивил Бога отвратить от него обыкновенно находящий на нераскаянных гнев, отъемлющий благодать, охраняющую душу и оставляющий пустым неблагодарный ум.

176. Никто не может истинно благословлять Бога, если он не освятил тело добродетелями, и душу не просветил истинными познаниями. Благорасположение к добродетели есть лице умозрительствующего ума, как на небо, подъемлемое на высоту истинного ведения.

177. Блажен, кто воистину сознал, что Бог в нас, как в органах, совершает всякое дело и созерцание, добродетель и ведение, победу и мудрость, доброту и истину, так что мы совершенно ничего к сему от себя не привносим, кроме одного, желающего добра, расположения; каковое имея, великий Зоровавель говорит, обращая речь свою к Богу: "благословен еси, иже дал еси мне, премудрость и Тебе исповемся Господи Боже Отец наших. от Тебе победа, и от Тебе премудрость, и Твоя слава, и аз раб Твой" (2Ездр. 4, 60–59). Как истинно благодарный раб все отнес он к Богу, все даровавшему, от Коего прияв, имел он премудрость; и Ему в исповедании приписав всю силу дарованных благ, кои суть, как сказано, сочетание победы и мудрости, добродетели и ведения, деяния и созерцания, доброты и истины: ибо они друг с другом сочетаясь, испускают лучи единой славы и светозарности Божией.

178. Все совершенства святых явно были дарами Божиими, так что никто совершенно ничего не имея, кроме дарованного блага, которое само Богом, как Владыкой всяческих бывает соразмеряемо со степенью благодарности и благорасположения приемлющего, одного того обладателем остающегося, что посвящает Богу.

179. Всякий из нас по мере сущей в нем веры, стяжает явное действие Духа: так что всякий сам для себя бывает раздаятелем благодати. Почему никто из благомудрствующих никогда не станет завидовать другому, обилующему благодатями, так как на нем самом лежит стяжать расположение, условливающее приятие Божественных благ.

180. Причиной различия в раздаянии Божественных благ служит мера веры каждого (Рим.12, 6); соответственно же тому, как веруем, имеем мы и ревностную готовность действовать в духе веры. Итак делающий (дела в духе веры) мерою своей деятельности показывает меру веры приемля и благодать в такой мере, в какой поверовал. А не делающий так мерою своего неделания показывает меру неверия, претерпевая и лишение благодати в такой мере, в какой вдался в неверие. Почему не хорошо делает завидующий добре действующим, когда явно в его, а не в чужих руках находится приумножение веры и дел, и затем приятие благодати, приходящей по мере веры (и сообразных с нею дел).

181. "И почиет на Нем" , говорит Исаия, "Дух Божий, Дух премудрости и разума, дух совета и крепости, Дух ведения и благочестия: исполнит Его Дух страха Божия" (Ис. 11, 3–4). Свойственны же сим духовным дарам: – "страху" – воздержание от злых дел; "крепости" – делание дел благих; "совету" – различение противоположного долгу; "благочестию" безошибочное видение должного; "ведению" – самим делом постижение сокрытой в добродетелях разумности; "разуму" – совершенное душе расположение к познанному (вкушение его); "премудрости" – недоведомое единение с Богом, делающее по причастию богом того, кто его причастен бывает.

182. Дух "страха Божия" есть воздержание от злых дел; "дух крепости" есть усердное стремление и движение к энергичному исполнению заповедей; "дух совета" есть навык различения (добра и зла), по коему разумно исполняем заповеди, отревая от лучшего худшее; "дух благочестия" есть непогрешительное видение образов творения добродетелей, по коему действуя, никогда не отступаем от здравого суждения разума; "дух ведения" есть верное понимание заповедей и разумных оснований их, на коих стоят и образы добродетелей; "дух разума" есть сосложение с образами и основаниями добродетелей (решимость исполнить первые и действовать по вторым) или лучше сказать, претворение (себя по ним), по коему совершается срастворение естественных сил с образами и основаниями заповедей; "дух премудрости" есть восторжение к Причине сущих в заповедях духовнейших разумений, и соединение с Нею, в силу коего, неведомо как, посвящаемы бывая, сколько это доступно людям, в сущее в Боге разумение вещей, сообщаем его другим людям речью, бьющей из сердца, как из некоего источника.

183. Слепую имеет веру тот, кто по вере не исполняет заповедей Божиих. Ибо, если Божии заповеди суть свет (Притчи 6, 23); то явно, что без Божественного света остается тот, кто не исполняет Божиих заповедей, нося голословное, а не истинное Божественное звание.

184. Никто, согрешая, не может представлять в извинение греха немощь плоти. Ибо единение с Богом-Словом, разрешением клятвы восстановило в силе все естество, сделав таким образом неизвинительным для нас склонение произволения на страсти. Божество Слова, будучи всегда по благодати соприсуще верующим в Него, заглушает закон греха сущий во плоти (Рим. 8, 2).

185. Знание, не обуздываемое Божественным страхом, производит надмение, внушая надмившемуся из-за него почитать собственным то, что даровано. Деятельность же, вместе с Божественной любовью множащаяся, не получая знания выше того, что следует делать, делает делателя смиренномудрым.

186. Небесное жилище есть бесстрастный добродетельный навык, и знание, никакого заблуждения не имеющее, которое могло бы смущать мысли.

187. Первое бесстрастие есть совершенное воздержание от злых дел, видимое в новоначальных; второе – совершенное отвержение помыслов о мысленном сосложении на зло, бывающее в тех, кои с разумом проходят путь добродетели; третье – совершенная неподвижность страстного пожелания, имеющее место в тех, кои от видимых вещей восходят к мысленным созерцаниям; четвертое бесстрастие есть совершенное очищение даже от самого простого и голого мечтания, образующееся в тех, кои чрез ведение и созерцание сделали ум свой чистым и ясным зерцалом Бога. Итак очистивший себя от страстных дел, и освободившийся от мысленного на них сосложения, и пресекший похотное к ним движение, и сделавший ум свой чистым даже от простого о них помышления, имея сии четыре главные бесстрастия, исходит из области тварей вещественных и вступает в чин существ мысленных, Божественный и мирный.

188. Первым бесстрастием называется не трогающееся с места движение тела к действительному греху (побуждение есть, но ему не дают хода); вторым – совершенное отвержение душевных страстных помыслов, коим заморяется возможное по первому бесстрастью движение, не имея возбуждающих его к действию страстных помыслов; третьим – совершенная неподвижность похотения к страстям, ради коей и второе бывает, состоящее в чистоте помыслов; четвертым бесстрастием называется совершенное отложение в мыслях всех чувственных мечтаний, по коему получает начало и третье, не имея чувственных мечтаний, живописующих картины страстей.

189. Начало и конец спасения каждого есть премудрость, которая начиная прежде порождает страх, а потом усовершившись к концу порождает любовь. Или лучше, по началу она сама смотрительно бывает страхом, чтоб удерживать любителя своего от худа, а потом к концу сама собою естественно оказывается любовью, исполняя духовным обрадованием тех, которые сожительством с нею заменили обладание всеми видимыми благами.

190. Всякое исповедание смиряет душу, то научая ее признать, что она оправдана благодатью, то заставляя сознаться, что в прегрешениях своих она сама виновна, по причине нерадения своего.

191. Исповедание бывает двояко по содержанию: одно бывает в чувствах благодарения за дарованные блага; а другое в чувствах самообличения и сознания в том, что наделано худого. Ибо исповеданием называется и благодарное припоминание Божиих благодеяний, добре воcчувствованных, и откровенное сознание худых дел виновными в них. Тоже и другое бывает породительницею смирения. Ибо смиряется обычно и тот, кто благодарит за блага, и тот, кто истязует себя за прегрешения: тот, считая себя недостойным дарованных благ; а этот, умоляя о получении прощения прегрешений.

192. Страсть гордыни состоит из двух неведений, или несознаний, кои сошедшись во едино производят одно слиянное мудрование (гордостное). Ибо один тот горд, кто не признает ни Божеской помощи, ни человеческой немощности. Таким образом гордость есть Божественного и человеческого знания лишение.

193. Тщеславие есть отступление от цели, которая по Богу, и переступление к другой цели, которая не по Богу. Ибо тщеславен тот, кто для своей, а не для Божией славы заботится о добродетели, и трудами своими имеет в виду накупить лишь человеческих непостоянных похвал.

194. Человекоугодливый об одном том печется, чтобы внешнее его поведение было показно, и чтобы заслужить доброе слово льстеца, первым зрение, а вторым слух подкупая в свою пользу у тех, кои услаждаются или в удивление приводятся только видимым и слышимым, и добродетель определяют только тем, что показывают чувства. Человекоугодие таким образом будет добрых нравов и слов показывание пред людьми и для людей.

195. Лицемерие есть притворение дружбы или ненависть прикрываемая видом дружбы, или вражда под прикрытием благоволения действующая или зависть подражающая характеру любви, или жизнь красная притворным видом добродетели, а не действительной добродетелью, или притворение праведности, показанием только, будто она есть, соблюдаемое, или обман, имеющий вид истины; – что все ухитряются устроять в нравственной испорченности подражающие змию.

196. Причина всех тварей и всех сущих в них благ есть Бог. Почему возносящийся добродетелью или знанием, и с мерою добродетели, т.е. преуспеяния в ней при помощи благодати, не сопростирающий сознание своей немощности, очевидно не избег злого духа гордыни; ради собственной славы делающий добро, себя предпочел Богу, пронзен будучи остном тщеславия; творящий добродетель или говорящий о ней, только "да видим будет человеки" (Мф. 23, 5), человеческое одобрение поставил выше Божеского, боля страстью человекоугодия; а подкрасивший свое поведение только честной представительностью добродетели злонамеренно для обмана и видимостью благоговеинства прикрывающий недоброе настроение сердца, торгует добродетелью по лукавству лицемерия. Не очевидно ли, что всякий из сих на другое нечто, а не к Причине всего направил цель свою.

197. Демоны ни целомудрия не ненавидят, ни постом не гнушаются, равно как ни раздаянием имений, ни странноприимством, ни псалмопением, ни прилежанием к чтению, ни уединением, ни высокими умозрениями, ни спанием на голой земле, ни бдением, ни всем другим, чем характеризуется жизнь по Богу, – пока целью таких дел поставляется что-нибудь им угодное.

198. Демоны, борющие при недостатке добродетели, суть те, которые научают блуду и пьянству, сребролюбию и зависти; а при добродетелях борющие суть те, которые научают самомнению, тщеславию и гордости, и таким образом чрез десное скрытно насевают в нас шуее.

199. О когда бы и нам этим духам злобы, которые невидимо приступают к нам с притворным видом духовной дружбы, и, в намерении "благим" нам "сделать смерть" греховную (Рим. 7, 3), говорят: "будем и мы строить вместе с вами" (2Ездр. 5, 65), – отвечать: "несть вам и нам созидати дом Господу Богу нашему. Мы одни созиждем его Господу Богу Израилеву" (2Ездр. 5, 68). "Одни" , – потому что, освободившись от духов борющих по недостатку добродетели, которых мы уже избежали, не хотим опять быть искушенными и от вас, вознесшись избытком ее, и пасть падением, столько гибельнейшим первого, сколько в том была легче надежда восстания, потому что мы тогда были в числе снисходительно прощаемых по причине немощи, а в этом или совсем ее нет, или она очень затруднительна, потому что мы будем в состоянии ненавидимых за гордость. – И мы "не одни" , потому что имеем святых Ангелов помощниками себе в добром, паче же самого Бога, нам Себя являющего делами правды и нас Себе созидающего во святой храм, свободный от всякой страсти.

200. "Много может молитва праведного поспешествуема" , как сказано (Иак. 5, 16). Поспешествуема же она бывает двояко: первое (когда молящийся сам праведен), и возносит к Богу молитву при делах по заповедям, как такую, которая не в одном только слове состоит, и не пустым звуком голоса произносится, и предлежит праздной и ничего твердого под собою не имеющей, но есть действенна и жива, воодушевляема будучи делами по заповедям. Ибо сила и состоятельность молитвы зависят от исполнения заповедей чрез творение добродетелей; в следствие чего праведный имеет сильную и многомогущую молитву, поспешествуемую заповедями. Второе, когда кто, прося молитвы у праведного, сам творит дела молитвы, обещая исправить и действительно исправляя прежнюю жизнь, и таким добрым своим обращением делая молитву праведного сильной и многомогущей.

201. Никакой нет пользы от молитвы праведного для прибегающего к ней, когда он более услаждается грешными делами, чем добродетелями. Так некогда и великий Самуил оплакивал Саула грешащего, но умилостивить за него Бога не был силен, не прияв в поспешество плачу своему подобающего исправления грешащего. Почему Бог, останавливая раба Своего от бесполезного плача, говорит ему: "доколе ты плачети о Сауле. Аз же уничижих его, не царствовати во Израили" (1Цар. 16, 1).

202. Опять и Иеремия сострадательнейший, молясь о народе иудейском, до безумия прилепившемся к прелести демонской, не услышивается, потому что молитва его не была подкрепляема обращением безбожных иудеев от этой прелести. Почему останавливая и его от непрестанного умаливания без пользы, Бог говорит: "не молися о людех сих, и не проси, еже помиловатым быти им, и не моли, ниже приступай ко Мне о них, яко не услышу тя" (Иерем. 7, 16).

203. Знак великого невежества, чтоб не сказать безумия, искать спасения молитвами Святых тому, кто в сердце услаждается пагубными делами, и просить прощения в том, чем с самохвальством в тоже время действительно сквернится он в мыслях и чувствах. Просящему молитвы праведного не должно позволять самому себе делать ее бесплодной и недейственной, если воистину ненавидит зло; но окрыляя ее своими добродетелями, делать ее действенной и сильной востечь до Могущего давать оставление прегрешений.

204. "Много может молитва праведнаго" поспешествуема будучи или праведным творящим ее, или тем, кто просит праведного творить ее. Со стороны праведного споспешествуется она тем, что дает ему дерзновение пред лицом Того, Кто мощен исполнять прошения праведных; а со стороны того, кто просит о ней праведного, тем, если он оставляет прежнее свое худонравие и всем сердцем обращается к добродетели.

205. Слово истины двоякую ведает печаль, из коих первая в душе составляется невидимо, а вторая видимо устрояется в чувственном порядке: та всю глубь души объемлет, будучи причиняема бичами совести, а эта чувственность облагает, удерживая ее от естественного ему разлияния тяжестью бедствий прискорбных.

206. Как две печали ведает слово истины, так знает оно и два рода искушений, из коих одни внутри в области произволения устрояются возбуждением худых пожеланий, а другие помимо произволения со вне находят, в виде невольных неприятностей, скорбей и бед. Первое бывает причиной печали душевной, а второе – печали чувственной (5, 90).

207. Искушение в области произволения устрояющееся, душе печаль причиняет, а чувственности доставляет удовольствие; напротив искушение непроизвольное душу (разумно его встречающую) утешает, а плоть тяготит печалью.

208. Думаю, что, когда Господь и Бог наш научал учеников Своих, как должно молиться, то, словами: "не введи нас во искушение" (Мф. 6. 13), внушал отмаливаться от искушений, в области произволения устрояющихся, т.е. от возбуждений похоти, колеблющих добрые расположения и намерения; а великий Иаков, братом Господа именуемый, научая подвизающихся за истину не поражаться находящими искушениями, имел в виду искушения непроизвольные говоря: "всякую радость имейте братие моя, егда во искушения впадаете различна" (Иак. 1, 2), т.е. непроизвольные помимо воли нашей находящие, и причиняющие скорби и тяготы. – Это ясно показывают следующие за тем и другим изречением слова: ибо там Господь присовокупляет: "но избави нас от лукаваго" ; а здесь великий Иаков наводит: "видяще, яко искушение вашей веры делает терпение: терпение же дело совершенно да имать, яко да будете совершенни и всецели ни в чем же лишени" (Иак. 1, 3. 4).

209. Совершен тот, кто с произвольными искушениями борется воздержанием, и непроизвольные переносит терпением; а "всецел" тот, кто деяния совершает с ведением, и умозрение не оставляет бездейственным.

210. Ум и чувство противоположное одно другому имеют естественное действо, по крайнему несходству и разности предметов их. Тот предметами своими имеет мысленные и бестелесные сущности, которые восприемлет бестелесно; а это – чувственные и телесные естества, которые и восприемлет чувственно.

211. Ум, как только начнет считать чувство своею собственной естественной силою, то оплетшись видимостями чувственных вещей, делается изобретателем плотских удовольствий, не имея силы возвысится над естеством видимых вещей по причине пристрастного расположения к чувству.

212. Спасительным удовольствием называется обрадование души по причине добродетели; а душеполезным неудовольствием – скорбение плоти из-за добродетели. Почему страстно предающийся чувственным благам, не на должное обращает свое стремление; и отвращающийся от случайностей, причиняющих лишение сих благ, бежит от того, от чего не следует убегать.

213. Как без солнечного света глаз не может воспринимать чувственное, так без духовного света ум человеческий никогда не может воспринять духовного созерцания. Ибо чувственный свет естественно освещает чувство к восприятью видения вещей чувственных; а свет духовный осиявает ум к созерцательному постижению сверхчувственного.

214. Придумание произвольных притрудностей, и наведение непроизвольных, хотя заморяют похотение, пресекая действенное его движение; не уничтожают однако же силы или способности к рождению, лежащей в естестве нашем, как закон. – Ибо добродетельное любомудрие обыкновенно порождает бесстрастие воли, а не естества: по каковому бесстрастью воли посещает ум благодать Божественного услаждения.

215. Невозможно, чтобы Господь, – по естеству суще мудр, праведен и всемогущ, – как мудрый, не ведал способа уврачевания (нашего заболевшего грехом естества), как праведный, восхотел некако властительски содевать спасение человека, волею подпавшего под иго (и вину) греха, как всемогущий не силен был совершить, что требовалось к уврачеванию нашему.

216. Премудрость Божия обнаруживается в том, что Он воистину существенно делается человеком; правда в том, что Он чрез рождение воспринял способное подобно нам страдать естество; всемогущество – в том, что Он страданиями и смертью устроил для нашего естества непрестающую жизнь, и неизменное бесстрастие.

217. Завидуя Богу и нам, дьявол обманно внушил человеку будто Бог завидует ему, и тем склонил его к преступлению заповеди. Завидует же он Богу, чтоб не сделалась явной действительно всепетая сила Его, боготворящая человека; а человеку, – чтоб он за добродетель не стал видимо причастником Божеской славы. Так этот, пакостнейший, завидует не только нам из – за славы нашей у Бога ради добродетели; но и Богу из – за проявления всепетой любви Его во спасении нашем.

218. Бог, по единому беспредельно мощному хотению благости Своей, объемлет и держит всех, и Ангелов и людей, благих и злых. Они же все не равно причастны бывают Бога, не задержанно проходящего чрез всех, но сообразно с их настроением.

219. Мы не признаем во Христе различия лиц, потому что Троица пребыла Троицей, и после того, как Слово воплотилось, чрез сие воплощение не приложилось новое лице к Святой Троице. Но признаем в Нем различие естеств, чтоб не исповедать плоти по естеству единосущной Слову.

220. Клятвопреступник есть, т.е. ложно клянется именем Господним тот, кто обещает Богу жить добродетельно, а потом все попечение свое обращает на иное, чуждое обету, собственными устами изреченному, и чрез неисполнение заповедей преступает заветный обет благочестной жизни. И коротко сказать, предизбравший жизнь по Богу, и для настоящей жизни не ставший совершенно мертвым, лжец есть и клятвопреступник; как поклявшийся Богу, т.е. обещавший тещи непорочно путем Богоугодных подвигов, и не исполнивший того.

221. Кто приражение невольных искушений, подобно блаженному Иову и доблестным мученикам, переносит с непоколебимым мудрованием, тот есть светильник сильный, и сам хранящий неугасимым свет спасения, силою от Господа приемлемой. Но и тот, кто знает козни лукавого, и сражения (столкновения, схватки) в невидимых бранях ведает, – и этот, осияваемый светом ведения, другим является светильником, который подобно великому Апостолу, достойно может говорить: "не неразумеваем умышлений его" (2Кор. 2, 11).

222. Как без елея, невозможно светильнику соблюстись неугасимым, так без обратившегося в навык благонастроения, питающего внутреннюю доброту соответственными тому словами, делами и нравами, равно как чувствами и помышлениями с ним сообразными, невозможно сохраниться свету даров духовных. Ибо всякий духовный дар соответственного себе требует и навыка (или настроения) непрестанно подливающего ему, как елей, некое мысленное вещество, чтоб он по благонастроению получившего его пребыл цело сохранным.

223. Бог именуется и бывает Отцом по благодати только тех, которые о своем благодатном от Бога в духе рождении свидетельствуют добродетельными нравами. В сих нравах видится как бы лице души, отображающее в добродетелях явные черты родившего ее Бога; и имеющие их располагают взирающих на них прославлять Бога, представляя свою жизнь для подражания, как изряднейший образец добродетели. Ибо не голыми словами прославляется обыкновенно Бог, но делами правды, много паче слов провозглашающими о Божеском велелепии.

224. Кто показывает в себе ведение отелесяемым деятельностью, и деятельность одушевляемой ведением, тот обрел точный способ истинного в нас Богодействия. Кто же имеет какую-либо из сих черт разъединенной с другой, тот или ведение сделал пустою фантазией (не утвержденной, влающеюся), или деятельность превратил в бездушного идола. Ибо ведение недеятельное ни чем не разнится от мечтаний фантазии, не имея в подтверждение свое деятельности, и деятельность неосмысленная есть то же, что идол, не имея одушевляющего ее ведения.

225. Проклятая во истину страсть – надменность, состоящая из сочетания двух зол, гордости и тщеславия: из коих гордость отрицается от Творца добродетели и природы, а тщеславие, как природу, так и самую добродетель подделывает; ибо у гордого ничего не делается по Богу, а у тщеславного ничто не происходит по природе.

226. Писанный закон, страхом удерживая от неправды, приучает к правде; со временем же навык в сем порождает правдолюбивое расположение, от коего пребывает твердое к добру настроение, наводящее забвение предшествовавшей порочности.

227. Обрезание есть в духовном значении – совершенное отсечение склонности к похотениям плотским.

228. Суббота есть упокоение движения страстей, или совершенное бездействие их.

229. Бог повелел чтить субботу, новомесячие и праздники, не потому что хотел, чтобы дни, как дни, были почитаемы от людей: ибо это значило бы узаконит служение твари паче Творца (Рим. 1, 25), в той мысли, будто дни сами по себе естественно досточтимы, а потому и поклонения достойны. Но чрез постановление чтить дни, Он Себя самого символически повелел чтить. Ибо Он Сам есть и Суббота, как упокоение от потов и забот житейских и от трудов по делам правды; есть Он и Пасха, как освободитель держимых в горькой работе греха; и Пятидесятница есть Он, как начало и конец всего.

230. Жертвами духовными признаем не только умерщвление страстей, закалаемых "мечем духовным, иже есть глагол Божий" (Еф. 6, 17); но и всех естественных сил посвящение Богу и огнем благодати Духа принесение их во всесожжение Богу.

231. Власть греха, или плотское мудрование, пресекается благодатью святого крещения, а деятельное повиновение Божественным заповедям совсем умерщвляет его мечем Духа.

232. Страсть чревоугодия сластолюбивым помыслом, как мечем, многие добродетели обесчадствовала: семена целомудрия убивает она невоздержанием; равнозаконие правды растлевает любоиманием; естественные союзы человеколюбия рассекает самолюбием; и коротко сказать, страсть чревоугодия бывает истребительницей всех порождений добродетели.

233. Всякий ревнитель спасения прилежит и делам добродетелей и святым помышлениям: ибо без добродетели и ведения никогда никто не успевал еще улучить спасение: дело добродетели есть приводить в чин движения телесные здравым рассуждением, как уздою искусно удерживая их от неуместных поползновений; а дело ведения есть добре обдумывать и разумно обсуждать, как следует действовать и потом располагать к исполнению того.

234. Всякий умертвивший "уды, яже на земли" (Колос. 3, 5), и все свое плотское мудрование угасивший, и всякое к нему сочувствие отсекший, – так что мог бы с блаженным Павлом Апостолом говорить: "кто ны разлучит от любве Христовы" (Рим. 8, 32)? – всякой таковой стал без отца и без матери и без причта рода, подобно великому Мельхиседеку (Евр. 7, 3), не имея, чем бы удерживали его плоть и естество по причине совершившегося в нем полного сочетания с духом.

235. Конец настоящей жизни не справедливо, думаю, называть смертью, а скорее избавлением от смерти, удалением из области тления, освобождением от рабства, прекращением тревог, пресечением браней, выходом из тьмы, отдохновением от трудов, утишением кипячения, укрытием от стыда, убежанием от страстей, и, обще сказать, пределом всех зол: в которых Святые, исправившись чрез свободное самоумерщвление, сделали себя чуждыми и странниками в этой жизни. Ибо доблестно борясь с мiром, и с плотью, и с исходящими от них восстаниями, и подавив из обоих их, по сочувствию чувства с чувственным, порождающееся прельщение, они не порабощенным сохранили в самих себе достоинство души.

236. Святые были благи и человеколюбивы, благоутробны и милосерды, оказавшись одинаковое имеющими ко всему роду расположение любви, силою коей чрез всю жизнь верно сохраняя наилучшее из всех благ, разумею, смирение, сию хранительницу благ и разрушительницу противоположного им зла, они пребыли неуловимыми для всех, тяготящих нас искушений, как произвольных, кои от нас, так и непроизвольных, кои не от нас, восстания первых подавляя воздержанием, а приражения вторых отражая терпением.

Блаженный Авва Фалассий

Краткое сведение о нем

Преподобный Отец наш Фалассий процветал в первой половине седьмого века и был Пресвитером и настоятелем одного монастыря в пустынях Ливийских. С любовью к благочестью блаженный Авва сей соединял и любовь к духовному просвещению и много занимался изучением Св. Писания. Он был современником Св. Максиму Исповеднику, с которым, состоял в духовном общении. Есть к нему несколько писем Св. Максима; и ему посвящена им целая книга, содержащая изъяснение трудных мест Св. Писания. Св. Максим высоко чтил сего Авву, и в одном письме называет его даже своим наставником. Блаженная кончина его последовала вероятно не позже 660 г. Предлагаемые четыре сотни изречений его о любви, воздержании и духовной жизни преисполнены назидания. Они все преимущественно нравственно – аскетического содержания, но есть и такие, которые содержат догматические мысли, коими пользовался Св. Дамаскин в своем изложении веры. Если читать подряд только начальные буквы изречений по подлиннику; то получится определенная мысль, – которая и ставится в начале каждой сотницы.

Аввы Фалассия о любви, воздержании и духовной жизни к пресвитеру Павлу

Сотня первая

коей акростих таков: Духовному брату и возлюбленному Господину Павлу Фалассий, по видимости безмолвник, по истине же торгаш тщеславный.

1. Любовь, всецело к Богу устремленная, связует любящих с Богом и друг с другом.

2. Ум, стяжавший духовную любовь ничего такого не думает о ближнем, что не приличествует любви.

3. Под видом любви скрывает лицемерие тот, кто устами благословляет, а сердцем уничижает.

4. Стяжавший любовь невозмущенно переносит все печальное и прискорбное, что причиняют ему враги.

5. Одна любовь сочетает твари с Богом и между собою в единомыслие.

6. Истинную любовь стяжал тот, кто ни подозрений ни слова не допускает против ближнего.

7. Досточестен пред Богом и людьми, кто ничего не предпринимает, что могло бы расстроить любовь.

8. Нелицемерной любви свойственно слово истинное "от совести благия" (1Тим. 1, 5).

9. Под видом благорасположения скрывает зависть, кто передает брату укорные слова, от других слышанные.

10. Как телесные добродетели привлекают славу от людей, так духовные от Бога.

11. Любовь и воздержание очищают душу, ум же (дух) осиявает чистая молитва.

12. Силен муж тот, который деянием и разумом отгоняет зло.

13. Обрел благодать у Бога, кто стяжал бесстрастие и разумение духовное.

14. Если хочешь избавиться от страстных помыслов, стяжай воздержание и любовь к ближнему.

15. Сохрани себя от невоздержания и ненависти, и не встретишь преткновения во время молитвы.

16. Как в помойной яме нельзя найти ароматов, так – в злопамятной душе – благоухания любви.

17. Обуздывай мужественно гнев и похоть, и скоро избавишься от худых помыслов.

18. Тщеславие истребляет укрывание добрых дел, а гордость прогоняет никого неуничижение.

19. Тщеславию свойственны лицемерие и ложь, а гордости самомнение и зависть.

20. Властелин тот, кто над собою возвластвовал, и душу и тело подчинил уму (духу).

21. Искренность друга познается в искушении, когда бывает он общником нам в нужде нашей.

22. Заключи чувства посредством безмолвного уединения, и подвергай строгому суду помыслы восстающие в сердце.

23. О печальных оскорблениях помыслы встречай не злопамятно, а к любосластным относись враждебно.

24. Безмолвное уединение, молитва, любовь и воздержание, – се четвероконная колесница, возводящая ум на небеса.

25. Изможди плоть пощением и бдением, и отгонишь мучительный сластолюбный помысел.

26. "Как тает воск от лица огня" (Пс. 67, 3), так нечистый помысел от страха Божия.

27. Большое зло для разумной души – долго пребывать в срамной страсти.

28. Переноси терпеливо удары печальных и душераздирательных случайностей; ибо таковыми очистить тебя хочет Божие промышление.

29. Бросив имущество и отрекшись от мiра, отрекись наконец и от худых помыслов.

30. Подобающее уму дело – всегда поучаться в словесах Божиих.

31. Как дело Божие управлять мiром, так дело души править телом.

32. С какой надеждою сретим Христа мы, даже доныне рабствующие плотским сластям.

33. Истребляют похоть злострадание и печаль, произвольные ли или Промыслом посылаемые.

34. Сребролюбие есть пища страстей, поскольку оно поддерживает и растит всеобъемлющую самоугодливую похоть.

35. Печаль рождает оскудение удовольствия, (или удовлетворения сластолюбия); удовольствие же соплетено со всякой страстью.

36. Какой мерою отмеряешь ты телу своему, соразмерно с тою возмерится тебе и от Бога (Мф. 7, 2).

37. Дела Божественных судеб бывают воздаянием за дела, содеянные посредством тела.

38. Добродетель и ведение рождают бессмертие; оскудение же их сделалось матерью смерти.

39. Печаль по Богу отъемлет похоть; похоти же отъятие есть воскресение души.

40. Бесстрастие есть неподвижность души на худое; но ее невозможно улучить, без благодати Христовой.

41. Христос есть Спаситель души и тела, и последующий стопам Его освобождается от всего худого.

42. Если хочешь улучить спасение, отрекись от плотских сластей, и восприми воздержание, любовь и молитву.

43. Бесстрастью свойственно истинное рассуждение, по коему все делается правою мерою.

44. Господь наш и Бог есть Иисус Христос; и ум последующий Ему во тьме не пребудет.

45. Собери ум твой и наблюдай за помыслами, и которые найдешь страстными воюй против них.

46. Есть три источника, из которых получаются помыслы: чувства, память и полносочие тела; докучливее же из них те, которые исходят из памяти.

47. Кому дарована премудрость, тот делается причастным разумения бесплотных, и знает какое начало мiра и какой конец его.

48. Не неради о подобающей деятельности, и просветится ум твой; ибо таковым обетовано: "сокровища сокровенная и невидимая отверзу тебе" (Ис. 45, 3).

49. Обрел благодать у Бога, кто освободился от страстей, и великой милости сподобился, кто удостоен ведения.

50. Ум, освободившийся от страстей делается световидным, будучи непрестанно осияваем созерцаниями всего сущего.

51. Свет души – ведение, которого будучи лишен неразумный во тьме ходит.

52. Неразумный во тьме проводит жизнь; и его объемлет тьма неведения.

53. Любящий Иисуса избавится от зла; и последующий Ему узрит свет истинный.

54. Ум, освободившийся от страстей, видит тонкие помышления, и когда бодрствует тело и когда в сон погружается.

55. Ум, достигший высшей степени чистоты, чувствует себя утесняемым тварями и желает быть вне всего сотворенного.

56. Блажен кто достиг в беспредельную беспредельность; достигшим же сего может быть только тот, кто прешел все предельное.

57. Испытывает словеса Божии чтущий Его; обретает же (смысл) их истины любитель.

58. Ум, правотою движимый, находит истину; движимый же какой-либо страстью не улучит ее.

59. Как в существе своем недоведом Бог, так в величии неопределим.

60. Какое существо не имеет ни начала ни конца, того и премудрость неисследима.

61. Спасение всякой твари есть всеблагое о ней промышление Создавшего ее.

62. Поддерживает Господь всех падающих, и восставляет всех поверженных долу, по милосердию Своему.

63. Христос есть Судия живых и мертвых, и всякого деяния праведный Мздовоздаятель (Деян. 10, 42; Пс. 61, 13).

64. Если хочешь начальствовать над душой и телом, то упреждай отсекать причины страстей.

65. Сцепи силы души с добродетелями, и всякое стремление страстей отцепится от них.

66. Стремления похоти обуздывай воздержанием, а стремления гнева – духовной любовью.

67. Безмолвное уединение и молитва суть самые могущественные орудия добродетели; ибо они, очищая ум, делают его зрительным.

68. Собеседование полезно только духовное, всем же другим предпочтительнее безмолвие.

69. Из пяти видов собеседования, три держи, четвертого не учащай, от пятого же воздержись.

70. Безмолвие любит не имеющий пристрастия ни к чему мiрскому; всех же людей любит, кто не любит ничего человеческого.

71. Учитель истинный есть совесть, которой слушающийся пребывает непреткновен.

72. Тех только одних не обижает совесть, которые или достигли верха добродетели, или ниспали в самую глубь зла.

73. Совершенное бесстрастие порождает чистые помышления; а совершенное ведение ставит пред лице Непостижимого.

74. Печалится непохвальной печалью не улучивший плотских утех; презревший же их беспечален пребывает.

75. Печаль вообще есть лишение желаемого удовольствия, того ли, которое бывает по Богу, или того, которое бывает в духе мiра.

76. Царствие Божие – доброта и мудрость, коих улучивший жительствует на небесах.

77. Окаянен человек, душе тело, а Богу мiр делами предпочетший.

78. Равную ко всем любовь стяжал, кто преуспевающим в добре не завидует, а о нерадящих о том жалеет.

79. Начальствовать по надлежащему следовало бы тому, кто для души и тела положил законом требования добродетели.

80. Добрый купец духовный есть, кто для будущего равно отрекся и от утех и от прискорбностей жизни сей.

81. Душу укрепляют любовь и воздержание, а ум (дух) – молитва чистая и созерцание духовное.

82. Слушая слово полезное, не суди говорящего, чтоб не лишить себя душеспасительной назидательности.

83. Злое сердце злое помышляет, и исправности ближнего превращает в неисправности кривым истолкованием дел его.

84. Не верь помыслу, осуждающему ближнего, потому что имеющий злое сокровище злое и помышляет.

85. Благое сердце и помышления износит благие; ибо по сокровищу его бывают и помышления у него.

86. Блюди помыслы и бегай зла; чтоб не омрачился ум твой и не стал превратно видеть вещи.

87. Помышляй об Иудеях и огради себя от дел их. Они, будучи ослеплены завистью, Господа и Бога хульно признавали за Вельзевула.

88. Злая подозрительность помрачает ум и заставляет его непутное видеть путным.

89. Близ всех добродетелей источаются и страсти; почему люди страстные и перетолковывают добродетели в страсти.

90. Если ум долго остается в утехе или печали, то скоро очень впадает в страсть уныния.

91. Чистая совесть восторгает душу, нечистый же помысел низвергает ее долу в преисподнюю.

92. В движение приходя страсти прогоняют тщеславие; а когда их прогонят оно опять возвращается.

93. Если хочешь избавиться от всех вместе страстей, восприми воздержание, любовь и молитву.

94. Ум, молитвенно пребывающий в Боге, и страстную часть души освобождает от страстей.

95. Бог дав бытие тварям, промышлением Своим объемлет их все вместе.

96. Будучи Владыкой всего, благоволил Он сделаться рабом, и тем показал высшую степень Промышления Своего о твари (Филип. 2, 7).

97. Бог-Слово непреложно воплотившись, чрез плоть соединился со всею тварью.

98. Дивное чудо на небе и на земле то, что Бог на земле, и человек на небе; чтоб, соединив людей с Ангелами, вместе и всей твари даровать обóжение.

99. Освящение и обóжение Ангелов и людей есть познание Святые и Единосущные Троицы.

100. Прощение грехов есть освобождение от страстей, от которых не избавившийся благодатью, еще не улучил прощения.

Сотня вторая

коей акростих следующий: Молись о мне, брате честнейший; ибо я великих бед ожидаю достойно по делам моего произволения, – печалей душевных и прискорбностей телесных.

1. Хочешь ли за раз избавиться от страстей? – Отрешись от матери страстей – самолюбия.

2. Здравие душ – бесстрастие и ведение, и улучить его невозможно тому, кто порабощен плотским сластям.

3. Иссушают сластолюбие, и телесное и душевное, воздержание с терпением и любовь с великодушием.

4. Началом порочных страстей для души служит самолюбие; самолюбие же есть телолюбие (или саможаление).

5. Отличительная черта разумности есть подчинять себя уму, и в тоже время подчинять себе и порабощать тело.

6. Укор для разумного подчиняться неразумному, и промышлять только об удовлетворении срамных похотей.

7. Для души разумной пагубно оставлять Создавшего ее и раболепствовать телу.

8. Тебе повелено тело иметь рабом, а порабощаться сластям его противоестественно.

9. Разорви узы содружества с телом, и не давай сему рабу ничего, кроме крайне необходимого.

10. Заключи чувства в крепость безмолвного уединения, чтоб они не увлекали ума к свойственным им похотям.

11. Наисильнейшие оружия для безмолвствующего с терпением суть воздержание, любовь, молитва и чтение.

12. Ум не перестает кружиться по предметам плотских сластей, пока, поработив себе плоть, не предастся созерцаниям.

13. О соблюдении заповедей подвизаемся, чтоб освободиться от страстей, а о хранении Божественных догматах, – чтоб сподобиться ведения.

14. Безмятежие души – от бесстрастия и ведения, и улучить его невозможно порабощенному плотским сластям.

15. Порабощай тело, отсекая его сластолюбные пожелания, и избавишь его от тяжелого рабства им.

16. Свободным создан, и на свободу призван будучи, не позволяй себе раболепствовать нечистым страстям.

17. Печалями и утехами, желаниями и страхами привязывают демоны ум к чувственному.

18. Страх Божий удерживает похотения, а печаль по Бозе отгоняет сластолюбие.

19. Вожделение мудрости презирает страх, а сладость ведения прогоняет печаль.

20. Писание содержит следующие четыре предмета: заповеди, догматы, угрозы и обетования.

21. Останавливают похотение воздержание и труд, а иссушают безмолвное уединение и Божественная любовь.

22. Не уязвляй брата загадочными подозрительными словами; ибо и сам ты, если случится, не перенесешь подобного.

23. Останавливают гнев великодушие и незлобие, а уничтожают его любовь и сострадание (снисхождение).

24. Кому дано ведение, дан свет умный; но кто, получив, обесчестит его, тот увидит тьму.

25. Соблюдение заповедей рождает бесстрастие; бесстрастие же души блюдет ведение.

26. Переведи чувственное на умное созерцание, и возведешь чувство выше чувственного.

27. Женщина символизирует душу, занимающуюся аскетической практикой; благодаря сочетанию с ней ум рождает добродетель.

28. Исследование словес Божиих научает разуму Божию того, кто взыскивает сего истинно, благоговейно и ревностно.

29. Что есть свет для зрящих и для зримого, то Бог для мыслящих и для мысленного.

30. Чувственная твердь означает твердь веры, на которой, подобно светилам, сияют все Святые.

31. Иерусалим есть над-небесный, – ведение бестелесного; ибо в нем созерцается видение мира.

32. Не неради о деятельной жизни; иначе умалится и ведение; и тогда, по причине наставшего чрез то глада, спустишься в Египет (Быт. 26, 1. 2).

33. Свобода духовная есть освобождение от страстей: чего никто не улучает без благодати Христовой.

34. Земля обетованная есть Царство Небесное, которого достойными нас делают бесстрастие и ведение.

35. Египет духовный есть омрачение страстей, в которое никто не спускается, если прежде не подпадет гладу.

36. Наполняй ухо свое духовными словесами, и ум свой отдалишь от нечистых помыслов.

37. Благ и премудр по естеству один Бог; но бывает таковым по причастию и ум, если поревнует о том.

38. Удерживай чрево, сон, гнев и язык; – "и не преткнет о камень ногу твою" (Пс. 90, 12).

39. Подвизайся полюбить одинаково всякого человека, и за раз отгонишь все страсти.

40. Зрение чувственного обще уму и чувству; ведение же умного (духовного) есть принадлежность одного ума.

41. Невозможно уму заняться духовными предметами, если наперед не отсечет склонности к чувствам и чувственному.

42. Чувство естественное имеет пристрастие к чувственному, и будучи развлекаемо им, развлекает и ум.

43. Отдай чувство в служение уму, и не давай ему времени развлекать его.

44. Когда случится уму заняться чувственным, предупреди развлечение его чувствами, возводя его к духовному разумению предлежащего.

45. Знак, что ум предался занятию духовными вещами есть презрение всего, услаждающего чувства.

46. Ум, устремляясь к созерцанию духовных предметов, имеет от того неотступную сладость.

47. Когда ум обогатится ведением Единого, тогда все конечно порабощенным себе имеет и чувство.

48. Не давай уму своему кружиться по вещам чувственным, чтоб не набрался и свойственных им утех и печалей.

49. Которых ум всегда занят духовными предметами, у тех и желательная часть души становится Божественным оружием.

50. Невозможно уму преисполниться ведением, если прежде и желательная часть души не украсится свойственными ей добродетелями.

51. Ум тогда делается чуждым мiра, когда совершенно отсечет всякое к чувственному чувство.

52. Отличительной чертою разумной части души должно служить упражнение в познании Бога, а желательной – любовь и воздержание.

53. Ум не может всегда занят быть чем-либо чувственным, если никакого к тому не имеется пристрастия.

54. Совершен ум тот, который преисполнен ведения; душа же совершенна та, которая в добродетелях утвердилась.

55. Склонность ума к чувственному делает его рабом телесных сластей.

56. Подвигается и ум с места ведения, когда желательная часть отодвигается от своих добродетелей.

57. Мы прияли "власть чадами Божиими быть" (Иоан. 1, 12), но не бываем ими, если не совлечемся страстей.

58. Никто пусть не думает, что он действительно сделался чадом Божиим, если не стяжал еще в себе Божеских черт.

59. Усвоение нравов добрых или худых делает сынами Бога, или сатаны.

60. Мудр муж тот, кто внимает себе и спешит очиститься от всякой скверны.

61. Ожесточенная душа, и когда бичуют ее, не чувствует, и к благодетелю никакого чувства восприять не может.

62. В нечистую облеченный одежду извергается из брачных чертогов Божественных, и делается причастником тьмы кромешной (Мф. 22, 12. 13).

63. Боящийся Бога радеет о своей душе, и от злой участи избавляет себя.

64. Невозможно улучить милость от Бога тому, кто, оставив Его, раболепствует плотским сластям.

65. Иисус – Христово есть слово, что "никто не может двум господам работать" (Мф. 6, 24), хотя мы не хотим верить тому.

66. Душа осквернившаяся ожесточится страстями, и без сечений и прижиганий, уверовать не способна.

67. Огрубелым потребны страшные испытания; ибо без сильных болей они умягчиться не могут.

68. Разумный муж печется о душе своей, и посредством произвольных себя умучений избегает непроизвольных мук.

69. Попечение о душе – злострадание (подвиги самоумерщвления) и смирение, ради коих Бог прощает все грехи.

70. Как похоть и гнев умножают грехи; так воздержание и смирение изглаждают их.

71. Печаль по Бозе сокрушает сердце; ее же рождает страх адских мук.

72. Печаль по Бозе очищает сердце, и от нечистых сластей отдаляет его.

73. Терпение есть трудолюбие души, (желание преутруждать душу); где же есть такое трудолюбие, там изгнано сластолюбие.

74. Всякой грех делается для сласти; всякое же прощение бывает ради злострадания и печали.

75. Непроизвольным болям Промышлением Божиим подвергается тот, кто не берется совершить покаяние с болями произвольными.

76. Христос есть Спаситель всего мiра; и Он даровал людям покаяние во спасение (Мф. 4, 17).

77. Покаяние порождает соблюдение заповедей; а заповедей соблюдение очищает душу.

78. Очищение души есть освобождение ее от страстей; освобождение же от страстей рождает любовь к Богу.

79. Душа чиста та, которая любит Бога, а ум чист тот, который освободился от неведения.

80. За заповеди Божии подвизайся даже до смерти; ибо очистившись чрез них, внидешь ты в живот.

81. Пользуйся телом, как слугой заповедей, сколько возможно сохраняя его не сластолюбивым и безболезненным (здоровым).

82. Восстание плоти бывает от нерадения о молитве, диете и безмолвии.

83. Доброе безмолвие добрых рождает чад – любовь, воздержание и молитву чистую.

84. Чтение и молитва очищают ум; любовь же и воздержание – желательную часть души.

85. Соблюдай всегда одинаковое воздержание; чтоб чрез неравность не впасть в противное ему.

86. Наложив на себя законы, не изменяй себе, софистически криво, истолковывая их потом; ибо кто сим образом отводит себя от них, тот сам себя прельщает (сам себе дьявол).

87. Страстные души суть мысленные запады; ибо в таковых зашло солнце правды.

88. Сын есть Божий тот, кто уподобился Богу в благости, в мудрости, силе и правде.

89. Болезнь души есть злая склонность; смерть же ее есть грех, делом совершенный (Рим. 5, 12).

90. Нестяжательность духовная есть совершенное бесстрастие, при коем ум удаляется от всего здешнего.

91. Соблюдай все согласно добродетели душевные потому что от сего рождается плод правды.

92. Созерцание мысленных предметов есть, говорят, бестелесно, как совершенно чуждое вещества и вида.

93. Как четыре стихии не чужды вещества и вида; так не чужды их и составленные из них тела.

94. Слово, сделавшееся по человеколюбию плотью (Ин. 1, 14), ни того, чем было, не преложило, ни того, чем сделалось, не изменило.

95. Мы говорим о Боге – Сыне воплотившемся, как то, что Он есть из Божества и человечества, и в Божестве и человечестве, так и то, что Он есть из двух естеств, и в двух естествах.

96. Одно лицо исповедуем во Христе при двух естествах, соединенных нераздельно.

97. Единое нераздельное лице во Христе славим, и неслиянное единение двух естеств в Нем исповедуем.

98. Триипостасному единому Божества естеству поклоняемся, и единосущную Святую Троицу богословим.

99. Собственны каждой из трех ипостасей отчество, сыновство, исхождение; а общи трем ипостасям существо, естество, Божество, благость.

Сотня третья

коей акростих таков: Злом собственно должно почитать не то, что тяготит плоть, а душу очищает; но то, что оскорбляет совесть, а плоть услаждает.

1. О Том, Кто благ по естеству, благо умствуй; и о всяком человеке доброе помышляй.

2. В день суда должны будем дать ответ пред Богом о словах, делах и помышлениях.

3. Навык к доброму или худому заставляет нас думать, говорить и делать доброе или худое.

4. Ум, одержимый страстями, помышляет неподобающее; обнаруживаются же его мысли словами и делами.

5. Худой мысли предшествует страсть, страсти причина чувства, а худого употребления их причина, явно, есть ум.

6. Заключай чувства, поборай помыслы и оружием заповедей потребляй свои страсти.

7. Зло устаревшее и подвига требует продолжительного; ибо укоренившаясь привычка скоро не сдвигается с места.

8. Продолжительный подвиг воздержания и любви, при терпении и безмолвии потребляют належашую страсть.

9. Чаще воздвигай ум на молитву, и разгонишь помыслы, вращающиеся в сердце.

10. Подвижничество требует терпения и мужества; потому что сластолюбие изгоняется не иначе, как долговременным и охотным самоутруждением.

11. Удобно совершишь подвиги подвижничества, если все будешь делать в меру и по правилу.

12. Держи всегда одинаковую меру в подвигах, и без крайней нужды не нарушай положенного правила.

13. Как любовь и воздержание очищают помыслы; так созерцание и молитва – "всяко возношение воздымающееся" (2Кор. 10, 5).

14. Совесть чистою делают труды подвижнические, именно: пост, бдение, терпение, великодушие.

15. Кто благодушно претерпевает удары невольных искушений, тот делается смиренномудрым, искусным (в духовном) и благонадежным.

16. Терпение стоит на душевном желании самоутруждения; состоит же оно в подъятии производных трудов и невольных искушений.

17. Благодушное перенесение страшных напраслин рождает незлобие; терпение же до конца искореняет из души все худое.

18. Удары тяжелых случайностей раздирают сердце, и порождаемая тем печаль прогоняет сластолюбие.

19. Есть четыре страсти главнейших, из которых одной против другой премудро пользуется Провидение.

20. Ибо сластолюбие уничтожается наведением печали, а похоть увянуть понуждает страх адских мук.

21. Ум благоразумный душу научает духовным деланиям, а тело приучает ко всякому телесному подвигу.

22. Ревнуй показать монахом не внешнего только человека, но и внутреннего, – чрез очищение их от страстей.

23. Первое отречение есть освобождение от вещей (имущества), второе и третье есть освобождение от страстей и неведения.

24. Кто захочет, удобно отрешится от вещей; но не малый потребен труд для отрешения от пристрастия к ним.

25. Держащий в руках похоть и с гневом управится; ибо в той причина раздражения гнева.

26. Что же? Очистились ли мы от страстных помыслов и вкусили ль вследствие того чистой и невещественной молитвы, или еще нет?

27. Ум велик, если он освободился от страстей, отрешился от всего тварного, и в Боге пребывает.

28. Преуспевающий любомудрствует о следующих трех предметах, – об исполнении заповедей, о познании догматов и о вере во Святую Троицу.

29. Ум, освободившийся от страстей вот в чем вращается, – в тонких помышлениях, в созерцании тварей, и в вечном Свете.

30. В душах наших скрываются худейшие страсти; явными же они делаются, когда обличатся дела их.

31. Бывает, что ум невозмущенным себя имеет, и малость некую улучив бесстрастия; но остается не искусным, по причине отсутствия вещей (или предметов для деятельного упражнения).

32. Страсти приходят в движение от следующих трех вещей, – от воспоминания о предметах их, от довольства и покоя плоти, и от чувств, как сказано.

33. Ум, чувствами добре правящий и плоть в порядке установивший, одну только имеет брань, – брань с памятью.

34. Чрез чувства тогда приходят в движение страсти, когда нет воздержания и любви духовной.

35. Умеренный пост, бдение и псалмопение обыкновенно упорядочивают устроение тела.

36. Следующие три вещи явно изменяют на худшее устроение тела, беспорядочность диеты, изменение воздухов, и приражение бесов.

37. Страстные памятования умаляются следующим, – молитвою, чтением, воздержанием и любовью.

38. Прежде чувства заключи безмолвием, и потом поборай воспоминания оружиями добродетелей.

39. Грех мысленный есть употребление на зло помыслов, – а грех деятельный есть употребление на зло вещей.

40. Помыслами и вещами злоупотребление есть нечестивое и неправедное обоих их употребление – на зло.

41. Предосудительные страсти суть узы, держащие ум в чувственности.

42. Тот имеет совершенное бесстрастие, у кого нет пристрастия ни к делам и вещам, ни к воспоминанию о них.

43. Душа благая благотворит ближнему, и, если встретит неблагодарность, великодушною является к нему, и терпеливо сносит, если что постраждет от него.

44. Помыслы злые суть сущее зло, и не очистившийся от них не научится истинному ведению.

45. Слушающий Христа световодит себя, и подражающий Ему исправляет себя.

46. Злопамятство есть проказа души; случается же оно по поводу или бесчестий, или потерь, или подозрительных помыслов.

47. Господь ослепляет ум завистливого за то, что он не праведно печалится о благах ближнего.

48. Душа клеветливая имеет трехлезвийный язык, ибо уязвляет и себя, и слышащего, а бывает, что и оклеветываемого.

49. Незлобив, кто искренно молится об оскорбившем; и избавляется от злопамятства, кто не щадит даров ему.

50. Ненависть к ближнему есть смерть души; и вот что имеет и что причиняет себе душа клеветника.

51. Разленение от вознерадения души; нерадит же душа сластолюбием болящая.

52. Любящий Господа Иисуса предается трудам подвижническим; постоянство же в сих трудах прогоняет леность.

53. Душа крепнет от подвижнических трудов, – и делая все в меру отгоняет леность.

54. Властвующий над чревом иссушает похоть, и блудным помыслам не раболепствует ум его.

55. Ум воздержного Храм есть Святого Духа; а ум чревоугодника жилище вранов (Ис. 34, 11).

56. Пресыщение рождает похотение разных яств, а голодание сладким делает и один хлеб.

57. Избавляется от зависти скрытно сорадующийся тому, кому завидуют; и избавляет от зависти укрывающий то, чему завидовать можно.

58. Удаляйся от живущего нерадиво, хотя имя его велико у многих.

59. Возимей другом мужа трудолюбивого, и найдешь в нем покров своих погрешений.

60. Нерадивый продал себя многим господам; и как они ведут его, так он и живет.

61. Нерадение, как друг, благоволит к тебе во время мира; а во время искушения, как враг, восстает на тебя.

62. Душу свою полагает оно за тебя, прежде восстания страстей, а когда восстанут, твою душу берет себе.

63. Земля заброшенная зарастает терниями, а душа нерадивая наполняется страстями нечистыми.

64. Ум разумный обуздывает душу свою, измождает тело и порабощает себе страсти.

65. Видимые движения суть указания невидимых внутренних, как приносимые плоды указывают, какое древо приносит их.

66. Слова и дела обличают лицемера, как они же обнаруживают и скрытного лжепророка.

67. Ум обезумевший не обучает души своей, и удаляет ее от любви и воздержания.

68. Причиной непотребных помыслов бывает худой нрав, поддерживаемый тщеславием, гордостью и надмением.

69. Обладаемому указанными страстями свойственны лицемерие и лукавство, равно как злохитрость, насмешливость и непотребнейшая ложь.

70. Такие лица раболепствуют также зависти и рвению, гневу и ярости, печали и злопамятству.

71. Таков путь живущих в нерадении, и таковы сокровища сокрытые во мне.

72. Злострадание (строгие подвиги телесные) и смирение спасают душу, и от указанных выше страстей избавляют ее.

73. Разумного ума признак слово полезное, доброй же души признак дело доброе.

74. Ум просвещенный износит мудрые слова, а душа чистая возделывает Божественные помыслы.

75. Помыслы ревностного поучаются премудрости, и слова его просвещают слышащих.

76. Когда в душу заложены добрые расположения, тогда она возделывает благие помыслы, а когда в ней заложены худые склонности, тогда она порождает помыслы непотребные.

77. Страстная душа есть детелище худых помышлений и из сокровищницы своей износит она худое (Мф. 12, 35).

78. Благое сокровище – добродетелный навык, и ум благой износит из него благое.

79. Ум, Божественной любовью движимый, возделывает благие о Боге мысли, движимый же самолюбием порождает противное тому.

80. Ум, движимый любовью к ближнему, непрестанно доброе о нем помышляет (1Кор. 13, 5); движимый же противным тому, предполагает в нем худое.

81. Благих помышлений причина добродетели, добродетелей заповеди, а их исполнения – произволение благое.

82. Добродетели и пороки, – бывая в душе, и отбывая из нее, – добре или зле настраивают душу, подвигая ее на помышления, враждебные одни другим.

83. Злых помышлений причина страсти, страстей – преслушание заповедей, преслушания прельщение чувствами, прельщения – небрежение ума о хранении чувств.

84. В преуспевающих добрые расположения могут еще удобно прелагаться на противоположное; а в совершенных расположения сии бывают неудобопреложны.

85. Сила души – навык в добродетели неудобопреложный, которого достигший говорил: "кто ны разлучит от любве Божия?" (Рим. 8, 35).

86. Предшествует всем страстям самолюбие; после же всех их следует гордость.

87. Три главнейшие страсти греховные порождение свое имеют из страсти самолюбия.

88. Эти три суть – чревоугодие, тщеславие и сребролюбие, из которых исходят все другие страсти.

89. За чревоугодием следует блуд, за тщеславием – гордость, прочие же – за всеми тремя.

90. За всеми тремя последуют – печаль, гнев, злопамятство, зависть, леность и прочие....

Молитва

1. Владыко всех Христе! от всего сего избави нас, – как от пагубных страстей, так и от порождаемых ими помыслов.

2. Тебя ради созданы мы, да в Тебе блаженствуем, быв помещены в Раю, Тобою насажденном.

3. Нынешнее же бесчестие сами мы навлекли на себя, блаженному услаждению предпочетши пагубное.

4. За что сами в себе восприяли мы воздаяние, вместо жизни вечной наследовав смерть.

5. Ныне убо, Владыко, как всегда призирал Ты на нас, и до конца призрителем нашим будь, – как воплотиться ради нас благоволил, так и спаси всех нас.

6. Ибо спасти, нас погибших пришел Ты; не отлучай же нас от части спасаемых.

7. Воскреси души, и спаси телеса, очищая нас от всякой скверны.

8. Сокруши узы обдержащих нас страстей, как сокрушил полчища нечистых бесов.

9. И избави нас от тиранства их, да послужим Тебе Единому, Свету вечному.

10. Когда, по воскресении из мертвых, с Ангелами составим единый блаженный и вечно неразрывный хор.

Сотня четвертая

коей акростих такой: Но молись прилежно Богу нашему, да избавимся от зол и настоящих и не настоящих, а только почитаемых такими.

1. Кто ум свой отрешил от любления и ласкания плоти, тот Животворящим Духом "умертвил деяния плотския" (Рим. 8, 13).

2. Не думай отрешиться от склонности к плотскому, если ум твой еще занимается тем, что свойственно плоти.

3. Как плоти свойственно чувство и чувственное, так душе свойствен ум и мысленное!

4. Отвлеки душу от чувств и чувственного, и ум твой пребывать станет в Боге и заниматься предметами духовными.

5. Родственны Божеству умные естества, одним умом познаваемые; чувства же и вещи чувственные созданы на служение уму.

6. Да служат тебе чувства и вещи чувственные к духовному созерцанию, а не к удовлетворению похоти плоти.

7. Повелено тебе "умертвить деяния плотская", чтоб трудными подвигами воскресить душу умерщвленную сластями плотскими.

8. Буди господствуем от Бога. и господствуй над чувствами, и, будучи лучшим,не давай власти над собою тому, что хуже тебя.

9. Бог вечен, беспределен и неограничен, и блага вечные беспредельные и неизреченные обетовал слушающимся Его.

10. Уму свойственно пребывать в Боге, и о Нем умствовать, равно как о Его промышлении и о страшных судах Его.

11. Имеешь власть склониться на то или другое, но будь на стороне лучшего, и подчинишь себе худшее.

12. Хороши чувства и хорошо чувственное, как творения благого Бога, никак однако же не могут идти в сравнение с умом и умовым.

13. Разумное и мысленное естество создал Бог способным к познанию всего и Его самого, а чувства и чувственное произвел на полезное сему употребление.

14. Как неуместно неключимому рабу подчинять себе благого господина, так неуместно ум разумный подчинять телу тленному.

15. Ум, не властвующий над чувствами, чрез них падает в грехи: ибо, прельщен бывая чувственными сластями, он обычно порождает непотребство.

16. Держа во власти своей чувства, крепко запирай и память; ибо прежде чрез чувства полученные впечатления, потом чрез воспоминание о них снова приводят в движение страсти.

17. Преутруждай тело и чаще молись, – и скоро избавишься от предвзятых помыслов.

18. Поучайся непрестанно в словесах Божественных; ибо трудолюбное в сем упражнение истребляет страсти.

19. Избавляют ум от блуждания по вещам страстным чтение, бдение, молитва и псалмопение.

20. Как весна возбуждает растения к оживлению, так и бесстрастие подвигает ум к познанию Сущего.

21. Соблюди заповеди, и найдешь покой; возлюби Бога, и улучишь ведение.

22. В приболезненном труде и поте лица осужден ты снедать хлеб ведения.

23. Нерадение довело праотца до падения, и вместо утешений райских осудило на смерть.

24. Повелевай и ты своей Еве блюстись змия; чтоб прельщена быв от него, не подала она тебе плода запрещенного.

25. Как по естеству душа животворит тело, так душу – добродетель и ведение.

26. Мнящийся быть мудрым ум есть облако безводное, носимое ветрами тщеславия и гордости.

27. Воздерживаясь от тщеславия, берегись и от блуда, чтоб избегая почестей не впасть в бесчестие.

28. Избегая тщеславия, к Богу воззревай, чтоб иначе не впасть в самомнение, или блуд.

29. Тщеславию свойственно действовать на показ; а гордости – уничижат других и гневаться.

30. Избегая чревоугодия, блюдись от человекоугодия, желтизну лица своего притворно показать ухитряющегося.

31. Прекрасно пощение, радующееся малоястью, и довольствующееся скудоястием, избегая притом и человекоугодия.

32. Постясь до вечера, не наедайся досыта, чтоб не оказаться созидающим опять то, что только что разорил.

33. Воздерживаясь от вина, не пей много и воды; ибо иначе все же ты доставишь материал для блуда.

34. Гордость заставляет отступаться от Божественной помощи, на себя надеяться и воздыматься над людьми.

35. Два предлежат врачебные средства против гордости, которыми если кто не воспользуется, встретит, и нехотя третье очень жестокое.

36. Гордость прогоняют молитва со слезами, никого не уничижение, и невольные скорби.

37. Вразумление чрез искушения есть жезл духовный, научающий смиренномудрию того, кто надымается в неразумии своем.

38. Умное дело не подчиняться помыслу того, кто тайно наговаривает на ближнего.

39. Как огородник, не выпалывающий сорных трав заглушает чрез них овощи, так ум, не очищающий помыслов губит подвижнические труды.

40. Разумен муж, который слушается совета, особенно когда совет предлагается по Богу духовным отцом.

41. Умерщвленный страстями совета и понять не может, и подчинится духовному наставлению совсем не способен.

42. Не приемлющий совета не правыми путями шествует, но всегда носится по стремнинам и пропастям.

43. Монах – ум, отрешившийся от чувственного, и помысла сластолюбного даже и видеть не попускающий.

44. Врач – ум себя уврачевавший, и тем, чем сам уврачевался, других врачующий.

45. Взыщи добродетели, и затем, ревнуй не потерять ее, чтоб не жить срамно, и не умереть немилосердо.

46. Господь наш Иисус Христос всем даровал Свет, но не верующие Ему сами себя держат во тьме.

47. Не почитай малым лишение добродетели; чрез это смерть вошла в мiр.

48. Послушное исполнение заповедей есть воскресение мертвых; ибо жизнь есть естественное следствие добродетели.

49. За умерщвлением ума чрез преступление заповеди необходимо следует и смерть тела.

50. Как Адам, преступив заповедь, подпал смерти: так Спаситель, послушлив быв, умертвил смерть.

51. Умертви грех, чтобы не воскреснуть мертвым и от смерти малой не перейти в великую.

52. По причине преступления Адамова Спаситель воплотился, чтобы разрешив клятву, всех воскресить.

53. Из жизни сей в живот вечный переходит тот, кто умертвил страсти и освободился от неведения.

54. исследовав Писания, найдешь заповеди; а исполнив сказанное, освободишься от страстей.

55. Исполнение заповедей очищает душу, очищение же души, делает ее причастной света.

56. Древо жизни есть познание Бога, Которого причастным сделавшись чистый, пребывает бессмертным.

57. Начало жизни деятельной есть вера во Христа, конец же ее любовь к Богу.

58. Иисус Христос есть Господь и Бог наш, даровавший нам веру в Него для получения жизни вечной.

59. Он явился нам, соединив Божество с душой и телом, чтобы, как Богу, избавить от смерти и душу и тело.

60. Стяжаем веру, чтоб придти в любовь, из коей рождается свет ведения.

61. За стяжанием веры вот что последует: страх Божий, воздержание от сластей, терпение трудов, надежда на Бога, бесстрастие, любовь.

62. Из искренней любви рождается ведение естества; после же него наступит исполнение верха желаний, т.е. благодать богословия.

63. Ум, обуздывающий страсти, всеконечно обуздывает их силою страха Божия, веруя в Бога и в то, чем Он угрожал, и что обетовал.

64. Кому дарована вера, от того требуется воздержание, которое утвердившись, рождает терпение, поддерживающее трудолюбивый навык.

65. Признак терпения есть любовь к трудам, на которых опираясь ум, восприемлет упование, что улучит, что обетовано и избегнет, чем угрожается.

66. Чаяние будущих благ соединяет ум с чаемым; пребывая же в сем сочетании он забывает о благах настоящих.

67. Бросает настоящее вкусивший чаемого; ибо тогда он все свое желание предает сему последнему.

68. Будущие блага обетовал сам Бог, Которому поверивший вожделевает будущего, как настоящего.

69. Знак того, что ум живет в чаемых благах есть то, если он старается утвердить в себе совершенное забвение здешних вещей и расширяется в познании благ будущих.

70. Добра истина, коей научает Бог истины, отовсюду удостоверяя в ней Боголюбивую душу.

71. Превечны суть, и прежде всех веков, и паче ума и слова, блага уготованные наследникам обетования.

72. Сделаем себя сообразными с правилами благочестия, чтоб, уклонившись в страсти, не отпасть от упования.

73. Иисус Христос Един есть от Святыя Троицы, и Его-то сонаследником имеешь быть ты.

74. Наученный от Бога ведению сущего, не станет затрудняться в веровании Писанию о том, что в нем предсказано.

75. Дух святой, находя ум, обнаженным от страстей, сообразно с тем тайно вводит его в познание уповаемого.

76. Сообразно с очищением ума, душа руководится и к познанию словес Божественных.

77. Установивший тело свое в должном чине, и в Божественном ведении упражняющийся, самым сим ведением все более и более очищается.

78. Ум, начинающий любомудрствовать о Божественных вещах, от веры начинает, и потом среди сих вещей вращаясь и шествуя, опять в веру же достигает, но высшую.

79. Созерцается, что за началом сего любомудрия последует страх, а концу его предшествует любовь.

80. Ум, начиная любомудрствовать от веры внимающей (или понимающей во что верить) достигает в богословии, простирающееся за пределы всякого ума, которое определяют верою незабываемой (всегда присущей сознанию, неподвижно в нем пребывающей) и созерцанием сокровенного.

81. Словеса о Боге Святыми и блаженными Отцами нашими созерцаются не такими, чтоб они были по Нему (соответствовали сущности и величью Его), но такими, кои суть о Нем (о Нем открывают нам, сколько то вместимо для ума нашего).

82. Разумеются же о Нем, т.е. о Боге, все слова, или положительно, или отрицательно.

83. Так, – существо, Божество, благодать, и другое подобное, говорятся положительно; а – безначальное, беспредельное, невидимое, и подобное – отрицательно.

84. Пoелику едино есть естество, превыше сущее всякого ума и слова, и едино сокровенное Божество Святыя Троицы; то все, о Ней изрекаемое и созерцаемое, говорится и созерцается обще.

85. Как едино Божество Святая Троица веруется; так и три лица единого Божества исповедуются.

86. Означенные выше положительные и отрицательные свойства обще прилагаются ко всей Святой и единосущной Троице, кроме личных свойств, из коих также иные положительны, а иные отрицательны.

87. Личные свойства Божественных ипостасей суть – отчество, сыновство, исхождение – и другие собственно к лицам прилагаемые.

88. Ипостась определяют естество с личными свойствами; так что каждая ипостась имеет и то, что едино обще естеству, и то, что собственно ипостаси.

89. Из общих ко всей Святой Троице прилагаемых свойств отрицательные почитаются главнейшими; но не так сие относительно свойств личных. Ибо и из них, как уже сказано, иные суть положительные, а иные отрицательные как например, нерожденность и рожденность, и подобные. Нерожденность от рожденности отличаются по своему значению: ибо нерожденность означает Отца, а рожденность Сына.

90. Речения и наименования употребляются для уяснения того, что созерцается окрест естества Святыя Троицы, как сказано (см. гл. 81); но не в сущности естества: ибо к ней относящееся недоведомо для ума и неизреченно для слова, а ведомо единой Троице.

91. Как единое естество Божества именуется Триипостасным; так Святая Троица исповедуется единосущной.

92. Отец созерцается и безначальным и началом, – безначальным, яко нерожденный, а началом, яко родитель Сына и изводитель Духа Святого, Кои вечно из Него и в Нем суть.

93. Единица, до Троицы движась, пребывает единицей; и Троица, до единицы сводясь, пребывает Троицей. Сие и дивно есть!

94. Сын и Дух святой исповедуются не безначальными, однако же вечными: не безначальными, яко к началу и источнику, относимые к Отцу; а вечными, яко от вечности один рожденно, а другой исходно, сущие с Отцом.

95. Нераздельным едино Божество Троицы всегда верно созерцается и неслиянными три ипостаси единого Божества всегда верно исповедуются.

96. Личные свойства суть – Отца – нерожденность, Сына – рожденность, Духа Святого – исходность. Начало Сына и Духа Святого исповедуется безвременным. Ибо, как из Солнца и в Солнце свет, так и Они из Вечного и в Вечном вечное имеют существование.

97. Личные свойства ипостасей неподвижными и неизменными всегда созерцаются, а общее естество или Божество – нераздельным.

98. Единицу в Троице, и Троицу в единице исповедуем, как нераздельно разделяемую, и раздельно соединяемую.

99. Едино начало в Божестве созерцается – Отец, – начало Сына и Духа, яко родитель и: источник Их вечный совечных, беспределный собеспредельных; и три сии единосущны суть и нераздельны. Тварей же всех Творец, – Промыслитель и Судья есть Триипостасный Бог, – Отец чрез Сына во Святом Духе. Ибо говорится, что из Того, и Тем, и в Нем всяческая: Тому слава вовеки. Аминь (Рим. 11, 36).

100. Совечными Отцу исповедуем Сына и Духа Святого и собезначальными, яко вечное и безначальное имеющие из Него и в Нем свое существование – и начало. Они вечно с Отцом и в Отце, и Отец вечно с Ними. Не было момента, когда бы Отец был без Них, и Они без Него. Таков образ бытия Единого естеством и Триипостасного в лицах – Бога, – Коему слава и держава вовеки веков. Аминь.

Св. Феодор, Епископ Едесский

Краткое сведение о нем

Сын молитв и видения родителей, жителей Едессы, Феодор, когда стал учиться, не показывал способности к учению, но молился Богу об открытии смысла. Раз скрылся он под святою трапезою во время Литургии, и некий юноша, напитав его сотом, внушил ему сладость уединения. Священнодействовавший – Епископ, узнав о том, посвятил Феодора в чтеца, и он остался в обители, где легко и свободно изучал тогдашний круг наук у общего наставника Софрония. На 18-м году, лишась родителей, раздал он имение, отделив только часть сестре, и на 20-м году удалился в обитель св. Саввы, что близ Иерусалима, где 12 лет пробыл в общежитии и 24 года в затворе. Из сего затвора изведен он был, по определению Патриархов Антиохийского и Иерусалимского и рукоположен в Епископа Едесского, куда и отправился. Прибыв в Едессу, он все силы свои обратил на благоустроение Церкви и верующих; но труды его встречали большие препятствия со стороны магометан, владетелей города, и еретиков, наполнявших его. Видя неуспешность своих усилий и даже опасность для своей жизни, св. Феодор отправился в Багдад к халифу Мавие просить милостей. Исцелив халифа от болезни, он расположил его дать повеления правителям Киликии, Сирии и Месопотамии возвратить Церкви Едесской достояние ее, и не препятствовать обращаться в Православие. Возвратясь в Едессу, он радостно принят был православной паствою, которая множилась потом обращением еретиков, и благотворно была правима ревностным сим, свыше руководимым пастырем. Предвидя приближение смерти, и желая почить в прежней своей уединенной келье, отправился св. Феодор в Палестину, где на месте пустынных подвигов своих вскоре и скончался в 9-й день июля, когда и память ему положена. В Цареграде тогда царствовал Михаил с матерью Феодорою, – век 9. Предлагаемые здесь сто душеспасителных глав составлены им, по просьбе старцев обители, когда он был еще в затворе. Об них составители Греческого Добротолюбия пишут: "Оставил ли св. Феодор другие какие писания, с достоверностью сказать не можем. Настоящие же сто глав, им трудолюбно составленные помещаем в ряду других отеческих писаний о трезвении; потому что они добре изображают дело священного трезвения, и потому богатую могут принести духовную пользу тем, кои с достодолжным вниманием будут читать его."

Преп. отца нашего Феодора Едесского сто душеполезнейших глав

1. Пoелику Бога благого благодатью, отрекшись от сатаны и дел его, сочетались мы Христу, как вначале в бане паки бытия, так теперь снова в иноческих обетах, то будем соблюдать Его заповеди. Сего требует от нас не сугубый только обет наш, но и естественный долг; потому что будучи, исперва созданы Богом "добрыми зело", мы и должны быть таковыми. Хотя грех, привзошедший от нашего невнимания, произвел в нас и то, что неестественно нам; но, по множеству милости великого Бога нашего, мы опять воззваны, обновлены страстью бесстрастного, и искуплены ценой крови Христа Господа, избавясь таким образом от древнего праотческого преступления. Судя посему, если мы сделаемся праведными, то в этом не будет ничего великого; но тем паче будет достойно жалости и осуждения, если отпадем от правды.

2. Как доброе дело, без правой веры бывающее, мертво есть всецело, и бездейственно; так и вера одна, без дел праведных, не избавляет нас от огня вечного. Ибо "любяй Мя", говорит Господь, "заповеди Моя соблюдет" (Ин. 14, 23). Итак, если любим Господа и веруем в Него, засвидетельствуем о том исполнением заповедей Его, чтоб улучить жизнь вечную. Если же в презрении у нас соблюдение повелений – Его, коим покорствует вся тварь, то как назовем себя верными, мы, – почтенные паче всякой твари, и одни из всех их непокорные повелениям Сотворившего и неблагодарными оказывающиеся благодетелю?

3. Заповеди Христовы соблюдая, мы ничего тем не доставляем Ему, ни в чем не нуждающемуся, и всех благ подателю, но самим себе благодетельствуем, заслуживая себе жизнь вечную и наслаждение неизреченных благ.

4. Всяк противящийся нам в исполнении заповедей Божиих, будь то отец, или мать, или кто бы то ни был, мерзок нам и ненавистен, чтоб не услышать нам: "любящий паче Мене отца или матерь, или другого кого из людей, несть Мене достоин" (Мф. 10, 37).

5. Свяжем же себя всеусильно исполнением заповедей Господа, чтоб не быть связанными неразрешимыми узами злых похотей и душетлительных сластей: в каком случае изречется и о нас присуждение о бесплодной смоковнице, гласящее: "посецы ю, вскую и землю упражняет" (Лк. 13, 7)? Ибо всяк, говорит, "не творящий плода добра, посекается и в огнь вметается" (Лк. 3, 9).

6. Побеждаемый похотями и сластями, и в мiре обращающийся, скоро впадет в сети греха; грех же, содеянный однажды, есть что огонь в тростнике, что камень катящийся с горы, что водотечь, расширяющаяся от прибавления притоков. Так это бывает; и всяко грех губит того, кто творит его.

7. Душа чрез грех выступает из своего естественного чина, и, дичая от сего и исполняясь терниями сластей греховных, делается жилищем страшных зверей, по сказанному: "там почиют онокентавры, там вгнездится еж и бесы встретятся с онокентаврами" (Ис. 34, 14. 15), – кои суть различные страсти греховные. Когда же она воззовет себя в естественный свой чин (ибо может, если захочет, пока связана с плотью), укротит себя старательными над собою трудами и станет жить по закону Божию; тогда вгнездившиеся прежде в нее звери убегут, а хранители жизни нашей Ангелы прибудут, днем веселия и радования делая день ее обращения; тогда и благодать Святого Духа найдет на нее, научая ее ведению, как не только сохранить себя в добре, – но и преуспеть еще более в нем.

8. Молитву Отцы называют оплотом духовным, без которого нельзя выходить нам на брань, чтоб не быть уязвленными копьями вражескими и отведенными в страну их. Но молитву действенную, чистую стяжать нельзя никому, если не приседит он Богу в правоте сердца: ибо Бог есть даяй молитву молящему, и научаяй человека разуму.

9. То, что душу беспокоят страсти, и приступают к ней с бранью, не в нашей власти; но что замедляют в нас страстные помыслы и приводят в движение страсти, это в нашей власти. Первое безгрешно, как не в нашей власти состоящее; а второе, если мужественно воспротивясь, победим, доставляет венцы, а если, послабив, побеждены будем, подвергает мучениям.

10. Есть три главнейших страсти: сластолюбие, сребролюбие и славолюбие. За ними следуют другие пять духов злобы; а от этих наконец порождается многое множество страстей и все виды разнообразных склонностей греховных. Почему победивший трех первых начальников страстей и вождей, вместе с тем низлагает и следующих за ним пять страстей, а потом покоряет и все страсти.

11. Что по страсти сделано нами, о том и воспоминания страстями возмущают душу. Но когда страстные воспоминания совсем изгладятся из сердца, до того, что и не приближаются к нему; тогда это служит признаком отпущения прежних грехов. Ибо пока душа страстно к чему-либо греховному относится, дотоле надо признавать присущим в ней владычество греха.

12. Страсти телесные и веществолюбивые обыкновенно умаляются и увядают от телесных злостраданий (произвольных лишений и подвигов телесных); а душевные и невидимые уничтожаются смиренномудрием, кротостью и любовью.

13. Похоть страстную увядает воздержание с смиренномудрием; гнев пламенеющий укрощает любовь; помысел влающийся сосредоточивает прилежная молитва, с памятью Божией. Так очищаются все три части души. Их-то желая исправить, Божественный Апостол говорил: "мир имейте и святыню, их же кроме никтоже узрит Господа" (Евр. 12, 14).

14. Некоторые недоумевают, как сказать, – помысел ли приводит в движение страсти, или страсти – помысел; так как одни говорят то, а другие – это. Я же говорю, что помыслы приходят в движение от страстей: ибо если б не было в душе страстей; то страстные помыслы не беспокоили бы ее.

15. Обычай есть у всегда воюющих против нас бесов, посильным для нас и удобоисполнимым добродетелям полагать преграды, а к непосильным и безвременным (за которые не время еще нам браться) сильное влагать стремление, именно: преуспевающих в общежительном послушании они заставляют делать дела безмолвников; а безмолвникам и отшельникам внушают держаться правила общежительного. Таким же образом, они поступают и в отношение к каждой добродетели. Но мы да "не неразумеваем умышлений их" (2Кор. 2, 11), ведая, что все в свое время и в своей мере делаемое, хорошо, все же безмерное и безвременное вредно.

16. Тех, кои вращаются в мiре и встречаются с предметами страстей, бесы борют, увлекая их на дела страстные, а тех, которые в пустынях живут, где нет таких предметов, возмущают помыслами страстными. В этом втором виде брани гораздо труднее одержать победу, чем в первом. Там для дела требуются время, место и прочее удобство; ум же в помыслах своих удободвижен и неудержим. В противоборство сей невидимой брани дана нам чистая молитва, в коей и заповедали нам пребывать непрестанно. Она делает ум сильным в брани и всегда готовым к ней, так как может быть совершаема и без участия тела.

17. Указывая на совершенное умерщвление страстей, Апостол говорит: "а иже Христовы суть плоть распяша со страстями и похотьми" (Гал. 5, 24). Ибо когда умертвим страсти, уничтожим похоти и мудрование плоти подчиним духу; тогда только берем на себя крест, и последуем Христу. И удаление от мiра есть не что иное, как это умерщвление страстей и проявление сокровенной во Христе жизни.

18. Бедствующие от восстаний сего смертного тела и каждочасной почти войной его утомляемые, пусть не плоть за это осуждают, а самих себя; ибо если б они не давали ей силы, попечения о ней простирая до похоти, то не бедствовали бы столько от нее. Или не видят они распявших плоть свою со страстями и похотями и мертвость Иисусову в мертвенной плоти своей носящих, как они имеют ее содейственницей паче в добром, – не противоборствующей, но покорной и ведомой законом Божиим? Пусть и они так же сделают, и тогда такого же вкусят покоя.

19. Всякое сосложение помысла с какой-либо запрещенной похотью, или склонение на сласть похотную, грешно для инока. Ибо сначала помысел начинает омрачать ум вожделетельной частью, потом душа склоняется на сласть греховную, не выдерживая брани, а наконец происходит сосложение, которое, как сказано, есть грех. Если продлится это, то отсюда порождается страстное влечение, которое мало-помалу приводит и к самому делу греховному, По сей-то причине Пророк и ублажает тех, кои избивают о камень младенцев вавилонских (Пс. 136, 9). Значение сего ясно для мудрых и разумных.

20. Ангелы, будучи служителями любви и мира, радуются о нашем покаянии и преуспеянии в добродетели; почему стараются наполнять нас духовными созерцаниями и содействуют нам во всяком добре. Напротив бесы, слуги гнева и злобы, радуются, когда умаляется добродетель, и весь труд свой обращают на то, чтоб увлекать души наши в срамные мечтания.

21. Вера есть благонастроительное благо; она рождает в нас страх Божий; страх же Божий научает соблюдению заповедей, или устроению доброй деятельной жизни; из деятельной жизни произрастает честное бесстрастие; а отрождение бесстрастия – любовь, которая есть исполнение всех заповедей, всех их в себе связующая и держащая

22. Как чувство тела, когда здорово, чувствует, какой схватывает его недуг; не распознающий же сего болит нечувствием: так и ум, поскольку хранит целую свойственную ему деятельность, постольку сознает силы свои, и видит, откуда находят на него страсти, более тиранские, и на ту часть направляет более настоятельное противоборство. Но положение его бедственно, если он в нечувствие иждивает дни свои, подобясь бьющемуся со врагом ночью, так как не видит вражеских помыслов.

23. Когда мысленная наша сила неослабно прилежит созерцанию добродетелей, и когда к нему же одному и к подателю его Христу Господу устремляется сила вожделетельная, а раздражительная вооружается против бесов; тогда силы наши действуют по естеству своему.

24. По св. Григорию Богослову, разумная душа трехчастна, И он добродетель мысленной силы назвал благоразумием, ведением и мудростью; добродетель силы раздражительной – мужеством и терпением; а добродетель силы вожделетельной – любовью, целомудрием и воздержанием; правда же во всех их имеет свою часть, научая действовать благообразно. Благоразумием воюет она с ангелами вражескими, защищая добродетели; целомудрием бесстрастно смотрит на вещи; любовью всех людей, как себя, любить заставляет; воздержанием отсекает всякую сласть; мужеством и терпением вооружается против невидимых браней. Такова благозвучная гармония органа душевного.

25. Тщащийся о целомудрии и вожделевающий блаженной чистоты, которую, не погрешил бы кто, назвав бесстрастием, да бьет нещадно и порабощает плоть, с смиренномудрым помыслом Божественную призывая благодать, – и получит желаемое. Откармливающий же тело без воздержания в еде и питии, измучен будет духом блуда. Ибо как вода в большом количестве угашает пламя, так алчба и жажда, или вообще всякое воздержание со смирением душевным уничтожают разжжение плоти и срамные мечтания.

26. Да отступит совсем от души твоей страсть злопамятства; и отнюдь не давай места в себе вражде. Ибо что огнь скрытый в соломе, то злопамятство гнездящееся в сердце. Но паче молись тепле об оскорбившем тебя и поблагодетельствуй ему, сколько и чем можешь, чтоб избавить душу свою от смерти и не быть бездерзновенну во время молитвы своей.

27. В душе смиренных упокоевается Господь, в сердце же гордых – страсти бесчестия: ибо ничто так не усиливает их против нас, как высокомудрые помыслы; и напротив ничто так действенно не исторгает с корнем из души эти былия злые, как блаженное смирение, которое справедливо потому названо страстеубийцей.

28. Да очищается паче и паче душа твоя от злых воспоминаний, и да просвещается добрейшими помышлениями, держа всегда в уме сказанное, – что во время исхода сластолюбивое сердце, – темница и узы, а трудолюбивое – дверь отверстая. Ибо воистину чистым душам, по исходе их из тела, сопутствуют Ангелы, руководя их к блаженной жизни; души же, осквернившиеся и не очистившиеся покаянием, перехватывают, – увы мне! – бесы.

29. Прекрасна глава, украшенная драгоценной диадемой, блестящей камнями индийскими и маргаритами; но несравненно краше ее душа, богатая ведением Бога, светящаяся светозарными созерцаниями, и имеющая обитающим в себе всесвятого Духа. И кто может достойно изобразить в слове такую блаженную душу!

30. Гневу и ярости не позволяй водворяться в душе твоей: ибо "муж ярый неблагообразен" (Притч.11, 25); "в сердце же кротких почиет премудрость" (Прит. 14, 33). Если страсть гнева возгосподствует над душой твоей, то лучшими тебя найдены будут живущие в мiре, и ты покроешься стыдом, оказавшись негодным монахом.

31. Во всяком искушении, и во всякой брани молитву имей непобедимым оружием, – и победишь благодатью Христовою. Но да будет она чиста, как заповедует нам премудрый учитель наш, говоря: "хощу да молитвы творят мужие на всяком месте, воздеюще преподобные руки без гнева и размышления" (1Тим. 2, 8). – Кто нерадит о такой молитве, тот предан будет искушениям и страстям.

32. Написано, "что вино веселит сердце человека" (Пс. 103, 15). Но ты, давший обет плакать и рыдать, отклони от себя такое веселье, – и будешь обрадован дарами духовными. Увеселяясь же вином, будешь проводить жизнь в сожительстве с срамными помыслами, и много переиспытаешь печалей.

33. Праздники проводи не в винопитьях, но в обновлении ума и душевной чистоте. Наполняя же чрево яствами и винопитьями, прогневишь паче того, кому посвящается празднество.

34. Бодрствовать в псалмопениях, молитвах и чтениях, повелено нам и всегда, но тем паче в праздники. Бодрствующий монах утончает ум свой для душеполезных созерцаний, а многоспание одебелевает ум. Но смотри, не вдавайся во время бдения в пустые воспоминания и в помыслы греховные: ибо лучше спать, чем бодрствовать ради таких суетностей и осквернений себя не подобающими занятиями.

35. Питающий змею в лоне своем и лукавый помысел в сердце, оба умерщвлены будут: тот в теле поражен будучи ядовитым жалом, а этот, в душу вложив смертоносный яд (помысла). Но как поспешно побиваем мы порождения ехидн, так и помыслам злым не дадим порождаться в сердце, чтоб потом не страдать от них горько.

36. Душа чистая, – сосуд избранный, справедливо может быть названа еще "и вертоградом заключенным, источником запечатленным" (Пес. Пес. 4, 12) и "престолом чувствия" (Прит. 12, 23). Но душа, оскверненная нечистыми страстями, преисполнена смрадом зловония греховного.

37. Слышал я от опытных и деятельных старцев, что помыслы греховные в душе рождаются от щеголеватости в одеждах, пресыщения чрева и вредных бесед.

38. Похотение имений да не водворяется в душах подвижников. Многостяжательный монах – корабль с течью, взбрасываемый волнами многозаботливости, и погружаемый в глубину печали. Болезнь любоимания многих страстей бывает родительницей и справедливо названа корнем всех зол (1Тим. 6, 10).

39. Нестяжательность и молчание – сокровище, сокрытое на поле монашеского жительства. Поди же продай все, что есть у тебя и раздай бедным, и этим купишь поле то, которое покопав и обретши сокровище, блюди его в себе тщательно от похищения, чтоб обогатиться богатством некрадомым.

40. Начав жить вместе с духовным отцом и воcчувствовав пользу от него, не допускай, чтоб кто-либо отдалил тебя от любви к нему и от сожительства с ним; не осуждай его ни в чем; не говори о нем худо, хотя будешь им обличаем и даже бием; уха своего не открывай, когда кто другой станет злословить его; и отнюдь не сдружайся с тем, кто поносит его, чтоб не прогневался на тебя Господь и не изгладил тебя из книги живых.

41. Подвиг послушания утверждается на отречении от себя и от всего, как мы изведали. Проходящий его да оградит себя тремя оплотами: верою, надеждою и любовью всечестной и Божественной, чтобы ими будучи огражден, успешно мог подвигом добрым подвизаться, и получить венец правды.

42. Не будь судьею дел отца твоего, но исполнителем заповедей его. Демоны, как обычно им, начнут указывать тебе на недостатки его, чтоб оглушить уши твои для уроков его, и тебя чрез то или сделать немощным и страшливым воином на брани, или одними помыслами неверия расслабить тебя и разленить ко всякому виду добродетели.

43. Не слушающий отеческих заповедей, оказывается преступником наилучших пунктов обета своего. Кто же внедрил в себя послушание, и волю свою отсек мечем послушания, тот исполнил подобающее ему, что при многих свидетелях обещал он Христу Господу.

44. Наблюдая над иноками, видели мы ясно и затвердили, что на подвизающихся в послушании отцам сильно злобствуют враги нашей жизни, бесы, скрежеща на них зубами своими и всякие против них злоумышляя козни. И чего они не делают, чего не внушают, чтоб отторгнуть их от отеческих недр? Выставляют предлоги к непослушанию, будто благословные, устрояют неудовольствия, возбуждают неприязнь к отцу, его наставления представляют обличениями, а обличения, как стрелы изощренные вонзают в сердце. И для чего ты, говорят они, будучи свободным сделался рабом, и рабом бессердечного деспота? Доколе будешь ты тереть лямку рабства, не видя света свободы? – После сего внушают: лучше бы тебе заняться странноприимством, ходить за больными, пещись о бедных. Потом расхваливают подвиг совершенного уединения и безмолвия; и всякого рода злые плевелы насевают в сердце подвижника благочестия, только бы извергнуть его из духовной ограды отеческой и, извлекши из благоотишной пристани, отбросить в неистовствующее душетленной бурею море. Если наконец успеют в этом, то забрав его в свою власть, как пленника заставляют его действовать по их злым хотениям.

45. Не выпускай же из памяти этой злокозненности врагов и противоборцев твоих, находясь в послушании отца своего духовного и не забывай обетов звания твоего пред Богом: ни руганиями не будь побеждаем, ни обличений и поношений, или насмешек не бойся, ни прилогами греховных помыслов не увлекайся, ни отческой строгости не бегай, ни дерзким самоугодием и самоволием не бесчести благого ига смирения; но в сердце вложив Господнее слово, "что претерпевый до конца, той спасен будет" (Мф. 10, 22). "С терпением теки на предлежащий тебе подвиг, взирая на Начальника веры и совершителя Иисуса" (Евр. 12, 1. 2).

46. Золотарь, влагая в горнило золото, делает его чистейшим, и новоначальный монах, предающий себя подвигам подчинения воле отцов, и всеми прискорбностями жизни по Богу жегомый, с трудом же и терпением великим изучающий послушание, выплавив из себя все недобрые нравы, преисполняется смирением, весь светлым делается, и достойным небесных сокровищ, бесскорбной жизни и блаженного пребывания, откуда отбежали печаль и воздыхание и где насаждены непрестанная радость и веселие.

47. Вера правая и глубоко внедренная рождает страх Божий; страх же Божий научает нас соблюдению заповедей: ибо, говорит, где страх, там соблюдение заповедей; в соблюдении же заповедей состоит деятельная добродетель, которая есть начало созерцания; плод же всего сего – бесстрастие; чрез бесстрастие же водворяется в нас любовь; а о любви говорит возлюбленный ученик: "Бог любы есть, и пребывая в любви, в Бозе пребывает, и Бог в нем пребывает" (1Ин. 4. 16).

48. Как прекрасна воистину, и добра жизнь монашеская! Как прекрасна она воистину и добра, когда течет в пределах и по законам, какие положили для нее началовожди и предводители ее, Духом Святым наученные. Ибо воину Христову надлежит быть безвещну (ничего не имущу), не озабочиваему никакими замыслами и делами мiрскими, как говорит Апостол: "никтоже, воин бывая, обязуется куплями житейскими, да воеводе, угоден будет" (2Тим. 2. 4).

49. Подобает убо монаху быть безвещну, бесстрастну, чужду всякого греховного похотения, не сладкоястливу, не винопийце, не мешкотну, не лениву, не сребролюбиву, не сластолюбиву, не славолюбиву: ибо если кто от всего такого не отрешится, то он не может исправно вести эту ангельскую жизнь; для тех же, кои так именно поступают, она есть иго благое и бремя легкое, так как, в таком случае, Божественная надежда все делает для них легким. Приятна жизнь сия, усладительны дела ее, блага часть ее, которая не отнимется от стяжавшей ее души.

50. Отрекшись от житейских забот, и восприяв иноческий подвиг, не возжелай богатства для раздаяния бедным: ибо и это есть одно из прельщений лукавого, ведущее к тщеславию, чтоб ввергать ум в многоделие хлопотливое. Пусть только хлеб имеешь ты и воду, и ими одними можешь стяжать мзду странноприимства. Пусть даже и их не имея, с одним благим расположением примешь странника и дашь ему слово утешения, и таким образом можешь заслужить мзду странноприимства. Имеешь пример сему в бедной вдове, о которой Господь засвидетельствовал в Евангелии, что она своими двумя лептами, в силу благого произволения своего, превзошла подаяния богатых.

51. Это сказано тем, кои живут в безмолвии. Находящиеся же в послушании отца, одно да имеют в уме, ни в чем не отступать от заповеди отца; ибо исполняя это, как следует, они исполняют все, требуемое от них; как наоборот, отступающие от точного исполнения этого долга, останутся неискусными во всяком виде добродетели и духовного жительства.

52. Вот и еще совет мой тебе, Христолюбче: возлюби странничество, т.е. будь как странник, чуждый для событий своей страны; не завлекайся заботами родительскими и любвами родственными; бегай бывания в городе и с терпением сиди неисходно в пустыни, говоря с Пророком: "се удалихся бегая и водворихся в пустыни" (Пс. 54, 8).

53. Ищи мест уединенных и удаленных от мiра, и хотя будет утеснять тебя там скудость необходимых потреб, не бойся; если и враги окружат тебя, как пчелы или злые осы, всякого рода воздвигая на тебя брани, и всяческими возмущая тебя помыслами, не устрашайся, не приклоняй к ним послушливого уха, и не убегай с поприща состязания, но паче мужественно перетерпевай все, припевая себе и говоря: "терпя потерпех Господа, и внят ми, и услыша молитву мою" (Пс. 39, 2). И узришь величие Божия, Божие заступление, попечение и всякое спасительное о тебе промышление.

54. Друзьями должно тебе иметь такие лица, которые были бы назидательны для тебя и сходились с тобою в образе жизни; ибо говорит Писание, мужи мирные да будут други тебе, братия духовные, отцы святые, о коих и Господь наш сказал: "мати моя и братья мои те суть, кои творят волю Отца, Моего, Который на небесах" (Мф. 12, 49).

55. Не будь пристрастен к разнообразным и дорогим яствам и не питайся ими пространно; ибо "питающаяся пространно", говорит Писание, "жива умерла" (1Тим. 5, 6). Да и не дорогими яствами, если можно. избегай насыщения. Ибо написано: "не прельщайся насыщением чрева" (Прит. 24, 15).

56. Часто бывать вне кельи не позволяй себе, если ты избрал себе безмолвное житие; потому что это очень вредно, – отъемлет благодать, омрачает мысли, ослабляет ревность. Почему и сказано: "парение похоти пременяет ум незлобив" (Прем. Сол. 4, 12). Пресеки же сношения с внешними, чтоб ум твой не сделался парительным и не возмущал порядков безмолвия твоего.

57. Сидя в келье не совершай деланий своих бессмысленно, и времени не иждивай в праздности: ибо бесцельно, говорят, путешествующий – всуе протрудится. Но стяжи себе благое делание, собери ум свой. Пред очами имей всегда последний час смертный, помни о суетности мiрской, как она обольстительна, и вместе как не тверда, и ничтожна, помышляй об обстоятельствах страшного на суде испытания, как наши горькие обличители будут видимо представлять тогда наши дела, слова и помышления, которые они влагали, а мы принимали, приводи себе на мысль и адские мучилища, и то, как в них заключены будут души, представляй также великий оный и страшный день, – разумею, день общего воскресения, предстания пред Богом, и окончательного определения Судьи неложного, воображай имеющие объять грешных мучения, стыд и обличение совести, и то, как будут они отвержены Богом и ввержены в огнь вечный, к червю неусыпающему, во тьму непроницаемую, где плач и скрежет зубов, обозревая же все другие мучилища, не переставай, стеная, обливать слезами лице свое, одеяние свое и место, на котором сидишь. Такими помышлениями, как я видал, многие стяжали себе обилие слез, и дивно очищали все силы души своей.

58. Помышляй также о благах отложенных праведным, поставление их одесную Христа, благословенными их нарицающий глас Владыки – Господа, наследие Царства Небесного, превышающие ум дары им, свет оный сладчайший, радость, конца не имеющую, и никакой печалью не пресекаемую, обители оные небесные сожительство Ангелов, и все другое обетованное боящимся Господа.

59. Такие помышления да пребывают с тобою за столом, да сопровождают тебя ко сну и да восстают с тобою. Смотри, никогда не забывай их, но где бы ты ни был, не отводи ума своего от памятования о них, чтоб худые помыслы бежали от тебя, Божественные же утешения преисполняли душу твою. Душа, не будучи ограждена и вооружена сими помышлениями, не может исправно держать безмолвие: ибо источник, воды не содержащий, напрасно носит это имя.

60. И вот какой образ жития законоположено вести безмолвствующим: пост, сколько сил достанет, бдение, спание на голой земле, и всякие другие произвольные лишения, ради будущего упокоения; ибо как говорит Писание, "недостойны страсти нынешнего времене к хотящей славе явитися в нас" (Рим. 8, 18); особенно же молитва чистая, непрестанная и непрерывная: она есть стена крепкая, пристанище благоотишное, добродетелей охрана, страстей истребление, души благоустроение, ума очищение, страждущим упокоение, плачущим утешение; молитва есть беседа с Богом, созерцание вещей невидимых, и тех, кои вожделевают их удостоверение в истине их, сообращение с Ангелами, преуспеяние в добром, подтверждение уповаемого. Сию царицу добродетелей восприми, подвижниче, и всеми силами удержать в себе старайся, молись день и ночь, в благонастроении и расстройстве, молись со страхом и трепетом, бодренным и трезвенным умом, чтоб благоприятна была Господу молитва твоя: ибо Писание говорит: "очи Господни на праведные и уши Его в молитву их" (Пс. 33, 16).

61. Неким из древних очень верно и с делом сообразно сказано, что из противоборствующих нам демонов первыми вступают в брань те, коим вверены чревоугодливые желания, кои внушают сребролюбие и склоняют к тщеславию; другие же все, идя позади их, забирают пораненных ими.

62. И воистину, присматриваясь узнали мы, что не бывает, чтоб человек впал в грех какой, или в какую-либо страсть, если прежде не уязвлен он чем-нибудь из сих трех. Почему на эти три помысла наводил тогда дьявол и Спасителя; но Господь, явясь недоступным для них, велел дьяволу удалиться назад Себя, даровав и нам победу над ним, как благой и Человеколюбивый Владыка, облекшийся в подобное нам во всем тело, кроме греха, и показавший нам неложный путь к несогрешению, по коему идя, мы созидаем в себе нового человека, "обновляемого по образу создавшего его" (Кол. 3, 10).

63. Совершенной ненавистью ненавидеть бесов, как врагов нашего спасения, Давидское научает нас слово. И это очень пригодно в деле преуспеяния в добродетелях. Но кто же будет этот, совершенной ненавистью ненавидящий врагов спасения? Тот, кто не грешит не только делом, но и мыслью. Коль же скоро сосуды любления их, т.е. причины страстей будут в нас, то как установиться в нас ненависти к ним? Ибо сластолюбивое сердце бессильно питать в себе ненависть к ним.

64. Брачное одеяние есть бесстрастие разумной души, отдалившейся от мiрских сластей, отрекшейся от всех непотребных похотей, и всецело посвящающей себя Боголюбивым помышлениям и чистейшим созерцаниям. Коль же скоро она поблажает страстям бесчестия и в них закосневает, то совлекается сей одежды целомудрия и облекается в рваные и оскверненные рубища, как и в Евангелиях, показывается, что связанный оный по рукам и ногам и брошенный во тьму кромешную (Мф. 22, 13), имел из таких помыслов и деяний сотканное одеяние, которое Словом Господним сочтено недостойным Божественного и нетленного чертога брачного.

65. О самолюбии, всех ненавидящем, верно сказал некто из премудрых: лютая брань самолюбия, как тиран некий, стоит во главе всех помыслов, коими три оные и пять восхищают ум наш.

66. Дивно будет, если кто насыщаясь всегда вдоволь яствами, возможет стяжать бесстрастие. Бесстрастием же я называю не удаление от греха делом: ибо это есть воздержание; но то, если кто пресек совершенно исхождение из сердца самых помышлений страстных, – что называется и чистотою сердца.

67. Удобнее очистить душу нечистую, нежели очистившуюся и снова уязвившуюся ранами страстей, опять возвести к здравию: ибо только что отрешившимся от мiрских уз, в какие бы грехи ни случалось им впадать, доступнее достижение бесстрастия; а тем, которые "вкусили добрых глаголов Божиих" (Евр. 6. 5) и текли уже путем спасения, и потом опять уклонились к греху, доступ к бесстрастью загражден едва преодолимыми препонами. Это по причине установившегося греховного навыка и укоренившейся склонности к греху, не меньше же и от того, что тогда бес привычного греха, вертясь пред очами ума, непрестанно приподносит ему образы сего греха. Впрочем, душа ревностная и трудолюбивая и это труднейшее дело удобно исполнит, содействием благодати Божией, человеколюбно долготерпеливой к нам, к покаянию нас призывающей и возвращающихся с неизреченными утробами щедрот приемлющей, как научаемся мы в Евангелиях притчею о блудном сыне.

68. Никто из нас собственными силами не может избежать обходов и козней лукавого, но только непобедимой силою Христовою. Потому опасно заблуждаются, мечтающие совершаемыми ими подвигами и силою воли своей упразднить грех, упраздняемый одной благодатью Божией. Чего ради светило церкви, Иоанн Златоуст говорит, что недостаточно одного усилия человеческого, если не получится и помощь свыше; и опять, никакой не будет пользы от помощи свыше, если не будет собственного усилия. То и другое показывают на себе Иуда и Петр: тот, столь много прияв от благодати, не получил от того никакой пользы, потому что не приложил своего хотения и не привнес своего усилия; а Петр, хотя и ревностную изъявил готовность, но как не получил помощи свыше, пал. И так очевидно, что из того и другого соплетается добродетель. Посему прошу, как, все возложив на Бога, и самим не спать, так и ревностью ревнуя, не думать все исправить собственными усилиями.

69. Бог ни ничего не делающими нас видеть не хочет, почему не все Сам делает, – ни опять не хочет, чтоб мы много о себе думали, почему не все предал нашей воле и нашим усилиям; но с той и другой стороны отъемля вредное, оставил полезное. Добре и Псалмопевец научает нас, говоря: "аще не Господь созиждет град, всуе трудишася зиждущии" (Пс. 126, 1). Невозможно также "наступить на аспида и василиска и попрать льва и змия" (Пс. 90, 13), если кто прежде очистив себя сколько доступно то для сил человеческих, не получит на это сил от Рекшего Апостолам: "се даю вам власть наступати на змию и скорпию и на всю силу вражию" (Лк. 10, 19). Почему и повелено нам в молитве умолять Отца Небесного: "не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго" (Мф. 6, 13). Ибо если мы силою и помощью Христовою не избавимся от разжженных стрел лукавого и не сподобимся улучить бесстрастия; то тщетно трудимся, чая собственными силами, или рвением, исправить что-либо подобающее. Итак желающий устоять против обходов дьявола и сделать их безуспешными, и сделаться причастным Божественной славы, должен со слезами и воздыханиями, с ненасытимым желанием и пламенной душой, ночь и день Божией искать помощи и Божественного заступления. Желающий же получить таковые, должен сделать душу свою чистой от всякого сладострастия мiрского и от всех страстей и похотей. Ибо о таких именно душах говорит Бог: "вселюся в них и похожду" (2Кор. 6, 16), и Господь говорил ученикам: "любяй Мя, заповеди Моя соблюдет, и Отец Мой возлюбит его и к Нему придем и обитель у Него сотворим" (Ин. 14, 23).

70. Весьма разумное и благоприятное слово изрек некто из древних относительно помыслов, говоря: истязуй помыслы на пороге сердца (при входе в него), наши ли они, или от сопротивных; и родные нам и благие вводи во внутреннейшее хранилище души и храни их там, как в некрадомой сокровищнице, а противнические бичами разумного рассуждения помучив, тотчас изгоняй, не давая им покоища и места даже в окрестностях души своей, или лучше совсем избивай их мечем молитвы и Божественнейшего поучения, чтобы от такого истребления татей страх напал и на самого начальника их. Ведай, что кто так тщательно истязует помыслы, тот бывает истинным ревнителем и об исполнении заповедей.

71. Усиливающийся отсечь борющие его и смущающие помыслы и движения, пусть побольше ополчит своинников и споборников и приблизит их к себе на совместное противоборство, – таковы – смирение душевное, труд телесный и всякое другое подвижническое самоумерщвление, и особенно молитва из сокрушенного сердца со множеством слез, как поет Давид: "виждь смирение мое и труд мой, и остави вся грехи моя" (Пс. 24, 18) и: "слез моих не премолчи Господи" (Пс. 38, 13), еще: "быша слезы моя мне, хлеб день и ночь" (Пс. 41, 4). Опять: "питие мое с плачем растворях" (Пс. 101, 10).

72. Соперник нашей жизни дьявол разными помыслами умаляет грехи наши и часто покрывает их забвением, чтоб мы послабили себе в трудах и не думали более оплакивать свои падения. Мы же, братие, не дадим себе забыть о своих падениях, хотя бы казалось, они прощены уже нам в силу покаяния нашего, но всегда будем памятовать о грехах своих и оплакивать их не перестанем, чтобы, стяжав себе, яко добрую сожительницу, смирение, избежать нам сетей тщеславия и гордости.

73. Никто не думай своими силами понести труды и преуспеть в добродетели: ибо виновник всего доброго для нас есть Бог, как всего худого – обольститель душ наших – дьявол. Почему когда сделаешь что доброе, приноси благодарение виновнику его; и когда стужает тебе что худое, относи то к начальнику таких вещей.

74. Сочетавший с ведением соответственную деятельность есть похвальный возделыватель духовный, из двух приятнейших источников напояющий ниву душевную. При сем ведение окрыляет ум созерцанием наилучшего, а соответственная ему деятельность умерщвляет "уды, яже на земли, блуд, нечистоту, страсть, похоть злую" (Кол. 3, 5). Когда же эти умертвятся, тогда распускаются прекрасные цветы добродетелей, приносящие обильные плоды духовные – "любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость, воздержание" (Гал. 5, 22. 23). Тогда наконец целомудрый сей делатель, распяв "плоть со страстми и похотьми", речет с Богоносным проповедником: "живу не к тому аз, но живет во мне Христос, а еже ныне живу во плоти, верою, живу Сына Божия, возлюбившего мене и предавшего Себе по мне" (Гал. 2, 20).

75. И вот еще что да не утаится от тебя, Христолюбче, что одна страсть, нашедши в тебе себе место и укоренившись до навыка, в тот же дом приводит и прочие страсти: ибо хотя страсти соперничают одна против другой, равно как и виновники их, бесы, но погибели нашей все согласно ищут.

76. Цвет плоти заставляющий увянуть подвигами и всякую волю ее отсекающий, – вот кто "язвы Христа Господа носит на мертвенной плоти своей" (Гал. 6, 17).

77. Подвижнических трудов конец – покой бесстрастия, – а разнообразных утешений плоти – страсти бесчестия.

78. Не позволяй себе делом стоящим считать многолетие твоей монашеской жизни, и не будь уловлен самовосхвалением из-за долгого пребывания в пустыне и терпеливого подъятия там жестоких подвигов, но Господнее слово держи в уме, что ты все еще раб неключимый, и все еще не исполнил заповеди Владыки своего. И в самом деле, пока находимся мы в настоящей жизни, – дотоле состоим не воззванными из изгнания, но еще сидим на реках вавилонских, еще страждем под гнетом плинфоделия египетского, еще не увидели земли обетованной: так как не совлеклись еще ветхого человека, тлеющего в похотях прелестных, еще не облеклись в образ небесного, еще носим образ перстного. Итак нет нам дороги к самопохвальбе, но плакать долженствуем мы, молясь к Могущему спасти нас от рабства горького Фараона, исторгнуть из лютого тиранства его, и ввести в благую землю обетования, да обретем наконец покой во Святилище Божием, удостоясь поставленными быть одесную величествия Вышнего. Благ же сих, паче ума великих, сподобится мы можем не от дел, которые успеем наделать в правде, но по безмерной милости Божией. Не перестанем же проливать слезы день и ночь, подражая рекшему: "утрудихся воздыханием моим, измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу" (Пс. 6, 7). Ибо сеющие слезами, радостью пожнут (Пс. 125, 5).

79. Далеко отгони от себя многоречивого духа, потому что в нем кроются всезлобные страсти: от него ложь, от него дерзость, от него смехотворство, срамословие, буесловие и многое другое; так что по нем верно оправдывается сказанное "от многословия не избежиши греха" (Прит. 10, 19). – "Муж же молчаливый престол чувствия" (Прит. 12, 23). Но и Господь сказал, что мы должны будем дать ответ за всякое праздное слово (Мф. 12, 36).

80. Тем, которые злословят и укоряют нас, или другим каким образом нападают на нас, не тем же отвечать получили мы заповедь, т.е. не противозлословить, и не противоукорять, а напротив добрые о них говорить речи и благословлять их. Ибо когда мы мирствуем с людьми не мирными, тогда в брани, или битве, состоим с демонами; когда же с братиями состоим в неприязни и брани, тогда мирствуем с демонами, – которых научены мы совершенной ненавидеть ненавистью, и непрерывную вести с ними брань.

81. Избегай словом лукавым претыкание полагать ближнему, чтоб самому не быть преткнуту от вселукавого дьявола. Ибо слушай, что вопиет Пророк: "мужа кровей и льстива гнушается Господь" (Пс. 5, 7) и еще: "потребит Господь вся устны льстивые, язык велеречивый" (Пс. 11, 4). Равным образом избегай и осуждать брата при падении его, чтоб не отпасть от благости и любви. Ибо кто благости и любви к брату не имеет, тот не познал Бога; ибо Бог есть любовь, как взывает Иоанн, сын громов и возлюбленный ученик Христов (1Ин. 4, 8). – Если Христос и Спаситель всех душу Свою положил за нас, то и мы должны полагать души за братий (1Ин. 3, 16).

82. Любовь справедливо названа матерью добродетелей, главою закона и пророков. Подымем же всякий труд, пока улучим преподобную любовь, и чрез нее исторгнемся из тиранства страстей, и на небеса взойдем, возносясь на крыльях добродетелей, и Бога узрим, сколько это доступно для человеческого естества.

83. Если Бог любовь есть, то имеющий любовь, Бога имеет в себе. Когда же ее нет, то нет нам совершенно никакой пользы и совсем невозможно говорит, что мы любим Бога. Ибо Св. Иоанн говорит: "аще кто речет, яко люблю Бога, а брата своего ненавидит, ложь есть" (1Ин. 4, 20), и опять: "Бога никтоже виде, нигдеже: аще друг друга любим, Бог в нас пребывает, и любы Его совершенна есть в нас" (1Ин. 4, 12): отсюда явно, что любовь есть благо высшее всех благ, указанных в Писании святом; – и нет ни одного вида добродетели человека с Богом соводворяющей и сочетающей, которая не была бы связана с любовью и от нее не исходила, неизреченно некако ею бывая объемлема и охраняема.

84. Принимая приходящих к нам братий, – не будем отягощаться тем, или почитать то пресечением безмолвия, чтоб не нарушить устава любви, не будем также приглашать их, как добро им делающие, но паче как сами от них приемлющие добре, и страннопримем их, как обязанные им, с мольбою и лицом радостным, как показал нам пример Патриарх Авраам, Почему и Богослов учит говоря: "чадца моя, не любим словом, ниже языком, но делом и истиной; и о сем разумеем, яко от истины есьмы" (1Ин. 3, 18. 19).

85. Патриарх, избрав в постоянное себе делание страннопримство, сидел пред своею скинией и приглашал мимоходящих, всем потом без различия, нечестивым и варварам, предлагая трапезу, не раздумывая. Почему, сподобился и дивного оного сотрапезования, странноприяв Ангелов, и всех Владыку. Будем и мы прилежать странноприимству со всем усердием и готовностью, чтоб принять не только Ангелов, но и Самого Бога. Ибо Господь говорит: "понеже сотвористе единому сих братий моих меньших, Мне, сотвористе" (Мф. 25. 40). Всем хорошо благодетельствовать, но наипаче тем, кои не имеют чем воздать (Лк. 14, 14).

86. Кого сердце не зазрит в нарушении заповеди Божией, или в нерадении, или в принятии вражеской мысли, тот чист сердцем и достоин услышать: "блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят" (Мф. 5, 8).

87. Постараемся достигнуть того, чтоб разумно управлять чувствами, особенно зрением, слухом и языком, поставляя себе законом ничего ни видеть, ни слышать, ни говорить страстно, а все для пользы нашей душевной. Ибо ничто так не поползновенно на грех, как эти органы, когда они не управляются разумом; и напротив ничто паче их не благоприятно делу спасения, когда ими правит разум, держит их в строе и ведет, куда должно, и куда хочет. Ибо когда они бесчинствуют, тогда и обоняние изнеживается, – и осязание с неистовством простирается на недолжное, и бесчисленное множество страстей привходит; когда же они разумом держатся в своем чине, тогда повсюду в нас проявляются великий мир и невозмутимая тишина.

88. Как драгоценное миро, хотя заключено бывает в сосуде, но намастив благоуханием воздух жилища, не только близко к нему, но и вдали от него стоящих исполняет приятным ощущением: так и благоухание добродетельной и Боголюбивой души, всеми чувствами телесными будучи издаваемо, всем видящим сие показывает внутрь сокрытую добродетель. Ибо кто видя, что язык не произносит ничего неуместного и неблагопристойного, а все такое, что полезно для слышащих, что глаза смотрят скромно, слух не принимает никаких неподобающих мелодий и речений, ноги ступают благообразно, лице не искажается смехом, а скорее указывает на готовые излитые слезы и плач. – Кто видя все сие, не познает, какое обильное благоухание добродетелей заложено внутри. Почему и Спаситель говорит: "тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят добрая дела ваша, и прославят Отца вашего, Иже есть на небесех" (Мф. 5, 16).

89. Который путь Христос и Бог наш в Евангелии наименовал "тесным и прискорбным", тот потом назвал "игом благим и бременем легким" (Мф. 7, 13. 14; 11, 30). Как же то и другое, кажущееся противоположным, видится в одном и том же? – Так: по свойству своему путь сей жесток и труден; а по произволению совершающих его и по надеждам благим, он вожделенен, возлюблен, и сладостен паче, нежели скорбен для душ добролюбивых. Вот почему ты и видишь, что избравшие сей путь тесный и прискорбный, с большей готовностью идут по нему, чем по пространному и широкому. Послушай что говорит блаженный Лука об Апостолах, как они, после биения бичами, возвратились от лица собора радуясь (Деян. 5, 40. 41). Но ведь не таково свойство бичей, не сладость и радость, а скорбь и болезнь причиняют они. Если же бичи сладостны были Христа ради, что дивного, если Его ради и другие виды злостраданий и озлоблений плоти таковыми же бывают?

90. Мучимые и в плену держимые страстями, нередко в недоумении вопрошаем мы в себе самих, от чего претерпеваем мы это? – Ведать надлежит, что такие пленения бывают с нами, по причине отступления нашего от созерцания Бога. Если же кто прилепится умом своим к Богу нашему и Владыке, то, – верен Бог, – Сам Спаситель всех избавит такую душу от всякого пленения, как говорит Пророк: "предзрих Господа предо Мной выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся" (Пс. 15, 8). Что же сладостнее, как иметь всегда одесную себя Господа, покрывающего, ограждающего, и не дающего подвигнуться? Но сподобиться сего от нас зависит.

91. Добре и бесспорно верно сказали отцы, что не найдет человек покоя иначе, как стяжав и утвердив в себе такое внутреннейшее расположение, что в мiре только и есть, что Бог, да он, отнюдь ни к чему не обращаясь умом своим, но Его единого вожделевая, и к Нему единому прилепленным пребывая. Такой воистину найдет покой и свободу от тиранства страстей. "Прильпе", говорит Псалмопевец, "душа моя по Тебе, мене же прият десница Твоя" (Пс. 62, 9).

92. Самолюбие, сластолюбие, и славолюбие изгоняют из души память Божию; когда же пресекается память Божия, тогда поселяется в нас мятеж страстей.

93. Самолюбие бывает родительницей неисчетных страстей. Почему, когда кто исторгнет из сердца своего самолюбие; тогда легко возьмет силу и над другими страстями, при содействие Господа. Ибо из него обыкновенно рождаются гнев, печаль, злопамятство, сластолюбие и необузданная дерзость; и побежденный им неизбежно побеждается и прочими страстями. Самолюбием же называем мы страстное расположение и любовь к телу с исполнением плотских пожеланий.

94. Кто что любит, тот с тем непрестанно и быть желает, и отвращается от всего, что препятствует соводворяться и сообращаться с любимым предметом. Явно потому, что и Бога любящий вожделевает всегда с Ним пребывать и беседовать. Достигается же сие нами чистою молитвою. Об ней и следует нам пещись, сколько сил есть; ибо она присвояет нас Владыке нашему. Таков был тот, кто изрек: "Боже, Боже мой, к Тебе утреннюю, возжада Тебе душа моя" (Пс. 62, 2). Ибо утреннюет к Богу тот, кто удалив ум свой от всего худого, непрерывно уязвленным бывает Божественной любовью.

95. От воздержания и смирения, как научились мы, рождается бесстрастие; а от веры ведение; чрез них же душа преуспевает в рассудительности и любви. Божественную же в недра свои вселившие любовь, на крыльях чистой молитвы, непрестанно востекают на самую высоту ее, "дондеже достигнут в познание Сына Божия, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова" (Еф. 4, 13).

96. Деятельной добродетелью порабощается похоть и обуздывается гнев; а ведением и созерцанием окрыляется ум, и вознесшись над всем вещественным, к Богу преселяется, и истинное в Нем улучает блаженство.

97. Первый наш подвиг – умалить страсти и по силе победить их; а второй подвиг – стяжать добродетели и не оставлять души своей пустою и недеятельной; третий же – трезвенно блюсти плоды наших добродетелей и трудов: ибо нам заповедано не только делать трудолюбно, но и хранить бодренно.

98. "Да будут чресла ваша препоясана и светильницы горяща, говорит" Господь (Лк. 12, 35). Доброе препоясание чресл наших, посредством которого мы делаемся хорошо приспособленными и легкими на делание, есть воздержание со смирением сердца; под воздержанием же я разумею отсечение всех страстей. А духовного светильника световодитель есть чистая молитва и совершенная любовь. Сим образом благонастроенные во истину подобны суть человекам, чающим Господа своего, которые, когда придет Он и постучит, тотчас отворят Ему, и Он пришедши со Отцом и Святым Духом, обитель у них сотворит. "И блажени раби тии, ихже пришед Господь обрящет творящих тако" (Лк. 12, 36. 37).

99. Должно монаху, как сыну от всего сердца и всем помышлением любить Бога; как рабу, благоговеинствовать пред Ним и повиноваться Ему, и со страхом и трепетом заповеди Его исполнять: духом гореть, во всеоружие Духа Святого облечену быть, на уповании получения жизни вечной упокоиваться, все заповеданное неопустительно творить, трезвенствовать, блюсти сердце свое от помыслов худых, в помышлениях благих непрестанно совершать святое Богомыслие, каждодневно суд над собою производить относительно домыслов и дел, недостающее восполнять, а сделанным не возноситься, называя себя рабом неключимым, должного не исполнившим, как следует, о всем Бога всесвятого благодарить и Ему восписывать все исправное в жизни своей, ничего совершенно не делать по тщеславию, или человекоугодию, но все тайно делать от единого Бога чая похвалы; прежде же всего и паче всего в душе своей ограждену быть православной верою во все догматы вселенской церкви, преданных ей от Апостолов Богопроповедников и от Святых Отцов: ибо тем, которые так жительствуют, воздаяние велико – жизнь нескончаемая и обитель несокрушимая, у Отца и Сына и Святого Духа, единосущного и Триипостасного Бога.

100. "Конец слова, все слушай: Бога бойся и заповеди Его храни, яко сие всяк человек", говорит Екклезиаст ( – 12, 13). Я, говорит, тебе в кратких словах показываю, в чем состоит путь Божий: бойся Бога, и заповеди Его храни. Страх же разумеется здесь не вводный, страх мучений, но совершенный и совершенство созидающий, который обязаны мы иметь по любви к Давшему заповеди. Ибо если мы из страха наказания не делаем грехов, явно, что если б не предлежало подвергнуться этим ужасам, то мы, имея грехолюбивое расположение, конечно делали бы их, не останавливаясь. Если же не по страху наказания, но по отвращению к самым грехам воздерживаемся от них, то действуем но любви к Владыке своему, боясь прогневать Его. Когда боимся, чтоб не опустить чего из заповеданного; то такой страх чист, потому что бывает из-за самого добра; и он очищает души наши, равносилен сущи совершенной любви. Имеющий сей страх и по нему заповеди соблюдающий, – се всяк человек, т.е. человек настоящий, как следует быть ему. Сие ведая, будем таким страхом бояться Бога и заповеди Его блюсти, "да будем совершенни и всецели, и ни в чем же лишени из добродетелей" (Иак. 1. 4), имея мудрование смиренное и сердце сокрушенное, и непрестанно вознося к Господу молитву Божественного Арсения великого: "Боже мой! Не оставь меня;

ничего не сделал я пред Тобою доброго,

но дай мне по благодати Твоей положить тому начало". Ибо все спасение наше в благоутробии и человеколюбии Бога. Ему слава и держава и поклонение Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и вовеки веков. Аминь.

Преподобный Феодор Едесский

Краткое сведение о нем

Предлежащее умозрительное слово достойно занять место в ряду других аскетических писаний, по мудрому истолкованию внутренних явлений в нашей духовной жизни, и выводу из того подобающих уроков для подвизающихся. Кто был автор сего слова неизвестно. В заглавии он именуется преподобным Феодором. Но кто он был, не видно. Собиратели Греческого Добротолюбия, видя в сем слове мысли, сходные с теми, кои содержатся в ста главах св. Феодора Едесского, приписали его сему последнему и поместили вслед за его ста главами. Но Преосв. Филарет Черниговский пишет (об отцах §277, нота 10), что св. Феодору Едесскому можно приписывать слово сие только гадательно. И действительно само слово не дает на то решительного указания. Почему оставляя на свободу каждому признавать или не признавать принадлежность сего слова св. Феодору Едесскому, чтение же его почитая полезным для всех, ищущих пользы от чтения, помещаем его по примеру Греческого Добротолюбия, вслед за ста главами св. Феодора Едесского.

Преп. отца нашего Феодора слово умозрительное

1. Сколь велик подвиг расторгнуть эти крепкие узы веществолюбия, освободиться от работы ему, и стяжать навык в доброделании! Воистину доблестная и мужественная потребна душа, чтоб отрешится от всего вещественного.

2. Чего же после сего искать следует, есть не очищение только от страстей: ибо это не есть еще само по себе добродетель, а только приготовление к добродетели; но к очищению недобрых навыков должно приложить и стяжание добродетелей.

3. Очищение же души есть: "по части мысленной", – пременение и совершенное оставление дольных прелестных нравов, т.е. житейских забот и попечений, худых склонностей и неуместных гаданий, и загадываний; "по части вожделетельной" – не стремиться ни к чему вещественному, и не смотреть на чувство, но быть покорным разуму, "по части раздражительной", – ни чем из приключающегося не возмущаться.

4. А после такого очищения и истребления всего, делающего силы наши не чистыми, и благоустроения их, требуется и восхождение к духовным совершенствам и обóжение: ибо уклонившемуся от зла надлежит делать благое (Пс. 33, 15). При сем отвергнуться себя должно прежде всего, и таким образом взяв крест, последовать Владыке, для достижения высшего состояния обóжения.

5. Какое же это восхождение к совершенству и обóжение? По "части ума", это – совершеннейшее ведение сущего и Того, Кто выше всего сущего, сколько это доступно для человеческого естества; "по части вожделения" – всеконечное и непрестанное вожделение и стремление к первому добру; "по части раздражения" энергичнейшее и деятельнейшее движение к вожделенному, не престающее и неослабное, никакими из встречающихся прискорбностей не пресекаемое в своем поступании вперед; но неудержимо, и вспять не обращаясь, шествующее.

6. Движение души к доброму должно быть столько сильнее движения ее к худому, сколько мысленные красоты превосходят чувственные так что и попечение ее о плоти должно быть допускаемо лишь на столько, сколько это необходимо для удовлетворения ее потребностей и поддержания жизни, чтоб иначе не довести животный организм наш до насильственного расстройства. Но это установить для себя легко; в дело же произвести весьма трудно; ибо нельзя без труда искоренить устаревшие привычки души.

7. Как обучение какому-либо искусству не приобретается без пота: так и к блаженному естеству, – Богу, – напряженное воззревание и простирание вниманием достигается многими трудами и в долгое время, пока вожделетельная сила освоится с последствиями такого стремления, и вкусит от плодов его. При этом многое ум наш должен проявлять сопротивление чувственности, влекущей к дольнему, от чего брань у нас и борьба с плотью не прекращающаяся до смерти: хотя иногда и кажется она умаляющеюся, вследствие укрощения гнева и похоти, и подклонения чувства под иго обогатившегося опытным ведением и искусством в брани ума.

8. Надлежит однако же заметить, что душа непросвещенная, как не пользующаяся обыкновенно помощью от Бога, ни очиститься не может подлинно, ни к Божественному вознестись свету как сказано: ибо сказанное должно считать сказанным о верных. К большему же сего уяснению надобно вкратце объяснить, какое различие есть в познаниях наших. Из здешних наземных познаний, одно бывает по естеству, а другое сверх естества. Что есть это второе явно будет из первого.

9. Знанием естественным называем мы то, которое душа может получить, чрез исследование и изыскание, естественными пользуясь способами и силами, о творении и Виновнике творения, – разумеется, – сколько это доступно для связанной с веществом души. Ибо энергия ума ослабляется от соприкосновения его и срастворения с телом, и от сего не может он быть в непосредственном прикосновении с мысленными вещами, но имеет нужду для помышления о них в фантазии, которой природа – творить образы протяженные и дебелые. Итак ум, поскольку во плоти есть, имеет нужду в соответственных образах вещей, чтобы судить об них и понимать их. Какое теперь познание ум, таков сущи, получит сим естественным способом познание, такое мы называем естественным.

10. А сверхъестественное знание есть то, которое привходит в ум путем, превышающим его естественные способы и силы, или в котором познаваемое сравнительно превышает ум, связанный с плотью, так что, такое познание очевидно свойственно уму бестелесному. Бывает же оно от единого Бога, когда найдет Он ум очищенным от всякого вещественного пристрастия и объятым Божественной любовью.

11. Не одно, впрочем, знание так разделяется, но и добродетель: ибо иная добродетель такова, что не превышает естества и справедливо называется естественной; иная же воздействуется от первого источника добра, и как превышающая естественные наши силы и состояние, должна прилично именоваться сверхъестественной.

12. Объяснив это полагаем, что естественное познание и естественную добродетель может иметь и непросвещенный, сверхъестественных же никак. Ибо как бы мог он возыметь их, не причастен сущи действующего здесь верховного Виновника? А просвещенный может иметь их обе.

13. Прибавлю только при сем еще одно различие; сверхъестественной добродетели нельзя стяжать, не стяжав прежде добродетели естественной; знание же сверхъестественного сделаться причастным и без естественного ничто не препятствует. Ведать однако же надлежит, что как чувство и фантазию имеют и животные, имеет их и человек, только у него сии силы гораздо лучше и выше: так и в отношении к естественным добродетелям и познаниям бывает, что их оба, и просвещенный и непросвещенный имеют, но у просвещенного они в гораздо лучшем и высшем состоянии находятся, нежели у непросвещенного.

14. Приложу и еще: – из познаний, называемых естественными, то, которое занимается добродетелями и противоположными им склонностями, бывает тоже двоякое: одно голое, когда философствующий о таких расположениях, не испытал их на деле, – каковое познание иной раз колеблется сомнениями; а другое деятельное, и как бы сказать, задушевное, когда познание подтверждается испытанием на деле таких расположений, – каковое познание бывает очевидно и верно, никогда не колеблется и не допускает сомнений.

15. Между тем, как сие так бывает, узнаем, что есть четыре вещи, противодействующие уму в стяжании добродетели: "первое" – предрасположение к противным ей навыкам, которое в силу долговременного навыка влечет склониться на земное; "второе", – действие чувства, которое увлекаясь чувственными красотами, вместе с собою увлекает и ум; "третье", – ослабление энергии ума, которому подвергается он по причине соплетения своего с телом. Ибо не в таком отношении состоят зрение к зримому, и вообще чувство к чувственному, как ум к мысленному. – Говорю об уме души еще сущей в теле. – Ибо безвещественные умы действеннее соприкасаются с мысленным, нежели зрение с зримым. – Но как когда зрение заволокло – оно не ясно, не точно и паче слиянно отображает в себе формы видимых им вещей: так и ум наш хотя сознает мысленное, однако же не может действенно зреть мысленных красот; а вместе с тем и вожделевать из того ничего он не может, так как мера расположения бывает по мере познания, – и он тотчас опять низвлекается к чувственным красотам, яснее ему представляющимся; ибо он по необходимости устремляется к тому, что является пред ним добром, истинным ли, или не истинным. – Кроме же всего этого еще и (четвертоё) – нападения бесчеловечных нечистых духов. И сказать нельзя, сколько и каких сетей для уловления душ расставляют они, увы! – всюду по пути многовидно и многообразно, в чувствах, в слове, в уме, во всем можно сказать сущем, – которых никак не избегла бы ни одна душа, если б Восприявший на рамо свое заблудшее овча – тех, которые на Него очи свои устремляют, безмерным попечением Своим не делал высшими их.

16. Во избежание всего сего три следующие потребны нам средства, из коих "первое" и величайшее есть к Богу очей своих вседушное обращение и от Него руки помощи испрашивание, все упование на Него возлагая, по искреннему убеждению, что если Он не заступится, то неизбежно попадет в плен тех, кои влекут нас к себе. "Второе" же, которое как я полагаю служит причиной и первого, есть непрестанное ума питание ведением. Под ведением же сим, я разумею ведение всего сущего, чувственного и мысленного, как оно есть само по себе, и какое отношение имеет к первой причине, яко от нее и для нее сущее, – и доступное для нас созерцание Виновника всего сущего, по наведению из того, что от Него. Ибо исследование естества тварей очищает от страстного к ним расположения, избавляет от прельщения ими и возводит к началу их, давая, как в зерцале, видеть в прекрасном, чудесном и великом, прекраснейшее, чудеснейшее и величайшее, лучше же сказать то, что выше всякой красоты, чудесности и величия. Вращаясь всегда в таких помышлениях, ум может ли не возжелать сущего блага? Ибо если он иной раз устремляется к чуждому для него, не тем ли паче устремится к своему? Пленившись же сим душа, к чему из сущего долу позволит себе прилепиться, когда оно обыкновенно отвлекает ее от Любящего ее и любимого ею? Да она даже и жизнью во плоти станет недовольна, как такой, которая полагает ей препоны к стяжанию и вкушению истинных благ. Ибо если ж неясно, как сказано, ум узревает в вещественном мысленную красоту, но мысленные блага таковы и толики, что и малое оттечение из моря оной красоты и слабое лучей ее появление может убедит ум – перелететь чрез все немысленное, и к тем одним благам устремиться, отнюдь не попуская себе отступать от сладости оной, хотя бы из-за сего случилось подпасть чему-либо и горькому. А "третье", что должно быть при сем, есть умерщвление супружницы нашей плоти; ибо иначе невозможно ясно и раздельно узреть сказанные появления небесных оных доброт. Умерщвляется же плоть постом, бдением, спанием на голой земле, суровою одеждою необходимой и утомительными трудами. Так умерщвляется, или лучше сораспинается Христу, плоть. Сделавшись же таким образом утонченной и очищенной, легкой и благоустроенной, она удобно без сопротивления следует за движеньями ума и вместе с ним возвышается горе. – Без сего же всякое наше старание о том оказывается тщетным.

17. Сия честная троица, когда бывает согласной сама в себе, порождает в душе лик блаженных добродетелей. И невозможно, чтоб в украшенных сею троицей или след греха какого оказался, или недоставало какой-либо добродетели. В таких не смущают уже ума ни стяжание, как уже брошенное, ни слава, как уже оплеванная, от которых душа, пока привязана к ним бывает, уязвляется многими страстями. И как утверждаю, что невозможно воспарить горе душе, приверженной к богатству и славе, так не говорю, чтоб было возможно заботиться о них душе, которая довольно долго подвизалась в сказанных трех духовных деланиях, так что и до навыка в них дошла. Ибо если она при таком настроении, не считает истинным благом ничего, кроме блага Верховного, из прочих же благ – лучшим то, которое, как убеждена, более подобно первому; то как может она любить и благоволительно принимать злато и сребро, или другое что из дольних вещей? – Сие же да будет сказано и относительно славы.

18. Даже и эта ненасытнейшая вещь, – разумею, – забота, не делает тогда нападений на разум с противной стороны. – Ибо о чем стал бы заботиться, ни к чему из здешнего не пристрастный, и ничем из того не занимающийся? Облако забот составляется из испарений от главнейших страстей, – сластолюбия, сребролюбия и славолюбия: так что свободный от этих, чужд и заботы.

19. У сказанных лиц, – навыкших трем оным духовным деланиям, – нет недостатка и в благоразумии, которое почитается другинею мудрости, и есть наисильнейшее из ведущих горе средств. Ибо в науке добродетелям заключается точное распознание и блага и того, что противно тому; а для этого требуется благоразумие. Под его же руководством опыт и борение с плотью научают, как наилучше делать добро и противиться злу.

20. И страх присущ им. Ибо по мере того, как увеличивается любовь, возрастает и страх; и колика надежда получить благо, толико страх не получить. И это гораздо более угрызает душу уязвленных любовью, ежели угрозы бесчисленными муками; ибо как получить блаженнейше, так не получить окаяннейше.

21. Чтоб по пути нам слово и иным образом предтекло, надобно начать с конца: ибо все бывающее от конца своего получает как различение частей, так и их чинное соотношение. Конец нашей жизни есть блаженство, или, что тоже, царство небесное, или царство Божие. А оно само есть не зрение только царственнейшей Троицы, но при этом приятие и Божественного привтечения, и как бы восприятие обóжения, и сим привтечением восполнение недостающего в нас и усовершение несовершенного. И это-то служит пищею мысленных существ, – это восполнение недостающего чрез Божественное оное привтечение. Здесь совершается круг некий непрестанный, от того же начинающийся и тем же кончающийся. Ибо чем более кто разумевает, тем более вожделевает, чем более вожделевает, тем более вкушает, чем более вкушает, тем более возбуждается к большему опять уразумеванию; и тотчас начинает это недвижимое движение, или, пожалуй, недвижимую недвижность.

22. Итак конец жизни, нашей сколько доступно это нашему постижению таков. Теперь следует рассмотреть, как к нему должно идти. Для разумных душ, – кои суть умные сущности и малым чем отстоят от умов Ангельских, здешняя жизнь есть борение, и жизнь во плоти дана им на подвиг. Воздаяние же за подвиг и борение – есть сказанное состояние, – дар достойный вместе и Божественной благости и Божественной правды: правды, – потому что блага оные достигаются не без собственных трудов и потов; благости, потому что дар безмерно – превосходит всякий собственный труд, и еще потому, что самое то, чтоб возмочь делать доброе, есть дар Божий.

23. Но в чем же здешний подвиг? – разумная душа сопряжена с животным телом из земли имеющим бытие, и к дольнему тяготеющим. Срастворена же она с сим телом так, что из сих двух, – души и тела, – совершенно друг другу противоположных, состоялось одно существо без превращения однако же, или смешения сих частей, – да не будет! – но так, что из сих двух, носящих свойственное им по природе их, состоялось одно лице в двух совершенных естествах. Так двуестественным неким существом состоявшееся сие составное животное – человек проявляет и в действие свойственное каждому в частности естеству. – И телу естественно желать подобного ему – телесного. Такое желание подобного естественно всем существам, так как само существование их условливается всуществлением в себя подобного себе. Телу естественно и наслаждаться подобным в чувстве; еще же любезен ему отдых при утомлении. Вот что естественно и желательно животному нашему естеству. – Разумной же душе как естеству умному, естественно и желательно такое же умное, и наслаждение тем свойственным тому образом. Прежде же и паче всего естественно вкоренена в ней любовь к Богу. И она естественно желает наслаждаться им и другими мысленными вещами, но не может этого делать беспрепятственно.

24. Первый человек беспрепятственно мог как чувством чувственное, так умом умное воспринимать и наслаждаться тем. Но ему следовало преимущественно заняту быть не худшим, а лучшим; хотя сам по себе мог он входить в общение и с мысленным чрез ум и с чувственным чрез чувство. Я не говорю, что Адаму не следовало пользоваться чувством: ибо не напрасно был он обложен телом; но что не следовало ему преимущественно услаждаться чувственным, и ради чувственного; а следовало, усматривая чрез чувственные впечатления красоту тварей, востекать к Виновнику ее, и Им услаждаться с изумлением, сугубые имея причины изумляться Создавшему, а не к чувственному прилепляться и тому дивиться, оставив мысленную красоту Создателя. Так должен был действовать Адам.

25. Но как он худо пользуясь чувством, чувственной стал дивиться красоте, и, увидев плод прекрасным для видения и добрым в снедь, вкусил его, оставив наслаждение мысленными вещами; то праведный Судия, почетши его недостойным созерцания Бога и всего сущего, – вещей презренных им, изгнал его, "положив тму за кров свой" и всех не вещественных предметов (Пс. 17, 12). Ибо не должно было нечистому предоставлять святое; но что возлюбил он, наслаждение тем и попустил ему Бог, оставив его жить чувством с малыми следами жизни умной.

26. Вот от чего подвиг к достижению общения с мысленными вещами сделался для нас тягчайшим: ибо не в нашей власти умом наслаждаться мысленным также, как чувством наслаждаемся чувственным, хотя и великую к тому получаем помощь чрез крещение, будучи им очищаемы и возвышаемы. Впрочем, сколько доступно нам, мы все же должны упражняться в мысленном, а не в чувственном; тому дивиться и того желать, из чувственного же ничему не дивиться, и ничем не желать услаждаться самим по себе (как чувственным и в удовлетворение чувственности): ибо по истине она никакого сравнения не может иметь с мысленным. Видим, что как сущность сущности, так и красота красоты бывает удивительнее. Но каковы они есть, так и относиться к ним должны мы. Возлюблять же срамное паче благолепнейшего и низкое паче досточестного, всякое превосходит безумие? И это еще когда так относятся к тварям, мысленным ли то, или чувственным. Но что сказать, если так относимся и к Тому, Кто выше всего, когда и Ему предпочитаем вещество безобразное и ничтожное?

27. И вот в чем теперь наш подвиг – внимать себе со тщанием, чтобы мысленным всегда наслаждаться, к тому и ум и желание простирая, и отнюдь не позволять себе окраденными быть чувственным, увлекаясь к тому чувством до удивления ему ради его самого. Но если нужно и чувством пользоваться, надлежит пользоваться им для того, чтобы от тварей Творца познавать, в них видя Его, как в водах видим солнце, так как в сущем отображается первый Виновник всего, поскольку это вместимо для него.

28. Таково лежащее на нас дело: но как его исполнить, об этом следует подумать. Ибо как сказано, тело желает наслаждаться свойственными ему вещами посредством чувства, и чем более удовлетворено бывает, тем более желает. А это противно стремлению души. Почему первою заботою души да будет – всем чувствам наложить узду, чтоб не услаждаться чувственным, как сказано. Пoелику же тело чем сильнее бывает, тем сильнее стремится к своему; чем же сильнее к сему стремится, тем неудержимее бывает, то душе надлежит усильно стараться умерщвлять плоть постом, бдениями, стояниями, спанием на голой земле, и всякими другими лишениями, чтоб, истощив силы ее, иметь ее смиренной и благопокорливою при своих духовных деяниях: в этом и есть главное, что предлежит ей исполнить. Но как желать сего легко, а исполнять трудно, и много при сем допускается опущений против должного, по причине окрадения чувством при всем внимании: то третье благоразумно придумано врачевство – молитва и слезы. Молитва благодарит за дарованные блага, и испрашивает отпущение прегрешений и ниспослания сил на дальнейшее преуспеяние; так как без Божественной помощи душа, как сказано уже прежде, ничего не может исправно делать одна. Еще же она доставляет единение с Тем, Кого взыскала душа, и услаждение Им, и желательной силы всецелое к Нему устремление: что наиважнейшее есть дело в достодолжной жизни, – т.е. это склонение воли желать сего сколько возможно сильнее. – И слезы великую имеют силу: умилостивляют Господа о прегрешениях наших, очищают причиняемое нам чувственной сластью осквернение и окрыляют вожделение горнего.

29. Так вот в чем все дело: главное – созерцание мысленных или духовных благ и всецелое их возжелание; в силу сего порабощение плоти, коего части суть: пост, целомудрие и прочее, – все одно для другого подъемлемое; для сего же, и вместе с сим, молитва. Каждое из сих деланий разлагается на многие части, кои однако же все состоят в связи, так что одно другим требуется, и одно без другого не бывает.

30. Никто пусть не думает, что славолюбие и сребролюбие принадлежат к телесным страстям. Телесная страсть, – одно сластолюбие, которое находит подобающее врачевство в умерщвлении плоти. Сказанные же две страсти суть порождения неведения. Не испытав и не познав истинных благ, мысленных или духовных, душа придумала блага ложные богатством думая утешиться в оскудении духовными благами; о богатстве печется она вместе с сим и для удовлетворения сластолюбия и славолюбия, и для него самого, почитая его неким благом. О чем скажем, что все это есть порождение неведения истинных благ. Славолюбие не по причине скудости потреб телесных бывает: ибо им не телесное что-либо удовлетворяется; но по причине неиспытания и неведения первого блага и истинной славы.

31. И не славолюбия только, но, коротко сказать, и всех зол корнем служит неведение. Ибо невозможно, чтобы тот, кто, как должно, познал природу вещей, и то, откуда каждая из них и какое имеет назначение, забыв потом о своем последнем конце, устремился к земному. Душа не пожелает такого блага, о коем знает наверное, что оно только кажется благом. Пусть даже тирански влечет ее к чему-либо привычка, она, в силу точного и ясного познания дела, может победить и самую привычку. Но и когда еще не было привычки она по причине неведения прельщаема была. Так что паче всего, и пораньше надобно стараться приобрести верные о всем сущем познания, и потом в соответствие тому и волю свою окрылить стремлением к Первому Благу. Презреть же все настоящие блага не трудно тому, кто верно познал полную их суетность.

Преподобный Авва Филимон

Краткое сведение о нем

В какое время жил преподобнейший отец наш Филимон, из богоносных отцов наших трезвеннейший и слезно-сокрушеннейший, достопамятности отеческие не сказали нам. Но что он был муж благоговейнейший, и многоопытный, и любил безмолвие, паче, нежели кто другой из старцев, как точнейший подражатель великого Арсения, это желающим предлежит увидеть из настоящего слова. Ибо в молитвах и молениях день и ночь терпеливо пребывая в пустынной своей пещерке и приснотекущими источниками слез и сладчайшего плача омывая себя, и над всем чувственным и мысленным Боголюбно вознесшись, как глухой и немой всегда предстоял он Богу, и сподобился предивного просвещения Божественной Его благодати, от которого как от солнечного сияния, сей приснопамятный, в своем крайнем безмолвии и молчании обогатился даром не только воссуждать и рассуждать, но и прозревать и предвидеть. Свидетель сему верный предлежащее здесь сказание о нем, в котором предлагается рассудительнейшее его учение о священном трезвении, как с деятельной его стороны, так и созерцательной, основанное на долговременном собственном его опыте. Итак кому желательно сбросить с себя скверную и мерзкую одежду страстей, или что тоже совлещись ветхого человека, и облещись в светлое одеяние бесстрастия и благодати, или в нового во Христе Иисусе человека, тот часто поучаясь в сем учении старца и узнаваемое по силе исполняя делом, удобно достигнет желаемого.

Многополезное сказание об авве Филимоне

1. Говорили об Авве Филимоне отшельнике, что он заключил себя в некоей пещере, недалеко отстоявшей от Лавры, называемой Ромиевою, и предался подвижническим трудам, мысленно повторяя себе тоже, что, как передают, говорил себе великий Арсений: Филимон, зачем исшел ты сюда? Довольное время пребыл он в этой пещере. Делом его было – вить верви и сплетать копиницы, которые отдавал он эконому, а от него получал не большие хлебцы, коими и питался. Он ничего не ел, кроме хлеба с солью, и то не каждый день. О теле, как видно, совсем не имел он попечения, но, упражняясь в созерцании, был осеняем Божественным просвещением, и, сподобляясь оттоле неизреченного тайноводства, пребывал в духовном радовании. Идя в Церковь по субботам и воскресеньям, он шел всегда один в самоуглублении, не позволяя никому приближаться к себе, чтоб ум не отторгался от делания своего. В Церкви же, став в углу и лицем поникши долу, испускал источники слез, непрестанное имея сетование, и в уме вращая память смерти и образ св. отцов. особенно Арсения великого, по следам которого и шествовать всячески старался.

2. Когда в Александрии и окрестностях ее появилась ересь, он удалился оттуда и отошел в Лавру Никанорову. Прияв, его Боголюбивейший Павлин отдал ему свое уединенное место и устроил для него совершенное безмолвие. Целый год никому не попустил он повидаться с ним, и сам нимало не докучал ему, разве только в то время, когда подавал потребный хлеб. Настало святое Христово Воскресение. Когда при свидании зашла у них между собою беседа, и речь коснулась пустыннического жития; тогда, уразумев Филимон, что и благоговейнейший сей брат Павлин тоже питает прекрасное намерение (пустынножительствовать), богатно всевает в него подвижнические словеса, – из Святого Писания, и отеческие, – всем показывая, что без совершенного уединения невозможно угодить Богу, как негде любомудрствует и Моисей, Богопросвещенный отец, – что, безмолвие рождает подвиг, а подвиг рождает плач, плач – страх, страх – смирение, смирение – прозрение, прозрение – любовь, любовь же делает душу здравою и бесстрастной, и тогда человек познает, что он недалек от Бога.

3. Он (Филимон) говорил ему: надлежит тебе посредством безмолвия совершенно очистить ум и дать ему непрестанное делание духовное. Как глаз, обращаясь на чувственное, всматривается в видимое, так чистый ум, обращаясь к мысленному, восхищается духовно созерцаемым, так что и не отторгнешь его от того. И на сколько посредством безмолвия обнажается он от страстей и очищается, на столько сподобляется и ведения (оных духовных вещей). Совершенным же ум бывает тогда, когда вступит в область существенного ведения и соединится с Богом. Тогда он, царское имея достоинство, не чувствует уже бедности и не увлекается ложными пожеланиями, хотя бы ты предлагал ему все царства. Итак, если хочешь достигнуть таких доброт, бегом беги от мiра и со усердием теки путем святых, брось заботу о внешнем своем виде, одежду имей бедную и убранство смиренное. Нрав держи простой, речь нехитростную, ступание нетщеславное, голос непритворный. Полюби жить в скудости и быть всеми небрегомым. Паче же всего попекись о хранении ума и трезвении, будь терпелив при всяких теснотах и всячески сохраняй приобретенные уже блага духовные неповрежденными и неизменными. Внимай себе тщательно и не принимай ни одной из тайно прокрадывающихся сластей. Ибо, хотя безмолвие укрощает душевные страсти, но если давать им возгораться и изостряться, то они обыкновенно еще паче рассвирепевают, и допускающих сие еще с большей силою влекут ко греху. Так и телесные раны, будучи растираемы и раздираемы, бывают неисцелимы. Может и одно слово отдалить ум от памяти Божией, когда бесы нудят на то, и чувства соглашаются с ними. Велик подвиг и страх – хранить душу. Итак надлежит тебе совсем удалиться от мiра и отторгнув душу, от всякого сострастия телу, стать безградным, бездомным, бессобственником, бессребренником, бесстяжательником, бесхлопотником, бессообщником, невеждою в делах человеческих, смиренным, сострадательным, благим, кротким, тихонравным, готовым принимать от Божественного ведения вразумительные напечатления в сердце. Ибо и на воске невозможно писать, не изгладив наперед прежде начертанных на нем букв, как научает нас сему великий Василий. Таков был лик Святых, которые, совсем удалившись от всех обычаев мiрских и храня в себе невозмущаемым небесное мудрование, просветились Божественными законами и возблистали благочестивыми делами и словами, "умертвив уды, яже на земли" (Кол. 3, 5) воздержанием, Божиим страхом и любовью. Ибо непрестанной молитвою и поучением в Божественных Писаниях отверзаются умные очи сердечные и зрят Царя сил, – и бывает радость великая, и сильно воспламеняется в душе Божественное желание неудержное, причем совосхищается туда же и плоть действием Духа, и человек весь делается духовным. Вот чего сподобляются делатели блаженного безмолвия и теснейшего подвижнического жития, которые, удалив себя от всякого утешения человеческого, одни с единым, на небесах сущим Владыкой непрестанно беседуют!

4. Выслушав сие тот боголюбивый брат и Божественной в душе уязвившись любовью, (оставляет свое место) и вместе с оным (Филимоном) достигает скита, где величайшие из отцов совершили путь благочестия. Жить они поселились в Лавре св. Иоанна Колова, передав попечение о себе эконому Лавры, так как желали пребывать в безмолвии. И пребывали они тут благодатью Божией в совершенном безмолвии, по субботам и воскресеньям исхождения творя на общие собрания церковные а прочие дни пребывая у себя; причем каждый совершал молитвы и служения особо.

5. У старца святого (Филимона) было такое правило служения: ночью пропевал он всю Псалтирь и песни (9-ть, помещаемых в псалтири), не спешно, без суетливости, прочитывал одно зачало Евангелия, потом садился и сидел, говоря в себе: Господи помилуй! со всем вниманием и довольно долго, пока не мог уже возглашать сего воззвания; и наконец давал себе соснуть. Потом опять на рассвете пропевал первый час, и седши на свое седалище лицом к востоку, попеременно, то пел (псалмы), то читал, по произволению, из Апостола и Евангелия. Так проводил он весь день непрестанно поя, молясь и услаждаясь созерцанием небесного; ум его часто так уводим был в созерцание, что он не знал, на земле ли он находится.

6. Брат, видя, что он так всеусердно прилежит молитвенным служениям и иногда совсем изменяется от Божественных помышлений, сказал ему: трудно, тебе, отче, в такой старости так умерщвлять и порабощать тело свое? Он ответил ему: "поверь мне, Бог такое усердие и такую любовь к молитвенному служению вложил в душу мою, что я не в силах вполне удовлетворять ее к тому стремления; немощь же телесную побеждает любовь к Богу и надежда будущих благ". Так все желание его было умно воскрыляемо в небеса, и это даже во время трапезования, а не только в другие времена.

7. Однажды спросил его живший с ним брат некий: какие бывают тайны созерцания? И он, видя его неотступность и то, что он искренно ищет назидания, сказал ему: говорю тебе, чадо, что тому, чей ум совершенно очистился, Бог открывает видения самых служебных сил и чинов (ангельских).

8. Спросил он его и о следующем: чего ради, отче, паче всякого Божественного Писания услаждаешься ты Псалтырью, и чего ради, поя тихо, ты представляешся будто разговаривающим с кем-то? На это он сказал ему: "Бог так напечатлел в душе моей силу псалмов, как в самом Пророке Давиде, и я не могу оторваться от услаждеяия сокрытыми в них всяческими созерцаниями; ибо они объемлют все Божественное Писание". Это исповедал он вопрошавшему с великим смирением, пользы ради, и после долгого неотступного упрашивания.

9. Брат некий по имени Иоанн, от примория устремившись пришел к святому сему и великому отцу Филимону, и обняв ноги его, сказал ему: что сотворю отче, да спасуся? Ибо ум мой носится и парит туда и сюда, где не следует. И он, помолчав не много, сказал: сия болезнь (душевная) есть принадлежность тех, кои внешни суть, и в них она пребывает. И в тебе она есть, потому что ты не возымел еще совершенной любви к Богу, еще не пришла в тебя теплота любви и познания Его. Говорит ему брат: что же мне делать отче? Тот сказал ему: поди возымей сокровенное поучение в сердце своем, и оно очистит ум твой от сего. Брат, не будучи посвящен в то, что этим сказывалось, говорит старцу: что же это за сокровенное поучение, отче? И он сказал ему: поди трезвися в сердце своем, и в мысли своей трезвенно со страхом и трепетом говори: Господи, Иисусе Христе, помилуй мя! Так преподает новоначальным и блаженный Диадох.

10. Брат пошел и, содействием Божиим по молитвам отца успокоившись, усладился таким поучением не много. Но потом это услаждение отошло от него, и он не мог уже трезвенно совершать такое делание и молиться. Почему он опять пошел к старцу и сказал ему о случившемся. Старец говорит ему: теперь узнал уже ты путь безмолвия и умного делания и вкусил происходящей от того сладости. Имей же сие всегда в сердце своем, – ешь ли, пьешь ли, беседуешь ли с кем, в пути ли находишься, или в келье сидишь, не преставай трезвенной мыслью и неблуждающим умом молиться такой молитвою, петь и поучаться в молитвах и псалмах; даже при исправлении самых необходимых потребностей своих не давай уму своему быть праздным, но заставляй его сокровенно поучаться и молиться. Так можешь ты уразуметь глубины Божественного Писания и сокрытую в нем силу и дать уму непрестанное делание, да исполнишь Апостольское слово, заповедующее: "непрестанно молитеся" (1Сол. 5, 17). Внимай же себе тщательно и блюди сердце свое от приятия худых помыслов, или каких-нибудь суетных и неполезных; но всегда, и когда спишь, и когда встаешь, и когда ешь, и когда пьешь, и когда ведешь беседу, пусть сердце твое втайне мысленно, то поучается в псалмах, то молится: "Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя!" Также когда поешь псалмы языком, внимай, чтоб не говорить одного устами, а в другом парить мыслью.

11. Брат спросил его еще: много суетных мечтаний вижу я во время сна. Старец сказал ему: не ленись и не малодушествуй; но прежде чем заснешь, многие сотвори молитвы в сердце своем и противостой помыслами покушениям дьявола водить тебя по воле своей, да воспримет тебя Бог. Сколько сил есть заботься о том. чтобы засыпать с псалмами в устах и умным поучением, и никак не позволяй по нерадению уму своему принимать чуждые помыслы, но с какими помышлениями молился ты, в тех поучаясь склонись и на одр, чтобы и когда будешь спать, они пребывали в тебе, и когда пробудишься, собеседовали с тобою. Проговаривай также и святой символ православной веры, прежде чем заснешь; ибо православствовать о Боге есть источник и охрана всех благ.

12. Еще спросил его брат: сотвори любовь, отче, скажи мне, какое делание имеет твой ум? Научи меня, чтобы и мне спасться. Он сказал ему: зачем это любопытствуешь ты знать? Тот встал, обняв ноги святого, и, лобызая их, умолял его сказать ему это. Старец довольно времени спустя, сказал: не можешь еще ты понести сего. Давать каждому чувству пригодное дело свойственно мужу, обыкшему вращаться в благах правды; и невозможно дара сего сподобиться тому, кто не стал совершенно чист от суетных помышлений мiра. Потому, если ты истинно желаешь сего, держи сокровенное поучение в чистом сердце. Ибо если пребудет в тебе непрестанно молитва и поучение в Писаниях; то отверзутся очи души твоей и будет в ней радость великая, и чувство некое неизреченное и горячее, при согреянии от Духа и плоти, так что весь человек станет духовным. Итак ночью ли, или днем сподобит тебя Бог неразсеянно помолиться чистым умом, оставь свое молитвенное правило, и, сколько сил есть, простирайся умносердечно прилепляться к Богу. И Он просветит сердце твое в духовном делании, за которое ты принялся. К сему присовокупил он: некогда пришел ко мне один старец, и когда я спросил его об устроении его ума, сказал мне: два года пребыл я в молитве пред Богом, от всего сердца умоляя Его прилежно, да дарует Он мне, чтобы непрестанно и нерассеянно печатлелась в сердце моем молитва, которую предал Он ученикам Своим, и великодаровитый Господь, видя труд мой и терпение, подал мне просимое. И вот еще что он говорил ему: помыслы, о вещах суетных, бывающие в душе, суть недуг празднолюбивой и предавшейся нерадению души; почему нам надлежит, по Писанию, всяким хранением блюсти ум свой, разумно петь без рассеяния и молиться чистым умом. Итак, брате, Бог хочет, чтоб мы являли к Нему свое усердие во первых трудами (подвижничества и доброделания), потом любовью и непрестанной молитвою, – и Он подаст нам путь спасения. Явно же, что нет другого пути, возводящего на небо, кроме совершенного удаления от всего злого, стяжания всего благого совершенной к Богу любви и сопребывания с Ним в преподобии и правде, так что когда у кого будет сие, то он скоро востечет к небесному лику. Но при сем всякому, желающему взыти на высоту, неотложно надлежит умертвить уды, сущие на земли. Ибо когда душа наша усладится созерцанием истинного блага, то уже не возвращается ни к одной из страстей, возбуждаемых сластью греховной; но от всякого отвратившись телесного сладострастия, чистою и нескверной мыслью приемлет явление Бог а. Итак нам потребно великое себя хранение, много телесных трудов и очищения души, да вселим Бога в сердца наши, чтобы прочее безгрешно исполнять Божественные Его заповеди, и чтобы сам Он учил нас блюсти твердо Его законы, испуская, как солнечные лучи, Свои на нас воздействия, вложенной в нас благодатью Духа. Трудами и искушениями должны мы очистить образ, по коему были мы созданы разумными и способными воспринимать всякое разумение и Богу уподобление, нося чувства, чистые от всякой скверны чрез переплавление их некако в вещи искушений, и претворяемы бывая в царское достоинство. Бог и человеческое естество создал причастным всякого блага, могущим мысленно созерцать ликования Ангелов славы, господств, силы, начала, власти, свет неприступный, славу пресветлую. Но когда исправишь ты какую добродетель, смотри да не превознесется помысел твой над братом, потому что ты исправил ее, а он понерадел; ибо это начало гордости. Когда борешься с какой страстью, смотри не унывай и не малодушествуй от того, что брань стоит упорно; но восстав, повергни себя пред лицом Бога, от всего сердца говоря с Пророком: "суди Господи обидящие мя" (Пс. 34, 1), ибо я не силен против них. И Он, видя смирение твое, скоро пошлет тебе помощь Свою. Когда идешь с кем в пути, не принимай суетной беседы, но дай уму духовное делание, которое Он имел, чтобы пребыло в нем сие благое навыкновение и забвение мiрских сластей, и он не исходил из пристани бесстрастия. Такими и многими другими словесами огласив брата, старец отпустил его.

13. Но спустя не много времени, он опять пришел и, начав речь, спросил: что мне делать, отче? В ночном моем служении отягчает меня сон и не дает мне трезвенно молиться и побдеть побольше; и я хочу брать в руки работу, когда пою. На это старец сказал: когда можешь молится трезвенно, не касайся рукоделия; когда же объят будешь дреманием, тогда, подвигшись немного против помысла, претя ему, коснись рукоделия. Тот опять спросил: ты сам, отче, не отягчаешься сном во время служения своего? Старец сказал: не так то легко; однако же, когда нападает иной раз дремание, немного подвигнусь; но начинаю читать с начала Евангелие от Иоанна, возводя к Богу око ума, и оно тотчас же исчезает. Похоже на это поступаю я и в отношении к помыслам, именно когда найдет какой из них, я встречаю его как огнь со слезами, и он исчезает. Ты же еще не можешь так вооружаться против них; но паче держи сокровенное поучение и усердствуй совершать установленные святыми отцами как дневные молитвословия, как то часы: третий, шестой, девятый и вечерню, так и ночные службы. И всеми силами старайся ничего не делать по человекоугодию, и берегись иметь вражду с кем-либо из братий, чтоб не отдалить себя от Бога своего. Старайся также хранить мысль свою нерассеянной, всеусердно внимающей внутренним помыслам. Когда бывая в Церкви, имеешь намерение причаститься Святых Христовых Тайн, не исходи из нее пока не получишь совершенного мира. Став на одном месте, не отступай оттуда до самого отпуста; в себе же помышляй, что находишься на небе, и со святыми Ангелами Богу предстоишь, имея восприять Его в сердце свое; готовься же к сему со страхом и трепетом, чтоб не недостойно сопричастником быть Святых сил. Добре таким образом вооружив брата, и предав Господу и Духу благодати Его, старец отпустил его.

14. К сему рассказывал еще и живший с ним брат следующее. Сидя однажды подле него, я спросил его: был ли он искушаем наветами демонскими, живя в пустыне. Он же сказал: прости, брат, – если попустит Бог придти на тебя искушениям от дьявола, каким я подлежал, то не думаю, чтоб ты мог вынести горечь их. Мне семидесятый год, или и с прибавком, много терпел я искушений, живя в разных пустынях в совершенном безмолвии; что же испытал я и вытерпел от этих демонов, о горечи того не полезно повествовать тем, кои не искусили еще безмолвия. В таких искушениях я всегда поступал так: возлагал все упование мое на Бога, Коему давал и обеты отречения, и Он скоро избавлял меня от всякой нужды. Почему, брате, я теперь никакого уже о себе промышления и не творю; но зная, что Он печется обо мне, очень легко переношу находящие на меня искушения. И только то одно Ему от себя приношу, чтоб непрестанно молиться. Не мало помогает при сем и то упование, что чем большие нападают скорби и беды, тем большие они готовят венцы терпящему: ибо у праведного Судии те и другие уравновешивают себя взаимно. Ведая сие, брате, не поддавайся малодушию. Вступил ты в среду брани, чтоб бороться, и борись, воодушевляясь и тем, что тех, кои за нас ратуют против врага Божия, очень много, больше вражеских полчищ. Да и как можно бы было нам осмелиться противостать такому страшному супостату рода нашего, если бы державная десница Бога Слова не обымала нас, не ограждала и не покрывала? Как бы выдержало человеческое естество наветы его? Ибо как говорит Иов, "кто открыет лице облечения его? В согбение же персей его кто внидет? Из уст его исходят аки свещи горящие, и размещутся аки искры огненнии. Из ноздрей его исходит дым пещи горящие огнем углия. Душа же его яко углие и яко пламы из уст его исходят. На выи его водворяется сила, пред ним течет пагуба. Сердце его ожесте аки камень, стоит же аки наковальня неподвижно. Возжизает бездну, якоже пещь медную, мнит же море яко мироварницу, и тартар бездны, якоже пленника. Все высокое зрит, сам же царь всем сущим в водах" (Иов. 41, 4–25). Вот против кого у нас брань, брате! Вот каким и коликим изобразило слово этого тирана! При всем том однако же победа над ним бывает удобна для тех, которые, как следует, проходят уединенническую жизнь, по причине неимения ими в себе ничего, ему принадлежащего, по причине отречения их от мiра, по причине их высоких добродетелей, и по причине того, что мы имеем Поборающего по нас. Ибо кто, скажи мне, приступив к Господу и страх Его приявши в ум, не претворился естеством и осияв себя Божественными законами и делами, не сделал душу свою светлою и способной сиять Божественными разумениями и помыслами? Праздной же быть он никогда не дозволяет ей имея в себе Бога, Который возбуждает ум ненасытно стремиться к свету. И душе таким образом непрерывно воздействуемой, дух не попускает разблажаться страстями; но как царь какой, дыша страшным гневом и прещением нещадно посекает их. Такой никогда не возвращается уже вспять, но практикой (добродетелей) с воздеянием рук на небо и умной молитвою одерживает победу в брани.

15. Рассказывал еще брат тот, что при других добродетелях имел Авва Филимон и такую: терпеть не мог слышать праздное слово, и если кто забывшись рассказывал что-либо, не относящееся к пользе душевной, то он совсем не отзывался на это. Также когда я уходил по какому-либо делу, он не спрашивал: чего ради уходил? И когда возвращался, не говорил: где ты был? или что и как делал? Так однажды сплыл я в Александрию по необходимой потребности а оттуда по одному церковному делу, отправился в Царьград не дав о том знать рабу Божию; потом, пробыв там довольно времени, посетив тамошних благоговейных братий, возвратился наконец к нему в скит. Увидев меня, старец обрадовался, и по обычном приветствие, сотворив молитву, сел; но ни о чем совершенно не спросил меня, а пребыл занятым обычным своим умным деланием.

16. Некогда, желая испытать его, я несколько дней не подавал ему хлеба поесть. Он же ни хлеба не попросил и ничего на это не сказал. Тогда сотворив поклон, я спросил: сотвори любовь, отче, и скажи мне, не оскорбился ли ты, что я не приносил тебе по обычаю поесть. Он сказал: прости брате! Если двадцать дней не дашь ты мне поесть хлеба, я не попрошу его у тебя; ибо доколе терплю душой, терплю также и телом. Так был он занят созерцанием истинного блага.

17. Говорил он: с тех пор как пришел в скит, не попускал я помыслу своему выходить за стены кельи; но и в мысль свою не принимал я никакого другого помысла, кроме страха Божия и судилищ будущего века, держа в памяти угрожающий грешным суд и огнь вечный и кромешную тьму, и то, как живут души грешников и праведников, и какие блага уготованы праведным и как каждый получает свою награду по труду своему: один за труды подвижничества, другой – за милостыню и любовь нелицемерную, иной – за нестяжательность и полное отречение от мiра, другой за смиренномудрие и совершенное безмолвие, тот за крайнее послушание, этот за странничество. Все сие содержа в мысли, не попускаю я иному помыслу действовать во мне и не могу уже быть с людьми, или ими занимать ум свой, чтоб не отдалиться от Божественных помышлений.

18. К сему присоединил он и сказание о некоем уединеннике, говоря, что он уже и бесстрастия достиг, и от руки Ангела принимал хлеб в пищу, но по причине разленения (ослабления внимания) лишился такой чести. Ибо когда душа ослабит рассмотрительное и напряженное внимание ума, тогда душу ту объемлет ночь. Где не сияет Бог, там все разливается, как во мраке; и не может тогда душа воззревать к единому Богу и трепетать словес Его. "Бог приближаяйся Аз есмь", говорит Господь, "а не Бог издалеча. Или утаится человек в сокровенных, и Аз не узрю ли его? Еда небо и землю не Аз наполняю"? (Иер. 23, 23. 24). И о многих других, подобное пострадавших, припоминал он. Привел и падение Соломона, который, говорит, такую получил премудрость и так будучи всеми славим – потому что как денница, утром восходящая, всех осиявал светлостью премудрости, за малую сласть потерял такую славу. Итак страшно поблажать разленению; но надобно непрестанно молиться, чтоб другой какой помысел нашедши не отлучил нас от Бога, и вместо Его не приподставилось уму нашему иное что. Только чистое сердце, став вместилищем Духа Святого, чисто зрит в себе, как в зеркале, самого Бога всего сущего.

19. Слыша сие, говорит живший с Аввою Филимоном брат, и на дела его смотря, я уразумел, что в нем совсем перестали уже действовать телесные страсти, и что он был усердный любитель всякого совершенства, так что всегда виделся преображаемым Божественным Духом (от славы в славу) и воздыхающим воздыханиями неизглаголанными, в себе с собою сообращающимся и себя взвешивающим (или себя держащим ровно, как на весах), и всячески подвизающимся, чтоб что-нибудь пришедши не возмутило чистоты ума его и скверна какая-нибудь тайно не приразилась к нему. Видя, говорит, сие и ревностью к подобному образу жизни возбуждаемый, я с усердным обращался к нему прошением говоря: как и я мог бы стяжать чистоту ума подобно тебе? Он же говорил: поди – трудись; ибо для этого труд потребен и болезнование сердца. Блага духовные достойные усердного искания и труда не достанутся нам, если будем возлежать на одрах и спать. И земные блага никому не достаются без труда. Тому, кто желает придти в преуспеяние, надобно прежде всего отрешиться от своих хотений и стяжать непрестанный плач и нестяжательность, не внимая согрешениям других, а своим только, и об них одних плача день и нощь, и не имея суетной дружбы ни с кем из людей: ибо душа, скорбящая о своем бедственном положении и уязвляемая памятью о прежних согрешениях, бывает мертва мiру, как и мiр умирает для нее, т.е. тогда недейственны бывают плотские страсти и человек недействен сим страстям. К тому же отрекшийся от мiра и со Христом сочетавшийся, и в безмолвии пребывающий любит Бога, хранит образ Его и подобием Ему богатится; ибо свыше приемлет от Него подаяние Духа и бывает домом Бога, а не демонов, и дела праведные представляет Богу. Так душа, став чистою по жизни, свободной от осквернений плоти и не имеющей скверны или порока, облечется наконец венцом правды и воссияет красотою добродетелей. В ком же в начале отречения не поселяется в сердце плач, ни слезы духовные ни память о не имеющих конца муках, ни безмолвие истинное, ни молитва непрестанная, ни псалмопение и поучение в Божественных Писаниях, в ком не обратилось сие в навык, так чтоб, по причине непрерывности приседения сему, он понуждаем был и нехотя делать то от ума, – и страх Божий не господствует в душе его: тот еще почивает на содружестве с мiром и не может иметь ума чистым в молитве; ибо только благочестие и страх Божий очищают душу от страстей и делая ум свободным, вводят его в естественное ему созерцание и дают ему коснуться богословия, которое приемлет он в образе блаженства (блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят), – что для сподобляющихся сего еще отселе служит залогом (будущего), и хранит (духовное их устроение) непоколебимым. Итак всеми силами потщимся о практическом делании (добродетелей и подвигов), которым возводимся к благочестью, то есть к мысленной (духовной) чистоте, плод которой – богословское созерцание естественное (уму). Ибо деяние есть восхождение к созерцанию, как (говорит) проницательный и богословнейший ум (Григория Богослова). Почему если вознерадим о делании том, то будем чужды всякого любомудрия; ибо хотя бы кто достиг самого верха добродетели, все ему необходимы труд подвижничества, обуздывающего бесчинные стремления тела, и строгое хранение помыслов. И этим способом едва можем мы улучить вселение Христа. Ибо чем больше умножается наша праведность, тем больше возрастает духовное возмужание; и наконец ум, в совершенство пришедши, весь прилепляется к Богу, и осиявается Божественным светом, – и ему открываются неизреченности таинств. Тогда истинно познает он, где мудрость, где сила, где разум для познания всего, где долголетие и жизнь, где свет очей и мир. Ибо пока занят он борьбою со страстями, дотоле не имеет, возможности насладиться сим; так как и добродетели и пороки слепым делают ум: те, чтоб не видел добродетелей, а эти, чтоб не видел пороков. Но когда восприимет он покой от брани, и сподобится духовных дарований, тогда, непрестанно бывая воздействуем благодатью весь делается световидным, и становится не отклоним от созерцания вещей духовных. Таковой не привязан ни к чему здешнему; но прешел от смерти в живот. Тому, кто восприемлет достоподражательную жизнь и к Богу приблизиться ревнует, надлежит иметь непорочное сердце и уста чистые, чтоб слово, исходя из чистых уст чистым, могло достойно воспевать Бога, так как душа, к Богу прилепившаяся, непрестанно с Ним собеседует. Возжелаем же, братие, достигнуть до такой высоты добродетелей и перестанем пресмыкаться по земле, прилепившись к страстям. Подвизающийся и достигший близости к Богу, причастившийся святого света Его и уязвившийся любовью к Нему, наслаждается Господним неким и непостижимым веселием духовным, как говорит Божественный псалом: "насладися Господеви, и даст ти прошение сердца твоего: и изведет яко свет правду твою, и судьбу твою яко полудне" (Псал. 36, 4. 6). И какая любовь так сильна и так неудержима, как та, которая от Бога вливается в душу, очистившуюся от всякого зла? Такая душа от истинного расположения сердца говорит: "уязвлена, есмь любовью аз" (Песн. Песн. 2, 5). Неизреченны и неизъяснимы блистания Божественной красоты! Не может изобразить их слово, ни слух вместит. На блистание ли денницы укажешь, на светлость ли луны, на свет ли солнца, все это неуважительно в сравнении со славою оной, и больше скудно пред лицом истинного света, чем глубочайшая ночь, или мрачнейшая мгла, пред чистейшим полуднем. Так предал наш и Василий, дивный между учителями, из опыта познав сие и научившись сему.

20. Сие и большее сего рассказывал живший с Аввою брат. Но кто не подивится в нем еще и следующему, как доказательству великого смирения его? Удостоен будучи пресвитерства давно-давно, и так преискренне коснувшись небесного и жизнью и разумом, он всячески избегал Божественных священнодействий, как бремени, так что в продолжении многих лет своего подвижничества он очень редко соглашался приступать к святой трапезе (для священнодействия). Но и Божественных Тайн, причащаться, несмотря на такую постоянно опасливую жизнь, не причащался, когда случалось ему входить в общение и беседовать с людьми; хотя при этом не говорилось им ничего земного, но одно душеполезное для искавших беседы с ним. А когда намеревался причаститься Божественных Тайн, то пред этим долго докучал Богу, умилостивляя Его молитвами, псалмопениями и исповеданиями. Ужасался он гласа Иереева, который возглашает при сем, говоря: "святая святым". Ибо в это время, говорил он, вся Церковь полна бывает святых Ангелов, и сам Царь сил таинственно священнодействовав, и хлеб и вино претворив в Свое тело и кровь, чрез св. причащение вселяется в сердца наши. Почему, присовокуплял он, надлежит нам лишь непорочно и чисто, и как бы вне плоти бывая, без всякого сомнения и колебания, дерзать на святое причастие пречистых Христовых Тайн, чтоб сделаться причастными бывающего от них просвещения. Многие из св. отцов видели св. Ангелов, которые остерегали их (от всего неподобного); почему и сами они держали себя в глубоком молчании, не говоря ни с кем.

21. И вот еще что говорил (брат тот), что, когда бывала старцу нужда самому продавать свое рукоделие, то чтоб не привзошла как-нибудь ложь какая, или божба, или лишнее слово, или другой какой вид греха, если б разговаривать и торговаться, он стоял притворясь на вид юродивым; и всякой, желавший купить его рукоделие, брал его у него и давал за то, что хотел. Работал он малые корзинки; и даваемое за них принимал с благодарностью, отнюдь ничего не говоря, сей любомудрый муж.

Преподобный Отец Феогност

Краткое сведение о нем

Преподобный Феогност, отец предлежащих глав, был ли тот Александриец – толковник, о котором поминается у Фотия в 106 чтении, или другой кто, и в какое время жил, наверное сказать не можем. Но, сколько из плода познается древо, и он был из числа добре поживших "деянием" и "разумом" и за чистоту жизни сподобившихся иметь живущим в себе Святого Духа, Коего озарениями просвещаемый в уме, и живительными веяниями вдохновляемый, как песнь некую священную воспел, изрекши настоящие главы, коими, ради сокрытой в них благодати и духовных созерцаний, услаждает и слух и ум читающих и живую в них возбуждает ревность к жизни по их наставлению, так как в них и верный излагается образ жизни деятельной и незаблудное указывается восхождение к жизни созерцательной. Сверх сего в них желающий может поучиться и тому, каков должен быть и как действовать почтенный саном священства. И вообще тем, кои трудолюбно будут прочитывать их, они доставят богатое нравственное назидание и верное руководство к спасительному трезвению.

О жизни деятельной и созерцательной, и о священстве главы

коих акростих таков: Преподобнейшим отцам, Лазарю и Варлааму скудный всем Феогност, недостойный более всех живущих в мiре настоящем.

1. Тогда думай, что имеешь истинную добродетель, когда совершенно ни во что поставишь все, сущее на земли, всегда имея в сердце с чистою совестью готовность преселиться к Господу. Если же хочешь познанным быть от Бога, будь не знаем людьми, сколько можно.

2. Остерегайся излишних утешений телесных, и воздерживайся от них, чтобы они не отняли чего-либо из цены трудов твоих. Почитай ущербом не лишение себя чувственных услаждений, а отпадение чрез вкушение их от лучшего.

3. Всем чувством почитай себя муравьем и червем, чтоб сделаться человеком Богосозидаемым: ибо если не будет того прежде, не последует и сие. Сколько спустишься вниз в чувстве о себе, столько подымешься вверх в действительности. Когда в ничто вменяешь себя пред лицом Господа, подобно Псалмопевцу (38, 6), тогда бываешь сокровенно велик из малого; и когда сознаешь себя ничего не имеющим и незнающим, тогда ты богат и деянием и разумом, похвальными у Господа.

4. Сотри хребет грешника и лукавого, – сластолюбия, говорю, и лукавства, от которых рождается всякое зло; сотри же воздержанием и смиренным незлобием: чтобы, если б и строго изыскиваема была в тебе грешность, во время суда, ничего такого не нашлось в содеянном тобою; ибо прегрешения изглаждаются, когда мы, возненавидев причины их, по коим они были совершены, воевать начнем против них, и первое поражение вознаградим последнею победою.

5. Ничего нет лучше чистой молитвы, из которой, как из источника, истекают все добродетели, – благоразумие и кротость, любовь и воздержание, и слез ради свыше нисходящее заступление и утешение. Доброту же ее составляют держание внимания ума в том, что произносится языком, и помышляется при сем умом, и ненасытное всегдашнее вожделение собеседования с Богом, когда ум, чрез рассмотрение Сущего устремляясь вслед своего Владыки и с пламенной любовью жаждательно ища обрести невидимого, и встречая тьму, закрывающую Его, опять возвращается в себя, со всеблагоговейным смирением, довольствуясь тем, что ныне на пользу открывается созерцанием, и тем утешаясь; в благой однако же пребывая надежде всеконечно достигнуть желаемого тогда, когда кончится видение "якоже зерцалом в гадании", и настанет чистое "лицом к лицу зрение" Его непрестанное (1Кор. 13, 12).

6. Воздержись от высших созерцаний, если ты не достиг еще крайнего бесстрастия, не гонись за тем, чего догнать нельзя, и не ищи того, что выше сил твоих. Если желаешь, говорит некто, сделаться богословом и созерцателем путем жизни взойди до сего и чистотою стяжай чистое (Боговедение). Помянув о богословии, напоминаю тебе, – смотри, не простирайся в высоту его до безмерности, и ведай, что не пристало нам, еще млеком добродетелей напояемым, покушаться воспарять туда, чтоб понапрасну не растерять перьев, как бывает с молодыми птенцами, хотя сладость ведения и сильно влечет наше желание. Когда же, по очищении целомудрием и слезами, восторгнемся от земли, как Илия или Аввакум, предначиная или предизображая имеющее некогда быть восхищение на облацех, и молитвою созерцательной, чистою и непарительной, став вне чувств, взыщем Бога, тогда, может быть, коснемся сколько-нибудь и богословия.

7. Равным образом желая сподобиться Божественного видения и озарения ума, прежде возлюби мирную и безмолвную жизнь, и упразднясь от всего, познай и себя и Бога. Если будет это; то ничто уже не воспрепятствует тебе, как в тонком веянии ветра (гласе хлада тонка) при внутреннем устроении твоем, чистом и никакой страстью не возмущаемом, умно узреть для всех Невидимого, благовествующего тебе спасение, чрез впечатлительнейшее познание Его.

8. Как после блеснутия молнии, тотчас ожидается и гром; так и там, где воссияло Божественное очищение, утихает буря страстей. А где это, там вместе с сим водворяется в стяжавшем сие залог тамошнего (будущего) блаженства. Но не бывает ни чувства милости Божественной, ни надежды бесстрастия в душе, любящей мiр паче Создавшего, питающей пристрастия к видимому и всем желанием вожделевающей плотских удовольствий и наслаждений.

9. Божества, что оно есть и где, не ищи умом; ибо оно преестественно и местом не объемлется, яко превыше всего сущее. Но только описуемого (по воплощению) Бога-Слово показуй в себе, как в зеркале, сколько сие доступно, который в сем случае, светлые испуская лучи Божественным естеством своим, в определенном месте мысленно полагается, пребывая вездесущим, по неописанности Божества. Впрочем, на сколько очищаться будешь, на столько будешь сподобляться и озарения Божественного.

10. Возжелав истинного ведения и удостоверения в спасении несомненного, умудрись прежде расторгнуть страстные союзы души с телом, и обнажившись от пристрастия к вещественному, низойди в бездну смирения, – и обретешь многоценный бисер спасения, как в раковине, в Божественном ведении сокрытый, и светлость Царствия Божия тебе предобручающий.

11. Для того, кто добре совершил духовное послушание, плоть подчинив духу, не требуется послушание человеческое; ибо таковой в послушании состоит Слову Божию и Закону, как благодарный раб. Но для тех, у коих идет борение и война тела против души, необходимо иметь вождя и правителя и слушаться его, яко умеющего с знанием дела править рулем жизни нашей и снаряжать нас во время благопотребными оружиями, чтоб не захватили нас в плен невидимые супостаты, и страсти не потопили по неопытности нашей.

12. Когда не станет возмущать тебя никакая страсть, Божественное же желание будет возрастать внутри тебя, в сердце твоем; когда при том не станешь ты бояться смерти, почитая ее сном, а паче вожделевать будешь разрешения с телом: тогда стяжаешь ты, как должно залог спасения, и Царствие Небесное будешь носить внутри себя, радуясь радостью неизреченной.

О священстве

1. Сподобившись Божественного и честного священства, прежде всего себя самого обязан ты всегда иметь принесенным в жертву умерщвлением страстей и сластей плотских, и таким образом дерзать приступать к животворной и страшной жертве, если не желаешь быть сожжен Божественным огнем, как какое-либо легко сгорающее вещество. Ибо если Серафим не дерзнул без клещей прикоснуться к углю (Исаии 6, 6); как ты коснешься без бесстрастия? Чрез него же ты будешь иметь и язык освященным, и уста очищенными, и душу непорочной вместе и с телом, и самые руки паче всякого злата блестящими, как слуг, преестественного огня и жертвы.

2. Сознай поглубже силу сказанного, потому что каждодневно зришь оное спасительное Божие таинство, которое однажды увидев Симеон старец, изумился и просил смерти; и если не имеешь извещения от Духа Святого, что ты благоприятный посредник между Богом и человеками, как равноангельный, то на пагубу себе не дерзай на всесвятое и страшное священнодействие Божественных тайн, пред коим Ангелы благоговеют и от коего всеблагоговейно воздерживались многие из Святых, чтобы, подобно Зану оному, не быть изъяту из среды живых, по Суду Всевышнего.

3. "Внемли себе", как сказал Апостол (1Тим. 7, 16). Внемли себе и всегда совершай приношение о своих наперед грехах, чтоб, если что было в тебе или, может быть, есть еще, нечистого по немощи, потребляемо было Божественным огнем. Таким образом возможешь ты, как бы сосуд избранный, благотребный, чистый и для такой жертвы достойный, прелагать себя в серебряного или даже златого, хотя был каким-то деревянным, или глиняным если только ради дерзновенного упования твоего будешь иметь Бога преклоняющимся на милость к тебе. Ибо где Бог готов услышать, там нет препон к преложению одного в другое.

4. Внимай, какой удостоен ты равноангельной чести, и старайся со всякой добродетелью и чистотою пребывать непорочным на сей степени, на какую призван. Видишь, из какого каким стал падший Люцифер за превозношение. Не пострадай того же и ты, возмечтав о себе великое, но почитая себя землею, пеплом и сором, плач всегда, что не смотря на то допускаем бываешь к Божественному причастию и к совершению страшного священнодействия Святых тайн, по безмерному человеколюбию и неизреченной благости Божией.

5. Приявшему священство и от всех страстей надлежит быть чисту, особенно же от блуда и злопамятства, о коих даже легких помышлений иметь не следует; если не хочешь подвергнуться гневу и проклятью, подобно прокаженному или сажею испачканному, когда он дерзнет коснуться царева тела.

6. Потоками слез паче снега убеленный, со светлою в чистоте совестью, касайся Святых тайн, как святой, внешним ангелоподобным благообразием являя внутреннюю души красоту. Но смотри, в совершении Божественных Тайн, не удовлетворяйся человеческими только преданиями, но да будет с тобою и благодать, сокровенно и таинственно дающая тебе уразумевать при сем и высшее.

7. Возжелав нетления и бессмертия, благочестно и благоговейно совершай животворные и нетленные тайны, желая вместе и преселения отсюда, как совершенным ставший чрез веру. Если же боишься смерти, то ты еще не сорастворился любовью со Христом, Которого собственноручно жрети удостоен, и Которого плотью насыщаешься. Ибо если б было так, ты спешил бы отойти туда, где Любимый тобою, ни во что вменяя и жизнь и плоть.

8. Плоти Божией и жрецом и общником чрез Причащение сделавшись, срасленным быть обязан стал ты и подобию смерти Его, "не к тому себе живя", но, по Апостолу, Распнувшемуся и Умершему за тебя (2Кор. 5, 15). Если же для плоти и мiра страстно живешь ты, то уготовляешь себя после смерти на вечное мучение; если прежде кончины произвольно не перестанешь совершать бескровную жертву. Кому неизвестно, что многие из недостойно Священнодействующих восхищены быв отселе внезапной смертью, пересланы прямо в тамошние мучилища.

9. Один иерей и вместе монах, славившийся благочестием и многими по внешней видимости почитаемый досточестным, внутри же скрытно ласкосердствовавший и осквернявшийся, когда, совершая Божественную и Священную Литургию, дошел до херувимской песни, и преклонив, как обычно, выю пред святою трапезою, начал читать: "никтоже достоин"... внезапно оказался мертвым, потому что душа оставила его в этом положении.

10. Правого разума и ведения ничего нет предпочтительнее. Ибо от сего порождается страх Божий и любовь к Богу: и тот очищает чрез благоговеинство и самообуздания, а эта совершенствует, чрез светлое благонастроение и рассудительность, и ум делает свободно парящим в высоких созерцаниях и восхождениях горе. Но без страха невозможно прямо перенестись к Божественной любви и, минуя любовь, возлететь к уповаемому и почить в нем.

11. Пойди же ты мне, возжелавший спасения, теки с жаром и не зная утомления, пока достигнешь, – ищи притрудно, проси непрестанно, толцы терпеливо, пока улучишь, водрузив на верху лествицы, как знамя, твердую веру и смирение. Достигшим же желаемого почитай себя не тогда, когда получишь отпущение грехов, но когда перестанешь боятся восстания всяких страстей, без страха и с дерзновением готов бывая изыти из тела.

12. Со многими слезами взыщи приять удостоверение в спасении, однако же не прежде кончины, если ты смиренномудр, чтоб иначе потом, обеззаботившись, не вознерадеть о деле спасения; но тогда близ исхода обрести его, молись, – несомненное впрочем, – чтоб, дерзновенно на посмеяние себе возмечтав, что имеешь его, не оказаться не попавшим туда, куда мечтал метить, когда придет наконец чаемое время. Куда же пойдешь ты тогда, окаянный, без залога и спасительного несомненного удостоверения, подаемого Духом Святым?!

13. Возжелав Боготворного бесстрастия, прежде послушанием и смирением взыщи сего желаемого, чтобы, пошедши к нему другой дорогой, не причинить себе напрасных трудов. Бесстрастие же стяжавшим должно почитать не того, кто иногда осаждаем бывает страстями, а иногда мирен и покоен бывает от них, но того, кто непрестанно наслаждается бесстрастием, и когда присущи причины страстей, недвижимым от них пребывает, и когда помышления о них приходят, ничего от того не претерпевает.

14. С бранью и укорами, дерзко приступает враг к душе, исшедшей из тела, как горький и страшный обличитель падений ее. Но можно увидеть тогда, как Боголюбивая душа, хотя прежде часто многими уязвляема была грехами, нисколько не поражается его нападениями и угрозами, но утверждаясь в Господе, окрыляется радостью, исполняется дерзновением, видя сопровождающие ее Святые силы, и, ограждаема будучи светом веры, с великой небоязненностью, взывает к лукавому: "что тебе и мне, беглец с неба и раб лукавый? Не имеешь ты власти над нами. Над нами, как над всем, власть имеет Христос, Сын Божий. Ему мы согрешили, Ему и отчет дадим, поручителем имея Его к нам милосердия и нашего в Нем спасения Крест Его честный. Ты же беги дальше от нас, окаянный; ничтоже тебе и рабам Христовым". От таких дерзновенных речей души, хребет наконец дает дьявол, воплями раздираемый, не могши устоять пред именем Христовым. Душа же после сего, миновав область князей воздушных, обрадованная относится Божественными Ангелами в определенное ей, по ее устроению, место.

15. Любовь к вещам текучим да не увлекает к земле тебя, горняя мудрствующего. Если же какое пристрастие к земным благам вяжет тебя, то ты подобен орлу, уловленному сетью за ноготь, и не могущему взлететь в высь. Имей же и почитай все "уметами" (Фил. 3, 8), в надежде лучшего; и, когда время потребует, сбросив самую плоть, свободно последуешь ты за ведущим тебя Ангелом.

16. Как невозможно монету, не имеющую царской печати, внести вместе с обыкновенными в царскую сокровищницу; так невозможно без правого ведения и бесстрастия приять залог тамошнего блаженства, и с дерзновением и уверенностью выйти отзде к уповаемому и сочетаться с избранными. Ведением же называю не мудрость, но неложное познание Бога и Божественного, коим Боголюбивый, не влекомый долу страстями, возвышается к обóжению, благодатью Святого Духа.

17. Хотя бы ты, все относящееся к деятельной жизни, прошел, не надейся на себя и при этом, будто достиг уже бесстрастия и можешь беззаботно вращаться в мiре; чтобы в таком случае, набрав страстных видов, до возвращении к себе, не встретил ты в этом чего-либо не благоприятного порядкам жизни своей. Но всегда, под пестунством страха, усердно пекись о своем изменчивом и превратном естестве, благоразумно удаляясь от причин страстей. Ибо бесстрастие в высшей степени неизменное, бывает лишь в достигших совершенной любви и непрестанным созерцанием держимых выше всего чувственного и восшедших на верх смирения, которых уже не касается пламя страстей, пресекаемое гласом Господа, ради преложения их (– совершенных) в нетление.

18. Бесстрастия не желай прежде времени, чтоб не пострадать того же, что пострадал первозданный, незрелого вкусивший древа познания; но трудясь с терпением во всестороннем воздержании и непрестанной молитве, и храня с самопрезрением и крайним смирением деятельные навыки и порядки, примешь после сего во время благоприятное, и благодать бесстрастия, сие пристанище упокоения, после бурь и тревог. Ибо не обидлив Бог, чтоб для право шествующих отворить, когда должно, дверь бесстрастия.

19. "Иди ко мравию, о лениве" (Притч. 6, 6), – и научись от него трудолюбному деланию. Но при этом не забывай, что во благих наших не имеет нужды Бог, ни в чем не имеющий недостатка и всем преисполненный; но Сам благотворит богатно даровито, и спасает по благодати благоумных, и верных Ему произволением и благодарных; хотя человеколюбно приемлет посильные их делания. Итак, если ты трудишься, как должник Ему за прежние Его тебе блага, добре творишь, – и близка к тебе милость Божия; если же должником думаешь иметь Бога за делаемое тобою по-видимому добро, то ты заблудил, уклонясь от прямого пути: ибо как благодетель – должник? – Впрочем, теки и так, как наемник; и мало-помалу преуспевая, достигнешь, по милости Божией, искомого.

20. Хочешь ли, я покажу тебе и другой путь ко спасению, или лучше, к бесстрастью? Докучай Создателю своему, сколько сил есть, молитвами, чтоб не уклониться от предлежащей цели твоей, ходатаями пред Ним всегда предлагая всенебесные силы и всех Святых, и со Пресвятою Богородицей; и бесстрастия не ищи, как недостойный такого дара, но проси притрудно спасения, и с ним получишь и бесстрастие, из коих одно подобно серебру, а другое золоту чистому; имей и сокровенное наипаче делание, сию Божию рабу, и некоторых сокровенных тайн словеса к Богу, боготворящие тебя, коими Он благоугождается и преклоняется.

21. Подвизайся залог спасения приять внутрь, в сердце твоем, несомненным удостоверением; чтоб иначе во время исхода неожиданно не встретить страха и трепета. Почитай же себя получившим сей залог, когда возымеешь сердце свое не зазирающим тебя ни в каком прегрешении и совесть, не биющей в прогневаниях; когда дикость зверских страстей подчинилась тебе, благодатью Божией; когда слезы утешения сами собою льются у тебя и ум чисто и без мечтаний молится; и когда радостно с готовностью сердца ожидаешь смерти, для многих страшной, которой желали бы они избежать.

22. "Глаголы живота вечнаго", которые, как засвидетельствовал Апостол Петр (Ин. 6, 68), имеет Бог-Слово, суть глаголы о том, что им совершено, которыми тайноводствуемый к Нему еще отзде стяжает и вечную жизнь и залог Духа и непостыдную надежду спасения. Но сего не сподобляется тот, кто предпочитает душе плоть, и имеет пристрастие к земным благам и услаждается ими.

23. Словесен ( logikoz – разумен) не тот, кто имеет произносимое слово (имеет способность говорить членораздельно): ибо таков всякой человек; но тот, кто словесной (разумной) силою ищет и исследует, как обрести Бога. Впрочем никогда не найдет он, что есть по естеству Преестественный. Это невозможно ни для какого естества; но в премудром благоустроении всего сущего, в промышлении о нем, его сохранении, направлении и управлении, как бы созерцается и осязается "красоты" сей "хитрец рододелатель" и "родоначальник" (Прем. Сол. 13, 1. 4, 5), как домостроитель познается из дела рук Своих.

24. Нестяжательности не стяжаешь, как должно, без бесстрастия, ни бесстрастия без любви, ни любви без страха Божия и чистой молитвы, ни этих без веры и беспопечения, коими окрыляемый ум бросает долуплетущее мудрование, воспаряет в горнее и обозревает его, ища Владыку своего.

25. Лобызай чистоту, как зеницу ока своего, да будешь храм Божий и дом Ему желанный: ибо без целомудрия невозможно сделаться своим Богу. порождает же сие любовь к Богу, беспристрастие к мiру и удаление от него, а сохраняет смиренномудрие, воздержание, молитва непрестанная, созерцание духовное (Богомыслие), плач и рассуждение, – доброты коего не улучишь ты без бесстрастия.

26. Никто да не введет тебя в заблуждение, будто без "святыни" (чистоты), в противность слову Апостола (Евр. 12, 14) можно узреть Бога. Ибо Господь, всеблагой и всякой чистоты превыше сущий, неблаговолит внутренне являться нечистому. Как недостоин Его, паче Его любящий отца и матерь, или дочь и сына; так недостоин Его и тот, кто любви к Нему предпочитает что-нибудь временное и вещественное и тем паче этот мерзкий и смрадный грех. От того, кто не отвращается от сей нечистоты, отвращается Бог, так как "ниже тление нетления наследствует" (1Кор. 15, 50).

27. Божественной любви без ведения не сподобишься, и ведения без веры, Веру же разумею, не просто нагую, но порождаемую деланием добродетелей. Истинное же сокрушение тогда улучишь, когда воздержанием, бдением, молитвою и смирением иссушив срасленную с плотью твоею сласть похотную, сораспнешься Господу Иисусу, и не будешь уже жить страстно, а начнешь жить Духом, сообразуясь с надеждою "вышняго звания и избрания" (2 Петр, 1, 10).

28. "В сем познах, яко восхотел мя еси", вопиет к Богу Пророк, "яко невозрадуется враг мой о мне" (Пс. 40, 12), до конца тираня и бесчестя меня страстями. Но прежде конца исхити меня из рук его, и, дав мне пожить духовно, по благоугодному Тебе, благоволи по блаженной кончине, спасенным представить меня Твоему престолу, и отзде несущим залог спасения, по милости Твоей, и несомненное в нем удостоверение; так как обрестись в час исхода неготовым и трепещущим, я почитаю бедствием невыносимым, горчайшим и злейшим самой смерти и ада.

29. Не простое и не случайное какое дело – вера и надежда; но вера требует души твердой, а надежда нрава и сердца правого. к тому же, кто легко поверит невидимому без благодати? И кто возымеет надежду о будущем неявном, если не имел какого-либо правого опыта дарований Господа, из которых мог бы он получить удостоверение и о будущем как о настоящем? В обеих сих добродетелях требуется и сила нашей воли, и мановение и помощь Божия, коих когда нет, тщетен труд наш.

30. Порождением истинной добродетели бывает, или ведение, или бесстрастие, или то и другое вместе. Почему если бы кто тщетно стал искать в нас этого; то было бы неложно, что добродетель наша есть только кажущаяся добродетель, а не истинная. Ибо если б она не была такой, то была бы богата и плодами, а не одними листьями. Таким образом побуждаемый на добро, или человекоугодием, или самоугодием, или другим чем, неугодным Богу, лжив и не Боголюбив. Но если мы исправим побудительную причину, то несомненно достигнем совершенства в истинной добродетели, которая в свое время и в должной мере, принесет нам и ведение и бесстрастие благодатью всеблагого Бога нашего.

31. "Уразумевай умышления врага" (2Кор. 2, 11) просвещением благодати, и повергая себя пред лицом Бога со слезами, исповедуй немощность свою, ни во что вменяя себя, хотя обольститель наш и внушает думать, что мы нечто. Не ищи преподания тебе дарований, если они не способствуют спасению и сохранению смиренномудрия; ищи же ненадымающего знания, как причины Боговедения, и того, чтоб не быть до конца насилуемому страстями, как тиранами, и разрешиться от плоти в бесстрастии, или, по крайней мере, в болезновании о прегрешениях.

32. Как нельзя взлететь ввысь без крыльев, так нельзя улучить и уповаемого, без несомненного удостоверения в том еще отзде; удостоверение же сие порождается из смирения, или от благодати Святого Духа в тех, кои совершенно благоугодили Богу, которым конечно свойственно и бесстрастие, или отчасти или совершенно, смотря по мере их Богоугождения и очищения. Те же, которые в ином виде исходят из тела, как в зиму страстей или в субботу (т.е. без дел добродетели) (Мф. 24, 20), подлежат суду и истязанию, во время воздаяния.

33. Спасаемый туне, благодари Спасителя Бога. Если же желаешь и дары принести Ему, принеси благодарно от вдовствующей души своей две лепты, – смирение, разумею, и любовь. И Он примет их, – что добре ведаю, – паче многого богатства добрых дел, ввергаемых многими в сокровищницу спасения. Если же ты, как Лазарь, имеешь нужду в оживлении, умерши от страстей, эти же самые добродетели, как родных сестер, предпосли ходатаицами пред Ним, – и всеконечно получишь искомое.

34. Исправляя, как должно, деятельную сторожу добродетельной жизни, чрез это одно не можешь ты достигнуть пристани бесстрастия, так чтобы чисто и непарительно мог молиться; если в тоже время ума твоего не будут обымать духовные созерцания просветительного ведения и познания сущего, коими окрыляясь и просвещаясь, стремительно возвышался бы он горе, в истинной, всецело любовью дышащей, молитве, к родственным ему светам вышних невещественных чинов, а от них, сколько доступно, к великому возносился бы свету, к тресолнечной Богоначальной Троице.

35. Не будем мы наказаны в будущем веке за то, что грешили, и не будем осуждены по сей причине, получив естество изменчивое и непостоянное, но за то, что, согрешив, не покаялись, и не обратились от злого пути к Господу, получив власть и время имея на покаяние. Бог благ и милосерд к кающимся хотя изображается Он угрожающим и гневающимся, но это на зло и грех, а не на нас, которых всегда готов принять, коль скоро увидит слезу сокрушения на лице нашем. Да и вообще Он бывает таков к нам, каковы дела и расположения наши, каждому воздавая по достоинству его жизни.

36. Когда случайно пошатнешься в добром стоянии, не трепещи, а, выпрямясь поскорее, спеши возвратиться к прежнему благоустроению, печалью, жалением, самоукорением, и слез довольным излиянием, в сокрушении духа; в силу коих, исшедши из случившегося падения, внидешь в лоно спасительного радования, полагая в сердце, вперед твердо стоять, чтоб опять, прогневив Судию, не иметь нужды в слезах и сокрушении в очищение: ибо если здесь этого не будет, то всеконечно в будущем не миновать нам мук достойных.

О священстве

1. Опять у нас слово о пречестном священстве, какого ангельского устроения и какой чистоты требует оно, а по принятии его еще большей, чем прежде, твердости и целомудрия: ибо если нечистое сколько-нибудь следует очищать, то чистое как допускать до осквернения? Иначе, если свету попустим омрачиться, и к масти благовонной примешаем что зловонное, то имеем наследовать увы, – и пагубу, как святотатцы, подобно Анании и Сапфире.

2. Если и кажется тебе, что ты, из сосуда погибельного и непотребного, достойно вступил в Ангельский и Божественный чин священства, ради малой некоей чистоты, став сосудом избрания благоприятным Господу, по Апостолу; то все же всеусердно блюди незапятнанной честь, которой ты сподобился. Храни Божественный дар, яко зеницу ока, чтоб причастившись без должного внимания, не быть с высоты низринутым в бездну, из которой трудно будет тебе найти выход.

3. Как муж разумный разумей, что когда "Бог есть оправдаяй, то кто будет осуждаяй" (Рим. 8, 34)? И если, быв призван, вступил ты в благодатный премiрный чин Божественного священства, нечего тебе беспокоиться о прошедшей жизни, если тебе и запятнаться случилось, но тотчас же с Божией помощью и очиститься и исправиться. Но после сего первою заботою, внимательной и трезвенной да будет у тебя – не омрачать благодати сей; чтоб если кто неразумно и будет осуждать рукоположение твое в священство, по причине прежних твоих дел, услышал он во вразумление Божественный глас, взывающий: "яже Бог очистил есть, ты не скверни" (Деян. 10, 15).

4. Легок чин священства и благо иго его; но лишь тому, если кто, вместе с тем, как приемлет его, начинает и исправлять его, как должно, и если не было покушения получить благодать Божественного Духа куплею. Если же человеческим исканием и тленным даром мнится купленным непокупное и непродажное; то как звание при сем было не свыше, так и бремя это будет очень тяжко, как носимое не по достоинству и выше сил, и иго это жестко стирать будет выю и сокрушать силу влекущего его, пока не истощит и не измождит его вконец, если не сложит.

5. Дерзновенно подшедши под иго священства, право твори пути свои и право правь слово истины, со страхом и трепетом содевая чрез то свое спасение. Ибо Бог наш есть огнь поедаяй: и если ты коснешься Его, как злато, или и сребро, то не бойся пожжения, как вавилонские отроки в пещи; если же ты травяной и тростниковый, из удобовозгорающегося вещества, как земная мудрствующий, то бойся, чтоб не быть пожжену небесным огнем, если не убежишь от гнева, как Лот, воздержанием от страшных тайн, или не поспешишь омыться в слезах покаяния. Только осырившись водою слезной ты станешь неопалим и не уязвим для огня правды, как некогда слабое растение купины. В таком случае я не знаю, есть ли какой из грехов, на кои мы так скоры по немощи своей, который не был бы изглаждаем Божественным огнем в служении, совершаемом с полной чистотою, или действенным очищением.

6. Не осилив же отстать и очиститься от страстного расположения, по причине долговременной привычки, как дерзаешь ты, окаянный, касаться того, что и для Ангелов неприкосновенно? Итак или вострепещи и воздержись от Божественного священнодействия, и тем умилостиви правду Божию, или как бесчувственный и неисправимый, попускай себя впасть в руки Бога живого, Который не пощадит тебя человеколюбно, но накажет немилосердо за то, что ты бесстыдно дерзаешь приступать к царской брачной вечере с душой оскверненной и в рубищах, когда ты недостоин даже входа в царский чертог, а не только возлежания на его вечере.

7. Знал я одного из освященных, который дерзал приступать к Божественному тайнодействию недостойно, по причине блудной, владевшей им страсти. Впал он за это в тяжкую и неизлечимую болезнь и приближался уже к смерти. Пoелику таким образом, все сделав для уврачевания своей болезни, не успел он ни мало, и болезнь не только продолжалась, но еще усиливалась; то пришедши в чувство и сознав, что умирает по причине недостойного литургисания, дал он с клятвою обет, что не приступит более никогда к священнодействию. За словом сим тотчас последовало и уврачевание болезни, так что и следа ее никакого не осталось.

8. Блистателен чин священства и священное облачение, но если посвященный имеет при сем внутри и душу блестящую чистотою. Когда же он сквернится с беспечностью, и совесть, свидетельствующая о срамоте сей, презирается; тогда свет становится тьмой, виновницей и вечного мрака и огня, если, оставив путь сей, стремнинистый по обе стороны, не изберет он другого, – жизни добродетельной со смирением, безбедно ведущей в Царствие Божие.

9. Получение спасения достигается добродетелью и в низком состоянии, а не досточестным священством, требующим и жития равноангельного. Итак или будь бесстрастен по-ангельски, как бы вне мiра и плоти сущи мудрованием, и таким образом вступи на эту небесную лествицу, или, сознав свою немощь, устрашись высоты, угрожающей и падением великим для неисправных, и емлись за жизнь, общую большинству, не меньше однако же той особной приводящей к Богу и присвояющей Ему, в которой, если и пасть тебе случится, удобнее для тебя восстать покаянием, благодатью всемилостивого Бога нашего.

10. "Плоть и кровь Царствия Божия не наследует" (1Кор. 15, 50). Но ты, причащаясь плоти и крови Бога, и бываешь сотелесен Ему и сорастворен с кровью Его; почему имеешь уже внутрь себя Царство Небесное: как же осаждаем бываешь ты страстями плоти и крови? Боюсь, что не пребудет в тебе Дух Божий, как в "плотяном" (Быт. 6, 3), и в час Суда рассечен ты будешь полма: тогда взьмут от тебя всечестное священство, как от недостойного такой благодати и отошлют тебя на вечное мучение во ад.

11. Будто страха Божия нет пред очами твоими, что ты, кажется, маловажным нечим почитаешь недостойное священнодействование, прельщаем бывая самолюбием, подлагающим тебе, что Божество благо. На этом почивали некогда Дафан и Авиррон, пока не поглотила их земля. – Ужаснись того же и ты, и истинно убоясь страха, идеже есть страх (Пс. 13, 5), держи в мысли, коль велико дело есть Священнодействование: и, или достойно и чисто, – чтоб не сказать, – равноангельно, пользуйся властью Божественного священства, или отступи от сего страшного служения, как человек разумный; чтоб иначе, небрежничая ныне в сем деле, и совесть свою, обличающую тебя, обманывая, софизмами некогда, когда все будет право рассуждено и осуждено, не возопил ты со стенанием: "страх, егоже ужасахся, приде ми, и егоже бояхся, срете, мя" (Иов. 3, 25)!

12. Трезвенно и болезненно, во-первых о себе самом приноси с сокрушением и слезами мироспасительную Священную жертву во очищение: ибо кто так, как ты, поболезнует о тебе и станет приносить о тебе жертву, когда умрешь? Почему прозревая имеющее быть, как бы уже похороненного поминай себя, в ходатайство о спасении твоем предлагая Богу сии святые дары на трапезе, воспоминая Его вольное здесь и человеколюбивое заколение.

13. Какое несказанное и невыразимое утешение, когда душа с уверенностью во спасении отделяется от тела, слагая его, как одежду! Ибо, как бы во обладании суще уповаемых благ, она оставляет его беспечально, с миром идя к Ангелу, свыше сходящему к ней с радостью и веселием, и вместе с ним беспрепятственно проходя воздушное пространство, никакому не подвергаясь нападению со стороны духов злобы, но в радости восходя с дерзновением и благодарными возгласами, пока достигнет поклонения Творцу, и там получит определение быть помещенной в сонме подобных ей и равных в добродетели, до общего воскресения.

14. Страшное скажу тебе слово; но не дивись. – Если и не достигнешь бесстрастия, по причине, может быть, тиранских предрасположений, но находясь во время исхода в глубоких чувствах смирения, ни чем не меньше бесстрастного, вознесешься на облаках. Ибо пусть сокровище бесстрастных составлено бывает из всякой добродетели; но драгоценный камень смирения, паче всех их досточестен и высок, и стяжавшему его доставляет не только умилостивление пред Богом, но и вход вместе с избранными в брачный чертог Царствия Его.

15. Приемля от Бога оставление прегрешений, славь Его, что не помня твоего зла, не отмщает тебе за него, и всеусильно охраняй себя от произвольных падений. Ибо хотя и в них возможно получать прощение всякой день до самой смерти; но ты оказываешься неблагодарным, если так легко и в ведении согрешаешь. Впрочем, если, камнем благонадежия отогнав пса отчаяния будешь неотступно и терпеливо умолять благость Божию, то простятся тебе многие грехи, чтоб и ты возлюбил Многоблагоутробного и Преблагого, в веке грядущем.

16. Когда, по действию Божественной благодати, предстанешь ты пред Богом в молитве со слезами, пади ниц, крестообразно простершись на земле и, ударяя главою, проси отпущения отзде, как освобождения от тления, и избавления от искушений; но не как тебе желательно, но как, когда и где, благоизволит Бог, желай изыти, и даже с любовью готовность изъявляй соизыти вместе с сими слезами ко Господу в глубоком смирении, чтоб утолить пламя желания своего и искания; но соглашайся потерпеть и отсрочку в настоящее время, если Бог прозревает нечто лучшее. Одного только настоятельно и неотступно ищи, – чтоб не отпасть от Бога; – чего для сего не делая, чего не говоря. чего не намеревая, и чего не предпринимая.

17. Будучи плотоносцем, не покушайся исследовать мысленного и духовного, как оно есть, хотя умность души твоей и располагает тебя к сему, когда бывает чиста. Ибо пока нетелесная душа, держимая в узах плоти и крови, не отрешится от сей дебелости, и не станет быть с умными силами, дотоле не может, как должно, помышлять о них и понимать их. Итак предуготовляясь изыти из своей связи вещественной, как из второй матерней утробы мрачной, в невещественное оное и светлое существование, благодушествуй, славя благодетеля своего, переводящего нас чрез смерть к чаемому нами лучшему бытию, – непрестанно трезвенствуй и бодрствуй, по причине окрест нас ходящих нечистых демонов, всегда наветующих против нашего благобытия и пяту нашу коварно блюдущих до самого конца жизни, – и до самого исхода своего трепещи за себя, по причине безвестности будущего, как созданный превратным и изменчивым по самовластью своему.

18. Враг тогда встречает нас жестокими и страшными искушениями, когда почует, что душа вступила в высшие меры добродетели. Свидетельствуется же это словами молитвы и возвышением ее над вещественной двоицей плоти и чувств. И тогда человеконенавистник так злобно искушает, что нам приходится даже в жизни отчаиваться. Но не знает он, суетный, каких благ бывает для нас виновником, делая нас чрез терпение более опытными и светлые нам сплетая венцы.

19. Нет другого столь великого подвига, как подвиг целомудрия и девственности. Честно хранящий безбрачие составляет предмет удивления для Ангелов и увенчивается не менее мучеников. Ибо от того, кто будучи связан плотью и кровью, всегда старается подражать безвещественности бесплотных посредством чистоты, сколько требуется трудов и потов? И воистину, столь велико и высоко это дело, что было бы невозможным, как выше-естественное, если бы Бог свыше не являл Своего заступления, укрепляя и утверждая немощное и бренное естество, и неким образом от земли восставляя его Божественной любовью и упованием обетованных воздаяний.

20. Усыренная многопитанием и многоспанием плоть, – великая препона целомудрию. Истинное же целомудрие и в сонных мечтаниях пребывает неподвижным. Ибо если ум во сне услаждается ими, то это служит признаком, что он носит во глубине болезнь сей страсти. Если же благодатью Божией сподобится он во сне беседовать с Богом, то явно, что он пребывает для сей страсти неприкосновен; почему и во всякое время бывает души и тела бодренным стражем, держа их в мирном между собою устроении, и как пес некий бодрствуя над ними по причине злокозненных волков, и чрез то избегая хищничества.

21. Странное скажу тебе слово; но не дивись. Есть некое сокровенное таинство, между Богом и душой совершающееся. Бывает же сие с теми, которые достигают высших мер совершенной чистоты, любви и веры, когда человек, совершенно изменившись, соединяется с Богом, как свой Ему, непрестанной молитвою и созерцанием. На сей находясь степени, Илия заключает небо на бездождие, и небесным огнем попаляет жертву; Моисей пресекает море и воздеянием рук обращает в бегство Амалика; Иона избавляется от кита и глубины морской. Ибо нуждение некое бывает при сем для человеколюбивейшего Бога, в меру однако же того, как сие с Его волею согласно. Сподобившийся сего, хотя и плотью обложен, но превзошел меру тления и смертности, как обыкновенный, сон приемля смерть, к его утешению пересылающую его к тому, чего всегда чаял он.

О священстве

1. Благоговея пред Владычними страстями, и пред истощением за нас Бога-Слова, а также и пред жертвою и срастворением в нас животворящего и Божественного Тела и Крови, коих не только причастия, но и Священносовершения сподобляемся мы, смиряй себя, как овча заколения, почитая всех воистину превосходящими тебя, и всячески блюдись, как бы не уязвить чей-либо совести. Без очищения же себя не дерзай прикасаться Святых Тайн, чтоб не пожжену быть как сено, Божественным огнем, и как воск растаяв, не разлиться?

2. И воистину, если будешь, как должно, совершать сие Божественное, всечестное, и страшное священнодействие, и совесть ни в чем не будет укорять тебя; то ни в чем другом не обретешь ты столь удостоверительного упования спасения, как в нем. Ибо от него получится тобою благо, паче всякого другого делания и созерцания. – Если же не так, то сам смотри, что сие значит. – И всеконечно лучше, по сознанию своей немощи отказаться от высокого чина священства, нежели с сознанием своего недостоинства и нечистоты принять его, и носить, и кажась для многих высоким, быть на деле по недостоинству, подобным трупу, достойным плача.

3. Служение честного священства и его умилостивление Бога и неотступное за всех пред Ним ходатайство столько превосходит всякое псалмопение и молитву, сколько солнце звезды. Ибо самого Единородного приносим мы в жертву, – Его, по человеколюбию туне заклавшегося за грешников, предлагаем и приводим в умоление не только об оставлении грехов, но и о даровании всего, в чем имеем нужду, и о чем молимся: и Тело, с Божеством соединенное, как некий угль попаляет всякое беззаконие и сердца просвещает с верою приступающих; равным образом и Божественная и всечестная Кровь паче всякого иссопа, омывает и очищает всякую нечистоту и скверну тех, кои дерзают приступать к Святым Тайнам со всевозможным сокрушением и уповательным умилением. Где можно получить что-либо такое?!

4. Не вознесшееся на небеса тело Бога-Слова, как сказал некто из Святых, с небес сошедши жрется, но самый хлеб и самое вино прелагаются в Тело и Кровь Христовы, при совершении с верою, страхом, любовью и благоговением Божественного таинства удостоенными честного священства, в коем таинстве совершается сие пременение одного в другое, действием и наитием всесвятого Духа. Какая же чистота и святость требуется от Иерея, касающегося Божественного Тела, и какое дерзновение, когда он должен являться посредником между Богом и людьми, имея смолитвенниками себе, со Пресвятою Богоматерью, небесные Ангельские чины, и всех от века Святых? Мне кажется, Ангельские, или Архангельские: ибо по сану следует быть и качествам.

5. Заметить тебе надлежит, брате, что Святые дары, имеющие быть освященными, для того предлежат открытыми после Символа веры, что они неким образом как бы молятся о приносящих, и вопиют неизрекаемыми гласами к Живущему на небесах, да не презрит их, но да призрит на них, воспоминая вольное за грешников истощение Сына своего, Его неизреченное схождение и человеколюбивое заклание, Ибо не праведным нам даровал Он чрез Свои страдания искупление и спасение, но падших нас помиловал и восставил, яко благой и незлобивый.

6. Хотя тщася о чистой, с Богом невещественно соединяющей невещественный ум молитве, и достиг ты уже того, что, как в зерцале, видишь имеющую сретить тебя после конца здешней жизни, участь, как приявший залог Духа и Царствие Небесное внутри стяжавший всем чувством с полным удостоверением; при всем том недопусти себя разрешиться от плоти без предузнания смерти, но и усердно молись об этом и внутренне благонадежен будь улучить сие, если будет благоугодно Богу и полезно тебе, пред исходом, – к коему и уготовляй себя денно-нощно, отревая всякую боязливость, как бы прошедши воздушные пространства и избежав духов злобы, дерзновенно и небоязненно был ты уже в небесных областях, споставляемый с Ангельскими чинами и сопричисляемый к избранным от века праведникам, и Бога зря, сколько сие доступно, или всячески зря блага, от Него нам уготованные и Бога-Слово созерцая, лучами своими освещающего все пренебесное, поклоняемого единым с пречистою плотью своего поклонением, купно с Отцом и Святым Духом, от всех небесных сил и Святых всех. Аминь.

Преподобный Филофей Синайский

Краткое сведение о нем

Преподобный отец наш Филофей был Игуменом словесного монашеского стада, что на Синае, и получил от того прозвание Синайского. В какое время он жил и когда скончался, неизвестно. Настоящее, разделенное на 40 глав его слово, прекрасно составленное, исполнено, и сказать нельзя, коль великой духовной мудрости и душеспасительности. Почему сочтено несправедливым отделить его от состава прочих отеческих писаний о трезвении. – И оно требует большего внимания: ибо если б кто назвал его точным истолкованием и верным правилом трезвения, хранения ума и чистоты сердца, не погрешил бы против истины.

Преп. отца нашего Филофея Синайского 40 глав о трезвении

1. Есть в нас мысленная брань, более тяжелая, чем чувственная. Делателю благочестия надобно тако тещи и ту цель преследовать умом, чтоб, как маргарит какой, или камень многоценный, в совершенстве усокровиществовать в сердце память о Боге. Надобно оставить все, даже тело, и презреть самую жизнь настоящую, чтобы Бога единого стяжать в сердце своем. Ибо св. Златоуст сказал, что умного Боговидения одного достаточно к тому, чтоб истребить лукавых.

2. Ведущие мысленную брань должны со всем усердием избрать себе, по указанию Божественных Писаний, духовные делания и возложить их на ум, как целительные пластыри. Так с утра, говорит некто, должно мужественно и неотступно стоять у двери сердца, с крепкой памятью о Боге и непрестанной в душе Иисус Христовою молитвою, и сею мысленной стражею убивать всех грешников земли, т.е. верной, усиленной и горе восхищающей памятью о Боге посекать, ради Господа, главы сильных и начала брань воздвигающих помыслов: ибо как знаем, и в мысленных подвижнических трудах есть свой некоторый Божественный чин и порядок действования. – Так должно делать нудящим себя (царствия ради), пока настанет положенное время вкушения пищи. После сего, благодарение воздав Господу, по единому человеколюбию своему питающему нас двоякой пищей и духовной и телесной, должно томить себя памятованием и размышлением о смерти. А на следующий день опять надо самодержавно браться за утреннее дело. Ибо и при таком каждодневном образе действования, едва-едва возымеем мы в Господе избегнуть сетей мысленного врага. Такое делание впрочем, утвердившись в нас, рождает следующие три добродетели: Веру, Надежду и Любовь, из коих Вера располагает нас к истинному страху Божию, а Надежда, преодолев рабский страх, приводит человека к любви Божией. Если Надежда не посрамляет, порождая обыкновенно двоякую любовь, на которой висят закон и пророки; то с своей стороны и Любовь николиже отпадает, ни в сем веке, потому что здесь в причастнике своем она бывает причиной исполнения Божественных законоположений, ни в будущем.

3. Редко очень можно найти безмолвствующих умом. Это есть принадлежность только тех, которые все средства употребляют к тому, чтоб привлечь к себе Божественную благодать и исполниться истекающим от нея духовным утешением. – И так если, подобно им, хотим проходить умное делание, сию философию Христову, в хранении ума и в трезвении, начнем путь сей воздержанием от многих яств, положив принимать пищу и питие, сколько возможно, малою мерою. Трезвение справедливо называется путем, потому что оно ведет в Царствие, – и то, которое внутрь нас, и в будущее, – и умным детелищем (мысленной мастерской), потому что оно выделывает и убеляет (полирует) нравы ума и страстное переделывает в бесстрастное. Оно подобно также световому оконцу, чрез которое Бог приникши является уму.

4. Где смирение, память о Боге с трезвением и вниманием и частая против врагов устремляемая молитва, – там место Божие, или сердечное небо, в котором полчище бесовское боится стоять ради того, что в месте сем обитает Бог.

5. Нет ничего разорительнее многословия и зловреднее невоздержного языка; и ничто столько не сильно расстраивать и истреблять богатство душевное. Ибо, что каждый день созидаем в себе, то многословие снова разоряет и, что трудом собираем, то чрез языкоболие душа снова расточает. Что хуже сего (языка невоздержного)? Он – неудержимое зло. Надобно положить ему предел, обуздать его и стеснить, и, скажу так, заставить его служить только нужде. – И кто может высказать весь душевный вред, происходящий от (невоздержного) языка?

6. Первая дверь, вводящая в мысленный Иерусалим, во внимание ума, есть разумное молчание уст, хотя ум еще и не безмолвствует; вторая – мерное (малою мерою определенное) воздержание в пище и питии; третья, очищающая ум и тело, – непрестанная память и размышление о смерти. Узрев однажды красоту сей последней, и, духом, а не оком, уязвившись и усладившись ею, я возжелал стяжать ее себе в сожительницу на целую жизнь, возлюбив ее благообразие и благолепие. Как она смиренна, радостопечальна, задумчива, как страшится будущего праведного истязания и как боится продления (случайностей) жизни! Из чувственных очей своих она обычно источает целительную живую воду, а из очей мысленных – обильный источник премудрых помышлений, который теча и скача веселит разум. Эту-то, как я сказал, дщерь Адамову, т.е. память о смерти, жаждал я всегда иметь сожительницей себе, с нею спать, с нею беседовать и вместе с нею исследовать, что имеет быть со мной, по отложении тела сего; но часто не позволяло мне этого пагубное забвение – сия омраченная дочь дьявола.

7. Есть брань, в которой духи злобы втайне сражаются с душой посредством помыслов. Ибо как душа невидима, то зложелательные оные силы, сообразно с ее существом, и нападают на нее невидимой бранью. И можно видеть, как у тех, так и у ней, и оружия, и планы (расположения войск и ведения брани), и обманчивые ухищрения и устрашительные нападения (стремительный натиск, чтоб устрашить), и обоюдные рукопашные схватки и победы и поражения с той и другой стороны. Одного только недостает в этой мысленной, описываемой нами брани, сравнительно с бранью чувственной, – определенного времени объявления войны. Для чувственной брани обыкновенно определяется время и свои в отношении к ней соблюдаются, порядки; а эта (мысленная) без предъявления внезапно приражается окрест самых глубин сердца, и получив жребий (избирательный; иначе: взяв перевес чрез согласие сердца на внушаемое), убивает душу посредством греха. Чего ради и для чего воздвигается против нас это ратование и борьба? Того ради, да не будет исполняема нами воля Божия, о коей молимся, говоря: "да будет в нас воля Твоя" (Лук. 11, 2), т.е. заповеди Божии. И если кто, установив ум свой, от блуждания в совершенной трезвенности в Господе, станет тщательно наблюдать за их (врагов невидимых) вторжениями (в сердце), и соплетениями (схватками с трезвящимся умом), происходящими в мечтаниях фантазии, тот узнает это из опыта. Посему и Господь, цель Свою направляя против злобных демонов, и, как Бог провидя их замыслы, в противность их цели постановил Свои заповеди, с угрозою нарушителям их.

8. Когда приобретем некоторый навык в воздержании и удалении от видимых зол, производимых пятью чувствами; то после сего возможем и сердце свое блюсти с Иисусом и просвещаться в нем от Него, и с теплым некоторым расположением вкушать умом благости Его. Ибо не для другого чего приняли мы закон очищать сердце, как для того, чтоб, когда облака злых помыслов изгнаны будут из атмосферы сердца и разогнаны непрерывным вниманием, мы могли как в ясный день, чисто видеть Солнце правды – Иисуса, и сколько-нибудь просветиться в уме словами величествия Его; ибо обыкновенно они открываются не всем, а только тем, кои очищают смысл свой.

9. Мы должны каждодневно держать себя в таком настроении, в каком надлежит являться пред лицом Бога. Ибо Пророк Осия говорит: "милость и суд храни, и приближайся к Богу твоему выну" (Осии 12, 6). Опять и Пророк Малахия от лица Божия говорит: "сын славит Отца и раб господина своего убоится: а аще Отец есмь Аз, то где, слава Моя? и аще Господь, есмь Аз, то где есть страх мой, глаголет Бог Вседержитель" (1, 6). То же и Апостол пишет: "очистим себе от всякие скверны, плоти и духа" (2Кор. 7, 11). И премудрость внушает: "всяцем хранением блюди твое сердце: от сих бо исходища живота" (Прит. 4, 23). И Сам Господь Иисус Христос заповедует: "очисти внутреннее сткляницы, да будет и внешнее чисто" (Мф. 23, 26).

10. Плодом неуместных пустых бесед бывает иногда ненависть к нам от тех, кои слушают; иногда же укор и осмеяние, когда зазрят они неразумие речей наших; иногда осквернение совести, а иногда осуждение от Бога и опечаление Духа Святого: что ужаснее всего другого.

11. Тому, кто очищая сердце свое и с корнем исторгая из него грех о Господе, труд прилагает ко стяжанию Божественного ведения и успевает узреть умом незримое для многих, не должно возноситься из-за того над кем-либо. Что между тварями чище бестелесного, и что многоведущее Ангела? однако же и он вознесшись низвержен с неба, как молния. Его высокоумие вменено ему Богом в нечистоту. – Известно, как действуют выкапывающие из земли золото (т.е. будь под всеми, как они под землею, чтоб достать золото ведения).

12. Апостол говорит: "подвизаяйся от всех воздержится"(1Кор.9:25). Ибо невозможно с насыщенным пищей чревом ополчаться против начал, против невидимых зложелательных сил, тем, кои связаны сею плотью, тяжелою и всегда похотствующей на духа. "Несть бо царствие Божие брашно и питие" (Римл. 14, 17). "Мудрование плотское вражда есть на Бога: закону бо Божию не покоряется, ниже бо может" (Рим. 8, 7). Не может, очевидно, ради того, что будучи земно, составлено из соков, крови и мокрот, к земному всегда имеет пристрастие и услаждается погибельными удовольствиями настоящего века. "Мудрование бо плотское смерть есть: сущии же во плоти Богу угодити не могут" (Рим. 8, 8).

13. Потребно нам великое смирение, если искреннее имеем попечение о хранении ума в Господе, во-первых, в отношении к Богу, и (во-вторых), в отношении к людям. Всячески всегда должны мы сокрушать свое сердце, изыскивая и в дело вводя все, могущее смирять его. Сокрушает же и смиряет сердце, как известно, память о прежней нашей в мире жизни, если она припоминается нами, как следует. Также память о всех грехах от юности, когда кто пересматривает их умом по частям, обыкновенно и смиряет, и слезы рождает, и ко всесердечному благодарению Бога подвигает нас, как и всегдашняя действенная (до чувства доводимая) память о смерти, которая при том рождает и плач радостный со сладостью и трезвение ума. Преимущественно же смиряет мудрование наше и располагает потуплять очи в землю воспоминание о страстях Господа нашего Иисуса Христа, когда кто проходит их в памяти и все подробно воспоминает. Это подает также и слезы. Сверх того, истинно смиряют душу великие Божии благодеяния, именно к нам, когда кто подробно перечисляет их и пересматривает: ибо мы имеем брань с гордыми (неблагодарными Богу) демонами.

14. Не чуждайся из самолюбия этих спасительных врачевств душевных, если ты таков, что имеешь в них нужду. Ибо иначе ты уже не ученик Христов, и не подражатель Павла, который говорит о себе: "несмь достоин нарещися Апостол" (1Кор. 15, 9); а в другом месте сознается, что был прежде хульником, гонителем, и досадителем (1Тим. 1,13). – Видишь ли, горделивец, вот и святой, а не забывал прежней своей жизни? Да и все Святые, от начала создания до ныне, облачались в это последнейшее святое одеяние Божие (т.е. в смирение). Сам Господь наш Иисус Христос, будучи Бог непостижимый, недоведомый и неизглаголанный, в продолжение всей Своей во плоти жизни, облечен был в смирение; так что св. смирение праведно должно именоваться и Божественной добродетелью, и Владычнею заповедью и облачением. Также Ангелы, и все оные светлые Божественные силы, проходят и хранят сию добродетель, ведая, каким падением пал возгордившийся сатана, и как он в пример того, как надлежит страшиться падения (в сей грех) Ангелам и людям, лежит, лукавый в бездне, за гордость свою явленный бесчестнейшим пред Богом паче всякой другой твари. Знаем мы и то, каким падением пал Адам из-за гордости. Имея, пред очами такие примеры сей высокотворной добродетели, будем всегда смирять себя всячески, сколько сил есть, пользуясь указанными выше врачевствами. Смирим себя душой и телом, и в мудровании, и в желании, и в речах, и в помышлениях, и во внешнем виде, и внешне и внутренне. О чем особенно надобно заботиться, это – чтоб сущий за нас Иисус Христос, Сын Божий и Бог, не стал против нас. "Ибо Господь гордым противится, смиренным же дает благодать" (Прит. 3, 34). "Не чист пред Господом всяк высокосердый" (Прит. 16, 5); "смиряяй же себе вознесется" (Лк. 18, 14). "Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, говорит Спаситель" (Мф. 11, 29). – Внимати убо подобает.

15. "Внемлите себе", говорит Господь, "да не когда отягчают сердца ваши объедением, и проч". (Лк. 21, 34). "Подвизаяйся же от всех воздержится", по слову Апостола (1Кор. 9, 25). Ведая все такие изречения, к нам обращенные в Божественном Писании, будем проводить жизнь свою в воздержании. Прежде всего, оставив многообразие яств, приучим тело свое к обычаю и чину добродетельному, давая ему пищи в меру. Ибо таким образом легко укрощаются и подчиняются разуму взыграния похоти, а если полную, по всему убеждению, говорить правду, то и движения гнева. Но и от других прегрешений удобнее при этом воздержаться, так как и добродетелию-то почитается у тех, кои самим делом и опытом проходят добродетели, всестороннее воздержание, т.е., чтоб удаляться от всякого вида зла. Так-то причина чистоты, после Бога, всех благ источника и подателя, есть равное на всякий день и мерою определенное воздержание от многоястия.

16. Как сатана, сопротивляясь Богу, в желании, чтоб не была исполняема воля Божия, т.е. заповеди, чрез нас воюет против Бога тем, что покушается воспрепятствовать исполнению ее: так опять Бог желая, чтоб нами была исполняема святая воля Его, то есть, как я сказал, Божественные и животворные заповеди, чрез нас при своем мановении, разоряет пагубное намерение лукавого. Безумное желание врага сопротивляться Богу тем, чтоб увлекать к преступлению заповедей Его Бог Сам низвращает чрез человеческую немощь. И посмотри, не так ли это бывает? – Все Божественные заповеди полагают законы для троечастности души, и делают ее здравою посредством того, что повелевают. Кто строго следует им, у того сия троечастность делается истинно здравою. Но против этой же троечастности души день и ночь ведет войну и дьявол. Если же сатана ведет войну против троечастности; ясно, что он воюет чрез то против заповедей Христовых; ибо Христос чрез заповеди облагает законом троечастность души, т.е. раздражительную, пожелательную и мыслительную силы души. – И смотри: угроза, что гневающийся на брата своего всуе, повинен есть суду (Мф. 5, 22), и следующие за тем Его заповедания, – се врачевания раздражительной части. Эту заповедь, и прочие положенные вместе с нею, враг покушается низвратить внутри посредством помыслов любопрительства, злопамятства и зависти. Знает этот противоборец (наш и Божий), что правитель раздражительной части есть сила мысленная. Почему в нее прежде и пускает стрелы посредством помыслов, как я сказал уже, подозрения, зависти, любопрения, сварливости, лукавства, тщеславия, и склоняет мысленную силу сложить с себя свойственную ей власть, и отдав бразды самому раздражению, оставить его без всякого управления. Тогда раздражение, отбросив своего управителя, без удержи износит чрез уста в словах все, что прежде вложено было в сердце, что усокровиществовано было в нем дотоле посредством вражеских помыслов, при нерадении ума. Сердце является тогда исполненным не Духа Божия и не Божественных помышлений, а злобы (неукротимой): ибо как говорит Господь, уста говорят от избытка сердца (Лк. 6, 45). Когда же таким образом, лукавый доведет человека до того, что он изрыгать начнет в словах то, что прежде скрытно, замышлялось внутри, тогда этот пленник (вражий) не "рака только, или юрод" скажет брату своему, но наговорит самых досадительных слов, а дальше дойдет и до убийства. – Вот какие козни употребляет лукавый, в отношении к данной нам Богом заповеди не гневаться всуе. – А ведь можно бы и не дойти до досадительных слов, а далее и до того, что за ними следует, если б тотчас по приражении раздражения, молитвою и вниманием к тому, что происходит внутри, были изгнаны из сердца (разжигающие его мысли). Так то душегубец достигает злой цели своей только тогда, как найдет кого, по воздействию вложенных им в сердце помыслов, готовым нарушить Божественную заповедь.

17. А пожелательной части что предписано Божественной Владычнею заповедию? "Воззревый на жену, ко еже вожделети ее, уже любодействова с нею в сердце своем" (Мф. 5, 24). – И какую же против сей заповеди сеть сплетает в уме злодей, видя, что дана такая заповедь? Так как предметы, могущие раздражить вожделение отдалены, то он подступает внутрь, и там поднимает похотную брань против сказанной заповеди. – Это производит он тем, что живописует и печатлеет в душе блудные образы; бывает, что даже и слова слышатся, возбуждающие на страсть; бывает и другое многое, что знают искусившиеся в мысленных бранях.

18. Какая наконец заповедь дает руководительные правила силе умственной? "Аз же глаголю вам: не кляться всяко. Буди же слово ваше: ей и ни" (Мф. 5, 34). Еще: "иже не отречется всего своего имения, не может быти Мой ученик" (Лк. 14, 33). И: "внидите узкими враты" (Мф. 7, 13). Таковы заповеди для мысленной части? – Противоборец наш, желая и эту мысленную силу, как доблестного какого воеводу, сделать подручной себе, сначала отнимает у ней здравомыслие, посредством помыслов чревоугодия и нерадения; лишив же ее таким образом свойственной ей власти над другими силами и посмеявшись над нею, как над пьяным вождем, заставляет исполнять свои внушения и хотения, употребив пособниками себе в этом раздражительность и похотение. Силы же эти, похотная, т.е., и раздражительная, оставлены будучи силою мысленной, начинают все пять чувств наших обращать, как слуг покорных, в орудие к явным грехам. И вот какие вследствие того бывают согрешения и падения! Когда ум извнутрь не обуздывает и не вяжет чувств; тогда глаза всюду разбегаются из любопытства, уши любят слушать суетное, обоняние изнеживается, уста становятся неудержимыми, и руки простираются осязать то, что не должно. За этим последуют вместо правды неправда, вместо мудрости – неразумие, вместо целомудрия – блудничество, вместо мужества – боязливость. А эти четыре главные добродетели, т.е., правда, мудрость, целомудрие и мужество такого суть рода, что если они здравы и в силе в душе, то добре управляют тричастностью души; добре же управляемая тричастность удерживает чувства от всего безместного. И тогда ум пребывая в тишине, при управлении прочих сил по Божьему и при послушности их, удобно одерживает верх в мысленной брани. Когда же по невниманию допустит он придти в смятение прочим силам, тогда, будучи преодолеваем прилогами лукавого, преступает он Божественные заповеди. За преступлением же заповедей всячески следует, или соответственное покаяние, или мука в будущем веке. И так доброе есть очень дело, чтобы ум всегда трезвенствовал; ибо чрез это, установившись так, как свойственно ему стоять по естеству, делается он истинным хранителем Божественных заповедей.

19. Душа (грехолюбивая), как стеной будучи ограждена и окружена духами злобы, связуется узами мрака, – и по причине этого окружающего ее мрака не может молиться как следовало бы: ибо связуется им втайне (в сокровенностях и глубинах своих, или сама не ведая как), и слепотствует внутренними очами. Но когда она (пришедши в себя) положит начало молитвенному к Богу прибеганию и станет по силе трезвенствовать в молитве; тогда мало-помалу начинает она разрешаться силой молитвы и от тьмы: иначе же разрешиться от ней нет никакой возможности. В это время познает она, что есть внутрь в сердце иное борение, иное сокровенное противоборство, иная война в помыслах, от духов злобы возбуждаемых, как свидетельствует и Святое Писание, когда говорит: "аще дух владеющего взыдет на тя, места твоего не остави" (Екл. 10, 4). Место же ума есть твердое стояние его в добродетели и трезвении. – Есть стояние и в добродетельной и в грешной жизни. Ибо Писание говорит: "Блажен муж иже не иде на совет нечестивых и на пути грешных не ста" (Пс. 1, 1). И Апостол учит: "станите препоясаны чресла ваша истиною" (Еф. 6, 14).

20. Крепко накрепко да держим Христа; ибо немало таких, кои всячески покушаются поять его из души. И сами не допустим до того, чтоб Иисус уклонился, "народу" (толпе) помыслов "сущу на месте души" (Ин. 5, 13). Но удержать Его невозможно без болезненного труда душевного. Потрудимся осязать следы жития Его во плоти, чтобы и свою жизнь проводить нам смиренно. Воспримем в чувство страсти Его, чтоб соревнуя Ему, терпеливо переносить все скорбное. Вкусим неизреченного Его смотрительного о нас снисхождения, чтобы от сладкого вкушения сего душой, познать нам, сколь благ Господь. Над всем же сим, или прежде всего сего, да веруем Ему несомненно во всем, что говорит Он, и каждодневно да чаем промышления Его, на нас обращенного, и что ни случится, что ни встретим, будем принимать то с благодарностью, любовью и радостным довольством, да научимся смотреть на Единого Бога, Который всем управляет по Божественным законам премудрости Своей. Когда сделаем все это, тогда не далеко будем от Бога. (Да ведаем при том, что) благочестие есть конца не имеющее совершенство, как сказал некто из Богоносных и совершенных в духе мужей.

21. Кто добре искупая время жизни своей, непрестанно бывает занят помышлением и памятью о смерти, и чрез это самое мудро исхищает ум из страстей; тот обыкновенно острее зрит повсечастные приражения бесовских прилогов, нежели тот, кто проводит жизнь без памяти смертной, надеясь очистить сердце действием одного разума, а не тем, чтобы всегда хранить печальную и плачевную мысль. Таковой, мнясь своим быстроумием держать в руках все пагубные страсти, не ведая, как связуется одной, хуждшей всех, – падает в высокоумие (как чающий преуспеть в чем-либо) без Бога. Ему надлежит сильно трезвиться, чтобы за надмение не лишиться смысла. Ибо как говорит Апостол Павел (1Кор. 8, 1), души отсюда и оттуда набирающиеся знания, обыкновенно надымаются пред теми, которые, как им кажется, меньше их знают, по той причине, как я думаю, что в них нет искры назидающей любви. А кто имеет непрестанное помышление о смерти, тот острозорче, чем тот, кто не имеет его, замечая приражения демонов, удобно прогоняет их и попирает.

22. Сладостная память о Боге, т.е. Иисусе, с гневом сердечным и огорчением спасительным, обыкновенно разрушает все обаяния помыслов, разные внушения, слова, мечтания, мрачные воображения, и кратко сказать, все, чем вооружается, и с чем дерзостно выступает всегубительный враг, ища поглотить души наши. Иисус, будучи призываем, все попаляет легко. Ибо ни в ком другом нет нам спасения, кроме Христа Иисуса. Это сказал и Сам Спаситель говоря: "без Мене не можете творите ничесоже" (Ин. 15, 5).

23. И так всякий час и всякое мгновение будем всяким хранением блюсти сердце свое от помыслов, туманящих душевное зеркало, в коем надлежит печатлеться и светописаться одному Иисусу Христу, Который есть премудрость и сила Бога Отца. Будем непрестанно искать Царствия Небесного внутрь сердца; и конечно таинственно обретем внутрь себя самих и зерно, и бисер, и квас, и все другое, если очистим око ума своего. Сего-то ради и Господь наш Иисус Христос сказал; "царствие Божие внутрь вас есть" (Лк. 17, 21), разумея чрез то пребывающее внутрь сердца Божество.

24. Трезвение до блистания очищает совесть. Совесть же, будучи так очищена, изгоняет из внутрь всякую тьму, подобно свету вдруг воссиявающему по снятии лежащего на нем покрова. А по изгнании тьмы, совесть, при непрерывно продолжающемся истинном трезвении, снова показывает то, что было забыто, или что скрывалось не будучи сознаваемо. В то же время, она, посредством трезвения же, научает невидимому состязанию с врагами, ведомому умом, и войне в мыслях, – научает как метать копья в этом единоборстве, как искусно бросать (во врагов) стрелы помышлений благих, не допуская, чтоб их стрелы поражали ум, подобно стреле устремляя его укрываться у Христа, сего, вместо пагубной тьмы, желанного света. Кто вкусил сего света, тот понимает о чем я говорю. Вкушение сего света гладом паче томит душу, которая им питается, но никогда не насыщается, и чем более его вкушает, тем более алчет. Сей свет, влекущий к себе ум, как солнце очи, свет неизъяснимый сам в себе, соделывающийся однако же истолковываемым, только не словом, а опытом того, кто приемлет воздействие его, или точнее сказать, кто уязвляется им, – заповедует мне молчать, хотя ум все еще хотел бы наслаждаться беседою о том, о чем идет теперь речь.

25. "Мир имейте и святыню со всеми, ихже кроме никтоже узрит Господа" (Евр. 12, 14), ради стяжания любви и чистоты: ибо они-то и суть мир и святыня. Гневом же надобно вооружаться против одних демонов, мысленно вражествующих против нас и ярящихся. Но послушай, как должно вести каждочасно действующую в нас брань, и поступай так: с трезвением сочетай молитву, – и будет трезвение усиливать молитву, а молитва трезвение. Трезвение, непрестанно назирая за всем внутри, замечает, как враги покушаются войти туда, и заграждая им по силе своей вход, призывает в то же время на помощь Господа Иисуса Христа, чтобы Он прогнал этих лукавых воителей. При этом внимание заграждает вход посредством противоречия; а призываемый Иисус прогоняет демонов с мечтаниями их.

26. С крайним напряжением внимания блюди свой ум. Как только заметишь (вражий) помысел, тотчас воспротиворечь ему, но вместе с тем спеши призвать Христа Господа на отмщение. Сладчайший же Иисус, когда ты еще будешь говорить, скажет: се с тобою Я, чтоб подать тебе заступление. Но ты, и после того как, по молитве твоей, все эти враги усмирены будут, опять продолжай усердно внимать уму. Вот снова волны (помыслов), множайшие прежних, одни за другими устремятся на тебя, так что от них будто уже погружается душа, как в пучину, и готова погибнуть. Но и Иисус опять, возбуждаемый учеником, яко Бог запрещает злым ветрам (помыслов и они утихают). Ты же улучив свободу от вражеских нападений, на час или минуту, прославь спасшего тебя, и углубись в помышление о смерти.

27. Со всяким сердечным вниманием в чувстве душевном будем совершать путь свой. Внимание и молитва, будучи на всякий день сочетаемы вместе, совершают нечто подобное огненной Илииной колеснице, подъемля на высоту небесную того, кто им причастен. И что я говорю? У того, кто установился в трезвении или старается установиться в нем, чистое сердце делается мысленным небом, со своим солнцем, луной и звездами, и бывает вместилищем невместимого Бога, по таинственному видению и восхождению (восторжению ума). У кого есть любовь к Божественной добродетели, пусть старается во всякое мгновение произносить имя Господа и со всем усердием слова производить в дела. Кто с некоторым насилием удерживает пять своих чувств, коими обычно повреждается душа, тот всячески делает для ума легчайшими сердечный подвиг и брань. И так ухитряйся предотвращать все внешние (вредные для души приражения и впечатления), а с рождающимися от них внутри помыслами борись Богодарованными средствами, духовным, руководясь искусством: трудом бдений обуздывай позывы к чувственным удовольствиям, будь воздержен в ястии и питии, и довольно истончи тело свое, чтоб заблаговременно сделать для себя легкой брань сердечную. Этим всем себе будешь благодетельствовать, а не другому. Помышлением о смерти мучь душу свою и памятью о Христе Иисусе собирай расточенный ум свой; особенно ночью, когда ум обычно бывает более чист и светел, ясно созерцая Бога и все Божественное.

28. Не будем отрицаться и от трудов телесного подвижничества: ибо как из земли пшеница, так от них произрастает духовная радость и опытность в добре. Не будем ложными умствованиями отклонять требование совести, потому что она внушает нам спасительное и деятельное, и всегда изрекает, в чем долг наш и к чему мы обязаны, особенно когда бывает очищаема живым, деятельным и тонким трезвением ума. В этом случае она, по причине чистоты своей, обычно износит ясный суд (о всем встречающемся, – суд достодолжный и решительный), – исключающий всякое колебание. Ради всего этого не должно сбиваться с пути ложными умствованиями; ибо она внутри возвещает нам жизнь, угодную Богу, и строго обличая душу, если она осквернила смысл грехами, показывает способ исправления прегрешений, внушая сердцу падшему покаяться, и указывая ему врачевство с сладостным убеждением.

29. Дым, выходящий из дров, тяжел бывает для очей; но потом показывает им свет и услаждает тех, кому прежде причинял неприятность. И внимание, держа непрестанно в напряжении умные очи, утомляет и тяготит голову. Но Иисус призываемый в молитве, пришедши просвещает сердце. Память о Нем, вместе с осиянием (внутреннего нашего) доставляет и высочайшее из благ (т.е. Самого Господа).

30. Враг, навыкши возмущать ум наш, желает склонять нас и к тому, чтоб мы вместе с ним питались перстью, и, быв созданы по образу Божию, ходили на чреве. Но Бог сказал: "вражду положу между тобою и тем" (Быт. 3, 15). По сей причине надлежит нам всегда воздыхать к Богу, дабы чрез то могли мы каждый день проводить, не быв уязвлены разженными стрелами дьявола. "Покрыю" и, говорит (у Псалмопевца Бог), "яко позна имя Мое" (Пс. 90, 14). И еще: "обаче близ боящихся Его спасение Его" (Пс. 84, 10).

31. Блаженный Апостол, избранный сосуд, говорящий во Христе, имея многую опытность во внутренней в нас происходящей, невидимой, мысленной брани, сказал в послании к Ефесеям: "несть наша брань к плоти и крови, но к началом и ко властем, и к мiродержителям тмы века, духовом злобы поднебесным" (Еф. 6, 12). Апостол Петр также говорит: "трезвитеся и бодрствуйте, зане супостат наш дьявол, яко лев рыкая ходит иский кого поглотити, ему же противитеся тверди верою" (1Пет. 5, 8–9). Сам Господь наш Иисус Христос, беседуя о разности расположений, с какими слушаются слова Евангелия, сказал: "потом же приходит дьявол, и вземлет слово от сердца", – каковую кражу совершает он, наводя злое забвение, "да не веровавше спасутся" (Лк. 8, 12). – И опять Апостол (Павел) говорит: "соуслаждаются закону Божию, по внутреннему человеку: вижду же ин закон во удех моих противовоюющ закону ума моего, и пленяющ мя" (Рим. 7, 22. 23). – Все сие сказали они научая нас, и давая нам знать сокрытое от нас.

32. Разум, когда потеряет самоукорение и смирение, обычно кичится, помышляя, что он стоит выше многих. Желая стяжать сознание своей немощи, будем мудрствовать так, как мудрствовал тот, кто сказал: братие, аз себе, не у помышляю достигша: "едино же, задняя убо забывая, в предняя же простираясь, со усердием гоню к почести вышнего звания Христова" (Фил. 3, 13. 14). Опять: "Аз тако теку, не яко безвестно, тако подвизаюся, не яко воздух бияй: но умерщвляю тело и порабощаю, да не како иным проповедуя сам неключим буду" (1Кор. 9. 26. 27). Видишь ли, каково смирение и каково вместе с тем стремление к добродетели? Видишь ли, каково смирение и св. Павла, такового и толикого мужа? (Но послушай, что еще говорит он). – Христос говорит, "приде в мiр грешники спасти, от них же первый есмь аз" (1Тим. 1, 15). – Да и можно ли не смиряться нам, имея такую худость естества? Ибо что хуже персти? И о Боге памятовать нам должно, потому что для того мы и сотворены; и как подвигам воздержания приучать себя надлежит нам, чтобы легче было тещи вслед Господа нашего.

33. Невозможно тому, кто предается злым помыслам, быть чисту от грехов по внешнему человеку. Тем, кои не искореняют из сердца злых помыслов, невозможно не обнаруживать их в соответственных злых делах. Причина того, что иной блудно смотрит, заключается в том, что прежде внутреннее око соблудило и омрачилось. Также причина желания слышать срамное заключается в охотном слушании душевными ушами всего, что скверные демоны нашептывают внутри в пагубу нам. Должны мы очищать себя в Господе внутри и во вне; каждый из нас должен хранить свои чувства и каждодневно очищать себя от страстных воздействий и прегрешений. Как прежде в дни неразумия нашего, когда вращались мы в мiре в суете ума, всем умом и всеми чувствами работали мы прелести греховной, так теперь преложившись на жизнь по Богу, надлежит нам всем умом и всеми чувствами работать Богу живому и истинному, Божией правде и воле.

34. Наперед бывает "прилог" (προσβολή – приражение, действие, когда брошенная вещь ударяет в то, на что брошена); потом "сочетание" (συνδυασμόζ – содвоение, внимание сковано предметом, так что только и есть что душа да предмет приразившийся и ее занявший); далее "сосложение" (предмет приразившийся и внимание занявший возбудил желание, – и душа согласилась на то – сложилась); за сим "пленение" (предмет взял в плен душу, возжелавшую его и как рабу связанную ведет к делу); наконец "страсть" (πάθοζ – болезнь души), частым повторением (удовлетворением одного и того же желания) и привычкой (к делам, коими оно удовлетворяется) вкачествившаяся в душе (ставшая чертою характера). Вот поприще для одержания победы в происходящей в нас брани! Так определяется и Святыми отцами.

35. И – прилог, говорят, есть голый помысел, или образ какой-либо вещи только что родившийся в сердце и представившийся уму; "сочетание" есть собеседование с представившимся (предметом или образом) страстное или бесстрастное; "сосложение" есть склонение души к зримому оком ума предмету со услаждением; пленение есть насильственное и невольное отведение сердца (в плен), удержание в нем и слияние будто в одну жизнь ( sunousia ) с предметом пленившим, от коего (слияния) исчезает доброе наше состояние (теряется покой); страсть же вообще, говорят, внедряется в душе долговременным пристрастием (к предмету какому-либо). Из всех этих (действий или состояний) "первое" безгрешно, "второе" – не совсем; "третье" – по состоянию подвизающегося (м.б. по мере подвига и противоборства); "брань" же бывает причиной или венцов (когда кто устоит), или мучений (когда падет).

36. Пленение иначе бывает во время молитвы, и иначе не во время молитвы. Страсть несомненно подлежит или равносильному (противовесному) покаянию, или будущей муке. Кто противостоит, или бесстрастно относится к первому, т.е. прилогу, тот за один раз отсекает все срамное. – Такова брань злых демонов против монахов и не монахов, в коей бывает и побеждение и победа, как мы сказали. Побеждающих ожидают венцы, а падающих и не кающихся – муки. Будем же подвизаться против них мысленно чтоб злых советов их не осуществлять в видимых греховных делах. Возревнуем обрести внутрь себя самих небесное царствие, отсекая от сердца всякий грех. Посредством такого прекрасного делания сохраним мы чистоту сердца и непрестанное пред Богом сокрушение.

37. Многие из монахов не знают прелести ума, которую претерпевает он от демонов. Они прилежат тому, чтоб быть исправными в делах, не заботясь об уме, и проводят жизнь в простоте и бесхитростности. Думаю, что не вкусивши сердечной чистоты, они совсем не знают тьмы внутренних страстей. Те, которые не знают брани, о коей говорит св. Павел, неокачествовались может быть опытно и добром, и только делом совершаемые грехи почитают падениями, не беря в счет мысленных побеждений и побед, которых не видит чувственное око, потому что они сокровенны и ведомы только единому подвигоположнику Богу, и совести подвизающегося. К таковым кажется, сказано следующее слово Писания: говорят: "мир, мир, и не бяше мира" (Иез.13:10). О тех братиях, которые от простоты находятся в таком состоянии, молиться надобно, и научать их сколько можно, чтоб удалялись не от видимых только худых дел, но и от того зла, которое действует в сердце. У тех же, кои имеют Божественное желание – очистить душевное око (собственно зрительность души), иное есть делание Христово, и иное таинство.

38. Много поистине добродетелей совмещает в себе углубленная память о смерти. Она есть родительница плача, руководительница ко всестороннему воздержанию, напоминательница о геенне, матерь молитвы и слез, страж сердца, источник самоуглубления и рассудительности, которых чада сугубый страх Божий и очищение сердца от страстных помыслов – объемлют много владычных заповедей. В таком сердце зрится тогда борение и подвиг, выдерживаемые с крайним трудом. И об этом-то вся забота у многих из борцов Христовых.

39. Нечаянное какое приключение, или напасть, расстраивают обычно мысленное внимание и исторгши ум из спасительного благонастроения, с погашением и желания лучшего, увлекают его к грешным любопрениям и распрям. Причиной же такого для нас пагубного бедствия бывает то, что не имеем никакого попечения об искушениях (поминутно готовых напасть на нас, не знать с какой стороны).

40. Не расстроит и не опечалит нас никакое из повсечасно готовых сретить нас прискорбностей, коль скоро, сознав неизбежность того, будем всегда держать то в мысли. Почему Божественный Апостол Павел и говорит: "Благоволю в немощах, в досаждениях, в нуждах" (2Кор. 12, 10). И еще: "вси хотящии благочестно жити о Христе Иисусе гоними будут" (2Тим.3:12). Тому слава вовеки веков. Аминь.

Илия пресвитер и екдик

Краткое сведение о нем

Сей Илия пресвитер, называемый также и Екдиком, есть ли Илия Критский, истолкователь богословских слов св. Григория Богослова, или другой какой, неизвестно. Но, судя по предлежащим главам видно, что он был муж в высшей степени мудрый, и внешнею мудростью, и особенно нашей духовной; и слово его выразительно и сильно, хоть инде темновато. Почему не думаем, что будет преувеличенно назвать настоящее цветособрание, как названы главы мудрого Илии, неким садом духовным, преисполненным не цветных только злаков, но и плодовых дерев, и не стыдимся пригласить в сей рай ищущих духовных утешений, в полной уверенности, что все их духовные чувства, и зрение и обоняние и вкус, найдут здесь богатое удовлетворение (кратко – из предисловия Греч. Доброт.). Название глав Илии пресвитера – Анфологион, цветословие или цветособрание, наводит на мысль, что они были составлены при чтении св. Отцов, мысли которых, усвояя себе старец Божий и желая сохранить для себя, записывал, выражая их иногда отеческим словом, а иногда своим. Отчего читающие их могли видеть в них отражение то одного, то другого из Отцов, или даже и приписывать их кому-либо из них, как это и случилось на западе. Там, в Ватиканском кодексе творений св. Максима, они приписаны сему Отцу; и недавний издатель творений св. Отцов – Migne, – поместил их в числе творений св. Максима, после его семисот глав, умозрительных и деятельных, под заглавием; иные главы, взятые из Ватиканского кодекса творений св. Максима (Раtrоlоgiае graecae t. ХС). Думаем, что собирателям Греч. Добротолюбия удобнее было узнать, к кому отнести главы сии, и следуем им, признавая сии главы произведением некоего Илии пресвитера. Замечаем к сведению, что в Греч. Доброт. главы разделены на две половины (109 – 140). В издании Migne главы имеют один счет от начала до конца. Следуем в сем этому последнему. Читатель заметит, что в переводе нашем нумерация глав инде идет не подряд, с пропусками. Эти пропуски означают, что и главы, соответствующие им, пропущены, по неудобопонятности их. Таких впрочем очень немного.

Цветособрание излюбомудрствованное Илиею, малейшим пресвитером и Екдиком

1. Христианину, право верующему в Бога, не следует беззаботно предаваться беспечности, но всегда ожидать искушения и быть готовым встретить его, чтоб, когда придет, не изумляться и не смущаться, но благодарно претерпевать тяготу скорби, содержа в мысли, что во Псалмопении говорит с Пророком: "искуси мя Господи и испытай мя" (Пс. 25, 2), – и то, что, в другом Псалме, Пророк не сказал: "наказание Твое" извратит меня, но, – "исправит мя в конец" (Пс. 17, 36).

2. Начало добра страх Божий, а конец – любовь к Богу. Начало всякого блага разум деятельный и делание осмысленное. Почему ни делание без разума не благо, ни разум без дела неуспешен (непрогрессивен).

3. Делание тела есть пост и бдение, а делание уст – псалмопение. Но молитва лучше псалмопения, и молчание драгоценнее слова. Рук делание есть то, что ими безропотно делается; а ног то, что ими по первому мановению исполняется. Делание души есть воздержание с простотою и простота воздержно действующая; а ума – молитва в созерцании, и в молитве созерцание Бога.

4. Предводительствует всеми добродетелями милость и истина, коих порождение есть смирение, и из нее происходящая, по святым Отцам, рассудительность, без коей ни одна (из сказанных добродетелей) не может увидеть (или достигнуть) конца своего.

5. Делание презирающее иго разума, оказывается, подобно юнице, бесполезно блуждающим там и сям; а разум, сбрасывающий честный хитон делания, не благообразным видится, хотя всячески ухитряется казаться таким.

6. Мужественная душа, подобно жене, держащая два горящих светильника, – деятельный и созерцательный, – всю жизнь делает свое должное. Противное сему бывает с душой, изнеженной удовольствиями.

7. Недостаточно для души к совершенному освобождению от греха произвольное злострадание, если кроме того, она не будет переплавлена и в раскаленной пещи непроизвольного.

8. Душа, если для совершенного очищения от греха не пройдет, подобно мечу, сквозь огнь и воду, т.е. сквозь произвольные и непроизвольные труды и тяготы, не может оставаться неуязвленной при встрече неприятных случайностей.

9. Как для искушений произвольных три бывают главных причины: здоровье, богатство и слава, так и для непроизвольных искушений тоже три причины: потери, болезни и клеветы. Бывает же все сие иным на созидание, а другим на разорение.

10. Истинно добродетельный имеет добро внутрь насажденным; у тщеславного же оно только в мыслях. Зло же ревнитель добродетели имеет на поверхности, а самоугодливый сластолюбец – в глубине сердца.

11. Не часто и не намеренно бывает не в добром чине тот, кто ненавидит зло; с тем же, кто еще лелеет причины зла, случается это часто и самоохотно.

12. Которые не имеют расположения приносить покаяние, те чаще и грешат; а которые не по расположению грешат, тем удобоисполнимее покаяние, в котором к тому же редко и потребность бывает.

13. Чувство и совесть да сшествуют произносимому слову, чтобы Божественному Слову, рекшему, что "ту будет посреди их" (Мф. 18, 20), не стыдно было по причине продерзости или бесчинности того, что говорится или делается.

14. Кто душу свою не делает неправою делами, о том нельзя еще утверждать, чтоб он хранил ее неоскверненной словами; и о том, кто хранит ее чистою от слов, нельзя еще утверждать, чтоб он не осквернял ее помыслами. Ибо согрешающий трояко это делает (т.е. делом, словом и помышлением).

15. Не можешь ты добре видеть лик добродетели, пока с услаждением еще представляешь вид греха. Этот последний тогда покажется тебе ненавистным, когда возжелаешь вкусить первой, и лице свое отчуждишь от такой образины.

16. Помыслами, а не делами сначала борют душу демоны; но, главное, конечно у них в виду дела. Дел причина – слух и зрение, а помыслов – привычка и демоны.

17. Трояка грешительная часть души, обнаруживаясь в делах, словах и помышлениях. А благо негрешения шестерояко: ибо для него надо блюсти непадательными пять чувств и произносимое слово. "Аще кто в слове не согрешает, сей совершен муж, силен обуздати все тело", говорит св. Иаков (– 3, 2). Это же можно приложить и к пяти чувствам.

18. На шесть доль делится бессловесная часть души: на пять чувств и говорящее слово, которое, когда бесстрастно, отрезвляет все другие части, нераздельно разделяясь по ним, а когда страстно оскверняет собою все их.

19. Ни тело не может очиститься без поста и бдения, ни душа – без милости и истины; а также ни ум – без созерцания и собеседования с Богом (т.е. без молитвы). В ряду этих двоих сия последняя есть самая значительная.

20. Вращаясь в кругу сказанных добродетелей, душа делает недосягаемым для стрел искушений свое охранилище, которое есть терпение. "В терпении вашем стяжите души ваша", говорит Господь (Лк. 21, 19). Если же она в ином находится положении; то, подобно граду, неогражденному стенами, еще при издали слышном треске и шуме, бывает сильно потрясаема ударами страха.

21. Не все разумные в слове, разумны и в духовных деланиях; но все разумные в духовном, разумны и во внешнем. Ибо это внешнее (тело, чувства, положение), хотя всех держит на оброке (– со всех берет подать); не все однако же одинаковые платят ему оброки; иные же и совсем отказываются от сего.

22. Разумность, по природе неразделимая, делится однако же на разные доли: ибо одному дается большая а другому меньшая ее доля; пока деятельная добродетель, множась и разрастаясь, с помощью родовых добродетелей, исполнит по каждой из них все возможное добро. Ибо так бывает всегда, что, соответственно недостаточности деятельной жизни, и разумности получается меньшая мера.

23. Благоразумного молчания сотрапезники суть время и мера; трапезу же его составляет истина; в силу коей отец лжи, пришедши к душе, страннице (от всего устранившейся), не находит в ней ничего из того, что обычно ищет.

24. Истинно милостив не тот, кто произвольно раздает излишнее; но кто охотно уступает необходимое похитителям.

25. Одни вещественным богатством стяжают невещественное, чрез постоянство в милостыне-подаянии; а другие невещественным отчуждаются от вещественного; тем, что пребывают в чувстве (или вкушении) неоскудевающего блага.

26. Всякому приятно богату быть благами, но прискорбно, если тому, кто по Божию устроению получил богатство, не попускается подольше наслаждаться им.

27. Не оскорбляйся на того, кто против твоей воли, хирургисал (оперировал) тебя (т.е. обличением вывел наружу кроющееся в тебе зло); но, взирая на выброшенную нечистоту, себя окаявай, а Бога, бывшего причиной такого о тебе устроения, благословляй.

28. Не падай духом, взирая на трудность (душевной) болезни своей; но употребляя действеннейшие против нее врачевства притрудных подвигов, удаляй себя от нее, если искреннее имеешь попечение о здравие души своей.

29. Чем больше чувствуешь душевные болезни свои, тем более будь благодарен тому, кто указал тебе их своими обличениями. Ибо чрез это он стал виновником для тебя совершенного очищения, без коего ум не может войти в чистую область молитвы.

30. Когда обличают, или молчать надо, или кротко защищаться, если обличение клеветливо; не для того, чтоб поставить на своем, а чтоб поправить ошибку обличителя, соблазнившегося, может быть, по неведению дела.

31. Как высокомудрый не знает своих недостатков, так смиренномудрый своих добрых качеств: ибо у того скрывает все неведение себя укорное, а у этого – Богоугодное.

32. Укор возбуждает энергию в душе, а похвала расслабляет ее и делает ленивою на добро.

33. Опора богатства – золото, а добродетели – смиренномудрие. И как тот, у кого золото не спорится, беден бывает, хотя совне не кажется таким: так и без смирения добродетельный не бывает благоплоден.

34. Как без злата торговец не торговец, хотя бы очень способен был к тому: так без смиренномудрия подвизающийся не увидит благих плодов добродетели, хотя бы очень много полагался на свое благоразумие.

35. Как в исполнении всех заповедей надобно преуспевать, так и в смиренномудрие глубже и глубже должно погружаться тому, кто боится, как бы не оказаться чуждым среди возлежащих на брачной вечери.

36. Смешай с простотою воздержание, и с смиренномудрием сочетай истину, – и окажешься сотрапезником правды, вслед коей любит сопривводима быть, как на трапезу, всякая другая добродетель.

37. Нрав благой свидетельствует о красоте добродетели, а благопристойность членов о мире души.

38. Первое добро есть ни в чем не погрешать; второе – не стыдиться открывать свое погрешение; но и не бесстыдствовать в нем, а паче смиряться, и когда укоряют, укорять и самому себя, и охотно принимать епитимию; чего если не бывает, не имеет цены все приносимое Богу.

39. При произвольном злострадании (подвигах самоумерщвления) должно покорно принимать и непроизвольное, состоящее в клеветах, потерях и болезнях. Не приемлющий покорно сих последних, но бывающий недоволен ими и ропотлив, подобен тому, кто желает всегда вкушать хлеб свой без соли.

40. Господином будучи, зрак раба приемлющим является тот, кто Божественными словесами одежду (души) ближнего запятнанную омывает, а раздранную починяет, приложением заплат. Да блюдется однако же делающий сие, как бы чрез тщеславие, но поводу того, что он так делает, вместе с наградою за то, не лишиться и присущего ему достоинства власти.

41. "Господь сохранит вхождение и исхождение твое" (Пс. 120, 8), – воздержанием относительно яств и языка. Ибо кто воздержен в пище – входящей, и употреблении слова – исходящего, тот избегает похоти очес и неразумный гнев укрощает, о которых паче всего должна быть забота у подвизающегося, чтоб они не прорывались. От этого деятельность получает силу, а созерцание твердость.

42. Иные же о входе яств внимательную блюдут осторожность, а об исходе словес нерадят. Таковые не умеют, по Еклезиасту, исторгать гнев из сердца и похоть из плоти (Екл, 11, 10): чем сердце чисто созидается от обновляющего нас Духа Святого.

43. Пусть чрево твое горит от скудости яств, и сердце утесняется воздержанием языка; и твои силы – вожделетельная и раздражительная всегда будут у тебя находиться в услужении добру.

44. Подвизающемуся необходимо знать когда и какими яствами следует питать тело, как врага и когда следует утешать его и подкреплять, как друга изнемогшего: чтоб по ошибке не предложить ему дружеского питания, когда оно враг и вражеского, когда оно друг, и, раздражив его тем и другим, не найти его, во время искушения, на стороне борющих врагов.

45. Когда приемлющий пищу, питание предпочитает услаждению гортани, тогда посещает его благодать слез и начинает утешать его с такой силою, что он забывает о всякой другой сласти, будучи вполне насыщен несравненной сладостью сих слез.

46. У расширяющего путь свой слезы иссякают, а у возлюбившего путь тесный, они бьют большим ключом.

47. Не бывают без печали ни грешный, ни праведный; но первый печалится о том, что еще не совсем отстал от греха, а второй о том, что еще не овладел всем добром.

48. Молитва и молчание суть из числа добродетелей, в нашей власти состоящих; а пост и бдение суть из числа не вполне в нашей власти состоящих добродетелей; так как они зависят и от сложения тела. Подвижнику предлежит потому избирать, что наиболее для него исполнимо и полезно.

49. Дом молитвы – терпение: ибо им она поддерживается; потребы же ее – смирение: ибо им она питается.

50. Не связывай себя малым, и большим не будешь порабощен: ибо не бывает так, чтобы большее зло образовалось прежде меньшего.

51. В ком царствуют милость и истина, в том качествует и все Богоугодное; ибо та никого не судит без милости, а эта ни к кому не человеколюбствует не по истине.

52. Растворивший воздержание простотою причастником будет тамошнего блаженства.

53. Не отсечешь борющих тебя страстей, если наперед не перестанешь возделывать землю, из которой они заимствуют себе пищу.

54. Одни только тело стараются очистить, а другие – и душу: ибо одни получили силу воздерживаться только от дел греховных, а другие – и от страстей; которые же и от похотения (получили силу воздерживаться), тех весьма не много.

55. Страстен тот, у кого влечение ко греху сильнее помысла, хотя он и не грешит еще; сладострастен тот, у кого действие (энергия) греха слабее помысла, хотя им овладает страсть внутри; пристрастен тот, кто свободно, или лучше раболепно, привязан к тому и другому; бесстрастным был бы тот, кому неизвестны такие разные движения и состояния греховные (кто не испытывает их).

56. Изгоняется из души страстность постом и молитвою, сладострастие бдением и молчанием, пристрастие – безмолвием и вниманием. бесстрастие же установляется памятью Божией.

57. Из уст бесстрастия, как соты меда, каплют словеса вечной жизни. Кто убо сподобится к устам оного прикоснуться своими устами, и посреди сосцов его водвориться, и сладкой вонею одежд его облагоухается? – т.е. насладиться плодами добродетелей, коих воня паче всех аромат, известных нам чрез чувства (Песн. Песн. 4, 10. 11)?!

58. От видимого обнажится всякая душа; от тела же греха, не многие из тех, кои насладились сладостями здешней жизни.

59. Из живых телесно мертвыми бывают все; греху же мертвыми только те, кои возненавидели его от всей души.

60. Душа разумная, находясь в сопределии света чувственного и мысленного, при помощи одного имеет возможность видеть и делать телесное, а при помощи другого – духовное. Но пoелику в ней свет мысленный помрачился, а чувственный стал более ясным, по причине навыка к нему из начала установившегося: то она не может всецело простереться зрением к Божественным вещам, если во время молитвы не будет вся со светом мысленным; но поневоле ей приходится оставаться в промежутке между тьмой и светом, во тьме (чувственной), вращаясь по привычке и склонности, во свете же (мысленном) одним мечтанием.

61. Да сопребывает с умом, как луч в солнце, молитва, без коей чувственные попечения, как облака безводные вокруг носясь, лишают ум свойственной ему светлости.

62. Ум страстный не может войти в тесную молитвенную дверь, если прежде не оставит сластолюбивых попечений своих о чувственном; но всегда будет лишь мучиться бесплодно, вращаясь в тени его (попечения).

63. Если ум не отбросит всякое излишнее попечение о чувственном, то легко возносящимся горе сделаться не может; не может понять и своего чина.

64. Молитва, подкрепляемая слезами, извергает из души вовне все враждебные ей помыслы; но их возвращает опять блуждание ума, усиливаемое празднословием, которое изгнавший изгоняет вместе и всегубительное зло дерзости (не сдержанности во взорах, речах и движениях).

65. Пост есть образ дня по причине явности его, а молитва образ ночи, по причине неявности ее и сокровенности. Кто же то и другое проходит, как должно, сочетая каждое из них с другим, тот достигнет града преднамеренного, откуда "отбеже болезнь, и печаль, и воздыхание" (Ис. 54, 11).

66. Духовное делание может состояться и стоять без телесного соответствующего ему дела. И блажен кто вещественному делу (т.е. телесному) предпочел лучшее, невещественное (т.е. духовное) делание. Кто имеет его, тот им восполняет и отсутствие дела внешнего, живя жизнью молитвы, сокровенной для других, но явной для Бога.

67. Апостол призывает нас верою терпеть, упованием радоваться, в молитве пребывать, чтоб пребыло в нас и благо радования. Если так, то следует, что не имеющий терпения, и веры не имеет; не радующийся, не имеет надежды; ибо отверг причину радости – молитву – и не пребывает в ней (Рим. 12, 12; Кол. 4, 2; Евр. 12, 1).

68. Как древле, ниспав из своей области, ум забыл о ее преславной светлости: так теперь, забыв о всем здешнем, должно ему опять востекать туда молитвою.

69. Что для дитяти иссохшие сосцы матери, то для ума молитва, не дающая ему утешения. Когда же она инаковою бывает (т.е. исполняет ум утешением); тогда он уподобляется дитяти, от удовольствия засыпающему в объятиях матери.

70. Не может содружиться с молитвою тот, кто не отрекся от всего вещественного, кроме пищи и одежды (1Тим. 6, 8). Стань вне всего другого, если желаешь быть в молитве с единым умом.

71. Не все одну и ту же имеют цель в молитве; но одни одну, а другие другую. Иной молится, чтоб, если возможно, сердце его всегда было с молитвою, и чтоб все выше и выше восходить в ней; другой, – чтобы (стяжать навык) не быть пресекаемому в молитве помыслами; все же молятся (– говоря обще), или чтобы сохранену быть в добре, или чтоб не быть увлечену во зло.

72. Если от молитвы никто не отходит не смиренным: ибо всякой, когда молится, сокрушается во смирении; то очевидно, что не молится во смирении тот, кто во вне обнаруживает горделивую продерзость.

73. Если пребывая в молитве, будешь смотреть на вдову, подвигшую жестокосердого судью оказать ей справедливость; то не станешь "стужати си" (Лк. 18, 3), при нескорости получения благ, испрашиваемых молитвою.

74. Не пребудет с тобою молитва, если замедляешь в суетных помыслах внутри, и в пустых беседах вне; но она скоро возвращающеюся видится к тому, кто ради ее многое отсекает в себе.

75. Если в лоно души не внидут словеса молитвы, то слезы не омоют ланит души.

76. Ключ в Царство Небесное – молитва. Держащий ее, как следует, зрит отложенные (обетованные) друзьям ее блага. Кто же только настоящее видит, тот, не возымел еще дерзновения в ней.

77. Не может ум во время молитвы с дерзновением говорить пред Богом: "растерзал еси узы моя, Тебе пожру жертву хвалы" (Пс. 115, 7); если он вожделением лучшего не отторгся от боязливости (страха за жизнь от утеснения плоти) и разленения, многоспанья и многоедения, от коих падение.

78. Стоит вне первой завесы (вне скинии на дворе) тот, кто влается мыслями во время молитвы; за сею завесою внутри скинии (передней ее части, именуемой святая) находится тот, кто молится неразвлеченной молитвою; во святая же святых проникает один тот, кто по умиротворении естественных помыслов и движений, с единым Тем пребывает, Кто есть превыше всякого естества, получая от Него и потребное просвещение.

79. Когда душа упразднившись от всего внешнего, сочетается с молитвою; тогда как бы пламя некое окружает ее и делает ее всю, как железо, огнем проникнутою. И тогда душа – все та же душа, только бывает неприкосновенной, подобно раскаленному железу, для всего стороннего.

80. У добре проходящих деятельную жизнь, молитва иногда, подобно облаку, осеняя их, укрощает палящие их помыслы, а иногда как бы каплями дождевыми орошая их, показывает им духовные созерцания.

81. Ум, устремляясь горе, не тотчас востекает туда, но после того, как совершенно презрит все дольнее посвятив себя Божественным деланиям.

82. Когда освободишь ты ум свой от всякого пристрастия к телам, яствам и деньгам; тогда что ни будешь делать, все то вменится в чистый дар Богу от тебя. И воздано тебе будет за то тем, что откроются очи сердца твоего и ты будешь ясно поучаться в нем законам Божиим, кои слаще меда и сота покажутся умной гортани твоей, по причине издаваемой ими приятности.

83. Не можешь ты сделать ума своего высшим похотения тел, денег и яств, если не введешь его в чистую страну праведных, в коей (или под действием коей), внедрившись в сердце память о смерти и Боге, уничтожит в нем всякое восстание земных похотений.

84. Ничего нет страшнее памяти смертной, и дивнее памяти Божией; та вселяет спасительную печаль, а эта исполняет духовным веселием. Ибо Пророк Давид поет: "помянух Бога и возвеселихся" (Пс. 76, 4); а Премудрый учит: "поминай последняя твоя и вовеки не согрешишь" (Сир. 7, 39).

85. Пока ум не узрит "славы Божией откровенным лицом" (2Кор. 3, 18), дотоле душа не может возглашать в чувстве своем: "аз же возвеселюся о Господе" (Пс. 103, 34), "возрадуюся о спасении Его" (Пс. 19, 6). Потому что покрывало самолюбия лежит на сердце ее, которое не снимается с нее без произвольных и невольных скорбей и лишений; оставаясь же на ней, не дает ей видеть, как все есть и бывает.

86. Не после бегства из Египта, т.е. не после пресечения греха делом, и не после прехождения моря, т.е., не после отсечения сочувствия и склонности ко греху; но после пребывания в пустыне, т.е., после претерпения всяких бед, лишений и скорбей, вождь Израиля сподобляется узреть землю обетованную, т.е. бесстрастие, обладающее сильным созерцанием умным (Второз. 34, 1).

87. По пустыне шествующие, – т.е., те, у которых грех в бездействие, – по одному слуху знают о благах блаженной оной земли; соглядатаи своими глазами видят их, т.е. пребывающие в трудах добродетели и послушания упованием объемлют их; войти же в нее сподобившиеся всем чувством насыщаются ими, как медом и млеком.

88. Не сораспялся еще Христу тот, кто имеет естественные движения плотские, и не спогребся еще Ему тот, кто носит помышления и сочувствия плотские: как же совосстать такому с Ним, чтобы "ходить во обновлении жизни" (Рим. 6, 4)?

89. Древледревним заповедано было приносить в храм "начатки от гумна и точила" (Исх. 22, 29). Ныне же нам должно приносить Богу, как начатки деятельной добродетели, воздержание и истину, а как начатки добродетели созерцательной – любовь и молитву: теми отсекая стремления похоти и гнева, а этими – суетные помышления, и порождаемые ими прилоги.

90. Начало деятельной добродетели – воздержание и смирение, истина и целомудрие; конец же ее – мир помыслов и святая чистота тела.

91. Истинно доброе действование требует не только того, чтобы добре (т.е. с добрым духом) делать добро, но и того, чтобы делать, как следует, т.е., чтобы делающий соблюдал в отношении к делаемому и время и меру.

92. Как действование без созерцания не бывает твердо: так созерцание без соответственного действования не бывает истинно. Надлежит, как действованию быть проникнуту созерцанием, так созерцанию утверждаему действованием: чтоб с одной стороны обессиливать зло, а с другой мощной являть добродетель в исполнении благонамерений благостынных.

93. Конец деятельной жизни – умерщвление страстей, а конец жизни созерцательной – видение добродетелей.

94. На поприще деятельной добродетели многие "текут, един же приемлет почесть" (1Кор. 9, 24), – именно тот, кто конца ее старается достигнуть с участием созерцания.

95. Деятельному не удается на долго пребывать в созерцании. Ибо он, в отношении к созерцанию, похож на странника, страннопринятого кем-либо в дом свой, из которого однако же он скоро должен выйти.

96. Деятельные вратами заповедей Божиих входят в молитву; а созерцатели пребывают во дворе добродетелей в пениих и песнех духовных: и те благодарят что избавились от уз; а эти, – что взяли в плен восстававших на них бранью.

97. Гребцами мысленного корабля почитай помыслы, веслами – живительные силы души – раздражение (энергию) и похотение, волю и произволение (избирание, решимость). В этих деятельный всегда имеет нужду, а созерцатель не всегда.

98. У деятеля, по причине множества представлений вещей чувственных, во время молитвы, лежит на сердце покрывало, не могущее открыться при сочувствие к ним. Один созерцатель, не имеющий такого сочувствия, может откровенным лицом отчасти видеть славу Божию.

99. Двор разумной души есть чувство; храм рассуждение; архиерей – ум. И так на дворе стоит ум, развлекающийся безвременными помыслами; в храме – занимающийся домышлениями благовременными; сподобившийся же внити в Божественное святилище – не касается ни того ни другого.

100. В доме души деятельной пребывают "рыдание, жалость и горе" (Иез. 2, 10), по причине тяготы трудов; а в душе созерцательной слышится "глас радования и исповедования" (Пс. 41, 5), по отрадности ведения.

101. Созерцание мысленных вещей есть рай. Муж духовный входит в него в молитве, как в дом; а муж деятельный в отношении к нему, походит на прохожего, который хотел бы заглянуть туда, но не может, потому что ограда того дома выше его духовного роста.

102. Деятель не может украситься совершенным благообразием нравственным, если, подобно патриарху Аврааму, и он не "изыдет из дома своего", – естественного закона, "и от сродства своего", – сравнившейся с ним самоугодливой жизни. Ибо только таким образом и он, как печать, получит обрезание родительной похоти (Быт. 17, 11; Рим. 4, 11), по причине коей от рождения лежит на нас покрывало. не дающее нам восприять совершенную свободу.

103. Для жизни деятельной пост и бдение суть "препоясание чресл"; а для жизни созерцательной молчание и молитва суть "светильники горящие" (Лк. 12, 35).

104. Уму несовершенному не попускается внити в плодоносящий вертоград молитвы; ему достаются как бедному "останки от обранья винограда" (Второз. 24, 21), одни псалмопения.

105. Как не все, удостоивающиеся говорить с Царем, приглашаются и к столу его: так не все и из приступающих к молитвенному собеседованию с Богом, вводятся в состояние молитвенного созерцания.

106. Узда гневу благовременное молчание; бессловесному похотению – воздержное питание; а неудержимому помыслу – однословная молитва.

107. Ни желающий спустится вглубь, чтоб достать оттуда маргарит чувственный, ни желающий вознестись горе, чтоб обрести там маргарит духовный, не достигнут желаемого и искомого, если первый не обнажится от одежд, а второй от всего чувственного.

108. Ум, внутрь сердца сосредоточивающийся во время молитвы, бывает как жених беседующий с невестою своею; а не входящий внутрь себя, как стоящий вне брачного чертога, стеная вопиет: "кто введет мя во град ограждения" (Пс. 59. 11)? или кто будет мне вождем, чтоб во время молитвы "не призревать в суеты и неистовления ложна" (Пс. 39. 5)?

109. Что пища без соли для гортани; то молитва, без сокрушения проходимая, для ума.

110. Душа, еще ищущая молитвы, подобна жене мучащейся родами; а душа, обретшая молитву, подобна жене родившей, и радости исполненной по причине рождения (Иоан. 16, 21).

111. Некогда Аморрей, обитавший на горе, поразил "понудившихся взыти на верх горы" той (Чис. 14, 44. 45; Второз. 1, 44). Ныне же злое забвение отгоняет тех, которые, прежде достижения сердечной чистоты, покушаются взойти на самый верх молитвы чистой.

112. Молитва, как молитва, бывает хлебом, укрепляющим новоначальных; молитва, с каким-либо созерцанием соединенная, бывает елеем умащающим; а молитва безвидная (без воображений), – вином благоуханным, которое ненасытно пьющие приходят в исступление (Пс. 103, 15).

113. Подвизающемуся надобно тело свое ограничить одним видом пищи, – а ум однословной молитвою. И тогда, став неудерживаемым страстями, будет он в состоянии восторгаться к Господу во время молитвы.

114. Грозящий палкой на собак раздражает их против себя; а демонов раздражает тот, кто нудит себя чисто молиться.

115. Когда непрерывным упражнением в молитве напечатлеются в сердце молящегося словеса псалмов; тогда он, как добрая земля, и сам от себя начинает произращать, то розы созерцаний в области духовной, то лилии, уразумения красоты и стройности мiра вещественного, то фиалки постижения неудобозримых разнообразных судов Божиих.

116. Душа, совершенно отрекшаяся от себя самой и всецело предавшаяся молитве, сходит долу из области, в коей витает выше тварей, не когда сама хочет, но когда благоволит Тот, Кто мерою и весом располагает все наше.

117. Воин слагает оружие, когда кончится брань; а созерцатель – помыслы, когда отрешено возносится ко Господу.

118. Воевода печалится, не получив добычи на войне; а проходящий деятельную жизнь скорбит, когда не сподобляется духовного созерцания в молитве.

119. Олень бежит на источники вод вещественных (Пс. 41, 2), как ураненный зверем; а душа, уязвленная сладчайшей стрелою молитвы, стремится к духовным озарениям.

120. Звезды скрываются с восходом солнца; а помыслы престают с возвращением ума в свое царство.

121. И созерцательный ум, когда, влекомый потребностями естества, сходит с неба долу, может возгласить то же, что и тот, кто изрек: есть ли что дивнее Божественной красоты? И какая мысль обрадованнее помышления о Божеском велелепии? И какое чувство так живо и неудержимо, как любовь, Богом возжигаемая в очищенной от всего худого душе, которая от полноты сердца говорит тогда: "уязвлена есмь любовью аз" (Песнь песней – 2, 5; 5, 8)?

122. Говорить: "согреяся сердце мое во мне, и в поучении моем возгорится огнь" (Пс. 38, 4), прилично тому, кто не утомляется тещи вслед Бога молитвою, и "дне человеча" видеть не пожелал (Иер. 17, 16).

123. Да глаголет и деятельная душа, подобно невесте в Песнях песней, когда, по отложению ею всех своих худостей, злые демоны и помыслы лукавые, начнут понуждать ее "снова воззреть на суеты и неистовления ложна" (Пс. 39, 5): "совлекохся ризы моея, како облекуся в ню? Умых нозе мои, како оскверню их" (Пес. пес. 5, 3)?

124. Сколь блаженна ты, Боголюбивая душа, если с дерзновением можешь взывать к Богу: "возвести ми", Пастырю добрый, "где пасеши" овец Твоих, и "где в полудне даешь почитие" овнам Твоим, "чтобы", последуя им, не "быть мне блуждающей по стадам другов Твоих" (Пес. пес. 1, 6)?

125. Деятельная душа, ища удержать слово молитвы, и не возмогоши, подобно невесте песней, вопиет: "на ложи моем в нощех, исках, его же возлюби душа моя: исках Его, и не обретох Его: воззвах Его, и не послуша мене. Востану убо" притруднейшей молитвою, "и обыду во граде, и на торжищах, и на стогнах, и поищу, егоже возлюби душа моя" (Пес. пес. 3, 1, 2). Может быть я найду Его, во всем и вне всего сущего; "и насыщуся, внегда явитимися славе Его" (Пс. 16, 15).

126. Если принявший в дом свой Царя, чрез это самое становится преславным, и этою преисполняется радостью паче всякой другой радости: то что должна чувствовать душа, по очищении своем, приявшая в себя Царя Царей по неложному Его обетованию (Ин. 14, 23)? И оставит ли она в себе что-либо не выброшенным вон такое, что казалось бы не к упокоению Его служащим? Или что не позаботится она приять внутрь себя такое, что явно благоугодно Ему?

127. Ожидающий быть на утро позванным пред Царя, о чем другом будет заботиться, как не о придумании слов, имеющих быть благоугодными Царю? – И всякая душа, сие в отношении к Богу соблюдающая, не окажется неготовою к тамошнему судилищу.

128. Блаженна душа, которая, в ожидании, что ныне придет Господь ее, ни во что совершенно становит труд целого дня, – а за тем и ночи, помышляя, что как только настанет утро, он тотчас явится ей.

129. Бог всех видит; Бога же видят одни те, кои во время молитвы ничего другого кроме Бога не видят. И которые видят таким образом Бога, те и услышаны бывают от Него; которые же не бывают услышаны, те и не видят Его. Блажен, кто верует, что видям есть от Бога: ибо таковой не подвигнется с пути благоугождения Ему (Пс. 15. 8).

130. Благ царствия, сущего внутрь нас, миролюбивое око не видело, и честолюбивое ухо не слышало, и на сердце, лишенное Духа Святого, не восходило то, они суть залоги благ, какие имеют быть дарованы праведным в будущем Царстве Христовом. Кто не наслаждается здесь сими плодами Духа, тот не может сподобиться наслаждения ими и там.

131. Помыслы мужей деятельных походят на оленей. Ибо как эти то витают на вершинах гор, страха ради от звероловов, то спускаются в долины, по желанию насладиться тем, что на них: так и эти, – ни в духовном созерцании всегда быть не могут, по бессилью своему на то, ни всегда вращаться в естественном порядке дел, по потребности упокоения от них, которого они не дают.

132. Не столько трудно пресечь путь реке, чтоб она не неслась вниз, сколько остановить стремление ума, чтоб не влаялся по видимым вещам, а устремлялся горе к сродному ему, сосредоточиваясь в молитве; хотя это последнее по естеству ему, а то не по естеству.

133. Не так быстро течет восвояси освободившийся, после долгого плена, пленник, как ум, освободившись от вещественных пристрастий, обрадованной ногой устремляется к сродным ему вещам небесным.

134. Кто не со вниманием молится, но рассеивается в молитве, тому псалом кажется иноязычным, и он сам для псалма бывает, как иноязычный (1Кор. 14, 17). Посмешище из такого устрояют бесы.

135. Не одно и то же – кому мiр распялся, и кто сам мiру распинается. Ибо для одних гвоздями служат пост и бдение, а для других – нестяжание и самоуничижение. К тому же без вторых, труды первых бесполезны.

136. Не может чисто молиться тот, кто одержим красотолюбивою и честолюбивою страстью. Ибо пристрастие к сим вещам и суетные помыслы опутывают такого, как вервями, и во время молитвы совлекают его долу, как бывает с привязанной птицей, когда она покушается подняться на воздух.

137. Невозможно уму быть мирну в молитве, если не стяжает он наперед содружества с воздержанием и любовью; из коих первое подвизается уничтожить вражду тела против души, а второе вражду души к ближнему, Бога ради: от чего приходит наконец "мир, превосходящий всяк ум" (Фил. 4, 7), и творит себе обитель у того, кто так умиротворяется (Ин. 14, 23).

138. Делу правды того, кто подвизается внити в Царствие Божие, необходимо преизбыточествовать во благих: в милостынях чрез подаяние "от лишения своего" (Мр. 12, 44; Лк. 21, 4); и в трудах, подъемлемых ради мира, чрез истощение, терпения, еже о Господе.

139. Иные страсти суть телесные и иные душевные. Кто первые из них отревает, а о вторых никакой заботы не имеет: тот подобен человеку, для защиты от зверей построившему себе высокую и прочную ограду, а птицам охотно попускающему клевать славные гроздья мысленного винограда.

140. Нельзя не открывать чувств, как и не отворять городских ворот. Но необходимо блюсти, чтоб, когда открываются они на нужное, не вошло что-либо чрез них, благоприятное для врагов наших, и не сделалось причиной брани.

141. Многие восходят на крест злострадания (произвольных телесных лишений); но немногие приемлют гвозди его (пригвождают себя на нем на всегда). Многие бывают рабами произвольного послушания; на посрамление же произвольно предают себя, только те, которые отрешились от честолюбия.

142. В ком всему не предшествует страх Божий, в тех помыслы бывают в смятении, как овцы, неимущие пастыря; а кому он сшествует или предшествует, в тех помыслы пребывают в благопокорности и в благочинии, как овцы в овчарне.

143. Страх Божий есть сын веры; сам же он есть блюститель исполнения заповедей, как пастырь держащий овец на тучном пастбище. Кто не стяжал матери его, тот не сподобится быть узренным овцей паствы Господней.

Том IV

Преподобный Феодор Студит

Подвижнические наставления монахам

Предисловие

Четвертый том Добротолюбия нашего весь состоит из одних наставлений инокам святого Феодора Студита. Сначала имелось в виду сделать извлечение иноческих уроков сего святого отца только из известного дотоле его малого Катехизиса. Но прежде чем приступлено было к сему делу, старцам русского на Афоне Пантелеймонова монастыря дал Бог найти и большой его Катехизис на острове Патмосе в тамошней обители святого Иоанна Богослова, в трех томах, и списать его. – Тогда пришла мысль сделать извлечение наставлений св. Феодора инокам не из малого только; но и из большего Катехизиса. Что и исполнено. Количество сих уроков иноческих заставило отрядить для них целый том нашего Добротолюбия: что не в ущерб нашему сборнику. Ибо этим заполнится большой пробел в уроках об иноческой жизни, именно – недостаток указаний на то, как обычный видимый строй иноческой жизни обращать в содействователя главной цели иночества. Все аскетические Писания и предыдущих трех томов и последнего пятого имеют в виду жизнь внутреннюю, – и она раскрыта в них всесторонне. Но монастырский строй в его отношении к целям иночества никем не был взят во внимание, кроме святого Феодора Студита. Уроки о внутренней жизни тут же идут и у него, но только как руководительные начала. Главное же у него всегда что-нибудь монастырское, и именно с той стороны, какой стоять должно к главной цели иночества. Всякое самое последнее послушание представляется им не менее ценным пред Богом, как и самое высокое, если оно совершается в должном духе. И он всех постоянно воодушевляет уверением, что всякой труд их есть шаг в царствие небесное, к венцу мученическому. Для монастырских братий это неоцененная книга. Но и для мiрян найдется здесь не мало полезного. У святого Феодора редкое поучение проходит без того, чтоб он как-нибудь не коснулся смерти, суда, ада и царствия небесного. Для внимательно читающего их картина сих событий неизгладимо напечатлеется в уме, – и для всякого послужит источником побуждения к покаянию и воодушевления к исправной жизни. – Вот почему тогда как Греческое Добротолюбие ничего не взяло из святого Феодора, мы сочли себя обязанными дать его наставления в назидание иночествующему братству. Счет извлечений идет валовой от начала до конца, а не по томам. Из какого тома поучение, и какое оно по числу тамошнему значится в конце оглавления извлекаемого наставления. При сем поучения малого Катехизиса стоят под именем четвертого тома. Поучения святого Феодора имеют не всегда один предмет, но многие, и касаются иногда сторонних вещей, судя по текущим потребностям иноческой жизни. Между тем оглавления поучений в рукописях указывают один какой, более выдающейся предмет: от чего содержание поучений не все видно в оглавлениях. Это заставило составить новые более подробные оглавления, которые и предлагаются. Не излишним считаем приложить малую заметку о рукописях поучений св. Феодора, находящихся в библиотеке русского на Афоне монастыря св. Пантелеймона, и тех отчасти, кои есть у нас в России. В обители св. Пантелеймона на Афоне:

1. Большой Катехизис недавно списанный, простым письмом и на простой бумаге, в трех томах, из коих в первом 87 поучений, во втором-124, в третьем-60. Всего 271 поучение. В сем числе и несохранившиеся. Рукопись, с коей список сделан 11 века на пергамене. Потрудился в деле списывания бывший Пелусиотский митрополит Амфилохий, пребывающий на покое.

2. Малый Катехизис в одном томе в рукописи 11 века на пергамене. В нем 134 поучения. Примечание

3. В библиотеке С.П.Б. Духовной Академии есть рукопись малого Катехизиса на пергамене, раньше 11 века, может быть даже – 9 в. – Это дар обители св. Саввы, что близ Иерусалима, руками блаженной памяти тамошнего настоятеля, Архимандрита Иоасафа.

4. В Московской Синодальной библиотеке, есть три древние пергаменные рукописи поучений св. Феодора 10, 11 и 12 вв. В первой 126 поучений; во 2 – 123; в 3 – 76. Как видно из оглавления их, обязательно сообщенного достопочтеннейшим Синодальным Ризничим о. Архимандритом Владимиром, они взяты из входящих в состав малого Катехизиса. Из сих Катехизисов, – издавна сделаны были выборники поучений для церковного употребления в обителях. Таковых в употреблении есть два, имеющиеся в обители св. Пантелеймона:

5. Один в 105 поучений, заимствованных исключительно из малого Катехизиса.

6. Другой в 95 поучений, заимствованных из 1 и 2 том. большего Катехизиса и из малого, почти в равном количестве. Только сии последние имеются у нас в переводе, сделанном и изданном Оптинской пустынею. Они только и у Греков имеются в печатном издании. В западных изданиях св. Отцов, прежних и недавнем Аббата Migne, имеются только малый Катехизис, и при том только в Латинском переводе. Может родиться вопрос: чего ради извлечения из поучений предлагаются, а не полные поучения? – Отвечаем, что у нас цель не книжная, т.е. не книгу дать, а то, что в ней есть назидательного. Сей же цели лучше удовлетворяет извлечение. Впрочем и извлечения сии, как не трудно заметить, суть почти полные поучения, с небольшими сокращениями, иногда в начале, иногда в конце, а инде и в средине. Но все, что предлагается, суть собственные слова святого отца. Сверх того, некоторые поучения не вполне сохранились, некоторые совсем не сохранились, иных содержание непонятно. Все такие опущены. – Потому подождать надо, пока где-нибудь найдутся цельные рукописи. Тогда уж все за раз и перевести поучения в полном их составе. Примечание редактора HTML-версии (2006)

Основной текст второго-пятого томов Добротолюбия был отредактирован, чтобы приблизить его к современному русскому написанию и произношению. Цитаты из Св.Писания оставлены без изменений. Содержание их при необходимости можно уточнять по новорусской редакции Ветхого и Нового Завета. Оставлено без изменений также различие в написании слов "мiр" (социум, иногда – тварная вселенная в целом), "мир" (покой, лад, согласие, гармония) и "мνро" (благовонный состав для священного помазания).

Очерк жизни св. Феодора Студита [81]

Св. Феодор, сын высокородных и сановитых родителей (отец его заведовал сбором царских податей), воспитан был в добром наказании христианском, научился всей премудрости Еллинской, явился ритором прекрасным, и философом изрядным, и вместе с тем богословом просвещенным. Когда при Константине Копрониме, особенно усилились гонения иконоборческие, родители его, оставив мiр, прияли иноческое житие; а св. Феодор оставался в Константинополе, заканчивать свое образование. После Копронима царил сын его Лев, также еретик, а после него супруга его Ирина с сыном своим Константином. Ирина хранила православие, как и сын ее; и со св. Патриархом Тарасием собрала собор св. отцов, вселенский седьмой, на коем осуждена и проклята иконоборческая ересь. На сем соборе был Платон, дядя Преп. Феодора по матери, который, по окончании собора, взял с собою в пустынь св. Феодора, и братьев его Иосифа и Евфимия, решившихся принять иночество, и поселился с ними в Саккудионе, прекрасном месте, возвышенном, окруженном лесом и богатом водою. Место было уединенно, и вход туда пролегал одной тропою. Оно полюбилось им, и они устроили там монастырь и Церковь святую во имя св. Иоанна Богослова. К ним стали собираться братия, и монашеская жизнь пошла добрым порядком, под руководством мудрого Платона.

Св. Феодор, всех превосходивший образованием и дарованиями, по пострижении паче всех преуспевал и в подвижничестве, измождая плоть свою пощениями, бдениями и трудами по монастырю, самыми низкими и тяжелыми: ибо рубил дрова, носил воду, копал землю в саду и огороде и унаваживал ее, обучая себя смирению. Наипаче же заботился он о благоустроении нрава благочестного и Богу любезного. Для того законом имел каждый день исповедовать старцу своему Платону все помышления и движения сердца, и одобренное усовершать старался, а не одобренное исправлять. Каждый также день определял он некое время на богомыслие и умную молитву, да един единому предстоя Богу умом невозмущенным, тайное некое приносит Ему служение. Любил он прочитывать Божественное Писание Ветхого и Нового Завета, и творения св. отцов, особенно св. Василия Великого, и из него, его правила и уставы иноческого жития, которые чтил так высоко, и так почитал необходимыми, что того, кто не исполняет их, монахом не признавал.

Блаженный старец Платон, видя такое преуспеяние в подвижничестве св. Феодора, положил облечь его в сан священства: что и совершил св. Тарасий Патриарх, по его представлению и ходатайству. святой же Феодор прияв таким образом рукоположение не столько волею, сколько нуждою, не только ни в чем не послабил себе, но еще на вящие простерся подвиги, и был для всех примером доброго иночествования, и имел многих себе подражателей, и в своей обители и в других.

По довольном времени блаженный старец Платон, чувствуя старческие немощи увеличивающимися, восхотел устраниться от дел и последние годы прожить на безмолвии, оставив преемником своим св. Феодора. Случилось ему заболеть, и он, призвав братью, сказал им, что болеет, и кто знает, чем кончится болезнь; почему желал бы избрать себе, преемника, – и спросил: кого бы желали они? Они все в один голос сказали: Феодора. – Ему блаж. Платон и передал власть и все заботы настоятельства, а сам устранился на покой.

С первых же дней в сем чине, св. Феодор как свои увеличил подвиги, так и от всех требовал строгого исполнения уставов иноческого жития; особенно же вооружался против беспечности или внешней только исправности, и любостяжания. Братия иные роптали, однако же понемногу исправлялись. И обще говоря, подвижничество в обители приподнялось.

Так хорошо дела шли у св. Феодора внутри обители. Со вне же скоро начались скорби и утеснения. Первым поводом к тому послужил незаконный брак юного царя Константина, нещадно обличаемый св. Феодором. Он был женат на дочери Филарета милостивого Марии. Но потом полюбилась ему другая, и он женился на ней, оставив первую. Брак совершил некий Иосиф, эконом церковный, помимо воли Патриарха Тарасия, который после того всячески старался расторгнуть сей брак, но не успел; и, боясь большего зла: ибо царь грозил поднять иконоборство, – перестал докучать ему об этом.

Но блаж. Феодор не молчал; особенно потому, что и вельможи с сановниками тоже начали делать. Боясь потому, чтоб такое беззаконие не превратилось в закон, св. Феодор писал ко всем монахам, чтоб они царя почитали отлученным от церкви, или самоотлученным, как делом своим себя подклонившего под кару отлучения. Это разгласилось; дошло и до царя. Царь сначала скорбел об этом; потому что новая его жена Феодотия была с родни блаж. Феодору по матери. Надеясь впрочем ласканием помирить его с собою, велел прелюбодейной супруге своей послать ему побольше подарков с прошением молитв его за себя и за род свой. Но блаженный не только подарков, но и посланных с ними не принял на глаза. – Царь задумал как-нибудь самому повидать святого и поговорить с ним. Для того устроил проезд мимо обители его, как будто по делам куда ехал, в надежде, что св. Феодор выйдет к нему с братией для царственного приветствия и пригласит в обитель.

Но святой, узнав о том, велел запереть ворота и не отпирать, сколько бы ни стучали. – Те постучали – постучали и отошли ни с чем. За это воспылал гневом царь на преподобного и послал избить его и послать в заточение. – Прибыли, избили так, что плоть раздроблялась от ран, и земля обагрилась кровью, – и отослали в Солунь. В тоже время разослали в заточенье и всех началнейших отцов обители, числом до одиннадцати. Св. Феодор благодушно терпел все; и к братиям страждущим писал, утешая их и убеждая переносить постигшее их горе благопокорливо. "Богу так угодно, а что от Бога, то все во благо нам, если смиренно благопокорствуем." – Писал он и к Папе, и от него получил утешительный ответ, с похвалою за ревность по Богу и мужество непоколебимое.

Царь между тем жил дурно, а царством правил еще хуже. За что свергнут с престола и скоро умер. Царство перешло опять в руки матери его, Ирины, восстановившей иконопочитание. Она тотчас возвратила всех, заточенных сыном ее к своим местам. Св. Феодор опять собрал расточенных чад своих; и жизнь иноческая снова потекла у них в добром порядке. Но спустя несколько лет нашло другое горе, не столько тяжелое, сколько хлопотливое: Агаряне подходили к Царю-граду. Не желая подвергать себя бедам от их рук, св. Феодор оставил свой Саккудион, и переселился в Царь-град, – где царица и св. Патриарх отдали ему Студийский монастырь, из которого иноки были разогнаны Копронином иконоборцем, а новые еще не набрались: было там в это время только человек двенадцать.

Приняв обитель сию, св. Феодор требовавшее исправления обновил, недостающее пристроил, разместил, свою братью, и иноческое житие пошло в нем обычным чередом. Братство множилось, и скоро возросло до тысячи. Не имея возможности за всем присмотреть своим глазом, святой разделил труд сей с другими достойнейшими старцами, коим поручил блюдение должного порядка по разным частям монастырских послушаний, и для каждого из них написал подобающие правила. Особенно заботился преподобный, чтобы братия не имели нужды выходить в город по каким-либо потребам. Для чего завел в монастыре всякого рода поделия: свои у них были портные, сапожники, столяры, стекольщики, кузнецы, каменщики, и проч. и проч. Братия определялись к сим занятиям по своим способностям и склонностям, имея во главе особого распорядителя и блюстителя. Все делалось, как и в мiре, но не по-мiрски. Повсюду царствовали благочиние и благоговение: руки на дело простирались, а в устах всегда имелись молитва Иисусова и Давидские псалмы. – Всякое, большое и малое нарушение порядка наказывалось определенной епитимией. Чтоб в этом реже настояла необходимость, преподобный всегда в поучениях своих, излагая общие христианские и иноческие законы, касался и тех правил, коими определялись порядки жизни у него в монастыре. Этим освежалась память о достодолжном и оживлялась у каждого ревность являть себя исправным во всем, даже малейшем. Между тем Никифор тиран низверг с престола царицу Ирину, и первым делом его было возмущение церкви восстановлением своею властью Иосифа, придворного иерея, венчавшего Константина с Феодотью и за то лишенного сана, – в противность канонам св. церкви. Патриарх Никифор, бывший по св. Тарасии, муж достойнейший, сопротивлялся этому, сколько мог; но потом, видя ярость царя и опасаясь от него худшего чего для церкви, принял в общение Иосифа. Но св. Феодор не уступал; и явно обличал неправоту царя. Разгневанный тем царь послал св. Феодора в заточение. Тоже сделал он брату его Иосифу, и старцу Платону, и другим многим инокам Студийским.

В то время напали на Фракию соседние варвары; и царю надо было идти против них. Пред выходом посылал он к св. Феодору, ласканием и угрозами склонить его к единомыслью с собою. Но св. Феодор, Духом Божиим движимый, ответил ему так: "надлежало тебе, царь, идя на брань, покаяние принести и исправить то, что разорил ты в Церкви Божией. Но как ты этого не сделал; то ведая ведай, что не возвратишься ты с брани живым. Таково о тебе праведное определение Божие". И действительно царь убит был на брани. По нем приял царство сын его Ставрикий; но и он скоро умер от раны, полученной на войне. На царство избран был некто Михаил Киропалат, муж, воистину царской власти достойный, благой и правоверный. – Он возвратил из заточения св. Феодора, и всех, которые вместе с ним подвергались ему; почтил их честью и разделение церковное уничтожил. Иосиф же, как непотребный член, опять отсечен был от церкви. В это время священный оный и достохвальный старец Платон отошел к Господу, и погребен был честно самим Патриархом, в Студийской обители. По преставлении духовного отца своего Платона, св. Феодор с братией два только года пожили в мире и покое. Потом восстала опять иконоборческая буря и возмутила всю церковь.

Произвел ее новый царь Лев Армянин. Он был военачальником в восточных странах и возмутился против благоверного царя Михаила, который, во избежание междоусобной войны, сам сложил с себя царскую багряницу и облекся в иноческую власяницу, предоставив царство взбунтовавшемуся тирану. Этот Лев сначала показывал себя благоверным и кротким; а когда укрепился на царстве, начал хулить св. иконы и порицать иконопочитание. Св. Патриарх Никифор, раскрывая пред царем истинный смысл иконопочитания, убеждал его не нарушать мира Церкви противлением ее учению о сем предмете. Но царь ничему не внимал, а напротив своим авторитетом царским думал всех заставить подчиниться его мудрованию. Для чего собрал всех нарочитых священников и иноков, и св. Патриарха с ними, равно как и св. Феодора, явно пред всеми открыл свое зловерие, похваляя не чтущих св. икон и укоряя почитающих их.

В основание такого мудрования выставлял он преимущественно вторую заповедь: "не сотвори себе кумира, ни всякого подобия," и проч. Прилагал и такие соображения: как можно описать неописанного, и на иконе в лакоть поместить невместимого? Как именовать богом изображенного красками? Отцы духовные почтительно объясняли царю, что ветхозаветные законоположения обязательны для христиан не безусловно, что иконы изображают Бога, не яко неописуемого и невместимого, а как Он благоволил являть Себя святым и особенно как Он открыл Себя в воплощении, и что Богом именуют они не деки и краски, а Того, Кто изображен на иконах, к Нему возносясь мысленно, при воззрении на изображение Его. Они разнообразно предлагали такие мысли; святой же Феодор, как бы сочетая все их во едино, пространную сказал речь, в вразумление царя. "Откуда тебе, о царю, пришло недоброе умышление – внести еретическое повеление в св. церковь и разодрать благолепную ризу ее, вышнею благодатью и Апостольским и отеческим учением сотканную? – От ветхого ли закона мудрствуешь? Мудрствуй разумно.

Рассмотри все места Ветхого Завета, в коих запрещается творить образы и подобие и почитать их, – о чем они говорят? – О том, что, сделав какой-либо образ и подобие, не следует почитать его богом, и божеское ему воздавать поклонение, а не о том, будто не должно делать и иметь образа и подобия и чтить их. Святая же Церковь не боготворит сделанные руками образа и подобия, а только чтит их, как изображения того, что досточестно. Следовательно, как заповедь вторая, так и все места ветхозаветных писаний, подобные сей заповеди, которых многое множество, не относятся к иконам св. Церкви. К ним относятся, – скажу например, – повеление Божие сотворить подобия херувимов и поставить их на самом почетном месте, над кивотом, и повеление еще сделать змия, и благоговейно воззревать на него во избавление от ужаления змииного, и подобное

Итак ветхий закон не отметает деление икон и почитания их, когда то и другое совершается с разумом. А в Новой Благодати что видим? Сам Господь и Спаситель наш изобразил Себя на убрусе и послал к Авгарю, который от прикосновения к нему получил исцеление; св. Лука написал подобие Матери Божией с Предвечным Младенцом на руках, и когда представил Ей, Она изрекла на него благословение Сына Своего и Бога; после сего, в Церкви Божией не переставали быть иконы святые, из коих многие являлись чудодейственными и доселе пребывают такими. Не светлее ли солнца все сие показывает, что иконописание и иконопочитание не человеческого, а божеского суть происхождения? – А что ты говоришь: не хочу, чтобы невидимое и неописанное Божество было изображаемо красками; то и мы также веруем, что Божество невидимо и неописанно, изображаем же на иконах Божество не как Оно есть в существе, но как благоволило явить Себя нам особенно в воплощенном домостроительстве.

Порицающий икону Христа Спасителя порицает самое воплощение Владычнее." Выслушав все сие, царь разгневался и сказал преподобному Феодору: "Я давно знаю, как ты сварлив и горд, думая, что умнее тебя никого нет; и ныне так дерзко говоришь со мной, как с простым человеком, что тебя сейчас следовало бы наказать. Но щажу тебя, пока точнее раскроется и сознается правость нашего мудрования; и если тогда не покоришься, не жди милости." После сего, бывшие тогда в палате царской, отцы положили: не говорить более ничего. Что говорить тому, кто не вразумления ищет, а хочет властительски насиловать веру? Блаженный же Феодор сказал: "Разумей, о царю, и внемли! Дело веры св. церкви разбирать и устроять – не твое дело. Твое дело мiрские порядки блюсти.

Веру же и св. Церковь держать в должном чине, есть дело Пастырей и учителей церковных. Послушай Апостола, который говорит: "положи Бог в церкви, первее Апостолов, второе Пророков, третье учителей", и проч. (1Кор. 12, 28). Видишь? – Учителей, а не царей. – И другие места Писания повелевают церковные дела править пастырям и учителям Церкви, а не царям". Царь сказал: уж не ты ли изгонишь меня из церкви? – Святой ответил: "Нет, не я. Изгоняют из Церкви законы божественных Апостолов и Святых Отцов. Им следуя, и мы утверждаем, что если и Ангел с неба станет благовестить нам что-либо противное вере, анафема да будет.

Итак, если хочешь быть внутрь Церкви Христовой с нами, поклоняющимися иконе Христовой, то последуй во всем Патриарху и с ним сущему священному Собору." От этих речей царь пришел в ярость и всех изгнал от себя. – Вслед за сим начало разглашаться по городу чрез греческого епарха царское повеление, чтоб никто не смел толковать или споры заводить о вере, но чтоб все следовали воле царя. Дошло это до слуха и св. Феодора. И он сказал передававшим сие: "Праведно ли есть вас послушати паче, неже Бога, судите" (Деян. 4, 19)? Лучше дать себе язык урезать, нежели молчать и не защищать истинной веры, когда покушаются извратить ее. – С сих пор стал он небоязненно всех учить и убеждать крепко держаться правой веры Отцами преданной: одних к себе призывал, к другим сам ходил, к третьим писал послания; ходил нередко и к Патриарху, и чтоб соутешиться общей верою, и чтоб воодушевлять его к благодушному претерпению предлежащих скорбей и гонений.

Эти гонения и скорби скоро настали: Патриарх был низложен, и изгнан из Царя-града, и все другие православные Архиереи осуждены на заточение; иконы же были поносимы, повергаемы на землю и попираемы ногами, и огню предаваемы; и общее по городу поднялось смятение. Видя сие, преподобный Феодор глубоко болезновал душой, и противопоставляя явному поношению икон явное их почитание, положил в наступивший праздник Ваий совершить крестный ход вокруг обители, в коем братия взяв иконы и подняв их вверх, пели на ходу: "Пречистому Твоему образу поклоняемся, благой" и другие подобные песни.

Узнал об этом царь, и послал к нему грозные прещения, что, если не перестанет защищать иконопочитания, то встретит заточения, раны и смерть. Как святой не мог перестать делать это и словом и писанием; то был осужден на заточение, отправлен в Аполлонию (Асийскую или Вифинскую) и заключен в темницу, в крепости Метопа называемой. Однако же он и отсюда всюду рассылал послания, убеждая строго держаться, держимого Церковью, иконопочитания. Дошли и до царя послания его; и он тотчас послал некоего Никиту, сына Алексеева, перевести Преподобного дальше оттуда, в место, Вонита называемое, и заключить там в темницу, с строгим запрещением беседовать, или писать об иконопочитании! Когда посланный передал ему волю царя, он отвечал: перемену места с радостью принимаю, ибо Бог везде есть; но не говорить и не писать не могу; и, по переводе в другое место, действительно говорил и писал. Узнав об этом, царь в гневе послал к Преподобному опять того же Никиту – наложить на него лютые раны.

Когда посланный сказал об этом св. Феодору, он с радостью сам скинул одеяния и подставил тело свое на биение. Но у Никиты, когда увидел он, как измождена плоть Преподобного, рука не поднялась уязвить ее. И он возвратился не коснувшись святого. Святой же, оставшись, опять небоязненно распространял истину относительно св. икон, пространно беседуя с теми, кои приходили к нему, и пиша всюду. Писал он и к Патриархам Иерусалимскому, Александрийскому, Антиохийскому и Римскому, описывая, что деется в Цареграде, и прося их помочь Православию и молитвами, и делом. Случилось зайти к нему некоему клирику Асийской церкви, который, послушав бесед Святого, отверг иконоборную ересь и обратился к Православию, – возвратившись же в свое место, обратил и другого клирика. Узнав об этом епископ, пожаловался на Преподобного царю; и царь предписал Асийскому воеводе обложить лютыми ранами св. Феодора. Воевода послал одного из своих дать Преподобному 50 ран. Но посланный, и этот, воззрев на обнаженное тело Преподобного, устыдился поднять руку, и поклонившись ему, возвратился, неисполнив злой воли царя. Не успел этот посланный возвратиться к пославшему его, как к св. Феодору явился новый посланец от самого царя, именем Анастасий, лютый и бессердечный, который своими руками избил Святого, дав ему до 100 ран; тоже сделал и ученику его Николаю; и заключив затем обоих в темное и тесное место, повелел крепко держать их во всякой нужде, – и удалился.

Приказ этот жестокий исполняем был строго: темно, смрадно, сыро; в малое оконце бросали им по небольшому ломтю хлеба, недостаточному и для одного, и подавали кружку воды, иногда чрез день и более, как будто имелось в виду голодом уморить их; болезнь от ран и грубости от прислужников увеличивали тесноту сию. В такой нужде св. Феодор положил, воодушевляясь верою, питаться только Пречистым Телом Господа, от запасных даров, которые имел с собою, – все же подаваемое отдавал ученику своему.

По довольном времени, проезжал тем местом какой-то царский вельможа, и узнав об участи Преподобного с учеником, велел облегчить их страдания; давать побольше пищи и питья и обходиться с ними помилостивее. Так прошло более трех лет. Тут попало в руки царя одно из посланий св. Феодора, в котором обличалось нечестие царя и давалось наставление крепко держаться Православия и мужественно претерпевать за него гонения и муки. Разозлился царь и послал какого-то зверонравного вельможу – показать Преподобному послание, и удостоверившись, что оно его, избить его до последнего издыхания. Преподобный признал послание своим, – и был избит безжалостно, и оставлен еле дышущим. Также поступлено и с учеником его. Насытив свое злонравие, посланец возвратился к пославшему; а страдальцы, благодушно пострадав за истину, начали пещись друг о друге.

Св. Феодор не мог двигаться и лежал в изнеможении еле дыша, ни пищи не принимая ни питья. Ученик был немного крепче, и забыв о себе, всю заботу обратил на Святого, и питая и напояя его ячменным отваром с какой-то травою. Когда святой несколько оправился, тогда в свою очередь помогал и он ученику, особенно в уходе за ранами. Они очищали друг у друга раны и обрезывали висевшие клоки тела, омывали нагноения и намащали язвины, чем могли. Так промучились они девяносто дней, и еще не совсем поправились, как прибыл от царя еще посланец, жестокий и бесчеловечный, с повелением отвести страстотерпцев в Смирну. Это совершено под немилостивою стражею, с лишениями, озлоблениями, нуждами и всяким изнеможением.

Только особенная помощь Божия дала страстотерпцам силу дойти до назначенного места. Здесь они отданы были в руки епископу, человеку злому, зловерия наставнику, и заключены в низкую, тесную и темную хижину, где претерпевали всякие лишения и нужды. Не много спустя, прибыл от царя прежний немилостивый Анастасий, и нанесши Преподобному сто ран, опять отправился назад. Преподобный же все сие претерпевал благодушно, Бога благодаря. Смирнской областью управлял тогда племянник и единомышленник царев. Он заболел и приближался к смерти. Некто из прислуживавших ему, правоверный помянул ему о св. Феодоре, имеющем дар целить болезни. Больной послал к Преподобному с прошением молитв. Преподобный, исчислив все его зверства над православными, за которые не миновать ему вечных мук, предложил ему покаяться, хоть под конец. Ужаснулся воевода того, что его ожидало и обратился к Преподобному, прося прощения и обещаясь принять Православие, если получит исцеление. Св. Феодор послал ему икону Пресвятые Богородицы, заповедуя ему чествовать ее до конца жизни своей. Приняв икону, воевода тотчас почувствовал облегчение и стал оправляться. Оздравление его подходило уже к концу, как он опять отпал в прежнее зловерие, увлечен будучи Смирнским епископом, еретиком. Потом больной принял от этого епископа елей в благословение. Но лишь только помазался им, как впал в прежнюю болезнь, – и зле изверг душу свою. Более полутора года прострадал Преподобный в Смирне.

И еще бы страдал, но царя злочестивого убили, а поступивший на место его Михаил (Травлий или Валвос) был равнодушен к вере и оставлял всякого веровать, как хочет. При нем все изгнанные и заточенные в прежнее царствование получили свободу. Пришло повеление отпустить и св. Феодора с учениками его. (В этих заточениях при Льве Армянине пробыл св. Феодор около семи лет; да прежде при Константине за обличение его в неправости брака пять лет). Собрались тогда к Преподобному все, бывшие в изгнании ученики его; и он вместе с ними возвращение совершал восвояси, всюду встречаемый радостно с любовью; ибо вся церковь радовалась о возвращении его. Достигши до Халкидона, виделся он со св.

Патриархом Никифором; и утешились взаимно оба они, яко сострадальцы за единое правое дело веры. С ним вместе доходили они до царя и убеждали его принять Православие. Но он сказал: "иконам поклоняться не хочу, – и не хочу, чтоб они видны были в Константинополе; имейте их, где хотите, и чтите, как знаете." Отсюда св. Феодор перешел с учениками своими в Крискентиевы места, и там поселившись, чаял наконец обрести покой. Но по случаю восстания некоего Фомы, искавшего восхитить царский престол, должен был укрыться в Царь-град, на время, пока кончится мятеж: ибо на всегда не хотел жить в городе, исполненном еретического иконоборства. По утишении же бури сей, перешел он не в Крискентиевы места, а в Акритов Херонис, к Церкви св. Трифона, где и провел до конца жизнь свою в подвигах, окруженный учениками своими. Наконец приспело время блаженной кончины его, на 67 году от рождения. Когда весть об этом распространилась, начали отовсюду стекаться к Преподобному, всякого чина и звания, и ближние и дальние. Все желали слышать слова, и Преподобный говорил; но от изнеможения так слабо, что и близь стоящие едва могли слышать. Почему посадили скорописцев, чтоб не лишить назидания не могших слышать слов Святого. Желающий может прочитать их в кодексе поучений Преподобного. Болезнь впрочем отлегла немного, и святой мог ходить, бывал в Церкви и в следующее Воскресенье служил, сказал поучение братии и за трапезою с ними был. Также и в наутрие, 6-го Ноября, на память св. Павла Исповедника, совершил Божественную Литургию, и братью поучил, и на вечернем того же для пения был. Но возвратясь в келью, опять слег и начал болеть. Четыре дня проболел, и на пятый отошел к Господу, к неболезненной жизни.

Когда приближался час преставления его, собрались к нему братия и плакали как об отце и учителе своем. Смотря на них, прослезился немного и он, и сказал: "се отцы и братия, приспел конец жизни моей! Все мы должны испивать чашу сию, одни пораньше, другие попозже, но миновать ее никому нельзя. Я отхожу путем, коим отошли отцы наши, отхожу туда, где живот вечный, где Бог и Господь наш, Которого возлюбила душа моя, Которого возжелало сердце мое, Которому я рабом нарекся, хотя работы достодолжно не совершил. – Вы же братия и чада любимые, пребудьте в словесах моих, которые я предал вам, и держите веру правую и житие благочестное. Вы знаете, что я не переставал возвещать – вам Слово Божие и в Церкви, и наедине. Ныне же усердно молю вас, имейте то в умах ваших и сохраняйте. Печаль у меня лежит на сердце из-за вас: ибо предлежит мне слово воздать о вас. Попекитесь же так отойти отсюда, чтоб неповинными предстать пред лице Господа." Сказав это и простившись, велел он ученикам своим взять свечи, зажечь их и петь исходную песнь. Ученики, стоя вокруг, начали петь: "блажени непорочнии" (Псал. 118); и когда, поя поряду, пропели: "в век не забуду оправданий Твоих, яко в них оживил мя еси" (ст. 93), – Преподобный с этими словами предал душу свою (826 г.). Ее приняли Ангелы Божии и понесли к престолу Божию, как не ложно засвидетельствовал о сем преподобный Иларион Далматский, видевший то в видении.

В этот День, 11-го Ноября, на память св. Мины, ходя уединенно в вертограде своем и поя псалмы, услышал он пречудные некие гласы и обонял неизреченное благоухание. Дивясь, чтобы такое было, воззрел он на небо и увидел многое множество белоризцев, с светлыми радостными лицами, сходящих с высоты с песнями, в сретение некоему честному лицу. Увидев это, блаженный в ужасе пал на землю, и услышал, как кто-то проговорил: "это душа Феодора, игумена Студийского, за иконы до крови пострадавшего, в сей час скончавшегося, торжественно восходит горе, в сретение же ей нисходят небесные силы." – Это видение блаженный Иларион пересказал другим добродетельным отцам: заметили день и час сего события, и по времени узнали, что тогда именно преставился достохвальный Феодор Студийский. Кончина св. Феодора сопровождалась многими чудесами, которых не мало было от него как прежде сей кончины, так и после – от гроба и св. его мощей.

1. Сколь высоко служение иноческое

1. 1) Сколь высоко служение иноческое. – 2) Всякое послушание, по Богу исполняемое, ведет в рай, хотя оно и очень просто. – 3) Перечень добродетелей ведущих в рай. [1, 2][82]

1. Бог для того ввел нас в мир, чтоб мы, благоугождая Ему добрыми делами, делались наследниками Царствия Небесного. Нам же монахам Он, по введении в мир, даровал и особенно великую благодать, состоящую в том, что, избрав нас из среды всех, поставил пред лицом Своим на служение державе Его. Смотри же теперь всякий тщательно, сообразно ли с званием, к коему призван, ходит он, и точно ли ни о чем другом не заботится, как только о том, чтоб угождать Богу.

2. Исполняя послушания, должны мы так действовать, как бы прямо от Самого Бога получили на то повеление. От здравствующих Бог требует посильного дела. И будем делать, одного того всячески стараясь избегать, чтоб не окрадать самих себя тщеславием пред другими и самомнением пред собою, якобы делающие нечто великое. У Господа готова всякому трудящемуся своя награда: трапезарь радоваться будет с первомучеником Стефаном; хлебопек сам будет для Господа чистым хлебом; овощехранитель насладится благоплодиями рая, обитателем его удостоясь быть; и всякой другой, – смотрящий за виноградником, древоделатель, доброписец, привратник, и вообще, какое бы ни нес кто послушание, если несет его, как работу для Господа, получит достойное воздаяние. Господь все видит, ничто от Него не укрывается; и за все воздаст по божески.

3. "Стойте в вере, мужайтеся, утверждайтеся: вся вам любовью да бывают" (1Кор. 16, 13. 14); каждодневно умирайте, чтоб жить вовеки; бегайте помышлений злых, как самых дел; почитай многоречие многогрешением, смех – блудодеянием, многоястие и насыщение – рабством похоти; горе мысли, долу очи; будьте чисты телом и душой; воодушевляйтесь благонадежием; ни к чему на земле не привязывайтесь; Единого Бога бойтесь. Если так будем вести себя, если так будем благонастроены, то ликовствовать будем с Ангелами и радоваться со всеми святыми вовеки.

2. Не мудрствовать о себе высокая

2. 1) Не мудрствовать о себе высокая. – 2) Жить для всех братий, как всякий член тела для всего тела. – 3) Послушания наши не тяжелы, но чрез отречение от своей воли заслуживают венцы мученические. [1, 3]

4. Вы мудро поступили, богозванные мужи, что оставили мiр и к Богу устремленными имеете очи сердца вашего. Старайтесь же жить богоугодно, и живя так, "не мудрствуйте о себе высокая" (Римл. 12, 16), ни по духовным добродетелям, ни по телесным преимуществам, чтоб не услышать: "что имаши, егоже неси приял? Аще же и приял еси, что хвалишися, яко не прием?" (1Кор. 4, 7). Кто много делает, благодатью Христовою делает, прияв свыше от Бога силу не для себя, а для ближнего.

5. Все вы друг для друга послушники, друг другу помощники, как живые члены одного тела. Если глаз не станет руководить руки, если одна рука не станет поддерживать другую, если нога не станет ступать также как сего требует благо всего тела, если вообще каждый член начнет действовать по своей воле; то они не только своей крепости не сохранят, но с расстроением себя самих, расстроят и все тело. Потому да радуется всяк, когда ему придется поболее потрудиться для других, терпя хлад, дождь и жар; да плачет же и сокрушается сидящий без дела, как непотребный член, в теле не для тела живущий и достойный одного отсечения.

6. Да не отягчится слух ваш, слыша сие. Напротив вникните, какими малыми и сколь не многими трудами дано нам стяжать Царствие Небесное. Мы не проливаем, как мученики, кровь; членов наших не отсекают, костей не сокрушают; но если мы прилагаем к своим легким и не многим трудам отречение от своей воли, с желанием Богу угодить и братиям с любовью послужить, то чрез это делаемся подобными многострадальным мученикам, и даже Самому Господу, за нас распятие и смерть подъявшему. Благодушействуйте же, трудясь! Вас ждут венцы мученические.

3. Бодрствуйте: ибо враг не дремлет, – в утешение и пастырю

3. 1) Бодрствуйте: ибо враг не дремлет, – в утешение и пастырю. – 2) Не отставайте в труде ибо за каждый труд тотчас отлагается на небе и воздаяние. – 3) Наставления: канонарху; – 4) Лампадчику; – 5) Больничнику; – 6) Больным. [1, 4]

7. Знаю я из св. отцов, наипаче же от праведного старца моего, что дьявол никогда не спит и не послабляет себе в трудах о погублении душ наших; но всегда бодр и скор на посеяние плевел своих, "спящим человеком" (Мф. 13, 25). Бодрствуйте же и вы, богозванные чада мои, и трезвитеся, чтоб кто из вас не попал в сети дьявола. Люблю я слышать о преуспеянии каждого из вас, утешаюсь послушанием одного, смиренномудрием другого, трудолюбием третьего. Сына же преслушания, ропотливого и горделивого, празднолюбца и недвигу, шепотника и говоруна ненавидит душа моя. – Но кто я, говорящий так? – Я пастырь ваш, хотя и недостойный, вы же овцы мои, за которых я отдам отчет Господу, вверившему их мне.

8. Паситесь же все, паситесь добре, паситесь единодушно и совокупленно. Никто не отставай. Отставшего враг заведет в распутия и сгубит; как отставшую овцу похищает волк и уносит в лес или в горы. Дело спасения нелегко; путь к нему многопотен, утомителен, требует напряженного труда, бдения, довольства малым, – малою пищей, малым отдыхом, плохою одеждою, наипаче же требует неимения своей воли. С трудами каждого соразмеряет Господь и воздаяние; и на долю каждого из трудящихся отлагаются венцы каждодневно.

9. Службы церковные надлежит нам исполнять со всем благочинием, благоговением и теплосердечностью. И ты, чадо мое, канонарх (уставщик), как приставленный смотреть за этим первым и великим нашим делом, будь бдителен, буди клирошан, точно наблюдай времена, назначенные для всякого песнопения, и все другое исполняй, как тебе приказано, относительно псалмов и стихир, по чистой совести. Кто способен петь, пусть поет; а кто более пригож к чтению, к чтению и приставляй его. Не неради и будь внимателен, и праведно распределяй каждому из братий, что в один день читать кому, или петь и что в другой, – кому в простые дни, кому в праздники, судя по голосу, произношению и скорости чтения, чтоб и сторонние, если случатся, получали пользу. Да будет у тебя все благообразно и по чину (1Кор. 14, 40), чтоб удостоиться услыхать от Господа: "добре, рабе благой и верный, о мале был еси верен, над многими тя поставлю" (Мф. 25, 21), и быть вчинену на небесах в лик святых.

10. И ты, лампадовжигатель, будь пристрашен и тщателен в исправлении данного тебе послушания: ибо оно от Бога и божественно. Блюди освещение храма, как два свои ока: ибо оно пред лицом Бога совершается. Если возжигающий свечи пред царем бывает весь внимание, чтоб угодить пред очами его; не тем ли паче тебе, чадо мое, со страхом и любовью должно совершать возжжение лампад всецарю Богу, от всей твари дориносимому, равно как очищать лампады, исправлять светильни, и поддерживать соразмерный свет. И за чистотою Церкви смотри, выметай ее по крайней мере два раза в неделю, смахивай пыль и с икон, чтоб не портились, и все прочее держи в порядке и убирай, всячески остерегаясь, как бы чего не повредить из церковного.

11. Третий ты у меня на уме, чадо больничниче. Шествуй по заповеданному тебе. Не малых венцов достоин ты в сем труднейшем, отдыха не знающем, мученическом, за то высоком и высокого достойном воздаяния служении. Не жди и не ищи покоя здесь, чтоб получить его там. Если здесь добре потрудишься, то несомненно получишь успокоение там. Одни читают, другие молятся, третьи безмолвие водят, иные иное что похвальное делают; но и ты наравне с ними течешь, – или даже упреждаешь их. – Как только ободняется, обходи одного за другим больных, узнавай положение болезни каждого и назначай, что кому потребно и полезно. Если пребудешь в таких трудах, то венценосцем войдешь в Царствие Небесное.

12. Вы же чада мои, болящие, с благодарностью принимайте все, случающееся с вами, довольствуясь тем, что вам дают. Если же кроме того чего пожелаете, то только помяните о том, и что потом сделает для вас приставленный к вам брат, будьте благодарны с любовью. Не ропщите: довольно, что брат служит вам, как раб, по любви к Богу, и доставляет пригодное каждому, по силе монастырских средств. Если же не будете так себя держать, то великих мук достойны будете.

4. Помните смерть и отчет и ревнуйте об обетах

4. 1) Помните смерть и отчет и ревнуйте об обетах. – 2) Храните уста. – 3) Какие братия для настоятеля руки, очи, ноги. – 4) У нас и телесный труд духовен; трудитесь друг друга поощряя.... Христос с вами. – 5) Повару урок и воодушевление. [1, 5]

13. Обозрим высоту небесную и глубину земную, и естество наше, что мы, яко человеки, умираем, переносимы бывая отселе в области премирные, за пределы мiра сего. Без всякого прикрытия предстанем мы тогда пред лице праведного Судии, чтобы дать отчет о делах своих; после чего примет нас или царство небесное, если мы добре действовали, или огнь неугасимый, если пребывали в грехах. Будем же непрестанно возгревать ту ревность о богоугодной жизни, с какой вступили мы в обитель, припоминая, какие слова изрекали и какие обеты давали мы тогда, и сознавая долг свой всегда быть верными тому: ибо от словес сих и судимы будем.

14. Храните уста свои чистыми, всегда говоря одно Богу угодное. Ни лести не допускайте, ни неправых укоризн. И "слово гнило да не исходит из уст ваших" (Еф. 4, 29).

15. Те из вас, которые трудятся, руки мои суть. Трудитесь же, руки мои, и не утомляйтесь, простираясь на должное: ибо "мышца Господня укрепит вас" (Пс. 88, 22). Очи мои вы есте, которые приставлены смотреть за другими. Смотрите же право, предусматривая и предостерегая от падения тех, кои могут подвергнуться ему, чтоб и вам самим сделаться достойными призрения божественного. Имею я и ноги. Ноги мои, стойте на правом пути заповедей Божиих. Это те, кои мужественно и благодушно носят тяготы прочих братий, за что, если пребудут в сем добром расположении, отнесены будут на вечное упокоение. Этими словами я хочу опустившихся восставить, разленившихся возбудить к ревности и впадшим в малодушие придать мужества.

16. Радуйтесь, утешайтесь, окрыляйтесь ревностью. Ни от чего не отвращайтесь, – ни от душевных, ни от телесных трудов, потому что и телесное наше, будучи посвящаемо Богу, духовно есть. К тому же кто рачителен в телесном, тот рачителен бывает и в духовном. Друг друга понуждайте и поощряйте и в молитвах, и в послушаниях, и в смирении. Возбуждайте себя взаимно ко всякому добру, во всем поступая благопристойно и чинно. Следуйте друг за другом, и помогайте друг другу; и будете таким образом "чада Христова и уди отчасти" (1Кор. 12, 27). Я так и верую, что глава ваша Христос есть. егоже имея главою, кого вам бояться. И чего не получите вы с Ним? Неба и земли владыками будете, и все обетованное наследуете.

17. И к тебе слово, чадо мое, поваре, – каждодневно борющийся в огне, колющий дрова, варящий яства, воду носящий, очищающий и омывающий овощи, коптящий лице свое, загрязняющий одежды, потеющий и жарящийся, усиливаясь всячески успеть предложить братиям потребные яства, – ты со святыми честь иметь будешь и лоно Авраамово тепле упокоит тебя. Только терпя терпи, в радости проводя день свой, и столько будь усерден и рачителен о деле своем, чтоб послужение твое снилось тебе даже и во сне. С самого утра, как огонь, устремляйся на послушание свое, и выйдешь победителем, добре исполнив дело свое.

5. Соревновать друг другу в добром, но не в худом

5. 1) Соревновать друг другу в добром, но не в худом. – 2) Живем, как по морю плывем; духовное знаменование для нас всех случайностей плавания. – 3) Благотворность для братства примерного брата, и злотворность худого. – 4) Безмерно воздаяние; не напрасно течем; радуйтесь. [1, 6]

18. Се ныне дни благи, время делания, лето взыскания Бога. Не попустим же себе напрасно потратить не только лето, но и день; да будут у нас подвиг и рачение о спасении не препобедимые, взаимное соревнование благое, и ревность к подражанию добродетелям, друг друга правая. Если увидим в ком-либо выдающуюся добродетель, – тихость, например, благоговение, послушание, смирение, или другое что похвальное, да уязвляется благим возжеланием быть ему в этом сшественниками. Отсюда породится между нами и союз мира, и любовное расположение. Тому же, что противоположно сему, не будем научаться из соревнования, – и, видя беспечного, не будем беспечничать, видя чревоугодливого, не будем чревоугодничать, видя многословливого, не будем многословничать. Но как мудрые и Богом наученные сами по себе, "вся искушающе, доброе да держим" (1Сол. 5, 21).

19. Емлемся за якорь веры нашей, подымем парус надежды, и со всею энергией будем переплывать великое море здешней жизни: ибо, во время плавания сего, неизбежно будут налегать на нас ветры, – разумею восстания плоти, – подниматься треволнения плотских похотений, встречаться водовороты из глубины сердца возникающих, порочных помышлений и другое многое, подобное тому, что случается при плавании морем: пираты – всезлобные бесы, отмели – ослепления от неведения, подводные камни – непредвидимые козни против души нашей, опасное наполнение трюма водой – неоткровение грехов и греховных помыслов, от коего гибнет душа, как гибнут плаватели, нерадящие о наводнении трюма, сонными погружаясь во глубину моря вместе с кораблем. Мы же, честнейшие братия, будем оберегать себя от всего такого и бдительно шествовать путем Божиим; наипаче же будем открывать все, что бывает в сердце нашем, чтобы вода помыслов худых не переполнила душ наших и "не объяла нас бездна последняя", по некоему слову пророческому (Ионы 2, 6).

20. На все стремительно готовый в братстве, и по душевным подвигам и по телесным трудам, как звезда небесная светит и световодит многих. Рачительный по делам благочестия, неба достойным нелицемерный, несмехотворный и молчаливый есть Ангел, на земле, как пред троном херувимским служащий Богу и Владыке твари. Пользуюший своими добродетелями других и возбуждающий в них стремительность к духовному деланию, есть солнце лучезарное, златоблестящее и согревающее всю полноту братства. А кто мрачен, темен и ночеобразен, который омрачает и сущих под ним, и подобными себе их делает? Кто, если не тот, кто высокоумием, сластолюбием, смехотворством, ничего не деланием, срамными делами, наговорами, дерзостью и нечистою чрез сосложение с худыми помыслами уподобляется с небес спадшему сатане? Влиянию таковых не должны мы подчиняться.

21. Труд ваш не долог, а воздаяние вечно; злострадание коротко, а радование присно; тягота привременна, а упокоение бесконечно. Там будете вы веселиться, "где, всех веселящихся жилище" (Пс. 86, 7), откуда "отбеже болезнь, печаль и воздыхание" (Ис. 35, 10), где нет плача, а одна радость. Так напрасно ли вы течете? Всуе ли трудитесь? Отнюдь нет! Напротив и разумно, и возвышенно, и дивно, и блаженно, и Апостольски, и мученически, и отчески, и Ангельски, и небесно, и Богоприятно – и вышли вы (из мiра), и пришли (к нам), и родились у нас рождением духовным, и возрасли и ввоинились, и вооружились оружиями духовными, и поражаете амалекитов, аммореев, хананеев с другими племенами страстей. Вы оставили позади себя море мiра (чрез отречение от него), перешли Иордан чрез просветительное и очистительное второе крещение в принятии схимы (ибо оно есть действенное покаяние), и отселе начинаете вступать в часть наследия своего, в землю, которую показали вам чрез обетование свое неложный Бог наш, – в землю текущую медом и млеком бессмертия и присноживотия. Радуйтесь о сем, ликуйте и веселитесь, видя такое человеколюбие Божие. Пред очами нашими живот, пред лицом радость, у ног блаженство; приотворена дверь, – "тецыте, да постигнете" (1Кор. 9, 24). Кто при этом может стоять в нерешимости? Кто не устремится и не станет стремиться все с большей и большей ревностью, стараясь упредить других в получении предлежащих сокровищ?

6. Против похоти; ибо этим огнем огонь вечный возжигается; и смерть может застать на деле

6. 1) Против похоти; ибо этим огнем огонь вечный возжигается; и смерть может застать на деле. – 2) Споткнувшись, вставайте, возненавидев грех, и возлюбив благое. – 3) Бегать малых грехов, особенно празднословия; указуются предметы для бесед. [1, 7]

22. Мужайтеся и стойте доблестно против обходов дьявольских, зная, что брань у нас не с плотью и кровью, а с невидимым и горьким гонителем нашим, сатаной, и под ним сущими отступническими силами. Итак, если на кого нападет помысел похотный, да не мятется он и не смущается; но молитвою, стенанием и слез излиянием да обращает его вспять и отбивается от него, воспоминая огнь оный (вечный), и то, что ныне возгорающееся в нашем жжение служит причиной возжжения и оного (вечного) пламени. Итак, сколько бы раз в день ни нападал такой помысел, истребляйте его вконец, – и не будет нам осуждения. Если с похотью сею вместе совпадет и омрачение помыслов, с чувством тяготы подвижничества, горе возведи око сердца своего, и рассеки эту сеть дьявола помышлением о возможности умереть каждый час. Да крепится же всяк труждающийся, помышляя об упокоении в нескончаемой жизни.

23. Да осенит вас благодать Господа нашего, и да дарует вам твердость претерпевать настоящие притрудности. Подвизайтесь в борьбе и бое, и всячески напрягайтесь совершить путь, не поскользнувшись. Если же что будет такое, – чему случиться с вами однако же не желаю, – поспешнее восставайте. Посмотрите, каково видимое. "Небо высоко", как написано, "земля же глубока" (Прит. 25, 3). И кто взойдет на него из низверженных в грех? Потому возмерзите им, возненавидьте его, отвратитесь от него; емлитесь же за благое и делайте Богу любезное.

24. Умоляю вас, избегая великих грехов, будем избегать и так называемых малых, разумею, празднословия и смехотворства. – Тихо и кротко относитесь к каждому; и когда ведете беседу только для разогнания скуки, – и тогда да будет она у вас блага. Да будет у вас речь или о предлежащем рукоделии вашем, или о решении недоумения относительно какого-либо места Писания, или о чтении по уставу, или о житии какого-либо Святого, или о разрешении нашем от тела, пришествии к нам Ангелов, и нашем ответе пред Господом и Богом за всю нашу во плоти жизнь; как Святые отыдут к неизреченной радости, а грешные пойдут в муку безутешную; и как, вопрошайте друг друга, избежать нам этой страсти (пусторечия) и стяжать противоположную ей добродетель (мудроречия); слеза как прорывается и источается, и от чего иссыхает? и что послушанием нелицемерным, смирением и молчанием уст орошаются произрастения души и распускаются, как древо жизни, посреди рая; а иссушаются многословием, смехами, неуместными и безвременными воззрениями очей, ропотливостью, жесткоречием, долгоспанием, многоедением и всякой другой страстью, какой произвольно предаемся.

7. Высоко звание; благодарить хранением обетов

7. 1) Высоко звание; благодарить хранением обетов. – 2) Главное – Бога стяжать. – 3) Верность званию гражданами неба делает; дела сей верности. – 4) Дары Богу на Богоявление. – 5) Слова писания о величии обетованных благ. [1, 8]

25. Се, Господь и Бог наш являет людям благость Свою, сияя лучами человеколюбия, чтобы всех привести к Себе; нас же монахов особенно некако извел Он из тьмы в свет. Какое же благодарение воздадим избравшему нас и призвавшему Богу? – Такое, – чтобы жить нам с целью преуспеяния в благочестии, отложив жизнь страстную и сластолюбивую. – Сознаем же, братие, звание свое, будем пред очами иметь, чего требует монашество, и те обеты, которые изрекли мы пред лицом Ангелов, и так станем жить, как готовые, как только позовет Бог, с полной радостью перейти отсюда, как из пришельствия, в собственное жилище.

26. Видите ли ничтожность настоящей жизни? Видите ли, как непостоянна и скоротечна жизнь человеческая? – Одна есть благая часть, одно благоживотие и благодать ненасытимая – стяжать Бога чрез соблюдение заповедей Его. Но это требует труда и понуждения себя напряженного.

27. Вы – граждане Иерусалима, жители рая, сопричастники хора Ангелов Святых, если стоите в звании своем, пребываете верными ему, любите его всем сердцем, понуждаете себя на дела его, от всего же противного ему воздерживаетесь, – и всячески утесняете себя. Радуйтесь же в страхе Господнем и очищайте себя от всякого нечистого расположения; убелитесь и возблистайте, как сыны света; старшим оказывайте уважение, послушание и благопокорливость; другдруголюбие богатно да множится в вас; своему же нраву следование и самосоветие ненавистны да будут вам.

28. Се, настал день Богоявления! Господь с небес: сретим Его чистыми. Приготовим святые благорасположения и в дар от всей твари Дориносимому принесем жизнь обновленную, боговидные созерцания и боголюбивое горение сердца; принесем еще кто любовь к безмолвию, кто неусыпную бодренность, кто многомолитвие, воздержание, благопокорливость и безропотность, – все-все, так, чтоб ни в чем не оказалось у вас недостатка.

29. Бог чрез Святых Своих возвещает, какая в будущем ожидает нас слава. Св. Павел взывает: "недостойны страсти к хотящей славе явиться нам" (Римл. 8, 18); Св. Давид поет: "лучше день един во дворех Твоих, паче тысящ" (Псал. 83, 11), – и: "насыщуся внегда явитимися славе Твоей" (Пс. 16, 15); и из других Пророков некто вопиет, что оттуда "отбеже болезнь, печаль и воздыхание" (Ис. 35, 10). И сколько еще желающий может найти в Писании подобных свидетельств, которые показывают нам недомыслимое наслаждение, предела не имеющее веселье и неописанность благ обетованных Богом тем, кои благоугождают Ему. Будем же стоять в этом, утверждаться, созидаться и совершенствоваться во Христе Боге нашем.

8. Не ослабевайте: труд мал; воздаяние безмерно

8. 1) Не ослабевайте: труд мал; воздаяние безмерно. – 2) Не поблажай телу, воображая, будто уж проходишь путь смерти. – 3) Всякую жертву – за заповедь... ничего не боясь. [1, 9]

30. Не останавливайтесь и не предавайтесь лености в служении Богу, и, смотря на притрудность в настоящее время, не лишите себя наслаждения, которое в веке будущем. Но все, – и слова и дела, – благодушно переносите, и так располагайте свою жизнь, чтоб принимать друг друга в любви Божией, и вспомоществовать взаимно друг другу в трудных делах. Проживите вы целое столетие в подвиге, – и это не может идти в сравнение с одним часом безмерной полноты вековечного бессмертия. К тому же и блаженно и, скажем по человечески, очень выгодно – малое толико, как бы в сновидении, позлострадать, а в воздаяние получить бесконечно блаженную жизнь.

31. Не будем поблажать телу, которое Святые почитали врагом и смиряли его всячески воздержанием, так как угождение ему противно духовной жизни. Еще немного, и отойдем из сей жизни. Примеры тому видим на братиях наших, которые один за другим сходят во гроб. – А мы разве останемся здесь? Конечно нет. – Но о! о, братие! Коль страшно дело смерти! Почему следует нам, как бы свыше вдохновляясь, постоянно держать себя в состоянии созерцания, помышляя, что мы как бы уже умираем, – что вот – вот совершится отделение души от тела, придут Ангелы (не буди же мне сказать: набегут и бесы; потому что это бывает с теми, кои порабощены страстям), и услышится: время, душа, выходи! Какой труд и какая болезнь расторжения союза будет тогда! – Тогда доброделание и неосуждение совести будут великой помощью, утешением и ходатайством за отходящих. Тогда послушание примет дерзновение, смирение привлечет благоволение, слеза преклонит на милость, обилие дел возьмет силу над бесами, терпите за всякое дело заступится, – и враги вспять возвратятся ни с чем, а душа с Ангелами в великой радости пойдет к Спасителю. Тогда – страх, если как-нибудь душа, в страстном навыке состоящая, найдется обладаемой грехом: ибо тогда возьмут верх бесы, и низринут ее бедную вместе с собою в бездну ада, во тьму и тартар мучительный. Вот и польза душе той (от поблажки страстям)!

32. Очистим же себя еще здесь. Прольем кровь в подвигах, и да не будет у нас ничего, чтобы отторгало нас от заповеди Божией: ни труд, ни болезнь, ни наслаждение, ни покой, ни всякое довольство. Хотя бы и умирать нам приходилось каждый день, претерпим то с радостью, стараясь жить выше мiрских мудрований. Кроме страшного Судии Бога ничего не будем бояться: ни человека, ни зверя, ни огня, ни меча, ни моря и ничего иного, что кажется страшным; ибо человек, созданный по образу Божию, есть господин и владыка земных тварей.

9. Поле души очищать, засевать, орошать, чтоб плоды духовные приносила

9. 1) Поле души очищать, засевать, орошать, чтоб плоды духовные приносила. – 2) Воздержание в пище и сне, и плоды сего. – 3) Переносить скудость в одеянии и обуви. – 4) Охотно злострадать ради будущего. [1, 10]

33. Как земля благая, напояемая дождем из богоблагодатных токов Духа Святого, приносите плод и произращайте добродетели, как полные жизни колосья. Как поновляете вы поля, так и землю души вашей очищайте от терний мысленных огнем страха Божия и мечем истины. Сейте же, по заповеди Апостольской, не в плоть, чтоб от плоти не пожать истления; но сейте в дух, чтоб от Духа пожать плоды духовные [Гал. 6, 8], – научаясь терпению, постоянству, великодушию, смиренномудрию, взаимной друг к другу любви, ненавидя же зависть, лукавство, обольщение, поношение и оклеветание.

34. Стяжайте также воздержание. Воздержание же есть, когда телу дают пищу, сообразно с потребностью ее, ни слишком обременяя ею тело, ни слишком облегчая от него, как поступают и при нагружении судна, ибо когда оно слишком наполнено, то может пойти ко дну, а когда слишком легко, то подлежит опасности перевернуться кверху дном. Так же и в отношении ко сну: надо принимать его сколько полезно. За соразмерной диетою следуют легкие сны, а затем и другим – бодренность на псалмопении, внимательное слушание чтений, разумное понимание каждого слова из поемых божественных песней. Будучи же услаждаема всем этим душа, благонастрояется, согревается и просвещается, вкушая плоды умеренности во всем. А от многоястия – сны тяжелые; от того же и другого омрачение мыслей, неразумение песенных речений, сжатие уст, потемнение очей, души и тела: ибо с внешним сообразуется и внутреннее. Тогда вор душевный, набежав, крадет, что хочет. Посему то и Господь сказал: "бдите" (Мф. 26, 41).

35. Бог любит задушевное слово, благопокорливый ответ, благое – не расстроенное лицо, тихий нрав, смиренную беседу. – Кто благодушно переносит паче других злострадания, кто благодарит, когда недостает ему потребной одежды, или обуви, или наглавника, – тот настоящий делатель Божий, на будущие великие блага меняющий временные и ничтожные. Я забочусь всех всем довольствовать, говорю же так для того, чтобы, когда недостанет каких вещей, никто не огорчался, не раздражался и не роптал. Бывают же и такие, которые, горя любовью к Богу, и произвольно иного лишают себя. Но конечно добре творит всякий, кто с благодарностью принимает даваемое ему, когда бы то, и каково бы то ни было.

36. Царствие небесное предлежит, вечно блаженной жизни воздаяние ждет угождающих Богу. Кто же не потечет? Кто не поспешит восхитить такие подаемые сокровища? Кто самоохотно не решится и злострадать, и обнаженным быть, и терпеть холод и мороз, и самого себя умерщвлять подвигами, ради таких и толиких благ? – Но вы не непричастны таких трудов и подвигов; ибо чрез отсечение своих хотений, чрез отречение от всего, чрез всякого рода терпение, вы умираете каждодневно, имея между тем жизнь вашу сокровенной во Христе Иисусе, Господе нашем. Когда же явится живот наш, Христос Господь, – тогда и вы начнете радоваться с Ним вечно (Кол. 3, 4). Не ищите же здесь покоя, но удостоверением в тамошнем вечном упокоении почитайте здешнее злострадание.

10. Господь сшествует, – терпите; – и чем подкрепляться

10. 1) Господь сшествует, – терпите; – и чем подкрепляться. – 2) Вот – ваш конец, – и рай: там забудем все тяготы. – 3) Там в чертогах Господа ликование за злострадание: кто же охотно не изберет их? – 4) Радуйтесь, что живете в теснотах и скудости: се инок. – 5) Друг другу помогайте во всем, – и Господь близ. [1, 11]

1. Путем Божиим шествуйте, каждодневно имея Господа, по обетованию Его, сшествующим вам. Ибо Он сам в лице Апостолов своих сказал всем, "взыскающим завета Его и свидения Его" (Пс. 24, 10), что Он с ними будет до "скончания века" (Мф. 28, 20). На пути Его и стези неведомы. Невидимо соприсутствует Он очам ума и безгласно собеседует с теми, кои чисты сердцем. Держитесь пути своего правого, минуя козни завистливого дьявола. Воспримите крылья любви Божией, чтоб парить наравне с облаками, превыше всяких наземных сетей. Умастите ноги ваша елеем радования и целомудрия, не ужасаясь ступания по скорбному пути Господню. Если жаждете от малодушия, пейте воду терпения; если алчете от изнеможения душевного, вкушайте хлеб, питающий и укрепляющий сердце человека, – слово премудрости, подающее благую силу и мужество. Добре препоясаны вы и бодры; взирая убо горе, не возлагайте на себя не удобоносных бремен: разумею недобрые пожелания вражеские. Довольно для шествующего путем, ведущим от земли на небо, без малодушия идти путем сим, не налагая на себя никакой ноши.

2. Добре рассудили вы, премудро поступили, что вышли из мiра, и теперь преподобно приметаетесь к дому Божию, работаете Господу и служите Ему каждодневно, отвращаясь от всего привременного, и рода, и отечества, и всяких похотений плоти. Дело наше – дело Ангельское. Еще не много потерпим, не много позлопостраждем. Приходит уже конец и предел жизни нашей; взяты будем святыми Ангелами, и начнем радоваться вовеки, наследниками став обетованных благ со всеми святыми. И тогда никакого не будет у нас жаления, – ни о том, что победствовали, ни о том, что измождились подвижничествуя, ни о том, что испостились, или лишали себя сна, или терпели холод и стужу, или иным каким образом лишали себя удовлетворения пожеланий своих. Напротив будем благословлять и ублажать тот день и час, когда благоволил Бог, чтоб мы убежали из мiра и приняли монашескую схиму. Там каждому за всякое здесь злострадание воздано будет сторицей, и вместо печального обретем там всерадостное и присноживотное. Почему никто из нас да не отказывается потерпеть находящее; ибо взамен этого получим радование неизглаголанное и вечное. Да не будет же услышать кому-либо из нас: "помяни: яко восприял еси благая твоя в животе, твоем"; и: "между нами и вами пропасть велика утвердися" (Лк. 18, 26). Се страшный глас, отделяющей грешника от праведника, страшный и когда помышляешь о нем. Каково же будет услышать его!

3. Сколько отстоит небо от земли, на столько отдалены будут сущие во грехах от Господа Бога нашего. Други же Его, и истинные рабы внидут к Нему, в царство Его небесное, в вышний Иерусалим, град великий, где сокровища недомыслимые, слава беспредельная и радование вечное. Там узрим друг друга и познаем себя; и я верую, что если будем всегда исполнять волю Божию, вместе будем там в радости нескончаемой. Если же это так, не потрудимся ли, не позлопостраждем ли самоохотно? Не иcпьем ли с радостью осмеяния и поругания, как млека? Не пожелаем ли на последнем быть месте и степени, или даже быть попираемыми паче всех? Не изберем ли умирать каждый день произволением, как агнцы Христовы незлобивые? Да, братия мои! да отцы мои! Таким расположением угодили Богу святые.

4. Не будем искать здесь вседовольной жизни, чуждой всякой неприятности и тяготы. Но паче будем радоваться, когда бедствуем и веселиться, когда в трудных находимся обстоятельствах, когда бываем обижаемы, теснимы, терпим недостатки в нужных вещах, в жилище, в пище и питии, в обуви и одежде, или в других каких потребах. В этом свидетельство наше, и за это ублажается инок, как непрерывно состоящий в борьбе и подвиге. Если же вы не таковы, то явно, что вы не стоите на иноческом поприще, хотя и именуетесь так подложно, притворно и лицемерно. Впрочем о вас я знаю, что вы искренно подчиняетесь уставу иночества, искусно шествуете путем его и живете Ангельски, имея десницу Божию, поддерживающую вас, утешение Духа Святого, укрепляющее вас, святых Ангелов и всех богоблаженных мучеников и преподобных, помогающими вам.

5. "Восходите на гору Божию и в дом Его святой," по слову Исаии, велегласнейшего Пророка (Пс. 2, 3). Никто не отставай, никто не приседай, друг другу помогайте, состоя в крепкой между собою любви, друг друга поощряйте, друг другу соревнуйте, друг другу подражайте. – Да не будет у вас ни смеха неприличного, ни развлечения рассеивающего и разнеживающего, ни долгих праздных бесед; раздор же и непослушание ниже да именуются в вас. Желательно, чтоб вы говорили степенно и честно, имели друг к другу радушное расположение; и обращались друг с другом тихо и приветливо. "Вся искушающе, добрая держите, от всякие вещи злые отгребайтеся" (1Сол. 5, 21, 22). Господь же мира да даст силу и крепость душам вашим и Сам да пасет, Сам "да питает вас на воде покойне" (Пс. 22, 2), возвращая вас на стези правды, сохраняя от козней всезлобного змия, обвеселяя, услаждая, утешая удостаивая вас Своего царства небесного.

11. Враг воздымает страсти; но противьтесь и одолеете; Господь помощник

11. 1) Враг воздымает страсти; но противьтесь и одолеете; Господь помощник. – 2) Несите труды и на работах и в богослужении безукоризненно; не губите их. – 3) Потрудимся, уготовимся, чтоб не встретить ужасов в час смерти и после; – а увидеть одно радостное. [1, 12]

6. Придите воспримем обще все готовность и ревность еще и еще служить Богу и угождать Ему. И ничто да не полагает нам к тому препон и не удерживает от того; но и от мiра отречемся пополнее, и плоть препобедим, и от родства устранимся, и удовольствия презрим, и труд изберем, и все другие дела добродетели сотворим и будем творить, чтобы оказавшись непреткновенными по своему званию, наследовать нам царство небесное. Змий страшный, всезлобный дьявол неотступно ползает около, желая погибели нашей, тайком прокрадывается, входит в сердце наше и всевает в каждого семена зла: в кого сласть греховную, чтоб за это удовольствие и одночасное наслаждение лишить его вкушения вечных благ и послать во огнь неугасающий; в кого равную убийству страсть зависти, по причине доброй славы брата, коей (завистью) омрачает ум его и, как в темноте ночной ходящему, не дает ему видеть славу Божию, чтоб явить в нем нового Каина погибельного; кого к чревоугодию увлекает, чтоб, победив подчревными услаждениями, отдалить его от Бога; на кого напускает уныние; в ком порождает отвращение к своему званию, или к сподвижникам, или к монастырю; кого заставляет тяготиться псалмопением, чтением и уединением, – а против иного невообразимую поднимает пыль страстных помыслов и движений, чтоб сбить его с правого пути и погубить. Но "мужайтеся, и да крепится сердце ваше" (Пс. 30, 25): ибо мы уповаем на Господа, сокрушившего державу смерти, и "даровавшего нам силу наступать на змию и на скорпию и на всю силу вражию" (Лк. 10, 19). Видим пример сему во св. Антонии Великом, который так сокрушил и истлил силу врага, что тот не мог переносить даже тени святыни его. Да и все богоносные Отцы побеждали его, и все, в настоящем роде, вседушно работающие Богу, побеждают его.

7. Вижу, что вы усердно трудитесь, в жертву Богу принося труды свои. Но да будут труды ваши всесторонне безукоризненны и достойны воздаяния. – Как же это? – Работайте тихо и безмолвно; слова не во время да не исходят из уст ваших; бегайте превозношения; гнушайтесь продерзости; облекитесь в смирение; нудьте себя на всякое послушание. Смотрите, не навлеките на себя смерти каким-либо грехом, и не приближайтесь друг к другу во время страсти; не дерзайте вдвоем быть наедине, ибо тут огнь греха; не касайтесь членов своих, каких бы то ни было, особенно же одного, ибо тут гнев, огнь, смерть. Внимайте чтению; бодренно совершайте псалмопение; не дремлите, предстоя Богу, и получите от Него дар, ибо Он всегда раздает дары бодренным. Жалости достойно, когда от лица Царя отходят одни получив дары, а другие отсылаются ни с чем. Хотя те и другие были за одной работою, но как одни работали лениво и сонливо, а другие – искренно и со всем усердием; то так различной оказалась участь их.

8. Спешите, подвизайтесь, теките, достигайте, да не затворится для нас дверь, да не пресечется время жизни нашей, да не снидем в гроб неготовыми, да не разрешимся от союза с телом виновными, да не узрим во время разлучения души св. Ангелов без дерзновения, да не схватит нас за грехи Ефиоп оный, длинный до небес, который показан был Антонию Великому, да не поглотит нас хаос, преисподняя, тартар, огнь шумящий нескончаемый, или другие мучилища, где плач и скрежет зубов. Но да обретем там мирное и блаженное долгожитие, да припадем ко Христу, Владыке нашему и Богу, и узрим безмерную оную красоту, оную неприступную славу лица Его, хороводствуя со Святыми Ангелами и со всеми святыми, веселясь там, откуда "отбеже болезнь, печаль и воздыхание" (Ис. 35, 10).

12. Идем отсюда... т.е. из области страстей, чрез воздержание чрева, очей, языка, слуха, рук и ног

12. 1) Идем отсюда... т.е. из области страстей, чрез воздержание чрева, очей, языка, слуха, рук и ног. – 2) Уроки эконому, смотрителю за работами, келарю, огороднику и садовнику, смотрителю за конным двором и мельничнику. [1, 13]

9. Провозглашаю вам, как никогда Господь ученикам: "восстаните, идем отсюду" (Ин. 14, 31). Говорю же сие не в том смысле, чтоб исторгнуться из тела, прежде чем позовет Бог, связавший нас с ним, для испытания добродетели нашей, но в том, чтоб и суще в теле, мудрствовать о том, что выше тела, и, – как о себе написал Божественный Павел (Гал. 6, 14), – распять себя мiру; ибо, как он же воззвал, "иже Христови суть, плоть распяша со страстями и похотьми" (Гал. 5, 24). Переносите же мужественно все тяжелое и прискорбное, и будьте во всем воздержны. Ибо, если бы праотец наш был в сем отношении благопокорлив богопреданной заповеди, то не облобызал бы смерти вместо жизни чрез невоздержание. Поститесь же, и не вкушайте от преогорчевающего древа греха, если возможно, даже и мыслью; но всячески берегите себя от него делом. Жадными очами не делайте страстных воззрений и сами себя не подвергайте очарованию. Затыкайте ухо от слышания неразумных речей и бесполезных сказаний. Уста приучайте пить только Боголюбезное, и пребывать не праздноглаголивыми. Руки, ноги, и все члены ваши да будут защищены от всего страстного.

10. Ты, получивший послушание по "экономии," старайся безукоризненно и непреткновенно ходить среди братий твоих, всем распоряжаясь со смиренным мудрованием. Ты, кому поручено смотреть "за полевыми работами," с свойственной тебе мудростью и твердостью внимай делу сему, все подобающее по нему верно исполняя и все держа в своем порядке. Снисходи и спостражди преутомляющимся, особенно из новичков. "Слово ваше да будет солью растворено, да даст благодать слышащим" (Кол. 4, 6; Еф. 4, 29). Будьте любочестивы (почтенны), благоглаголивы, утешительны, учительны, благочинны, руководительны в деле своем. Ты – келарь (кажется – палатный, или расходчик), уповай на Бога и "возмогай в державе, крепости Его" (Еф. 1, 19). Преиждивай в попечении о братиях. Стяжая их, Бога стяжаешь: ибо не людей питаешь, но если хочешь, Апостолов Божиих. Приготовляй и давай им и яства и питья, – лучшие из того, что имеешь; но ни приправ, ни сластей, и ничего, чем живущие для чрева – набивают его, да не будет. Это не идет для благочестивых. Но овощи, хлеб и вода – вот все учреждение для них. В этом Отцы наши находили великое утешение. И ты, чадо мое, "повар добрый", попекись о братстве, приготовляя ему съедомое в утешение, да воссияешь в царствии небесном, как солнце. Вы – "огородники и садовники", работайте, и старайтесь довольствовать братий, доставляя им всякого рода овощи; да угождая им, Богу угодите, и удостоитесь насладиться вечным покоем. Вы, "при келаре состоящие", со всем усердием и добрым изволением, отдавайте силы свои на дело свое, даже до крови и добре относитесь к перво-келарю, потому что от него зависите. Вы, исправляющие дела по "конному двору", благоприятное Богу и нам несете послушание, и вдвойне против других служите братству; почему двоякими венцами украшены будете. Всякой из вас, кто больше о других печется, делает для них и трудится, несомненно большее получит я воздаяние. Придите ко мне и вы, приставленные к "мельницам", и вам, говорю, надлежит иметь великое попечение о деле своем; но ничего не допускайте лишнего против того, что положено, ни в пище, ни в питии, ни в другом чем. Относительно же того, что приходится не быть на правиле, псалмопении и других службах, и нам не желательно, чтоб так было, но по причине крайней нужды, не имеем, как иначе распорядиться. Однако же не унывайте, вместо вас мы восполним недостающее у вас в сем отношении, хотя мы и грешны. Будьте только бодренно внимательны к себе, имейте страх Божий, и уклоняйтесь от мiрских бесед.

13. Вставание; утреня; первый час; работы

13. 1) Вставание; утреня; первый час; работы. – 2) Предметы речей; соревнование; нелюбие покоя; теплота к Богу и сносливость в трудах. – 3) Потерпим, как Господь,... и милости Его сретим. – 4) Бегать дел самоугодия и нелюбия к братиям. – 5) Довольный распоряжениями настоятеля досточестен; пересуждать эти распоряжения не следует; Господь да устроит нестройных. [1, 14]

11. Будем жить по установленным для нас правилам и порядкам, понуждая себя быть исправными во всем и большом и малом. Как только ударят в било, спешите все благодушно собраться в Церковь, как бы Ангелом позванные, побеседовать с Богом и послужить Ему песнопением, и в воздаяние за то получить не скоропреходящее что и привременное, но дары от Бога душеживительные. Пришедши во храм, единым воззванием согласно вострубите славословие Господу Богу, и затем вслушивайтесь в псалмопение и бодренно следите за чтением, чтоб, тем и другим просвещаясь, в радовании благоплодно пребыть на Богослужении и посрамить дьявола. Но при этом не забывайте внутренне в трезвении совершать молитву, дабы, быв зримы чистыми чистым, освещенными паче, а не помраченными выйти из храма. Кончилось правило; тихо и мирно исходите из дома молитвы. Затем, один берись за учение, стараясь не погубить при сем собранное от псалмопения сокровище чрез празднословие, а напротив к тому благу присоединить и то, что теперь изучится. Другой, если хочет и нужду имеет, может отдохнуть, прилегши на постели; только и тут, осенив себя крестным знамением и благочинно возлегши, пусть мысленно прочитывает он какой-либо псалом с размышлением, чтоб не подвергнуться искушению от искусителя-врага. Ибо любят демоны после Богослужения возмущать души наши недобрыми движениями, чтоб отмстить за поражение, причиненное им внимательным и благоговейным пребыванием в храме, и сделать, чтоб мы зле расточили то, что добре собрали из церковных песнопений и чтений. Для чего омрачают помыслы, непокоривым делают тело, по причине утомления его на псалмопении, и производят непотребные сочувствия и сосложения. Но, конечно, лучше делает тот, кто воздерживается от сна и занимается или мысленным углублением в псалмы, или другим каким делом, а не бросается тотчас в постель, если не клонит его к тому сон непреодолимо: ибо в таком случае он остается свободным от искушения. Проведши так это время, надлежит всем нам быть скорыми и друг от друга неотстающими, спеша на совершение первого часа: ибо из-за чего терять нам мзду свою, и обременять совесть? После сего, молясь Богу, "да исправится дело рук наших" (Пс. 89, 17), и весь день да совершится доброделательно, приступайте к делам, как будет распределено, каждый ли особо к своему, или все вместе к одному, когда случится в этом надобность. Да будет же ваш труд и работа с стихословием, молитвою и добромыслием, будет ли это работа на поле, или в винограднике, или по кухне, или другое что по обычному порядку делаемое в определенные часы; – и это все да будет исполняемо добросовестно со стихословием.

12. Слово ваше всегда да будет о предметах подобающих, телесной ли то жизни касается или духовной, какого-либо, например, тропаря, или какого-либо делания. – Соревнуйте друг другу в добром. Всякий из вас имеет свое доброе качество, но какого у него недостает, тем обладает другой: у него он пусть и позаимствует его, как добрая пчела, трудолюбно собирающая мед с цветов. – Покоелюбие да будет далеко от нас и леность да будет изгнана. – Теплы будем к Богу и сносливы в подвиге; и ничто да нестановится как средостение между нами и любовью к Богу: ни пост, ни бдение, ни холод, ни зной, ни поношение, ни скудость в потребном; но, все почитая второстепенным, всему предпочитать будем спасение наше.

13. Будем все благодушно переносить, воспоминая, какие страшные претерпел Господь страсти – нас ради. – Какое же сравнение раба с Владыкой? – Почему, что бы мы ни потерпели, ничтоже есть. Но, благ сый, Господь по благости Своей принимает и малое наше благоизволение, близ есть терпящим Его, как написано (Пс. 144, 18), и обретается ищущим Его; если потолцем, отверзет нам, – если понастоим, примет нас и введет в радость Свою пренебесную и в нерукотворенный брачный чертог царствия небесного.

14. Вопью к вам, призывая во свидетели небо, землю и Ангелов Святых, – не нерадите о спасении своем, не презирайте ни единой заповеди, не ходите во тьме неоткровения (помыслов), бегайте тайноедения, не соплетайтесь со сластями, не пронзайте мечами душ ваших, т.е. не ввергайте в них огня дерзости, даже в отношении к собственным членам вашим, помня, что они Христовы суть и потому досточестны, не злословьте и не воспламеняйтесь гневом друг на друга, не держите зависти в себе, не воздавайте злом за зло, не ищите начальствования, не вожделевайте безвременно клирических степеней и не соуслаждайтесь тем в помыслах своих; но благоохотно открывая все (отцам своим духовным), тем врачуйтесь, чрез то в здравии пребывайте, и будьте от сердца во всем послушны. Вот и священство, и священнодействие, и обóжение!

15. Чистосердечно открывающий пред моим смирением все свое, смиренное о себе имеющий мудрование, почитающий себя низшим всякого дыхания, и не ищуший ничего выше того, что получил от моего смирения, – вот, по-моему, высокое и досточестное лицо! А посматривать на мои распоряжения и обсуждать их по-своему, или решать, почему я одному дал такое послушание, а другому – другое, – почему одного ввел в клир, а другого к другому приставил, не полезно для вас и не прилично. – Господь и Бог наш, изводящий достойное от недостойного и "от гноища возвышаяй убога" (Пс. 112, 7), дающий смиренным благодать и разум и препоясующий силою немощных (Пс. 17, 33), да благоустроит вас, да умирит, да примет вас в жребий Свой, да даст вам благую жизнь, да укрепит вас во всем на дело совершенное, на исполнение заповедей, на благоугождение Богу, на подражание Ангелам для наследия царства небесного.

14. К Богу устремитесь, и все другое ни во что вмените

14. 1) К Богу устремитесь, и все другое ни во что вмените. – 2) Всяким трудом трудящийся по монастырю добре шествует ко граду вышнему для вкушения благ. – 3) Внешнее ваше хорошо; но смотрите, нет ли среди вас по внутреннему строю иуды, гиезия и подобных. – 4) Не говори: то и то сделаю, и того-то достигну; но трудись, все последующее предав господу. [1, 16]

16. Придите, чада, послушайте меня, внемлите словам моим и внушите смиренные глаголы мои! Ко всем простираю вопль мой, всем возвещаю, вознеситесь к Богу, отрешитесь от пристрастий. Се вопиет к вам пророческое слово: "придите, взыдем на гору Господню, и в дом Бога Иаковля" (Ис. 2, 3), – в дом бесстрастия, и узрим умными очами нашими уготованную нам радость, но обетованиям небесных благ. Воиспримите рвение, вспримите крылья огненные, как голуби и летите, и воспарите отселе туда, где десная часть добродетели, вспримите радость и духовное возлюбление вожделения Бога, вкусите любви Его сладчайшей, и в ней все другое почетши второстепенным, поприте и славу тщетную, и похоть плотскую, и гнев зверский; и ничто из того, что кажется здесь утешным, не возможет пленить вас, но, как добре препоясанные, мы будем и легки, и острозорки, и быстротечны в шествии путем, ведущим в царство небесное.

17. Путешествующим неизбежно терпеть и бедствовать, тоже и с нами. Ибо, как видите, дела наши требуют труда, подвига и утомления: работаете, изнемогаете, потеете, терпите алчбу и жажду, – кто на пашне, кто в винограднике, кто при точилах елейных, кто на кухне, кто на постройках, кто по келларне и просто каждый над тем, к чему приставлен. Все сии шествуют путем Божиим, приближаются к граду великому и чрез смерть введены будут в радость вкушения благ, отложенных любящим Бога.

18. В том, что, явно видя добре шествующих, мы утешаемся, видя же беспорядочествующих, негодуем и скорбим, и исправляем их по возможности; сокровенное же ваше вам одним видно и Богу. – Но да не будет между вами никого, кто бы скрытно, будто во тьме, делал что неподобное: ибо от ока всевидящего ничто не ускользнет, хотя и ускользает от нашего. Я всегда помышляю о вас лучшее. Но кто знает, – нет ли среди вас между двенадцатью и Иуды? Нет ли при добром наставнике Гиезия лукавого, носящего вечную в душе своей проказу? Не найдутся ли и среди вас самих подобные сынам иерея Илия, тайно едящие и Бога прогневляющие, коих конец жалчайший будет бедствен и для меня, паче Илия грешного? – Да не постраждем что-либо и мы, – пощади Господи! – Что-либо подобное Анании и Сапфире, кои покусившись сказать ложь Апостолам, пали падением горьким: ибо бывает, может быть, и между вами, что иной, имея ложь в сердце, не поистине дает слово в отвечании на вопрос, или в случайном собеседовании. Боюсь я и падения Симона волхва, который со св. Петром, верховным из Апостолов, хотел быть ради чести и славы человеческой, хотя наружно показывал, что хочет быть его учеником. Да не озирается же никто из вас вспять, и да не отпадает от первоначального намерения своего!

19. Не говори никто: то и то сделаю, и в столько-то лет того и того достигну. Ты, говорящий сие, а между тем не знающий, проживешь ли нынешний день, не помышляешь разве услышать: "безумие, в сию нощь душу твою истяжут от тебе, а яже уготовал еси, кому будут" (Лк. 12, 20). Будем подражать неразрывному единению Апостолов с Учителем своим и Богом всяческих и, как пред очами Господа всегда суще, ускорим течение свое ко спасению своему, все последующее предав в руки Божии, с готовностью потерпеть мало нечто здесь и поскорбеть, чтоб вечно радоваться. На сие призывает Бог, сему содействует Дух святой, в сем подкрепляет Господь Иисус Христос. Не бойтесь! Долу низвержен дьявол; Христос воскрес, и смерть Уже не царствует.

15. Убежали от мiра; но не убежали от волнений страстных, врагами воздымаемых: внимать надо и противостоять

15. 1) Убежали от мiра; но не убежали от волнений страстных, врагами воздымаемых: внимать надо и противостоять. – 2) Примеры верою явивших чудеса послушания: Досифей, Ананий, Захарий и др. – 3) Идите путем заповедей, несите послушание безропотно, и спасетесь. [1, 17]

20. Хотя убежали мы от всего житейского, и как в пристань вступили, прияв священную схиму нашу: но все же мы пребываем в мiре сем, как на море, не зная, когда подымется против нас бурный ветер дьявольский, покушаясь погрузить во глубину ладьи души нашей, – где и как встретим пиратов мысленных, – на какие подводные камни страстей набежим незаметно, и как во все время жизни своей, без крушения совершим наше от земли на небо плавание. Посему внимать надлежит, чада мои, и беречься, бодрствовать и наблюдать, и прозревать приражения бесовского вселукавства, чтоб не неготовыми противостать внушению страсти, отвратить ее нападение и безбедно продолжать свое плавание, держа руль веры нашей.

21. Добрыми примерами отцов просвещаются обучающиеся подвижническому житью, – и непоколебимой верою крепки бывают в трудах своих. – Верою св. Досифей совершил течение послушания, без исследования, верно исполняя всякое повеление руководителя своего и безропотно перенося при этом иногда ударения в ланиту, а иногда осмеяния. Верою блаженный Авва Кир пятнадцать лет мужественно и юношески переносил побои, насмешки и гонения, как бы не чувствуя гнета неприятностей, и не только не жаловался, но сильно защищал и оправдывал нападавших пред святым отцом, когда он распрашивал его. Верою Феодор освященный, за помысел о предстоятельстве, три года нес отлучение от Великого Пахомия, без противления и ропота. Верою собрал зрелый плод послушания тот, что три года терпеливо с усердием поливал жезл отчий. Верою Акакий, присноживой, иногда синяки имел под очами, иногда следы ударов на ланитах, иногда тот или другой член пораженный, смиренно все терпя и без ропота; и за то сподобился бессмертия. Верою Захария приснопамятный, хотя и Духом Божественным был преисполнен, благодушно терпел раны, но от отца не отлучался. Верою дивный некто реку переплыл несомый крокодилом. И всякой из чтимых отцов и мужей совершенных оружием веры прошел сквозь огнь и воду искушений лукавого и вышел в область вечного упокоения.

22. Если хотите спастись, никакого нет к тому препятствия или преграды. Имеете пред очами неложные примеры спасшихся и спасающихся. На меня не смотрите, но слушайте слово мое: ибо хотя я и грешен, но истину вам говорю, и прямой путь показую. Трудитесь же, чада мои, отложив непокорливость и отбросив неверие. Шествуйте со страхом путем заповедей Господних. "Ищите и обрящете, толцыте и отверзется" (Мф. 7, 7). Это верно знаю, и совершенно убежден в сем. Несите послушания свои безропотно. Трудитесь над повеленным вам без лености. Не будьте не удовлительны, скоры на противоречия и отмщение, и продерзы на разорение и пагубу души. Не ищите славы, и найдете ее не только в будущем веке, но и здесь, тотчас, блестяще. Не воюйте между собою и не раздражайте друг друга колкими и оскорбительными словами, по поводу назначения послушаний одному более честных, а другому низших, – и первейшими будете признаны и первейшее получите место в вечных божественных обителях. А если противно сему будем поступать, противное и найдем, – и придет на всякую душу, творящую зло, ярость и гнев, и посрамление (Рим. 2, 8, 9) и ныне, и в будущем. Не буди сего с вами!

16. Видя преуспевание ваше, радуюсь; но боясь, не остановились бы, молю, не пресекайте течения, уклоняясь от всего неподобного, и ревнуя о всем должном

16. 1) Видя преуспевание ваше, радуюсь; но боясь, не остановились бы, молю, не пресекайте течения, уклоняясь от всего неподобного, и ревнуя о всем должном. – 2) Видя смерть пред собою, благонастроимся в сердце; большие телесные подвиги нам нести неудобно; но если сохраним доброе в сердце настроение, то и при мерном воздержании во всем по уставу и руководству, не отстанем от великих мужей. – 3) Дивно общежительное братство и по составу, и по чудесам: ибо всякое одоление страсти есть изгнание беса. [1, 18]

23. Вожделевает смиренная душа моя и исчезает в сильном желании спасться вам, шествуя истинным путем и каждый день подвигаясь вперед в преуспеянии. Видя ваше от всего отречение и самоотверженное удаление от мiра, ваше безвозвратное отчуждение от своих, расточение всякого имения и самой воли вашей распятие, и то, что вы все единодушно и единомудренно стремитесь к единому, – утешаюсь тем. Но и опасение меня объемлет, как бы кто из вас не лишился каким-либо образом уповаемых благ. Почему прошу и молю: не пресекайте течения вашего, но паче и паче ревнуйте делать благое в созидание себя и назидание ближнего, непреткновенными и неблазненными являя себя каждый день пред Богом и братством, и не поддаваясь ни рвению завистливому, ни ропотливости пагубной, ни гордости богопротивной, ни пристрастию рабскому, но действуя благопослушливо, тихо и мирно, – без тщеславия и честолюбия, разумно и добросовестно, ради самого добра, ради святого сообщества нашего, ради заповеди Божией и нашего настоятельского повеления, и, обще сказать, ради собственного своего спасения, день от дня ища одного боголюбезного и к нему единому стремясь, пока придет преставление настоящей жизни.

24. Не стоит последний час, но быстро приближается, а для иных уже при дверях есть. Почему, как бы пред очами нашими и у ног наших стоя, да устрашает он нас, да смиряет, да очищает, и да отклоняет от виновности в каком-либо худе и каком-либо поскользновении с пути правого, научая проводить жизнь взаимную, в благоговении, безмятежии и благом единомыслии, а также в изучении божественных Писаний, в молитве чистой и труде посильном. И пост есть орудие к духовной жизни, хотя и телесное, впрочем, если им предводительствует святое смирение. Больших подвигов свято-отеческих нам касаться не под силу, да и неполезно. Но будем соблюдать сказанное пред сим (т.е. память смертную, благоговеинство, безмятежие, единомыслие, поучение в Писании, молитву чистую, труд и пост посильный), и в подчиненном нашем состоянии избирать подобающее нам, строго держась общежительного устава, как законоположено, – в пище и питии, – причащаясь не только хлеба и овощей, но и вина и елея, и же раз рыбы и сыра, с подобающим воздержанием, не по своему однако же рассуждению: ибо это неуместно, а как нами установлено, – и во всем прочем действуя мудро и разумно, – и когда спим, и когда отдыхаем, и когда ходим, и когда сидим, и когда вместе сходимся и беседуем, и когда празднуем, – равно как и когда насаждаем, сеем, строим, плотничаем, – будем так вести себя, и, уверяю вас, нисколько не отстанем от великости оных отцов.

25. Одно из великих зрелищ и чудес есть и наше во имя Господа нашего Иисуса Христа собрание и сочетание мужей из разных стран и родов, разных возрастов и образов жизни, в единое тело, сгармонированное и направленное к единодействованию и единослужению, так что оно, будучи много-душно, много-сердечно, и много-умно пребывает единомысленным и единосердечным, не для чего-либо худого, а для Богоугождения и работания во славу Пресвятой Троицы. Так наше собрание (братство) и само по себе велико и досточтимо, наравне с великими чудесами; но в нем и самым делом совершаются чудеса, если мы живем, как следует. Ибо не изгоняются ли и здесь бесы? – Изгоняются, и не в тот или другой день, а каждый день и даже час, – изгоняются и опаляются. Каждый из нас, побеждая страсть, беса той страсти опаляет и изгоняет: побеждающий блуд беса блуда изгоняет, побеждающий леность духа лености изгоняет, побеждающий гнев и злопамятство духа гнева и злопамятства изгоняет, побеждающий осуждение и ропотливость духа осуждения и ропота изгоняет. Так и о побеждении других страстей разуметь надлежит. Так не чудотворцы ли вы, если хотите? – И Господь приемлет ваше своинствование в жизни, как подвиги пустынников и столпников, совершавших такие дивные чудеса.

17. За чем вышли из мiра? Чтоб очиститься; и блажен, кто живет в духе сей жизни, особенно в вере настоятелю

17. 1) За чем вышли из мiра? Чтоб очиститься; и блажен, кто живет в духе сей жизни, особенно в вере настоятелю. – 2) Поступают к нам в обитель, чтоб спастись: представьте же пример жизни иноческой и благочиния монастырского. [1, 19]

26. Будем внимать себе, трезвенствовать, бодрствовать и возноситься помышлениями своими к Богу. Будем почаще обращать и к себе приснопамятное оное воззвание Великого Арсения: Арсение, за чем ты вышел сюда? Ибо и мы вышли из мiра. – За чем же? – Не для покоя плоти, не для вкушения удовольствий, но и не для того только, чтоб выучиться грамоте и каллиграфии, или приобрести познания, или сделаться хорошими чтецами, не для того также, чтоб самоугодничать в произвольном служении себе, искать славы, величаться, превозноситься над другими и любоначальничать, – ни для чего такого и сему подобного; а для чего? – Для того, чтоб очиститься от грехов, чтоб облечься в божественный страх, чтоб смирить себя даже до смерти, смерти же крестные, т.е. до отречения от душевных своих хотений и умерщвления похотей плотских, чтоб воевать с соперником своим дьяволом, и биться "с началами и властями, и мiродержителями тьмы века сего" (Еф. 6, 12), чтоб не поддаваться многообразным искушениям плоти, и наконец, чтоб стяжать сильную веру в предстательство руководителя своего игумена, чем воистину возможем все стрелы лукавого разжженные угасити (Еф. 6, 16). Теперь скажите, как это дело у вас? – рассмотрите, рассудите, расследуйте. И блажен тот из вас и в вас, кто соблюдает заповеди, кто не предал себя в добычу продавцам греха, кто точен в послушании, кто просвещается совершенным исповеданием, кто осиявается богоданным смиренномудрием, и златоблестящим и Христоподражательным повиновением, и кто как в порфирную мантию облечен в несомненную веру к своему руководителю игумену, не колеблясь в делах, им указанных, ничего не предрешая прежде решений его и ничего не почитая спасителнейшим для себя на земле кроме того, что тот почитает для него таковым. Замечу, что я не себя здесь разумею, но тех, кои заповеди Божии строго исполняют.

27. Приходят к нам души, воистину Богом посылаемые, чтобы спасться в нашей киновии. Почему исполнение заповедей у нас должно быть самое полное и строгое. Пришли они, чтоб просветиться, а не помрачиться. Сияйте же, братия мои, хотя я темен, осоляйтеся благодатными добродетелями, хотя я порчею исполняюсь. – В чем должна быть похвала ваша? В том, чтоб уступать брату в слове, чтоб никогда не противоречить, чтоб ни на что не роптать, чтоб быть агнцами незлобивыми, не бодливыми, благопокорливыми Пастыреначальнику нашему Христу, чтоб избегать непотребных смехов и срамных бесед, чтоб бодрствовать в псалмопениях и трезвенствовать в молитвах. Умудряйтесь же, чада мои, паче и паче, очищайтесь, уцеломудривайтесь, совершенствуйтесь и освящайтесь, соделовайтесь богами, – хотя и дерзновенно слово сие, – как обетовал чрез Песнописца Спаситель, говоря: "Аз рех бози есте, и сынове Вышняго" (Пс. 81, 6; Ин. 10, 34).

18. Прехвально общежитие; и блажен кто живет в духе его

18. 1) Прехвально общежитие; и блажен кто живет в духе его. – 2) Паче и паче преуспевать надлежит, не иждивая всуе дней своих. – 3) Слава отцам! Они, внимая слову истины, образцово жили по-иночески: подражайте им. [1, 20]

28. Не леностно убеждаю вас – ревновать о спасении честных душ ваших. Ибо не думаю, чтобы чем-либо другим более мог быть для вас полезен, как напоминанием: о досточестном нашем жительстве. И не поскучайте, что речь у меня все об одном и том же. – О чем же другом нам и рассуждать? – Разве изменили мы образ жизни, начатой нами, чтоб перейти нам и беседою на другое? – Нет; не следует нам переставать говорить одно и тоже много раз, и об одном и том же многажды; и никогда не перестанем мы восхвалять доброе и укорять худое, – возвещая, сколь добро и блаженно полное удаление от мiра и единодушное общежитие братий; и удостоверяя, что воистину "миро" есть, "сходящее на браду, браду Аароню" (Пс. 132, 2), если кто, вступив в сие общежитие, облекся в смиренномудрие, одеялся в послушание и взыскал отсечения своей воли, восприял бездну любви к Богу, в духе восходит от силы в силу, все любит и все терпеливо исполняет, что требуется уставом общежития, ни в чем не лукавнуя, не питая подозрительных мыслей и замыслов, отлучающих смиренного послушника от Бога и игумена. Облобызаем же, братие, с любовью все сущее и бывающее в общежитии, как святое и спасительное, хотя иное и неприятным покажется: ибо чрез это стираются угловатости наши, и мы округляемся, чтоб удобнее катиться к цели нашей.

29. Старайтесь один другому приносить пользу и не своего искать, а того, что благопотребно обществу по всякому образу; и все, паче и паче укрепляясь и благоустрояясь в душах ваших, держите себя в не престающем повиновении, каждодневно обновляясь и с прехождением дней, месяцев и лет, переходя все к лучшему и лучшему, пока есть время преуспевать и богатиться. Не ленитесь, не предавайтесь сну и беспечности и не иждивайте всуе дни жизни сей. Когда придет время отчета, тогда ясно увидим плоды трудов и бесплодие нерадения, увидим, что, внимая себе и делу своему, плодопринесли, и что, не внимая сему, погубили.

30. Слава блаженным душам святых и преподобных отцов наших, воистину мудрых и разумных! Они не всуе слушали слово истины, не повергали его долу, и не попирали ногами своими: но искренно трудились в поте лица, смирялись, отсекали волю свою, любили быть последними, любили скудость во всем и нищету, и бегали противоречия, и все благодушно переносили в терпении, благоохотно подчинялись повелениям отческим, горели верою, любили молчание, носили немощи немощных, готовые и кровь свою за них пролить, подобно мученикам. И что много говорить? Сами вы знаете предшественников своих и предводителей; подражайте же им, теките в след их, да и славу их сподобитесь улучить.

19. Паче и паче преуспевай каждый в своей добродетели; послушливый в послушании; смиренный в смирении; трудолюбивый в трудах

19. 1) Паче и паче преуспевай каждый в своей добродетели; послушливый в послушании; смиренный в смирении; трудолюбивый в трудах. – 2) К какому послушанию приставлен, в том и будь исправен. – 3) Если будете так поступать, утешит вас Господь и здесь, и в будущем веке. [1, 21]

31. Как начали, так и продолжайте, и не только не пресекайте делания добрых дел, но более и более прилагайте их, паче и паче разгорайтесь духом и спешите к высоте небесного жития. "Послушный" паче и паче послушничай, чтоб собрать плод послушания, покорствуя не предержащим только, но и простым лицам, без шума и сопротивления, что бы ни приказывали. "Смиренный" более и более смиряйся, во всем уступая, и со всем соглашаясь, в уничиженном о себе мудровании, при бедной наружности, тихоречии и малословии, не держа в мысли, что, может быть, некогда был из благородных, или что долго уже в схиме пребывает, или что занимает чин какой высокий и многие исполняет поручения, – прибавлю к сему, – не поднимая очей и не принимая суровых взглядов и особой некоей походки из-за того, что умен, статен, имеет приятный говор, на все способен, или другим каким похвальным обладает качеством. "Трудолюбивый" и старательный в исполнении данного ему послушания, яко Господу, а не человекам работая, паче и паче да являет себя делателем непостыдным, принимая на себя труднейшие работы и радуясь о преутруждении себя ради ближнего, в убеждении, что сим великое ему воздаяние сокровиществуется на небесах.

32. Будем все вообще, – келарь, больничник, каллиграф, вертоградарь, огородник, сапожник, повар, эконом, учитель, сторож, будильщик, уставщик, кандиловжигатель, хлебопек, плотник, и всякой к чему бы то ни было, большему или малому, приставленный, – будем, в непресекаемом течении в предняя, с неугасимым вожделением вечных благ, мужественно нести свои труды, перетерпевать все охотно, делать все Богоугодно, и себе самим доставляя благо, и собою жертвуя друг за друга в такой мере, чтоб каждый готов был и душу свою положить за брата.

33. Если так будете действовать, то утешит вас Единородный Сын Божий, послушания ради Богу-Отцу истощивший Себя до безмерной меры смирения, так что сделался рабом, Владыка сый всяческих, и вкусил смерть, смерть же крестную, – Радость будет и веселие неизъяснимое и мне грешному и вам, исполнителям заповедей, не только здесь прославляемым всяким, видящим ваши дела, ваши борения со врагом и отражения его приражений и обходов, но и в будущем веке имеющим ликовать пред лицом славы Христа Бога вместе с хорами Ангельскими, там, где "всех веселящихся жилище".

20. Радуют меня ваши успехи... в ком смирение, в ком

20.

1) Радуют меня ваши успехи... в ком смирение, в ком... (перечисляет иноческие добродетели). – 2) В том же – все дальше и выше отгоняя мысль: еще долго жить,... успеем. – 3) Не возноситься ни естественными дарами, ни приобретенным чем, и бог большее даст; от противного – потери. [1, 22]

1. Земледельца радует доброплодное поле; а настоятелей еще паче восхищает духовное плодоносие вверенных их руководству душ. Радуете и вы меня, чада мои, мое насаждение, Божие же возращение (1Кор. 3, 6). Радуюсь, видя ваше старание, ревность и рвение о всем, что требуется для спасения. Радуют меня, – в ком кротость, в ком неутомимость, в ком стыдение и почтительность, в ком отражение и препобеждение прилогов вражеских, в ком безропотность в исполнении возложенного на него послушания, в ком мирность и тихость душевная, в ком простота нрава, в ком вера к моему смирению паче моего достоинства, в ком бесстрастие и не миролюбивый нрав, – всех же вас духовное преуспеяние и совершенствование и любовное во едино тело, сочетание, Божиим мановением свыше, и молитвою отца моего и вашего. Радуюсь сему, и дивлюсь, ибо сие всякого удивления достойно.

2. Боюсь, как бы Господь, за мое невнимание и преогорчение Его грехами, не принял простертую над нами промыслительную десницу Свою, – и в среду нас не вошло что-либо такое, о чем не только говорить, но и думать не подобно – разленение и расстроение какой-либо души, или даже падение, неявное или явное. Внемлите убо себе, не сдвигайтесь с направления вашего течения, но, пребывая в том же, преобразуйтесь от светлости в светлость и от боголепия в боголепие. Неподвижны будьте, и не выходите из круга дел, какие обещали вы пред Богом и Ангелами, и пред моим смирением; но паче прилагайте труды к трудам. Блюдитесь, да не расстроит вас мысль о долголетии, и да не расслабит крепости решения вашего жить в самопротивлении и самопринуждении. Мысль эта ложна: ибо что жизнь наша? Сон и тень. Ложна мысль сия, но обольстительна: ибо располагает вместо того, чтоб прилагать смирение к смирению и послушание к послушанию, давать себе послабление за послаблением, которое нередко приводит к совершенному расстройству жизни Богоугодной.

3. Блюдитесь, да не превратится в остен греховный кажущееся в вас совершенством, – ни ваша способность скоро всему научаться, ни ваши познания, ни опытность некая в духовной жизни, ни благосоветие иной раз, ни трудолюбие, ни искусство в рукоделиях, ни стройное пение, ни голос приятный, ни статность и ничто другое, сему подобное. Все сие – дары Божии, кои должны служить вам к умножению страха и смирения пред Богом дарователем. Так располагаясь, сделаем Его еще паче милостивым к себе и еще более щедродаровательным, – и всяким добром обогатимся и сделаемся храмом Богу святым, дарованием на дарование украшаемы будучи. Если же, напротив, подымем голову свою пред Богом, и возгордимся пред братиями, возвышая брови, вздергивая плечи, принимая гордую походку, и пересуждая к чему это, за чем то, почему это так сделано, а то иначе, от чего не мне поручен надзор за таким-то послушанием, а тот чего ради заведует такою-то работою, вон та же работа совсем лишняя, только напрасно тратится на нее труд и время, – если будем так делать, то мы превратим время плодородия в неурожайное, время стяжания прибыли в потерпение ущерба, время благого труда в пагубное бездействие и злодействие, – и вместо того, чтоб восходить на гору добродетели, будем ниспускаться все глубже и глубже в бездну греха.

21. Будьте в добром, – и врага не пускайте к себе, чтоб он завопил: все злы стали

21. Будьте в добром, – и врага не пускайте к себе, чтоб он завопил: все злы стали. [1, 28] Чистою держите стезю заповедей пред очами души вашей, смиренно сознавая и исправляя всякое преткновение, – преслушание ли то какое, достойное осуждения, или противоречие, покрывающее стыдом; правым путем шествуйте, и обрящете покой душам вашим. Враг наш всяким предлогом пользуется, чтоб протесниться в братство наше и возмутить его. Не принимайте его, ограждаясь щитом веры и мечем Слова Божия отражайте его, – и этот губитель никогда не найдет места себе в вас и не похвалится, что довел вас до поскользновения. Покажите себя отрядом воинства Божия, неприступным для него, и пусть он, вместо похвальбы, жалуется, как некогда св. Макарию: все злы стали ко мне. Имеете воеводою Христа Господа, помощниками же и покровителями Ангелов. "Не давайте во смятение ног ваших, – и се не воздремлет, ниже уснет храняй Израиля" (Пс. 120, 3).

22. Все от Бога; однако же требуется и наше усилие, чтоб хранить и подвигаться вперед

22. 1) Все от Бога; однако же требуется и наше усилие, чтоб хранить и подвигаться вперед. – 2) Доселе добре хранил вас Господь, – и вы преуспели; будьте в том же – в молитве, молчании и прочем. – 3) Терпите тяжелое и скорбное; вся жизнь – день один, но им можно стяжать блаженство вечное. [1, 24]

4. Благодарение Господу о всяком преуспеянии нашем; ибо от Его многодаровитой благости все доброе в людях: яко "из Того, и Тем, и в Нем всяческая" (Римл. 11, 36). И если б кто дерзнул похвалиться, что он есть нечто, то услышит слово Апостола: "что имаши, егоже неси приял? Аще же приял еси, что хвалишися, яко не прием?" (1Кор. 4, 7). – При всем том однако же подвиг требуется и усиленное течение и тщание непрерывное со смирением, ум наш в благочестной божественной жизни утверждающим, ограждающим и сосредоточивающим, чтоб не отступить нам от доброго начинания нашего, не посрамить предшествующих трудов последующим разленением, и от добродетельной жизни не возвратиться к худой, но добрым изменяясь изменением паче и паче очищаться, просвещаться и каждодневно восходить гор, из светлых светлейшими делаясь, из звезд прелагаясь в солнца, и от силы в доблестнейшую облекаясь силу. Отбросьте же, умоляю вас, всякое плотское мудрование и наивеличайшее препятие добродетели – мiрскую славишку, и мечем духовным отсекайте всякое пристрастие и всякое любосластие плоти, к Богу прилепляясь и по духовной лествице к Нему восходя, каждодневно полагая боговидные начала и духовные основания углубляя, плотские же продерзости низлагая чрез отсечение пожеланий, возгорающиеся разжжения угашая возлиянием слез, томительные похотения ястий и питий, или другой какой суетности прогоняя созерцанием будущих благ.

5. Доселе молитвами отца моего и вашего, добре храня, хранил вас Господь; преуспели вы, шествуя царским путем добродетели, облистались красотою бесстрастия, увидели, что нет ничего столь доброго и достолюбезного, как избавиться от страстей и, выше их став, царски властвовать над всем земным и как бы соцарствовать Богу. Не забудьте сего и не воздремите, пресекши преданное вам и добре вами проходимое, жительство, но более и более "входите во врата его во исповедании и во дворы его в пениих" (Пс. 99, 4); обогащайтесь плодами послушания вашего и в них напояйтесь вином умиления, веселящим священные сердца ваши; не прекращайте и других боголепных деланий ваших, держите молчание уст, не бейте совести брата показностью лживого и самовольного воздержания от какой-либо пищи, не принимайте сурового лица, не многоречьте и не пусторечьте, своего покоя не предпочитайте пользе ближнего, будьте все одна душа, одно сердце, одна воля во Христе Иисусе Господе нашем, Его имея главою своею.

6. "Возмогайте во Господе, и в державе крепости Его" (Еф. 6, 10), и доблестно претерпевайте все неприятное, скорбное и притрудное, держа пред очами ума таинство смерти нашей и кратким почитая все продолжение жизни нашей. И вся жизнь, по св. Григорию Богослову, день один для тех, кои усердно заняты своим главным делом спасения. Но в этот день, в это скоротечное и как сон промелькающее, время, можем мы стяжать Царствие Небесное, царство нескончаемого веселия и радования.

23. Противьтесь врагу, страсти воздвигающему

23. 1) Противьтесь врагу, страсти воздвигающему. – 2) Старшие помогайте младшим. – 3) Сколько раз было... подымется страсть, но воспротивитесь с молитвою и все утихнет. – 4) Не унывайте же: Господь близ. [1, 25]

7. Подвизайтесь, чада мои возлюбленные, подвизайтесь господие мои и владыки, подвизайтесь против обходов дьявольских, против направляемых на вас каждодневно нападений его, против огня похоти, против омрачения унынием, против бедственного перехождения с места на место, против змия зависти, против необузданности безвременного говорения и смехотворства, против всякой страсти противостоящей и противоборствующей вам.

8. Первые последним, сильные немощным, искусившиеся искушенным, обогатившиеся плодами духовными бедным ими, преуспевшие новоначальным, давнишние недавним – помогайте, руку подавайте, словом вразумляйте, указывайте лучшее, воодушевляйте на полезное, да тако все спасемся.

9. Припомните, сколько лет подвизания вашего, сколько и каких искушений прошло до ныне! Припомни всякий, сколько раз охватываем был искушением, изнемогал, малодушествовал; потом вдруг воспринимал силу, благонастроение, крепость, дух живительный и воодушевление, чрез слово ли вразумления или братскую молитву; потом опять подвиг, – и опять укрепление державной силою Божией. Так будет в последующее время жизни вашей подвижнической, и даже паче, – "пройдем сквозь огнь и воду и внидем в покой" бесстрастия (Пс. 65, 12).

10. Итак, никто да не унывает, никто да не падает духом! Друг другу будем помогать, друг друга утишать и воодушевлять на любовь, терпение и ревность об исполнении заповедей Божиих. И Господь наш Иисус Христос, истинный Бог наш, надежда ненадежных, поддержание падающих, врач болящих, готовый сшествователь шествующих и облегчитель труда их, и обще сказать – упование всех концов земли и сущих в море далече – да успособит и да уравнит путь ваш, и да благопоспешит вам во всяком деянии и движении, в прямом шествии вашем к совершенному спасению и достижению града обиталища Его.

24. Против распаления страстей слово Божие, блюдение чувств, паче зрения, недавание покоя плоти: блюдись; пал ты после крещения, не пади и после обетов схимы

24. Против распаления страстей слово Божие, блюдение чувств, паче зрения, недавание покоя плоти: блюдись; пал ты после крещения, не пади и после обетов схимы. [1, 27] Время здешнее жаркое и огнепальное, – не стихийным, разумею, огнем, но неким невидимым, душу жгущим, который исходит от углей греховных, возгорающихся от ввержения вражескими духами в сердца наши искр страстей. Но вы имеете из божественных уст отрыгаемые рекой излияния Духа (Слово Божие), чтоб погашать его, и, подобно трем отрокам в пещи огненной, пребывать не опаленными и неприкосновенными для огня (сего). При сем надлежит блюсти чувства, особенно зрите, чрез которое, при неосмотрительном его употреблении, наипаче обык враг наш ввергать в душу страстный огнь. Надо блюсти себя и от других подсад со стороны плоти, к коим подают повод не умеренность в пище, питии, сне и во всяком другом упокоении тела. Ибо как от всестороннего воздержания порождается крепость пребывания в добродетели: так от небрежности в сем отношении всякое тиранство греха. Смотрите же, не возвращайтесь опять к сему рабству, освободившись от него чрез вступление в настоящее звание ваше с подобающими обетами и не навлекайте на свою голову двоякой муки – за падения после крещения и после принятия схимы.

25. Побеждающим страсти – венцы, поддающимся им – муки; если вы в первом ряду, – добре, если во втором, поспешите исправиться

25. 1) Побеждающим страсти – венцы, поддающимся им – муки; если вы в первом ряду, – добре, если во втором, поспешите исправиться. 2) Устремитесь к заповедям; никто не будь ленив, двоесердечен, высокомудр. – 3) Всякий свою внеси лепту, от своего послушания; Господь примет, как бы оно мало ни было. – 4) Не останавливаясь пред трудностями, идите, помогая друг другу. 5) Внешние и внутренние тяготы переменчивы; потерпи, придет и легкость. – 6) Кто без трудов венчался? – но вот-вот смерть, и трудам конец; вступишь в лики святых. [1, 28]

11. Се поприще состязания! Се борьба! – Подвижно борющийся, добре текущий и ум свой держащий отрешенным от всего чувственного и страстного одерживает, настоящую победу, венчается венцом бессмертной славы, сыном Божиим провозглашается, и наследником вечных благ еще отзде. Кто же увлекается сластями греховными и сам себя ввергает в сети дьявольские, тот терпит истинное поражение, покрывается стыдом грехов ради, сыном дьявола делается и наследником огня геенского и разных других вечных мук. Войдите же в себя, испытайте веру свою и познайте, каково и где стояние ваше и хождение. И если на правом пути находитесь и царским путем шествуете, добре и предобре! – Если же погрешили в шествии своем и попали на стремнины греховные, поспешите возвратиться, прежде, чем свечереет век сей седьмой и настанет оный восьмой, несущий с собою суд и воздаяние.

12. Устремитесь к заповедям Божиим, сейте семена добродетелей в сердца ваши, чтоб, в свое время, пожать плоды правды. Никто не будь лежебоком, чтоб не услышать от Приточника: "иди ко мравию лениве, или иди ко пчеле трудолюбивой" (Прич. 6, 6. 8). Никто не будь лукав и двоесердечен, одно имеющ в сердце, а другое говорящ, чтоб не быть поражену грозным приговором священнопевца Давида, который говорит: "потребит Господь вся устны льстивые, язык велеречивый" (Пс. 11, 4). Никто не оставайся без дела и не будь празден, чтоб не подпасть присуждению св. Павла, говорящего: "аще не хочет кто делати, ниже да яст" (2Сол. 3, 10). Никто не будь велемудр, чтоб не испытать того, чем грозит св. Иаков, говоря: "Господь гордым противится, смиренным же дает благодать" (Иак. 4, 6).

13. Все бодренно шествуйте в Господе, и заповеди Его творите, привнося каждый в общность жизни нашей, как в сокровищное хранилище наше (Мр. 12, 43) то, что ему под силу и что ему подручно, – кто экономство, кто священнослужение, кто смотрите за больными, кто песнопение, кто чтение, кто вертоградство, кто краснопись, – и вообще никто да не будет ничего не приносящим и да не является пред Господа тощ. Приемлет Господь приношения не только великие, но и малейшие, приемлет даже того, кто проговорит стих в напоминание о смерти, если, может быть, ничего другого сделать он не силен, как две лепты вдовицы. Бог определяет цену дел, смотря на произволение делающего. Имея убо Бога благого и многомилостивого, и паче нас самих хотящего спасться нам, будем шествовать путями Его правыми, и обретем покой душам нашим.

14. Ничто из случайных затруднений на Евангельском пути нашем да не пресекает ничьего течения; но пусть стропотен и притруден путь, скоро да течем, да благодушествуем, да мужествуем, да проходим и переходим с холма на холм, с пригорка на пригорок, пока взыдем на гору Господню и станем на святом Его месте бесстрастия. Шествующие вместе облегчают друг другу путь. "Друг друга тяготы", по Апостолу, "носите и вы" (Гал. 6, 2).

15. Всегда так бывает, что ныне малодушие, а завтра мужество, теперь печальное расположение, а вдруг воодушевление, сию минуту страстей восстание, а в следующую Божия помощь и их пресечение; не таким, как вчера, явишься ты и после завтра, и не на всегда одинаковым пребудешь ты, возлюбленный; но придет к тебе благодать Божия и поборет по тебе Господь. Речешь тогда: где был еси доселе, Господи? и Он скажет тебе на это: смотрел, как ты борешься, и ждал. Будем же терпеливы, возвеликодушествуем немного; стесним себя и тело свое придавим, порабощая его и далеко от себя отбрасывая страсти.

16. Кто не подвизавшись венчается? Кто не злопострадав упокоевается? Кто собирает плоды жизни, не насадив и не возрастив добродетелей в душе своей? Насаждайте, прививайте, трудитесь, потейте, чада мои, делатели Божии, подражатели Ангелов, соревнователи бесплотных! Не видите разве конца подвигов? Не часто разве умирают братия? Не каждый ли день совершаем надгробные над почившими пения? Зачем же убиваешься скорбью ты – малодушный? Придет и к тебе смерть. Не ныне, – завтра умрешь. С какой и коликой радостью изыдешь ты из мiра сего и взыдешь на небеса, к Богу, во свет неприступный, в радость неизглаголанную, в славу недомыслимую, в скинии Ангельские, во дворы Господни, в церковь первородных, в лоно Авраамово? И кого узришь ты там? Господа Бога Спасителя нашего, Матерь Божию, Владычицу мiра, бесплотные силы, Херувимов и Серафимов и все чины Святых Апостолов, Пророков, иерархов мучеников, преподобных и всех Святых, им же несть числа. Ужели это не восхищает тебя, не воодушевляет и не ставит выше всякого труда, всякой скорби и неприятности?

26. С высоты иноческого жития воззрев на мiр, видите море суеты волнующееся; радуйтесь же, что избавились от сего

26. 1) С высоты иноческого жития воззрев на мiр, видите море суеты волнующееся; радуйтесь же, что избавились от сего. – 2) Затем, на себя обращая взор, видите те же предметы (родителей, родных, имение и прочее), только в божественном ублажающем качестве; теките же добре, да постигнете. – 3) Перечень возводящих горе – доброт, и низводящих долу – худостей. – 4) Сетование о монашеских неисправностях. [1, 29]

17. Начну ныне мое вам наставление Апостольским возглашением: "радуйтеся всегда о Господе" (Фил. 4, 4). И как не радоваться вам и не ходить в веселии, когда вы, от предведательного и предопределительного призвания вся в премудрости своей устрояющего Бога, сподобились быть приняты в сию Евангельскую схиму и теперь сидя на возвышенном некоем обзорище высокого жительства, смотрите на ничтожные и долу преклонные человеческие суеты, волнующиеся как на море и с места на место переносимые туда и сюда носящимся непостоянным движением вещей. Ничего там, как видите, нет твердого, ничто не держится в одном положении; но и цари пременяются, и князи падают, и властители земли, как люди, умирают, брачущиеся мало-мало что и разводятся, оставляя и оставляемы будучи; красота увядает, юность быстро пролетает, наслаждение скоро преходит, всякое стяжание исчезает, как тень и сон; плач и биение в грудь при расставании с умершими, уныние и отчаяние при разлучении с любимыми, мука невыносимая при неудачах в искании желаемаго или брака, или чина, или стяжания, или утех и наслаждений терзание от зависти и ревности, от случайных унижений и посрамлений, – и проч. и проч.

18. Вы же к чему призваны и, взошед на гору Господню, что видите? – Се предлежат вам – вместо земли небо, вместо родителей – Бог, Отец истинный и верховный, вместо сродников – сподвижники и однородные по духу братия, вместо друзей – бесплотные и боговидные Ангелы, вместо сокровищ – богатство добродетелей, вместо высоких чинов – неизреченно великое и нескончаемое царство небесное, вместо сласти блуднической – сладкое и ненасытимое бесстрастие, вместо всякого довольства – недомыслимые и неизреченные блага. Сие ведая, убойтеся единого Бога живого, оградите себя духовно, облекитесь в броню и во всеоружие заповедями, воспримите меч духовный, иже есть глагол Божий и низриньте долу мiродержителей тьмы века сего, и духов злобы, чтоб могли вы с божественным Павлом воззвать: "подвигом добрым подвизахся, течение, скончах, веру соблюдах: прочее соблюдается мне венец правды, егоже воздаст нам Господь в день он, праведный Судия" (2Тим. 4, 7).

19. "Восходят до небес, и нисходят до бездн," поет св. Давид. Принимая это духовно, получаем следующий урок: кто по малу исправляет должное должным образом, тот восходит на высшие степени добродетели: а кто предается нерадению, тот нисходит в бездну пагубы. Теперь посмотрим, что возводить горе и что низводит долу. Горе возводят: Христоподражательное послушание, с Богом сочетающее смиренномудрие, отчуждение от самовозвеличивания, от всяких притязаний, от первенстволюбия, от желания выказываться, от лукавства, от злорадства, от честолюбия, от смехотворства и насмешек, от кичения и гордения чем-нибудь из прежней своей жизни (как бывает, что иной говорит: я быль тем-то и тем-то, то и то имел, такие и такие дела делал. – О, срам! Что бы укрывать следовало, он этим величается, забыв богоподражательный чин свой). Приложу еще: собранность, любообщительность с братством скорость на извинения, склонение выи и главы, очей и веждей опущение к земле, скромное держание рук и ног, неозабочивание себя, чем и как одет, прежде же и после всего – откровенное сказывание о всяком движении душевном, – и, чтоб не растягивать более слова, – всякое другое доброе чувство, расположение и деяние, равносильное указанным. – Долу же низводят: бесстрашие Божие, где же нет страха Божия, там всякая горесть, и гнев, и хула (Еф. 4, 31), по Апостолу, и последствия их, гордые мудрования, надмение лица, извращение очей (или подъятие), расширение ноздрей, прижмурение век, вздымание волос (волоса дыбом).

20. По грехам моим вижу я некоторых в среде братства развратившихся и забывших свои с Богом заветы и страшные обещания, – и то, что в будущем имем мы стать пред страшным судилищем. О несмысленные и косные сердцем (Лк. 24, 25), чтоб содержать в мысли, на что согласились и решились мы вначале! Не дали ль мы обета – жаждать, алкать, наготствовать, терпеть осмеяния, брани, раны и даже смерть? Но где у нас ныне такие, когда мало-мало случится с кем что-либо неприятное, и он в конец расстраивается? – Придите же все в раздумье о себе, и воспримите страх Божий. Да не дерзает никто из нас возвращаться опять на то, от чего отказались. Не допустим, чтоб, жалея о мiрянах, по причине осуетения их, сами были ими горько оплакиваемы и в сем и в будущем веке, по причине греховности нашей. Что из того, что тебе говорят: отче святой?! Что из того, что люди просят благословения у нас, когда сами мы остаемся неблагословенными и необузданными, как дикие звери?! – Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа да сохранит право ходящих путем Его, а поскользнувшихся опять да введет на стези заповедей Своих!

27. Много трудов и терпения требуют дневные службы церковные, скудость в содержании, исполнение правил общежития, штрафы и епитимии; но как это ко спасению, и за это венцы; то мужайтесь

27. 1) Много трудов и терпения требуют дневные службы церковные, скудость в содержании, исполнение правил общежития, штрафы и епитимии; но как это ко спасению, и за это венцы; то мужайтесь. – 2) Преуспевайте, чтоб быть мудрыми на добро и неразумными на зло; особенно слово ваше да будет благоустроено. [1, 31]

21. Молитеся и просите Господа, да даст мне слово в отверзение смиренных уст моих для утешения и воодушевления душ ваших: ибо вижу, братие мои, какой великий труд проходите вы каждодневно – в совершении бдения и исполнении правила молитвенного, просыпаясь на то в полночь и прежде полночи, и потом в определенные часы, седмижды в день становясь исповедаться Господеви о судьбах правды Его, с коленопреклонениями и множеством поклонов, при отражении злых помыслов и откровении их отцам, понесении стыда от того и исполнение епитимии за то, чрез что отражаются разжженные стрелы лукавого; приложу к сему преодоление дремания, воздержание с отсечением пожелания яств и питий, отдыхов и прогулок, до коих так охоча плоть, столкновение с братиями, покорное ношение одежды, иногда нечистой, неопрятной, нестатной и дырявой; и еще: того не говори, на то не смотри, того не касайся, туда-то не ходи, в том-то утесни себя, при том-то не малодушествуй, на то-то будь готов всегда, от того-то не отрывайся... все сие и подобное сему притрудно, тяжело, горько. Но как все то направляется ко спасению душ наших, то оно должно быть для нас сладко, легко и удобно, да возможем с Апостолом говорить о себе: "во всех сих препобеждаем за Возлюбившего ны" Господа и Бога (Рим. 8, 37). Венец небесный уготован нам венец мученичества, и радость неизреченная, и наслаждение вечными благами. "Мужайтеся убо и да крепится сердце ваше, вси уповающии на Господа" (Пс. 30, 35).

22. Еще и еще поупражняйтесь в подвижническом и блаженном житии вашем, чтоб долговременным в нем пребыванием и стяжать богатство добродетелей и при возрастании телом преуспеть и возрастом духовным, сделавшись мудрыми и искусными в смирении, послушании и отсечении своей воли, немудрыми же и неразумными в превозношении, в противоречии и лукавстве: "зане лукавнующии потребятся: терпящии же Господа, тии наследят землю" (Пс. 36, 9). Не допускайте себя до того, чтоб быть преткновением друг другу в самовольных служениях, но всякой старайся избирать и делать то, что безвредно для ближнего. "Слово ваше", чада мои, "да бывает всегда во благодати солью растворено" (Кол. 4, 5), – не показно, не грубо, не гордостно, не тяжело, не болезненно, не дышаще страстью злобы или тщеславия, не зазорно, не противоречиво, не спорливо, не многоречиво, не смехотворно, не небрежно и не праздно; но почтительно, кротко, благорасположенно, простосердечно, мирно, уступчиво, полно сокрушенного и смиренного мудрования, благопокорливо, тихо, мерно, благочинно, да послужим чрез него ко спасению друг друга и взаимному назиданию. – Подавляйте прорывы дьявольских похотений, и прогоняйте толпы вражеских помыслов; ибо от сего наше душевное здравие и благобытие, наше преуспеяние и доброе течение жизни и наша готовность и пригодность на все доброе.

28. Вы, как добрая земля, кто такой, кто другой добродетели плод приносите

28. 1) Вы, как добрая земля, кто такой, кто другой добродетели плод приносите. – Утешаюсь тем; но дивлюсь, как некие из вас после довольной и видной жизни помирились с нашей скудной и безвестной, а также и тому, как все вы отрешились от тиранства родственных расположений и других пристрастий: воистину, это мученичество. – 2) Воздаяние велико; ради его-то снослива бывает и болезненность жизни нашей, близкая к пролитию крови. [1, 32]

23. Вы, как некая земля тучная и добрая, приемля слово моего смирения, всегда произращаете и приносите благие плоды, как рай, преукрашенный разными красотами добродетелей. Ибо вижу и распознаю, что в вас делается и о чем вы ревнуете, и утешаюсь кротостью нрава одного, теплотою усердия другого, того безмолвием, этого стихословием, иного трудолюбием, а иного бдением, других – другим чем, всех же непобедимым, неослабным и непреодолимым постоянством пребывания в порядках общежития нашего, – и дивлюсь, как те из вас, которые прежде жили счастливо и в довольстве, начав жить для Господа, мало-помалу забыли о том, и став совсем другими, мужественно переносят теперешние неудобства и лишения, уравновешивая тем и возмещая прежние грехи свои. Но воистину вся может любовь Христова, склоняя и увлекая высоких смиряться, пространно живущих довольствоваться малым, многостяжательных делаться бедными и скудными. И не этими только удивлен я, но и всеми, ради Евангелия Господня все оставившими: родителей, братьев, жен, родных, отечество, домы, обычаи. У всякого есть что-либо дорогое оставленное; и нередко тот, кто по видимости малым чем пожертвовал, и не может идти в сравнение с неким из великих, оказывается понесшим множайший и больший труд; ибо если не другое что, то одно уже то, что он отторгся от властительства расположений родственных, или от произвольных каких пристрастий, достаточно для того, чтоб приписать ему мученичество и дать ему дерзновение, подобно верховному из Апостолов, воззвать ко Христу Господу: "се мы оставихом вся и вслед Тебе идохом: что убо будет нам?" и сподобить чести услышать в ответ: "в пакибытие.... сядете и вы на двоюнадесяте престолу, судяще обеманадесяте коленома Израилевома" (Мф. 19, 27. 28).

24. Когда такие и толикие уготованы нам воздаяния, как всем нам не понуждать себя паче и паче делать и совершать преподобное? Как не переносить нам всего скорбного и тяжелого в жизни по Господу? трудов воздержания, бдения, укорения, послушания, поучения, исповедания, и всего другого, по причине чего к нам приложимо оное пророческое слово: "яко Тебе ради умерщвляемы есмы весь день: вменихомся, яко овцы заколения?" (Пс. 43, 23). И по истине, вы не далеки от этого. Ибо не бываете ли и вы заклаемы отсечениями пожеланий своих, язвинами обличений и друг другу взаимно послушным образом жития; и кровь, хотя нечувственно, но душевно, не течет ли из сердец ваших, в таких случаях? Но радуйтесь; потому что не бесплодно страждете, но уготовляете тем себе "неувядаемый венец славы", как говорит Апостол (1Петр. 5, 4). Да воссияет в вас свет ведения неложного, любовь к Богу, отрешающая от мiра, и вожделение жизни вечной, умерщвляющее похоти. Да ведет вас Бог и да возведет всех на высшую степень, до цели благочестия нашего, в крепости сердца и неколеблемой твердости помысла.

29. Мало-мало, и исход отселе; но да будет он у нас с добрым напутием

29. 1) Мало-мало, и исход отселе; но да будет он у нас с добрым напутием. – 2) Целый день вы в трудах послушания и молитвах, но не ослабевайте, ибо в этом спасение ваше. – 3) Живи терпеливо в киновии среди лишений, в отсечении своей воли и желаний, в уничижении и прочем чувствительно скорбном... вот мученичество. – 4) До конца надо терпеть, в чаянии быть общниками радости со всеми святыми, и зреть Владычицу Богородицу и Самого Господа. [1, 33]

25. Ни я, как думаю, не напрасно тружусь, оглашая вас словом смирения моего, ни вы не всуе тратите время на слушание его. – Но не все – тут; ибо конечно придет время полного молчания. Не вечно жить нам, но мало елико – елико, как определил Бог, или я, или вы изыдем из жизни сей. Но искомое наше в том, чтоб исход отселе был с благими напутиями, с исполнением заповедей и с благоугождением Господу нашему Иисусу Христу.

26. Вижу, как всегда усердны вы в исполнении своих послушаний: одни в приготовлении и печении хлебов, другие в возделывании виноградников, те на посылках, эти за рукодельями, – шитьем, перепиской, мытьем, печением, варением, приготовлением трапезы, в кузнице, по келарне, в больнице, – при этом неопустительно ходите на все службы церковные: на часы – первый, третий, шестой, девятый, на вечерню и повечерие, и собираясь благоговейно стоите, поете, молитесь, – и все это без лености и опущений. Весь этот труд ваш, эту тесноту и тяготу всегда имею я в мысли; но не поддавайтесь малодушию: ибо "во всех сих препобеждаем," говорит Апостол, "за возлюбльшего ны" Господа (Рим. 8, 37): так что, хотя труд сей очень велик, но, так как чрез него воссиявает нам спасение вечное и радость безмерная, то радоваться и веселиться надлежит нам при нем, и вдавать себя еще в большие подвиги, и твердо стоять в борении в мученическом житии нашем по уставу общежительному, ни под какой тяжестью не падая, не обращаясь вспять, и не отступая ни пред чем скорбным и притрудным.

27. Молю вас: стойте, приналегайте на всякое добро и на всякую добродетель, и, по слову Господню, в терпении вашем стяжайте души ваши. Взирая на час смертный, обновляйтесь каждодневно, и все почитая второстепенным, храните себя в благочинии, в разумности и в любви духовной, и всячески удаляйтесь от пагубной продерзости так, чтоб быть вам взаимно друг другу послушными, неропотливыми, несоперничными, независтливыми, незадорными, почитая благо каждого ближнего своим, перенося иной раз братнее к себе по какому-либо случаю невнимание, приемля благоумно и прилучающиеся укоры и поношения, как врачевства душевные, и все кротко и искренно, все откровенно, без лукавства и смятения совершая и делая, пред лицом всегда живого Владыки нашего. Вот это и есть мученичество наше! – И за чем это нередко иной ревнитель ищет пострадать за Христа от внешних мучителей. – Переноси мужественно и законно здесь (т.е. в Киновии) муки, подвиги и исповедания, не преклоняя колен пред Ваалом, не принося души в жертву страстям, не отрицаясь того, что обещал, не соскакивая до конца с поприща, по коему течешь, ни с места, на коем стоишь: и ты будешь иметь равный с теми вес, которые пролили кровь свою в мученичестве, как велегласно свидетельствуют св. отцы.

28. Не помышляйте, что кто только однажды, или несколько раз что-нибудь потерпел, уже и спасен; но кто все, что ни случится, благодушно переносит и переносить будет; до конца, тот спасен будет. Если же кто посреди или под конец ослабеет и откажется от блаженного послушничества, тот потерпит жалости и рыдания достойнейшее крушение, и потому что погубит чрез то все прежние труды, и особенно потому, что неизбежно подпадет осуждению в день праведного суда Божия. Почему блюдите себя чистыми и не-порочными во всем и во все дни жизни вашей, славы ради Божией, спасения ради душ своих и ради благого жребия с отцами нашими на небесах; да сподобимся там ликовать и там радоваться, где Антоний Великий, сие светило светил, где Евфимий Богоносец и Пахомий Христоносец, где Савва многопетый, Феодосий всеблаженный, и Дорофей Богопросвещенный, где Дометиан равноангельный, Акакий всесвятой, и Досифей Богоугодный, где Василий присноживый, – разумею послушливого [83], – Захария Духом одеянный, и Афре – раб Божий; и что о прочих говорить? – где Петр и Павел, верховные из Апостольской двоенадесятницы, где скинии иерархов, иереев и св. мучеников. Ибо если и не достигнем мы того, чтоб стать на ряду с ними, но всяко не будем лишены видения их, беседы и предстательства. Уповаем же увидеть присутствие и самой Госпожи, Всецарицы и Владычицы нашей Богоматери и припасть к стопам ее. Но и Самого Владыку всяческих и Господа нашего чаем узреть, хотя это и дерзновенно. Ибо божественный Павел сказал, что мы в пакибьтие, по восхищении нашем на облаках в сретение Господу, всегда с Ним будем (1Сол. 4, 17). Итак, когда нам предлежат такие славы, такие радости и такие жизни, то кто не взыграет, кто не возревнует, кто не возгорится и не окрылится любовью к Богу, и не воодушевится делать все подобающее, чего бы это ему ни стоило?

30. Во избежание переменчивости подчиняться уставу общежития, исключающему всякую отособленность в братиях, ровно всех держащему в деланиях, и тем обезопашивающему от падений

30.

1) Во избежание переменчивости подчиняться уставу общежития, исключающему всякую отособленность в братиях, ровно всех держащему в деланиях, и тем обезопашивающему от падений. – 2) Бывали и прежде искушения с вами, но Господь помог: вы преодолели их; не поддавайтесь и теперь, и пройдет. – 3) Стоя как на суде пред Господом, держите себя в добродетелях иноческих, и все паче и паче преуспевайте в них. [1, 341]

1. Видя ваше преуспеяние, прославляю Бога и радуюсь о Господе; но боюсь переменчивости и непостоянства человеческих решимостей по причине немощности воли и по легкомыслью. Ибо не начавший только доброе дело блажен, но тот, кто окачествовался им, пришедши в навыкновение и достигши совершенства в нем. Но как трудно быть всегда в одинаковом настроении и не подпасть превратностям всезлобного греха; то прошу и молю, будем шествовать истинным путем Божиим, путем царским – серединным, не уклоняясь ни на десно, ни на шуе, но по уставу, заповеди и закону общежития, будем всегда совершать то, что предлежит нам в каждый момент жизни. Общежитие же требует, чтоб все на все одинаково смотрели, и все всего одинаково желали: нет в нем особных желаний и единичных стремлений, нет самоумничаний и особно-избираний, нет скрытных ухищрений и многолукавствия, нет любопытных подсматриваний и всеразведываний, нет увлечения многим и на многое устремлений, доводящих до изнеможения и истощания сил; любит оно воздержание, молитву, сокрушение, спание на голой земле с приложением и других деланий, но во всем держится одного правила блаженного послушания, им все обнимая и во всем руководствуясь, как заповедают отцы.

2. Молю вас, стойте бодренно на камне веры и непреткновенно шествуйте стезею добродетели; и да не узрят очи мои кого-либо из вас добычею дьявола по причине какого-нибудь греха, по похоти ли плоти, или по болести любоначалия или по надмению гордыни, или по тщеславию, или по другой какой страсти. Потрудились вы и собрали в сокровищницы душ ваших богатство добродетелей. Помнит каждый из вас, каким и коликим подпадал искушениям, со времени поступления в монашество, как изнемогал, падал духом, нечаял остаться живым, уловляемый и уязвляемый сатанинскими помыслами, или общежительскими трудностями и тяготами; и как благой Бог наш, как чрез волнения некие, одно на другое устремляющиеся, перенес вас чрез все сие, избавил от угрожавшего вам крушения и дал вам стяжать подобающее терпению воздаяние. На подвиги оные взирая, – и на все претерпенное и стяжанное, – не забудем обращать очи свои и на предлежащее в настоящем, и чаемое в будущем, – и да не отторгнет нас от благого намерения нашего никакая случайность скорбная, от людей ли она, или от лукавых бесов.

3. Умоляю вас, всегда к Богу взирая и представляя себя находящимися при последнем издыхании, видящими сонм Ангелов, дающими отчет Судье всеправедному и получающими должное за добро и зло воздаяние, подвизайтесь добре, пересекайте искушения, отбрасывайте с пути вашего всякие камни и преткновения, и бодро восходите на гору небесного жития, пока придет чаемый день. Стяжайте всеоткровенность, непервенстволюбие, взаимопочитание, единодушие, усердие к послужениям, к рукоделиям, к псалмопениям, к бдениям и ко всем добрым и преподобным делам. Вы уже имеете это, но я говорю о сем, чтобы вы ревновали паче и паче богатиться сим; уже стяжали, но я напоминаю о сем, чтоб вы устремлялись все к большему и большему стяжанию, во Христе Иисусе Господе нашем.

31. Что ни потерпим здесь, там будет воздаяние неописанное; будем же тещи не леностно трудным путем нашим, в след святых, прошедших им, кои такие же были люди, как и мы

31. 1) Что ни потерпим здесь, там будет воздаяние неописанное; будем же тещи не леностно трудным путем нашим, в след святых, прошедших им, кои такие же были люди, как и мы. – 2) Перечисляет подробно всех, несущих разные службы по монастырю, и дает всем заповедь: делайте дела свои, как пред богом, как дела Божии, во славу Божию. [1, 35]

4. Так как вы так усердно и внимательно слушаете смиренное слово мое, то и я полон усердия к оглашению вас, и как бы ненасытен бываю, сея в священный души ваши словеса смиренных уст моих. В настоящее время труд подъемлем мы – оба, я – говоря, вы – слушая, и в дело производя и исполняя говоримое и слышимое; когда же придет время жатвы и собирания плодов; тогда в радости и веселии будем о том, из-за чего трудились, воздыхали, бедствовали, утомлялись, печальни бывали, покоя не знали, поникали главою, падали духом, не зная как бы, прискажу еще, – алкали, жаждали, оставили родителей, друзей, братьев, родных, родину, и всякое земное благо мiра сего, – будем в веселии, приемля воздаяния от праведного мздовоздаятеля – Бога, вовеки веков. – И какие воздаяния?! – Слава и честь неувядаемые и вечные, радость и веселие и жизнь неизяснимые и неугасимые, насыщение ненасытимое, и наслаждение на наслаждение оными благами, невиданными, неслышанными и неговоренными, царство небесное, сыноположение и наследие Господа нашего Иисуса Христа, истинного Бога и Царя веков. Взирая на сие, не будем разленивиться и малодушествовать, какие бы ни случились с нами (здесь) прискорбности в наших занятиях и трудах, когда заставляют нас делать то одно, то другое, и когда при послушании и подчинении приходится испытывать остны в сердце; но, по Апостольскому слову, "задняя забывая, в предняя простираться" будем, по "намеренному теча к почести вышнего звания" (Фил. 3, 13), и соревнуя в любви божественной тем святым, которые совершились или чрез мученичество, или чрез чистое житие. Что же? – Они разве не были люди такие же, как и мы и одинаковым с нами причастные страстям? – Но поскольку восхотели, и возлюбили преизбыточно: так что и нам можно, поскольку восхощем, и приблизиться к Богу и жить жизнь высокой.

5. Молю вас, будьте внимательны к послужениям вашим и прилежно трудитесь в них: писец в доброписании стройном и одинаковом с любовью и терпением; келарь в келарствовании, в неутомимом удовлетворении телесных потреб, в давании и принимании нелепостном, с подобающей мирностью, благопристойностью и извинениями, когда требуется; землекоп, в раскапывании виноградника; и что бы другое кто ни делал, по земледелью, переноске тяжестей и под., без роптания, не забывая стихословия (повторения какого-либо стиха из Псалтири), храня молчание и бегая празднословия. Садовник и огородник трудись в возделывании сада и огорода, и доставлении братству вдоволь овощей и плодов; повар в приготовлении яств, перенося жжение огня и хлопотливость всякую по своему делу безропотно; больничник – во всеусильном попечении об упокоении немощствующих братий, кому пищу более пригодную доставляя, а кому – слово утешения и умиротворения, во уврачевание душевных и телесных болестей; канонарх – в устроении и блюдении стройного и благочинного пения и внятного чтения. Таким же образом лампадо-вжигатель, приготовитель пергамена, хлебопек, ножевщик, трапезарь, золотарь, медник, кровельщик, портной, а также привратники, будильщики, сторожа, попечители, учители, – наконец эконом и помощник эконома, – и все – делайте дела свои, как пред Богом, как дела Божии во славу Божию.

32. Путь царский – все делать по уставу; отступающий уклоняется или в излишество, или в умаление; позволительно и отступление, но с ведома игумена, без чего оно не кончается добром

32. 1) Путь царский – все делать по уставу; отступающий уклоняется или в излишество, или в умаление; позволительно и отступление, но с ведома игумена, без чего оно не кончается добром. – 2) Подвиг новоначального – отвыкнуть от душевного и плотского, и привыкнуть к духовному; но когда он вкусит духовной сладости, подымаются иные трудности от бесов, тягчайшие; кто отдает себя руководству игумена, безопасен и здесь. [1, 36]

6. Как при каком-либо путешествии, сначала непривычность к такому труду делает шествование тяжелым и притрудным, с продолжением же его, когда мускулы поразомнутся и плоть поразмякнет, оно бывает менее трудно и тяжело, и более споро: так бывает и когда мы шествуем путем Господним. Дал уже нам Бог, по испытании трудностей и искушений, познать и увидеть, какой путь прямой и какой заблудный и как мало-помалу достигнуть конца его. Будем же шествовать путем царским, измеряя версты его, как сказали отцы и избегая обоюдосторонних стремнин, т.е. как недостаточества, так и излишества, что бывают, когда кто начинает действовать не по уставному правилу, или по положенной заповеди, в пище, питии, бдении, стихословии, в читании на память (псалмов и молитв), в молитве, в молчании и в сокровенном делании сердца. Позволительны и отступления от обычного во всем этом порядка, но надобно, чтоб это делалось с совета и ведома. И скажу вам, что хотя я грешник, но все с ведома моего делаемое и все мне открываемое свет есть; укрывающийся же от меня во тьме ходит и не видит, как несется в стремнины пагубы, и, думая угодить Богу, прогневляет Его, бывая и для других виновником преткновения. Итак, чада мои, идите тою дорогой, которой держаться призывает вас закон послушания, не беритесь понять неудобопонятное для вас и не пытайте не поддающихся пытливости дел послушания и моих разнообразных игуменских распоряжений.

7. Подвиг для новоначального – отбросить мiрские обычаи и нравы и оставить прежде образовавшиеся стремления сердца, и как от бури и треволнения, от непостоянных забот и страстных дел вступить в пристань беспопечительности и боголюбия. Но не меньший, лучше же сказать, гораздо больший и труднейший подвиг есть, – по вкушении покоя чрез убежание от мiрского мятежа, соблюсти себя неуязвленным: ибо здесь иные в нас восстают помыслы, иные на нас нападают пираты на море жития сего – демоны, покушающиеся потопить ладью души нашей и со всяким несомым ею добром. Но если мы будем усердно пользоваться благоприятными ветрами смиренномудрия и не уничижим достоинства нашего кормчего чрез самовольное согласие (на иное направление ладьи своей), то несомненно достигнем в пристань Царствия Небесного. Будем же, чада мои, "мудры, как змии и цели, как голуби" (Мф. 10, 16), делая дела добрые и преподобные и трудолюбие прилежа каждый к рукоделью своему. Блаженны терпящие и смиряющие себя, а не кружащиеся, как облака, и всуе иждивающие час за часом и день за днем, кои ни нам, ни Господу не угодны.

33. При ведении из слова Божия, как жить, надо воспоминать жития святых, кои делом то исполнили, – начиная страхом Божиим и кончая глубоким смирением

33. 1) При ведении из слова Божия, как жить, надо воспоминать жития святых, кои делом то исполнили, – начиная страхом Божиим и кончая глубоким смирением. – 2) Не следует величаться естественными дарами – голосом, пением и под., но всем украшаться смиренномудрием, из коего всякое добро, и ради коего все дары благодати. – 3) Смиренномудрствуя преуспевайте во всех добродетелях; паче же в борьбе с похотью, отражая первые прилоги, и ограждая себя даже от них. [1, 37]

8. Слова к вам моего смирения не суть ни законодательская, ни властительские, ни пусторечивые, как думаю, но увещательные и утешительные, приводящая на память учение и жизнь божественных отцов наших. Уже открыла нам божественная благодать, что преподобно и праведно и благочестно; и вы точно знаете, куда и как должно направлять свое шествие, чтоб улучить Царствие Небесное. Воспоминайте же и помните изо дня в день, в чем спасение Божие, и каковы были божественные деяния преподобных отцов, и по их образцу живо расписуя души свои красками благоговеинства, представьте в себе подражание жизни их. Они началом и концом подвижничества своего имели страх Господень, глубокосердечный. От сего воссияло в них высокое пред Богом смиренномудрие, силою коего они не только ни во что вменяли все сатанинские сети, но связав самого сплетателя их, положили его в подножие ног своих, попираемое и посмеваемое, по слову Евангелия(Лк. 10, 19). Из многих святых приведу вам в пример того, о ком было вчерашнее утреннее чтение. Читалось о преподобном Сильване, и уши ваши внимали слову сему. Знаете, каким прекрасным показал он себя, после вступительного изречения обетов, и как поразил дьявола оружием смирения и потопил в море слез и, возшедши на высоту нашего добрейшего жительства, один показал в себе совершенный образ великого отца нашего Пахомия. Почему, не смотря на то, что жил не долго, явлен предпочтенным Феодору освященному, Петронию треблаженному, и Орсисию всепетому, и всему оному священному братству, так как перенесен был от зде на небеса при Ангельских песнословиях.

9. Так велик божественный дар смиренномудрия! И нет никого из святых, который бы угодил Богу не этим достоинством. В него и вы облекитесь; и отвлекшись вниманием от доброгласия, мелодий, приятного чтения, и прочих естественных даров и способностей, все усилия устремим на достижение сей цели. Я не то хочу сказать, что следует совсем забросить сказанные добрые качества, но что их надо почитать второстепенными, и так их поставить, чтоб они шли позади госпожи добродетелей. Ибо если мы, по причине сказанных добрых качеств, или пред худогласными величаемся, или пред неучеными гордимся, или пред нехорошо и неучено читающими превозносимся, или пред безголосыми и худо поющими поднимаем брови; то всуе весь труд наш, не в цель пускаем мы стрелы, а против себя самих и, по такой оплошности, делаем сами себя добычею зверя из бездны, дьявола. Не так, чада мои, не так; но будем со смирением и беседовать, со смирением и работать, со смирением и читать, со смирением и петь, со смирением и ходить, со смирением и пищу вкушать, со смирением и ответы давать, – и все – со смирением; и увидим, коль сладок, коль достолюбезен, коль пресветл плод сей добродетели, делающий нас подражателями Богу, Который говорит: "научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим" (Мф. 11, 29). Ибо в ней – во истину обитает покой, ради нее волны благодати в душах воздымаются, чрез нее чистота сердечная воссиявает, от нее бывает обильное излияние слез, из ней ключом бьет сокрушение, в ней – мудрость, разум, благоговение, воздержание, безмолвие, и всякое другое добро и есть, и видится, и славится.

10. Таково слово мое о преподобном смиренномудрии. Вы, чада Божии и чада моего смирения, прияв его, как семя, плодоприносите, яко земля добрая, кто тридцать, кто шестьдесят, кто сто, в соответственных дарам Божиим доброделаниях, и храните себя от всякого злого и лукавого дела, бегая продерзости, ища братолюбия, отвращаясь от злоухищрений, любя беспопечение; ибо говорится: "незлобивии и правии прилепляхуся мне" (Пс. 24, 21). Да не любит кто одного кого паче других, да не держит смелого обращения безбородый с безбородым, да не остаются они в местах скрытных невидных. Но стойте все против обходов дьявола непобежденными, угашая пожар похотей божественными молитвами и воззваниями. Что страсти приходят, – дело обычное; но наш долг отталкивать их с первого их появления. Пришел враг, устрелил и убежал. Смежи очи души своей, когда искуситель наведет какое воображение непотребное. Отбрось подальше удицу сласти, когда горький ловец во грех введет в сердце приманку к нему. Заткни уши свои, когда начнет простирать к тебе льстивую речь нашептавший смерть в уши Евы. "Не коснися, ниже вкуси, ни осяжи" (Кол. 2, 21), когда приготовитель и подноситель греховных сластей приступит к тебе, сидишь ли ты или ходишь (дома ли ты, или в пути). Не принимай; затвори себя со всех сторон; будь град огражден; будь стеной медной и камнем неподвижным, чтоб, сколько бы ни устремлялись на тебя ветры, пребыл ты неколеблемым. Мужественно отражай демонов, да явишься добрым воином Господним, носителем язв Христовых, мучеником благодати, и возымеешь дерзновение сказать с Апостолом: "подвигом добрым подвизахся, течение скончах, веру соблюдох: прочее соблюдается мне венец правды" (2Тим. 4, 8).

34. Для предупреждения возмущений против порядков, надо давать знать настоятелю, как только заметит кто замыслы и стачки

34. 1) Для предупреждения возмущений против порядков, надо давать знать настоятелю, как только заметит кто замыслы и стачки. – 2) Обычно же делай всяк свое дело, терпя и борясь со страстями и похотями. [1, 38]

11. Будем пребывать в том, к чему приставлены, не будем замышлять ничего, что превышает меру нашу, и если случится что такое, не будем упорствовать в том. Чадо! если увидишь частые содружества и партии, отвратись от них; и если кто приступит к тебе с подобным предложением, отскочи от него, и даже выслушать его не соглашайся. Беги, как от огня, когда услышишь какие речи, могущие поколебать веру твою к настоятелю и ослабить любовь твою к нему. Ибо вред от сего, мало-помалу входя в сердце, дойдет до самых основ спасения. Кроме меня не имейте таинника и тайноводителя, если хотите быть настоящими моими послушниками, и не презирайте злых речей, как ничтожных, говоря: велико ли то и то, чтоб заниматься тем. Не так, дети мои, не так; но когда кто уклонится в неверие к общему вреду, прибегите и все расскажите. Может быть, иной невежественно и неразумно возразит: но за это братия осудят меня и возненавидят! – И это не так: ибо если это будут не истинные мои чада, то что тебе похвала их? Истинные же всеконечно последуют тебе и похвалят тебя. Одним словом, умоляя вас, напоминаю, – всецело и во всем положитесь на меня; и никто ничего не имей утаенного и неоткрытого мне: иначе это превратится в жестокую язвину.

12. Продолжая прежние ваши добрые делания, сподвизайтесь и единодушно доводите до конца ваше в Господе течение, и все переносите доблестно и поношения, и труды, и утеснения, и разжжение плоти, и омрачение помыслов, и прилив лености и уныния, и все другое, обыкновенно с нами бывающее, единую во всем имея помощь от непостыждающего упования на Бога и строгого исполнения заповедей Господних с пребыванием в памяти смертной и отсечением своих хотений. Так удостоитесь вы венца мученического и ликовствовать будете с Ангелами в Царствии Небесном.

35. Проявления действий в нас духа Божия, и духа лестча, указываемые с тем, чтоб зная то, о первых ревновали, а от вторых отвращались

35. Проявления действий в нас духа Божия, и духа лестча, указываемые с тем, чтоб зная то, о первых ревновали, а от вторых отвращались. [1, 39] Всегда с неистовством устремляется против нас враг; но всегда обращается вспять божественными силами и молитвами отца моего и отца вашего; и лишь тогда находит себе добычу, когда кто даст ему место, отгоняя от себя Духа Божия и вселяя духа чуждого, который и научает его делать и говорить, что сам любит. Чтоб научиться нам распознавать оба сии воздействия, укажу вам отличительные черты того и другого. Имеющий Духа Святого являет радость, мир, долготерпение, любовь, – и слова произносит, сладчайшие паче меда и сота; ибо они, как сказал Господь, исходят от избытка сердца, в просвещение и утешение приемлющих оные. Непрестанно слышится от них:"прости, или благослови, отче, неразумен я, один грешник, недостоин сопричисляться к братству, ниже я всякой твари." Говорить так и чувствовать есть признак, что мы имеем Духа Святого. Желаете ли слышать, какие признаки духа противного? Вот: кто имеет его, сердце того изрыгает ярость, гнев, осуждение, оклеветание, неверие, отвращение, ненависть, дерзость, непослушание, противоречие, упорство. От такой души отбежали свет, святость и преподобие, отступили смирение, сокрушение и терпение, иссякли слезы, плач, и болезнование сердечное, отлетели созерцание небесное, память о смерти и об имеющих сопровождать ее по смерти Ангелах, скрылись во мраке забвения мысли о всемирном предстоянии пред страшным судилищем Христовым, о грозном суде и своей безответности во всем, что думано, говорено и делано, с самого рождения, а не со времени только поступления в монашество. Все сие излагаю вам, чтоб вы видели, чего держаться и чего избегать должно. Ибо у меня одно желание и одна молитва, чтоб все вы сделались сынами света и дня, наследниками Божиими, сонаследниками же Христовыми, сосудами избранными и освященными, единым Духом во едино сочетанными, да делом познаете, и сердцем испытаете сказанное Св. Давидом: "се что добро, или что красно, но еже жити (братии вкупе", мирно и единодушно (Пс. 132, 1).

36. Подвиги необходимы; но как за всякий есть свое воздаяние, то они не удерживают мудрых от преуспеяния

36. 1) Подвиги необходимы; но как за всякий есть свое воздаяние, то они не удерживают мудрых от преуспеяния. – 2) К моему руководству, прилагайте и свое уразумение доброго и взаимно – поощрение: ибо у нас дело общее. – 3) Пребывайте в добром; храните ревность; держите язык; берегите орудия и вещи, и молитесь. [1, 40]

13. Потребны нам труд, пот духовный, подвиг обóженный, ревность правая, течение душевное, чтоб, вступив в поприще состязания, добре достигнуть конца его, и, по смерти преподобной, увенчаться венцами победы. Вы и сами по себе знаете, что труды отраждают упокоение, скорби вознаграждаются радованиями, стенания напаяют душевными утешениями, тесноты стяжают простор, алкания и пощения возделывают бессмертные ликования, жаждания и гортани иссушение источают "воду" оную "текущую в живот", о коей сказал Господь (Ин. 4, 14), – и что вообще "сеющие слезами, радостью пожнут" (Пс. 125, 5), как уверяет Псалмопевец Св. Давид. "Сия весте", но "блаженни есте, аще творите я," как написано (Ин. 3, 17). "Муж безумен не познает, и неразумив не разумеет сих" (Пс. 91, 7). Вы же умны, добросердечны, благоразумны, внимательны и рассудительны. Почему иные из добродетелей вы достигли, иные достигаете, – приложу же, что и еще достигать будете: ибо заповедь не имеет меры; но чем более кто познает Бога, тем более сознает себя далеким от заповеди.

14. Я даю вам законы, и руковожу вас, от одного удерживая, в другом утверждая, и указывая, куда направлять шествие свое. Вы верите мне во всем, и, как железо в руках ковача, повинуетесь, чего ни желаю я от вас по заповеди. – От сего беспопечительно плавание ваше и жизнь ваша безбедственна. Но вы и сами между собою, уразумевая, что добро и полезно, делайте то и напоминайте о том друг другу. Ибо все мы имеем в виду одно то, что обще всем полезно, как бы на корабле, по морю плывущем, находясь, где и кормчий и корабельник делом общим заняты бывают. В таком отношении состоим мы между собою, я и вы. Мое дело держать в руках кормило и бодренно вести корабль и очи имея обращенными на небо, присматриваться к звездам правды и по ним направлять плавание. Но и вам надлежит и бодрствовать, и делать всякому свое дело, и озираться кругом туда и сюда, чтоб не набежать на что-либо кораблекрушительное, на отмель или подводный камень, и снасти держать в порядке, где ослаблять, где подтягивать, и все потребное делать, чтобы корабль наш благополучно достиг пристанища спасения душ наших. Для сего оставили мы мiр, обычаи его и все плотские удовольствия и утехи.

15. Пребудем братия в подвигах, терпеливо упражняясь в должном; и я уверен, что получим венцы, сделаемся гражданами неба и будем блаженствовать там, откуда "отбеже всякая болезнь, печаль и воздыхание" (Ис. 35, 10). Тверды будьте, воспримите силу, – и светильник ревности вашей да горит в елее постоянного прилежания, чтоб не погас, и нам не пострадать нежеланной участи юродивых дев. Стяжите, отцы честнейшие, безмолвие; не говорю, чтоб вы совсем ничего не говорили, потому что это несовместно с нашей жизнью, но чтоб не говорили о неподобающих вещах и не возбуждали (тем) смеха: ибо "от многословия не избежиши греха", уверяет премудрость: "щадяй же устне, разумен будеши" (Прит. 10, 19). Будьте внимательны в исполнении послушаний ваших и небрежно действуя не портьте необходимых вещей, телеги, например, или сохи, или топора, или чаши и блюда, или другого чего, – от чего случится остановка и время, которое можно бы употребить на духовное какое делание, истратится по пустякам. Молитесь также всегда, да пошлется вам помощь свыше против невидимых и видимых врагов, во Христе Иисусе, Господе нашем.

37. При вере и любви ко мне будьте работящи; распорядители работ распоряжайтесь разумно и подчиненные исполняйте то верно

37. 1) При вере и любви ко мне будьте работящи; распорядители работ распоряжайтесь разумно и подчиненные исполняйте то верно. – 2) Будьте чужды смехов и взаимно огорчений; друг ко другу благи, и почтительны,и бегайте всего укорного и соблазнительного. [1, 41]

16. Молю Бога, да не оскудеет вера ваша и не охладеет духовная любовь ваша ко мне смиренному; но да будем все утвержденны в том же разумении (1Кор. 1,10) и в одинаковой ревности к исполнению заповедей Господа нашего Иисуса Христа. Знаю, что вы злостраждете, испытываете лишения, подъемлете тяжелые труды, проливаете поты. Но не ослабевайте, умоляю вас, любви ради Господней, и продолжайте терпеливо подвигом добрым подвизаться, да в ликовании увенчаны будете на небесах. Желал бы и я трудиться вместе с вами, если б не болезнь ног моих, желал бы и я вместе с вами исходить на дела и смирять работою тело свое. Ибо блаженно по силе трудиться вместе с братией, и преподобно участвовать в полевых работах их. Вы такими трудами освящаете тела свои и души свои делаете бесстрастнейшими, как поистине делатели Господни, если только в надлежащем разуме соблюдаете повеленное, – т.е. если преимущие и распорядители со страхом Божиим и с состраданием к братии делают распоряжения, а подчиненные сохраняют к преимущим покорность и послушание. – Смотрите же вы, распорядители, не налагайте труд на труд, и распоряжайтесь не бессострадательно и не беспопечительно, но праведно, благосердно, братолюбно и рассудительно: ибо не все братия равны нравом, возрастом и силами. С этим только условием получили вы начальствование над братиями. И блаженны вы, если будете так действовать; ибо великие дары и блага будут вашим достоянием в вечности. Смотрите и вы, подчиненные, смиренно принимайте распоряжения первенствующих и действуйте благопокорливо от сердца.

17. Да не будет у вас смеха в преогорчение Господа, да не будет празднословия в опечаление Духа Святого, да не будет между вами и неприязненной друг к другу горечи. Ибо Апостол сказал: "всяка горесть, ярость и гнев да возьмется от вас со всякой злобою" (Еф. 4, 31); и еще: "всяка слово гнило да не исходит из уст ваших, но точию еже есть благо к созиданию, да даст благодать слышащим" (Еф. 4, 29). "Бывайте же друг к другу благи" (Еф. 4, 32), тихи, братолюбны, "терпяще друг друга любовью" (Еф. 4, 2), "друг друга тяготы носяще" (Гал. 6, 2), снисходяще, прощающе, почитающе друг друга и уступкой преимущества, в благоговении и страхе Божием. Если вы так ходите, и если такую ведете жизнь, то вы святые мои, паче же Божии, вы Ангелы Его на земле, поклонники державы и служители славы Его, наследники Царства Небесного, сожители святых и жителя рая, коим дано наслаждаться отложенными для них недомыслимыми благами. Почему о том молюся, прошу и умоляю, да направляются стопы ваши всегда по Богу, да возмогаете в державе крепости Его, да не будет среди вас соблазна, или преткновения, ни смертельного преслушания, ни бедственного роптания, ни мертвительной продерзости, ни укорного какого желания злого, ни другого чего запрещенного и преступного. Свет разума Божия да предшествует вам во всяком движении и деле, мирное устроение да руководит вами, и тишина братолюбия да господствует в вас. – Господь Бог да приставит к вам Ангела мирна, верна наставника, хранителя душ и телес ваших, в денноночное отгоняние от вас злых демонов, и в руковождение вас в благожизнии!

38. Образ жизни в послушничестве выше всех: его и Господь избрал

38. 1) Образ жизни в послушничестве выше всех: его и Господь избрал. – 2) Теките же добре сим путем, терпя и не зная утомления: ибо вот смерть, и всему конец; но при сем и других добродетелей не забывайте, паче же любви. [1, 42]

18. Прошу и молю, стойте, терпите доблестно, благодушествуйте, мужайтеся, помышляя, какой славы сподобятся треблаженные и святые послушники. Всеконечно, каждый в каком чине жизни благоугодил Богу, сообразно с тем получит и благая своя в будущем веке. Но какой чин лучше? – Вонмите! – Велики служащие Богу "в горах, вертепах и пропастех земных" (Евр. 11, 38), отшельники, столпники, затворники, и другим каким образом жизни прославляющие Бога. Но, как вам известно, Господь наш Иисус Христос, раздаятель недомыслимых благ, сошедши на землю, не пустынный, не столпнический и не другой какой возлюбил образ жизни, но благоволил состоять в послушании. Ибо Сам сказал о Себе: "снидох с небесе не да творю волю мой, но волю пославшего Мя Отца" (Ин. 6, 38). И еще: "яже Аз глаголю вам, о Себе не глаголю: но пославый Мя Отец, Той Мне заповедь даде, что реку, и что возглаголю" (Ин. 14, 10; 12, 49). Также лентием препоясался Он и, рабий зрак прияв, умыл ноги учеников, отирая их лентием, и сказал об этом негде в другом месте: "Аз посреди вас есть, яко служай" (Лк. 22, 27). Если же, как видите, Он, владыка сый всяческих, благоволил, паче всех других, восприять наш послушнический образ жизни; то как вам не радоваться, как не ликовать, как не восторгаться от того, что вы жительствуете – подобно Господу? После сего, есть ли для вас что другое, более достойное ублажания? И можно ли вам большее иметь расположение к другим видам жительства? Итак, не ублажайте другого образа жизни паче вашего, если добре его проходите. Почему и в Герондике, или в сказаниях о св. старцах из трех тружеников чрез откровение явлен был более славным послушник, паче пустынника и больного, благодушно с благодарностью переносящего болезнь. Ей, говорю вам, велик наш образ жизни и всесвят; и вы, добре совершив течение ваше, прославлены будете с Авраамом, с мучениками возликуете и водворитесь с праведными.

19. Теките же добре, не останавливаясь, и да не обуморит вас завистливое око дьявола. Помажьте ноги ваши елеем терпения, чтоб, разогревшись душевными стремлениями, были вы довольны к совершению своего пути. Облекитесь в одежду правды и радования, пейте воду чистоты и целомудрия, и не говорите: доколе же? Это слово ленивых. Мы не тысячелетни: ныне – завтра смерть. Каждодневно полагая сие пред очи ума, мы добре творим, шествуя законом отеческим. С сим законом сообразовались отцы наши в немногие дни жизни сей. Да будет же в вас, по святой молитве отца моего, милость, мир, любовь, незавидование, независтность, степенность, добрая послушность, слово благо, сотрудничество, взаимное сочувствие, смиренномудрие. Так живите, и так действуйте!

39. Предзрите Господа пред собою, да не подвигнетесь ни на что худое; нудьте себя на добро, поминая об исходе, и паче о страшном суде и его решении

39. Предзрите Господа пред собою, да не подвигнетесь ни на что худое; нудьте себя на добро, поминая об исходе, и паче о страшном суде и его решении. [1, 43] Храните между собою любовь в союзе мира, и имейте Господа, яко одесную вас сущего, да не подвигнетесь ни к похоти, ни к гневу, ни к зависти, ни к смеху, ни к празднословию, ни к другому чему, чрез что можете попасть в какую-либо петлю пленки адской, которая как бы ни была мала удержать вас во власти ада. Помните, что говорит св. Дорофей?! Орел, говорит, пусть весь свободен и только одним когтем зацепился, все же в сети есть, и ловец без труда или берет его или подстреливает. Внимайте же себе, и нудьте себя; ибо нудящих себя есть царствие небесное. – Какой страх и трепет имеем мы сретить во исходе своем, если будем нерадиво проводить жизнь свою, особенно же в тот страшный день, когда Архангелова труба возбудит всех людей, – всякий народ, всяко колено и всяк язык?! Помыслите, что будет тогда? Небо раздерется; стихии сгорят; вся тварь изменится. Судия всех воссядет на престол суда, и несметные тьмы св. Ангелов станут окрест Его, потом пред всеми обличая дела, слова и помышления каждого, по роду их, по лицу, по месту, по времени и по образу совершения, – и все сие в одно мгновение; наконец отыдут, говорит Писание, сотворшие благая в жизнь вечную, а сотворшие злая в муку вечную, где плач и скрежет зубов, огнь неугасающий и червь неусыпающий, и сообщество страшных, безобразных и всезлобных демонов. – Куда же мы пойдем? – В жизнь вечную, для вечного пребывания с Господом, ели до конца жизни сохраним страх Божий и любовь к Богу, – такую, чтоб из сердца нашего взывалось: "кто ны разлучит от любве Божия ?" (Рим. 8,35).

40. Страх Божий отвращает мечи врага нашего

40. 1) Страх Божий отвращает мечи врага нашего. – 2) Переносите оскорбления. – 3) Не хвастайте внешними преимуществами, но будьте смиренны и покорны. – 4) За это будете с мучениками. [1, 44]

1. Из долговременного опыта вы вполне познали богоугодный образ жизни в иночестве. Не колеблитесь же отнюдь и не выступайте из доброго разумения вашего. Любите заповеданное вам и соблюдайте то во всем; пребывайте и в любви ко мне, как я люблю вас паче всего на свете. Но у врага много обходов, и он удобно сеет между нами и в нас зло. И те только, которые проникнуты страхом Божиим, далеко от себя отвращают мечи его ослабевшие в конец, по священноглаголивому Давиду (Пс. 75, 4; 88, 44), бодренно предаются подвигам благочестия и всеусердно прилежат небесным созерцаниям и деланиям.

2. Вот я, как бы вместе с вами суще, вижу и слышу, как исторглось жестокое слово против кого-либо из братий, – укор, поношение, или другое что. Но ты, брате мой, прияв такое оскорбление, не превращайся в зверя лютого, и не малодушествуй; будь тверд и непоколебим. Ибо поношение и посрамление падают на того, кто изрыгает их, а кто бесстрастно принимает их, тому принадлежит победа; он является человеком Божиим, а тот – рабом неключимым, губящим себя в час оный.

3. Прошу вас настоятельно, – не бранитесь, не оскорбляйте друг друга, не поднимайте высоко бровей, не великоречьте, и не хвастайте, как лучше поющие, как более трудящиеся, как более благоговейные, или иной раз, как по мiрски более благородные, и более благообразные лицом. Об этом не леть есть и глаголати. Но во всем облекайтесь в смиренномудрие, чрез подчинение и послушание повергая себя пред Господом и пред начальствующими по обители.

4. Шествуйте путем сим, – и не всуе будет труд ваш, и не безуспешны подвиги. Се благовествую вам пред лицом Господа Бога нашего, Святых Его Ангелов и всей твари, что вы, совершив добре течение свое, станете ликовать с мучениками, лоно Авраамо будет лелеять вас вечные веки и хор праведных примет вас в среду свою.

41. Относясь к эконому, как к самостоятельной власти, вы вводите двоевластие и разделение; а при разделении власти царство не станет

41. 1) Относясь к эконому, как к самостоятельной власти, вы вводите двоевластие и разделение; а при разделении власти царство не станет. – 2) Я весь принадлежу братству; другого и не требуется. 3) Единовластный Господь благоволил, чтоб и в человеческих обществах было единовластие. [1, 45]

5. Не знаю, по невежеству или по невниманию, или по зломудрию, славите вы эконома к бесчестью моему, и выставляете лице его к посрамлению моему, говоря часто: "если б был тут эконом, то такое-то дело не было бы так сделано, а гораздо лучше. И где этот эконом? Как бы он на это взглянул?" – И это говорится в уши мне. Иные же прибавляют: "подожди-подожди! вот эконом все это исправит и уладит." – Но так ли сему подобает быть? И хорошо ли это для него, для меня и для вас? Себя вы показали исчадиями непокорливости, его – способным выступить за пределы своего чина и власти, меня – поступившим не по намерению Божию, а по плотскому влечению, т.е. по пристрастью и излишнему благоволению к брату. Не видите ли, что таким образом вы вводите двух господ, двух владык, два начала. Глас же Господа нашего Иисуса Христа изрек, что "царство, разделившееся на ся, не станет" (Мф. 12, 25). Двоевластие уже и многовластие есть; многовластие же порождает партии; а партии – причина разделения и разложения. Зачем же сами на себя навлекаете беду, не стоя в мере своей и в чине своем, как подобает, и того отклоняя от должного?

6. Грешен я и неключим, но, от всего отрешившись и обнажившись, благодерзновенно пребываю на месте сем святом, – в безумии моем дерзаю говорить так, – ни в чем не уклоняясь от должного ни ради брата, ни ради дяди ни ради отца или матери, ни ради родства или вообще ради чего-либо плотского, но, если б даже мне надлежало предать тело мое или кровь мой пролить, готов бывая не отказаться от сего, с помощью Божией и по молитве отца моего, чтоб только не сделать чего-либо неполезного для вас и для меня.

7. Един есть Господь и Законоположник, как написано, одна власть и одно Богоначалие над всем. Это единоначалие, источник всякой премудрости, благости и благочиния, простираясь на все, от благости Божией получившие начало, твари, без произволения их, дано по подобию Божию устроять, в порядках жизни своей, произвольно, только одному человеку. Ибо божественный Моисей, в описании происхождения мiра, из уст Божиих исшедшее приводит слово: "сотворим человека по образу нашему и по подобию" (Быт. 1, 26). Отсюда учреждение между людьми всякого начальства и всякой власти, особенно в церквах Божиих: один Патриарх в Патриархате, один Митрополит в Митрополии, один епископ в епископии, один игумен в монастыре, и в мiрской жизни, если хочешь послушать, один царь, один полководец, один капитан на корабле. И если б во всем этом не управляла всем воля одного, то ни в чем не было бы строя и порядка, и не на добро бы это было: ибо разноволие разрушает все.

42. Четыредесятница требует воздержания не телесного только, но и душевного

42. 1) Четыредесятница требует воздержания не телесного только, но и душевного. – 2) Мера поста для общежития средняя, – каждый день понемногу. – 3) Убоимся Бога судии грозного; и да не застанет нас смерть не готовыми. – 4) Я крайне боюсь смерти и всего с нею сопряженного. – 5) восстанем, и устремимся на дела богоугодные. [1, 46]

8. Всем управляющий в премудрости своей, Бог, и временами и летами распоряжающийся предобре и премудро, определил нам в продолжении года и некоторые спасительные и душеполезные дни пощения, для посвящения их исключительно Ему и для очищения случающихся с нами греховных осквернений. И благодарение установившему таковые дни, и давшему нам теперь дожить до них. Нам и всегда должно чисто и непорочно жить и соблюдать всякую заповедь Божию, особенно же это лежит на нас ныне. Ныне время очищения, очистим же себя; ныне время воздержания, будем же держать воздержание, – и не только в ястии и питии: ибо этого недостаточно, но будем воздерживаться и от сластолюбия в сердце, от срамных воображений, от завидования доброй славе брата, от гнева и неудовольствия на ближнего, от необузданности языка, не позволяя ему вращаться по своей воле, но назначая ему предел, время и меру для беседования только о подобающем, от блудных воззреваний ока, от слушания речей недобрых и Богу не любезных. Да, чада мои, да; – умоляю вас, настройте себя, как орган и сладостный псалтирь Духа Святого; руки ваши охраняйте от движений неразумных и от прикосновений похотных, чтоб не разблажиться, и мирны будьте друг к другу.

9. Пусть всечестная четыредесятница не много стеснительна для тела, но не падайте от этого духом; потерпите немного и попривыкши перестанете чувствовать обременение, особенно по прошествии первой недели; для нас довольно хлеба и воды и еще чего-нибудь к пропитанию себя. Отцы наши треблаженные, как знаете, совсем почти без пищи проживали, иные всю четыредесятницу, иные постились по неделе, иные по три дня, а иные каждый день вкушали по малости. Мы каждый день принимаем пищу и неодновидную, но "во смирении нашем да помянет нас Господь" (Пс. 135, 23), и сие малое наше да примет, как дело Великого Антония. Ибо мы живем общежительно и царским шествуем путем, который отцы предпочли всему. Храните только себя всегда чистыми в сокровенном детелище души и не дозволяйте себе сделать что-либо пагубное для душ ваших.

10. Убоимся Бога, имеющего "открыть тайная тьмы, и объявить советы сердечные" (2Кор. 4, 5), и "воздать каждому" не "по делам" только, но и по словам и помышлениям (Рим. 2, 6), и даже, что еще более страшно, по грехам неведения. И кто постоит пред яростью гнева Его? Кто доволен неповинным явиться пред лицом Его? – Кто же после сего не возревнует тещи путем правым? Кто не напряжется отбросить беспечность и сонливую леность свою? – Горе воздвигнитесь; ночь прешла, и воссиял уже день будущего воздаяния. Да не застанет нас неготовыми смерть и да не оставит на нас какой язвы неисцелимой и вечной.

11. Я бедный и паче всякого человека, лучше же сказать, – один достойный всякого мучения, страшусь, ужасаюсь и трепещу при мысли о разрешении от тела, пришествии по душу Ангелов Святых и о том, как прейду воздушное пространство и как простру слово к мiродержителю, как написано в житии св. Антония? О немощность моя! Что ожидает меня? И как непотребствую я каждодневно, предаваясь дреманию и сну во грехах своих? Каково будет мое предстание пред Богом, Судией всех и Господом! Какими очами воззрю на Него, взором своим иссушающего бездны и грозным словом разрушающего горы? Что скажу там в оправдание свое? Какого найду защитника? Как умолю уже неумолимого? Какими горькими слезами, какими умилостивительными словами и воздыханиями сердечными преклоню на милость неприступного по правде Своей?! – Увы мне, увы мне, братия мои! Я отзде уже вижу участь свою. Одна у меня надежда – молитвы отца нашего святого и ваше блаженное заступление.

12. Впрочем, восстанем еще и еще и понудим себя на всякие Богоугодные дела, перенося мужественно настоящее и утишаясь надеждами будущими. Презрим тело, не будем смотреть ни на труды, ни на прискорбности, ни на поношения, ни на голодание и ни на что другое, кроме своего дела. – Если будем так жить, то несомненно спасемся, и на небесах приняты будем в лик святых, для радования со всеми святыми, от века благоугодившими Христу Господу.

43. Ублажаются общежительные труженики: радуйтесь!

43. 1) Ублажаются общежительные труженики: радуйтесь! – 2) Тесно живем; но и древние подвижники так жили, и нынешние так живут: не унывайте же. – 3) Исполняйте заповеди и уставы, друг другу помогайте, чтению внимайте, со страхом спасение содевайте; сообращения с женщинами бегайте. [1, 47]

13. Благословен Бог, по преизбыточеству милости человеколюбия Своего, призвавший нас званием святым, по предведательному совету Своему, во святой схиме сей, предаться Ему всецело, и всецело себя посвятить на ближайшее и преискреннейшее работание Ему и Ангело-подражательное славословие, – и тако сердца наши расположивший отречься от родителей, родных, отечества, и всего такого другого и взять на себя благое и спасительное иго Его, – и наше смирение сподобивший соединиться с вами в сожизние и сожительство, не с тем конечно, чтоб руководить и пасти вас, о чем я и думать не дерзал, хотя так случилось. Радуйтесь же всегда о Господе, чада возлюбленные, радуйтесь граждане небесные и изгнанники земные, жители вышнего Иерусалима и пресельники отзде, наследники Царства Небесного и безнаследные лишенники земных благ. Радуйтесь скорые шественники путем изгнания и страннического злострадания ради заповеди Божией. Радуйтесь последние по-мирски, но обладатели блага паче ума. Радуйтесь, доброе и Богособранное содружество, единодушный и единосердечный, отцелюбивый и братолюбивый собор, другой на земле Ангельсий лик, обновители древнего жительства всепреподобных отцов наших. Радуйтесь, работники Божии, трудники, день и ночь делающие своими руками, чтоб не отягчить кого, и не только себя самих довольствовать, но и немощнейших из братий, и нуждающих из внешних. Радуйтесь, неразрывное передовое своинство, Богоначертанный лик, которого не расстроили ни угроза царя, ни страх князей, ни чаемая смерть. Радуйтесь, друг другу сорадователи, из коих каждый благоприятное брату своим почитает, и между коими нет ни зависти, ни рвения, ни соперничества, но господствуют мир, любовь и единожизние. Говорю так не потому, чтоб мы не испытывали браней: ибо кто венчается, если неборимый и противоборствующий, если неприемлющий стрелы и ранящий бросающего оные, – но потому, что не падаем под сатанинскими ударами. Воистину, чада мои Богособранные! Вы питаетесь дарованием Духа, пьете воду, Господом подаемую, коей причастником сделавшийся "не вжаждется вовеки", но будет она ему "источником воды текущие в живот вечный" (Ин. 4, 14. 15).

14. Зима настала, а обиталищ у нас немного, и те плохи и тесны. Но не падайте духом; ибо не смотря на то, вы просторны в добродетели и в сем отношении досточудны, ни во что вменяя прискорбное, хотя оно прискорбно, и об одном том заботясь, чтоб всегда делать угодное Богу. К тому же, если воспомянем древних св. отцов, или даже и ныне подвизающихся, то найдем, что живем в палатах. Не видите ли, что и ныне рабы Божии одни живут на открытом воздухе, другие затворяются в пещерах и гробницах, иные носят вериги и едят очень мало, довольствуясь одним хлебом, а то и от него воздерживаясь, и удовлетворяя потребность эту древесными плодами через день? Так воистину делается и ныне. Но и вы не печальтесь; ибо никак не окажетесь позади их, а равными им будете признаны, или даже высшими их, как уверяют отцы, только будьте всегда неленостны и доброхотны на всякое дело. Разгорайтесь ревностью еще и еще, крепитесь и мужайтесь паче и паче. Повергайте врага долу, попирая его смирением вашим, мечем исповедания, ножом послушания. Солнце правды всегда да сияет в сердцах ваших, отгоняя тему страстей; ибо когда оно взойдет, звери уберутся к себе "и в ложах своих лягут": понимайте слова сии духовно. Мы же изыдем на дело Господне от утра жизни до вечера смерти, исполняя делание свое (Пс. 103, 22. 23). Еще немного и победим.

15. Соблюдайте правила, заповеди и постановления. Кто упал, поднимите его; кто ослабел, подкрепите; и во всем вообще помогайте друг другу, да исполнится и в вас слово Премудрого: "брать, от брата помогаем, яко град тверд и высок" (Притч. 18, 19). Внимайте чтению, и замечайте изречения, какие кому более благопотребны. Делай всякий свое дело со тщанием, яко дело Божие; и все "со страхом и трепетом свое спасение содевайте" (Фил. 2, 12). Не вонзайте меча в сердце свое и не небрегите о деле душевном. Открыто мне о вас, братия, некоторыми из братий, что вы не добре себя держите в некоторых случаях: ибо засматриваетесь на женщин и в беседу вступаете с ними, изгоняющими нас из рая. Или не слышите, что сделала Ева Адаму? Бегите же, бегите от них, как Великий Мартиниан, если не телом, то всячески духом. – А это еще что за речь: "от чего тот-то, или такая-то не пришли сюда в Воскресение?! Но всяко в следующее не забудут придти." – Прошу и молю, дайте мне всегда слышать добрые свидетельства о вашем обращении! Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, каждодневно изъемлющий меня из глубины прегрешений мышцей силы своей, по заступлении св. отца моего и вашей молитве, да даст вам тоже "мудрствовать и тем же правилом жительствовать" (Фил. 3, 16), да будет в вас един дух, едино разумение, и едино хотение; да пожив преподобно и праведно, сподобитесь получить обетованные блага, со всеми святыми, от века благоугодившими Богу!

44. Страх за себя по поводу настоятельства

44. 1) Страх за себя по поводу настоятельства. – 2) Будем преуспевать в отрешении от всего, помня суд; понудим себя на добро, – и легко станет. – 3) Бегай воззрении на лица, и страстных прикосновений к другим и своим членам. [1, 48]

16. Неленостно мне говорить вам и утверждать вас словами истины, сколько можно, чаще, дабы по неведению или нерадению не подвергся кто из вас уязвлению жалом смерти, т.е. грехом, преступив заповедь и сделав что неподобающее, – если, и когда делаю это, находим, что злохудожный сатана успевает действовать на некоторых из вас, о коих великий мне плач и печаль сокрушительная. Ибо за все, каким-либо образом согрешенное вами, я, непотребный, буду подлежать ответу в день праведного суда и откровения всего, содеянного людьми, пред Господом Богом, если наперед не возвещу вам, если наперед не утвержду вас и не научу. "Горе мне есть аще не благовествую вам!" (1Кор. 9, 16). Особенно же за то горе мне, что, не будучи достоин именоваться даже овцой, занимаю чин пастыря! Какое мне оправдание, какое извинение, просвещать других, когда сам я тьма, и врачевать немоществующих страстями, когда сам ведом есмь и увлекаем ими?! Но, из любви к вам и из послушания повелению отчему, соглашаюсь лучше быть пищей огня геенского, нежели повредить вам. Я каждодневно привожу на мысль и обсуждаю, каково судилище Божие, и как строго требует Бог от всякого человека, чтоб он был совершен во всем и преисполнен всякой добродетелью, особенно же если он предстоятель слова. Что же мне делать? К чему обратиться? Кого взять в сподвижники? Одно остается – положиться на ваши молитвы, вместе с молитвами отца моего, да ими утверждаемый возмогу и вас добре руководить, и против собственных страстей подвизаться, соображаясь во всем с волею Господа.

17. Царство Небесное предлежит нам. Восхитим его деланием заповедей божественных. Не будем сластолюбствовать, не будем разлениваться; будем паче и паче усугублять наше отрешение от мiра и всего, что в мiре, и препобеждать духов лукавствия, пока спасительно укроемся в необуреваемом пристанище вечной жизни. Какое горькое мучение ожидает нерадивых! Какой "гнев и ярость на всякую душу человека, творящую злое", – на душу всякого Христианина, паче же монаха! (Рим. 2, 8.9). Ибо чем больше мы почтены, тем большая требуется от нас чистота жизни. Кратковременна прискорбность от самопринуждения, но вечно отсюда истекающее услаждение, если постоянное благонастроение стяжаем этим недолгим себя принуждением на всякое добро: это и в отношении к пище, и в отношении ко сну, и в отношении к раздражительности, и в отношении к помыслам злым, и в отношении ко всему другому. – Ибо если возлюбим доброе и будем нудить себя на него, то Бог подаст нам силу к деланию его; и станет тогда для нас путь добродетели легок и покат. Грех же для тех, кои предаются ему, исполнен затруднений, стремнин, скорбей, мрака, мерзостей и пагубы. Придите же, чада мои, потечем путем Божиим, прискорбным и бесскорбным, тесным и просторным. В бдениях ваших держите крепкое благонастроение, добре пойте, добре молитесь, к братиям имейте любовь и некую бездерзновенную несмелость.

18. Великое зло продерзая на все смелость и вещь убийственная; и многоискусный дьявол, если кто не внимает себе, быстро при ней нападает, воровски прокрадывается внутрь и уязвляет души наши стрелою злобы своей, увлекая очи на красивые лица юных, и сладкими улыбками в тех и других возбуждая возгорение страсти. Когда же успеет он одного обольстить и склонить к нечистой любви, тогда покушается и того, к кому у него страсть, пристрастить и любострастно расположить к нему; потом пойдут взаимные даяния и воздаяния воззрений и обозрений, душевные излияния, и сладострастные горения; а наконец, если не особая Божия помощь, покров отческий и сознание искушения самими пострадавшими сие, там пагуба, – содомское сгорение и гоморское потребление. Но бежим от сего все! Я первый, предыскушен будучи, простираю руку к вам искушаемым. Великое против сего подкрепление и ограждение – хранение очей и искреннее исповедание. – Но и в отношении к себе самим не следует допускать подобной неосторожной смелости: ибо и тут кроется смерть, – о чем незнающим лучше не открывать. Пострадавшие, знаете, о чем говорю; однако же и всем подобает блюстись. Не коснися, ниже осяжи, – и не смотри на наготу свою, чтоб не подпасть под клятву Ханаанову. Ибо не другим падением пал столп оный пустынный, о коем говорил Антоний Великий, как этим, хотя премудрый Отец и не высказал сего. Блюдите убо како опасно ходите, да не смерть обымете. Бедный человек! Знаешь, что говорит Апостол: "кто мя избавит от тела смерти сея?" (Рим. 7, 24). Как со зверем диким, как со львом, живешь ты с этою плотью. Если не прострешь на него меча, он тебя похитит, сотрет и убьет.

45. Бесы увлекают чрез возбуждение страстей, и губят: бороться надо

45. 1) Бесы увлекают чрез возбуждение страстей, и губят: бороться надо. – 2) Пал? встань, оплакав и покаявшись: Господь исцелит. – 3) Послушаем гласа его; не будем малодушны, вооружимся. – 4) Всего укорного в общежитии бегайте, а во всем требуемом преуспевайте. [1, 49]

19. В чем исправим мы путь наш? В чем, если не в том, чтоб соблюсти словеса Божии и судьбы оправданий Его (Пс. 118, 9). Но кроме того имеем мы воистину непрестанную брань с мiродержителями тьмы века сего; и велика и не пресекаема их горечь против нас, как написано в лествице (сл. 4, 35; 26, 126): они нападают, возмущают, мучат похотениями, щекочут подчревными движениями, возжигают печь похоти, множат и разнообразят зло, – и напоения их смертоносны. Чем-нибудь из сего всяко уловляется бедный человек, если не внемлет себе: или завистью, – которая равняется убийству, – или тщеславием, или тайноедением, или сосложением с злыми помыслами: ибо и за это одно может пойти во ад пострадавшая сие душа. Но чем бы вообще из сказанного ни был кто уловлен, он уже не имеет Бога, не имеет и Царства Небесного, лишается жизни вечной, теряет радование бесконечное, наследует же огнь неугасимый, червя неусыпающего, тьму кромешную и сводворение с бесами. – Нам же, братие, да не будет пострадать что-либо такое; постараемся избегнуть сетей вражеских, будем крепко бороться, перетерпим огнь похоти, – и он всеконечно угаснет. Ибо всесильное мановение Божие не попускает сгорать нам в огни сем, если боремся, – и мы исходим в прохлаждение росою чистоты, славя Бога со св. отроками. Пусть зависть нападет, но вооружимся против сей страсти, и она, немного подержавшись, пройдет; продержится час или три, или, может быть, и весь день, но на ложе, нашем исчезает; и ты, поборовшись таким образом, сопричислишься к воинам Христовым, имеющим получить не мучения, а венцы.

20. Ты был уязвлен, но и сам уранил; ты пал, – чего однако же да не будет, – встань поскорее; ты увлечен был словом к тому, что неподобно, искушен был воззрениями очей, пленен в мечтания по бездействию ума, смехом разразился? Опять возвратись к должному, опять восстанови себя в чин свой, стань покаянником, даждь славу Богу, дай исповедание, пролей теплые слезы из среды души твоей, воссли воздыхания из глубины сердца твоего, восстенай, поникни главою, сокрушись, воссмиренномудрствуй. Таково врачевство души! Ибо написано: "егда возвратився воздохнеши, тогда спасешися и уразумееши, где еси был" (Ис. 30, 15); и: "еще глаголющу ти, речет ти, се придох" (Ис. 58, 9); и еще: "опечалися и пойде дряхл, и исцелих пути его" (Ис. 57, 17). Смотри, какого благого имеем мы Бога, какого умилостивительного, какого утешительного, какого скороуслышительного! "Той бо есть очищение грехов наших" (1Ин. 2, 2); нас ради обнищал, нашего ради спасения истощил Себя, принял раны, оскорбления, поношения, поругания и излил всесвятую кровь Свою, – и "язвою Его мы исцелехом", как написано (Ис. 53, 5). Придите же приступим и "припадем Ему, и восплачемся пред Ним, яко Той есть Бог наш, и мы людие пажити Его, и овцы рук Его" (Пс. 94, 7).

21. Днесь послушаемся гласа Его, и не станем более преогорчевать Его, не поползнемся, как древние (Евреи в пустыне) на ропот по причине неверия, и потечем не ленясь в землю обетованную, в которую доходят путем тесным и прискорбным. Если бы тогдашние послушали Иисуса Навина, вождя своего и Халева Иефониева, то имели бы наследовать обетованное Богом. Но как они тяготились и малодушествовали идти тем путем трудным, и убоялись сопротивления встречаемых народов, не смотря на помощь непобедимой силы Божией, то преданы были истреблению, – и погибла память их с шумом. То же самое сбудется и с нами ныне. Ибо если вы будете слушаться нас недостойных и не дадите хребта, не засядете так же за котлы плотоугодия, помышляя о рабстве Египетском, и о рабстве страстям мiра сего, от коего освобождены вы благодатью и благоволением Божиим, но воодушевитесь вместе с нами и восстанете бодренно, с сердцем пламенеющим ревностью, обувши ноги во уготование благовествования мира, облекшесь в броню веры несомненной, и всякой молитвою молясь на всяко время духом (Еф. 6, 14 – 18): то мы с вами и путь духовный совершим благоуспешно, попирая и препобеждая встречающиеся инородные и варварские страсти, и Иордан прейдем мысленно чрез слезы, и наследуем землю оную, на которой произрастает бессмертная жизнь и плодородие ум превышающих благ.

22. Не многими и недостойными словами обсеваю я вас и ныне как всегда, для упражнения душ ваших. Примите впрочем и это скудное, и вашим доброделанием сию малость слова размножьте в тридцать, шестьдесят и сто. Ей, умоляю вас, переносите благодушно притрудности жизни вашей, и всеусердно исполняйте порученные вам послушания. Радуйтесь и сорадуйтесь мне все и все благоуспешны будьте. Никто не ропщи, никто не желай другого (послушания), никто не гордись пред ближним, – ибо мерзость есть Господу и людям таковой, – никто не делай срамных дел, ни душой ни телом, никто не ешь тайно, никто не лги, никто не осуждай, никто не укоряй, не будь без дела, не придумывай извинение в грехах, никто не будь двуязычным, шепотником, фанфароном, велеречивым, притворщиком, братоненавистным, недвигой, упрямцем; напротив все будьте благотечны путем Божиим и благодвижны, ровны (не выдавайтесь), благосдержливы, неутомимы, долупреклонны выею, благопослушливы, приветливы, ненавистники продерзой смелости, другдруголюбивы, бесхитростны; дабы так жительствуя и так себя держа, благоуспешно совершить предлежащий нам подвиг, и благоугодив Богу обрести обетованные блага.

46. Призваны мы к высокой жизни: но так ли живем, как вознамерились сами, и как другие ожидают?

46. 1) Призваны мы к высокой жизни: но так ли живем, как вознамерились сами, и как другие ожидают? – 2) Будем неизменны в добре и не станем увлекаться страстями не только делом, но и в мечтаниях. – 3) Зачем ушли мы из мiра? Чтоб жить в лишениях, – в надежде. [1, 50]

23. "Явися благодать Божия", по слову дивного Павла, "спасительная всем, да отвергшеся мiрских похотей", особенно мы, монашескую жизнь возлюбившие, "целомудренно", преподобно и "праведно поживем, ждуще блаженного упования и явления славы великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа" (Тит. 2, 11. 12), Который одним, "по терпению дел благих," воздаст Царство Небесное, а другим, "по рвению" и воли плоти, отказавшимся от благих рачений и дел, – "гнев" и не престающую муку в огне вечном (Рим. 2, 7. 8). – Смотрите же, так ли живем мы? По тому ли намерению, какое было в нас в начале? Итак, прияв имя и прозвание: святые, подвижники, – не посрамим первоначального последующими делами, и не уподобимся фимиаму, который сначала распространяет благоухание, а под конец изгарью поражает обоняние, ни светильнику, светлогорящему в начале, и всех в доме освещающему, а потом под спуд полагаемому, или угасающему.

24. Отличительная черта истинной добродетели есть во все время хранить характер свой; и в этом – труд наш. Ибо мы человеки некако поскользновенны и удобопреложны на неподобающее, по изреченному негде божественным гласом, "прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности его" (Быт. 8, 21). Отрекшись убо от мiра, да не явимся опять общниками его и страстными; поправши славу, да не емлемся ее опять по злоумию; исповедав здесь о себе, что мы обнажились от всего, да не приступаем опять к пожеланиям и благам, чуждым для нас. Зачем, забыв об обете своем, данном при свидетельстве Ангелов и людей, ищем – кто первенства, кто учительства, кто покоя? А иные изъявляют крайнее неудовольствие, если в чем-либо окажут им некое невнимание, или не почтут их, яко преподобнейших мужей, зря пред собою не смерть, не страшный суд и осуждение помышлений их и дел, и не тяготящее их бремя грехов, но то, к чему влечет и чего вожделевает сердце, и что рисует долу преклонная мысль, которая в мечтах своих одного вводит в клир, другого возводит в настоятели, того облекает словом премудрости, этому поручает строение и попечение о монастырских потребах. Не сатанинская ли эта прелесть и обман?! Не всех укоряем в этом, но есть некоторые такие; слово же наше обще простирается на всех в утверждение их в добрых помышлениях и чувствах.

25. Все почетши второстепенным и со всем земным распростившись, к чему вместо того приступили мы, о том и будем подвизаться. Чего же ради вышли мы из мiра? – Вышли мы – нищенствовать, плакать, алкать, жаждать, быть чистыми сердцем и мiротворными, быть поносимыми, гонимыми, если случится, оклеветаемыми, – быть отребьем мiра, и наконец, если настанет время гонения, предать себя на смерть, за нас ради умершего: ибо решившиеся на то и всегда на то готовые, причитаются к тем, кои действительно то пострадали, и с ними вместе прославятся; и соцарствовать будут единому Богу нашему и Всецарю Христу.

47. Будь тверд в воспринятой жизни, и сам себя не лишай радостей, предлежащих тебе

47. 1) Будь тверд в воспринятой жизни, и сам себя не лишай радостей, предлежащих тебе. – 2) Что можешь ты пострадать, чего бы Господь не пострадал прежде тебя за тебя. – 3) Скорбь о бежавшем из обители, и увещание набольшим. – 4) Приглашение молиться об убежавшем. [1, 51]

26. Умоляю вас любовью Господа нашего Иисуса Христа, давшего Себя за грехи наши, тверды будьте и неподвижны в верном исполнении святых и животворных заповедей Господних. Никто не дреми, чтоб не поскользнуться на грех; никто не поддавайся искушению искушающего нас дьявола; никто злохитро не укрывай от нас греха, одно нам объявляя, а другим являясь пред Богом, назирающим пути людей и прозирающим в сокровенное. Не лишайте сами себя предлежащей вам радости в жизни вечной, спаситеся от рода сего строптивого и развращенного, возненавидьте мiр и что в мiре, всякие пристрастия, сладкие утехи, свои воли и самоугодия. Се раздружились мы с мiром, се приступили к страху Божию. Умерли мы греху, и не должны допускать ничего отвергнутого нами, ни тещи опять в след того, ни принимать то. Пришел ты сюда, убежав от мiра и мiрских, – восприми доброе и дивное решение предать себя в рабы послушанию, и все охотно претерпевать ради Христа, даже до крови. Это уже и обещал ты в самом отречении своем, пред лицом Бога и Ангелов Его. Таков ли ты, тебе то ведомо. Но смотри, человече, "Бог поругаем не бывает" (Гал. 6, 7). "Отвергся кто закона Моисеева, без милосердия при двоих или троих свидетелях умирает. Колико мните горшие сподобится муки, иже Сына Божия поправый, чрез нарушение обетов своих, и кровь заветную скверну возмнив" (Евр. 10, 28. 29).

27. Господь за нас пострадал; что ты, раб, можешь спострадать равно Господу твоему? Что же ты, любимиче, раздражаешься? Что выходишь из себя? Что возмущаешься? Что? – Обругали тебя? Это и Господь твой потерпел. Ударили в ланиту? Он же разве не предавал лица Своего бьющему? Насмеялись над тобою? То же было и с Владыкой твоим: ибо Он говорил чрез Пророка: "поношения поносящих Тя нападоша на мя" (Пс. 68, 10); и еще: "ископаша руки Мои, – и нозе Мои: исчетоша вся кости Моя" (Пс. 21, 17, 18). Какое каменное сердце не умягчится, помышляя о животворных страстях Христа Господа и о Его за нас смерти! Но вы разве не решились произвольно приносить себя в жертву за Него каждодневно? Это впрочем так и есть на самом деле, и как я думаю, вы не чужды ревнования о сказанном, но подражаете Спасителю и спострадать Ему ищете, яко имеющие и прославиться вместе с Ним в Царствии Небесном. Конечно, один из вас является лучшим другого и превосходит его, соответственно присущей в нем добродетели. Но да дарует Господь Бог силу и крепость всем вам достигнуть в меру возраста исполнения Христова!

28. Когда радуюсь я чему, хочу, чтоб и вы радовались, и когда печалюсь, хочу, чтоб и вы печалились со мной. – Се ныне скорбь у меня не малая из-за брата Орсисия. Исчез он с глаз наших вчерашний день. И причина сему не другая, как грехи мои, яко пастыря худого, который не предусмотрел, не предостерег, и не предуврачевал немощного. Увы мне! Праведно имею подвергнуться суду и осуждению и предан быть на муки и истязания. Пожалейте меня; но и сами себя поберегите, да не сделается мое над вами настоятельство причиной моей погибели вечной. Да утвердит себя каждый из вас в должных правилах; и положите непременно все открывать мне на исповеди. Каждый да пребывает в том, к чему призван. Смотрите вы, набольшие, прежде других отрекшиеся мiра, как бы не случилось и еще что подобное по вашему бессоветию, так как вы дозволяете себе выступать за пределы должного и не держать во всем порядков, как я хочу и как я желаю, чему быть относительно каждого подчиненного. Ибо слышу, что вы бьете; я же этого не приказывал, как запрещенного Божественным Писанием, хотя оно допускалось св. отцами, по нужде в некоторых случаях и для неких, без шума впрочем и чрез другого, не яко страсти удовлетворяя; браните, и притом неприлично, у некоторых же это обратилось в привычку. – Убеждением, кротостью и показанием добродетели надобно приводить братий к должному: ибо у нас не тираническая власть, а уважающая свободу и охотное вызывающая подчинение. Слова же бранные, как то: несмысленные Галаты, дураки, порождения ехидны и подобные да не слышатся среди нас, хотя слово строгое, не со смущением и страстью, а щадительно и с любовью сказанное, бывает спасительным врачевством. Ибо и врач пользуется ланцетом и прижигателем, когда это пригодно к уврачеванию предлежащей болезни. И у нас есть свои ланцеты и прижигатели, каковы епитимии и слова обличительные: ими и пользоваться нам должно, имея одно в виду, – чтобы падший восстал и опять ялся пути своего, и являя утробы щедрот, особенно относительно несовершенных. Ни в отношении ко сну, ни в отношении к пище, ни в отношении к отдыху и прочему нельзя наравне ставить привыкших с теми, кои не таковы. Почему я желаю, чтоб новоначальным делалось послабление, пока привыкнут и сами начнут все ретиво делать. Разве мы имеем братий только для работ, для виноградных лоз и маслиц? Никак; но для успособления им содевать свое спасение. Об этом перваки на первом месте должны заботиться, а на втором уже и о вещественном. Всякая душа смиренная и сокрушенная, по Евангелию, из благого сокровища сердца своего износит слова благие, и такой души обличение и укор сладки приемлющему их, паче сладости сладкого питья; сердце же гордого плодоприносит – брань, горькие и грубыя слова, сопровождаемые ярыми взорами очей, расширением ноздрей, зверскими вращениями лица. Каким же образом от этого уврачуется погрешивший брат?

29. Молитесь, да умилостивится Господь и откроет нам, где брат; потому что это навело на меня тяжелую печаль и стало причиной горьких слез. Не думайте, что убежание Орсисия ничего, дело невеликое, так как он из последних. Но для меня это велико; ибо Христос за него умер.

48. Вот-вот смерть: готовьтесь, очищая себя от страстей

48. 1) Вот-вот смерть: готовьтесь, очищая себя от страстей. – 2) Преуспевать надо. 3) Бегайте празднословия и смеха, любите же молчание; и если говорите, говорите о полезном вам. [1, 52]

30. Спешат дни за днями, текут, как быстро стремящаяся вперед и не стоящая река. А там и смерть. И "кто есть человек, иже поживет и не узрит смерти?" (Пс. 88, 49). "Человек цвету сельному уподобился, дни его как сень преходят" (Пс. 101, 12; 102, 15). Не дадим же себе быть в посмеяние, явившись неготовыми в час пришествия по нас Св. Ангелов; но как каждое мгновение имеющие быть взятыми отсели, так будем внимательнейши к каждому поступку, к каждому движению и слову, – и будем стоять добре готовыми, в нетерпеливом ожидании приять мановение к исходу от Бога всех и Владыки преставления нашего. Если так будем держать себя, то никакое зло не превзойдет в нас, и забвение не будет закрывать от нас судов Божиих; не будем уже воевать друг с другом, или ссоры затевать; не будем один пред другим большей искать чести, или печалиться, что тому и тому не научились, того и того не выучили на память, в том-то и том-то не умудрились. Но все сие "вменив уметы быти" (Фил. 3, 8), одного только взыщем, – того, чтоб очистить душу от страстей и своими сделаться Богу. – Говорю же вам сие не потому, чтоб повелевал вам не учиться: ибо и этого требую, и сам же дал вам подробные правила, чему и как учиться; но чтоб показать, что первым должно быть то, а это после того, и то должно считать делом, а это приделком. Господь Бог наш, препоясующий силою немощных, от "гноища возвышающий убогого" (Пс. 12, 7) и нас новорожденных в благочестии день за днем преобразующий в "мужа совершенна," и нас да преисполнит мужеской к тому силою и совершенными да явит, паче нашего достоинства.

31. Апостол учит нас искать все большего и большего совершенства (Кол.. 3, 1). Не перестанем же искать, чего еще недостает в нас, но позаботимся паче и паче преуспевать и богатиться всяким добром. Если ты звезда, старайся сделаться солнцем; если ты уже внутрь двора Божия находишься и причислен к спасаемым, старайся достигнуть того, чтоб тебе быть поставленным над пятью или десятью городами. Умножь талант свой, чтоб стать над многими; возлюби много, да много и дастся тебе; будь верным рабом Господа, да над всеми, кои в доме, первенствуешь. Таковы божественные гласы, страшные, – и когда слышишь их, и когда помышляешь о них, – славу из славы предуказующие нам.

32. Возмогайте против дьявола и отражайте его на вас устремления. Слышал я, что многие из вас вдаются в празднословие и в вечерних сходках без смущения предаются смехотворству; а это пагубно и для делающего сие и для участвующего в сем. Кто-нибудь из вас привносит слово смехотворное, и бессловесный смех тотчас от одного раздражается у всех. И дьявол радуется: ибо он тут командир и ему угождение доставляется тем; а Господь со Св. Ангелами Своими устыждается при таком худодействовании вашем. Побойтесь Бога и остепенитесь. Если это не правда, докажите мне, что лгу, и я замолчу; если же правда, начните блюстись от сего. Почему не обуздываете вы словоохотливости и не храните молчания, не говоря ничего, пока не спросят вас? Верно не знаете сладости молчания, которое душу молчащего исполняет радованием паче всякой радости: ибо таковой имеет собеседником Духа Святого. Вы думаете, что это малость, и не знаете, что тут совмещается всякое зло. Ибо, как изрек божественный Иаков, язык – "неудержимо зло, исполнь яда смертоносна", и обуздывающий его "совершен муж" (Иак. 3, 2. 8). Не огорчайтесь же на меня, хотя я и огорчаю вас. Я отец вам; и скажу вам словами Св. Павла: "кто есть веселяй мя, точью приемляй скорбь от Мене?" (2Кор. 2, 2). Взялись вы разговаривать? – хорошо; но говорите о тропарях и стихирах, рассказывайте святые истории, рассуждайте о вещах полезных и о делах, вам предлежащих. Говорить же о каком-нибудь поле или огороде, о быке или стойле, или о другом чем к чему вам? Кому нужно об этом спрашивать, и кто может дать на это настоящий ответ? – Но один спросил ни с того, ни с сего, другой повторил вопрос, – и пошли пусторечить, что и удержи нет. Лучше уж сидите в келье и молчите. Молчащий, повторю еще, имеет Духа Божия сожителем себе, противное же сему – явно.

49. Картина страданий ради нас спасителя: слава и благодарение Ему!

49. 1) Картина страданий ради нас спасителя: слава и благодарение Ему! – 2) По случаю перемены послушаний, слово к ропщущим на это и непокоривым. – 3) На словах, все всё готовы делать, а на деле не все: – укор. [1, 53]

33. Се вводимся мы паки во святую и великоименитую седмицу действенного воспоминания страстей Христовых, и снова научаемся, что и сколько, и чего ради благоволил потерпеть за нас Господь славы, Бог и Создатель наш. И какая окаменелая душа не сокрушится и не содрогнется, представляя, как Господь предается учеником, отдается в руки беззаконных, связуется воинской рукой, ведется в судилище, обвиняется истина сый, слышит: льстец и злодей. Спаситель всех – ударяется в ланиту и сносит, оплевывается и не противится, терновым венцом облагается преболезненно и не опаляет дерзких, в багряницу одевается, как царь и как злодей бьется тростью, наконец распинается, копьем прободается, смерти вкушает жизнь всех; но вскоре за тем восстает, восставляя и нас от падения нашего и поставляя в непресекаемое бессмертие. О, Господи Боже наш и Создателю! Что равное принесем Тебе мы – прах и пепел?! По безмерно богатой благости Своей, не презрел Ты погибающего создания Своего, но благоволил придти и спасти нас образом крайнего и неизглаголанного смирения. И се, в чувстве спасения и силы, от Тебя приятой, грешными устами и недостойными приносим Тебе хвалу и благодарение, преисполняющее нас.

34. Произошла у нас перемена послушаний: один к одному, другой к другому переведен послушанию, новому для него. Сделано так по отцепреданному правилу: ибо сим образом наилучше сохраняется и укрепляется братолюбие, единодушие и единомыслие. – Но некоторые из вас приняли это без обременения, а другим это показалось тяжело; потому что те привыкли отсекать свою волю, а эти оказались неприготовленными к сему, – те не пристращались к послушанию, и им все равно, к чему ни приставь их, а этим одно послушание нравится, а другое нет, и одно считают они почетным, а другое унизительным. Из этих впрочем последних одни, поскорбев немного, преодолели себя и помирились с новым для них назначением, а другие все еще упорничают и стоят на своем нехотении подчиниться новому порядку. – Ко всем вам вот мое смиренное слово! Те, которые приняли наше распоряжение, как бы оно исходило от Бога и, отсекши волю свою, с готовностью приступили к тому, что кому назначено, блаженны, благоприятны и нам и Господу, и равны мученикам – настояще, а не мнимо только. Те, которые, приняв его сначала с неудовольствием и скорбью, скоро потом со смирением обратились на лучшее, и эти добрыми явили себя борцами, принесшими Богу кровеизлияние. Третьи же, все еще остающиеся в непокоривости и сплетающие оправдания себе, внушаемые им страстями их, отпадшие суть, о коих праведно сказать, что они не суть и не были от нас.

35. Господь сказал: "не всяк, глаголяй Ми, Господи, Господи, внидет в Царствие Небесное, но творяй волю Отца Моего, Иже есть на небесех" (Мф. 7, 21). И еще: "аще любите Мя, заповеди Моя соблюдите" (Ин. 14, 15). Применительно к сему и я говорю вам, что не всяк, говорящей мне: отче – отче, ученик мой есть, и что только тот любит меня, кто исполняет мои распоряжения. Не будем любомудры на словах, а когда дойдет до дела, оказываться чуждыми того, что говорим. Сколько раз приходилось мне слышать от вас: кровь свою прольем, умрем за тебя, если хочешь, в море бросимся, если хочешь, нагими будем ходить, если хочешь, камни будем есть, если хочешь, члены свои отдадим на отсечение. Слушая это, радуюсь бывало и благодарю Бога; но потом, когда пришедши, находил вас несхожими с словами, плакал и рыдал, приговаривая: люди эти устами благословляют меня, сердце же их далеко отстоит от меня. Не про всех вас говорю так: ибо испытал благопокорливость многих, как Ангелов Божиих, но про тех других; но и они не все и не всегда бывают упорны в своих желаниях. Говорю же обще, чтоб наперед быть нам всем во всем правыми. Взыщите же праотческих пределов, коим всегда верными пребывали отцы наши пред Богом. Им подражайте. Если не будете так действовать, то по исходе своем не сподобитесь сопровождения Ангелов святых и не будете вселены посреди отцов ваших: ибо каков кто здесь, таким явится и там. Знаю, что вы все желаете спасться и состоите в числе спасаемых. Будем же тещи добре, и подпадая искушению, не дадим себе падать; если же споткнемся, встанем поскорее, и если задремлем, пробудимся. Не осуждаю вас; но почитаю рабами Божиими и ношу в сердце моем.

50. Урок при виде умершего: не о теле, а о небе пещись

50. Урок при виде умершего: не о теле, а о небе пещись. [1, 54] Что сие, еже о нас, таинство? Какое всех ожидает обиталище? Трехаршинный гроб. От земли взяты, в землю опять пойдем: тело остается здесь, душа же воспаряет горе. Что были мы прежде и чем стали теперь по преступлении заповеди? Оно породило смерть, и за него стали мы тленны. Такими же увидим себя и мы; ибо также умрем. Что ожидает нас? Куда пойдем? Что встретим? – Чего же ради так лелеем мы плоть сию – нашу и не нашу, другиню и враждебницу, наветницу и попечительницу, пагубную и спасительную? Сколько ни корми ее, сколько ни покой, сколько ни услаждай, – не превратится ли она все же в червей и в смрадную грязь? Какая же польза мне заботиться о пепле и бороться из-за праха? "Плоть и кровь царствия Божия наследити не могут", говорит Писание (1Кор. 15, 50). Сего ради позаботимся о себе добре и не допустим себе жить, как скоты живут. Неразумным животным свойственно любить плоть, растолщать чрево, питать плотские стремления, кипеть кровью, ботеть телом и все чувства услаждать; человеку же, во истину Образом Божиим почтенному и хотящему жить, как создан, ничто из этого несвойственно. Дело его – дело Ангельское, – созерцать небесные блага, обозревать картины мiротворения, пламенеть любовно к истинному Богу, ненавидеть бесов, немного пещись и о теле, самое необходимое давая ему мерно и по малости. Ей, молю вас, будем право мудрствовать, и познаем, что не погрешили так действуя, в будущем веке, когда всем, воздастся по делам и начинаниям их, – праведным – вечный, а грешным – огнь неугасимый.

51. Все в обители трудятся, привнося свою жертву в общее; почему делаемое от монастыря всякому присвояется

51. 1) Все в обители трудятся, привнося свою жертву в общее; почему делаемое от монастыря всякому присвояется. – 2) Пища, питие и вино обще всем предлагается; но всякой имеет свободу воздерживаться. – 3) В каком смысле хорошо умножать братий; с какими мыслями настоятелю принимать; и братия имеют в сем часть; принимать престарелых и увечных долг есть. [1, 55]

1. "Представите уды ваша", по слову Апостола, "рабы правде во святыню" (Рим. 6, 19). Воспримите божественное мудрование еще преизобильнее, познайте истинно Ангельское достоинство честного вашего образа жизни. Впрочем вы уже и познали то и предали себя Богу совершенно со смирением, и благодушно несете каждодневно чувствительные труды в духовных и телесных деланиях ваших: ибо оба они равно благоприятны и одни другими восполняются. Один занимается чтением, другой молится, тот дома сидя рукодельствует, этот работает где-нибудь на открытом воздухе, иной виноградник раскапывает, другой гряды проводит, тот по делам хлопочет, этот плотничает; и никто – без дела, никто не сидит сложивши руки, но все привносят труд по силе своей. По моему ни привратника, смотрящего за входящими, ни огородного сторожа, спугивающего птиц не должно презирать: ибо и из них каждый содействует целому телу, занимая незначительное место ноги или пальца. – Все мы – одна душа, одна воля. Так и проявлять себя будем всегда; и никто не отсекай себя от сотрудничества и спострадания вместе с братством. Руки ваши освящаются, жертва Богу и приношение приносится трудом вашим. И разве неправ я, говоря сие? He питаете ли вы престарелых? Не довольствуете ли странных хлебом, овощами, чашей "студены воды" или и вина, и всем другим, что имеется в монастыре? Не угощаете ли приходящих друзей? Не содержите ли себя самих? Не питаете ли и нас? – Что все сие, если не приношение Богу? Ибо написано: "милости хощу,а не жертвы" (Мф. 9, 13). Это вы милостивыми являетесь, когда дается что от монастыря. Ибо когда делается это, не я один податель, но все мы подаем, деньги ли, одежду ли, или другое что. Вы – чада мои и соучастники во всем моем, и душевном и телесном. И сердце мое горит к вам, и не "тесно вмещаетесь вы в утробах моих" (2Кор. 6, 12). Каждого из вас объемлю я духовной любовью, каждому состражду, каждого стараюсь согреть и упокоить. Почему знайте, что если кто против кого-либо, то и против меня; ибо он – я. Почему мир да будет между вами и любовь духовная, и друг друга почитание, и друг другу помогание. Последние почитайте набольших и первейших, как меня самого, и слушайтесь их во всем со страхом и любовью; кто же не послушается, тот не чадо мое.

2. Подкрепляйте себя наперед душевными питаниями, совершая трезвенно и бодренно уставные службы и священные молитвы, а потом, по причине трудности работ, и телесными, – хлебом, вареными овощами и вином в мере положенной. Это для не крепко здоровых. У кого же есть желание воздерживаться, – благодарение Господу! – пусть воздерживается. Но ни пьющий да не смущается, будто падающий; ни не пьющий да не надмевается, будто великое что делающий: ибо "брашно нас не поставить пред Богом" (1Кор. 8, 8), особенно если при этом тщеславимся. Что юным пригодно не винопитие, кто станет противоречить? Но и для всех полезно не пить вина, особенно для крепких телом. Я впрочем намеренно неким попускаю пить вино, по уставу, для смирения помысла их, – не на всегда, а на время.

3. Известно вам, что почти каждый день приходят к нам желающие поступить в обитель нашу. Но я не всех принимаю: ибо не о том забочусь, чтоб вас было здесь более числом, чем в других монастырях, и не хочу этим хвастаться, хотя и тщеславен. Мы хотим, чтоб вы множились, но множились во славу Божию и по воле Его. Множайших собравшие во едино, конечно, большую воссылают хвалу Богу, но когда собрали их во имя Его. Не безвестно мне, что если о едином грешнике кающемся радуется Бог, не тем ли паче о многих таковых? И если посреди двоих и троих, сошедшихся во имя Его, присущ бывает Он (Мф. 18, 20), не тем ли паче посреди множества их? Но сознавая себя немощным и многострастным, не благоволю начальствовать над многими, когда и с собою самим не умею управиться. И только заповеди ради, повелевающей всякого приходящего не изгонять вон (Ин. 6, 37), – и другой: "оставите детей приходити ко Мне, таковых бо есть царствие небесное" (Лк. 18, 16), я преклоняю себя, и принимаю и детей маловозрастных, и юношей, и устаревших, и женатых, и не женатых, и здоровых всем телом, и увечных, и одноруких и хромых. Делаю же это не по своему произволению, как делающий нечто великое, но как подчиненный, обязанный так делать, по божественным отцам, так что, если не буду так делать, окажусь преступником заповеди. Вы же что скажете? Согласны ли со мной и готовы ли сами участвовать в этом? – Да, или нет? – Отвечай мне каждый, чтоб мне усерднейшим быть в сем деле: ибо ваших трудов плод есть то, чем их кормить и содержать; или лучше дар Бога, "исполняющего всякое животное благоволения" (Пс. 144, 17), "дающего пищу скотом и птенцом врановым, призывающим Его" (Пс. 146, 9), и рекшего: "воззрите на птицы небесные, яко не сеют, ни жнут, и Отец небесный питает их" (Мф. 6, 26). Впрочем, я полагаюсь на ваше добромыслие я надеюсь, что мы сообща всегда усердно будем исполнять все заповеди и ни в чем не окажемся достойными осуждения. Ибо, если я не приму престарелого и не упокою увечного, то окажусь преступником закона не по одной только какой заповеди; потому что заповеди составляют неразрывную цепь и одна за другую держатся, и сему соответствует как исполнение их, так и нарушение. Почему, если нарушим и одну заповедь, меньшими наречемся в Царствии Небесном (Мф. 5, 19); меньшими же нарещись, по св. Златоусту, не другое что значит, как подпасть вечному мучению. – Будем же принимать и детей, и престарелых, и увечных; и благой Бог не презрит нас, но будет подавать нам все потребное и по душе и по телу, как мы и получали уже от Него с первого дня и доселе.

52. Братолюбие да пребывает; спаситесь все, очищая себя; бегайте многоречия и смехов; больно мне слышать, когда что неисправно у вас

52. 1) Братолюбие да пребывает; спаситесь все, очищая себя; бегайте многоречия и смехов; больно мне слышать, когда что неисправно у вас. – 2) Не передавайте друг другу съестного без разрешения набольших; это соблазн: кто не исполнит, епитимия, не по гневу, а по любви. – 3) Хотите ли быть всегда во всем исправны? Помните смерть. [1, 56]

4. Не позволяйте себе зле относиться один к другому, но показывайте взаимно между собою благое соревнование и подобающее братолюбие. Говорю сие в желании, да все спасемся. Ибо Господь наш Иисус Христос говорит: "несть воля пред Отцом Моим небесным, да кто погибнет" (Мф. 18, 14). Итак спаситесь все; для сего все понудьтесь и поревнуйте представить себя Богу чистыми, как и созданы были в начале, нося подобие божественного образа. Не будьте задорливы и не вдавайтесь в рассеянную многоречивость; когда сходитесь вместе по вечерам, не заводите смехов, и когда работаете вместе, не делайте этого, увлекая друг друга в падение. "Чрево мое болит мне и чувства сердца моего" неудержимо мятутся, говорит негде в богонаученных словесах своих велегласнейший Иеремия (4, 19). Здесь же я, нечистый и окаянный, вопью к вам: болезнь смертная объемлет меня, и стрелы помыслов уязвляют, когда слышу, что вы худо ведете себя. Страшного убо Бога убойтеся, чада мои, и долгого вашего подвига, и блаженного труда не губите каким-либо нерадением. Большое совершили мы плавание: ужели у пристани потерпим крушение? Долгий прошли мы путь: ужели в преддверии божественных обителей воздремлем? Уразумейте, что говорю: ибо вам дано от Бога разумение. "Мужайтеся и да крепится сердце ваше" (Пс. 30, 25). Подвизайтесь, – и облекайтесь в смиренномудрие. Не будьте поблажливы своей воле, и не оказывайтесь чрез то не с радостью исполняющими мои распоряжения. Ибо если кто умертвит свою волю, тот, как бы ни было ему тяжело возлагаемое на него, не отказывается, не небрежет, не тяготится, но охотно покоряется и слушается, соглашается и не противоречит, как и неразумное животное вяжущему его, по слову Писания (Пс. 72, 22). Да познает же каждый из вас сам себя, каков он в отношении к послушанию. Впрочем и я, по внешним движениям могу замечать, что лежит внутри. По св. Дорофею, не имеющий своей воли, чтобы ни делалось в монастыре, все то считает своим делом, – и такой всегда покоен. А кто не таков, тот кажется утомленным и расстроенным, влеком будучи своим хотением то туда, то сюда, прельщаясь то тем, то другим, и принимая то тот, то другой вид. Да не будет у нас ни одного такого; но все чистосердечно будем служить Богу, в едином духе. Если же я одно, а вы другое; то вот и война, и разделение. Но если то, что я говорю вам, хорошо, что вы воюете против меня? Что даете мне труд и заботу?

5. Имею нечто напомнить вам, братия мои, – почему не исполняете вы одной заповеди моей, как прочие? хотя она кажется, может быть малою; но нарушение ее губит все великие ваши исправности. И зачем говорить нам: великая я малая заповедь? Всякая заповедь Божия должна быть исполняема, и всякое преслушание справедливо имеет свое наказание. Многократно я говорил со строгим прещением, что непозволительно, чтоб каждый из вас передавал другому что-либо из пищи и питья. Это принадлежит только мне, эконому, подэконому, или и келарю, или другим набольшим, которым я дал и даю приказания на сей предмет. Итак снова подтверждаю, чтоб от нынешнего дня никто этого не делал: за это подлежит всякой епитимии, как за тайноедение. Смотрите же, не впадайте в этот грех, по маломыслию. Вы не к добру стыдитесь один другого и там устрашаетесь страхом, где нет страха. Говорите, что не желаете оскорбить брата, а между тем Бога оскорбляете и меня недостойного. Увы – такой совестливости вашей! Это знак легкоты ума, Богонелюбия, самочиния и плотского дружества. Дерзаю сказать, что, хоть бы ангелом кто был, не принимай от него ничего. Ведь, вы часто получаете овощи благословенно: их и пусть ест каждый; если же кому нельзя их есть, тот пусть возвратит их келарю, или, желая передать кому, скажет об этом ему. Поступающий так, не подлежит осуждению. Или не знаете, что от этого зарождается непотребная дружба? А может быть, вы тем и передаете, к которым имеете нечистое расположение. Но пусть ничего такого нет; не соблазнительно ли само действие? и не порождает ли оно шепоты и огорчения, когда тот получает, а этот только смотрит? Всячески сей последний может подумать о себе, что его не любят. Если же скажете, что даете не пред лицом другого, то вам нужно для сего искать особое время и место; а таким образом вы устрояете скрытные содружества и совещания. – Но что говорит св. Василий Великий? – Что помизания очес и шептания на ухо подают повод ближнему подумать, что тут затевается какое-либо недоброе дело.[84] Итак отнюдь не позволяется вам делать это (т.е. передавать что съестное другим), помимо и без ведома тех лиц, кои к сему приставлены. Кто же окажется в сем виновным, тот подлежит эпитимии. Не думайте, однако же, что это будет от гнева и раздражения. Нет, и делал и буду делать сие, движимый любовью к вам. Я забочусь в сем подражать Господу, о Коем свидетельствует Апостол: "егоже любит Господь, наказует, бьет же сына, егоже приемлет" (Евр. 12, 6), – и сему самому Апостолу, который говорит о себе: "и кто есть веселяй мя, точью скорбь приемляй от Мене? (2" Кор. 2, 2).

6. Хотите ли всегда и во всем быть исправными? – Помните о смерти, об отрешении души от тела, о предстании Ангелов (в час смерти), о долгом оном шествии и странствовании (по мытарствам), о сретении Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, о страшном ответе во всех делах наших, о вечных мучилищах, о царствии небесном и об обетованных в нем благах неизглаголанных.

53. Отлучаюсь, но душу оставляю с вами; будьте и без меня, как были при мне

53. 1) Отлучаюсь, но душу оставляю с вами; будьте и без меня, как были при мне. – 2) Наставления эконому. – 3) Уроки братиям по сему случаю. [1, 57]

7. Отлучаясь от вас на время, душу свою оставляю с вами, и предаю вас молитвам отца моего и вашего, могущим твердыми и непоколебимыми соблюсти вас навсегда. Имеете заповеди Господа и Бога нашего, предания св. отцов наших и мои смиренные наставления и внушения. "Блюдите убо, како опасно ходите, не якоже не мудри, но якоже премудри" (Еф. 5, 45), так, как бы я не отлучался от вас, а был с вами. Отсутствие учителя ложным ученикам радость доставляет, а истинным прискорбие. Вы, достойны суще Бога, живете преподобно и праведно, и пребудьте таковыми. Господь приточно говорит в Евангелии: "блажен раб той, егоже, пришед господин его, обрящет тако творяща", как ему приказано (Мф. 24, 46). Мы недостойны того, чтобы к вам приложить такие слова; но для вашего утверждения в добром житии понуждаемся присказывать нечто такое, что выше нас. Да обрету убо вас также ищущими Бога, как оставляю, и соединенными в единодушии, в тождемыслии и единосердечии.

8. Ведаете, что у сатаны много искушений, время же теперь весеннее, дни приятные. Смотрите, как бы не влетала в кого из вас стрела греха. И во первых, ты, чадо мое, приемлющий вместо меня начальство над братиями, будь им во всем полезен, снисходя им, удовлетворяя вместо меня их потребности духовные, строго держа правила о псалмопениях и молитвах, одно позволяя, когда можно, другое запрещая, когда требуется; не будь ни слишком благ, ни чрез меру строг, но от того и другого примешивая во всем, тем и другим действуй во благо; болящим сболезнуй, скорбным споскорби, трудящимся спомоществуй. Слышишь, что говорит Павел, великий вселенные учитель: "кто изнемогает, и не изнемогаю? Кто соблазняется, и аз не разжизаюся?" (2Кор. 11, 29). Разумеешь, что говорю? Да даст тебе Господь разум во всем. Но имеешь и общего нашего отца; его святым советам и повелениям следуй во всем. "Изводяй достойное из недостойного, как уста Мои будет," говорит Господь в божественном Слове Своем. Настоятельствующий над братством великим наречется на небесах, если достойно будет управлять подчиненными ему. Что говорит Господь святому и великому Петру? "Если любишь Меня паче сих, паси овцы Моя" (Ин. 21, 15 и 9).

9. Вы – овцы Христовы, чада мои, и братия. Умоляю вас именем Господа нашего Иисуса Христа, давшего Себя за грехи наши, покоряйтесь старшему над вами; не противься никто приказаниям его: ибо противляяйся ему, Божию повелению противляется. С ним будет под-эконом: слушайтесь и его, и никто не презирай его ради юности его: ибо старость не в числе лет состоит, говорит божественное Писание (Прем. 4, 8). Но кто стяжал старческую мудрость тот и стар. Будьте же все мудры, все старцы разумением никто не будь младенец ведением, но "разумевайте, что есть воля Божия благая, и угодная, и совершенная" (Рим. 12, 2), и по ее указаниям, жительствуйте.

54. Благоугождайте Богу; друг о друге пекитесь, не себе угождая; не будьте мудры о себе; единодушны будьте

54. 1) Благоугождайте Богу; друг о друге пекитесь, не себе угождая; не будьте мудры о себе; единодушны будьте. – 2) Труда требует монашество, особенно же смирения; покой в будущем, но и здесь есть плод труда; и все монастыри трудом живут; смиренно покоряясь сему мирно живите, дóндеже прейдете. – 3) Пахомий брат почил; поминайте добродетели его бездерзновение, воздержание, смех до улыбки, и то иногда только... трезвение... и подражайте ему. Благодарю Бога, являющего среди нас достойных людей. [1, 59]

10. Ведаете, что это Бог требует от нас, чтоб мы жили благоугодно Ему, нудя себя в нынешнем веке к подвижническому самоутеснению, в чаянии получить жизнь вечную. Убойтеся же Единого страшного в судах Своих, и добре ведите себя друг ко другу; не предпочитайте всему плотские пожелания ваши, один другого увлекая в свои страсти. – Се узнаю, что вы спорливы в беседах между собою, не о том рассуждая и не то изыскивая, что обще всем полезно, но к чему каждого влечет свое расположение к угождению себе. И в этом не исполняете вы Апостольской заповеди заботиться друг о друге, как о членах одного тела (1Кор. 12, 25. 26). Если вы согласны в чем добром все, то благоприятно дело ваше; если же разномысленны, и следовательно самолюбивы и мудры в себе самих, то подпадаете под пророческое "горе!" Ибо велегласнейший Исаия говорит: "горе, иже мудри в себе самих, и пред собою разумни" (Ис. 5, 21). Тот добре жительствует, кто не упорствует ни в чем, и, не по своему особному смышлению и решению, говорит или делает что, но как требует предлежащая нужда. Если вы будете таковы, то не станете воевать один против другого, и не допустите ни столкновений между собою и возгордения, ни осмеяний. Сколько было верующих в Иерусалиме в начале; но у всех, как написано, была одна душа, и никто ничего не имел своего, ни желания, ни стяжания.

11. Чада мои! Многодельна жизнь монаха и многотрудна, требует пота и терпения, главнейше же смирения. Отличающийся сею добродетелью, безопасен от падения, по св. отцам, и, как злато очищенно, пригоден будучи ко всякому делу, многоценным является. Трудитесь вы до утомления в делах ваших, – знаю. Да дарует вам Господь милость и благоживотие, по отжитии здешней жизни, в жизни другой. Но и здесь находим мы плоды труда к утешению и упокоению нашему по телу. Будьте при том удостоверены, что не мы одни добываем трудами благопотребное для жизни; но и каждый монастырь трудом и потом хранит жизнь свою. Ибо можем ли мы делать ложным Слово неложного Бога нашего, рекшего праотцу: "в поте лица твоего снеси хлеб твой?" (Быт. 3, 19). Никак. Смиренно покоряющийся сему закону жизни, добре шествует путем Божиим. Имеете в утешение себе и укрепление благословение отца нашего. Имеете и моего смирения усердную молитву, коей, хотя и недостоин, каждодневно умоляю Бога милосердого, сохраниться вам во взаимном мире, друг друга щадении, миловании и люблении, дабы, когда придет время разрешиться каждому из вас от тела, он при неосуждающей совести, с благой надеждою перешел из сей жизни в другую и получил там вечно блаженное себе воздаяние.

12. Вчера почил брат наш Пахомий. Вспомните о добродетели сего мужа, как он был бездерзновен, и в какой мере имел воздержание: ибо отец наш говорил, что когда был он садовником, то кроме того, что давалось на трапезе, не позволял себе коснуться самого даже ничтожного плода; а как от других я слышал, он даже и того, что давалось для снедения вне трапезы, не снедал в саду, чтоб кто не возымел подозрения на него во веред себе. Всем нам известно также, что он никогда не смеялся и никогда не заходил далее улыбки, всегда сохраняя строгое к себе внимание и трезвенное настроение. И делатель Божий был он воистину неутомимый, трудясь, как знаете, день и ночь, – отошел блаженным. Не переставайте чтить его самым полным чествованием. Но и добродетелям его подражать поревнуйте, чтоб и из вас каждый, отходя отзде, оставил по себе добрые воспоминания и назидательный пример всему братству, так что в вашей власти лежит, каким кто желает быть признан по преставлении. Блаженным ли, или святым, или преподобным, или другим каким именем желает кто почтен быть тогда, возможно это для него, если отзде уже будет он сообразно с сим настраиваться; и никакой нет к тому непреодолимой препоны, никакой невозможности, как показывают примеры восхотевших сего и явивших себя такими. Вы же захотите быть названы блаженными, равно-ангельными, богоугодными; и это будет нам, если будем воздержны от пожеланий своих, если возлюбим понуждать себя на всякое добро, если изберем смиренномудрствовать во всем. Уверен я, что вы таковы есте и таковыми пребудете, – и что многие из вас приносятся нашей обителью, как честные Богу приношения. Восхищаюсь и всяким утешением преисполняюсь, что Бог, не смотря на превеликое мое недостоинство, даровал мне таких братий, – дерзаю сказать, – ни в чем неотступающих от древних, но в равной им мере и от мiра отрешившихся, и послушанию себя подчинивших, и предавших себя за имя Божие даже до смерти. Благодарение Богу, и в последние дни сии, призвавшему и явившему таких избранников Своих! Ибо везде и по всей земле много угождающих Ему. "Работайте же Господеви со страхом и радуйтеся Ему с трепетом" (Пс. 2, 11). Взыщите Его, и постигнете – дающа вам царство небесное.

55. Выражает свое благоволение к ревностным труженикам и просит ревновать и о духовных деланиях, и о монастырских послушаниях

55. 1) Выражает свое благоволение к ревностным труженикам и просит ревновать и о духовных деланиях, и о монастырских послушаниях. – 2) Спешите на дела, поощряя друг друга и не дожидаясь другого зова; препобеждайте страсти, и хоть будете в ранах от них, не лишитесь награды добрых воинов. – 3) Будьте милостивы не к людям только, но и к скотам. – 4) Берегите вещи, – даже обноски, и чурбаки. – 5) Всегда ждите смерти; подняв паруса плывите, наблюдая, как бы где вода не просочилась... Это искушение чрез чувства. [1, 63]

13. Св. Василий Великий сказал: что всеблагой Бог для того дал нам дар слова, чтоб мы открывали друг другу советы и помышления сердец своих. И се я открываю вам, что есть в сердце смирения моего, – что хотя сам я окаянен, по множеству грехов моих, но оставляя свою немощь и опасность своего положения, всю заботу мою обращаю на вас, за вас страшусь и трепещу, и по вас подвизаюсь во всем. Почему кто из вас печется паче всего о спасении своем, тот не чадо мое, но господин, владыка и отец, – и я мысленно повергаюсь к ногам его; кто скор и ретив в делании дела своего, тот сила моя и крепость; кто молчалив, смиренномудр и трепещет словес Божиих, тот душа моя, сердце мое, ум мой. Но раздражаюсь на ничего не делающего, как даже "ни ясти" достойного по божественному Павлу (2Сол. 3, 10); также на мешкатного, на ленивого, на ропотливого, на сонливого и на дремлющего за делом. Прошу убо вас, восстаните, – чада мои и братия, сподвижники и сшественники мне на пути, ведущем на небеса. И во первых, емлитесь за духовные делания тепло и крепко, возгораясь, как огнь и спеша к ночным псалмопениям и дневным молитвам; а потом обращайтесь и к телесным делам, кои у вас на руках, вставая, как можно, раньше, и не допуская до того, чтоб солнце застало кого на ложе, как заповедал Василий Великий; в жаркие же часы дня можно соснуть, но довольно одного часа, и скорее вставайте. – Слышишь, что написано в божественных Евангелиях: "утру глубоку придоша жены на гроб" (Лк. 24, 1); "зело рано течаста Петр и Иоанн" (Ин. 20, 24); "в полунощи" восстали Павел и Сила на молитву (Деян. 16, 25), подражая тому, что поется в Псалмах (118, 62) ? И что еще говорит о себе Павел? – "Нощь и день делающе, да не отягчим кого от вас" (1Сол. 2, 9). Видишь? – вот Апостол, проповедник Евангелия, ловец вселенные, после такого служения словом, обращался к занятью и ручными работами, подавая нам образец жизни по Богу.

14. Будьте не "забывчивыми слушателями слова" (Иак. 1, 25), но творцами закона и исполнителями того, что возвещено нам, по божественному Совету. – Соревнуйте друг другу, и друг друга возбуждайте. Кто скорее других к послушанию? Тот, кто не дожидается второго слова от повелевающего. Кто выше в смирении? Тот, кто с первого слова падает ниц, испрашивая прощение, и принимает на себя всякую клевету. Если вы таковы, то добре ведаю, что радуетесь и веселитесь, вземлетесь надеждами к бесстрастью, и возноситесь чаяниями к блаженству небесному, пребывая чистыми душой, независтливыми и неподатливыми на страсти: ибо хотя получаете уколы и щекотания страстей, но, быв вооружены такими духовными доблестями, вы отражаете борющих вас демонов. Впрочем, кто из воюющих не получает уязвлений, хотя и победу одерживает? И такого как не увенчать Царю небесному, хотя бы он был весь в ранах, только бы не был он умерщвлен грехом?

15. "Будьте милосерды, якоже и Отец ваш небесный милосерд есть" (Map. 6, 36). "Утробы нечестивых," как написано, "не милостивны; праведник же милует души скотов своих" (Прит. 12, 10). Во первых являйте милость взаимно к себе самим, а потом и к животным, но оставляйте их не накормленными и не напоенными, но в свое время и корму им задавайте и на водопой водите. То и служит очевиднейшим признаком, что подъяремные животные принадлежат монахам, когда они откормлены и сильны; если же они не таковы, то это не монастырские, а мiрян или злых или неразумных.

16. Покажите вы себя точными исполнителями правил жизни вашей, даже до малейших черт. И как в другом ревнуете вы быть верными сим правилам, так соблюдайте их в отношении к вещам: ни овощей не бросайте, как попало, ни плодам не давайте преть; даже лоскутами какими старыми или обрезками в пядень не брезгуйте, тем паче одеждою; ибо если монах должен носить, как написано в Герондике, такую одежду,[85] которой никто не взял бы, если б бросить ее на три дни за ворота, то какой еще одеждою можно брезговать, пока она держится на плечах? И не об этом только говорю так, но и поленом каким не пренебрегайте и не сжигайте его попусту, ни отрезком доски, может быть, гожим еще на что-нибудь; не разливайте также вина и не проливайте елея. Уа! с чем это сообразно?

17. Каждодневно ожидайте разрешения вашего от тела. – Тогда узрены будем страшным лицом Господа. – Сего ради да "будут" вам "слезы хлеб день и нощь" (Пс. 41, 4), и, воспоминая сие, изливайте пред Ним сердца свои. И я уповаю, что вы "пройдете в место селения дивна даже до дому Божия, во гласе, радования", в духобряцательном "эхе празднующих на небесах" (Пс. 41, 5). Итак не вдавайтесь в печаль и не смущайтесь по причине страстей, хотя бы они сильно волновали вас; но, подняв парус души, благодушно продолжайте плавание и старайтесь переплыть великое и многобедственное море жизни сей, управляемы будучи молитвами отца нашего. Если при этом войдет внутрь злая вода, как чрез малые трещины, чрез чувства, чрез зрение ли, когда воззришь страстно, хоть бы то и ненамеренно, – или чрез слух, когда он приемлет приятную речь или мелодию, – или чрез обоняние благоухания от тела ли намащенного, или от какой масти благовонной, – или чрез вкус, когда он усладится каким-либо яством, или чрез осязание, отводящее в плен, когда коснешься своего ли тела, или тела ближнего, намеренно, или случайно как, – если случится что такое, поскорее выкачивай это вон, чрез исповедание и слезы. Если страсть слишком сильно подует, надо спустить парус, т.е. восприять истинное смирение; если порвется вервь, т.е. крепость терпения, поскорее исправляйте это чрез восстановление силы ума. Действуя так, вы безопасно войдете с грузом добродетелей в небурное пристанище жизни вечной.

56. Новоначальным сильны искушения, по причине остатка грешных пристрастий и привычек

56. 1) Новоначальным сильны искушения, по причине остатка грешных пристрастий и привычек. – 2) Велик образ жизни нашей, и потому что теперь имеем, и по тому, чего чаем, если сравнить его с мiрской жизнью. – 3) Когда восстают искушения со вне, или от плоти и страстей, стойте и боритесь, пока победите. – 4) Перечисляются помыслы десной и шуей стороны, и предлагается последним противиться, а к первым прилепляться. [1, 64]

18. Не дивитесь, что случается иным из вас поскользнуться, а иным и совсем отпасть от нас, особенно из тех, которые еще проходят срок испытания, недавно вступив в обитель. Не выносят они благого ига Христова, по причине оставшихся в них недобрых расположений и склонностей, – нетрудолюбия, мiролюбия и греховных привычек, почему возвращаются вспять, как "псы на свою блевотину" (1Петр. 2, 22). Не ложно слово Господа, что мало стадо, к коему благоволит Отец Его (Лк. 12, 32), – что мало таких, кои тесными вратами и скорбным путем идут в царствие небесное (Мф. 7, 13. 14), что... "аще кто не возненавидит отца своего, и матерь, и жену, и чад, и братью, и сестер, еще же и душу свою, не может Мой быти ученик" (Лк. 14, 25).

19. Велик и премирен образ Ангельской жизни нашей; я блажен, кого избрал для нее Господь из пошлого ничтожества мiра, и кто, притекши по гласу Господню, ялся сего высшего чина жизни, чая отселе еще узреть созерцанием ума царство небесное. Ибо в дольнем мiре тьма и мрак; и всякой человек, избирающий суетное, тленное, скоропреходящее и только здешнюю жизнь услаждающее, вместо благ вечных и нетленных, неизреченных и недомыслимых, как в ночной брани, не знает и не видит, откуда и как получает удары, от чего и как стекаются неблагоприятные обстоятельства и бьют его, как волны. Кто, узрев это и уразумев, исторгается из сей толпы плененных сетями дьявольскими, тот, как птица, воспаряет горе и подъемлется на мысленную гору богоугодной жизни, имея под собою долу ловца – сатану посмеваемым и попираемым, по слову Господа, рекшего: "се даю вам власть наступати на змию и на скорпию, и на всю силу вражию" (Лк. 10, 19). Наступайте же, и попирайте многообразные главы его и всю его горделивую борительную силу, облекшись во всеоружие подвижническое. Вот что свидетельствует о вашем сыноположении Духом Святым и что делает вас сынами Богу.

20. Отнюдь не колеблитесь ничем из случающегося с вами, во испытание боголюбивого расположения вашего. Не расстраивайтесь, когда подымется брань, внутренняя ли или внешняя, держась в своем чине до крови, в чаянии несомненном чрез терпение свое сподобиться и венцов. Мужайтесь, противоборствуя борющему вас змию лукавому. Знаете восстания плоти; знаете эти домашние воспламенения против дома святого, т.е. против честной души вашей; знаете страхи, этих волков аравийских, кои, совне представляясь в одеждах овчих, внутрь суть злобные всегубители: от плодов их познавайте их, по Святому Евангелию, и стойте твердо на своем.

21. Когда возникают в вас помыслы боголюбия, целомудрия, благоговеинства, сокрушения, терпения, памятования о смерти, исходе, сретении Ангелов, предстании Господу, ответе пред судом Его, – приложу к сему, ставя первое на последнем месте, – и помыслы послушания, смирения, отсечения своей воли, перенесения осмеяний и сему подобное, тогда выдайте, что это помыслы десной части, помыслы царствия небесного, пролагающие путь восхождения к нему и сопровождающие его. Противоположные же сим помыслы суть, – мiролюбие, грехолюбие, сластолюбие, продерзость, празднословие, многоспание, тщеславие, непослушливость, неверие, самовольное служение, – и что пересказывать каждую из страстей? – "Изочту их, и паче песка умножатся" (Пс. 138, 18). Зная таким образом, что десной принадлежит части и что шуей, от последнего бегите дальше и его обращайте в бегство, противясь тому, как учит св. Апостол Иаков: "противитеся дьяволу, и бежит от вас" (Иак. 4, 7); с первым же сочетайтесь, сообращайтесь, сосуществляйтесь и получите обетованное тем же Апостолом: "приблизитеся Богу, и приблизитеся вам" (Иак. 4, 8). Отнюдь не допускайте самолюбия, саморассуда, своеумия, ибо слово отеческое все такое почитает источником всяких прелестей для послушника. Напротив, всегда держитесь братолюбия, простоты, безлукавности, нелюбия мiра, беспритворства, уступчивости, послушности, богоразумия, богочестия и совершенной Богу преданности.

57. В войне состоим: я, как военачальник, речью возбуждаю вас: стойте

57. 1) В войне состоим: я, как военачальник, речью возбуждаю вас: стойте. – 2) Не малы подвиги наши; но не смотрите на видимое, а на невидимое, и радуйтесь: ибо воздаяние велико. – 3) Господь предал себя за нас, предадим и мы себя за него, твердо пребывая в своем чине. [1, 65]

22. В войне состоим мы, и в войне трудной и неудобно-победной. Ибо что говорит божественный Апостол? "несть наша брань к крови и плоти, но к началом, и ко властем, и к мiродержителем тьмы века сего, к духовом злобы поднебесным" (Еф. 6, 12). Почему, как начальник воинского отряда пред схваткой с неприятелем воодушевляет словом состоящих под ним воинов и возбуждает их храбро устремиться к одолению врага: так и я, хотя сам немощен, долженствую, обязан и желаю вас, воинство Господне, не в одно какое время, а всегда возбуждать и ободрять к отражению демонских полчищ и многообразных страстей бесчестия.

23. Немал труд и немал пот в духовных подвигах ваших, но крайне напряжен, воинствен, борителен, дивен и вышеестествен. Ибо вы каждодневно несете, как излияние кровей, отсечения своих хотений, – как язвы глубокие, укоры и поношения, – как состязательные упражнения, наложение послушаний. И никому из вас непозволительно выступить за границу должного и повеленного; но все совместно вступаете в борьбу и злостраждете до изнеможения, стремясь и всячески понуждая себя ко всему, что свойственно подвизающимся, в алчбе и жажде, в зиме и наготе, в славе и бесчестии, и во всем прочем, чем хвалился Апостол (2Кор. 6, 4–8; 11, 27). Но радуйтесь, чада мои, радуйтесь, не видимое имея в виду, а невидимое, ибо видимое временно, а невидимое вечно (2Кор. 4, 18), и помня, что "живот ваш сокровен есть со Христом в Боге" и что "когда живот ваш Христос явится" в пакибытие "тогда и вы явитеся" (Кол. 3. 4), каковы вы, – и станете веселиться вечно; ибо воздаст вам подвигоположник ваш Владыка за ваши во плоти подвиги воздаяниями вечными и бездонными.

24. Пребудьте, господие мои и владыки, пребудьте в любви Божией! И как Он возлюбил нас и предал Себя за нас на осуждение смерти, смерти же крестные, так и мы, за Него предавая, предадим себя, благодарение тем воздавая человеколюбивому Владыке за то, что Он так сподобил нас – о имени Его отрещися всяких мiрских дел и занятий, всякого плотиугодия и всего, что есть от века сего. Какое же воздаяние воздадим мы укрепившему нас на сие Богу? Какое другое, как не то, чтоб ни сделанного уже не губить по нерадению и нечувствию, ни пред лицом настоящего не малодушествовать, ни будущего отнюдь не страшиться, но если б надлежало даже кровь пролить, да будет сие для нас любезно и крайне желательно. Будьте же тверды и утверждайтесь еще и еще, паче и паче, действуя усерднее, живее, Богоподобнее и другдруголюбнее, отныне и до века.

58. Поминаю смерть и все бывающее тогда, и молюсь, чтоб дано было мне очиститься и не испытать огня, вы же радуйтесь, взирая на воздаяние, хотя настоящее ваше и скорбно

58. 1) Поминаю смерть и все бывающее тогда, и молюсь, чтоб дано было мне очиститься и не испытать огня, вы же радуйтесь, взирая на воздаяние, хотя настоящее ваше и скорбно. – 2) Се четыредесятница: встретим ее радуясь, как время очищения и покоя душевного; не забудем также, что это есть время и сеятвы духовной, и займемся благотворным сеянием сим; царским однако же шествуя путем мерности во всем, заботясь более о преуспеянии в смирении. [1, 66]

25. Помянув о смерти некоего из чтимых братий, восстенал я и восскорбел душой моею, помышляя, каково будет это преставление и это разъединение и разделение души и тела, это взятие нас в иную землю, это вступление в другой некий путь, это прехождение в иной мiр, необычный, неиспытанный, неведомый, неизъяснимый и неизглаголанный. Ибо кто может сказать, какие там испытаем встречи, какие сшествия, какие зрелища и происшествия? Какие посланы будут к нам от Бога слуги Его взять нас отселе на небеса? И не будет ли состоять сие посольство из злых ангелов? Убоимся такого случая! Кто будет сшествовать нам и сопровождать нас в страну оную? И куда внидем, – в страну ли упокоения, "в место ли селения дивна, даже до дому Божия, во гласе радования и исповедания, и в шуме празднующих?" (Пс. 41, 5). Или напротив в огнь, тьму, к червям и в другие бесчисленные мучилища? Помышляя о сем, я изумляюсь, ужасаюсь, трепещу и молюсь, да дано будет мне здесь омыть слезами бесчисленные грехи мои и очистить себя немного, прежде чем испытаю огнь оный всепожирающий и нескончаемый. Вы же, поскольку находитесь в подвигах и борениях за добродетели и слыша и помышляя о сем, радуйтесь, утреннюйте, раcцветайте, – и живите в Господе. Хотя окружающее вас прискорбно, но взирая на вечное воздаяние, ревнуйте без лености и малодушие до конца довести течение свое.

26. Се настоит св. четыредесятница, просветительный и очистительный период честных дней! Никто не страшись, никто не разленивайся. Сладостны в сие время умиление, восприятие священных помыслов, возображение небесных созерцаний, очищение сердца и тела, отторжение скверны страстей, слезное в сокрушении пред Богом омовение. Расположимся же принять дни сии, как время упокоения и утешения телесного и душевного, и паче последнего, чем первого. – Время это есть и время сеятвы. В плоть сколько ни сей, все то обращается во истление; и от сего остается разве только подожжение похотений, производящее воскипение крови, животное и бессловесное. И как заблуждаемся мы люди, заботясь о текущем и прилежа непостоянному! В душевном же сеянии ничто из приемлемого не пропадает, ничто не истрачивается даром, ничто не гибнет, но все сохранно удерживается и питает пищей, воистину бессмертной, честные души ваши: в сем радость, мир, вера, надежда, любовь, просвещение, очищение, освящение и, наконец, обóжение. Не позволим однако же себе вдаваться в чрезмерности относительно тела и уклоняться от заведенных порядков, шествуя царским путем и в принятии пищи и питья, в бдении, в уединении, в спании на голой земле и в прочем. Поревнуем же паче о том, чтоб смиряться смирением божественным, и для того нелицемерно слушаться и отсекать волю свою лукавую с корнем, как вы и отсекаете. Действуя так, вы в тихости и любви, и во исполнении Духом Святым внидете в светлые дни Святого воскресения Христова. Сие вам, как должник, напомнил я и буду напоминать. Исполните же сию заповедь и смиренное слово мое; – и да запечатлеет вас печатью Своею Дух святой!

59. Побыв среди суеты мiрской, возблагодарил я Бога, что мы с вами убежали оттуда

59. 1) Побыв среди суеты мiрской, возблагодарил я Бога, что мы с вами убежали оттуда. – 2) Нет ничего блаженнее нашего состояния, и потому, что имеется в цели, и потому, что дается тотчас. – 3) Возлюбим Бога: ибо кто достойнее любви? И что блаженнее сей любви? Вы приступили к сему и начали, но конец далеко. – 4) Плоть надо умертвить, особенно похоть ее, избеганием всего, что может возбуждать ее. [1, 67]

27. Завчера, по повелению владыки нашего, вышел я из монастыря, взошел в патриархию, а оттуда к царской литургии. Весь день провел я там, и видя видел виды и лица, кружение мiрских дел и хлопотливость, туда и сюда гоняющую людей, их многоглаголание, многозаботливость и мiрские сговоры: и это во дни честные и св. четыредесятницы. Отстранило это меня от обычного настроения, уши мои оглашались странными глаголаниями и очи мои развлекались многими и разнообразными фантазиями. И теперь еще чувствуется это во мне; и я пользуюсь настоящим благовремением, чтоб высказать это вам. Как из облака сгустившегося ниспадают капли дождевные; так при стесненном сердце капали слезы из очей моих, и я, испустив вздох из глубины сердца моего и утишив волнение помыслов моих, молитвенным горе восхождением возблагодарил Господа и ублажил вас, что вышли вы из среды таковых и отлучились от них, и отреклись от самого даже прикосновения к нечистоте мiрской, пребывая на поприще подчинения, каждодневно борясь с искушениями терпения, и в духе восходя на высоту добродетелей Богоугодным благонастроением и благоповедением.

28. Что блаженнее, что вожделеннее, что благолепнее вашего положения и состояния? – Вы воистину чада Христа, слуги Бога и Отца, отрекшиеся от плоти и крови. Цели людей житейских – в земном, цели ваши – в небесном; для них главное – мiр, для вас – небо. Им свойственно здешнему радоваться без радости, здешним богатиться без чувства богатства, здешним наслаждаться, без утоления глада наслаждения. Иначе не могу говорить о них. – А у вас – веселие, источаемое надеждою, – радование о том, что обещается в будущем веке, – при бедности во временном, обогащение в вечном, – при скорбном воздержании, вкушение недомыслимо сладких благ духовных. – Не будем же ничего другого ублажать, ни на что другое обращать взоры и внимание, ничего другого вожделевать, кроме того, что даровано нам по вышнему жребию и чем облагодатил нас Дух святой.

29. Придите, дадим славу призвавшему нас. Придите, возлюбим так возлюбившего нас. Придите, рабски послужим Ему, да сподобимся господства над всем. Придите, убоимся Его, да убоится нас мiр, и возлюбят лики Ангельские. Придите, очистим себя от злых дел и помышлений, да Он, свет воистину суще неприступный, облистает нас молнией Духа и возведет на высокую гору божественного жительства, и покажет нас людям, яко град божественный. Слышали, что говорит некто из святых отцов в Герондике: если почтим Единого, т.е. Бога, то все станут почитать нас, а если обесчестим Его грехами своими, то встретим противное тому? – Да и кто не возлюбит Господа? Кто не прилепится к сему Свету великому и непрестающему? Кто не потечет к сему великому Подвигоположнику и Венцедателю? Кто не восхочет сцарствовать сему Всецарю веков? Кто не предпочтет всему всыновления Тому, из Негоже всякое отчество на небе и на земле. Отцу щедрот и Владыке всяческих? Кто не возревнует сонаследовать с Господом нашим Иисусом Христом Отческое оное общение, которое невозвестимо для слова, невместимо для слуха, и неисследуемо для мысли? Вы избрали сие и возлюбили, вышли на зов и пришли, начали совершать и совершаете. Но еще не конец подвигам (ристалищным состязаниям), еще не предел бегу; еще потребно тещи и тещи усиленно, еще не истек час состязаний, как изрекли великие оные и златые уста Духа. Не слышим разве, что говорит Павел, сей свет мiра, Апостол вселенский: "тако теку, не яко безвестно: тако подвизаюся, не яко воздух бияй: но умерщвляю тело мое и порабощаю, да не како иным проповедуя, сам неключим буду?" (1Кор. 9, 26. 27).

30. Видишь, что изрек человек Божий? Потребно умерщвление и властное порабощение этого неукротимого коня плоти. Утесним же его и обуздаем. Прошу вас об этом я многострастный и многогрешный, чтоб он не закусил удил, не сбросил седока – ум, и не сделал нас посмешищем для врагов наших. Будем избегать стремнистых мест, чтоб тещи безопаснее. – Понимаете конечно, о чем я говорю. – Горе лукавому зрению, потому что оно впускает в душу яд греха! Горе окаянной дерзости, потому что она быстро сжигает дом добродетелей! Горе юношеским друг другу улыбкам безбородых или и бородатых, потому что они в одно мгновение низвергают нас в дольнейшие страны страстей! Горе насыщению чрева и вдоволь спанию, потому что они порождают и множат злоплодные семена похотения! Горе сдружающимся два – два, заводящим тайные вместе – сидения и беседы, и особенно дерзающим при сем открывать друг другу срамные помыслы, будто для взаимной пользы и пользования, потому что посреди их не Христос, а сатана! Но оградите себя страхом Божиим, и паче и паче возвышайтесь в небесном восхождении своем.

60. Встаньте и взыщите исцеления у всеврача Господа

60. 1) Встаньте и взыщите исцеления у всеврача Господа. – 2) Жизнь наша высока, – Ангельская, а мы плотяны и земны; потому, для успеха в жизни от нас требуется большой подвиг. [1,69]

1. Восстаньте и, исправясь, теките путем вашим добре. Кто дремлет в нерадении, пробудись к радению. У кого руки опустились и ноги храмлют на обе плесне, начни право ходить по стезям заповедей Господних. Кто слепотствует в страстных помышлениях, омой зраки очей своих в купели слез и, прозрев бесстрастием, славь Господа. Кто, как прокаженный, покрыт струпами греховными, тепле приступи к Господу, и услышишь: "хощу, очистися" (Мф. 8, 3), и очистившись, берегись прочее этой проказы. Кто глух душой и слеп умом, взыщи слышания и глаголания, – и обретешь: ибо всех, кои худы по внутреннему человеку, весть исцелять божественное Слово. Такую речь обращаю я к вам ради немощных из вас: ибо "не требуют здравии врача, но болящии" (Мф. 9, 12).

2. Чин жизни нашей, великий и преславный, не кое-как приходит в совершенство, а многими потами и подвигами; но сколько он высок, божествен и Ангелоподражателен, настолько требует трудов и усилий, так как мы, плотяны будучи, бесплотным уподобиться ищем, в мiре суще, как на небесах жизнь проводить ревнуем, с плотью и кровью связанными бесплотно и бескровно нудим себя жительствовать: ибо, по Апостолу, "плоть и кровь царствия Божия наследити не могут, ниже тление нетления наследствует" (1Кор. 15, 50). Почему много нам надо иметь твердости, много внимания и усиленного тщания: "плоть бо, похотствует на духа, дух же на плоть; сия же друг другу противятся", Апостольски сказать (Гал. 5, 17). Смотрите же, не дадим лучшему в нас подчинену быть худшему, и того, что должно быть господственно в нас, не поработим раболепным страстям плоти, чтоб не оказаться ходящими на голове, держа ноги к верху.

61. Преполовение Великого поста; потрудились, видим плоды: милость Божия; возблагодарив устремимся далее

61. 1) Преполовение Великого поста; потрудились, видим плоды: милость Божия; возблагодарив устремимся далее. – 2) Бог и Ангелы и все святые смотрят на бег наш; потщимся, препобеждая препоны и зря горе. [1, 69]

3. Благодать Святого Духа добре довела нас до среды честные четыредесятницы в крепости и доблестности немалой. Верую, что она и в предняя будет сшествовать нам и до самого животворного и светодательного дня Воскресения доведет нас, в оставление грехов и в вящее улучшение добрейшего вашего преуспеяния. Обратитесь вспять и посмотрите, каково некогда было состояние ваше и до чего поднялось оно теперь. Душа, однажды восприяв рвение о спасении, нечувствительно подвигается вперед в деле сем и восходит на высоту добродетелей, воспаряя в небесная. Так и мы, братия, с рвением вступив вместе в дни сии и отстранив все затруднения и препятствия, добре и право шествовали доселе и сделались другими, возлюбив благочиние и точное исполнение заповедей; из стяжанного прежде ничего не потеряли, новым же обогатились; и возвеселилось сердце мое, и возрадовался дух мой, что упреумножились плоды божественного дела вашего и лучшей части сподобилось священное рвение ваше. Все же сие, Апостольски сказать, "есть ни хотящего, ни текущего, но милующего Бога" (Рим. 9, 16). Коим немощные мощны бывают, и бессильные "препоясуются силою" (Пс. 17, 33). однако же не удовольствуемся одним тем, что уже достигнуто, но юношески устремимся в предняя, "и да обновится, яко орля, юность наша" (Пс. 102, 5), всегда да будем подвигающимися вперед и преуспевающими, не почитая чем-нибудь меру стяжанного добра и степени, до коей достигли, пока вратами смерти не прейдем от временного к вечному. И блаженны воистину будем мы, братия, и блаженных Ангелов удел получим.

4. Какая слава и честь, когда мы жительствуем, как должно, по нашему образу жизни. Смотря на нас, радуется Владыка всяческих, срадуются и свеселятся святые все. Как мы телесными очами смотрим на текущих в ристалище: так Бог и весь Ангельский лик и всех святых собор смотрят на нас и определяют достоинство делаемого нами. Будем же тещи, братия мои, будем тещи на этом великом беге по пути от земли на небо, будем препобеждать противоборца нашего, поражать, когда он покусится схватиться с нами, и далеко отбрасывать доблестной возбужденностью нашей против него. Он трус, бессилен и презренн; почему Божий брат, Иаков взывает: "противитеся дьяволу, и бежит от вас; приблизитеся Богу, и приблизится вам" (Иак. 4, 7. 8). Не дадим себе возвратиться вспять ни в чем; ибо это несвойственно усильно текущим. Не будем вяло выступать; ибо это неуместно спешащим одержать победу. Но обнажившись и от дел и от желаний своих, и горе к небесам устремив взор, так будем довершать течение свое, чтоб и нам можно было сказать с Павлом: "подвигом добрым подвизахся, течение скончах, веру соблюдох прочее соблюдается мне венец правды" (2Тим. 4. 7).

62. Положение ваше благоустроено: блюдите его

62. 1) Положение ваше благоустроено: блюдите его. – 2) Исполняй каждый свое дело, – наипаче ты, экономе, потом и все, кои после тебя: набольшие распоряжайтесь добре, а подчиненные слушайтесь охотно. – 3) Любите епитимии и перемены послушаний. Страхования св. Феодора относительно разрешений. [1, 70]

5. Слава и благодарение Господу, собравшему нас и благоустроившему в единомыслии и единоволии. Почему дерзаю сказать, что глава наша есть Христос, к Коему, как к Началовождю и будем все относить и все во славу Его обращать. И кто блаженнее вас, если до конца не отпадете от такого благонастроения? – Да даст же вам Господь всегда добре сообращаться между собою, паче и паче очищаться и просвещаться и непрестанно подвигаться вперед, хотя малыми приложениями доброделания. Положение ваше благоустроено: блюдите его.

6. Исполняй каждый послушание, как приказано. Внимай каждый себе и не высьтесь один над другим, соблюдая всячески и в сем благочиние. – Внимай наипаче ты, чадо экономе, лежащей на тебе заботе, "с кротостью наказующе противныя" (т.е. непослушных) (2Тим. 2, 25), и ничего не делая, по пристрастью или гневу. Настой, говорит Апостол, "благовременне и безвременне" (2Тим. 4, 2). "Безвременне" разумей в смысле: во всякое время; во всякое время будь настоятелен и бдителен. – Впрочем будь таков, как видишь меня, хотя я и скуден всем. Насколько допускаю что, допускай и ты, и что оставляю, оставляй и ты: если бью, бей; если щажу, щади; если милосердую, милосердуй; если милую, милуй; если люблю, люби, – да имаши услышать: "добре рабе благой и верный, о мале был еси верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Господа твоего" Мф. 25, 21). Подобно сему пусть поступает и тот, кто после тебя следует, – а далее и те, кои после него. Вот прекрасный закон, чтоб подначальные образовались по начальствуемым, и чтоб, сколько в начальствующих преизбыточествует разумное о всех попечение, столько в подначальных преизбыточествовали благопокорность, непротиворечие, смиренная послушливость и поспешное исполнение повелеваемого.

7. Любите епитимии и пременения послушаний и рукоделий, в уверенности, что распоряжающиеся сим имеют в виду вашу пользу. – Но впадая в погрешения, по моему бессоветью и по грехам моим, не ищите у меня разрешений безвременно; я, – хотя и грешник, – блюститель есмь сих вязаний пред Господом, Который, в лице великого и верховного Апостола Петра сказал и мне: "еже аще свяжеши на земли, будет связано на небесех: и еже аще разрешиши на земли, будет разрешено на небесех" (Мф. 16, 19). Как же я, – помилуйте меня, чада мои, – как попало, разрешу неразрешимое и разорву связанное? Не видите ли, с каким страхом должен я делать это, чтоб всегда содействующим мне иметь божественное извинение в таковых вязаниях и разрешениях? Где же узреть нам оный свет рассуждения, чтоб наше канонисание (наложение епитимии) и осуждение делалось как бы совместно с Богом? Хотя и дерзновенно так сказать; однако же, по существу дела, так воистину должно быть и бывает. Поражаюсь страхом и покрываюсь стыдом, говоря так, и молюсь, да не расступится земля и не пожрет меня, или да не подвигнутся горы и не покроют меня. Увы мне! Увы мне! К какому делу приставлен! Ведая сие, не нудьте меня: ибо может случиться, что я разрешу, а Бог не разрешит, отвергши молитву мой, так как пречистое Естество не станет служить моим неразумным порывам и разрешениям, но не одобрить моего действия и даже возьмет из среды живых, как Илия. Бог да удостоверит вас, братия мои, что не опечалить вас желая, говорю так, и не для того, чтоб сжать вас и стеснить властно, или "пасти стадо Христово неволею и нуждою" (1Петр. 5, 2). Да не будет мне сие, Господи! Какая мне от этого была бы польза? Вся забота моя о том, чтоб всякими способами спасать вас, агнцов Христовых и овец Божиих. Ибо это положил Господь признаком любви к Нему, первым и величайшим, в Его вопрошениях к божественному Петру (Ин. 21, 15 и д.). Такие словеса слагая в сердцах своих и соблюдая их верно в созидание свое, добре теките, радуясь о Христе Иисусе, Господе нашем.

63. Отпраздновав, пасху, пойдем далее в духе четыредесятничного времени, чтоб не растратить стяженного, в продолжении его, а умножить

63. 1) Отпраздновав, пасху, пойдем далее в духе четыредесятничного времени, чтоб не растратить стяженного, в продолжении его, а умножить. – 2) Представляя, куда течем, и чего достигнем, не будем поблажать сластолюбию, и прилепляться к красоте телесной. – 3) Столько получили мы в пасху и прежде: не разумно теперь бросаться на противное тому. – 4) Братия один за другим отходят, не останемся и мы: будем же внимать делу нашему. [1, 71]

8. Се отпраздновали мы царицу дней Св. Пасху, просветились божественными таинствами, прияли освящение Духа в союзе мира и любви духовной. Теперь опять полагаем начало входа в другие дни года. Будем же и в них изменяться добрым изменением, делаясь лучшими паче прежнего, и ни в чем не попустим себе податься назад, бесчестя подвиг и духовный труд предыдущего четыредесятничного веремени, но паче восхождения на восхождения положим и на прежних добродетелях надустроим другие; и добре приобретенное нами и стяжанное в благоговеинстве ли или в безмолвии, в целомудрии ли или в чистосердечии, в посте ли или в другом каком рачении, каждодневно будем, таким образом, не только пребывать в целости, но умножаться и усовершаться добрыми придатками.

9. К Богу течем мы, в Царство Небесное простираемся, в свет, в живот, в радость неизглаголанную, в сладостный оный и блаженный рай, в вечные обители, в дивные места славы, в Ангельские хоростояния, в ликования Святых, в пребывающее выну наследие. Не дадим же себе забыть предлежащую нам цель, не позволим себе ослабить напряжения в течении, ни увлечься неуместными помышлениями. Не будем сластолюбствовать, ни мiролюбствовать, ни плотолюбствовать, ни пленяться красотою лица, поступи, улыбки. В себя самих будем смотреть, как взывает богослов Григорий. Видите, что пострадала Ева, пленившись красотою греховного плода? Да не будет нам пострадать что-либо подобное! – Да и что же получаем мы от поблажки похотям и страстным влечениям? Добро бы ничего; а то, кроме расстройства внутреннего, еще стыд и срам пред Богом и людьми.

10. Ввел тебя Бог, после великих постных дней, во св. Пасху, оживотворив тебя причастием св. Тела Своего и Крови: как же ты, окаянный, дерзаешь воздавать Господу противное? как позволяешь себе обращаться вспять к делам неподобным? Не дал ли тебе Бог ума? Не создал ли Он тебя разумным? Не имеешь ли ты мысленных очей? За чем же тебе бессловесничать? Зачем не смотреть одесную на недомыслимую красоту Господню и к ней не устремляться душой своею, но к ошуйным вещам обращать зрак свой, к срамотам греха, к нечистотам скверных страстей? Будем же трезвенствовать, будем тем занимать ум, что ведет к блаженству вечному и к тому обращать намерения свои и труды.

11. Не за тем простираю я к вам непрестанно слово мое, чтобы чесать слух ваш, не с тем, чтоб только отбыть труд оглашения, или услышать треск похвалы; но за тем, что, страхом объемлясь по причине настоятельства моего, трепещу за спасение ваше. Богу живому работаем, и судилище неумытное и неподкупное готовится нам и воздаяние нескончаемое: ибо "там огнь не угасает и червь не умирает" (Мр. 9, 44). Посему-то и вопью к вам, и как бы к стонам вашим припадая, умоляю вас, – не допустим, чтобы последний час застал нас неготовыми, и конец жизни нашей заключило нерадение. Непрестанно видим действо таинства смерти, и пред лицом нашим, как видите преходят братия наши. Видя сие, говорите себе в помысле своем: "мы же что? не так ли и с нами будет? Останемся ли еще? И если останемся, долго ли проживем? Не ждет ли и нас могила? Не видится ли и наш гроб, – последнее ложе и покоище наше, полное червей и несносного зловония?" Ибо "кто есть человек, иже поживет и не узрит смерти?" (Пс. 88, 49).

64. Высокого сподобились мы звания; будем радоваться, благодарить, и действовать, всякой труд ради его подъемля, и все претерпевая

64. 1) Высокого сподобились мы звания; будем радоваться, благодарить, и действовать, всякой труд ради его подъемля, и все претерпевая. – 2) Пусть лишений много; но нам предлежит жизнь вечная и царство небесное: возлюбим же сии лишения, и будем тещи воодушевленно. – 3) Смотрите на примеры св. отцов руководителей. – 4) Смотрите на примеры прославившихся в послушании. – 5) И подражайте им, чтоб сподобиться и части их. [1, 72]

12. Радоваться должны мы, что призваны Богом и избраны для такой святой жизни, – и радоваться столько, чтоб забывать труды подвижничества и легким почитать все скорбное встречающееся на пути добродетельной жизни, в чаянии будущих наслаждений. Не воинское звание, не гражданский чин, не военачальническое достоинство, не столь желанное многим царское владычество получили мы и имеем, но гораздо большее всего этого и высшее небесное жительство, – истинное не на словах, а самым делом. Ибо "если с Ним страждем, с Ним и воцаримся", говорит Апостол (Рим. 8, 14; 2Тим. 2, 12). Такое убо получив от Бога преимущество и получив даром, а не по своему усилью, сколь должны мы радоваться и веселиться, благодарить и молиться, все делать и говорить, чтоб сохранить его и соблюсти некрадомым от многовидных, против нас направленных, наветов преисподнего мiродержителя? По чему, братия мои, да будет нам, в деле исполнения лежащего на нас долга, всякая скорбность приятна и всякий труд сладок и желателен, и ради сего да приемлется нами всякое подвижническое лишение, как наслаждение, – удаление от мiра, как к Богу приближение, – отчуждение от удовольствий, как причастие благ небесных, – утеснение воздержания, как пространное питание.

13. Пусть мы пьем воду и питаемся сухарями, преутруждаемся, делая своими руками, изнемогаем в помыслах, жегомы бываем искушениями плоти, раздираемы желаниями, умерщвляемы лишениями, и без друзей и приятелей, без рода, без отца и матери пребываем в жизни сей: что до того? нам предлежит жизнь вечная, уготовляется Царство Небесное, наслаждение многими недомыслимыми благами, всеблаженное бессмертие, богатство славы и чести, и множество других великих благ, коих изобразить не может язык человеческий. Будем же тещи бодренно и усиленно; возлюбим подвиги самоотвержения, и поты доброделания, да восхитим венцы и стяжем сокровища, каких око не видело, о коих ухо не слышало, какие и на сердце человеку не восходили (1 Kop. 2, 9).

14. Нам надлежит сообразиться с жизнью древних отцов наших, идти по следам их добродетелей, возлюбить их делания и отобразить в себе образ их жизни. Таков велиий началовождь наш Антоний великий, первый поборовший противоборца нашего и путь нам проложивший к подвижническим победам. Таков блаженный и равноангельный Арсений, достигший высших степеней подвижнических добродетелей и предлежащий в славу нашу. Таков священный и божественный Пахомий, именующийся праотцом нашим. Таков божественнейший Иларион, возблиставший добродетелями, на подобие зарницы, воссиявающей каждое утро. Таков благославный и всесвятой Евфимий, соименный благословию, и с ним преподобнейший Савва освященный, священнейший и равноангельнейший Феодосий и прочие светлейшие светила вселенные.

15. Но перейдем словом и к тем, кои показали совершеннейшие образцы послушания; ибо и вышесказанные прославились, быв наперед предуготованы благодатью послушания. увещевает нас к неразмышляющему послушанию сын Света Досифей Богоданный отец наш; подкрепляет любовь нашу к отцам руководителям Дометиан [86], Богопросвещенный отец наш; утверждает нас в терпении поношений и обид Аввакир [87], Богоизбранный отец наш; располагает нас к смиренномудрию Захария [88], всечестный отец наш; изменяет нас добрым изменением Сильван [89], многоплачевный и многосмиренный отец наш; возбуждает наше к рукодельям усердие Иона [90] трудолюбивый, образец исполнения заповедей Господних. Можно ли без соревнования воспоминать боголюбие блаженного Петрония [91], скоропослушность божественного Афре [92], и св. Марка [93], простоту Павла [94] всечестного и всех подобных добродетели смиренные?

16. Но и часа не достанет, чтоб перечислить всех их. Достаточно и этих, чтоб возбудить нас к соревнованию им и к подражанию деяниям их. Станем же действовать, как действовали они, трудиться, как бы на ряду с ними и содействуемы будучи ими. И обогатимся, таким образом, подобно им делами преподобными и праведными; а затем сподобимся причастными явиться славы и венцов их, в небесном царствии Господа нашего Иисуса Христа.

65. Помышляя, что претерпели Пророки, Апостолы и другие Святые Царствия ради Небесного, возревнуем

65. 1) Помышляя, что претерпели Пророки, Апостолы и другие Святые Царствия ради Небесного, возревнуем. – 2) Чего не подъемлет иной ради плотской любви? Нам ли Господа ради не понести всего? [1, 73]

17. Не подумайте, что не велико дело достигнуть Царствия Небесного. Его ради, как написано, святые все "проидоша в милотях, в козиях кожах, лишени, скорбяще, озлоблении, в пустынях скитающеся, и в горах, и в вертепах и пропастех земных, ихже не бе достоин весь мiр" (Евр. 11, 37. 38): Исаия претрен пилою; Иеремия спущен в ров тинный; Иона погружен в море и поглощен китом; Даниил предан львам на съедение; три отрока в печь огненную ввержены; Захария, отец Предтечи, убийством меча умер; сам Предтеча обезглавлен тоже мечем. И недостанет мне веремени, повествующу о божественном Павле, говорящем о себе, что он бывал в алчбе и жажде, в зиме и наготе, в труде и подвиге, (2Кор. 11, 27) и в других бесчисленных лишениях, – о св. Стефане, побитом камнями, – о брате Божием Иакове, убитом у храма. И где мне перечислить страсти прочих Апостолов, страдания св. мучеников и подвиги преподобных отцов? Им нет числа. Вот как сподобились они получить обетованные неизглаголанные блага на бесконечные веки! Будем же и мы, смиренные, также подвизаться. Ибо, по божественному Василию великому, тех почести, коих и труды, и венцы – достояние победителей. Пребудем борцами, обнажимся, как всегда готовые к состязанию, воспротивоборствуем супостату; не отступим пред трудностями, не поддадимся от ударов и не обратимся вспять, Ревность, как огнь, да горит в утробах наших, и ничто, не устоит пред очами нашими, но побегут даже и бесы: ибо они, как написано, тают, как воск, от лица огня сего духовного (Пс. 67, 3); убоятся и люди, или, по крайней мере, устыдятся; и мы, все прешедши, взыдем туда где жизнь наша и наше успокоеше неизреченное.

18. Видим нередко, как иной, объят будучи плотской любовью, все претерпевает и всякий труд подъемлет, одно имея в виду сближение с лицом, которое зле вожделевает; ни пищей не насыщается он, ни питием не удовляется, ни сном не упокоевается и ничего другого приятного и утешительного не желает, но готов бывает бедный на всякие другие труды и лишения даже до крови, если случится, – чтобы что стяжать и что усокровиществовать? – Чтоб погубить душу свою в геенне огня нескончаемого. Нам ли, теплой ради любви нашей к доброму, прекрасному, неизреченному и превожделенному Христу, Богу нашему, не пребыть покорно под игом сего блаженного и святого послушания даже до старости, перенося всякую скорбь и всякую стрелу помысла ли, или страсти, оскорбления ли, или нападков, искушения ли, или лишения, поношения ли, или презрения, унижения ли, или очернения, или чего-либо другого от таковых? – Мы, существа разумные, и не должны прилагаться скотам несмысленным и уподобляться им. Но как начали и, шествуя доселе с успехом, достигли никоей меры, так и далее бодренно будем тещи, чтоб благоуспешно кончить путь свой в Господе.

66. Богом поручены вы мне; почему ревную учить вас

66. 1) Богом поручены вы мне; почему ревную учить вас. – 2) Умоляю вас: спасите себя сами и, спасши себя, меня спасите. [1, 74]

19. Для меня грешного какое другое может быть более важным дело, как благоустроять вас, мое стадо, моя часть, мое наследие? Ибо если тот, кому царь смертный вверяет народоправление или военачальство, об этом каждодневно и все попечение имеет, как бы, допустив что-либо неблагоугодное царю, не подпасть какому штрафу или наказанию: как же я, бедный, прияв начальство над вами, воистину воинами Христовыми, мог бы предаваться беспечности, не говорю, год или месяц, но хоть бы день и час, и не показывать всей заботы о вас и словом и делом, хотя скуден и тем и другим? Вот почему я, хоть и не достойно некако и малолепно, напоминаю, возвещаю, внушаю, настою, умоляю вас, мое сердце, мой свет, мою хвалу, достойно ходити звания вашего.

20. Сколь великую радость испытываю, когда помышляю о спасении всех вас и о великом за то мздовоздаянии, столь же великим страхом и трепетом объемлюсь, представляя, какой ответ предлежит мне дать о каждом из вас. Помогите же мне, чада мои, и, не смотря на худость и слепоту руководителя, спаситесь, чтоб вместе с собою спасти и меня, бедного, – спаситесь, ревнуя точно исполнять все повеленное вам и лежащее на вас: храните нерассуждающее послушание, богоподражательное смирение, крепкую веру, просветительное откровение, ровное прилежание в делах, благоговейное внимание в псалмопениях, не тяготящееся воздержание, скромность в одеянии, бездерзостность, удаление от смехов и споров, нелюбие к показности и взаимную любовь.

67. Любя вас, радуюсь, когда преуспеваете, и скорблю, когда вижу какое настроение

67. 1) Любя вас, радуюсь, когда преуспеваете, и скорблю, когда вижу какое настроение. – 2) Великого сподобились вы звания и ради его все оставили; сего ради каждый из вас имеет услышать: вниди в радость. – 3) Сколько есть желающих быть как вы, но не могут: воздайте же славу Богу и будьте исправны. [1, 75]

21. Когда-нибудь должен я буду замолчать совершенным молчанием. Но пока есть дыхание в ноздрях моих, не перестану напоминать вам о достодолжном, по долгу моему, с теплою однако же любовью к вам. Вы – чада мои, по изволению и благодати Божией. Почему великая объемлет меня Радость, когда вижу ваше благочиние и благообразие и ваше спасительное житие. Тогда окрыляюсь я благими надеждами и хожу, как царь какой, славя Бога, и тогда ничто другое уже не веселит меня. Когда же вижу какое нестроение среди вас, тогда как гора какая налегает на душу мою, и я, как убитый, хожу поникши главою, скорбя и себя укоряя в худом настоятельствовании над вами и говоря себе: от такого настоятеля может ли что добро быти, как некогда говорилось о Назарете. Пожалейте же меня, чада мои, и давайте мне всегда радоваться и славословить Бога за вас, за ваше преуспеяние и благой ваш жребий.

22. В святое воистину вступили вы звание, облеклись в преподобное жительство, причислены к чину Ангельскому, вняв и последовав божественному оному гласу: "аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждь нищим... и гряди в след Мене (Мф". 19, 21). Так распялись вы мiру и уже "несте от мiра. Аще бо от мiра бысте были, мiр убо любил" бы вас; но как вы не от мiра, "сего ради", может быть, "ненавидит вас мiр", по слову Господа (Ин. 15, 19). В день оный вы имеете похвалиться, со святыми Апостолами, говоря Господу: "се мы оставихом вся и в след Тебе идохом" (Мф. 19, 27); и паче Тебе не возлюбили ни отца, ни матери, ни братьев, ни сестер, "но вся уметы быти вменили" (Фил. 3, 8), большим почитая богатством стяжать Тебя единого. – Лгу ли я? Не правду ли говорю? Не так ли вы в самом деле поступили? – Сего ради имеете услышать: "придите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мiра" (Мф. 25, 34); или: "добре, рабе благой и верный, о мале был еси верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Господа своего" (Мф. 25, 21), или другое сему подобное.

23. Такого великого сподобясь блага и в такую дивную и небогражданственную вступив жизнь, не радуетесь ли вы? Не ликуете ли? Не поете ли с Давидом: "что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми?" (Пс. 115, 3). – Да; но приложите и следующее: "чашу спасения приму" (Там же); а это означает готовность пролить мученически кровь, когда потребуется. – Истинно, истинно, сколько есть лиц, кои желают видеть, что вы видите, и слышать, что вы слышите, и улучить, что вы улучили; но или ради сопряжения с женой, или детей ради, или плотского ради дружества, или ради славы мiрской, или богатства ради, или ради житейских обычаев, или других разных установившихся порядков жизни внешней, не имеют силы оторваться от земного и устремиться к небесному, – и пребывают, по внешней видимости, будто счастливыми, а, по внутреннему состоянию, обремененными многими печалями. Дадим же славу Богу и возревнуем всегда прилагать доброе к доброму и богоугодное к богоугодному, чтобы, преуспевая таким образом и совершенствуясь, пребывали мы, при взаимном мире и согласии, в добром устроении во всем до малого слова, легкого движения, взгляда, поступи и являлись всегда готовыми к блаженному исходу вратами смерти во блаженное наследие наше на небесах.

68. Мiр в суетах ничтожных; наши же цели высоки, и труды многоплодны

68. 1) Мiр в суетах ничтожных; наши же цели высоки, и труды многоплодны. – 2) Кто дал нам силу отрещись? Бог, благословив желание наше. Будем же верны избранному пути. [1, 77]

24. Слава Богу, избравшему нас от чрева матери нашей во святое звание сие и призвавшему к дивной и блаженной высоте иноческого жития. Нам, – хотя дерзновенно сие сказать, но не чуждо целям иночества, – воистину дано разуметь тайны Царствия Небесного паче, нежели живущим в мiре, из которых многие видя не видят, слепотствуя умом, по причине увлекающих их дел земных. Ибо что у них? Ублажают богатство и мимолетную славу, радуются утехам и удовольствиям, услаждаются мирами и благовониями, винопитием, мягкими одеждами, красивыми лошадьми, множеством рабов, великолепными домами, блеском камней драгоценных и другими разнообразными суетностями, смеются, пляшут и скачут, как козлы и козы, пресыщаются и тучнеют, как уготовляемые на заклание. Не касаюсь множества других грехопитательных обычаев их, и то, что от этого порождается и к чему это приводит, да преминет слово наше. Для них в этом – похвальба, гордость и утеха; но не для тех, кои распяли плоть свою со страстями и похотями, каковы и мы, "иже Христовы" есмы, по Апостолу (Гал. 5, 24), Господа нашего Иисуса Христа слуги и чада. Другие у нас желания и к другим вещам расположение. Мы ищем утешений и сладостей, первоначально человеку назначенных в раю, которых древле лишило нас бессоветие; а для сего восприемлем образ жизни древних святых отцов, "иже проидоша в милотех и в козиях кожах, ихже не бе достоин весь мiр" (Евр. 11, 37), удаляемся от мiра прелестного и приступаем к Богу, горе взирая и туда устремляясь. Но от всего устремляясь, над всем владыками становимся. Таково величие нашего звания!

25. Кто же отторг нас от плоти и крови, от родителей, родных и знаемых, от родины, городов и сел и от всего, с чем сроднились с детства? Кто расположил нас отдать себя в рабы духовным отцам и игуменам и вступить в подвижнические труды в воздержании, бдении и спании на голой земле, каждодневно проходимые? Кто просветил нас и научил ни во что вменять злато и сребро, пышность и великолепие, даже самую царскую диадему и порфиру, и почитать более достойным и более честным облекаться в эти рубищные и многошвенные (с заплатами) одежды, чем в блестящие хламиды? Кто дал нам силу отрешиться от всего чувственного и плотского, начать сообразоваться с горними чрез девство и пребывать чистыми и нерастленными подобно Ангелам? Бог даровал нам все сие за то, что мы возлюбили Его единого и возжелали будущих благ, славы вечной, радости неизреченной, веселия непрестающего, богатства неиждиваемого, и всего, что от века обетовано блаженным отцам нашим и уготовано для всех, Единому Богу угождать ревнующих. Но если на это мы решились, это избрали и к сему себя определили, то позаботимся всеусильно и стоять на этом, строго внимая себе, чтоб как-нибудь не возвратиться вспять и в день нужный не оказаться позади мiрян. Позаботимся пребыть чистыми, паче и паче утверждаться в девственности и не допускать себя до растления ни умом, ни оком, ни сердцем, ни телом.

69. Надо терпеть все, что приходится встретить неприятного; и будем достойны стать в сонме страстотерпцев

69. 1) Надо терпеть все, что приходится встретить неприятного; и будем достойны стать в сонме страстотерпцев. – 2) Взыщите Бога, довольствуясь уничиженным на земле состоянием, подобно Спасителю. [1, 78]

26. Бодрствовать должен я о душах ваших, день и ночь печься о вас, назидая вас и словом и делом, чтоб возвести вас в должную меру совершенства. Но и вы не опускайте рук: ибо если я, недостойно именующийся учителем вашим, претерпеваю что-либо ради вас, – то и вы тоже должны потерпеть ради меня и ради друг друга, созлопострадать и собедствовать, не как чуждое нечто для себя приемля то, не ужасаясь, не убегая и не падая духом при находящих скорбях. Мы "еще не до крове противостояли греху" (Евр. 12, 4), "еще не прошли сквозе огнь и воду" (Пс. 65, 12), как святые мученики, еще не изранены мы и не изъявлены, как каждый из преподобных и праведных. Как же похвалиться нам в будущем веке, что и мы страдали за Христа, когда не переносим мужественно и благодушно даже малых, встречающихся с нами, неприятностей: какого-либо укора, пристыжения, посрамления, обесчещения, презрения, – прибавлю еще, – сухоедения, малопитья, рубищного одеяния, труда послушания, раннего пробуждения на службу, стояния на псалмопении, исполнения наложенной епитимии. – Ей, чада мои, будем перенося переносить благодушно все трудное и неприятное, чтоб по правде петь с Давидом: "терпя потерпех Господа", и за то, по милости Божией, сподобиться: "и внят ми и услыша молитву мою" (Пс. 39, 2). В будущем веке другие иные плодоприношения предъявят: треблаженные мученики – кровь; преподобные отцы – величайшие свои подвиги и добродетели; а мы – смиренное претерпение сказанного выше. И я верно знаю, что не будем лишены части оных, как удостоверяет божественный Антоний.

27. "Взыщите" паче всего "Бога, и жива будет душа ваша", (Пс. 68, 33). "Взыщите лица Его выну," да отражается оно в чистом сердце вашем (Пс. 104, 4). "Помяните чудеса Его, яже сотвори" (Пс. 104, 5) в нас в прежние лета и теперь творит, умножая братство наше, питая и ничего не лишая потребного в настоящей жизни. И за все, что Он творит нам, воздадим Ему должное. Ищет же Он от нас не что другое, как чтоб мы боялись Его и любили Его всем сердцем и всею мыслью своею и по силе подражали Его воплощенному жительству? Низшед с небес, странником был Он на земле, чтоб и мы устранились помыслами своими от своих похотений. Послушался Он Отца, чтоб и вы безропотно слушались меня недостойного. Смирил Он Себя даже до смерти, чтоб и вы умудрялись тоже делать, уничижая себя и смиряя в мыслях, словах, делах и движениях. – В чем истинная и божественная слава, если не в том, чтоб быть бесславимым среди людей Бога ради? В чем честь и доброе имя и монаха, если не в том, чтоб его бесчестили ради Бога и с бесчестными вменяли? И Спаситель наш и Бог, плоть нося, смиренное и уничиженное избрал, чтоб посрамить славное и богатое у людей. Сего ради в вертепе рождается, в яслях полагается, сыном тектона именуется, назореем прозывается, одевается в хитон с простою накидкой, ходит пешком, утруждается, камнепобитием от Иудеев угрожается, поносим бывает, поемлется, распинается, копьем прободается, во гробе полагается, – и потом воскресает, – чтоб нас подвигнуть подобно Ему переносить все пред лицом Ангелов Его, и потом увенчать нас в Царствии Небесном.

70. Чего требует от вас Бог? Отречения от своей воли и покорности единой воле настоятеля; потому не дерзайте особиться от других ни в чем, даже добром

70. Чего требует от вас Бог? Отречения от своей воли и покорности единой воле настоятеля; потому не дерзайте особиться от других ни в чем, даже добром. [1, 79] Чего ищу я, или паче чего ищет и что требует от вас Владыка всех и Бог наш? Ничего другого, как чтоб вы добре покорствовали и неразмышляющее являли послушание даже до крови и отнюдь не уклонялись от того, как пред лицом св. Ангелов обещались и располагались жить и действовать. Сами знаете, что изрекали уста ваши и какие обеты давали, когда я постригал каждого из вас и облекал в одежду веселия и радования, разрешив остававшиеся неразрешенными падения ваши, в несомненной надежде, что моим смиренным разрешением здесь – долу горе разрешает их Бог. Откуда же у вас несмысленные помыслы, безрассудные суды, бессловесные слова и неуместные пожелания чего-либо кроме заповеданного и установленного во имя Господа нашего Иисуса Христа, чрез посредство отца моего и вашего, с согласия и предшественников ваших? – Один поститься желает, как хочет, другой – безмолвствовать, как ему угодно, этот – учиться тому, что ему нравится, тот – должность занимать, какой домогается, – потом – эти планы самовольные, далее – эти предприятия особные, – и отсюда общее разложение? За этим разве соединились вы вместе? – "Еда разделися Христос? Или во имя Павлово крестистеся?" (1Кор. 1, 13). – Слова сии добре приложимы к тем, кои, увлекаясь особными своими вожделениями, не смотрят и внимания не обращают на то единое, что заявляется моим смирением с полным рассмотрением дела. Не великого чего и дивного ища ищет и желая желает от вас Бог, а одного того, чтоб вы соблюдали общежитие, к коему Он вас призвал – не дерзаю сказать, по моему недостоинству и многогрешности, – и того, чтоб вы жили и действовали согласно с волею и руководством данного вам от Него пастыря, во славу поклоняемого имени Его. Вот поприще для проявления особной вашей великости и дивности, – лучше же сказать, – мученического подвига честных душ ваших! – Если подвергаетесь искушению, что дивного? Но отнюдь не допускайте, чтоб оно возобладало над вами, в угоду дьяволу, и не внимайте коварным и злым внушениям сего врага вашего и Божия, но тому одному, чтоб все терпеть до конца, богатиться смирением и преуспевать в любви, не показничать, не поднимать бровей, не первенстволюбствовать, не быть суровыми, не заводить ссор и словопрений, на разорение слышащих. "Станите убо препоясани чресла ваша истиной, и оболкшеся в броня правды, и обувше нозе во уготование благовествования мира" (Еф. 6, 14. 15). – И да будет благопоспешествующ и спасающ вас Господь Бог!

71. Причины греха – гордость и непослушание; и от них всякое горе: напротив от смирения и послушания

71. 1) Причины греха – гордость и непослушание; и от них всякое горе: напротив от смирения и послушания – всякое благо. – 2) Вы, пришедшие к нам из знатных и богатых, не высьтесь, но смиряйтесь, подражайте Господу, смирившему себя, ради нас. – 3) Емлемся и все за богоподражательную жизнь. [1, 80]

1. Блюдемся, да не заболим душой, удаляясь от причин, порождающих сии болезни и избегая таким образом зла, сопровождающего их. Первая причина душевной болезни – гордость, по причине которой ниспал денница, воссиявающая заутро; вторая – преслушание, за которое изгнан был из рая сладости первозданный; и из обеих их произошли тьмы родов и видов ненавистного греха. Хочет ли кто потому и любит ли наслаждаться благобытием? Будь подальше от гордости и облекись в смиренномудрие, при неразсуждающем послушании; и радость и веселие пребудут на главе твоей. Ибо сколько благ привлечет сия благая риза? – Мир, кротость, почтительность, доверие, беспрекословную уступчивость, – и все доброе, приятное и вожделенное, чем характеризуется истинный человек Божий.

2. Вы, пришедшие к нам из горделивой жизни, не мудрствуйте высоко, став смиренными в жизни по Богу, не величайтесь, что устремились к нам из знатного рода, и не велехвалитесь, что то и то было у вас прежде: ибо, может быть, вы бедны и скудны божественной благодатью. Но взирая на Христа, Господа нашего и Бога, истинно богатого Владыки всяческих, смиренными водитесь (Рим. 12, 16) домыслами и чувствами, подражая тому, как Он поступал: Он был беден по видимости, слушался родителей, ходил пешком, часто утомлялся, "укаряем противо неукаряше, стражда не прещаше" (1Петр. 2, 23), сносил ударение в ланиту, одеждами не отличался, довольствуясь одним хитоном с накидкой, спал на траве или на голой земле, один хлеб и протекающая вода удовлетворяли Его потребность пищи. Если теперь мы, имея всего этого много больше, тяготимся и изнемогаем; то какие же мы подражатели Господу?

3. Почему умоляю: емлемся мужественно за Богоподражательную жизнь. Нам же, кои из незнатной (по-мирски) и не богатой доли, тяготиться и скорбеть из-за пищи, или одежды, или других потреб, когда всем этим удовлетворяемы бываем одинаково с другими, какое может быть извинение? – Да воспоминает каждый из таковых, чем был и чем стал. – Говоря впрочем сие, я ни первых, ни вторых не хочу разделять и отличать: ибо все вы – едино есте. Но того ради говорю, чтобы все равно охотно исполняли, что приказывается, и не рассуждали о распоряжениях моих, как, от чего и для чего бывает то и то.

72. Как спасительны епитимии, и другие меры исправления? Они путь в рай

72. 1) Как спасительны епитимии, и другие меры исправления? Они путь в рай. – 2) Да вообще наша послушническая в общежитии жизнь спасительнее всех. [1, 81]

4. Сколь лучше здесь немного попечалиться нам, а там радоваться, здесь побыть под наказанием, а там в веселии, здесь в тесноте пожить, а там пространно?! Нам должно охотно подчиняться наказаниям и любить исправляющих нас: ибо когда уклоняемся мы от пути Божия, то не должны ли принимать спасительные врачевства от причиненного тем зла? По сей-то причине, как мне кажется, святые и человеколюбивые отцы наши, движимые божественным сердоболием, употребляли то такие, то другие, строгие меры, во спасение питомцев своих: налагали епитимии, отлучения и даже телесные наказания, – что имея в виду? спасение не только подвергавшихся сему, но и тех, кои бывали свидетелями сего, и современные и последующие; потому что многие и из-за человеческого страха возвращаются на лучшее. Почему, если перетерпите тяжелость мою, уверяю вас пред лицом живого Бога, что спасетесь в царстве небесном, откуда отбеже болезнь, печаль и воздыхание; если перенесете иго подчинения, то освободитесь от греховных страстей и востечете к усыновлению Божию, – угасите жжение похоти и сподобитесь пить прохлаждающую и животворящую воду в животе вечном, – добре совершите путь послушания и получите победные венцы от великого Царя.

5. Так велико и славно общежитие наше. Иго его тяжело и легко, как и Христово иго, которое таково же, по слову Его. Об этом свидетельствует самое дело, сама истина показывает сие. И никто не ублажай и не называй истинным послушником ни столпника, ни затворника, ни пустынника. Я сказал истинным, потому что истинный послушник есть только тот, кто душу свою предал настоятелю и пребывает в воле его даже до крови. Улучив же такое благо, должны мы радоваться и торжествовать; ибо оно очень дивно. – Тому же, кто особно живет, нечего дивиться, хотя он и исправно живет. Будем же чтить наше жительство и блюсти искреннее послушание до смерти. На то, как другие хвалят нас или поносят, смотреть не будем. Если боимся Бога, людей бояться не станем и их нападками побеждены не будем. Имея в виду свою высокую цель, будем тещи к ней путем Господним, и Он управит течение наше.

73. Тяжек и прискорбен путь; но за то ожидают утешения безмерные: потерпим

73. 1) Тяжек и прискорбен путь; но за то ожидают утешения безмерные: потерпим. – 2) Так терпели все отцы; и теперь утешаются забыв о том: будем подражать им. – 3) Услышал слово жесткое? Снеси; и Господь сносил, почитая себя последним, и сие, и все другое скорбное перенесешь. [1, 82]

6. Стойте в борении, в вашем подвиге подчиненности и в мученическом послушании вашем, и день изо дня проходя время жизни здешней, обогащайте души ваши добродетелями, как залога Царствия Небесного, и сокровиществуйте себе обетованные нам неизреченные блага. Тесен и прискорбен путь Божий; но широко и пространно ожидающее нас упокоение. Разжженные стрелы демонские, одне за другими падают на дом души нашей, но роса Духа, погашая их, направляет на нас воду текущую в живот вечный. Теснота и скорбь, уныние и малодушие, труд и пот, утомление и изнеможение, и при них нередко обличения и укоры. – Удел наш; но за все это радость нам неизреченная сокровиществуется и веселие безмерное. – Придите же, претерпим мужественно сии немногие борительные дни наши, и увенчаемся за то венцом правды.

7. Какие труды подъяли треблаженные отцы наши в постах, бдениях, слезах, молитвах и всяком злострадании проводя дни свои? А теперь никакой уже у них нет печали о прошедшем: восприяли они радование неизреченное и упокоение всеблаженное. Так и мы будем благоумно смотреть на, находящие иной раз на нас, скорби, почитая их ничтожными, или лучше как сон и тень преходящими; и не допустим себе падать от них духом, но не смотря на них с юношеской бодростью будем исполнять заповеди Господни. Да не печалит вас брань, не пристыжает поношение, не возмущает обличение, не крушит огорчение, не надымает гордость; но долу потупляя очи, горе же устремляя душу, будьте друг к другу благи, тихи, терпеливы, уступчивы.

8. Случилось, что сказал иной жесткое слово, – что из того? Зачем страдаешь от этого оскорбления? Христос и Бог наш услышал: "беса имаши" (Ин. 7, 20), – и промолчал; укорен был, что "о вельзевуле изгонит бесов" (Мф. 12, 24), – и не смутился. А мы, и по естеству ничтожные, и по жизни всякого укора достойные, при мало-мало оскорбительном слове щетинимся, как ежи. Почему не вкушаем паче сладости смиренномудрия? Почему не научаемся опытом доброго подчинения? Почему не беремся при сем за оружия истинных монахов? Оружия же сии – не чистописание, не сладкопение, не белоручество, не высота роста, не нарядность, не изнеженность, не величавое выступание по-мирски, не велеречивость, не смелая речь и противоотвечание, или другое что, подобное сему; но то, чтоб в чувстве иметь себя последнейшим, и всех почитать высшими себя, чтоб не быть скорым на слова, особенно жесткие, – не быть легкомысленным, но осмотрительным, чтоб за тем, что смиренно, как говорится, гнаться, и тем, что смиренно, водиться, быть сговорчивым, любительным, наипаче же независтливым. – Вы впрочем все знаете, как наученные Богом, и угодное Богу всегда творите. Пребудьте же таковыми, всем будьте довольны, всегда искренно радостны, окрыляясь единым упованием звания нашего.

74. Когда царь зовет на вечерю, все спешат. Нас позвал Царь небесный; как не спешить, все перенося: не будем же малодушествовать, а бодро бороться со всем

74. 1) Когда царь зовет на вечерю, все спешат. Нас позвал Царь небесный; как не спешить, все перенося: не будем же малодушествовать, а бодро бороться со всем. – 2) Припоминай все, претерпенное Господом в жизни на земле; и радуйся, если что подобное придется тебе потерпеть. [1, 83]

9. Если люди, царем призываемые к славе, благоденствию, богатству, утехам и удовольствиям, стремятся к сему неленостно, всеусердно и радостно: не тем ли паче мы, призываемые Богом всяческих и Царем не к указанным тленным и ничтожным вещам, но к Царствию Небесному, к свету непрестающему, к жизни нескончаемой, к блаженству неизреченному, к всыновлению и наследию вечных благ, должны с радостью и неутомимым рвением, ежедневно и ежечасно, тещи на глас сей и стремиться, по указанию его, преодолевая все преграды, ничего не устрашаясь и ни пред чем не останавливаясь, ни пред скорбью и теснотою, ни пред гладом и жаждою, ни пред смертными опасностями и мечем, но мужественно, бодренно и вседушно шествуя подвижническим путем и все перенося, как легкое, ради предлежащего нам всеблаженного упования. Падать духом и малодушествовать пред подвигами случается от того, что душа заснула. Почему умоляю вас, взирая на конец совершения дела вашего, воодушевляйтесь терпеливо переживать подчиненное трудническое положение свое, проявляя и доблести его: отречение от своих желаний, скоропослушное действование, молчаливое перенесение скорбных столкновений в многочисленном братстве,и иной раз поношения низших и выговоров высших, – чтоб и к вам по истине могли быть приложимы Апостольские слова: "до нынешнего часа и алчем, и жаждем, и наготуем," покоя не знаем, изнемогаем; "но во всех сих препобеждаем, за возлюбльшего нас Бога" (1Кор. 4, 11; сн. Рим. 8, 34).

10. "Возмогайте же о Господе и в державе крепости Его" (Еф. 6,10), и к прежним вашим подвигам и перенесениям искушений приложите настоящие и будущие, за великую радость почитая, что сподобились благоохотно потерпеть сие за Христа Спасителя и сделаться подражателями страстей Его: в чем одном разумеющие дело должны видеть величайшее себе воздаяние. Вспомните, сколько Он пострадал за нас? Не младенчествовал ли по плоти? Не убегал ли от убийственного лукавства Иродова? Не подчинялся ли родителям? Двенадцати лет не обличал ли собравшихся в храме, не учившись? – Это сделал Он для не проходивших наук, чтоб не скорбели. Не ходил ли пешком, не утомлялся ли, не искал ли пищи на смоковнице? Не был ли поносим Евреями? Не слышал ли: "беса имаши," и: "о вельзевуле, князе бесовском изгоняет бесов?" Не хотели ль забросать Его камнями, и Он укрылся от них? И прежде этого во время сорокадневного поста не был ли Он искушаем от дьявола, как человек? И после того, – не умыл ли ноги ученикам, яко служай? Не был ли предан предателем? Не был ли схвачен Иудеямя? Не был ли осмеян Анной и Каиафою? Не был ли ударен в ланиту рукой слуги? Не был ли бичеван руками тех, коих создал? Не был ли увенчан терновым венцом на поругание? He взошел ли на крест? Не были ль пригвождены гвоздями святые руки и ноги Его? Не слышал ли Он много поносительных слов на кресте? Не прободены ли были копьем ребра Его? Не был ли в жажду напоен желчью? Не был ли погребен, и, как Бог, не воскрес ли в третей день? – Мы же можем ли о себе сказать, что пострадали что-либо подобное? Покажи мне брате, избичеван ли хребет твой, как у Христа твоего? Видны ли удары на ланитах твоих? Уши твои были ль поражены бесчисленными осмеяниями, поношениями и поруганиями? Все члены твои освящены ли страданиями? – Конечно, ничего такого нет у тебя. Принимай же, по крайней мере, благодушно и с любовью встречаемые тобою малые прискорбности, и человеколюбец Господь, по безмерной благости Своей, спрославит тебя за то в паки бытие. Делай так ради схимы своей: ибо схима ничто иное есть, как обет потерпеть крест и смерть, Господа ради.

75. Видя плоды доброго, по нашему чину, жития, строже держитесь его: и сделаетесь селением бога триипостасного

75. 1) Видя плоды доброго, по нашему чину, жития, строже держитесь его: и сделаетесь селением бога триипостасного. – 2) Словом писания руководясь, будьте во всем исправны и богоугодны, удаляясь от всего укорного. [1. 84]

11. Смотрите, в какое состояние возвело вас ваше единомыслие и единосердечие, и то, что вы понемногу нудили себя на всякое добро? И каких плодов не принесло вам это? – Отсюда мир и тишина, отсюда искреннее друг другу доверие и единение неразрывное, отсюда печаль спасительная и исповедание благоприятное, отсюда сокрушение глубокое и смирение с тем соразмерное, отсюда братская любовь и отцелюбивое расположение. "Во всем," говоря Апостольским словом, "представисте себе чисти быти" в подобающих "вещах" (2Кор. 7, 11). "Благословен Господь, яко посети и сотвори избавление людем Своим" (Лк. 1,68): "ибо вы люди Его, и люди избранные; – и Он воздвиже рог спасения вам" (Лк. 1, 69), чрез новостяжанное благонастроение ваше. В том для вас радость и веселие, честь и добрая слава, премудрость, разумность и ведение совершенное, чтоб иметь жизнь похвальную и чистую пред лицом Бога: о чем и никто из внешних (ибо их суждения иной раз приложимы к нашему быту) говорит: "того называю я мудрым, кто ведет незапятнанную и безукоризненную жизнь, хотя бы он не знал грамоте и не умел рассуждать о том, чем любят заниматься греки". – Если и тем, у коих все дело в том только, чтоб говорить и слышать, так это кажется; нам ли придумывать что-либо другое, кроме установленного святыми? Умудритесь же бояться и трепетать Господа Бога и соблюдать заповеди Его; и благодать явит вас "избранными Ею сосудами на всякое дело благое уготованными" (2Тим. 2, 21). Ибо где вселение Отца и Сына и Святого Духа, ради чистоты душевной, там какого нет добра, какой нет мудрости, какого горения духа, какого вразумления, назидания и руководства? А где этого нет, там одни холодные слова, одна показность и себя выставление, а нередко прелесть и заблуждение, и всегда бесполезность.

12. Внимайте чтению, и слово Писания да не испадет из вас долу (да не забудется). Удержите язык свой от зла, особенно вы, юнейшие, не привыкшие обуздывать сей язык, непостоянный, исполненный яда смертоносного, от которого мы в большом числе падаем всегда в грехи. Да не будет у вас лукавых соседаний; да не будет два из вас сдружающихся на одно, что лукавно и по-Иудейски; да не будет у вас лжесловесия и укрывательства, по Ананиевски и Сапфировски; да не будет у вас скрытных замыслов и козней злых, по-фарисейски и саддукейски; да не будет у вас: мое, твое, исполненное бесчисленных зол, как вопиет св. Златоуст. "Древняя мимоидоша, се быша вся нова" (2Кор. 5, 17). Почему о древнем (о прежней жизни) будем воспоминать сами в себе только для того, чтобы избегать тех же страстей, а не за тем, чтоб возжигать друг в друге огнь помыслов. "Надеюсь и вас лучших быти и придержащихся спасения" (Евр. 6, 9). Может быть, для того и впали мы в то, что было прежде, чтобы, как от пучины и бури, и от многих треволнений, устремиться в мирное наше и тихое пристанище, и не любить более пускаться в опасное среди волн плавание, но неволненно безмолвствовать в смиренной пристани сей о Христе Иисусе Господе нашем.

76. Кто свято живет, у того всегда праздник. Хотите ли сего? Будьте ревностны о богоугождении, и все терпите за него

76. 1) Кто свято живет, у того всегда праздник. Хотите ли сего? Будьте ревностны о богоугождении, и все терпите за него. – 2) Помните, зачем мы вышли из мiра, и то имейте целью; особенно блюдите чистоту, удаляясь общения с тем, кто погрешает против сего. [1, 85]

13. Кто свято живет, у того всегда праздник, тот никогда не перестает празднично проводить дни, будучи всегда просвещаем, очищаем, возводим горе, всегда Богоносным и обóженным. Хотите ли быть таковыми, – будьте, прошу и молю вас, самодвижны, самоохотны, самовозбудительны на всякое добро и всякое угождение Богу, возводя очи свои к созерцанию благ вечных, и для сего приемля приемлите, подъемля подъемлите, и перенося переносите все встречаемое: скорби, тесноты, насилия, нужды, досаждения, злословия, труды, поты, и все другое подобное, чтоб обрести, чего желаем, и улучить то, для чего вышли из мiра. О, как блаженно, отцы мои, жить право, целесообразно, уверенно! И сколь преподобно проводить дни в сокрушении, смирении и благоговеинстве, готовясь к исходу, к сретению страшного Судии всех Бога и ответу пред Ним!

14. Арсение, чего ради вышел ты из мiра? говорил обыкновенно сей преподобный в спасительное себе напоминание. Ведая да ведаем и мы, для чего вышли из мiра и к достижению того да напрягаемся всеусильно, украшая жизнь свою красотою добродетелей, и готовя души свои в невесты Владыке – Богу чрез соблюдение благолепия пресветлого девства, и сохранение себя чистыми, непорочными и неоскверненными: ибо мы храмами Божиими именуемся; а "кто храм Божий растлит, растлит того Бог," говорит Писание (1Кор. 3, 17). Сего-то ради я плачу и рыдаю о неких, что как они "не искусиша имети Бога в разуме", спасительном, то Он "предаде их в неискусен ум творити неподобная" (Рим. 1, 28). Щажду же сказать, что и "вы возгордесте, и не паче плакасте, да измется от среды вас содеявый дело сие" (1Кор. 5, 2). От сего нападает небрежность, а далее и тождестрастие: ибо вы не отвращаетесь от него, как должно. Вы сходитесь с ним и смеетесь вместе, уподобляясь тому, о ком обличительно говорить Пророк: "аще видел еси татя, текл еси с ним, и с прелюбодеем участие твое полагал еси" (Пс. 49, 18). Не гневайтесь впрочем на меня за такое обличение: ибо горе мне, если я не стану обличать вас и стоять пред вами за праведное действование; горе и вам, если не будете устраняться от худо живущих..

77. Многоволненна жизнь; но во 1-х молитесь, чтобы кормчий ваш был бодрен и мудр; потом веселите себя упованием достигнуть благого конца

77. 1) Многоволненна жизнь; но во 1-х молитесь, чтобы кормчий ваш был бодрен и мудр; потом веселите себя упованием достигнуть благого конца. – 2) Слышу, что у вас много речей бывает из-за малостей, – по недостатку смирения. – 3) Свв. Дорофей, Досифей, Акакий и другие, молча, смиренно все принимали и были покойны. – 4) Нас тревожат свои желания, и неудовлетворение их беспокоит: ибо забыли о воздаянии за отречение от них. – 5) Многие у нас заболевают: терпите болящие, и больничники потрудитесь смиренно. Смотрите, чтоб не было беспорядков при приеме врача. И по выздоровлении не оставайтесь праздными, – и не вольничайте. [1, 86]

15. Еще и еще пребудьте благодушны, потерпите, помужайтесь, перенося находящие напасти невидимые и видимые, от демонов и людей. Кто не видит, как многоборительна жизнь ваша? Кто не засвидетельствует, как многоскорбен путь ваш? Отсюда каждодневно восстают на вас брани, оттуда поражают мучительные беды, то столкновения с братиями, то по исполнению послушаний неприятности и непрестанные толчки, со всех сторон натиски, как по пучине носимы бываем, преплывая это великое и многобедственное море мiра, подняв парус надежды и направляясь к небесам. Но молитесь во-первых, чтобы ваш правчий, божественной силою и отеческими молитвами, всегда отверстыми имел очи своего ума, и видя видел, и бодрствуя бодрствовал как добре править кораблем вашим и верою направлять его к пристанищу живота, потом радуйтесь и веселитесь, что, с такими трудами проплывая море жизни сей, вы наследуете жизнь вечную. Ни за что не должны вы позволять себе колебаться, останавливаться или задержанными быть чем, но благодушно, живо, усиленно выступать, проходить и браться за все, чем можно попрать древнего змия – дьявола и исполнить заповеди Господни. Юн ты и в новоначалии состоишь? Восприми смирение и послушание и держись их, чтобы, по добром начале, мало-помалу востечь и к совершенству. Долго уже носишь схиму? Дай признать себя таковым по превосходству добродетели, а не по летам.

16. Говорю это я вам, потому что слышу, что у вас бывают пустоболтания и споры, смуты, раздражения и неистовства, брани, ругательства и раздоры, хотя и не у всех. Спрашиваю вас, братия, откуда это? От каких причин породилось это? Ни от чего другого, думаю, как от недостатка смирения. Молю убо вас словами Апостола: "не дети бывайте умы, но злобою младенствуйте" (1Кор. 14, 20), не болтайте попусту без всякой пользы, и желая поставить на своем, не риторствуйте и не буесловьте, износя то и то, и разные выставляя причины. "Кто," вопрошает Пророк, "есть человек хотяй живот, любяй дни видети благи!" И сам же отвечает: "удержи язык твой от зла, и устне твои еже не глаголати льсти: уклонися от зла, и сотвори благо, взыщи мира и пожени и" (Пс. 33, 13–15).

17. От чего видел дни благи и безмятежную проводил жизнь св. Дорофей? От чего тем же наслаждались дивный Досифей, приснопамятный Акакий и весь таковых собор? Или, – да не сочтено будет сие дерзостью, – от чего некоторые и из нашего братства, – из теперь еще живых и из преставившихся прожили здесь блаженно без смятений и тревог? Но от этого ли? – Не от того ли, что всякий из них считал себя за ничто, и готовь был покоряться каждому и во всяком деле.

18. Мне же, – чтоб не сказать: вам, – тщеславие, своя воля и сластолюбие не дают ни жить покойно, ни мирствовать, ни в простоте и незлобии проходить немногие дни века сего. Итак, кто тревожится и тяготится, себя пусть укоряет, а не ближнего. Кто хочет право шествовать и мирствовать, пусть не настаивает на своих желаниях, – и – прекратятся печали, умолкнут споры, и звери дикие, по Иову, будут мирны с ним. Кроме того, ведайте и верьте, что за ношение одежды, какой не хотим, за починенную обувь, за мантию нежеланную, за перемену послушания, за претерпение брани, за снесение клеветы, за то и это из сих малых вещей предлежит вам Царствие Небесное. Будем же подвизаться, сколько сил есть, будем подвизаться угодить Господу! И блажен, кто служение свое так держит, совершает и исполняет, как бы Бог назирал его.

19. Ныне время у нас болезненное, и многие из братий заболели. Мужайся больничник; пришло для тебя время делания; не упусти случая собрать побольше воздаяний за упокоение болящих, паче злата и камней многоценных. Вы же болящие соберите плоды терпения, не требуйте больше того, что дается, чтоб вместе с плотью не заболеть и душой. – И для чего вы еще так невежливы, что, когда приходит врач, все бежите к нему, все спрашиваете, все показываете члены свои, называете болезни? – Не стыдно вам пред мiрским человеком? Пожалуй, в другой раз, он совсем не придет сюда. Потому-то особенно я понуждаюсь заметить вам это и поправить вас. Зачем не соблюдаете вы порядка? Можете поряду все сказать о себе и своей болезни, в случай же нужды можете передать чрез больничника или его помощника. А это бесчиние – только зло. Не так, дети мои; и вперед чтоб этого не было. – Опять, не берите также болезни в повод быть без дела, и по выздоровлении не ходите туда и сюда попусту, и невоздержны не будьте, чтоб не заболеть опять, отягощая собою здоровых. Но и вы, здравствующие, Господа ради и любви ради братской, терпеливо послужите и понесите немощи немощных.

78. Как при приближении арабов всячески заботимся, как бы не попасть им в руки так будем блюстись от мысленных врагов, облекшись в оружия духовные

78. 1) Как при приближении арабов всячески заботимся, как бы не попасть им в руки так будем блюстись от мысленных врагов, облекшись в оружия духовные. – 2) Не будем поддаваться, но мужественно бороться и достигнем мира бесстрастия. [1, 87]

20. В нынешнее время страх наводят на нас Арабы, – которые нападают внезапно и не имущества только расхищают, но пленяют и людей; а которых не забирают, тех безжалостно истребляют убивая мужей и жен, старых и малых. Но если осмотримся внимательно, то увидим, что и мы не менее страшным нападениям и тиранствам подвергаемся, только не от людей, а от демонов. Непрестанную они ведут с нами и ожесточенную войну, не знающую ни покоя, ни определенного времени: одного поражают стрелою греха, другого вяжут узами страстей и отводят в плен в мысленный Египет; у того каждый член душевный и телесный наполняют ядом похотений греховных; у этого похищают семя спасительного слова Божия и томят его гладом; и разнообразные делают сии хищники и тираны наругания над нами и истязания. – Блажен между вами такой воин Христов, который, вооружась духовным мечем веры, поражает, а не поражается, наносит раны, а не получает их, берет, а не отводится в плен. Но воодушевимся и все мы, и подняв оружия воинствования нашего не плотские, а духовные, будем поборать борющих нас, держась в строю и помогая взаимно друг другу. Никто не оставайся без брони, которою, по Апостолу, служить добрая вера; никто не будь без щита, который есть смирение; никто без меча, который есть божественная молитва; никто без шлема, который есть послушание; никто без душевного коня, который есть живая готовность на всякое доброе дело; никто и без прочего вооружения, коим охраняется внутренний наш человек. Не допустим врагов наносить нам раны, поражать нас и повергать к ногам своим. Крепкий во бранех Господь, оружием креста поразивший начала и власти мiродержителя века сего, "дал нам власть наступать на змию и скорпию и на всю силу вражию" (Лк. 10,19).

21. Смотрите же, не будьте продерзы; ибо те, которые пускаются в продерзость, бывают поражаемы как копьем, – и умирают. Смотрите, не действуйте по страстям, ибо, действующие по страстям, умирают вечной смертью. Также не вращайте в уме лукавых помыслов, – ибо таковые попадают в плен; не впадайте в преслушание, ибо преслушливые обнажают себя для стрел врага; не гордитесь, потому что чрез гордость вы находитесь под мечем греха; не ленитесь и не оставляйте псалмопения и рукодельного труда, потому что, делая так, предаете себя в руки дьявола; особенно это бывает, если скрытно действуете худо, а вне являетесь иными некими, нежели каковы вы внутри. Про все такое говорит Апостол: "блюдите, како опасно ходите, не якоже не мудри, но якоже премудри, искупующе время, яко дние лукавы суть" (Еф. 5, 16). поскольку мы уже устарели, то должны иметь и достаточную воинскую опытность; а, научившийся воевать, не боится врагов. Почему прошу и молю вас, честное воинство Господа, священный Его народ, избранных Его борцов, не будем робеть и поддаваться. Но если получили раны, исцелим их покаянием; если закланы, оживимся посредством слез и епитимий; если отведены в мысленный Вавилон, освободимся чрез причащение честного Тела Господа нашего Иисуса Христа. Если таким образом пребудем терпеливо в борении, то брань мало-помалу отстранится, враги убежат, мир бесстрастия воссияет в нас, и мы наречемся Сынами Божиими: ибо говорит: "блаженни миротворцы, яко тии сынове Божии нарекутся" (Мф. 5, 9).

79. Время бежит: надо внимать, как вы и делаете, особенно заботясь о смирении и кротости, Христу подражая

79. 1) Время бежит: надо внимать, как вы и делаете, особенно заботясь о смирении и кротости, Христу подражая. – 2) Ангелы и святые смотрят; стыдно не жить как должно: что хотя и трудно, но готовить воздаяние великое. – 3) И рай и ад пред нами: что кто изберет, то и получит. – 4) Кто действует по страстям, того дело – дрова и сено; будет он вечно гореть не сгорая. [2, 1]

22. Время бежит, увлекая нас к концу настоящей жизни. Но кто есть разумеваяй сие и взыскуяй – не иждит времени в жизни равнодушной к делу спасения, по коварству козней дьявольских? Кто шествует, внимая себе, не поддаваясь беспечности, но в каждодневном приготовлении к смерти, всякое дело свое, духовное и телесное, представляя пред лице Вседержителя Бога? Кто, вземля око души своей горе в небеса и рассматривая красоты тамошних видений, всю любовь свою переносит к вожделению тамошнего, паря вместе с горними силами, и ни во что вменяя всякие тяжелые неприятности, но благодушно перенося и поношение, и унижение, и злострадание, – алчбу и жажду, холод и зной, и вращаясь в среде братства, как камение честное, по написанному? – Из вас впрочем я вижу не одного или двух, но многих, кои с искреннею верою и рвением ищут достодолжного, и притом внимательны к внушениям, послушны, сносливы, откровенны, доверчивы и верны, не смотря на то, что не получили научного образования, и не восполняли сего ущерба ни многочтением, ни размышлением, ни заучиванием на память; одно же только имеют, что наипаче и требуется, и чем уподобляют они себя Христу, именно – смирение и кротость, – внимая слову Господа: "научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем" (Мф. 11, 29). Призрите же вниманием вашим на свет и истину, на правоту и кротость, смирение и благость. Удерживайте себя, прошу вас, от всякого раздражения и негодования. "Сынове человечестии", взывает св. Давид, "доколе, тяжкосердии? Вскую любите суету и ищете лжи?" (Пс. 4, 3). "Доколе, поносит враг, и раздражит противный?" (Пс. 73, 10).

23. Простите мне, стыжусь Ангелов Святых, потому что они видят, что у нас, как хранители наши; стыжусь святых и преподобных отцов, коих образ жизни мы взяли на себя и жизнь которых проводим. Будем же, братие, преподобное совершать преподобно и святое исполнять свято. Не будьте, прошу вас, жестокосерды, непокорливы и противоречивы; не будьте грубы в словах, гневливы и велеречивы; не будьте насмешниками, клеветниками и поносителями; не будьте многоречивы, смехотворны и дерзостны. Будьте Боголюбивы, а не блудолюбивы, молчаливы, а не празднословливы; довольны будьте бедным одеянием, и не любите щеголять; долу очи, горе же ум имейте; осматривайтесь кругом, чтоб как-нибудь не уранила вас стрела греха, по небрежности вашей. Что же из этого потом? – Вместо трудов покой уготовится, вместо подвигов – венцы, вместо поношений – честь и слава, вместо уничижений – благохваления, вместо пронзений – радостные приветствия, вместо рабства – власть над десятью городами, вместо лишения родителей и родных – наследие и сонаследие Господа нашего Иисуса Христа, за отсечение своей воли – с первомучеником Стефаном водворение; и то временно, текуче и как тень преходяще, а это вечно, бессмертно и конца неимуще.

24. Если желаете улучить Царствие Небесное, если желаете вкусить жизни вечной, если желаете получить всыновление, если желаете быть обитателями Рая, если желаете в лоне Авраама упокоиться, если желаете допущены быть в нерукотворенный невестник, или другое что подобное получить, все сие возможно для вас, доступно, подручно и готово. – Но если желаете и противоположной сему части – огня не скончаемого, червя не усыпающего, пламени геенского, скрежета, части козлищ, участи проклятых, – и это все встретите, – чего однако да не будет с вами! Но не не будет, если не будем жить хорошо, если не стяжаем благонастроения, не установимся в своем чине. Кто таков, тот стяжает и душу свою, стяжает и братий своих, и меня бедного. Добре действующий и Богочестно шествующий честен пред лицом Господа, честно слово его и лице его; блажен он и блаженную оставит по себе память.

25. Какую пользу приносить жестокосердому жестокосердие, непокоривому непокоривость, непослушливому непослушание, гордому гордость? Не сокровиществует ли он себе гнева в день гнева и откровения праведного суда Божия? И не уподобляется ли дело его дровам, сену и тростью, и не исполнится ли на нем: "егоже дело сгорит, отщетится: сам же спасется, такожде якоже из огня?" (1Кор. 3, 12. 15). То есть, в будущем веке он будет телесно адским огнем жегом; душой же будет терзаться и раздираться сердцем, безмерно и бесконечно, взирая на славу Святых, вожделеваясь и лишенным себя оной видя на вечные веки. Да не постигнет кого-либо и из вас такая часть и такое состояние! Почему, пока еще мы здесь будем очищать себя огнем страха Божия, чтоб не испытать будущего пламени.

80. Хвалю послушливость вашу: и пребудьте таковы; и раздаятели потреб и послушаний, – и получатели их действуйте богобоязненно

80. 1) Хвалю послушливость вашу: и пребудьте таковы; и раздаятели потреб и послушаний, – и получатели их действуйте богобоязненно. – 2) Богатитесь делами милости, подражая Богу, не гордясь, если успеем, что сделать, и не унывая, если не успеем. [2, 2]

1. Смотрите, как вы возрастаете, как возвышаетесь, как совершенствуетесь, какие плоды приносите Богу и нам, и как благоустрояясь в добром жительстве вашем, послушанием стяжаете души ваши. Во смирении своем вы возвысили рог жития вашего, в послушании вашем показали свидетельство совести вашей, что без лукавства и лицемерия проходите послушание. И всегда пребудьте таковыми. – Когда назначается, например, один на одну, другой на другую потребу, да совершается сие, прошу, ни пристрастно, ни враждебно, ни небрежно; но как пред лицом Бога всевидящего, один пусть дает назначение, а другой приемлет благорассудно, добросовестно, и достохвально, чтоб услышать в день оный: "добре, рабе благой и верный, о мале был еси верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Господа твоего" (Мф. 25, 21). Такого гласа, простите мне, недостойны те, которые не Богобоязненно, а пристрастно, или выдают потребное братиям, – одежду, обувь, – или раздают послушания; но вот какого: "проклят всяк творяй дело Божие с небрежением" (Иер. 48, 10). Ибо отсюда сколько порождается зла? С одной стороны раболепство, с другой ропот и расстройство мирных отношений. Говорю сие не с тем, чтоб получающие восставали на раздающих, но чтоб вы, раздаятели, в страхе Божием и по любви братской, наилучшим образом действовали в порученной вам части управления. Если будете так действовать, то благоустроение, мир и тишина паче и паче будут крепнуть и укореняться в достолюбезном братстве нашем.

2. Прошу и молю вас, исполните сердца ваши всякого рода благими начинаниями, предайте себя взаимной друг к другу любви, радуйтесь о преуспеянии друг друга и скорбите о преткновении ближнего. "Яков перстный, такови и перстнии: и яков небесный, тацыи и небеснии," говорит Апостол (1Кор. 15, 48). Бог же небесный "любит милостыню и суд" (Пс. 32, 5), и "милости Его исполнь вся земля" (118, 64), поет св. Давид. Будем подражать Ему и мы, и ныне это совершим, завтра же простремся к другому чему, причем ни от неуспешности не будем малодушествовать, ни успехом тщеславиться. Но за последнее возблагодарим Господа: ибо сие есть "ни хотящего, ни текущего, но милующего Бога" (Рим.9, 16); при первом же потерпим, и будет нам: ибо Господь уверяет, что "всяк ищай обретает и, толкующему отверзется" (Мф. 7, 8). Таким образом, день ото дня будете вы совершать спасение душ ваших, восходя все к высшему и высшему. Ныне – время купли истинной, не гибнущей, – время бега (состязания), но духовного, – обогащения время, но благами вечными. Блажен текущий; треблажен терпящий; всеблажен огнь огнем вожделения Бога и любовью к Нему возжигающий в себе каждодневно.

81. Страшнее меча восстание страсти будем внимать, ограждая себя заповедями и вооружаясь отвращением

81. 1) Страшнее меча восстание страсти будем внимать, ограждая себя заповедями и вооружаясь отвращением. ко греху. – 2) Ныне один, завтра другой демон восстает: всех надо отражать именем Господа и нуждением себя на добро; и не малодушествуйте, когда налагают епитимию. [2, 4]

3. Пусть мечи на меня оттачивают, пусть раны налагают, пусть изгоняют, пусть смертно угрожают; не боюсь я этого столько, сколько боюсь поднимающегося в смиренной душе моей дьявольского нападения, когда, царствуюший в теле моем, грех, как воинство какое вооруженное, высылает против добродетели множество неистовых страстей. Тогда страшна мне стрела сласти греховной, которая не плоть, а сердце уязвляет; тогда страшна мне кровь, которая не на землю изливается, а на душу от невидимого меча. Вот чего я боюсь и вот пред чем трепещу. Будем же внимать себе, братия мои, и смотреть, как бы не вторгся в град души нашей какой-либо наветник, или помысел гордый, или сласть греха, – хищница, или непослушание возмутительное, или самочиние губительное, или ожестение нераскаянное, или упорство несклонимое, или самооправдание неубедимое, или другое что, могущее возмутить душу. Но, как окопами какими, оградим себя божественными заповедями; и будем всегда целы и безопасны. Если же случится когда какому-либо такому хищнику войти; то как только заметим его, поскорее схватим его, свяжем и отбросим подальше куда-нибудь от себя. Вооружимся наипаче против страстей, восприяв недоступность сердца и крепость духа, чтоб, когда будем боримы, не падать, но отражать и далеко отбрасывать, восстающих на нас, невидимых врагов.

4. Ныне такой демон борет, завтра нападет другой, а там еще иной какой, – блуда например, чревоугодия, высокоумия, гордости, продерзости, самочиния и других бесчисленных страстей. Против всех должны мы выступать, со всеми воевать и всех поражать, именем Господа нашего Иисуса Христа, имеющего украсить нас венцом победы в день воздаяния. Блажен, брате, слышащий сие, разумеюший и соблюдающий, прибавлю, и нудящий себя каждодневно к мысленной брани. Ибо нуждно есть дело спасения, и царство небесное только нудящие себя восхищают. Почему не должно вам дивиться, когда случится вам быть в искушении; потому что оно бывает с вами для испытания вас и обучения брани. Не малодушествуйте, когда вразумляют, обличают, налагают епитимию и, если нужно, отлучают; но благодушны будьте, бодренны, и с большим рвением беритесь за дело; ибо в этом ваше спасение, в этом – преуспеяние, в этом – мученичество, за это венцы.

82. Брат ушел. Отчего? Себе не внимал и помыслам прельстительным поддался; если б внимал себе, псаломские внушения вразумили бы его; и воля не тверда была

82. 1) Брат ушел. Отчего? Себе не внимал и помыслам прельстительным поддался; если б внимал себе, псаломские внушения вразумили бы его; и воля не тверда была. – 2) Воины царя земного из-за земных выгод верными ему бывают: нам ли не пребывать верными Царю небесному царства ради небесного? Будем же таковы, подражая отцам. [2, 5]

5. Внушал я вам внимать себе против наветов вражеских. Ныне укажу на худой плод невнимания себе: бедный брат Аввакум убежал от нас. Конечно, это потому, что не внимал себе и не имел мысленного охранения себя. Не верные Богу и благочестные помыслы, могшие воевать за него, держал он, но прельстительные, Бога и правду его закрывающие от души; почему и пострадал, что пострадал: сам себя отлучил из среды нас и пошел в след дьявола. И где он теперь блуждает, как овца зверохищная, без руководства и пасения? – Как может он теперь воспевать хвалу Богу, от Коего отпал нарушением своих обетов? Как может он петь: "блажен муж, иже не иде на совет нечестивых", вступив на такой путь? Или как может он говорить: "сей покой мой во век века, зде вселюся, яко изволих и" (Пс. 131, 14) ? И слова: "терпя потерпех Господа и внят ми и услыша молитву мою" (Пс. 39, 2), далеки от него. Более приличными себе найдет он следующие псаломские слова: "прокляти уклоняющиеся от заповедей Твоих" (Пс. 118, 21). Проклят он и есть и будет, если Господь Бог, молитвами отца моего и вашего, с содействием и ваших, не приведет его к обращению. Но зачем так бывает с нами? Зачем сатана находит нас подручными себе и похищает? Зачем позволяем мы себе быть не пригвожденными страхом Божиим, и не облеченными в броню любви ко Христу Богу нашему? Зачем попускаем мы быть преодоленными своими похотями и оказываться таким образом хладными, прелюбодейчищами, неустойчивыми и, скажу прямо, – бесплодными? Где вера к отцам? Где любовь к братиям? И как вам спасаться от чувственных и мысленных искушений, когда чуть коснулись вас прискорбности, вы совсем изнемогаете и, еще не вступив на поприще состязания, обращаетесь вспять?

6. Видите ли воинов царя земного, – как они хранят верность свою к нему, дерутся за него и кровь свою проливают? И это из-за чего? – Чтоб получить какие-нибудь почести или чины. Не таковы наши подвиги. Они – ради единого вечного и невидимого Царя всяческих, Бога, – и не из-за чего-либо земного, но для получения Царствия Небесного, чтоб сделаться сонаследниками Христа – Господа, чтоб вкушать то, чего око не видало, о чем ухо не слыхало, что и на сердце человеку не всходило. И однако же мы не все и не всегда остаемся Ему верными; нас можно смануть, прельстить и увлечь. Но нам ли не трезвенствовать? Нам ли не крепиться? Нам ли не стоять до крови? Не свыше ли наше рождение? Не сыны ли мы Света? Как же нам не являть себя чадами послушания? Как не показывать, что мы семя святое? Как не пленять всякое помышление в послушание Христово? Как не простираться превыше мiрских мудрований? Как не умирать за Христа, хотя бы не раз в день надлежало умереть за Него? – Ей, чада мои! Будем сынами силы, воинами Христовыми, истинно Божиим народом, хором Ангельским, полком непоколебимым, по примеру св. отцов наших и тех блаженных, кои жили под руководством их, да имеем сатану под ногами нашими попираемым и поругаемым, как имели его Сильван святой, Досифей преподобный, Захарий приснопамятный, и все всех преподобных питомцы. Ибо прославлен не один Досифей, не один Сильван, не один Захарий, но и все верные ученики их и последователи бывают причастными славы их. Будем и мы, умоляю вас, как они. Не дадим одолеть себя наветам вражеским, не убоимся страха их, не допустим умертвить себя смертью греховной; но все остальные дни и часы жизни нашей поживем, благоугождая Господу Богу нашему.

83. Ничто да не отлучает нас от любви Божией; но пребудем в подвигах и добродетелях, пока достигнем в меру Христову

83. 1) Ничто да не отлучает нас от любви Божией; но пребудем в подвигах и добродетелях, пока достигнем в меру Христову. – 2) Отрекшись от мiра, великое сделали мы дело; не посрамим же начинания сего нерадением и себе угождением, подражая отцам. [2, 6]

7. Когда народная какая случается беда, и все в смятении, нам денноночно надлежит припадать к Богу, со слезами и воздыханиями моля Его преложить гнев на милость, и восстановить мир в мiре, имиже весть судьбами Его неисследимая премудрость, – не оставляя однако же при сем и своего духовного делания, но в его пользу обращая и то, чем нас коснется общее бедствие. Ибо "любящим Бога", как сказал Апостол, "вся поспешествуют во благое" (Рим. 8, 28); так что ни настоящая беда, ни другая какая более страшная, или, выражаясь Апостольским словом, "ни смерть, ни живот, ни Ангели, ни Начала, ни Силы, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина, ни ина тварь кая возможет нас разлучити от любве Божия, яже о Христе Иисусе Господе нашем" (Рим. 8, 38. 39). Посему к Богу возносясь и на отложенные там блага воззревая, будем совершать предлежаший нам подвиг с радостью, твердостью и рвением, ни унынием не расслабляясь, ни от поста не изнемогая, ни бдением не утомляясь, ни за молитвою не скучая, ни от трудов в исполнении других заповедей не цепенея; но ко всему этому теча и спеша, как на праздник какой и веселие, или лучше, как к свету, как к Самому Богу; и взыдем таким образом от силы в силу в исполнении заповедей, и от славы в славу в украшении себя добродетелями, все более и более богатясь божественными совершенствами, "дондеже достигнем вси в соединение веры, в меру возраста исполнения" Господа нашего Иисуса "Христа" (Еф. 4, 13), для Которого мы мiру распялись, а мiр распялся нам (Гал. 6, 14), для Которого мы все оставили и все вменили уметы, да Его единого приобрящем (Фил. 3, 8).

8. Видите, чада мои, каковое и коликое дело совершили мы убежав от мiра и отрекшись от всего житейского, от родства и родины, от родителей, братьев и сестер, от городов и домов и от всего вообще, чем утешается плоть и кровь? – Не посрамим же такого дела своего разленением, небрежностью и невниманием; а это будет, если начнем исполнять пожелания плоти и действовать по страстям душевным. Не таковы были святые и преподобные Отцы наши, оставившие нам примеры Богоподражательного смирения,не рассуждающего послушания, искренней веры, отвращения к мiру, любовь к Богу, дивных подвигов и преподобных дел. Им будем подражать и мы, нудя себя шествовать по следам их, да сподобимся и части их.

84. Кто не тако нечестивии? Все, дурно живущие; особенно же недовольные скудным содержанием монастырским, в противность обетам

84. 1) Кто не тако нечестивии? Все, дурно живущие; особенно же недовольные скудным содержанием монастырским, в противность обетам. – 2) Надо довольствоваться предлагаемым на трапезе, всякое утешение почитая умалением вечного утешения, как я сам всегда чувствую. – 3) У нас трапеза не худа; а в больнице и трапеза и все другое очень хорошо. – 4) Прибавлю: сами ничего не принесли в обитель, а подай то и то; между тем ни к чему почти не способны, другие же получше вас всячески трудятся, и терпят. праведен гнев Божий на вас. [2, 7]

9. "Делайте не брашно гиблющее", говорит Господь, "но брашно, пребывающее в живот вечный" (Ин. 6, 27), т.е. исполняйте заповеди, "в законе Господни поучаясь день и ночь", чтобы быть вам, как "древо, насажденное при исходищах вод", по слову божественного Давида; и "плод" вами "дан да будет во время свое", и "лист" спасения вашего "да не отпадет" в будущем веке. "Не тако нечестивии; не тако, но яко прах, егоже возметает ветр от лица земли" (Пс. 1, 3.4). "Нечестивыми" же пусть будут у нас не только те, кои неправо веруют, но и все, преступающие заповеди Господа; в применении же к нашему чину, кто это будут, как непослушливые, горделивые, хитроглаголивые, тщеславные, дерзостные, также тайноядущие, ропотливые, любящие украшаться, любопытные (все высматривающие и выпытывающие), празднолюбцы, беспечные, шепотники, своенравные, клеветливые, паче же неблагодарные и требовательные более надлежащего? – Они не довольствуются дарами, от Бога даемыми (т.е. тем, что всем предлагается в обители), но оставив попечение о душе и телу поблажая, ищут и требуют яств и питий, которых недостойны, и воюют из-за них, выставляя в извинение свое телосложение, привычки и немощи. И хорошо было бы, когда б они в самом деле заболели; может быть, чрез это они избавились от наибольшей из болезней, – неблагодарности. – Как будто забыли, окаянные, что при вступлении своем к нам обещали Богу и что исповедали пред лицом многих свидетелей невидимых и видимых! Не в алчбе ли и жажде пребывать, не всякую ли прискорбность и тесноту, голод, гонение, муки и смерти переносить обещались? А теперь войну ведут из-за вина и яств! – Но как они наругались над обетом, так и сами поруганы будут; и как не искусились памятовать, что Бога имели зрителем и слышателем их обещаний; то боюсь, как бы "Он не предал их в неискусен ум творити неподобное" и пагубное (Рим. 1, 28).

10. Отрезвитесь же, кто таков; наипаче же пробудите души ваши от дремания, от небрежения о божественном, от долупреклонности, от "ни тепло, ни хладно." Возгоритесь божественной любовью и страхом. Примите наказание и облекитесь в оружия правды. Трепещите и бойтесь, и из-за того, что предлагается на трапезе, не воюйте. Не говорю, когда бывает варево, рыба и сыр, но и когда предлагается один хлеб с промасленными овощами, разваренный боб, или другое что подобное, то и это почитайте за великое утешение. И кто из смиренномудрых не побоится при сем, помышляя, как бы и из-за такого утешения не лишиться вечных благ? О себе скажу, что считаю дорожным коштом по пути в ад всякое ястие и питие, и особенно то, которое давалось мне во время моей немощи. Поверьте мне, хотя и в безумии говорю, что если б не обымал меня великий страх непослушания общему отцу нашему и не обеждало ваше рассудительное слово, то я никак не переменял бы обычной меры пищеприятия до самой смерти? Только по сей причине ел и пил я разное: но, скажу и еще в безумии, делал это с болезнью сердца, стенанием и огорчением, с одной стороны по причине недостоинства моего, с другой по заботливости о вас немощствующих и по скудости в обители.

11. Впрочем, по благодати Христа Господа, у нас есть потребное: воздайте славу Богу, неблагодарные! Мы и вино пьем, и масло и рыбу вкушаем, и в больнице упокоеваемся и врачуемся, – и это не раз или два, а всякий день. – Избранный брат, приобретший опытность в лечении болезней, у нас главный больничник; при нем помощника три, четыре и пять; особый повар, особый расходчик, особый приготовитель мазей, пластырей, бинтов и корпий; и занятия там не прекращаются ни на минуту. И расходов не мало: каждый день дается рыба, которая берется или у приговоренных, трех-четырех рыболовов, или на рынке; сколько вина, – и какого – расходовано и расходуется; сколько маслин, мед, чистые хлебы, и многое другое. – За все это как не благодарить нам, неблагодарные? Как не воздать славу Богу? Как не воспеть хвалу Ему?

12. Прибавлю еще: сами мы ничего не принесли в монастырь, и от работы нашей никакой нет прибыли; а подай нам то, подай другое. – А между тем негожи бываем ни к чему, ни при вратах стоять, ни в трапезе служить. Но и того не чувствуем, бесчувственные и бессмысленные, что мы, может быть, последние, и что другие, честные паче нас, братия и отцы, одни вне, другие внутри обители, то на холоде и ветре, то на жару и зное, как рабы какие, копают, пашут, обрезывают виноград, моют, шьют, куют, пешие ходят по делам в город, на поля, на горы, – преутруждаются и утомляются; но все терпят спокойно. – Воистину таковых есть Царствие Небесное! Ты же, о слепой, о жестокосердый, о лукавый, о отчаянный! Смотри, не услышать бы тебе в день он: "связавше ему руки и нозе, вверзите во тьму кромешную" (Мф. 22, 13). Горе вам! Вы небрежете о гневе Божием, видя, что Он не тотчас наказует. Поистине о вас сказано: "рече безумен в сердце своем, несть Бог" (Пс. 52, 2). Почему? Потому что вы "растлились и омерзились в начинаниях своих и несте творящии благое. Но Господь с небесе приникает" на всяк день, "и смотрит, кто есть разумеваяй и взыскаяй Его" (Пс. 13, 1. 2) и таковых написует в книге живота, а прочих пропускает. Боюсь, не пришел бы святой Давид, не пропел бы про вас, – и не сбылось бы на вас поемое: "раздели я в животе их" (Пс. 16, 14). Кого? – этих злых от добре шествующих. – Но "разумейте сия, забывающии Бога, да не когда похитить, и не будет избавляяй" (Пс. 49, 22). И мне неразумному простите, чада мои возлюбленные, потому что щадя вас, из любви со слезами высказал это, думая, что лучше мне ныне побичевать вас словом, нежели как подвергнуться после вечным бичеваниям, от коих да избавимся все благодатью Господа нашего Иисуса Христа.

85. Горько, что еще двое ушли

85. 1) Горько, что еще двое ушли. – 2) Так-то нельзя полагаться ни на себя, ни на других. – 3) Мы же мало-мало что сделаем, – и уж не знать как высимся, – отчего и падаем. – 4) Внимайте же себе; а о тех молитесь. [2, 8]

13. Опять искушение, опять соблазн; опять я, бедный, в плаче и сетовании, что отторглись возлюбленные (два брата убежали), что низверглись долу высокожительствовавшие, что "мнящиеся быти мудри" омрачились, что понесшие великий и многолетний подвиг и пот благочестия в одно мгновение все потеряли, и сделались для меня вместо винограда тернием, вместо обвеселения огорчением, вместо ожидаемого счастья несчастьем. И не вем, что реку и что возглаголю о падении и сокрушении братий наших; разве только сесть и плакать, говоря: если сие тако есть, то "кто может спасен быти", Господи.

14. Так-то нельзя хвалить мужа до самого исхода его. Так-то трудно совершителен путь спасения нашего. И кто избежит толиких обходов дьявола. И кто не будет озабочен собою до самого исхода своего? Добре ведая сие святой оный отец, уже при вратах суще смерти, когда сказал ему дьявол: "избег ты от меня", ответил: не знаю. Так он был опаслив за себя, что даже в этот последний час свой, казалось, не смел иметь твердой уверенности во спасении своем, не смотря на высокую меру благочестивых трудов своих.

15. А мы, если проживем пять или десять лет в монастыре и навыкнем чину монастырскому, или заучим на память несколько изречений Писания, или сделаем столько и столько коленопреклонений, или помолимся подольше и попостимся, то считаем уж себя все совершившими и начинаем высокоумствовать. По сей причине "падаем яко листвие" (Прит. 11. 14); "сокрушаются кости" наши "при аде", (Пс. 140, 7), и мы "прежде восторжения иссыхаем" (Пс. 128, 6). Почитаем мы себя мудрыми, будучи неучами, словесными, будучи бессловесны: сами себя рукополагаем в учители, в ревнители благочестия и верные его представители; и признаем, что в нас одних только и осталась еще истина. Потому и случился с нами такой случай; потому тьму принимаем мы за свет; потому, как из рая, изгнанниками сделались мы из двора Христова и из стада Его.

16. Внимайте убо себе, братия мои, прошу вас, и не иждивайте мало-помалу добродетели вашей и вашего благоверия, чтоб не оскудеть совсем и не впасть в руки падения. Об отшедших же заблудших помолимся всеусердно, да вразумит их Господь и да возвратит к нам.

86. Утешаюсь твердостью вашей и постоянством; преуспевайте и еще, нудя себя, – и благословение Божие будет на вас; те же, кои не таковы – не Божии

86. 1) Утешаюсь твердостью вашей и постоянством; преуспевайте и еще, нудя себя, – и благословение Божие; будет на вас; те же, кои не таковы – не Божии. – 2) Совсем изменились мы и стали новы, в крещении, покаянии, и в нашем обете: не будем же снова созидать, что разорили, и снова к мiру обращаться из коего вышли, подобно израильтянам по выходе из Египта воздыхавшим по нем; да возбудит вас к сему мое слово, и Господь да поможет вам. [2, 9]

17. Каждый день благословляю я Бога Отца моего, дающего вам силу и крепость твердо стоять в подвижническом послушании вашем, и смиренно молюсь, да паче и паче открывает Господь мысленные очи ваши, видеть все пути Его, в восприятие вожделения божественной любви к Нему, в усыпление всякой похоти плотской и в возвышение над властью страстей так чтоб, вы "были совершенны и исполнены во всяком деле благом" (Кол. 4, 12). – А это, как знаете не без напряженных усилий бывает, и не без злострадания, и не вдруг, но под тем условием, если, с великим трудом и самоизнурением, день и ночь, нудим и насилуем естество свое, и переносим все случающаясь с нами прискорбности в общежитии нашем, от людей ли то, или от демонов. Ибо кто под тяжестью сего не изнемогает, но с помощью Божией все переносит и перетерпевает: тот "примет благословение от Господа и милостыню от Бога Спаса своего" (Пс. 23, 5), и царствия небесного сподобится. Потому хорошо и блаженно нести такие страдания, быть страстоносцем Христовым и не отвращаться от таких страстей, влаясь в шуиих вещах, т.е. вдаваясь в гнев и брани, предерзость и надмение, противоречия и вражды, неподчинение и споры, огорчения и оглаголания, оклеветания, лжесловия и смехотворство. Таковые как могут быть и именоваться Христовыми? Не паче ли они суть сыны противления, чада гнева и наследники не вечных благ, а нескончаемых мучений.

18. Не Ангельский ли вам чин братия? Не свято ли житие ваше? Не Богоизбранно ли течение ваше? – Но что говорит Апостол? – "Аще бо яже разорих, сия паки созидаю, преступника себе представляю" (Гал. 2, 18). Совлеклись мы ветхого человека, тлеющего в следствие прельщения многообразного змия; отверглись того, что было плодом первого горького вкушения и достойного изгнания преслушания, и чрез что вошла в мiр многострадательная смерть; сложили виновность нашего в болезнях рождения, сперва в крещении водою и Духом, потом, по великому человеколюбию Божию, во втором крещении покаяния и отречения от мiра, и обеты ваши у Бога написаны по свидетельствам Ангелов Святых; записаны и у меня бедного. – Так омылись вы, освятились, разрешились от уз греха, облеклись в нового человека, созданного по Богу в преподобии и правде: зачем опять бежите назад? Зачем опять возвращаетесь на свою блевотину? Зачем неуправленными являетесь в Царствие Небесное, когда, по слову Господа, возложив руку свою на рало, зрите вспять? (Лк. 9, 62). – Свидетель Господь, что говорю сие, любя вас, щадя, мучась болезненно. Что говорит Писание в Ветхом Завете об Израильтянах? Что они обратились сердцем своим в Египет, так как вспоминали о луке, мясе и котлах Египетских и о своей там бедной жизни (Исх. 16, 3). Так и мы обратились к мiру и к тому, что в мiре, и что там делали прежде, делаем теперь здесь. – Увы мне! Как это мы, которым надлежало бы быть равными Ангелам, не являемся равными даже мiрянам благочестивым, когда по нерадению мало-помалу доходим и до настоящих падений? – Да будет же, умоляю вас, мое смиренное к вам поучение для непадших утверждением, для падших врачевством, для нерадивых устрашением, для ревностных поощрением, для унывающих возбуждением, для боримых помощью, и вообще – "всем вся, да спасетесь" (1Кор. 9, 22). Ибо ради вас и слово и дыхание; сам же по себе я и бессловесен и даже не человек. Бог же и Отец Господа нашего Иисуса Христа и погрешительное наше да исправит, и исправное да утвердит, и недостающее да восполнит; и как вывел Он нас из мiрского Египта и провел чрез греховную пустыню, да. переведет и чрез лукавое море страстей, рассекши оное и иссушив, и сделав проходным для нас путь добродетели; и как нарек, да наречет и еще "родом" своим "избранным" и "языком святым" (1Петр. 2, 9); и да вселит нас в благую землю добродетелей, паче же чрез смерть в страну кротких.

87. Отрекшись от мiра, и опять к нему воззревая, – и неразумно и пагубно поступаете вы: отрезвитесь же, прошу

87. Отрекшись от мiра, и опять к нему воззревая, – и неразумно и пагубно поступаете вы: отрезвитесь же, прошу. [2, 10] Как люди разумные, оставив для Бога все, – и родных и братьев, и мiр и все что в мiре, – и взяв на себя легкое иго Христово, зачем осуечаетесь, омиряетесь, паче же осатаняетесь делами своими? "Отвергся кто закона Моисеева, без милосердия при двоих или трех свидетелях умирает. Колико мните горшие сподобитесь муки" вы (Евр. 10, 28. 29), разрывающие завет Духа, по св. Василию, чрез нарушение послушания, и "кровь завета", которою помазались в день отречения от врага и мiра и сочетания со Христом, "скверну возмнившие?" Так ли подобает? Тако ли не возмогли вы одного часа жизни сей (– которая такова, если сравнить ее с бесконечными веками – ) побдеть с Господом? Таковы-то ваши обеты, пред свидетелем Богом, с заслушанием Ангелов Святых? Это ли означали вашими руками данные мне ножнички, как от руки Господней? Таковы-то ваши, по действию тогдашних вам внушений, слезные, смиренные и уничижения мановения и воззрения? О, чада, чада! Как забылись вы и отступаете от прежних ваших решений? Но прошу и молю вас, чада мои, утробы мои, члены мои, отрезвитесь все, все обновитесь духом, все сочетайтесь в едином мудровании, в единой надежде, в едином сердце, вы со мной, я с вами, пред лицом Господа, и станем так жить и так шествовать, чтоб стяжать Царствие Небесное.

88. Радуюсь, что вы благоустроились; но это не мое дело, а дар Божий; радуюсь же я, потому что мы едино с вами: Господь да хранит вас, и да поможет вам преуспевать

88. 1) Радуюсь, что вы благоустроились; но это не мое дело, а дар Божий; радуюсь же я, потому что мы едино с вами: Господь да хранит вас, и да поможет вам преуспевать. – 2) Предпочли мы худшему и ничтожному лучшее и многоценное: не будем же унывать. – 3) Венцы мученические впереди: будем мужаться; перенесем иго послушания, и измождения плоти, взирая на почести Вышнего звания. [2, 11]

19. Добро есть не скрывать благодеяния Божия, но возвещать о нем, когда требует время, чтоб чрез то мы делались еще более ревностными в деле своем. Вижу такое благодеяние на вас. Ибо вы, благодатью Христовою, чрез частые поучения и напоминания все о том же и о том же деле нашем, и чрез каждодневные, так сказать, уговаривания, вступили на путь преуспеяния духовного, с добрым благонастроением и Боголюбивым рвением. Что я говорю истину, об этом и вы свидетельствуете сами собою, свидетельствую и я, получив облегчение в притрудных болезнованиях о вас, и после многих забот, как в тихое пристанище, вступив в безмятежие благочиния вашего, и душевно радуясь тому. По истине не ложно слово, что "всяко наказание в настоящее время не мнится радость быти, но печаль последи же плод мирен воздает правды" (Евр. 12, 11) тем, кои были под таким обучением. Но это плод не моего действования, не моего попечения и болезнования, но дар Божий при вашем рвении и отческой помощи. И что же я неключимый, входя в чужие труды, веселюсь и радуюсь? То, что мы всецело одно есмы, вы во мне, и я в вас, и особные дела обоих обоим вменяются. Господь же, страшный в силе и державный в крепости, отныне и впредь, и мне да дарует быть ревностным и сильным к достодолжному исследованию, изысканию и изъяснению святых заповедей, и вас храня да хранит в подчинении неразрывном в послушании нелицемерном и в вере непреложной, являя вас все более и более добродетельными, более и более ревностными и готовыми мужественно и со рвением ко всякому духовному подвигу – к перенесению скорби и тесноты, алчбы и жажды, к подъятию всякого труда и к перетерпению всего тягостного и прискорбного, да явясь непобедимыми воспримете венцы терпения в день воздаяния праведного Судии.

20. Воистину добра купля ваша, ибо оставив тленное, вы получили нетленное, лишившись родителей, Отцом стяжали Господа; от братий отчуждившись, сожителями стали иметь Святых; вы "род избран, царское священие" (1Петр. 2, 9); вместо породившего и воспитавшего вас отечества, отечеством вашим сделался вышний град, коего "художник и содетель есть Бог" (Евр. 11, 10); вместо дома непрочного и разрушимого – у вас теперь скинии преподобных и праведных, вместо славы тщетной и чести гибнущей – Божественное и равноангельское достоинство, вместо довольства и счастья вещественного – наслаждение благами вечными, вместо подчиненности и отсечения своих желаний – ликование с мучениками, вместо уединения и безродного странничества – ближайшее родство со всеми Святыми. Что же нам унывать? Что падать духом и печалиться? Да взывает каждый с божественным Давидом: "вскую прискорбна еси душе моя, и Вскую смущаеши мя? Уповай на Бога, яко исповемся Ему" (Пс. 41, 12). "Аще бо с Ним страждем" в подвижничестве, "с Ним и воцаримся" (Рим. 8, 17; 2Тим. 2, 12).

21. Венцы мученичества и здесь стяжаются; и образ жительства киновийного справедливо называется поприщем борений. Как потому блажен послушливый? Как дивен исповедник (все о себе открывающий) ? Как преподобен терпеливый? Как Богоблажен верный и неизменный в исполнении заповедей? Почему не будем отвращаться и уклоняться от начатого, не будем расстраиваться в установленных порядках, не дадим себе обратиться вспять, или остановиться, не дадим своего хребта врагам нашим, о своинники, о сшественники, о споборники! Не будем щадить плоти: кратко время, маловременна жизнь; хотя бы до семидесяти или восьмидесяти лет протянулась жизнь, это ничто в сравнении с бесконечными веками. Предпошлем овол, и получим тьмы золотых; предпошлем момент времени, и стяжем бесконечные веки; перенесем часовой труд, и получим бесконечное упокоение; поплачем, чтоб вечнорадоваться блаженным радованием; порыдаем любви ради Христовой, чтоб ликовать в нескончаемых веселиях. Так взирая на почести вышнего звания, подвизайтесь, радуясь, подвигом добрым, пока достигнете времени скончания вашего, и перейдете из сей жизни в вечную, о Христе Иисусе, Господе нашем.

89. Вняв званию Божию, подобно Аврааму, оставили вы все: не тужите же, но надеждою воодушевляясь, переносите все: впереди венцы

89. 1) Вняв званию Божию, подобно Аврааму, оставили вы все: не тужите же, но надеждою воодушевляясь, переносите все: впереди венцы. – 2) Не делайте ничего неподобающего, – и не воруйте: что ни с чем не сообразно, и не останется без наказания. – 3) Мясопуст: не делайте Богом чрево, но паче преисполняйтесь добродетелями. [2, 12]

22. Что сказать мне достойное вас, чад Божиих, повинующихся слову Евангельскому и оставивших весь мiр, и взявших на себя великое сие, блаженное и превожделенное дело послушания? – Но утешающий смиренных Бог, да утешит и вас присещением Духа Святого, да направит верно тещи путем заповедей Своих, и да сделает наследниками Царствия Своего. Ей, братия мои! какое доброе совершили вы дело, какое мудрое приняли решение, когда, быв позваны Богом, вышли вы, по примеру праотца Авраама, из земли своей, от рода своего, из дома отца своего, и пришли в сие место подвижничества, которое показал вам и дойти до коего поруководил вас Сам Господь? Вы победили плотские мудрования и стали выше их. Ради Бога не дали вы ни родственной любви удержать себя, ни привычной жизни остановить, ни праотческому наследству связать, ни другому чему положить вам препону. Почему блаженны вы и преблаженны. Не унывайте же, не тужите, и не падайте духом. Но надеждою отложенных вам благ воспаряя выше настоящих прискорбностей и подвижнических теснот, веселясь и радуясь, совершайте путь свой, и в терпении мужественно и бодренно переживайте дни за днями, недели за неделями, месяцы за месяцами и годы за годами. – И что же наконец? – Венцом славы нетленным украшены будете, когда Господь призовет небо и землю судить народ Свой.

23. Не предавайтесь лености, не дремлите, не будьте теплохладны, не бранитесь, не ссорьтесь, не злословьте, не празднословьте, не чревоугодничайте, – приложу нечто слуха недостойное, – и только для неких, – не воруйте. – Начавший красть орехи дойдет и до большего, и привыкший похищать писала (перья писчие), потянется и за одеждою. – Так у нас бывают воровства – одежд, поясов, обуви и другого кое-чего. Хорошо ли это? Это ли рабы Христовы? Это ли чуждые мiра? Это ли не земного, но небесного ищущие наследия? Это ли именуемые святыми и благословенными, и почетные поклоны принимающие от людей? Таково-то ваше тщание, ваше преуспеяние, ваше совершенствование? – Это впрочем далеко не общий грех; и не дивитесь, если я от похвал перехожу к укорам: для одних одно, а для других другое произносится слово. – И это если и было, то отныне да не будет, – прошу, молю, повелеваю, угрожаю. Если кто после сего внушения сделает что такое, чужд да будет Церкви Христовой, если раскаянием и исповедью не умилостивит Бога. Но и пред сим кравший не иначе уврачеваться может, как признанием и обнаружением своего греха. Как некогда похищение и скрытие некоторых вещей довело Ахара до Побиения его камнями (Иис. Нав. 7, 21. 25): так плененного сею страстью и не признающегося побиют камни невидимые; посему да восстанет падший и да живет о Господе.

24. Вот и мясопуст. Не обращайте же мыслей своих к тому, чем иной раз осуечались, и не уподобляйтесь тем, кои питают себя, будто на день заколения. Кто чреву порабощен, для того "чрево – бог и слава в студе его" (Фил. 3, 19). Возьми кого-нибудь из таковых и посмотри, каков он по душе и телу. – Это ли желательно, скажи мне? Это ли достойно подражания? – Конечно нет; напротив достойно всякого отвращения и презрения. Ты же, довольствуйся скромным удовлетворением потребности питания, без мяса и вина. Не тело заботься наполнять, а душу преисполнять плодами Духа Святого – миром, любовью, надеждою, верою, молитвою, псалмопением, стихословием, послушанием, смирением, бдением, ранним пробуждением, незлобием, простотою, чистыми помышлениями, сокрушением, очистительными слезами, – и это да будет у тебя всегдашним заговением.

90. Как на мне долг – всегда воодушевлять вас на брань: так на вас – всегда стоять во всеоружии духовном и бороться

90. 1) Как на мне долг – всегда воодушевлять вас на брань: так на вас – всегда стоять во всеоружии духовном и бороться. – 2) Жаловаться, что борьба долго длится, не уместно; приводятся примеры борцов и советуется мужаться. – 3) Не страшитесь привидений: небоязненность и молитва – лучшие средства против них. [2, 13]

1. Неотложно необходимо мне всегда простирать слово утешения и увещания к вам, трудящимся до утомления в деле Божием, в вашем блаженном и многотрудном послушании. Если б ваш подвиг и ваше борение с обходами супостата пресекалось в какое-либо определенное время; пресекалось бы и мое вам утешение и увещание. Но как те никогда не престают и ни днем ни ночью не дают покоя, то, по всей справедливости, и на мне лежит долг соразмерно с тем привносить в души и утешение, и возбуждение, и обнадежение, придавая вам силы, бодренности и рвения к истреблению невидимых против вас ополчений. Воину, как знаете, всегда должно действовать по-воински, и строго держаться всего, что требуется сим званием. Почему и вам, истинным воинам Христовым, должно всегда смотреть, в порядке ли оружия ваши, имеет ли каждый из вас меч послушания, броню веры, шлем упования спасения, щит смирения, лук молитвы, и все другое, потребное в воинствовании нашем духовном. Не так прекрасно и изумления достойно видеть плотского воина в своем всеоружии, сколько воина Христова, имеющего все сказанное. Посему, чада мои, вооружайтесь, ограждайтесь, стройтесь, воюйте, и побеждайте борющего вас дьявола, и не дивитесь ничему случающемуся с вами, ни тому, что удары получаете и устреления, ни тому, что поскользаетесь и падаете; только скорее вставайте.

2. Иные досадуют, изумляются, или даже в отчаяние впадают, что их тиранит или срамная похоть, или серчание, или хула, или зависть, или переменчивость, или другое что подобное. Я же напротив удивляюсь им самим. Скажи мне, брате, или так без трудов и бедствований, без борений и побед ожидаешь ты получить себе венцы? – Но говорит: "Я имею уже столько и столько лет, сколько раз говел, исповедался и причащался, показал то и то, преизобиловал слезами и воздыханиями, был полезен и братиям, жившим со мной, в немощи их." Увы какая мудрость?! Скажи-ка ты мне, сколько лет имеешь в брани? три, пять, десять? Но блаженная Амма Сарра сорок лет доблестно боролась с демоном блуда, и мужественно перенесла сие. Смею помянуть об Авве Пахоме, и о том, что сам себя обнажил в Церкви, и о другом, кого подкрепил Авва Аполлос. Да и зачем мне приводить бесчисленные примеры, с какими подвигами и борениями искренние борцы выходили победителями, один так, другой иначе, но нигде огорчения, нигде малодушие, нигде потери мужества, пока не возмогали в немощах своих, мановением свыше отрывая нападки вражеские. Мы же, малодушные малодушно, беспечно и необученно говорим и делаем. – Я напоминаю об этом для того, чтоб возникнуть нам от упадка духа и стать бодренно и неподвижно, в уповании на Бога, поя каждый в себе: "аще ополчится на мя полк, не убоится сердце мое: аще восстанет на мя брань, на Него аз уповаю" (Пс. 26, 3).

3. Не бойтесь страхований и страшилищ, какие иногда демон производит мечтательно ночью, показывая то или другое, преобразуясь и видоизменяясь, как вздумает; бывает, что он звук издает, и по имени зовет, вид льва принимает. Но ты смело уязви его небоязненностью, и увидишь, что он как прах разлетится. Если покажется он тебе высоким, равно с кровлею, и великим, обратись к молитве и, подобно великому Антонию, увидишь, как его не станет. Пусть покажется он идущим на тебя и нападающим, или жилище твое потрясающим и валящим на тебя, не страшись, и все пройдет, как самое мечтание. Случается же это с теми, кои подвергаются сему, от того что они боятся страха, где нет страха (Пс. 13, 5). Внимайте же и не устрашайтесь того, что совсем нестрашно. Пусть паче от вас устрашается наводящий страхи, силою вашей упования на Бога и молитвы к Нему.

91. Весна настала: блюдитесь, советую воздерживаться от вина, не есть досыта, и в город ходя быть осторожными, и оттуда не заносить в обитель мiрских речей

91. 1) Весна настала: блюдитесь, советую воздерживаться от вина, не есть досыта, и в город ходя быть осторожными, и оттуда не заносить в обитель мiрских речей. – 2) Кстати замечается о ходящих в огород, и требующих овощей против правила. [2, 14]

4. Стойте твердо и неподвижно в уповании на Бога, и расторгши многосплетенные козни дьявольские, будьте выше страстей, попирая сласти и похотения плоти, девство же и чистоту ограждая и душевно и телесно. Видите, теперь время весеннее, в которое всякое одушевленное естество подвигается к живорождению. Сообразуясь с этим надо нам установлять сон свой и пищу. "Добро," говорит Апостол, "не ясти мяс, ниже пити вина, ни о немже брат твой соблазняется" (Рим. 14, 21). Говорю и я, братия мои, советовательно, а не узаконительно, честных ради душ ваших, и притом не больным из вас, а здоровым: хорошо не пить вина, особенно вам юнейшие; потому что от него возгораются страсти. Мы и без того имеем в себе волнение свойственных естеству нашему сластей, для чего вводить нам в себя еще и винных возбудителей? Вкусите и увидите, как благо воздержание от вина. Воздерживающийся от него увидит себя не носимым помыслом, не возгораемым душевно, но всегда трезвенствующим в любви к Богу и ревностным ко всему лучшему и содействующему спасению. Воздерживающийся от вина Духа Святого носит в себе. пьющий воду облекается в одежду умиления. – И относительно пищи тоже советую вам, чада. Бегайте бессловесного пресыщения и всегдашнего насыщения вдоволь, от коих – семена блуда и содомства; но так употребляйте пищу и питие, – при всех других осторожностях, – чтоб начальствовать над сластями, а не быть у них под началом, чтоб властвовать над плотью, а не быть во власти ее. Наилучший порядок в отношениях души и тела и есть тот, чтоб низшее не насиловало высшего. Относительно выходов из обители, твердо держитесь правила – не вносить в обитель мiрских бесед могущих смущать братий.

5. Узнаю, что некие из вас, заходя в огород требуют от огородника овощей, и, не получая по правилу, воюют с ним. Это сатанинское дело и ему не следует быть. Таковые будут подвергаемы епитимиям. Разве недостаточно предлагаемого? Как же ты преодолеешь страстность, когда тебя побеждает овощ? Легче пера будешь, смиренный брат мой, если не укрепишь себя в помысле воздержанием. Уповаю, что как бывали и бывают из невоздержных воздержными, из страстных бесстрастными, так будем и мы если не поленимся строго держать себя во всем. Господь да укрепит вас и утвердит.

92. Отсечение своей воли наша первейшая добродетель

92. 1) Отсечение своей воли наша первейшая добродетель. – 2) Время течет; – вот-вот смерть, а там суд, на коем одобрены будут только добрые: будем же таковы, избегая всего худого. – 3) Неразумие ропота, что дети воспитываются в монастыре. [2,15]

6. В Царство Небесное путей много и один путь: один, потому что, одна сущи, добродетель исполняется и в дело приходит разными добрыми делами. Воспримем сию единую, всемощную: и один да течет путем Богоподражательного послушания, – путем беспрепятственным и непресекаемым; другой – путем Христоносного смирения, – путем гладким и кратчайшим; тот же и другой да лобызает отсечение своей воли, как жертву непорочную. "Кто есть человек, хотяй живот, любяй дни видети благи?" спрошу и я с Пророком, – и отвечу: тот, кто истинно отсекает волю свою. "Сей есть, иже поживет и не узрит смерти" (Пс. 88, 49) падения, избавляя душу свою из руки адовы. Сей есть сын Света, имеющий душу, очищенную от всякой страстности: ибо он с корнем исторгает всякую страсть. Откуда у нас огорчения, неприятности, брани, споры, завидования? Не от того ли, что домогаемся стоять на своем, и защищать свои решения и пожелания? Да, так есть воистину. И нет другого способа – избавить нас от козней дьявола, кроме этого отсечения своей воли.

7. Дни за днями текут, приходят и отходят; как поток речной спешит вперед жизнь наша и приближается к смерти. Блаженны вы, что ничтожным и временным стяжаете себе вечное и небесное. И придет день, когда воссядет Бог на престоле славы своей с предстоянием Ему Святых Ангелов, призовет вас и вчинит в селении праведных. – Но каких? послушливых, покорных, благоговейных, добротолюбивых, чистых сердцем, сокрушенных, плачелюбивых, трудолюбивых, отцелюбивых, братолюбивых, безмолвьелюбивых, молитволюбивых, – и всякое другое Божественное делание усердно проходящих. Есть между вами такие, которые не одной, а многими добродетелями преукрашены; и таковые красны добротою паче сынов человеческих, сияя многими благодатными дарами Духа. Не дадим же себе приближаться к безобразным и тлетворным срамотам греховным; но бегая да бежим прочь от пагубной дерзости, злого друг друга обозревания, разнузданных улыбаний, сатанинских роптаний, злобных огорчений, – принимая все добросердечно – пищу, питие, одежду, послушание – какие бы то ни было. Это и есть добрый для вас подвиг, это и есть свидетельство добросовестности вашей, это и есть ваше в воинствовании духовном преуспеяние, и это наконец ваше венценошение.

8. Слышу, что некие неразумные, видя детей, воспитывающихся у нас, говорят: "Вот отчего имеем мы погибнуть! вот отчего разорение монастырей!" – Какое безумие? Это не что иное, как осуждение самого Господа, Который говорит: "оставите детей приходити ко Мне: тацех бо есть царствие Божие" (Мр. 10, 14). Не был ли младенцем Христос? Не отдоен ли Он был млеком? Не был ли дитятем? Не был ли отроком "двоюнадесяти лет?" (Лк. 2, 42). Не был ли мужем совершенным "яко лет тридесяти, начиная" чудодействовать? (Лк. 3, 23). Зачем же бессловесствует сей, и почему на себя самого паче не жалуется, что пагуба его от него самого? – Такие – премудрее и разумнее игумена, текут путем, который деснее десного, и спорят, что любят Бога паче, а не сколько должно, блуждая между тем вне определенных правил. – Приложу впрочем: если никого нет, кто говорил так, пусть слово сие пройдет, как порыв ветра, и я никого не буду обличать; если же есть, пусть исправит себя, да не впадет в сеть дьявольскую. святой старец оный что сказал? "Что повелит мне дитя, то приму как бы Сын Господа моего повелел мне." – Или вы не разумеете, что читаете?! –

93. В добре подвизаетесь во всем; велик труд, но воздаяние больше; преуспевайте же паче и паче

93. 1) В добре подвизаетесь во всем; велик труд, но воздаяние больше; преуспевайте же паче и паче. – 2) Много вам искушений; но не малодушествуйте: Господь близь. Держите также в памяти будущее упокоение, и никогда не потеряете мужества. [2, 16]

9. По слову Господа: "в терпении вашем стяжите души ваша" (Лк. 21, 19); переносите вы труд и зной подвижнической жизни вашей без малодушия, и "в законе Господни поучаетесь день и нощь", да будете "яко древо насажденное при исходищах вод" (Пс. 1, 3). Много у вас трудов, но даров Божиих больше, много потов, но стяжание вечно. Знаю, что подвизаетесь, всячески нудите себя, мученически живете, копьем прободаемы бываете, распинаетесь отсечениями своих хотений; но радуйтесь, потому что вам готовится Царствие Небесное, – блаженное бессмертие, всыновление, сонаследие Христу, благоживотие, блаженство, радование, покой конца не имеющий. Когда такие и толикие блага предлежат, кто может унывать? Кто может останавливаться пред каким-либо трудом и подвигом, пока чрез смерть не перейдет к уповаемому? – Зная, что "недостойни страсти нынешнего времене к хотящей славе явиться нам" (Рим. 8, 18), не понесли ли и вы – и зной похотения, и тяготу уныния, и утомление от трудов, и гладь воздержания, и во всем другом тесноту и скудость; так что можете сказать с Апостолом: "Тебе ради умерщвляеми есмы весь день, вменихомся, яко овцы заколения?" (Рим. 8, 36). Вы не страшитесь демонских мечтаний и похотных восстаний, преуспевая и восходя на высоту добродетели. – Но слово о сем нужно не для одних разленяющихся, колеблющихся и развояющихся, а и для вас, к утверждению и намасчению вас, да добре совершите свое течение благочестия. Придите же все, страх к страху приложим, и будем друг к другу благи, тихи, любительны, покорны, радушны, не завистливы, не притязательны, не горды, не тщеславны, не смутительны, не ропотливы, имеющими основанием доброго вашего жития терпение.

10. Много каждодневно бывает у вас прискорбностей, – не отрицаю, но не для спасения ли это вашего, не для наследования ли вечных благ? Если же для этого труд и утомление, усилие и течение, пот и глад, теснота и стенание, смятение помыслов и волны искушений, невидимыми врагами нагоняемых на нас на море жизни сей; то отнюдь не попустим себе возмалодушествовать, или устрашиться, или впасть в безнадежие. Христос с нами; Он простирает руку, скажет морю сему: "молчи, престани" (Мр. 4, 39), и будет тишина велия. Только и мы понапряжемся еще и еще тещи, еще и еще спешить, еще и еще подвигаться вперед. И я уверен добре, что успешно совершим плавание, спасемся от бед и благополучно войдем в пристань Царствия Небесного. А там, – "отбеже болезнь, печаль и воздыхание" (Ис. 35, 10). – Что же блаженнее такого дела и толикого труда, из коего воссиявает свет, жизнь, радость, мир, утешение и упокоение безмерное? Кто с такой верою и таким упованием течет путем добродетели, тот никогда не изнемогает, не останавливается и обращается вспять, ни по причине подъемлемой уже тяготы и скорби, ни по причине предстоящей еще, хотя бы то была смерть, прободение ребер и пролитие крови. От сего мученики предавали себя на мучения, и претерпевали всякие виды терзаний; от сего преподобные взыскивали преподобие, и поднимали всякий труд подвижнический; от сего и я приглашаю вас и убеждаю вступить в подвиг, чтоб и увенчаться, за блаженное подчинение ваше и мученическое послушание. Ей, умоляю вас, не допустим себя лишенными быть неизреченных оных и недомыслимых благ, наименования сынами и наследниками Царствия Небесного, радостей невестника Христова, стояния одесную, где все Святые в безмерном веселии, ликуя ликуют, наслаждаясь наслаждаются неописанными оными божественными благами.

94. Зачем пришли мы в обитель, знаете: не допускайте же ничего противного тому

94. 1) Зачем пришли мы в обитель, знаете: не допускайте же ничего противного тому. Вы так и делаете; но не допустите, чтоб напрасно пропали труды ваши. – 2) Я пекусь о вас и указываю вам лучшее: зачем же вы самовольно придумываете себе подвиги, – вериги, пустынь? не на добро это. Наше общежитие самое есть пригодное для подвижничества. – 3) Кто хочет выше быть других, старайся всех превзойти в подвижнических добродетелях, и телесных и душевных, преуспеть в коих нигде так не удобно, как в общежитии. – 4) Перечисляется, в каких добродетелях есть преуспевающие в обители; и ревнители приглашаются подражать им. [2, 17]

11. Зачем пришли мы сюда, вышедши из мiра и отчуждившись от родителей, родственников и друзей по плоти, городов, родины, сел и домов? Не за тем ли, чтобы спасать души свои? Не за тем ли, чтоб сподобиться отпущения грехов, прежде содеянных? Не за тем ли, чтоб благоугодить Богу? Не за тем ли, чтоб стяжать вечные блага? Не за тем ли, чтоб пожить ангельски, соревнуя бесплотным умам, святым и треблаженным отцам нашим? – Как же после сего делать нам противное тому. Вместо плакания смеяться, вместо сокрушения веселиться, вместо благоговеинства нечествовать, вместо молитвы суетиться, вместо покоя кружиться, вместо безмолвия хлопотать, вместо очищения загрязняться, вместо тихости дерзкими бывать, вместо пощения предаваться невоздержности, вместо псалмопения пересуды творить, вместо послушания самовольничать, вместо смирения превозноситься? Так, противоборец наш обыкновенно увлекает забывающих обеты свои на несообразные с ними дела. Но вы добре ведаете, зачем собрались здесь и ревнуя ревнуете о достижении целей своих: и грехи свои очищаете, и освящаетесь. Прошу же вас, чада, и молю, не допустите, чтоб оказался тщетным труд ваш. – Как и сколько терпите вы? Сколько постились и поститесь? Сколько усердствовали и усердствуете к бдению? Сколько перенесли и переносите поношений, оскорблений и лишений? И вообще сколько уже совершили и совершаете в благоустроении жизни своей? – Не допустите же охлаждению и какому-нибудь минутному услаждению погубить эти многоплодные и многожеланные делания ваши; но к прежним трудам приложите новые, чтоб добре совершив течение сей жизни краткой, благонадежно вступить в тихую пристань жизни нескончаемой.

12. Весть Господь, как забочусь я об успокоении каждого из вас, и душу свою располагаю сообразно с тем, каково вам: с скорбящими скорблю, с изнемогающими изнемогаю, яко немощный душой, с малодушествующими малодушествую, с борющимися борюсь, с бедствующими бедствую, с искушаемыми разжизаюсь. Если так, то почему мешаете вы мне в этом и не сообразуетесь с тем, что вам приказывают, а противитесь и привводите свои желания, или лучше, свои зловредные похотения, и свои горделивые воли, в противность закону послушания и общежительному строю жизни, изобретаете, по своенравию какие-то свои новые правила, и доказываете, что они-то и суть самые святые и божественные, – тогда как это нечестивства и беззаконства? Одни по самовластью, или паче по повелению дьявола, скрытно, без моего ведома веригами облагаются и других к тому же располагают, при содействии им в этом грехе дьявола; другие восхваляют пустынную жизнь, покоряясь дьяволу, хотящему сделать их пустыми; иные то и то выдумывают и предлагают, по внушению конечно душегубительного супостата нашего, – чего и обнаруживать не хочу. Зачем это делается, не обращая внимания на свое настоящее жительство, целесообразное, богоугодное и спасительное? – Кто из преподобных делал так? Если же и делал кто, то решался на это вследствие какого-либо указания свыше, или по благословению духовного отца своего. Вы же, не очистившись еще от прежних грехов, или и очистившись, но не умиротворившись еще внутри и не вкусив сладости различения вещей, слепотствуя бессоветием и самоволием, несетесь на это, как шар по стремнине, толкнуты будучи туда прельщением змия. Не так, чада мои, отнюдь не так следует. Но верьте, что для вас мудрейшее из премудрых, святейшее из святейших и благотворнейшее из благотворных дел есть пребывать в том звании, в кое призвал вас Господь, в общежитии, под руководством отца, в сообществе с братиями, в сем богопасомом питомнике духовном. Исходящий из него уловляется зверем; а водворяющийся в нем приемлет отличительные его свойства – единодушие, единомыслие, споборничество, сотрудничество, спострадание, спрославление Бога. И не следует вам придумывать ничего, чем бы особиться от других.

13. Кто желает превзойти других в добродетели, да повергает себя таковой в помышлении своем ниже всех, никому да не противоречит, да не обретается лесть в устах его и ропотливость; да будет он "косен на гнев", скор же на послушание, и еще скорейш на то, чтоб говорить: "прости", при встрече упорства в слове; да будет светло радостен лицом, по причине внутреннего его благонастроения и молитвенного к Богу обращения, очи долу преклоняя, ум же к Богу устремляя; да воздерживается всегда от смеха, не простираясь далее кроткой улыбки; да будет воздержен и в слове, ни единого не допуская слова гнилого, и никакого, которое не служило бы к назиданию; да довольствуется тем, что предлагается на общей трапезе, и того не до сыта вкушая; да довольствуется определенным временем сна, на службе же трезвенно и бодренно да предстоит, стараясь ни одного стиха не пропустить без внимания; да полагает каждодневно начало, и даже до вечера да не простирает предела жизни своей, в готовности всегда состоя к исходу души из тела; реки слез да источает каждодневно, особенно вечером да орошает ланиты свои со стенанием, при помышлении о содеянных в нерадении делах, и разлучении души с телом в час смерти, как возьмут и поведут ее Ангелы, как пройдет она мытарства демонские, и как будет давать ответ о всем содеянном в жизни, словом, делом и помышлением, где потом определено будет быть бедной душе, одесную ли стоять, в недрах Авраама упокоеваться и в невестнике Христовом блаженствовать, или отойти к козлищам и вместе с ними услышать: "отыдите от Мене проклятии в огнь вечный уготованный дьяволу и аггелам его" (Мф. 25, 41). – Вот чем превосходить других да ревнует каждый из вас неленостно. Но успеть в этом нигде вы так не можете, как в общежитии, которое, по св. Василию Великому, есть детелище всяких добродетелей.

14. Хочу объявить добродетели некоторых из вас, не называя их, чтоб возбудить соревнование в тех, кои не живут надлежащим образом. Есть между вами такие, которые в некие дни, по искренней вере и пламенной любви к Богу, совсем не вкушают сна; есть такие делатели плача, у которых ни один день не проходит без горячих слез; есть такие, которые и не приступают к Св. причастию, если наперед не оросятся обильно водою слез; есть такие любители чистоты, что совсем не смотрят на лица, да не повредятся; есть такие, которые потребность сна исполняют сидя; есть такие, которые вне трапезы ничего не пьют и не едят; есть такие, которые никогда не обращались ко мне с прошением одежды, или обуви, или другого чего такого, а только того, чтоб назначить им меру поста, бдения или другого какого себя преутруждения во спасение. – Вот правые сердцем; вот искренно вышних взыскующие; вот с ревностью о собственном спасении пекущиеся и о том, чтоб безвредными быть для ближних, и не об этом только, но и о том, чтоб всячески пользовать их, самыми делами своими напоминая о достодолжном и тем возбуждая ленивых к прилежанию, а падших к восстанию. Таковым подражайте, кто желает. Если же нет такого желания, довольствуйтесь обще установленными добрыми деланиями: ибо мерность спасительна, и ее одной держащиеся добросовестно, несомненно получат венцы от милосердого и щедродаровитого Бога.

95. Мы – воинство Христово: смотрите, наготове ли всеоружия ваши; ибо враг не дремлет, – и боритесь

95. 1) Мы – воинство Христово: смотрите, наготове ли всеоружия ваши; ибо враг не дремлет, – и боритесь. – 2) Неси всякой послушание свое; жизнь наша – мгновение, но мы можем в сие мгновение стяжать блаженство вечное. Трудитесь же, не ленитесь. [2, 18]

15. Мы, – воинство Христово, от всего мiра избранная Господу дань, Богу посвященное приношение, – брань имеем не с кровяными и плотяными врагами, но с началами и властями и мiродержителями тьмы века сего, духами злобы (Еф. 6, 12). Почему дело, для нас необходимое, собираться во едино, совещаться и рассуждать не однажды, не дважды, не трижды в год, но непрестанно, потому что и брань у нас с врагами непрерывна и непрестанным подвергаемся мы искушениям. Смотрите же, воины Христовы, обведены ли окопами души ваши, имеете ли броню веры, есть ли у вас щит смирения, держите ли наготове копье послушания, покрывает ли вас шлем уповании спасения, в руках ли ваших меч мужества, и, прежде всего, благопокорно ли честное тело ваше и добротечно ли, обученно ли и удобоудержимо, чтоб иначе, закусив удила, не сбросило седока – ум пред лицом врагов? – Да, вы все это имеете, отвечу за вас я сам. Но еще и еще поимейте, потому что "много борющих" нас "с высоты" (Пс. 55, 3), потому что разжженны стрелы лукавого, который притом ни на одно мгновение не отстает, не ест, не пьет и не спит, а день и ночь борет, как сам негде сказал одному из Святых Отцов. В том и жизнь его безжизненная и действование пагубное, чтоб "низлагать нища и убога и закалать правых сердцем" (Пс. 36, 14). Но "меч" его "да внидет в сердце" его и "луцы" его "да сокрушатся" (Пс. 36, 15). Как? если указанными оружиями будем отражать его. Его, как сам сей всегубитель сознался, сокрушает смиренномудрие, побивает послушание, обращает в бегство молитва, морит гладом пост, низлагает братолюбие и всех прочих добродетелей делание.

16. Молю вас я, узник грехов, да шествуем достойно звания, в которое призваны. Держитесь терпения, подъемля всякий труд в делах рук ваших, в обрабатывании полей, во вскапывании гряд, в приготовлении одежд, в списывании книг, в плотничестве, в хлебопечении, и во всяком другом мастерстве и послушании. За все сие уготовляется вам на небесах великая награда. Се, как скороход, бежит жизнь наша, и летит, как парение птиц. Между тем однако же добрую куплю можем совершить мы, братие. В одно мгновение времени можем наследниками сделаться блаженства всех веков. Ибо воистину всей жизни нашей прожитие есть одно мгновение, в сравнении с бесконечной вечностью. Блаженны умудрившиеся в семь едином на потребу, треблаженны возненавидевшие мiр, всеблаженны Господа ради оставившие родителей, родных, друзей, братий, и все, что в мiре. – Как же и вам не быть прославленными, когда вы это сделали? Ибо Господь Сам сказал: "прославляющих Меня прославлю, и уничижающий Меня обесчестится." – Вы воистину прославляете Бога в членах ваших, и члены Христовы есте освященные, приносите себя в жертву и непрестанно плоды приносите чрез послушание ваше. Никто убо да не пресекает добрейшего течения своего, никто да не поддается унынию, и не разленивается, никто да не дремлет и не предается сну. Будьте все сшественниками, все связаны союзом любви, все единовольны, все единосердечны, будьте добрыми по Богу течцами, благодвижными и приснодвижными.

96. Будем поминать, что были мы прежде, как позваны и каковы теперь; – и благодарить Бога и словом, паче же исправностью жития

96. 1) Будем поминать, что были мы прежде, как позваны и каковы теперь; – и благодарить Бога и словом, паче же исправностью жития. – 2) Исшедши из Египта мiра, будем терпеливо проходить пустыню жизни сей, под Божиим охранением и руководством, чая внити в обетованную землю. [2, 19]

17. Имея в себе светильником горящим чувство к Господу и вожделение вечных благ, должны мы непрестанно подливать елей помазания, чтоб светильник сей не погас и не оставил нас во тьме, и мы вследствие того, блуждая туда и сюда во тьме, не попали в пагубный ров страстей. Елей же сей что есть? Воспоминание, помышление и рассуждение о том, что прежде было, что есть теперь и что будет после. – Воспомянем же оные дни юности нашей, когда мы или ходили в неведении, как во тьме, или влаялись в течении дел суетных, как в волнах морских, или погружались в плотские удовольствия, как в бездну водную; затем помянем, как оттуда вызвал нас благой Бог, и, простерши руку исторг, и путь мирный показал, внушив нам притещи к сему светлому и святому образу жития; присовокупим и то, что между тем, как столько и толиких родных наших, знаемых, друзей и приятелей остались в том же горьком положении, мы одни, как от Египского рабства, избавлены от него, и возведены на высокую гору жительства сего, и отсюда взирая долу, видим, как люди, вращаясь как в глубочайшем некоем рве, всуе мятутся, друг друга толкают, друг друга сбивают с ног, в поте лица, как чего-то великого, земных благ непостоянных, скоро преходящих и тленных, и что еще сожалетельнее, имея в воздаяние за то попасть в ад на вечное мучение. За это одно толикое избавление, какое благодарение должны мы чувствовать и воздавать благодателю нашему Богу? – Будем же непрестанно благодарные к Богу воссылать хвалы, громче Израиля поя и воспевая: "поим Господеви, славно бо прославися: коня и всадника вверже в море" (Исх. 15, 1). Но такое благодарение будет неполно, если мы не будем надлежащим образом пользоваться благодеянием, т.е. строго держать себя в отвращении от мiра, в отчуждении от своих, во вменении ни во что благ земных и в блаженной покорности уставам нашей жизни.

18. Освободившись от мiра, прелестей и похотей его, надлежит добре проходить пустыню жизни сей, – быть благопокорливыми, послушливыми, терпеливыми, великодушными, любителями чистоты и заповедей Господних, но отнюдь не ропотливыми, как древний оный народ, не упорными, не плотолюбивыми, не сластолюбивыми, не продерзыми, не противоречивыми, против самого Законодателя восстающими, при воспоминании о котлах Египетских, от коих мы благодатью Божией отстали и отреклись. Да не будет так, умоляю вас. Но, как народ Божий святой, будем благопослушливы, охотно переноситься, куда и когда повелит мановение свыше, всегда шествовать по воле Божией, и благодушно переносить прискорбности путевые – недостаточность пищи, скудость питья и всего подобного. Если будем так благопокорливы, Ангел Божий будет предшествовать нам, и Господь за нас поборет страсти, как чуждые народы, и мы внидем не в землю Аммореев, Хананеов, Ферезеов и Еввеов, но в землю кротких и праведных, в землю, текущую медом и млеком святым и наследуем все обетованные блага, соцарствуя Владыки Христу. Видите, братия, предлежащие нам воздаяния, знаете уготованные нам утешения, равно как противоположные им казни и муки, ожидающие нерадиво живущих. Будем же тещи предлежащим нам путем, со всею радостью, со всем рвением и с непоколебимым терпением, ревностно исполняя каждый, лежащее на нем послушание, как дело священное, подобно как сыны Каафа и Мерария (Чис. 4, 15) воздвизали некогда священные сосуды. Никто не будь непослушен, никто ропотлив, никто продерз, никто лжесловесен, никто смехотворен, никто завистлив, никто клеветлив, никто нерадив, никто ленив, никто ни в чем не посрамляй нашего святого жительства, но все всеусильно старайтесь делать одно угодное Богу, да скончав добре добрый наш подвиг, примем, наконец, венец правды о Христе Иисусе Господе нашем.

97. Вы несомненно наследуете блаженство вечное за ваше от мiра отречение, мученическое послушание и борьбу со страстями и врагами невидимыми: стойте же

97. Вы несомненно наследуете блаженство вечное за ваше от мiра отречение, мученическое послушание и борьбу со страстями и врагами невидимыми: стойте же. [2, 20] Буди вам, дверью смерти, всем воспарить в небесные и пренебесные области, – туда, откуда "отбеже болезнь, печаль и воздыхание" (Пс. 35, 10). Так чаю я, недостойный, что туда отойдете вы, и там обрететесь, где есть всех веселящихся жилище, где лики радующихся и глас празднующих, получив обетованное всем святым, от века Христу благоугодившим, за доброе течение ваше, за достохвальное и блаженное житие ваше, за убежание от мiра, за отчуждение от родства плотского, за отсечение своих хотений, за каждодневное в борьбе устояние и претерпение мученического послушания, в коем вы воистину исповедуете Господа и отрицаетесь началозлобного дьявола, принимая и отражая удары, наносимые вам непрестанно, мысленно и чувственно, то от плотских похотей, то от наветов демонских, то от столкновений с братиями, то от укоров и выговоров со стороны экономов, начальников над мастерскими, и распорядителей всякими другими послушаниями – и никогда ни в чем не нарушая обетов своих пред Господом, но дерзновенно и мужественно шествуя путем спасения, с посрамлением и обращеньем вспять выставляемых против вас, демонских полчищ. Таков подвиг ваш, – и вам можно со Апостолом взывать: "кто ны разлучит от любве Божия? скорбь ли, или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или меч? якоже есть писано, яко Тебе ради умерщвляеми есмы весь день: вменихомся, яко овцы заколения" (Рим. 8, 35. 36). Блаженны убо вы и треблаженны, – не забывайте однако же, – если до конца будете держать толикий подвиг неизменно пред лицом Бога: так как каждодневно предлежит вам борение, хотя вместе с тем и каждодневные венцы.

98. Мы бедны; но Бог питает нас; благодарение Ему; но и нам не следует лежать; но да работает каждый по своему послушанию: тогда и Бог умножит малое наше

98. 1) Мы бедны; но Бог питает нас; благодарение Ему; но и нам не следует лежать; но да работает каждый по своему послушанию: тогда и Бог умножит малое наше. – 2) У нас все обще; и труд одного переходит на всех и обратно; и всех ожидает от Бога воздаяние по труду и усердию; и работающие вне и телесно, не меньше получат работающих внутри и духовно. – Больные же получат за благодушную безропотность. [2, 21]

19. Первый предмет моих забот и молитв есть, да вы сохранены будете чистыми, делателями усердными и непреткновенными, в святом и добродетельном жительстве вашем, так чтоб никто не поскользнулся от наветов дьявольских, но все вы пребывали трезвенными и бодренными в делании достодолжных и досточтимых дел блаженного послушания. Ибо, когда это есть в надлежащем виде, о всем прочем нет мне печали, хотя и печалюсь обычно, – разумею тесноту телесной жизни, как она доселе ведется, почитая впрочем тесноту эту простором, бедность богатством, скудость довольством, при руководстве в сем надежды, дающей уверенность, что Господь не уморит голодом души праведных и не оставит преподобных Своих, каковыми вы есте благодатью Христовою, вышним промышлением питаемые, напояемые, покрываемые и согреваемые, не душевно только, но и телесно. И кто же может такое множество, состоящее большей частью из бедных, никакого человеческого пособия не имеющих, пропитывать, как следует, и все потребное ему доставлять, если перст Божий не пособствует? – Поднимите очи ваши и посмотрите, – сколько нас вошло в царственный град сей и между нами сколько старцев, немощных, больных, отроков и детей, – и всех удовляет Господь потребами: не дивно ли сие? He достойно ли ублажения? Ей, братия мои и чада. – Однако и нам с вами не должно лежать на боку, но и с своей стороны привносить труд и пот в удовлетворение потреб братства. Ибо тогда и Бог преклоняется на милость, когда видит заповеди Его исполняемыми всем взаимно братством, – и из невидимых источников посылает способы довольства. Посему умоляя молю и напоминая напоминаю, всякий, к какому делу ни приставлен, да тщится всеусильно поработать и мног плод принести, и духовно и чувственно; так как тут одно из другого познается, и заботливый о телесном таким же бывает и в отношении к душевному, как напротив бесплодный душевно нерадит и о внешнем.

20. У нас все обще, не только плотское и чувственное, но и духовное и мысленное, – и как добродетели и доброделания одних общи бывают всем другим, и обратно, так и труды, как можно сие видеть на примере тела, по указанию св. Апостола Павла: "тело едино есть, и уды имать мнози, вси же уди единого тела, мнози суще, едино суть тело: и аще страждет един уд, с ним страждут вси уди, аще ли же славится един уд, с ним радуются вси уди" (1Кор. 12, 12. 27). И как в теле от головы до ног, справа и слева чувствуется в каждом члене возбуждающаясь потребность и удовлетворение ее: так разумей и в отношении к душе. Отец мой и ваш – первый член, я – второй, – потом – поряду все до последнего, – все обще в день воздаяния будем иметь похвалу или укор. Ведая сие, чада мои, все будем тещи, все подвизаться будем, всякий привноси в общее дело свою часть туда, и никто да не будет умален в сем пред другими, в принадлежащем ему служении и мере силы. Но конечно вы ведаете, что не как мы впредь определяем здесь степени, так определит их и Бог в день оный: ибо ин есть суд Божий и ин – человеческий. Может быть, Он трехсотого поставит третьим или четвертым, десятого низведет в средину, а последнего возведет на первое место, – всякого, по его тщанию и добродетели. И хотя страшно сказать, но возможно, что иного Он, может быть, совсем исключит из нашего состава и пошлет в ад, конечно такого, который и здесь был иного духа, иного мудрования и настроения. Но дерзаю уверить вас, что никто из трудящихся у нас не трудится всуе, – ни пашущий не всуе пашет, ни копающий гряды не всуе копает, ни повар не всуе поварствует, ни хлебопек не всуе печет хлебы, ни келарь не всуе келарствует, и проч. и проч. И эти все, меньше других уединенно упражняющиеся в псалмопении и стихословии, не меньше сидящих в кельях за своим делом награждены будут, если не с меньшим усердием работают, и притом Господа ради. В какой мере кто отмеряет на братство своего труда и усердия, в такой и отмерится ему. Ведая сие, работающие внутри не уничижайте трудящихся вне, и трудящиеся вне не унывайте, будто умаленные. Мера каждому – труд и усердие. А у болящего какая мера? скажет кто: ибо он работать не может. Ему мера – благодарение, безропотность и терпение.

99. Поучения не бесполезны: они пробуждают спящих, а бодрствующих укрепляют и руководят

99. 1) Поучения не бесполезны: они пробуждают спящих, а бодрствующих укрепляют и руководят. Так мы все подвигаемся понемногу вперед. – 2) Исповедуем в сем милость Божию, худое среди нас умаляется, а доброе укрепляется. Есть, кои падают; но они восстают и исправляются. Блюдите же свое благое настроение и ревность. [2, 22]

21. Скажут иные, какая польза от поучений, когда мы не приводим в дело того, что в них говорится? Ибо часто слыша, что не должно смеяться, не исправляемся в этом; часто поучаемые, что не должно празднословить, все еще празднословим; часто получая внушения, что не должно завидовать ближнему, все еще одолеваемы бываем этою страстью; частые приемля напоминания, что не должно небрежно и сонливо стоять на денных и ночных псалмопениях и молитвах, все еще блуждаем мыслями и дремлем на них, – и словом: ни в чем почти не исправляемся. – Но говорящие так, говорят несправедливо. Во первых, быть не может, чтоб никто ни в чем не исправлялся, и невозможно, чтоб все во всем вдруг исправились, но ныне один, завтра другой начинает и продолжает свой труд над собою; во вторых, как при восходе на лестницу, нельзя вдруг шагнуть с первой ступени на последнюю, но переступая по порядку с одной на другую восходим наверх: так и в деле добродетели, мало-помалу преуспевая достигаем высоты ее. В том же и другом катихизическое напоминание много полезно, возбуждая и поддерживая рвение к успешности и предлагая способы и приемы к тому, и тем способствуя честным душам вашим мало-помалу восходить от силы в силу и от земли к небесам. И вот еще что можно сказать: если когда так часто говорится и слышится о том, чему быть должно и что должно быть исправлено, во славу Божию, не видится обуздание страстей; то что должно бы случиться и как были бы мы хуже, если б у нас царствовало молчание, и не было указываемо и изъясняемо достодолжное? Я же научен от отцов, что слова суть путь к делам, благие к благим, худые к худым. И я добре ведаю, что так есть, – что говорить о лучшем образе жизни всегда располагает к лучшему, я свидетельствую вам о вас же, чада мои, что от чтения Богодухновенных Писаний, мало же несколько и от слушания моих смиренных поучений вы все поднимаетесь и все простираетесь вперед: страстные пробуждаются от усыпления и приступают к исправлению себя, а текущие добре воодушевляются к большему и большему преуспеянию.

22. Исповедуем в сем благодать Божию и не скрываем милости Его. Ибо посмотрите, у нас почти не бывает ссор, равно оклеветаний, осуждений, поношений, ослушаний, тайноедений; если же и случается что такое, – так как носим, поползновенную на худое, плоть, то погрешающие тотчас сознаются, каются и исправляются положенными эпитимиями; отлучением от трапезы, сухоедением, стоянием и поклонами, смотря потому, что пригожее к уврачеванию допущенной немощи. Почему никто не говори, что нет пользы от поучений. И пользу получаем, и преуспеваем чрез них, благодатью Христовою и содействием молитв отца моего и вашего, и восходя восходим добрыми восхождениями на гору добродетелей, будучи просвещаемы, освящаемы и обожаемы, что впрочем достигается с большим трудом и потом. Прошу же вас и молю, пребудем в добром нашем произволении и благонастроении, всякое двоедушие отсечем, малодушие навсегда изгоним, воодушевить же себя благими надеждами и чаянием будущих воздаяний и вечных благ, – и это пока есть дыхание в ноздрях наших, дабы после настоящих прискорбностей и притрудностей, сподобиться по смерти быть наследниками Царствия Небесного во Христе Иисусе Господе нашем.

100. Тяжело управлять; но ради Господа, ради нас пострадавшего до смерти крестной, терплю; терпите и вы

100. 1) Тяжело управлять; но ради Господа, ради нас пострадавшего до смерти крестной, терплю; терпите и вы. – 2) Посмотрите мысленно, как терпели древние. 3) Будем же подражать им. [2, 23]

1. Если б я чувственными очами смотрел на случающиеся с нами почти каждый день, скорбные неприятности; то давно бы изнемог и другому отдал бразды настоятельства; но как при сем к Богу воззревает смиренный ум мой, ради Коего и вы сюда призваны, и я предал себя вам, то не отказываюсь и не отчаиваюсь, и готов все терпеть укрепляем будучи Христом Господом, по молитве отца моего и вашего, за вас, возлюбленных моих и ради Господа моего и Владыки. Ибо если Он, создавший всяческая, благоволил ради меня, в силу таинства воплощенного домостроительства, искушен быть, поруган, уничижен, осмеян, распят, прободен копьем, погребен; то чего мне не перенести? Или лучше, чему нам с вами охотно не подвергнуться? Пусть находят скорби, тесноты, раны, лишения, смерти. Что все сие, при несомненной вере, что если добре будем воинствовать, если бодренно будем стоять и доблестно противостоять, то стяжаем в воздаяние вечные блага? Когда немощная плоть начнет изнемогать, напомним себе, что поблажая ей, усокровиществуем себе гнев в день гнева и откровения праведного суда Божия, и воспрянем к воодушевленному мужеству.

2. О, где ныне древние оные святые души! Как оскудело ныне, воодушевлявшее их, рвение! Радость для них и веселие была телесная скорбь, слава и величие – крайнее уничижение. Их исполняла пламенная любовь к Господу; их снедало ненасытимое вожделение не того, чтоб исполнять волю свою, а того, чтоб отнюдь не исполнять ее; они искали не того, чтоб начальствовать, а чтоб быть под началом и в послушании до самой старости. Где блаженная оная престарелая глава, смиренно простоявшая до окончания трапезы? Где многоискушенный оный маргарит послушания в продолжении тридцати лет? Где тот, где этот? – Ибо се, как хор звезд, предстоит уму моему все оное священное соборище святых, просиявших всякого рода добродетелями. – Протечем мысленно святые их обители. Вот учреждения великого Пахомия. – Воззрим там на приснопамятного Иону, на Петрония преславного, на Феодора освященного. Перейдем за тем к обители Феодосия великого, посмотрим и там на Василия присноживущего, на Аеция дивного, – на того-то и того-то. Отсюда перенесемся в священные подвизалища Феоктиста блаженного, Евфимия великого, Саввы освященного; и сокращая слово, скажу: пробежим мысленно все, бывшее в древних, средних и последних обителях, как и сколько каждый в них подвизался добре совершить течение свое.

3. Подобным образом и мы должны шествовать, если хотим обрести живот и свет истинный, все перенося, все терпя, ни "едино ни в чем же дающе претыкание, да служение" дела нашего "безпорочно будет" (2Кор. 6, 3); "над всем же сим воспримше щит веры, в нем же возможете вся стрелы лукавого разжженные угасити" (Еф. 6, 16), пребывая непобедимыми, радуясь и сорадуясь друг другу во благоволении, сгармонируемы будучи единым дыханием Духа, как единое тело Христово.

101. Призваны мы трудами, лишениями и прискорбностями очиститься от грехов

101. Призваны мы трудами, лишениями и прискорбностями очиститься от грехов. Трудно; но за это жизнь вечно-блаженная обещана. Будем же радоваться всему таковому. [2, 24] Хочу кратко напомянуть вам о подвижничестве, к коему мы призваны, коим очищаем прежние грехи свои и из-за коего злостраждем каждодневно. Ибо тесен воистину есть путь наш и прискорбен, по слову Господа; но как он имеет обетование жизни вечной, то будем радоваться, и ревновать об успешном совершении его, доброю ревностью соревнуя друг другу, теча, как на расталище, и побеждая своего противника, да получим венец правды в день воздаяния. Сего ради тяжелое да будет у нас почитаемо легким, неблагоприятное благоприятным, прискорбное радостным, сопровождаемое лишениями выгодным, бесчестие честью, поношение похвалою, скудость в потребах довольством, водопитие винопитием, поздноястие раноястием. В этом мученическая черта жизни нашей и на этом утверждается чаяние и надежда будущих благ. Не будем, молю вас, плакаться и малодушествовать, смотря на то, что жизнь наша печалит и томить сердце; но паче, – взирая на то, что она сокровиществует нам сыноположение, Царство Небесное и блаженное бессмертие, – ревностнее да емлемся ее и непрестанно да обновляемся в ней, прилагая труды к трудам, подвиги к подвигам, тщания к тщаниям, послушания к послушаниям, отсечения воли своей к отсечениям, молитвы к молитвам, бдения к бдениям, Богомыслия к Богомыслиям, слезы к слезам, любовь к любви. Такова и толика жизнь наша, отличная от скоропреходящего и высшая его, странная некая и чуждая для мiрская мудрствующих, плотью управляемых и настоящее предпочитающих будущему. Таковы вы, оставившие мiр и то, что в мiре: родителей, братьев, чад и все житейское, и всегда готовыми пребывающие по любви к Господу бедствовать, страдать, быть поносимыми, мучимыми и умерщвляемыми. За то великая и награда вам на небесах сокровиществуется: из мiра перенесетесь вы к Богу, и временную жизнь оставляя, перейдете к жизни бесконечной, если до конца будете являть опыты верного послушания.

102. Ублажаю вас за ваше искреннее и успешное пребывание в подвигах общежития

102. 1) Ублажаю вас за ваше искреннее и успешное пребывание в подвигах общежития. – 2) Не верьте внушающим, что и везде есть не мало таких. – 3) Первейшее оружие наше – откровение помыслов. – 4) Им удобряется всякое наше подвижническое делание. [2, 25]

4. Ублажаю вас, что вы, в роде сем и в дни сии, ища ищете Господа, бодрствуете над сердцами своими и веруете, что дух ваш с Богом есть; ублажаю и за то, что жизнь свою проводите не поддельно и беспримесно, воистину отрекшись и не ложно исторгшись из мiра, и на самом деле являясь тем, чем называют вас: ибо истинно разъединились со всем, с единым Богом сопребывая и Ему единому служа в прекрасном жительстве вашем. Отсюда – общежительность ваша, по коей ничто между вами не называется чьею-либо собственностью; отсюда невозвратное отчуждение ваше от родителей и родственников по плоти; отсюда не ложная вера к моему смирению является чрез откровение мне сокровенных сердечных волений ваших; отсюда у вас в тесноте простор, в бедности довольство, в лишении телесных потреб утешение и веселие; и что много говорить? – Отсюда слава жизни вашей и то, что вы на языке у всех.

5. Не льстя вам говорю это, но для того напоминаю, чтоб вы пребывали твердыми и крепкими, и всячески заботились, как бы не упасть с такого возвышения и как бы не ослабнуть в добром решении произволения своего, отказываясь от послушнических борений или расстраиваясь развращенными софизмами и напеваниями людскими, внушающими с убеждением, что де и везде есть много боящихся Бога и служащих Ему еще лучше нас. – Таковы соблазны, – и для чего? да искуснии явлены будут в вас (1Кор. 11, 19). Итак, держась доброго решения воли своей, не нерадите любить Господа, являя то добрыми делами, – и изыскивать благопотребное для спасения нашего; ибо многое не видно для нас, и мы падаем, не зная как, или даже не зная того, как уверяет Давидово слово: "грехопадение кто разумеет?" (Пс. 18, 13).

6. Хощу же, да ведаете, что нет другого более действенного во спасение врачевства, как откровение помыслов: что и сами вы испытываете. – Зачем же иные из вас, когда Господь подал вам дар сей, когда такое врачевство у вас под руками, медлят приступать к исповеданию и откровению и душат себя молчанием, увлекаясь и как червьми наполняясь не открываемыми помыслами. Жалею о вас, кто бы вы ни были, и соболезную вашей немощи. Зачем, когда присуще вам средство оздоровить, просветиться и обвеселиться, вы подвергаете себя противному? Бог все видит; ибо "несть тварь не явлена пред Ним, вся же нага и объявлена пред очима Его" (Евр. 4, 13). – К тому же, я должен выдать вас; почему имею нужду в откровенности чад моих, чтоб я познал их, а они меня.

7. И вот это-то и есть подлинное духовное родство неподложное послушание, беспечальное шествование, сладкая молитва, непрерывное преуспеяние и восхождение к совершенству. Добра слеза сокрушения, точащаясь из очей, добра чистая молитва, ночная и дневная, добро терпение прискорбностей, добро занятие рукодельем, добро бденное слушание чтений, добры не скорость на слова и беседа без смеха, добро мерное воздержание, добро памятование о смерти и житии святых посильное подражение, добро бегание страстной продерзости и блюдение Божественного смиренномудрия; но добрее всего сего – безжалостное к себе откровение и исповедание помыслов. – "Вся же искушающе, добрая держите" (1Сол. 5, 21).

103. Мысли и чувства, слова и дела в мiре, совсем иные от тех, кои у нас: мы все это держим так, как бы находились в раю

103. 1) Мысли и чувства, слова и дела в мiре, совсем иные от тех, кои у нас: мы все это держим так, как бы находились в раю. – 2) Это Бог дал нам, что у нас, и внутри и вне, все ино, чем в мiре. – 3) Однако же будем блюстись, чтоб не оказаться худшими мiрян. [2, 26]

8. Слава Богу, избравшему нас от чрева матери нашей в священное звание сие! Благодарение Господу, призвавшему нас к блаженному и дивному образу жизни монашеской! – Нам, – хотя и дерзновенно так сказать, но не далеко от истины, – воистину дано разуметь тайны Царствия Небесного паче тех, кои в мiре, из коих многие видя не видят, как дело есть. Ибо посмотрите, какие у них суждения и стремления: они ублажают богатство и преходящую славу, радуются утехам и наслаждениям, восхищаются мастями благовонными, одеждами мягкими, камнями драгоценными, жилищами красивыми, садами, рощами и всякими другими суетностями; смеются, пляшут, тучнеют, как готовимые на заклание, животные, и многое другое делают, о чем лучше не говорить, равно как и о том, какие отсюда порождаются последствия, – не добрые, однако хвалимые ими. Вот что они хвалят, чем хвалятся и чему радуются! – Но все сие ничтожно и презрения достойно в очах тех, кои "плоть свою распяли со страстями и похотьми" (Гал. 5, 24); – каковы и вы есте о Господе Иисусе Христе, по св. Апостолу, распеньшие плоть свою. Другое у нас вожделение и к другим вещам расположение. Мы ищем и домогаемся такого благобытия, которое было в раю сладости, откуда мы изгнаны: для чего и образ жизни восприемлем, близкий к первоначальному, удаляемся от мiра прелестного и приходим к Богу, совлекаемся тьмы житейской и облекаемся во свет умный, и от всего отрекаясь, над всем господами делаемся.

9. О, дивно великое звание! Кто разлучил нас с плотью и кровью, с родителями, родными, родиной, с обычаями житейскими и со всем мiрским? Кто убедил нас в рабы себя предать игуменам и духовным отцам, и восприять аскетический подвиг воздержания, бдения и спанья на голой земле? Кто просветил нас смотреть на вещи, не развлекаясь и не увлекаясь, и не почитать чем-либо великим золота, серебра, красоты, мiрской помпы, и даже самой Царской диадемы и порфирного облачения, а напротив более досточестным и более великим почитать облекаться в эти рубищные и многозаплатные одежды и ими величаться, паче блестящих хламид? Кто дал нам силу убежать от всего вещественного и плотского и сочетаться с высшим порядком жизни, подобно Ангелам чрез девство пребывая чистыми и не растленными? Вот наши восхваления! Их Бог даровал нам, возлюбившим Его и вожделевшим будущих благ – света неприступного, славы вечной, радости неизреченной, веселия непрестающего, наследия вечного, Царства Небесного, богатства неистощимого и всех чрез Ангелов и Отцов изреченных обетований.

10. поскольку это так есть, то будем смотреть и внимать добре, как бы опять не обратиться на противоположное и впоследствии не оказаться позади живущих по житейски. Почему будем очищать себя еще и еще, еще и еще утверждаться в девстве, – и попечемся умом и сердцем отнюдь не давать поблажки демону. Слово словом вызывается, взор взором привлекается, нерадение нерадением благоприятствуется, и мало-помалу сродняясь и освояясь с сим, оказываемся мы в положении ночных вранов, и порождаем греховную смерть. Не так, чада, не так, прошу и молю. Блюдите себя друг от друга, ибо от ближнего жизнь и смерть. Малое нерадение, небрежность безохранная ввергает в бездну греха. Внимайте и смотрите, меньшие и большие, передовые и последующие, начальствующие и начальствуемые. Выше мы ублажены были, здесь бесчествуемся; выше представлены Ангельски живущими, здесь сатане уподобляемся. О некоем сказано, что лучше б было ему не родиться (Мф. 26, 24). Тоже самое и об этом пригодно сказать. – Но довольно об этом. – И сказанное сказал я не за тем, чтоб хотел опечалить вас, но чтоб предуведомлением отвратить грядущий меч греха.

104. На мне долг говорить, на вас – слушать

104. 1) На мне долг говорить, на вас – слушать. – 2) Устами вы чтите меня, а сердце ваше далеко от этого: когда я сказал вам о тесноте в потребах и указал причины того, вы помирились с нашим положением; а потом роптать стали, особенно на то, Зачем многие приемлются. – 3) Вот это и объясню вам: Бог питатель и поможет. – 4) Не ропщите: иначе подобно израильтянам роптавшим в пустыни, и за то не вошедшим в обетованную землю, и вы не войдете в Царствие Божие. – 5) Где когда было подобное у отцов наших? Напротив все и нужду терпели, а другим все же не отказывали. – 6) Вы сами, как были содержимы здесь, пришедши сюда ни с чем: почему же не хотите теперь оказать милость другим? Псов, умирающих с голоду не отгоняют, а вы прогонять хотите тех, за коих Христос умер. – 7) Не обещались ли вы все со мной терпеть; а теперь что? Или забыли что страдать есть удел наш? – 8) Покайтесь; я же не изменюсь; к тому же в делах сих и вы участники: ибо мы одно. – 9) Припомните, сколько раз Бог избавлял нас от нужды: чего же бояться действуя по заповедям? [2, 30]

11. Мое дело и мой подвиг неутомимый в том, чтоб всегда простирать к вам слово, напоминать вам о достодолжном и утешать в терпении благой жизни вашей по Богу. Ибо если пастыри бессловесного стада, по необходимости, подъемлют труд не спанья и заботы блюдения, вверенных им, овец, изводя их на пажити и водя по ним: то сколь большая належит нужда мне грешному, недостойно получившему начальство над вами, овцами Христовыми, иметь неусыпным око душевное и возглашением слова, как никоей свирелью, оглашать вас, указывая должное и полезное, и предостерегая от недолжного и пагубного. Но когда на мне лежит такое требование, то и вам не позволительно, кое-как относиться к слову моему, но внимательно слушаться пастырского гласа моего. "Овцы Мои", говорит Господь, "гласа Моего слушают, и по Мне грядут. По чуждем же не идут, но бежат от него, яко не знают чуждого гласа" (Ин. 10, 27. 5). Это и ко мне с вами приложимо.

12. Но зачем предложил я вам такое предисловие? – Наперед скажу, – да не будет тяжело для вас слово сие, – что некоторые из вас устами чтут меня, сердце же их далеко отстоит от меня. Теперь объясню, – зачем? – Привзошла к нам теснота в телесных потребах, по причине плохого урожая в предыдущие годы, равно как по причине наплыва лиц, посылаемых Богом из пучины мiра в пристань обители нашей во спасение, а также и по причине прибавки страннопримниц и других приютов, так как мы находимся в этом царственном городе. Я огласил об этом всех, и, изъявляя глубокую скорбь и, тяготящую меня, заботу о способах удовлетворения потреб на текущий год, просил и умолял воодушевиться усердием на увеличение наших рукодельных произведений, больше чем положено у нас, напомянув при том, что нам, ищущим Царствия Небесного, всячески пристойно тещи путем тесным и прискорбным, на коем скорби и тесноты, алчбы и жажды, труды и поты, нагота и бедность, и другое подобное, и присовокупив, что Бог нередко попускает нам подвергаться небольшим искушениям, чтоб испытать, какова любовь наша к Нему, и охотно ли мы переносим, ради Его встречающаясь, прискорбности. – Вы тогда показали себя, как подобает и оправдали мои ожидания. Но как вы не имели истинного к Богу сердца и отблагодарили Его тогда только устами, то вскоре потом возроптали, тяготясь случившимся, и восстали не на Моисея какого-нибудь, а на меня грешного, приговаривая: зачем он столько набирает этих, когда не может пропитать? И какая в этом нужда? И кто принуждает его набирать такое множество?

13. Вот сии-то слова надлежит мне оговорить и возвестить правду Божию, и указать меч Божий, грядущий на таковых, да не взыщется от рук моих грешных кровь погибели их. – И во первых, они, как не настоящие сыны мои, сказали не обще со мной: зачем мы принимаем; но, как детища чужие и недобрые, сказали: зачем он принимает, – и тем исключили себя из общения со мной. – Потом, хоть они и так сказали, все же они виновны и достойны осуждения, потому что, как поется в псалмах, "клеветаша на Бога и реша еда возможет Бог уготовати трапезу людем сим" (Пс. 77, 19. 20), – такому множеству? Разве я доставитель пищи, или разве я приношу плоды, или наполняю житницы? И опять разве я самопроизвольно и самовластно принимаю приходящих и умножаю братство? – Не Сам ли Господь и Бог питатель есть мiра, "отверзающий руку Свою и исполняющий всякое животно благоволения?" (Пс. 144, 16). Не Сам ли Он говорит: "ищите прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам?" (Мф. 6, 33). Не Сам ли воодушевлял малодушествующих говоря: "воззрите на птицы небесные, яко не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы и Отец ваш небесный питает их: кольми паче вас маловери?" (Мф. 6, 26; Лк. 12,28). Потом, чрез некоего премудрого, не Он ли внушает: "кто верова Господеви, и постыдеся? или кто пребысть в страсе Его, и оставися? или кто призва Его, и презре и?" (Сир. 2, 10). И опять чрез Евангелие не Он ли обещает: "грядущего ко Мне, не иждену вон?" (Ин. 6, 37). И не Он ли повелевает: "оставите детей приходити ко Мне и не браните им: таковых бо есть Царствие Божие?" (Лк. 13, 16). Много и других мест Писания есть согласных с сим. Что же вы восстаете на меня бедного и, в языкоболии своем, буесловите?

14. Вы, как видится, некие Израилиты есте, избавленные от руки Фараона невидимого, от горького плинфоделания в рабстве страстям, и от темного Египта мiрской суеты, – которые потом, при прохождении пустыни подвижнической прискорбной жизни, когда встретились тяжелые прискорбности, не возблагодарили Бога и не воздали славу Ему, чтоб, ради такого доброго расположения, пришло потребное по Божию промышлению, но возроптали на Бога, говоря как бы: лучше бы нам умереть в Египте, припоминая котлы Египетские и разумея под ними каждый, что наиболее услаждало его в мiре. – Но вы знаете, что тогда пострадали такие ропотники: никто из них не сподобился внити в землю обетованную, и кости всех их пали в пустыне. Боюсь, чада, не пострадать бы и нам того же, сделавши тоже, что и они. Но тогда было детство скинии и закона, ныне же – совершенство благодати и истины Христовой. И сделали это не мiряне, но из числа нас, востекших на высоту Ангельской жизни.

15. Где когда при преподобных отцах наших обнаружен был такой ропот? Или кого, из желающих спасться в их киновиях, отказывались они принять по причине скудости в телесных потребах? Не паче ли всегда отворена была дверь их, не говорю, для желающего отречься от мiра, но для всякого нуждающегося бедного? Не оставляли ль они относительно сего и особых завещаний, по смерти своей? Знаете, какие были о сем распоряжения великого светила нашего Евфимия; читаете, как это было у приснопамятных отцов наших Саввы и Феодосия великого, и у преблаженного Пахомия. Случалось ли у них оскудение? – Не однократно и при том не малое. У одного, например, на Пасху не было потребного даже для совершения Литургии; у других другим образом тоже бывало. Так многочастно и многообразно иногда избыточествовали они, иногда оскудевали; но в том и другом случае благодарили Бога и благодушно терпели. Им спострадали и чада их истинные, в радости и веселии. Те же, которые не таковы, как тогда, так и теперь, подпадают под клятву и гибнут. Почему внимать надлежит, чада мои и братия.

16. И вы сами ропчущие помяните, что не от своих трудов содержание имеете и что, когда пришли сюда, ничего с собою не принесли. Тогда за то, что не пришлось вам возвратиться вспять, вы благодарили и славили Бога и нас. Как же, неразумные, не хотите вы теперь оказывать другим то, что тогда сами получили, и дар, полученный вами, скупитесь передать другим? Недружелюбные, несострадательные, безжалостные! Псов бессловесных, умирающих с голода, если б мы приняли, и то достойны были б одобрения. Ибо написано, что "праведник милует души скотов своих" (Притч. 12, 10), Людей ли разумных не принять, общников одного с нами естества, братий наших, умоляющих ввести их в нашу пристань по кораблекрушении и спасти от крайней нужды тех, за коих Христос умер? Но ничего такого не помышляется неразумными.

17. Не обещались ли вы умирать со мной за имя Господне? а теперь при малом стеснении в трудах и потребах, отрицаетесь и пятитесь назад. Почему не паче понуждаете вы меня, чтоб ни один из приходящих бедных не отходил не накормленным, не напоенным и не получившим искомого пособия? Но вы только сами любите насыщаться и даже пресыщаться, есть рыбу, пить вино, не по две или по три красовули, а и с прибавком, что запрещено отцами. И сбывается на вас, что никто не может двум господам работать, – чревоугодию, разумею, и Боголюбию. Но, о несмысленные и косные сердцем, чтоб уразуметь, что – по всему заповеданному Святыми Отцами, и мной грешным непрестанно напоминаемому, – так подобает нам страдать и многими скорбями внити в Царство Небесное.

18. Итак покайтесь, что много и премного согрешили пред Господом. – Я же не откажусь и не изменю; но как начал, так и продолжать буду, со всем радушием и горячим сердцем принимать всякого приходящего; или не я только, но и заповедавший сие, Бог, а потом и вы сами со мной: ибо мы едино есмы все. Все вы делаете со мной, когда я нагого одеваю, озябшего согреваю, босого обуваю, бескровного ввожу в дом, голодного кормлю, жаждущего напояю, – и все сие во имя Иисуса Христа, истинного Бога нашего, давшего Себя в искупление грехов наших, веруя в неложность обетования Его, что "не убьет гладом душу праведную" (Притч. 10, 3): каковы ваши души, не роптавшие, – ибо я не всех обвиняю, – радующиеся об исполнении заповедей Божиих и об умножении братства, терпеливые при искушениях Божиих, от всего отказавшиеся и даже до смерти готовые стоять в деле Божием.

19. Посмотрите, – к вам опять обращаюсь ненаказанные, – только раз Бог избавлял нас от крайних нужд? И каких благодеяний сподоблял, по молитвам отца моего и Вашего? – Не подавал ли Он нам жита и вина во время оскудения? Не подвигал ли Он добрых людей и не отверзал ли их житниц на прокормление наше? Не посылаются ли нам доселе из сел, островов и городов – мед, маслины, сыр, покровы, одеяния, золото от епископов, начальников, и от самых, в порфиру облеченных? – Да простит вам Господь и да сделает вас на будущее время более крепкими, дабы, все перенося и перетерпевая с прочими братиями, с ними вместе удостоились вы получить и венец правды.

105. Время теперь льстивое (весна); держите тело в руках

105. 1) Время теперь льстивое (весна); держите тело в руках. – 2) Мера винопития и питания. – 3) За воздержание блага небесные, пред коими здешние – не блага. – 4) Смотрите на дружину добродетелей, вас окружающих, взирайте на небо: и все сносно будет. [2, 31]

20. Добро с трудом приобретается, но у невнимательных легко похищается; и что долгим временем стяжано, может быть потеряно от кратковременной небрежности. Почему внимайте себе особенно в настоящее весеннее время, когда тело бывает подвижно и плоть, земля сущи, ищет действовать по земному. Земля, унавоживаемая и утучняемая, дает из себя произрастения по роду своему: тоже и плоть, утучняемая разными яствами и питьями, сама собою воскипает сокрытыми в ней страстями. Возьмите же ее в руки и утесните, и по слову Апостола, "угодия ей не творите в похоти" (Рим. 13, 14), но, доставляя ей потребное в мере разумной, пребывайте так, чтоб жить в духе.

21. Мера да будет и для яств, и для вина. Вино да приемлется по малому утешению, и то в дни праздничные, при утомительных крайне трудах, при болезнях и когда сходить, куда предлежит, не близко; в другое же время следует довольствоваться одной чашей, и много – много двумя: ибо знаете, что говорится о сем в герондике. Относительно же брашен говорю вам следующие слова Апостола: "да упразднятся" брашна (1Кор. 16, 13). Не с тем говорю, чтоб совсем отвратить вас от них, но желая, чтоб вы ели и пили благообразно, боголепно, спасительно для души и укрепительно для тела к совершению належащих дел.

22. Разве не знаете, что за такое воздержание и лишение себя мiрских удовольствий, мясоястий, винопитий, бань, теплиц и прочего такого, уготовляется вам божественный оный рай, имеющий древо жизни и воду бессмертия, услаждение Духа и неизреченную красоту вечных благ? Для вас сокровиществуется там упокоение и всякое утешение. Еще мало елико-елико туда достигнете вратами смерти и начнете ненасытно и вечно вкушать то и пить. Здесь же, если возьмем блага даже такие, какие в царских чертогах, они не сладость (τρυφη), а пища (τροφη) червей, – вкушение их не благоживотие, а безживотие, – услаждение ими не радость, а печаль, – обрадование ими, не обладание, а лишение, – наследие их подлинно суета сует, как изрек мудрейший Соломон, полно насладившийся утехами мiра.

23. Вы имеете другинею воздержание, супружницей послушание, дщерями непорочность, девство и милостыню, священными отроковицами сокрушение и смирение. Воззрите на небо гор и увидите, где жилище наше, где глава наша и общий всех Отец – Христос Господь, где град наш – вышний Иерусалим. Воистину, если все претерпите, победите; если всем довольны будете, увенчаетесь; если так скончаетесь, отверзутся вам двери Царствия Небесного.

106. Будем все терпеть в надежде блаженства вечного, по слову и примеру св.Павла

106. 1) Будем все терпеть в надежде блаженства вечного, по слову и примеру св. Павла. – 2) Ибо и мы, как он, поминутно встречаем, что потерпеть.3) Если будем это претерпевать, Божие благоволение будет на нас. [2, 32]

24. Трудитесь и подвизайтесь, и на находящие на вас прискорбности в жизни вашей по Христе, не смотрите как на нечто чуждое – странное и против чаяния с вами случающееся. Разве пришедши сюда из мiра, не исповедали вы пред Богом и избранными Его Ангелами, что будете благодушно претерпевать всякую скорбь и тесноту, царствия ради небесного, – в алчбе и жажде, хладе и наготе, в оскорблениях и поношениях, и в других подвижнических тяготах. Лучше совсем на это не смотрите, а только терпите и терпите, взирая на блаженный конец сего. Конец же какой? – Наследие Царства Небесного, обрадование вечными благами, вкушение бессмертия, блаженство жизни непрестающей, сыноположение, сладость райская и всякое другое утешение. Воистину достойно и праведно воззвал о сем великий Апостол, что "недостойны страсти нынешнего времени к хотящей славе явиться в нас" (Рим. 8, 18). Он тогда ходил по всей вселенной, как среди львов и тигров, влачимый и разрываемый неверными, в алчбе и жажде и в деннощных трудах, работая своими руками, чтоб не отягчить собою никого, но самому своим трудом добывать потребное и себе, и сущим с ним.

25. Если и мы в тех обстоятельствах, в каких находимся, будем благодарно и терпеливо переносить все, – благо нам, – мы не будем лишены части его. Если же окажемся малодушными, недовольными и ропотливыми, то какое нам общение с теми, кои даже до крови подвизались против греха? И не окажемся ли мы в день оный достойными всякого посрамления, когда и малейших вещей не можем исполнить спокойно и как следует? – разумею, непротиворечивого послушания, неропотливого работания, негорделивого услужения, благовременного молчания, разумного говорения, случайного перевода на другое послушание, соответствующего делу внимания и усилия, отсечения своей воли, благодарного подъятия наложенной епитимии, неослабного стояния на псалмопении и молитве, ночной и дневной, и терпеливого стихословия, положенных на день, псалмов.

26. Все сие и многое другое, чего и перечислить нельзя, если будем благопокорливо, благодушно и охотно принимать, претерпевать и исполнять, то прекрасно будет житие наше и благоугождаемый тем Бог будет благоволительно взирать на нас и благословлять нас. – Не дадим же себе отступать от такого образа жизни; и хотя бы каждый день надлежало нам умирать от того, примем то радостно, "ни едино ни в чемже дающе претыкание, да служение наше беспорочно будет" (2Кор. 6, 3).

107. Ныне четыредесятница: благоустройся же каждый, как она требует

107. 1) Ныне четыредесятница: благоустройся же каждый, как она требует. – 2) Не одно внешнее умерщвление плоти и телесные подвиги требуются, но паче отсечение всего худого и своей воли, – смирение и послушание. [2, 33]

27. Ныне, как ведаете, святая четыредесятница, требующая от нас духовных подвигов, гораздо больше, чем в обыкновенное время, именно: усерднейшей готовности на все доброе, благодушие, мужества, трудолюбия терпения, небошественной молитвы, слезоносного умиления, сердцесокрушенного смирения, соразмерного воздержания не только от яств и питий, но и от зависти, ненависти, гнева, задорности, ропотливости, гордости, доброненавистнейшей страсти. Осмотрите же себя повнимательнее, очистите себя по указанию сказанного пред сим и благоустройте себя в сосуды избранны, в органы богогласные, Духом Святым движимые. К сему призывает время; это собственно и есть пост.

28. Не говори мне никто: я столько-то пою и стихословлю, столько-то молюсь, мало очень ем, мало пью, сидя – немного принимаю сна, столько-то делаю коленопреклонений, воздеваю руки мои на небо на мног-час. Благоприятно конечно и это все. Но вот что скажи ты мне, уничиженно ли твое мудрование, сокрушен ли дух, отсечена ли своя воля, чтоб всегда благопослушну быть, никогда не противоречить, отнюдь не роптать, совсем не спорить, не завидовать брату, не суемыслить и не суесловить, зачем то, зачем это? От чего тот в таком положении, а этот в таком? – И от сего изменяться сердцем, озверяться лицом и износить не из благого, а из злого сокровища сердца своего слова неверия, бесстрашие и нестроения, которые не только его, но и слушающих могут низринуть в ров падения. Не таковы дела поста и не таковы упражнения воздержания. Но если кто имеет в себе действо смирения и послушания, то сими двумя добродетелями, как двумя крылами воспаряет он на небеса и собеседником Богу бывает.

108. Не допустим разленения помня, что Богу работаем, который и воздаст по усердию и ревности

108. 1) Не допустим разленения помня, что Богу работаем, который и воздаст по усердию и ревности. – 2) При сем будем блюсти и прочий весь строй жизни, внутри и во вне, в совершенстве. – 3) Мужайтесь: Бога имеем помощником, и пресвятую богородицу, и святых Божиих, особенно наших – св. Предтечу и Богослова, коих монастырь есть. – 4) Будем воздерживаться от бесед неподобных и беседовать только о душеполезном. [2, 84]

29. Внимайте, да не отягчают сердца наши от уныния, расслабления и неуместных помыслов, чтоб не случилась от сего беда внутреннего в душе падения. Но с юношеской бодренностью и рвением постараемся прожить вместе и остальное время недолговечной и непрестанно умаляющейся жизни нашей, чтоб, по совершении подвигов добрых, священных упражнений и досточестных добродетелей, прешедши в будущий век из сей жизни, сподобиться получить нетленный венец правды от мздовоздаятеля Бога. Да смотрит потому каждый, как проходит служение свое, и до старости так проходить, как бы служил Господу присущему, не нерадиво, не вяло, не лениво, не притворно, зная, что чрез это не человека оскорбляет, но Бога, Коему посвящается служение. Мы же что здесь, как не сорабы только, напоминающие о заповедях Владыки? – так что и исполняющие их, и нарушающее не пред нами провиняются, и не нам благоугождают, но давшему заповеди благому Владыке и Богу. Итак, книги ли кто переписывает, или служит, или пашет, или гряды копает, или другое что делает, да делает всяк свое дело, как пред лицом Бога, а не людей; и чисто будет дело его, измеряемо будучи сердцеведцом Богом, по употребленному на него напряжению сил и усердию.

30. Язык надо блюсти от суесловия, око ограждать от неподобных зрелищ, сердце хранить от помыслов нечистых и все чувства остепенять страхом Божиим; друг ко другу должно относиться смиренномудро, обращаться взаимно с любовью бездерзостной, беседы вести приличные, смотреть на полезное, слушать подобающее, соприкасаться с скромностью, помышлять о вещах божественных, да тако, радуясь и срадуясь, заповеди Божии исполним и душеспасительно дни пришельствия своего на земли окончим.

31. Мужайтесь: Бога имеем помощником и заступником в таком препровождении жизни, а крепким покровом ходатайство Пресвятые Богородицы и молитвы Владык наших, великих святых Предтечи и Богослова, коих и монастыри занимаем. Но "аще Бог по нас, кто против нас?" (Рим. 8, 31). "Если Господь Защититель живота нашего, от кого устрашимся?" (Пс. 26, 1). Если имеем помощь Богородицы и Святых, кто одолеет нас? Никто никогда. Но и демоны далеко от нас будут держаться, и люди будут хвалить; враги изумятся, и никто против лица нашего не постоит. Если же мы не будем таковы, то с нами случится все иначе.

32. Почему будем блюсти себя в подобающем благоустроении, особенно живя в таком городе. Будем воздерживаться от разговоров о предметах чуждых нам. Чуждо же нам и о царях вести беседы, и о начальниках разговаривать, и о том или другом разведывать. "Яже ти повелена сия разумевай" (Сир. 3, 22), говорит премудрый. Иная у нас забота, иные и беседы. Мiрские о мiрском, житейские о житейском речи ведут: мы же о Боге Спасителе нашем, и о том, что душеполезно: о добродетелях, о житии преподобных отцов наших, о смерти, о преставлении, о сретении Ангелов святых, об ответе пред престолом Христовым, о праведном воздаянии, о Царствии Небесном. Беседуя так, мы Ангельски просвещаемся и мiрян просвещаем, если случатся; если же впадаем в суетные беседы, то и сами себе вредим, и от других осмеянию и осуждению подвергаемся. – Внемлите убо отселе себе и блюдите уста свои от бесед неподобных, распространяйтесь же о наших благих деяниях, еще теплейшую тем воспламеняя ревность к возлюблению Бога, и за истину Его избирая даже умереть. И решения ваши такие, Бог, приемля как дела, мученическими венцами вас украсит в день оный.

109. Ревностно и всесильно ищите не земного: Бог благословит

109. 1) Ревностно и всесильно ищите не земного: Бог благословит. Если пребудете так, преуспеете; ибо так все отцы жили. – 2) Опять укор хищникам вещиц. [2, 35]

33. Одни одно, другие другое избирают себе в предмет искания: один ищет господства, другой славы от внешнего чиновничества, иной довольства и многоимения в домах, слугах, полях: многообразны похотения мiрские. Вы же, оставив все сие и в иной мiр душевно перенесшись, премирного и небесного желаете и ищете, и сердцем своим в том пребываете; об этом одном у вас все попечение и труд. Ничто не заботит вас и не занимает, кроме совершенного очищения страстей и стяжания сердца сокрушенного и смиренного, молитвы неленостной, тщания непрестающего, слезного сокрушения, полного беспопечения, не говорю о друзьях и знаемых, но и о самых родителях и о всякой суетности. – Ей, таково Божие о вас благоволение! И я вижу, как каждый из вас настоит, подвизается и нудит себя отторгнуться от томящей его страсти и пребывать расположением своим с единым Богом. Если потому пребудете вы в таком мученическом подвиге, то Христос Бог наш подаст вам силу и крепость отразить всякое страстное и сатанинское вам сопротивление и благоуспешно совершить предлежащий вам треблаженный подвиг, как прежде жившим святым мужам и богоносным Отцам. Разве они, будучи облечены телом и подобострастны нам, без трудов и подвигов прошли жизнь свою? Никак нет; но многое многообразно перестрадавши и преодолевши, путем всякого послушания и смирения, равно как воздержания и всяких других добродетелей, подчинив плоть духу, востекли на высоту св. жизни и стяжали то, что стяжали и чем прославились. Воспомянем добродетели всепреподобного отца нашего Саввы [95] в назидание душ наших. Будучи послушником, как знаете, был он крайне послушен, скор, услужлив, и принимая самые последние послушания, радовался как нечто славное совершающий; день и ночь был он в трудах, носил воду, дрова, первый приходил на псалмопение и последний выходил. Многое и другое о нем написано, что нет ныне времени перечислять. Будем же подражать ему и мы, чада; ибо это не невозможно: один в одном, другой в другом, друг другу помогая, друг другу соревнуя, но при этом паче всего блюдясь, чтоб ничего не делать по своей воле, даже того, что кажется хорошим, без подобающего вопрошения.

34. Не могу умолчать об одном деле, второе, не знаю как, делается среди вас некими невеждами, презрителями всякого порядка, хотя это очень укорно, – разумею – частые у нас пропажи, или лучше, покражи. Когда, например, кто оставляет у себя в келье сандалии или писала, или другие орудия рукодельные, выходя не надолго, или на долго по делу, то возвращаясь не находит, что оставил. Это совершенно дьявольское дело, досадное и возмутительное в братстве: и пойдут подозрения, наговоры, огорчения и даже враждования, вероятно больше на невинных, чем на виновных. – Послушайте вы, воры, грозное определение блаженного Ап. Павла: "татие... и хищницы" – "царствия Божия не наследят" (1Кор. 6, 10). Сказав "хищницы", не прибавил: серебра или злата, или одежд драгоценных, но общее изрек определение; – чего бы ни касалось хищничество, хоть бы самомалейшей вещи, хищник не наследит Царствия. Слышите ли сие вы, тати и хищники? – И прошу вас, перестаньте воровать и похищать – нитки, иголки, шила, писала, кувшинчики, чаши, ножички, пояски, – и подобное: ибо и такое все делающие, повторю вам, Царствия Божия не наследят. – Или не боитесь Апостольского приговора? Разве это я, бедный, изрекаю такую угрозу? – Посему еще прошу, будем ходить достойно звания, в которое призваны, чисто, преподобно и праведно, удаляясь от сказанного порока, да наследники будем вечных благ.

110. По общению вашему добро каждого переходит на всех, и добро всех на каждого

110. 1) По общению вашему добро каждого переходит на всех, и добро всех на каждого. – 2) Не будем же ни лениться, ни своеобразничать; но общей живя жизнью, постараемся от худа воздерживаться, а о доброхвальном ревновать. – 3) Что делаем и испытываем, бывает и проходит, – и не чувствуется более; но остается внутри, и в день суда придет в явь на оправдание, или осуждение. [2, 87]

1. Каждый свое дарование имеет, как написано: один – такое, другой – другое. Но вы, братия, союзом любви связанные, в силу сей любви, взаимно собственными делаете труды и добродетели друг друга. Ты, например, благодушно переносишь бесчестие; другой отличается трудолюбием, иной избыточествует молчанием, а иной – благопокорностью, и по общению каждый из вас кроме своего имеет и то, что есть у других: добро ваше переходит взаимно от одного на всех, и обратно. Почему радуйтесь и сорадуйтесь друг другу; и какое кто имеет дарование, в том и да преуспевает, бегая тщеславия, и добродетель брата почитая большей. Если же мы таковы, и так слиты друг с другом и сочетаны единением любви; то потщимся паче и паче преуспевать, и Бог прославится в деле нашем, и в большей части вселенной слышным сделается образ жизни нашей.

2. Но никто не будь своеволен и своеобразен. "Горе, иже мудри в себе самих, и пред собою разумни" (Ис. 5, 21). Никто не будь нерадив и ленив, да не услышит: "иди ко мравию, о лениве" (Притч. 6, 6). Никто также не будь раздвоен в суждениях, да не услышит и он: "муж двоедушен, неустроен во всех путех своих" (Иак. 1, 8). Но всегда будьте подвижны и скоры на делание заповедей, искренни, непреткновенны по причине исповедания сокровенностей своих, не одержимы тщеславием и не увлекаемы своею похотью. Ибо таковой подобен "волнению морскому ветры возметаему и развеваему" (Иак. 1, 6), как не установившийся и основы не имеющий в сердце своем. Но да будет все такое далеко от вас всех, "елика же честна и доброхвальна", то старайтесь приобретать, тем богатиться и то сокровиществовать в сокровищницах душ ваших, к улучению Царствия Небесного.

3. Что делает кто из вас каждый день, похвальное ли то, или укорное, все то преходит, уносится, как поток водный, и так, что даже в чувстве ничего почти не остается от вчерашнего дня к нынешнему. Страждет кто из-за заповеди, трудится, плачет, терпит, потеет, раздирается сердцем, утесняется, изнемогает, оскорблению подвергается, – или другое что страждет, – сей час чувствуется это, и тотчас же пробегает; но в испытавшем то все остается и пребывает сохранным вовеки веков для получения воздаяния. Напротив, утешничает кто, смеется, наслаждается, бесчинствует, играет, праздности предается, никого не слушается, легкомысленничает, завидует, гневается, неистовствует, строит ковы, высокомудрствует, и подобное, – тот не только ныне никакой от того пользы не получает, но еще сокровиществует себе не оправдимое осуждение в день воздаяния и праведного суда Божия. Подумаем о сем, братия мои, и емлемся за добродетель, греха же всячески избегать постараемся, как бедственного и всегубительного зла, да Богоугодно кончим дни жизни нашей и сподобимся обетованных благ со всеми, благоугодившими Богу.

111. Поучения говорятся, чтоб вы, слушая их, исправлялись, а вы все такими же остаетесь: перестаньте же быть так мало внимательны, и деятельны

111. Поучения говорятся, чтоб вы, слушая их, исправлялись, а вы все такими же остаетесь: перестаньте же быть так мало внимательны, и деятельны. [2, 38] Спрашиваю вас, для чего говорится поучение? Для того ли, чтоб оно только прочитано было в определенный час и почесало слухи ваши, или для того, чтоб вы похвалили меня, или так без определенной цели? Ни для чего такого; но для того, чтоб вы вникли в говоримое, всею душой прияли силу слова и плод принесли благодатью Христовою, при споспешествовании вам и молитвы отца моего и вашего. – Таково мое намерение и долг; но что я вижу? – Вижу, что как только кончится поучение, тотчас исчезает у вас из памяти все, не оставляя следа, как будто ничего и говорено не было. Оттого, как только выйдем вон, по окончании службы, тотчас впадаем в те же погрешения, как обычно. Один начинает безвременно разговаривать, другой роптать, тот пересуды сплетать, этот прячется в угол, чтоб соснуть и просыпает рукодельный час, а когда является, "руки" у него оказываются "немощными и колена расслабленными" (Сирах. 25,26). Оставляю говорить о прочем. Не так, чада мои, не так следует сему быть; чтоб иначе не услышать вам: люди сии устами благословляют меня, сердце же их далеко отстоит от меня. Но когда услышите спасительное слово, из поучения ли моего, или из Божественного Писания, которое читалось, как только случится, да породится в сердце вашем движение страха Божия, искра любви к Нему, желание преуспеяния, намерение исполнять верно святые заповеди Его, да сподобимся Царствия Его.

112. Духовный у нас бег: кто зрители? На что должно быть обращено внимание бегущих? Кто образцово бежит?

112. 1) Духовный у нас бег: кто зрители? На что должно быть обращено внимание бегущих? Кто образцово бежит? – 2) Не должно завидовать обычным отличиям монастырским; неразумно все, что в таких случаях говорят недовольные: исправьтесь же, за кем это водится. [2, 39]

4. Вы скороходы Владыки Бога, и бег ваш не по земле, но от земли до неба; зрители не люди, а сонмы Ангелов и Святых; раздаятель венцов – Сам Господь, и венцы неувядаемы. Блаженны вы, что вступили в сие поприще состязания, приняв схиму. Но тут вами положено только начало; – венцы же даются только совершившим бег. Да смотрит же каждый из вас добре, как течет; да замечает знаки на поприще, определяющие успех бега, т.е. преуспеяние в добродетелях; зорко да смотрит на препятствия, – и напрягается преодолеть их, – т.е. на искушения плоти, мiра и дьявола, приемля силу на то от Духа Святого; никто не смотри по сторонам, а на одну точку вперив взор, где конец бега, туда да устремляет все силы свои. Бег еще не кончен. Доселе текли вы добре; теките и отселе не с меньшим рвением и напряжением, соревнуя друг другу, и друг другу вспомоществуя. Кто перегнать может? Кто смиреннейшим паче всех будет. Кто образцово бежит? Кто бывает послушнейшим, благоговейнейшим, безропотливейшим, псалмопевнейшим, безмолвнейшим, трудолюбивейшим, молитвеннейшим, откровеннейшим, бездерзостнейшим, незлобивейшим, независтливейшим, вернейшим, отцелюбивейшим и всяким другим, чем обнаруживается действо совершенной добродетели и по душе, и по телу. Вот в чем да будет бег ваш, и вот чем восходим мы от силы в силу, и от мiра на небеса.

5. Любовь да будет отличительной чертою вашей, характеризующей вас, как учеников Господних. Пребывая же в любви, любовно принимайте всякое отличие братий, их предпочтение и повышения в служениях, рукоделиях, местах стояния и в рядах. Да отступит зависть, рвение, гнев. Благоприятное братиям принимай каждый, как благоприятное себе самому, и радуйся успехам их. Так благоугождается Бог и стяжается полная над всем победа. Любовь есть венец добродетелей. А огорчаться тем, что тот-то предпочтен в таком-то деле и в таком-то служении, есть дело гнилое и вредное и признак противоположной стороны. Не так, чада мои, не так. Несправедливо говорить: меня бы следовало успокоить паче того-то, или: я старее такого-то, – мне и высшее место. Бегайте, молю вас, таких сетей дьявольских. Но что добро, что честно, что подобает святым, елика братолюбна, елика смиренномудра, елика последнейша, сия помышляйте, сия гоните, сия стяжать пекитесь, действуя во всем детски, незлобиво, искренно, как избранный народ Господень, ничего кроме повеленного не допуская. Если же и случится какое поскользновение, спешите исправить то и загладить понесением епитимии, да в день воздаяния услышите оный превожделенный глас: "придите благословеннии Отца моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мiра" (Мф. 25, 34).

113. Доброе положили вы намерение; но это не избавляет вас от искушений врага, кои и испытываете

113. 1) Доброе положили вы намерение; но это не избавляет вас от искушений врага, кои и испытываете. Но будьте верны обету своему, и Бог поможет устоять. – 2) Отбросьте же дела тьмы и преуспевайте в делах света: ибо первые привлекают гнев Божий, а вторые – благословение. – 3) Ныне много у нас больных: здоровые – послужим болящим; болящие – будьте терпеливы и всем довольны. У нас нет слуг: братия служат по любви и послушанию. Воодушевитесь трудящиеся: Бог все видит. [2, 40]

6. По благоволению Божию, все вы в числе спасаемых есте, все вступили на путь спасения, и у всех вас нет другого искания, кроме как улучить спасение; но как есть дьявол, противник всякому добру, то многие из нас подвергаются от него искушениям, не желаемым: одних разжигает он сластями похотными, принимая в пособие себе вожделения юности, – других низлагает любоначалием, из-за которого и сам ниспал с неба, а иных расслабляет нерадением, вяжет унынием, и ведет, как хочет и куда хочет, расстраивает неверием и, пленив своенравием, научает неуместным делам. И что одно за другим перечислять все, чем он проткнуть нас покушается каждодневно, на этом одном стоя и выжидая лишь, когда мы дозволим себе послабления и вдадимся в распущенность? Но да запретит ему Господь Бог, сказавший морю: "молчи, престани" (Марк. 4, 39), и да отженет его от нас подальше куда-нибудь. Это и бывает, когда мы в самих себе сосредоточиваемся и непрестанно имеем во внимании первую цель нашего в обитель вступления: ибо мы, пред свидетелем Богом, обещали переносить всякую скорбь и тесноту даже до смерти.

7. Потому отбросьте все всё, противное исканию спасения: малодушествующие малодушие, любоначальствующие любоначалие, ленящиеся леность, сластолюбствующие сластолюбие, гордящиеся гордость, тщеславящиеся тщеславие, дерзостные дерзость, бесчинствующие бесчиние, многословящие многословие, мiролюбивые мiролюбие, плотолюбивые плотолюбие, печалящиеся неразумную печаль; кто завидует зависть, кто задорничает задорность, кто бранчив бранчивость, кто празднолюбив празднолюбие. Таковы дела тьмы и виды зла – изобретения и внушения лукавого! Богу же благому угодны – мир, кротость, смирение, послушание, независтность, трудолюбие, тщание, бодренность, любовь, надежда, благочиние, молитва. Таковы дела света, таковы оружия правды и доблести святых! Умоляю вас, любви ради к Господу, пробудитесь усыпленные страстями, воспримите бодренность дремлющие под обаянием прелести вражией. Если желаем жить доброю жизнью и если любим видеть дни благие, послушаемся того, кто говорит: "уклонися от зла и сотвори благо: взыщи мира и пожени и" (Пс. 33, 15). Где очи Господни благоволительные? "Очи Господни на праведные и боящиясь Его" (Пс. 32, 18). А где лице Господне разгневанное? "Лице же Господне" – "на творящия злая, еже потребити от земли память их" (Пс. 33, 14). И все следующие слова псалма сего представляют прекрасные внушения, если пожелаем вникнуть.

8. Во дни сии много у нас больных братий: время такое нездоровое. Здоровые, – поможем болящим. Болящие, примем сие наказание Господне, как спасительное, и, благодушно перенося болезнь, будем благодарны за все, подаемое нам. Когда же избавимся от болезни, не будем носиться попусту туда и сюда, но приступим опять к делам своим. Ибо у нас нет наемных рабов, на одно то определенных, чтобы прислуживать, – как это бывает у мiрских людей; но мы сами себе и рабы и господа, услуживающие и приемлющие услуги, – при чем каждый смотреть должен, чтоб больше услуживать, чем принимать услуги безвременно. Бог видит каждого из вас и дело его, и служение; видит, чем был прежде и чем стал теперь, как жил в мiре и как живет в обители, как нудит себя и все терпит, во что одевается и обувается, и какой труд подъемлет при исполнении дел своих; – и в свое время каждому воздаст по делам его. Итак, никто не малодушествуй. Богу мы явлены, и предстанем пред страшным судилищем Его, когда дав отчет о прожитой жизни, получим должное.

114. Будем возделывать души свои, делая в духовном смысле все, что делает земледелец, возделывая поле свое

114. 1) Будем возделывать души свои, делая в духовном смысле все, что делает земледелец, возделывая поле свое. – 2) Как воины держат себя и воюют, так будем воевать и держать себя и мы; как воины, на войне все терпят в чаянии наград, так будем все терпеть в послушаниях наших и мы, царства ради небесного. [2, 41]

9. Земледелец, обрабатывая поле свое, на тяжесть труда не смотрит, чтоб рук не опустить, не разлениться, но будущие выгоды имеет в виду и ради их предает себя на труды и поты и на утомительные лишения. поскольку и из нас каждый, как поле какое, получил душу свою для возделания в веке сем; то надлежит и нам возделывать в ней делания духовные; и в этом в день суда потребует у нас отчета, создавший нас, Бог. Почему прошу вас и молю, будем все обще усердно возделывать поля душ своих, обновим их по законам благочестия, чтоб не сеять в терниях страстей; но очистив наперед пашни свои от всяких сорных зарослей греха, бросим в них семена, оросим их потом дождями духовными Богосокрушенных слез, обложим крепкими изгородями страха Божия, чтоб не истребляли всхода мысленные звери, осветим их и согреем солнечными лучами любви, чтоб потом наполнить умные руки наши рукоятями и собрать множество жита дел святых по заповедям Христовым. Для сего призвал Господь Бог всякую душу в эту жизнь, нас же особенно к Ангельскому образу жительства. Да покажет же, прошу, каждый из вас, в добром поведении своем, поля свои цветущими, благоплодными, издающими воню благоухания благоприятную Господу, то чрез совершенное изменение плотских нравов и соотношений, и это чрез благопокорливое послушание и Христоподражательное смирение, изо дня в день усовершаясь и от славы в славу преобразуясь, чрез блестящее одеяние благими делами, всякое ослушание отревая, и всякое помышление ума пленяя в послушание Христово, сообразуясь с общим уставом братства, всегда объемля самоукорение, коим возможет легко многоглавого дракона гордости и своенравия попрать и умертвить.

10. На какое дело особенно призваны мы, братие? На войну и брань, – на брань, не какую-нибудь легкую и с лицами ничтожными, но на брань жестокую с страшными силами невидимых духов, как говорит Божественный Апостол: "несть наша брань к плоти и крови, но к началам и ко властем и к мiродержителем тьмы века сего, к духовом злобы поднебесным" (Еф. 6, 12).Итак, никто не оставайся не приготовленным к брани, никто не выходи не вооруженным, и не чуждайся воинских знаков; но и не дивись, когда получаешь раны и уязвления, или когда встречаешь столкновения. Все сие подобное неразлучно с воюющими. Умирает же при этом не тот, кто однажды получил рану или пал под ударом, даже не тот, кто многократно или и бесчисленное множество раз подвергался сему, но тот, кто сам себя добровольно предает врагам своим на заклание. Посему, братия и отцы, будем внимать и крепко стоять в брани, яко воины Христовы. Всякий воин, как знаете, когда отходит в поход на брань, много очень встречает неудобств, трудов и неприятностей, или от вара солнечного, или от дождей, а то и от холода, – не изнеженную проводит он там жизнь, иной же раз желал бы съесть хлеба кусок, или стакан холодной воды выпить, и того нет; весь день, или и ночь он в движении, в переходах с места на место, в пыли и грязи, в утомлении и изнеможении, – для чего? чтоб угодить военачальнику, записавшему его в воинство, чтоб не попасть в список дезертиров, чтоб во время раздачи наград беспрекословно быть признану достойным их. – Это же бывает и у нас; только в другом роде: у тех награды временные, и скоропреходящие, а у нас вечные и нетленные, и даются от царствующего над всем Бога. – Почему потерпим еще и еще; будем подвизаться и подвизаться, каждый, по лежащему на нем служению, чисто и безукоризненно работая Господу: распоряжающийся в распоряжениях разумных и осмотрительных, а служащий в служении безропотном и усердном. Будем переносить и мы время алчбы и жажды, поношения и уничижения, столкновения и оскорбления; особенно изнеможения и расслабления во время ночных псалмопений и молитв, и всякого рода неприятности, видимо и невидимо нападающие на нас и сокрушающие каждодневно во время производства рукоделий и исполнения других послушаний; да тако молитвами отца нашего, добрым подвигом проподвизавшись и течение совершивши, венец правды сподобимся получить в день он, о Христе Иисусе Господе нашем.

115. Отвергши все похотное и гневное, прилепимся к Господу, работая Ему не ложно в делах нашего послушнического звания

115. Отвергши все похотное и гневное, прилепимся к Господу, работая Ему не ложно в делах нашего послушнического звания. [2, 42] Слушая слушайте, и разумея разумейте, что говорят нам и что заповедают св. отцы. Ибо это же самое и я, хотя недостойно, предлагаю вам в поучениях моих. Что же именно они говорят и влагают в души наши, то в настоящий раз совмещу в двух следующих уроках Слова Божия: один угрожает: "не льстите себе, ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни сквернители, ни малакии, ни мужеложники, ни лихоимцы, ни татие, ни пияницы, ни досадители, ни хищницы, Царствия Божия не наследят" (1Кор. 6, 9), – и опять в другом месте: "всяка горесть, и гнев, и ярость, и кличь, и хула да возмется от вас, со всякой злобою: бывайте же друг ко другу блази, милосерди, прощающе друг другу, якоже и Бог во Христе простил есть вам" (Еф. 4, 31. 32); другой призывает: "придите поклонимся и припадем Ему, и восплачемся пред Господом, сотворшим нас" (Пс. 94, 6), -и еще: "внидите во врата Его во исповедании, во дворы Его в пениих" (Пс. 99, 4). Итак, и угрозами утвердившись, и призывание прияв к сердцу, придите все вместе, поклоняясь, поклонимся Господу и восплачемся пред Ним о пройденной жизни нашей, о каждодневных прегрешениях наших в ведении и неведении, делами, словами и помышлениями, и внидем во дворы Его в песнях и славословиях, но не в сквернословиях, неистовствах, преслушаниях и высокомудриях. Ропщет кто, грех ему есть: не будем же роптать, ни выходить из себя, ни своенравничать, ни суемудренничать, ибо мы земля и пепел, пыль и прах, особенно те, которые в неразумии думают о себе, что они славны по телесным или духовным деланиям. Я вижу, что "образ мiра прешел" от нас (1 Кор, 7, 31); ибо мы иное есмы, чем мiряне, странной некоей облеченные одеждою, и странно некако живущие: безбрачные, безименные, безнаследные, неуловимые, паче же бесплотные; ибо "сущие во плоти Богу угодити не могут" (Римл. 8, 8), – распятые мiру. поскольку же такова, взятая нами на себя, жизнь, то мы должны носить на себе явные признаки ее, чтоб истинно, а не лжеименно быть тем, чем назвались. Почему будем послушливы, скоры, Богобоязненны, благи, благоговейны, другдруголюбивы, трудолюбивы, терпеливы, благодарны за все, что ни дается нам, да добре поживше, наследницы будем вожделенного и искомого нами Царствия Небесного.

116. По случаю убежания неких: стойте и совершенствуйтесь, всячески опасаясь действовать по своей воле, даже и в добром

116. По случаю убежания неких: стойте и совершенствуйтесь, всячески опасаясь действовать по своей воле, даже и в добром. [2, 43] (Убегли некие из обители: изъяснив жаление об этом, святой Отец прибавляет...) Вы же уцеломудритесь примером их и познайте, что удивил на вас милость свою Господь в том, что вы не увлеклись кознями дьявола и твердостью веры вашей устояли неподвижными и не отступили от преданной вам святой заповеди послушания. Не уподобьтесь же им, прошу вас, и будучи сынами Света, не сделайтесь чадами тьмы и непокоривости, и блаженных трудов ваших многих не расточите всуе, предав вместе с тем и души ваши на вечное осуждение. Ибо сказано: "отвергся кто закона Моисеева, без милосердия при двоих или триех свидетелях умирает; колико мните горшие сподобятся муки" (Евр. 10, 28. 29) – поправшие обеты, исповедания и заветы святого звания нашего и посмеявшиеся над таинством нашего совершенства. Почему внимайте себе, прошу, и право шествуйте путем Божиим, молясь, да дано будет и тем возникнуть и возвратиться от душетленной и смертоносной прелести дьявольской. Впрочем, известно, что каждый из вас показывает, чем он имеет быть, из сущего в нем настроения, сосудом ли избрания, или сосудом погибели. Ибо когда не по общему уставу, и не для общей пользы, и но по повелению настоятеля, бывает что из бывающего у вас, или в чтении, или в псалмопении, или в воздержании, или в бдении, или в другом чем, кажущемся добрым и подобающим, но по самочинной воле действующего, – отчего и во всем братстве обычно происходит смущение: – то явно, что таковой есть орган злого врага, разрывает узы подчинения и послушания и шествует во тьме в след похотений своих. Опять и то надо иметь во внимании, что праведным судом отлучаются нечестивые от благочестивых, подложные от настоящих, криводушные от праводушных, лукавые от искренно благоговейных, злонравные от благонравных. Ибо "кое общение свету ко тьме? Кое же согласие Христови с велиаром?" (2Кор. 6, 14. 15). – Так что когда мы, по снисхождению и ожиданию исправления, не отсекаем таковых, они сами себя отсекают и отлучают своим бегством. Если хочет кто, припомни и то, что написано в Герондике, что, "место само изгоняет тех, кои не делают дел места".

117. Опять убежавшие. – Как избежать такого падения?

117. 1) Опять убежавшие. – Как избежать такого падения? Надо не внимать внушениям врага и речам соблазненных им. – 2) Иные вечером в беспорядке требуют хлеба и вина: я сделаю об этом общее распоряжение; перестаньте своевольничать. – 3) Иные самовольно переходят с послушания на послушание: чтоб этого не было; своя воля пагуба. [2, 44]

11. (Опять по поводу убегших). Как избавиться от подобного падения? – Не надо принимать совета змия, и змия самого укрывать в сердце своем, но надо поскорее обличить его, – и он убежит, как от огня. Если б наши беглецы соблюли сии правила, то не доведены были бы до того, что пострадали. Но вы, чада мои, блюдитесь, и соблюдайте сие. Будучи овцами стада Христова, не отдавайтесь самоохотно в добычу дьяволу. Будучи введены в рай заповедей Христовых, не обольщайтесь приманками змия злого, ни по коему же образу, да не будете низвержены в мрачную тьму греха. Живя Ангельски, не допустите, чтоб вас покрыл мрак самочинного бегства; но терпя терпите, и исполняя исполняйте заповеди. Никто не общись с сонмом лукавнующих и с нечестивыми не садись (Пс. 25, 5). Нечестив и лукав, кто связывается с кем и сговаривается о бегстве, или об удовлетворении другой какой страсти, на пагубу свою и того, кто согласится последовать ему. Итак, когда отлучит тебя от других таковой и начнет вливать в тебя яд зла с языка своего, отскочи и стань подальше от него; заткни уши свои, чтоб спасти и себя, и его. Даже когда он увидит тебя опечалившимся от случившегося искушения, ты не принимай его, лукаво подступающего снова к тебе, праведно печалящемуся и негодующему: ибо это змий, ухитряющийся привлечь тебя на свою сторону. Когда начнет он осуждать рай твой, т.е. общежитие, или обвинять живущих с тобою, кои суть братия твои, говоря, – что тот-то такой, а этот вот какой, или то-то у нас нехорошо, и это худо, оттолкни его и обличи, как следует, чтоб и его уцеломудрить и себя спасти. – Но что же говорят такие? -– "Разойдемся с здешними: Игумен тяжел; начальник над мастерствами несострадателен; каллиграф безрассуден; работы много, а содержание ничтожное; все повелевают, все приказывают; сил нет переносить тяготу труда, и спасться тут нет возможности. Убежим отсюда. – Куда? Куда глаза глядят; лишь бы только выйти." – И если б кому-либо из здравомыслящих можно было увидеть таковых, каковы они по душе, – то увидел бы их мрачными, ужасными, демонскими, не имеющими ничего здравого – ни воли, ни ума, туда и сюда вращающимися, как овцы заблудшие. – И не думайте, что я говорю так, желая только их посрамить. Нет, – нет: напротив, у них еще гораздо больше худого, – столько, что и пересказать нельзя. Впрочем молитесь, молитесь всеусердно, чтоб они нашлись и возвратились, или сами собою, или нашими руками. – Наше же с вами дело, – да будете тверды, избегая причин подобного падения, добрым подвигом подвизаясь, для увенчания небесного. – Но дошел до меня слух, что некоторые из вас неосторожно защищают ускользнувших, между тем, как они не только защиты, но и поминания простого недостойны. Вам уместно одно простое поименование их с сожалением. Ибо вот и Апостолы предателя не называют уже апостолом, но только Иудою, предателем, татем.

12. Слышу, что у вас опять бывают нестроения в вечерние часы: требуют кто хлеба, кто вина, – и это в дни Четыредесятницы. Вам известно, что вошедши в град сей, мы уже немного изменили наш образ жизни, какой держали вне его, говорю об употреблении елея, вина и варева в дни Четыредесятницы, а также и по средам и пятницам. – И довольно бы. – Но как я состражду вам, и по моей собственной немощи, и по трудности воздержания в городе; то определяю, чтоб отныне, в показанные выше дни, вечером, все желающие получали по чаше вина и ломтю хлеба. И да не будет, наконец, отнюдь ни нестроений, ни задоров, – ни таких вздорных речей: "я бы должен был получить то и то: я больше других потрудился." Нарушители порядков не избегут должных епитимий и отлучений. Возьмите предосторожности и вы, смотрящие за мастерствами, блюстители порядка, домостроители с прочими начальниками других частей, чтоб не пострадать опять того же.

13. Напомяну и еще об одном. – Некоторые не остаются на тех послушаниях, к каким приставлены, но переходят с одного на другое без толку, по одному легкомыслью и непостоянству; от чего бывают и сами себе во веред и тем, кои держатся порядка; да и самым смотрителям за мастерскими и рукодельнями причиняют излишнее беспокойство и труд. – И этого да не будет впредь. – Но всякой будь терпелив на том, к чему приставлен, и как установлено, так пусть и работает. Потому что самому себе придумывать занятия и свои прихоти исполнить домогаться есть признак беспорядочности, невежества и непослушности. Теперь как такое зло указано и запрещено, никто больше так не поступай, чтоб не подпасть под епитимию за бесчиние. Не знаете разве, что говорит св. Дорофей? Что достигший отсечения воли своей достиг полной меры внутреннего покоя. Почему, кто хочет насладиться внутренним покоем, тот для достижения сего пусть держится сего пути, т.е. отсечения своей воли; и получит покой и на время пребывания здесь, и на вечные веки в будущем. – Бог же и Отец Господа нашего Иисуса Христа да даст вам всем тожде мудрствовать и в одном всем согласоваться, – чтоб терпеливо выдерживать всяческие подвижнические борения в напутствие к жизни вечной и в наследие Царства Небесного.

118. Подвиги кратки, но блага за них вечны; сласти греховные мимолетны, но муки за них бесконечны: их не миновать нерадивым

118. Подвиги кратки, но блага за них вечны; сласти греховные мимолетны, но муки за них бесконечны: их не миновать нерадивым. [2, 45] Настоящая жизнь есть время подвигов, время скорбей и потов, – не таких подвигов, скорбей и потов, которые назвал бы кто часовыми и вообще кратковременными, а денно-ночных, долговременных и до конца жизни не престающих. Но не будем забывать, что не из-за каких-либо ничтожных, последнейших и человеческих целей идет этот у нас бой, но Божественных ради и небесных благ. Ибо если мы, постоянным терпением и всеусиленным хранением святых заповедей, будем иметь успех в нем, то наследуем царствие небесное, блаженство нескончаемое и неизреченных, неслышанных и недомыслимых вечных благ вкушение. Если же, чего да не будет, по нерадению и лености, по пристрастью и люблению тлетворных удовольствий века сего, не будем иметь в нем успеха, то получим вечное мучение, безмерное посрамление, и стояние ошуюю, слыша страшный оный глас: "отыдите от Мене проклятии в огнь вечный, уготованный дьяволу и ангелам его" (Мф. 25, 41). Но да не будет нам услышать этот страшный глас и испытать бедственнейшее оное отделение от святых и праведных, – когда они взяты будут в радость несказанную, в свет невыразимый, к наслаждению ненасытимому, а мы отведены будем с демонами в огнь вечный, к червю неусыпающему, на скрежет зубов, в тартаре мрачнейшем, в узах неразрешимых, – и это не на краткое время, не на несколько лет, не на сотни, тысячи и тьмы, но бесконечно, – на всегда и все также, по определению Господа. Где тогда, как говорят святые, брат, или отец, или мать, чтоб избавить и защитить? – Но "брат не избавит: избавит ли человек? Не даст человек измены за ся, и цену избавления души своей" (Пс. 48, 8). Я же вопрошу иначе некако: где тогда беспечность беспечных и нерадение нерадивых? Где тогда противоречие противоречивых, непослушание непослушливых? Где тогда гордость горделивых и дерзость своенравников? Где чревоугодие чревоугодников, предлоги лжесловесников, отречение отрекшихся от обетов, данных пред Богом? – Кои попрали Сына Божия и кровь Завета вменили ни во что, подумав, что нет ни смерти, ни воскресения, – ни суда, ни воздаяния, отторглись от братского во Святом Духе общения, лишились самого Духа Святого и блуждают туда и сюда, по стремнинам и пропастям своих сластолюбивых похотей.

119. Вышли мы из мiра: что дивного, если страждем в мiре? Но это не вред для нас, а способствование

119. Вышли мы из мiра: что дивного, если страждем в мiре? Но это не вред для нас, а способствование. Будем же терпеть время быстро течет, и скоро всему конец; Господь же все видит, и за все воздаст. [2, 46] По плоти вы стали без рода и без города. Единого все имеете Отца Бога всяческих; один у вас город – вышний Иерусалим, и сограждане – все от века святые. Что же дивного, что здесь мы злостраждем в подвижнических лишениях и бедствованиях, иной раз бывая оскорбляемы и поносимы? Не смущайтесь; ибо это не препятствует, а способствует тому, чтоб воссиявала в нас правда и множество мира, свет, живот, радость неизреченная и Ангельское веселие. Почему прошу и молю, укрепите души ваши в терпении, утвердите мудрования ваши в Господе, всеблагодушно перенося и переживая все в чаянии получения великих уповаемых благ. Время быстро течет, и мы приближаемся к смерти, – или не к смерти, а к жизни не стареющей: ибо над вами смерть не будет иметь власти, когда вы умерли наперед произволением, чрез отречение от мiра. Емлемся же за дело свое со всею заботливостью, и всякой напрягайся исполнять лежащее на нем послушание, чисто и преподобно, представляя его с доброю совестью мздовоздаятелю Богу. Ибо видя видит Господь каждого, и дело его, и усердие его, или леность и оттягивание Все назирает Он и всем воздаст, по достоинству, в Царствии Небесном.

120. В жизни нашей духовной будем отображать черты жизни Господа на земле во плоти

120. В жизни нашей духовной будем отображать черты жизни Господа на земле во плоти. [2, 47] Что "воздадим Господу о всех, яже воздаде" нам (Пс. 115, 3), кроме как памятовать о том и благодарить. Ибо смотрите, что было? С какой высоты и в какую меру унижения ради нас низвел Он себя? Будучи Бог и Владыка всего, зрак раба приял, носим был во чреве Пресвятые Богородицы, и родившись, приял пеленами повитие, как младенец, и положен в яслях; был отдоен, как дитя, мало-помалу рос и из дитяти стал мальчиком, потом отроком, затем мужем совершенным, когда благоволил приять крещение, источая нам баню пакибытия; наконец совершил служение Свое, прошедши предательство, животворные страдания, распятие, смерть, тридневное воскресение. Все это нас ради было, чтоб и мы духовно проходили тот же путь. поскольку Он, бестелесно от Отца прежде век рожденный, ради нас потом родился телесно от Пресвятые Девы; то и мы, рожденные сначала телесно, рождаемся потом духовно, обще все во святом Крещении, особенно же некако, – монашествующие чрез св. схиму? Почему мы должны младенчествовать, особенно недавно приявшие схиму, и подражать простоте детей, чтоб, когда кто оскорбит и обидит, не раздражаться, подобно диким зверям, но будто не замечать, как бывает у детей. Христос Господь повиновался во всем родителям своим, и нам должно повиноваться духовным родителям своим, – отцам. Христос Господь, когда выступил на дело Свое, был поносим и оскорбляем, слыша от неистовых книжников и фарисеев: "беса имаши" (Ин. 8, 48), – "о вельзевуле князе бесовском изгоняеши" бесы (Мф. 9, 34), – "не сей ли есть сын тектона" (Мф. 13, 55), и другие подобные укорные слова; потом терпел оплевания, заушения, бичевание. И ни слова не испустил против, а только благодарил и молился: "Отче, остави им, не видят бо, что творят" (Лк. 23, 34). Сему да подражают желающие спастись и быть сонаследниками святых. Внимайте же себе все, от первых до последних; ничего да не будет у вас, по рвению, или своенравию, или непокорности; но все во всем Божественно и тепло совершайте дело свое, да благоугождается и славится Христос. Да даст вам Господь силу и крепость паче и паче очищаться, совершенствоваться и просвещаться, да сияете, яко светила в мiре.

121. Никто ни особься, и веры к отцу своему не теряй; врага же, искусного изобретателя зла, не слушайте

121. 1) Никто ни особься, и веры к отцу своему не теряй; врага же, искусного изобретателя зла, не слушайте. – 2) Этого достигнем вы открыванием помыслов, – о коем умоляю вас спасением вашим. [2, 49]

1. Радуюсь и веселюсь, смотря на ваше преуспеяние; но сколько радуюсь, столько же, с другой стороны, объемлет меня страх и трепет, как бы не привзошло какое-либо нестроение, и не низвратило всего, что многими трудами и потами вами приобретено. Почему общее ко всем вам обращаю слово: блюдитесь, бдите и молитесь! Никто не замышляй особиться и сам о себе тещи, никто не сдвигай ног своих с твердого камня веры отцу своему духовному, не ослабевай в своих подвижнических трудах, ни другим каким образом не принимай к себе многоглавого змия, вселукавого и изворотливого в прельщении на грех – такой или такой, таким-то или таким-то способом, под таким-то или таким-то благовидным предлогом. Он – многоискусный изобретатель греха, сеятель зла, сверженный с небес и на землю, как молния ниспадший, пролез, как тать, в Рай и праотца нашего Адама прельстил, и с того времени и доселе людей научает всяким нечестиям и грехам. Он и христианский народ научил ересям и делам непотребным, и нас покушается ранить стрелами греха и умерщвлять.

2. Почему прошу и молю, твердо шествуйте путем своим, облекшись во всеоружие свое, и никак не давайте входа ему и даже подступа к себе. Этого вы достигнете благой, как я сказал, верою отцу, неуклончивым ему исповеданием и полным откровением своих сокровенностей, потом смирением и послушанием нелицемерным и терпением благодушным. Ей, братие, молю и прошу вас, ради Бога, ради воздаяния, ради вечной жизни и радостей ее, и страха ради противного тому, – огня неугасимого и других безмерных мучений, еще и еще потрудимся, бодренно теча, право шествуя, борясь и силясь безбедно переплыть великое море жизни сей, чтоб по смерти получить венцы правды и блаженное бессмертие.

122. Путники, смотря на конец пути, охотно переносят все трудности, встречаемые на пути: как и нам надо все терпеть царствия ради небесного

122. 1) Путники, смотря на конец пути, охотно переносят все трудности, встречаемые на пути: как и нам надо все терпеть царствия ради небесного. – 2) И все прославленные святые терпели: ибо иначе нельзя. [2, 50]

3. Как долгий совершающие путь, с места на место переходят, по пути иногда ровному и укатанному, а иногда по пересекаемому оврагами или топкому от дождей: так и мы настоящую жизнь переживая, переходим со дня на день, с года на год, встречая иногда неприятное и тяжелое, а иногда приятное и радостное. И как те ни долготою пути не тяготятся, ни из-за встречаемых на нем трудностей не останавливаются, взирая лишь на один конец пути: так и нам, добрым подвизающимся подвигом послушнического и постнического жительства, и доброю шествующим стезею, ведущей в Царство Небесное, не должно ни унывать, ни возвращаться вспять, ни изнемогать от встречаемых неприятностей, препятствий и прискорбностей, нам на пользу попускаемых благопопечительным о нас промышлением Божиим. Ибо если те ради небольших и неважных выгод привременной жизни не останавливаются пред предлежащими им трудами путешествия; не тем ли паче нам, ради благ вечных и неизмеримо великих, подобает все терпеть, все благодушно принимать и переносить, чтоб только сподобиться улучить уповаемое. Ей, братия мои и чада, будем доблестнейше и благодушнейше переносить все, случающееся и все неразлучно связанное с нашим образом жизни: труды, тяготы, посты, бдения, коленопреклонения, спание на голой земле, зной и холод, алчбу и жажду, бедность одежды и обуви, некую неопрятность по причине трудов, неотложность послушания и молитвословий и все другое с этим связанное в подвижнической жизни нашей. Блаженны вы и преблаженны, преутруждаясь в духовных подвигах своих и с любовью встречая случающиеся искушения мысленные и чувственные.

4. Да и есть ли кто в числе от века просиявших святых, который бы без потов и трудов, без искушений и скорбей провел настоящую жизнь? Назовешь ли Авраама, великого в патриархах, и после него бывших Патриархов, Пророков и учителей, или хвалу Апостолов, Павла с прочими Апостолами, или потом прославившихся отцов – Стефана первомученика и всех других, с ним и после него замученных Христа ради, – Антония великого и всех преподобных, с ним и после него подвизавшихся; у всех их найдем непомерные труды, поты, борения, утомления, скорби, гонения, нападки, клеветы и всякого рода искушения. "Проидоша", говорит св. Павел, "в милотех, и в козиях кожах, лишени, скорбяще, озлоблени, ихже не бе достоин весь мiр, в пустынях скитающеся и в горах и в вертепах и в пропастех земных" (Евр. 11, 37. 38). И все они так. Иначе и нельзя угодить Богу, нельзя без трудов совершить путь спасения, ни без подвигов одержать желанную победу. Как же нам, взявшись за одинаковое с ними дело, иначе успеть в нем, как не таким же образом жизни, каким они жили и прожили свой скоротечный век?

123. О чем друг пред другом ревновать должно, чем друг друга превосходить, и в чем друг с другом согласоваться

123. О чем друг пред другом ревновать должно, чем друг друга превосходить, и в чем друг с другом согласоваться. [2, 51] Придите, отбросим уныние и леность и воспримем тщание и рвение к исполнению всех заповедей Господних. Придите, подвигнемся на то, чтобы превосходить друг друга – не словом, а делом, не тем, чтоб настаивать на своем: ибо это свойственно противной нам стороне, – но чтоб уступать, переносить оскорбления, поношения и насмешки. – Придите, вступим в соревнование друг другу, – не в том, чтоб возмущать и возмущаться, ни в том, чтоб, поднимать брови пред низшими, и гордо закидывать голову пред высшими: ибо такова, вознесшаясь против Бога Вседержителя, гордыня, с высоты небесной на дольнюю землю низверженная; – но в том, чтоб мирну быть и умирять, кротку быть и укрощать, смиренные иметь правы и уничиженное мудрование: ибо таков Сын Божий, по послушанию и смирению вочеловечившийся и крестом и смертью спасший человечество. Придите, станем подражать друг другу, не в том, чтоб лениться и оставлять Божественные дневные службы и ночные псалмопения: ибо это свойственно лентяям и младенчествующим, – но в том, чтоб быть скорыми на дело Божие, упреждающими других приходом в храм Божий до начала псалмопения: ибо таковы ревнители благочестия и добродетели. Но, чтоб не перечислять все – одно за другим, скажу обще: будем все подражать друг другу в добром, ссоюзимся бездерзостной любовью, мирным благонастроением и благоживотным смиренномудрием; будем избегать лукавства и взаимных подозрений, утвердим души во взаимном доверии духовным сочетанием; никто не будь Иудою предателем, ни двоедушным и непостоянным, ни не воздержным и блудолюбивым, ни суровым и жестоковыйным; никто отнюдь да не делает так и не поступает, но да преуспевает всяк в одном преподобном, праведном и благоугодном Богу, день изо дня ожидая часа скончания своего и чая дня явления пришествия Господа нашего Иисуса Христа, в который все претворится и преобразится, и мы станем пред страшным престолом Судии, в присутствии всех бесплотных чинов Ангельских, дать отчет во всех делах, словах и помышлениях.

124. Будьте во всем исправны, и внутреннем и внешнем

124. 1) Будьте во всем исправны, и внутреннем и внешнем. – 2) В обитель принимайте не одних горожан, но и селян. [2, 52]

5. (Письменно из заточения). Радуйтесь, как истинные рабы и слуги Христа Господа. Вам Он уготовал венец и Царствие Свое, если тоже будете хранить сердечное благонастроение и тот же держать образ жизни, мирствуя, соблюдая заведенные порядки, пребывая непорочными и чистыми, благопокорливыми, смиренномудрыми, прилежа рукодельям, псалмопениям, стихословиям, открывая помыслы, и все другое, что лежит на вас, исполняя.

6. Что касается до принятия новых братий, то я желаю чтоб братство наше было наполняемо не одними горожанами, но и селянами, которые более пригожи и привычны к трудам и работам, у нас заведенным. Умножение горожан, как я думаю, не будет для нас здорово и благотворно, как в телесном, так и в душевном отношении.

125. Держитесь заповедей Божиих и порядков наших, подражая древним, – все как один человек

125. Держитесь заповедей Божиих и порядков наших, подражая древним, – все как один человек. [2, 53] (Также). Бог да укрепит вас, братия мои честнейшие, в делах рук ваших и в подвигах ваших душевных, и во всем да сохранит вас непорочными и неуязвленными, подаемой вам, силою Духа Святого, готовыми сущих на исполнение всех заповедей Его и на всякого рода послушание, зря пред собою блага, отложенные возлюбившим явление Господа, и ни во что вменяя все здешнее, – славу, удовольствия, утехи, и покой плоти, но распявши себя мiру и вперяя ум в созерцание небесного. Так жили и все древние отцы наши, отрекшись от мiра и всего, что в мiре, и работая Господу в священном и Ангельском чине нашем. Держите же, чада мои, предания, как приняли их, пламя страстей угашайте росою целомудрия и чистоты, влечения своих пожеланий отсекайте мечем послушания, и делателями искусными бывайте и заповедей Господних, и дел рук ваших, какие назначает теперь управляющий вами. – Все братство ваше, как одна душа, и как бы один некий муж, бодренно, благодушно и единодушно да творите дела свои все и духовные, и телесные, как пред лицом Господа.

126. Оставив земное, устремляйтесь к небесному, борясь особенно против гнева и похоти

126. 1) Оставив земное, устремляйтесь к небесному, борясь особенно против гнева и похоти. – 2) Наставления подчиненным и начальствующим. [2, 54]

7. (Тоже). Вы распялись мiру и мiр вам: отторгнитесь же от земного и возвысьтесь к небесному жительству, и единому Богу живите, умерши всему другому. Где вера ваша, туда да будут обращены и очи ваши; чем пленены вы, там да бодрствует и сердце ваше, как и Господь сказал: "идеже есть сокровище ваше, ту будет и сердце ваше" (Мф. 6, 21). Видите, каких благ сподобились вы, и какого жительства удостоились? Ангельского. Как Ангелы и ходите, не подчиняясь влиянию случайностей: против гнева стойте кротостью; против похоти целомудрием. Да не победит тебя малая сласть, каждый день и час тревожащая тебя. Оружие против нее указал сказавший: "терпя потерпех Господа, и внять ми, и услыша молитву мою" (Пс. 39, 2), и избавил от страсти хотя спустя довольно времени.

8. Известны вам законы послушания, подчиненные; а вам начальствующим – законы первенствования, именно чтобы быть произволением последними, – потому что вы первые, – располагаясь к тому состраданием и любовью. Надобно снисходить, но опять и восходить; поговорить, но и помолчать; весело и приветливо улыбнуться в утешение духовное, и опять принять строгий вид, здравомысленно не допуская излишества ни с той, ни с другой стороны. Очи ваши да будут неусыпны к соблюдению правил, приветливы при отвечаниях; ноздри да не расширяются гневливо, брови да не подымаются горделиво, язык да не извращается тщеславно, всякое чувство да держится смиренно, и всякий член благоустроенно, уста да будут органом псалмопения; ум да помышляет только о небесном, руки да делают только дела благочестия и любви. Никто не будь преслушлив, никто своенравен, никто тяжелосерд; сойдитесь все друг с другом в единодушии, возлюбите друг друга бездерзостно, дайте десницы друг другу на Богоспасаемое ваше жительство.

127. Радуюсь, что опять собрались вы от рассеяния и благоустроились, как должно

127. 1) Радуюсь, что опять собрались вы от рассеяния и благоустроились, как должно. Пребудьте же верны своему чину и внутренне, и внешне. – 2) Наставление Софронию наместнику – особо; и всем другим начальствующим и подначальным – обще. [2, 55]

9. (Тоже). Известил меня пришедший сюда эконом, – что вы все опять собрались вместе и начальствующее, и подначальные, и восстановили у себя обычный порядок: начальствующие начали распоряжаться, как следует и раздавать всякому подобающее послушание, подначальные приняли их благопокорно и смиренно, и приступили к делу; что при этом все вы соединены любовью, любя друг друга братской о Христе любовью, так что у вас всех одна душа, одно помышление и желание при посредстве мирной и благоустроенной жизни. Как обрадовалась этому смиренная душа моя, и как возблагодарила Господа, об этом и говорить нечего. Ибо для меня ничего нет столь приятного и утешительного под небесем, как чтоб вы жили хорошо, исполняя заповеди Божии и пребывая верными уставам Ангельского вашего чина. поскольку все такое у вас теперь восстановлено, то прошу и молю, да пребывает каждый в благодушном терпении, душеспасительно переживая день за днем в нелицемерном послушании. Да не будет среди вас ни разножелания, или своеумия, своенравия и своей воле поклонения, ни ропотливости, или шепотничества, и скопов, ни изнеженности, или дерзости и смехотворства, также ни праздности, или малодушие и горделивости, и ничего другого неугодного Господу. Ибо для того мы и оставили мiр и все что в мiре: родителей, братьев, друзей, знаемых, села, города, торжища, зрелища и все другое страстное и сластолюбное, да Христа приобрящем и по небесному жительствуем, да страсти истребим, а добродетелями обогатимся, да преподобно и праведно поживши в нынешнем веке, по подражанию преподобным отцам нашим, сподобимся получить обетованные нам блага. поскольку таково звание и чаяние наше, таковым да является и дело ваше, и ваше обращение, и поведение, да по имени и житие ваше будет и да блистает оно благими деяниями, давая благодать приближающимся к вам лицам того же с вами чина, и мiрянам, дабы прославилось имя Отца нашего, Иже есть на небесах, дабы и нам смиренным радостно было видеть то, или знать о том.

10. Чадо мое, Софроние! Из многих я избрал тебя вместо себя начальствовать над братиями. Смотри, не покажись неискусным на посрамление и пристыжение меня; но свет добродетелей твоих так да светится, чтоб имя твое славилось не между братиями только, но и во вне. Ибо кто Бога имеет в себе чрез исполнение святых Его заповедей, тот именитым делается и на небе, и на земле. Будь внимателен к братиям, благ, учителен, разумно напоминай о должном любезно обличай безобразящих, праведно налагай епитимии погрешающим, врачуй отечески немощных, вразумляй неведущих и все делай на пользу братству: ибо для этого я и дал тебе власть, которую сам я смиренный имею от Бога, по Его промышлению. – И все другие, – и начальники и подначальные, – верно делайте свои дела, в страхе Божием, да радуется о вас Бог со всеми Святыми Ангелами. Трудитесь усердно, ходите в незлобии, обращайтесь между собою в простоте; не прерывайте откровения сокровенных помыслов и пожеланий: ибо в этом – спасение души и избавление от страстей; соблюдайте, как положено псалмопение, стихословие, бдения, чтения – все по уставу, также изучение псалмов и тропарей на память, по указанию духовных отцов. – И наконец, молитесь о моем смирении, да даст мне Господь утешение и крепость перетерпеть предлежащие прискорбности.

128. Вы живете добре; и да не будет среди вас ни одного худонравного

128. Вы живете добре; и да не будет среди вас ни одного худонравного. Как делатели в винограднике трудитесь, чтоб получить мзду от домовладыки; как воины воинствуйте, чтоб сподобиться венцов от Подвигоположника. [2, 56] (Тоже). Все вы живете о Господе и сокровиществуете себе обильные плоды спасения, удаляясь от всякого лукавства и всяких покушений на бесчиние. – И да не будет в вас никто бедственно дерзостен, нерадив, сластолюбив, грехолюбив, плотоугодлив, срамен душой, ненавистлив, хищник, хотя бы и ничтожных вещей, завистлив, спорлив, задорен, ропотлив, недвига, безделен, непослушлив, горд, неуважителен, лжесловесник, скопотворец, раздоролюбец, объястлив, соня, раб плоти и мiра, Иуда, замышляющий предательство души своей и отторжение какого-либо брата от братства. Таковы сами себя похищающие у Бога, отбегающие от Него и блуждающие по распутиям греха. He хотят потерпеть вара дневного; потому не получают и награды от вертоградаря. Или не хотят, как воины всецаря Бога, нести трудов бранных, чтоб, доблестно повоинствовав, благоугодить Владыке; потому не получают и наград, а заносятся в список дезертиров, и вместо их получают казнь, когда уловляются. – Итак добрые воины, своинники, сподвижники, сшественники! Потечем, погонимся, будем толкать и претерпевать все. Господь близ, – чтоб увенчать. Он Сам с неба смотрит на каждого текущего и сплетает венцы претерпевающим до конца. Почему все будьте чисты чрез исповедание, все мирны чрез смирение, все благоподвижны по любви к деятельности. Глава, как глава, смотри, что благопотребно каждому члену, и определив, что кому делать, приводи все и всех в движение.

129. Всех приглашает Бога благодарить, что изведен из темницы

129. 1) Всех приглашает Бога благодарить, что изведен из темницы. – 2) Искушение наше, говорит, разделило братий подлинных от неподлинных. – 3) Жалеет о последних и молится о них, в чаянии их исправления; а первым внушает быть твердыми, благодаря Бога за то, в чем успели и стараясь преуспеть в том, чего недостает. [2, 57]

11. (Тоже). Всеблагой Бог наш, скорый на милость и богатый в щедротах, умолен быв ходатайством Владычицы нашей Богородицы и молитвами покровителей наших св. Предтечи и Богослова, вместе с вашими прошениями, отвел искушение и извел нас из заключения темничного. Итак, благодарственную обще все восшлем песнь Богу благодателю, что преложил скорбь в радость и разрушил козни лукавого, на нас подвигнутые. Впрочем, что я пострадал, пострадал по грехам моим, а не почему-либо другому: при какой мысли я благодушествую, веруя, что претерпенное мной будет мне в очищение грехов моих.

12. В нашем искушении мы все уже искушены, как золото в горниле, и особенно здешние. Ибо которые прежде жили в Духе Святом и с верою несомненной, те остались такими же, ни сколько не изменившись, напротив еще более укрепившись и утвердившись случившимся бедствием. Которые же пребывали в хладности сердца, в двоедушии, в плотолюбии и нерадении, те как только коснулся их удар зла, отпали как листья, и, как отруби из решета, сами по себе выскочили из монастыря, чтоб обнаружилось, которые были подобны чистой пшенице. Сие разумея, Божественный Давид говорил в псалме: "раздели я в животе их" (Пс. 16,14), т.е. грешников и нерадивых от добродетельных и преподобных. Но – о падения! что так от собственной небрежности "расточишася кости их при аде" пагубы (Пс. 140, 7).

13. Впрочем, я болезную о них и плачу и не перестану взывать о возвращении их, пока будет дыхание во мне. Может быть, какие-нибудь из них, от малой искры Боговедения возгоревшись и обратившись к покаянию, высвободятся от уз греха, и, как овцы заблуждения, возвратятся с пути лукавого. Вы же, по поводу падения их, не бывайте пристрашны, но еще с большим дерзновением стойте в подвиге благочестия, в аскетических упражнениях, в труде рукодельном, в поте от борений, в мужественном сретении каждодневно случающихся прискорбностей и наваждений, и это даже до крови и даже до смерти: ибо так обещались мы, как знаете, когда принимали святую схиму. Теперь пусть каждый осмотрится и обсудит, что из того, что обещал, им исполнено и что нет еще. И за первое пусть воздаст благодарение давшему силу подъять все то; ко второму же пусть направит соответственное усилие, чтоб привести недостающее в дело: дабы таким образом вы достойно были украшены венцом мученичества; так как Господь говорит: "не говорящий Мне: Господи, Господи! но творящий волю мой, сей есть верный раб Мой" (Мф. 7,21; Лк. 6, 46).

130. За тем оставили мы все, чтоб благоугождать Богу

130. 1) За тем оставили мы все, чтоб благоугождать Богу. Это и будем делать, подражая святым и царским идя путем, на коем все множатся добродетели, страсти же все отгоняются. – 2) Если вы таковы, то Бог в вас, а с Ним и всякое благо, и всякая помощь и защита. [2, 58]

1. (Тоже). Здравствуйте о Господе, и благую жизнь вашу продолжайте обычным порядком совершать, исполняя заповеди Господни и ходя в оправданиях Его, ничего другого не имея в виду, и ничего другого не желая, как благоугодить Богу, чрез умерщвление страстей и восприятие добродетелей. За тем вышли мы из мiра и вступили в монастырь, оставив всю житейскую суету, всякое пристрастие, всякую дружбу и любовь – родительскую, братскую, сыновнюю, родственную, равно как всякие плотские сласти, житейскую славу и все другое преходящее и суетное. поскольку же так мы решили и так возжелали жить, то следует нам и действовать соответственно такой цели и такому желанию, идя по следам жития святых, последуя их наставлениям и сообразуясь с примерами их, не озираясь туда и сюда, но Царским шествуя путем, на коем качествуют нерассуждающее послушание, Богоподражательное смирение, небесное беспристрастие, Божественная чистота, равноангельное бесстрастие, кротость, правота, любовь, мир, рвение, терпение, трудолюбие и всякое другое Богоугодное расположение и дело; а преслушание, ропотливость, гордость, тщеславие, безделие, продерзость, пристрастие, плотолюбие и другие злые деяния стоят напротив тех добродетелей.

2. Добродетели порождает Бог, а страсти и грехи – сатана: и нет никакого общения света со тьмой, и никакого согласия Христа с велиаром. Будьте же сынами Божиими, сынами благопокорности и послушания, а не сынами гнева, противления и пагубы. – Никто не особься от других желаниями и мыслями, никто не люби безделья, никто не ропщи, никто не будь подделен (лицемерен); но все будьте скоры на добро, все благодарны, благодвижны, благосокрушенны, благоприступны, сорадостливы, дружелюбны, независтливы, не соперничны, да тако признан будет сущим среди вас Господь: ибо если Он есть там, где два или три собраны во имя Его (Мф. 18, 23); как не быть Ему среди вас, которых так много, если вы неотступно ревнуете всегда исполнять заповеди Его? Но если Бог в вас, то что может опечалить вас, или стеснить, или обездушить? Ничто; но все будет сносно, хотя и притрудно, душевное ли то, или телесное: ибо "аще Бог по нас, кто на ны?" (Рим. 8, 31) ? – И если Он "Сына Своего не пощаде, но за нас всех предал есть Его: како убо не и с Ним все нам дарствует?" (Рим. 8, 32) ? Потому стойте не колеблясь в уверенности, что если сохраните неизменной добрую жизнь вашу, то несомненно будете наследниками Царствия Небесного. – Ей, чада, усердно прошу и молю вас, зажгите в себе огнь любви Божественной, воодушевитесь ревностно, укрепитесь мужеством, установитесь в чистоте и непорочности, осветите себя молитвами, молениями, псалмопениями, бдениями, сокрушениями, исповеданиями, слезами, воздыханиями.

131. На пути в обитель молитв о себе просить, и им помощи Божией желает в трудах их: ибо жатва

131. 1) На пути в обитель молитв о себе просить, и им помощи Божией желает в трудах их: ибо жатва. – 2) Афанасию и Ефрему напоминает править добре братией, сообразуясь с нравом и немощами каждого. 3) Всем внушает верно преследовать цель свою. – 4) Будем блюсти заповеди отеческие, понуждая себя к тому страхом суда и смерти: при сем рассказывается, как умирал некий логофет, с назидательными уроками из того. [2, 59]

3. (Тоже). Идем к вам, спеша в обитель, и во первых, просим молитв ваших, да благопоспешествует нам Господь в пути нашем и на суше и на море, и да поможет нам благоугодными пред Ним явить себя и душевно и телесно; во вторых, напоминаем вам, что мы не были беззаботны о вас и равнодушны к вашему положению, но во все время имели вас в смиренной душе своей с благожеланиями вам, особенно ныне, когда, по случаю жатвы, вы в больших хлопотах и трудах. Да укрепит вас Господь Бог и по внутреннему, и по внешнему человеку и да подаст вам силы мужественно перенести и внешние, и внутренние тяготы. К тому же, кто уразумеет козни дьявола, его сети и соблазны?

4. Внимайте убо бодренно, чада мои, Афанасие и Ефреме, и правьте братией Богоугодно, всем и каждому доставляя потребное – и духовно и телесно, и в обращении с ними применяйтесь к характеру и нраву каждого: ибо не всем одно бывает нужно: одному нужен остен, другому узда, тому епитимия, этому прощение, третьему обличение и увещание; у всякого своя страсть, свои навыки: с ними надобно согласовать и врачевательные приемы.

5. Все же вы, прочие братие, чада Божии есте. Ради Его оставили вы мiр и пришли сюда, ради Его разорвали всякое общение с плотью и кровью, ради Его взяли вы на рамена свои крест Его, из любви к Нему все вменили вы в уметы и обетованным от Него благам в будущем веке ничего не предпочли из временного. Как странники и пришельцы, пришли вы в обитель и приняли образ монашеского жития. Благословен выбор ваш, и свято решение ваше. Но, братие, прошу и молю и жизнь вести достойную сего великого чина, чтоб вам, находясь вне мiра, не оказаться действующими по-мiрски, и чтоб, убежав от плоти, не жить по плоти, как это бывает и есть, вы знаете, хотя бы я и не говорил. Ибо если мы сластолюбствуем, если страстолюбствуем, если настаиваем, на своих желаниях, если домогаемся первенства, если спорим о мантиях и других одеждах, о месте стояния, о писале и других ничтожных вещах, – то не плотские ли мы? Не мiрское ли наше борение? Не попустим же, братия, никак не допустим, чтоб наше святейшее звание ниспадало до смешных детских споров? Слава монаха – быть бесславиму, поносиму и оклеветаему, Бога ради, не делая ничего достойного осуждения и поношения. Украшение монаха одеваться в самую некрасивую одежду. Не буду более распространяться о сем.

6. Блюдите отеческие заповеди, не преслушайте словес святых, и ради мгновенной сласти не презирайте вечного блаженства. Придет, наконец, придет и не замедлит имеющий судить всех; а, может быть, прежде еще Его пришествия, придет страшный Ангел, имеющий отделить душу от тела, – придет это время изнеможения и последнего издыхания. Страшно и это, и столь потрясающе, что не вынося того умираем. Что же будет по исходе души, когда придут за нею Ангелы? Какая страна победит и возьмет нас? – На это расскажу вам небольшое событие, бывшее хотя с лицом из не нашего чина, но очень полезное. Говорят, что, когда пришло время умереть знаменитому оному логофету Ставрикию, он, будучи при самых последних воздыханиях, потея, трясясь и скрежеща зубами, взывал сильным гласом: "помогите, спасите, Господи помилуй! Какая толпа бесов черных и безобразных выходит из моря и идет ко мне". – Он жил на прибрежии морском. – Хотя из присутствующих никто ничего не видел; но он видел и горько жаловался, безжалостным ко многим бывший, логофет. – Так и при нашей с вами смерти, кто победит, Ангельский хор или демонский? Те облобызают нас тогда тотчас, которых мы здесь любили. Если мы любили чистоту, послушание, смирение и другие добродетели, то Ангелы; а если любили тщеславие, непокоривость, противоречия, роскошь, смехи, зрелища, то демоны. Ибо страсти демоны суть, как добродетели – Ангелы. Так кто же победит? Кто возьмет душу мою? – Помилуйте меня, помилуйте меня, братия мои! – Но возлюбим обще все мы добродетели, чтоб Ангелы победили и взяли нас; а – не страсти, чтоб демоны победили и взяли нас. И увы! лучше бы тогда не родиться нам. Ибо "сильные сильне истязани будут" (Прем. 6, 6), и особенно из тех, кои в нашей схиме, иереи, игумены и другие начальственные у нас лица. Не браните меня за такие слова: ибо я привожу их не за тем, чтоб – постращать вас неправедно; но долг мой исполняя, любя вас, и желая вам добра, провозглашаю должное.

132. Софронию внушает – смотреть за исполнением отеческих уставов: ибо от этого всякое добро, а от противного всякое зло

132. 1) Софронию внушает – смотреть за исполнением отеческих уставов: ибо от этого всякое добро, а от противного всякое зло. – 2) Держаться средины в мере трудов душевных и телесных. – 3) Не оставлять никакой неисправности без взыскания. – 4) Строгости сии – дело любви, а не гнева. [2, 60]

7. (Тоже). Чадо и брате, Софроние! Возьмись за служение свое не небрежно, но со всем тщанием и усилием. – Нахожу необходимым всегда писать тебе о том же, чтоб возбуждать усердие твое. – Внимай убо бодренно, во всем руководя братий своих, помощником и советником себе имея Авву Акакия, чадо мое. Назирай и наблюдай исходы каждого, как обращаются они, как действуют, как пребывают, чтобы все у вас обращалось во славу Божию, и жизнь ваша Устоялась по пределам и уставам святых отцов наших, и по заповедям моего смирения. Ибо где так живут и действуют, там благоугождается Бог, там свет воссиявает, там мир господствует, там не имеет места сатана, оттуда далеко отстоят страсти. А где об этом нерадят и в этом духе не действуют, там все, противное сему гнездится, – вместо добра зло, вместо света тьма, вместо Христа велиар. Посему бодрствуй и внимай, назирая сердца братий при посредстве исповедания и направляя их на всякое дело благое.

8. Держись средины: и как безмолвию, молитве и чтению не допускай расстраивать дела по телесной жизни, так опять непомерным трудом по сей последней части не давай низводить ум от памятования о Боге и от созерцания Божественных вещей долу и погружать его в вещественное. Таков закон истинного благочестия. И если б ты сам так жил, то и братия, последуя тебе, тоже восприяли бы и делать начали. Ибо не за тем оставили мы мiр, чтоб здесь спокойно есть, пить и одеваться; – или в этом спасение наше? – И не за тем опять облеклись мы в эту схиму, чтоб сидеть без дела и движения, без пищи и одежды. Но чтоб то и другое, каждое в свое время, разумно совершать, по Апостольскому слову говорящему: "вся благообразно и по чину да бывают" (1Кор. 14, 40). Потом и о себе самом говорит сей великий Апостол, что никогда туне не вкушал хлеба, но что для потреб его и сущих с ним достаточно было того, что приобреталось трудами рук его святых (2Сол. 3, 8; Деян. 20, 34). Сия твори, и в сем пребывай. "Никтоже о юности твоей да нерадит" (1Тим. 4, 12).

9. Не оставляй без внимания того, что требует взыскания, чтоб чрез такую кажущуюся доброту, малое какое опущение, оставаясь нетронутым, не привело братий к большим неисправностям. Тайно яст кто? Под епитимию его. Имеет что особно без благословения, хотя бы то самое ничтожное? Под епитимию его. Передает другому что съедобное, не имея на то власти, меняется с кем какой-либо вещью, или другое что подобное делает? Под епитимию его. Ропщет? Тоже. Оказал непослушание? Под епитимию. Не хочет работать? "Ниже да яст" (2Кор. 3, 10). Заводит скоп или крадет? Отлучен да будет. И прочее... Как положено у нас об епитимиях.

10. Слыша сие, чада мои и братия, не считайте тяжкими слов моих и не думайте, что все такое установляется от безжалостности. Напротив, это делается по отеческой любви я от болезнования о душах ваших, о коих мы должны дать отчет, и суд тяжело ляжет на главу нашу, если не будем возвещать вам должного, отвращать от недоброго и утверждать в добром. К тому же дело доброго отца не оставлять чад своих ненаказанными, но малыми угрозами и штрафами пролагать им путь к получению вечной жизни. Достойный осуждения и укора отец, Илий, за то, что не обличал и не наказывал сыновей своих, когда они нарушали закон, вместе с этими сынами лишился жизни, по одной этой причине.

133. Труды наши не велики, а награды безмерны

133. Труды наши не велики, а награды безмерны. Будем же ревновать, возбуждая себя к тому памятью о смерти и о всем, что бывает при том. [2, 61] (Тоже). Блаженны мы, чада, что добре действуя и добре живя, стяжаем себе утешения Царства Небесного, чрез малое наше и ничтожное злострадание в монашеской жизни; потому что весь труд монашеский легок, как говорят отцы, и поминания не стоит пред нескончаемым блаженным радованием. Если теперь вы терпя потерпите сей труд, то радуйтесь, яко мзда ваша многа на небесех. Но потребно внимание и непрестанное помышление ума о том, где мы и куда имеем преселиться, и каковы будут для нас исход из мiра, сретение Ангелов, предстание пред Бога, присуждение Судии и вследствие того отослание одесную или ошуюю. Вот в чем утреннюйте, вот о чем размышляйте, вот чем занимайте себя. Се свидетельствую вам пред лицом Бога и избранными Его Ангелами, чтоб вы, достойно звания своего шествуя, не уклонялись ошуюю, не увлекались в грех, не попадались в сети дерзости. О сем вопью и не престану вопиять. Откройте же уши ваши, возгоритесь сердцем и уразумейте, что говорю, и соблюдите себя непорочными, да, как делатели вертограда Божия, получите воздаяние многое и безмерное.

134. Будьте во всем исправны, чтоб послужить доброю закваской для имеющих поступить в обитель после вас; имейте Бога пред очами, смерть и решение Суда Божия: отыдите, или придите

134. Будьте во всем исправны, чтоб послужить доброю закваской для имеющих поступить в обитель после вас; имейте Бога пред очами, смерть и решение Суда Божия: отыдите, или придите. Пред этим все ничто. [2, 64] (Тоже). Будьте строгими исполнителями заветов моих, кои приняли вы от меня, при вступлении в иночество с обетом хранить их пока живы, и употребите все старание о благоустроении вашем под руководством Игумена, чтоб, благоустроившись, быть вам доброю закваской для имеющих поступить к вам братий, оквашивая их собою, своим устроением, испекая огнем любви и представляя из них благоугодный Богу хлеб к трапезе небесной. Не иждивайте времени на телесное упокоение и исполнение волей своих, но ищите утешения небесного и упокоения душевного, после которого уместно бывать и мерному утешению телесному: ибо когда такому утешению предшествует утешение духовное, тогда оно неукорно. Ходите в преподобии и правде, мирствуя между собою, все, всегда Бога имея пред очами своими, помня и о смерти непрестанно, о сложении одежды плоти, об исходе из мiра, о предстании пред Бога и о предлежащем вам выслушании окончательного решения Суда Его, которое конечно будет одно из двух, – или: "отыдите от Мене проклятии в огнь вечный, уготованный дьяволу и аггелам его"; или: "придите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мiра" (Мф. 25 гл.). Пред этим ничто – мiр, ничто – земные блага, ничто – человеческая слава, красивые одеяния, благоухания ароматов, пиры, гулянья, утехи и все. – Вы же насыщайтесь Богом и Божественными вещами, упивайтесь благодатью Духа Святого, наслаждайтесь сладкими паче меда и сота словесами Писания, украшайтесь целомудрием, правдою и воздержанием, богатитесь благими деяниями, славьтесь смиренномудрием, восходите на небеса бесстрастием, величайте Бога с Ангелами, устреляйте супостата страхом Божиим и святою молитвою вашей. Паче и паче просвещайтесь, паче и паче очищайтесь, паче и паче делайтесь небесными, да речено будет и к вам, как бы из уст Господа: "несте от мiра сего" (Ин. 15, 19).

135. Подвизайтесь, помня об исходе и суде: причем указываются благопотребные деяния и особенно, что потребно для борьбы с похотью плотской

135. Подвизайтесь, помня об исходе и суде: причем указываются благопотребные деяния и особенно, что потребно для борьбы с похотью плотской. [2, 65] (Тоже). Подвизайтесь, чада мои, и теките путем духовным, горе воздевая очи ума, зря небесное, воззревая на вечное и взыскивая, когда и как, – в зиму или в жатву, днем или ночью, теперь или под старость, в этом или будущем году, в сей день или час, – придет последнее мое издыхание: ибо смерть всеконечно придет; придут имеющие понять душу, придет соперник – враг; и определится победа или потеря всего. Возбуждая себя такими помышлениями, вы не будете скоры на грех, не впадете в бездну зла, но узрите наконец благая вышнего Иерусалима и будете зреть их все дни вечной жизни вашей (Пс. 127, 6). Делайте и телесные делания, старайтесь о тех и других, устами Бога хвалите, языком говорите истину, руками работайте по силе своей, ногами шествуйте путем мира. Все тело ваше свято и все члены ваши – члены Христовы. "Вземь ли убо уды Христовы, сотворю уды 6лудничи да не будет", – говорит Апостол (1Кор. 6, 15). Бегайте продерзости; никто никого не уязвляй; никто ни на кого не злословь. От Бога ничто укрыться не может: ибо "очи Господни тмами тем крат светлейшии солнца суть, прозирающии вся пути человеческие и рассмотряющии в тайных местех" (Сирах. 23, 27. 28). Не смейтесь бесчинно. Не садитесь близко друг к другу, когда разговариваете. Не разгорячайте крови насыщением чрева. Не пейте вина, – предлагаю, как добрый совет здоровым. Довольно с нас внутренних волн, довольно естественного огня; если же подложить совне огня винного, то возжжешь бедственный пожар: плоть не выдержит, воскипит и потребует своего. Се предупреждаю вас, предуказывая пагубные последствия, Бог уставил день испытания, осудит и предаст невообразимым мукам с демонами делающих такие дела. Предварите Господа в исповедании, открывая подлагаемые дьяволом внушения. Все благообразно делайте, мерно принимайте сна и, поскорее пробудившись, совершайте положенный чин бдения. И блаженны будете, если Господь обрящет вас тако творящими.

136. Вопросами о том, в каком положении у них достодолжное, и не уклоняется ли кто на недолжное, приводить на память весь строй обязательной жизни

136. 1) Вопросами о том, в каком положении у них достодолжное, и не уклоняется ли кто на недолжное, приводить на память весь строй обязательной жизни. – 2) За тем внушает: трудились, – еще трудитесь; боролись, – еще боритесь; недопустите, чтоб даром пропали труды ваши, воодушевляя обещанием благоплодия и Божия одобрения на суде. [2, 66]

11. (Тоже). Приветствую вас все еще письменно, – и вопрошаю, как идут дела ваши? Как мир Божий ограждает вас? Как страх Господень очищает? Как оправдания Его веселят сердца ваши? Как стройность благочиния сочетает вас? Как искренняя вера утверждает? Как благоутвержденный обет подчинения связует вас? Как нелицемерное послушание возвышает? Каково Христоподражательное смиренномудрие ваше? Каковы входы и исходы ваши? И как идет исповедание сокровенностей? – Потом, как идут и дела рук ваших? Начата ли жатва?... Возвестите нам сие и прочее все, и порадуйте нас. – Мы надеемся на вас, но и боимся; и с беспокойством иной раз помышляем, не бесчинничает ли кто у вас там? Не ропщет ли? Не плотоугодничает ли? Не вдается ли в продерзость? Не сдружаются ли иные с дьяволом, тоже замышляя, что и собравшееся вкупе на Господа и Христа Его, говоря: "расторгнем узы их и отвергнем от нас иго их. Но живый на небесех посмеется им и Господь поругается им. Тогда возглаголет к ним гневом Своим и яростью Своею смятет их" (Пс. 2). Ибо я поставлен над вами, по свободному вашему согласию, и вы сами самоохотно отдали себя мне в послушание. Почему и говорю к вам так, возвещая вам повеление Господне.

12. Потрудились вы и еще трудитесь, боролись и еще боритесь, терпя Господа в подвижничестве вашем, в послушности вашей, в отсечении волей ваших, в подавлении пожеланий ваших. Не губите же содеянного вами прежде. Но как сеяли и сеете в слезах, воздыханиях и всяких лишениях, так да пожнете в радовании тогда, когда Судия всех будет воздавать каждому по делам его. "Слыши небо и внуши земле, яко Господь возглагола". – О, да не будет, братие, для нас с вами таково слово сие: "сыны родих и возвысих, тии же отвергошася Мене. Познавал стяжавшего его и осел ясли Господина своего: Израиль же Мене не позна, и людие Мои не разумеша!" (Ис. 1, 2. 3). Но таково да будет оно: "сынове твои, яко новонасаждения масличная окрест трапезы твоей," – духовно понимаемое. "Се тако благословится человек, бояйся Господа" (Пс. 127, 4. 5). – Слушайте же, прошу вас. Тожде мудрствуйте, в том же согласуйтесь все, последуя путеводству вашего Игумена. Живите, как каждодневно умирающие; из-за пищи и питья не мятитесь, не преогорчайтесь и не ропщите. Что говорит Апостол? – "Аще брашно соблазняет брата моего, не имам ясти мяса вовеки, да не соблазню брата моего" (1Кор. 8, 13). Не будьте же вы сынами противления, ни сынами блуда, ни чадами гнева и греха, прогневляя Бога срамными делами. – Горе сердца ваши! Горе око ума вашего! – "Бог – отмщений Господь!" (Пс. 93, 1). "Несть тварь не явлена пред Ним, вся же нага и объявлена пред очима" Его (Евр. 4, 13). Кто не ужаснется? Кто не вострепещет? Кто не предаст себя на благоугождение Богу "до пролития крови?"

137. Наставления, как, во время жатвы, службы совершать, подкреплять себя пищей и отдыхать, как ночь проводить и как вообще вести себя

137. Наставления, как, во время жатвы, службы совершать, подкреплять себя пищей и отдыхать, как ночь проводить и как вообще вести себя. [2, 67] (Тоже). Ведая ведаю, что вы теперь в больших трудах, – будучи и солнечными лучами палимы и потом обливаемы, по причине жатвы и собирания винограда. Почему я счел благовременным сказать вам подобающее именно о сих трудах ваших. – Благословение Господне буди на вас, чада мои, и да благословит вас Господь Бог ваш с высоты святые своей, оживляя вас и укрепляя души ваши и телеса, чтобы вы имели достаточно силы как для духовных служений, так и для телесных работ, и совершали то и другое без крайнего утомления. Я знаю, каковы и как жгучи летние в жатву дни, и какое причиняют они утомление, что если б особенное усердие трудящихся не придавало силы, едва ли бы кто смог перенести их. Прошу убо вас, любви ради Христовой, стойте и в том и другом подвиге. Благообразно и в благонастроении совершив рано утром обычное псалмопение и молитву Богу, приступайте к предлежащему делу и работайте, мысленно прочитывая псалмы, пока наступит третий час. Тут прекратите работу и пропойте Господу с разумом третий час, воздевая руки свои к небесам с испрашиванием благодати Святого Духа, на укрепление душ ваших и телес; за тем совершив три и четыре, или больше, коленопреклонений с внимательной молитвою, вкусите, что Господь послал, кроме среды и пятка, как у нас положено. – Наблюдите однако же, чтоб во время этих вкушений пищи не было шума и толкотни. – И во время работы жатвенной не должно быть ни споров, ни самочиния, от коих брани и крики, также ни разговоров, ни смехов, ни прекословий, – ничего такого и подобного да не будет между вами. Но да благословенно будет дело ваше, как пред лицом Бога совершаемое. И помогать надо друг другу. Когда близ тебя работающий отстанет, по бессилью, или по затруднению какому, остановись и ты – и помоги ему, чтоб жатва ровно шла и у всех поддерживалось соревнование одинаковое. Когда, по распоряжению смотрящих за работою, будете отдыхать в полдень, или спать ночью под деревьями, или под навесом, смотрите, чтоб тела ваши не были близко одно к другому и тем паче не соприкасались, и чтоб иные по двое не отделялись от других в какие-либо скрытные места. За этим должны наблюдать заправители работ. Сеятель плевел тут же невидимо; как бы он не подкрался скрытно и не влил в кого яда своего пагубного, и мы не прогневали чрез то Владыку нашего Бога. Сего ради бдите. На службе, так как псалмопения не много, надо смотреть, чтоб и этого не исполняли спешно и смятенно, но со вниманием, чтоб мы могли входить в настроение на всякое дело благое. Все на ней бывайте, чтоб никто не оставался отсутствующим. Такой, хотя бы потом за десять рук работал один, недостоин ястия в тот день. Говорю это, заботясь о спасении вашем и напоминая, чтоб не уклонился кто от пути Божия. Если у кого будет печаль какая, пусть не скрывает ее, но объявит первенствующим: они рассудят и уврачуют требующее врачевства. Никто не должен оставаться праздным: такой не имеет части с братиями и не есть из числа ищущих Господа. – Рубить не силен, или не умеешь, брате? бери рукояти; рукоятей брать не можешь? собирай виноград, носи воду, или другое что потребное исполняй, на открытом воздухе, или в доме. И Бог примет то, по усердию твоему, как две лепты вдовицы.

138. Услышав добрые о братиях вести, радуется, и внушает паче преуспевать, изображая, как должны действовать начальствующие; и каковы быть все братия

138. Услышав добрые о братиях вести, радуется, и внушает паче преуспевать, изображая, как должны действовать начальствующие; и каковы быть все братия. [2, 68] (Тоже). Пришли братия, сказали, как у вас идут дела, и тем обрадовали меня несказанно. Ибо деля меня не малая радость слышать, что все вы благодатью Христовою спасаетесь, удерживая доброе настроение свое и исполняя заповеди Божественные, коими просвещаясь делаетесь сынами Света и наследниками Царствия Небесного. Ей, чада мои! Так мудрствуйте, так ограждайте себя, так проводите день за днем, будучи возгреваемы Божественной любовью и обновляемы обитающим в вас Духом Святым, умерщвляя всякую сласть и всякую похоть растленной плоти, и на место их насаждая и возращая, как рай Божий, присноживотные добродетели, все покрывая, все терпя в подчинении, послушании, благотворении, любви, сострадании, бывая друг ко другу благими, друг о друге радующимися, друг друга тяготы носящими. И во первых, ты, чадо мое, Варсануфие, служение, мной тебе преданное, соблюдай безукоризненно, пред лицом все оживляющего Бога, действуя не по пристрастью, ни по презорству, ни по негодованию, ни по неразумному смиренничанью, ни по парению ума, но так мудро и благоутробно, как доилица греет чад своих, благоволи и душу свою предать за братий своих и чад моих. Великое дело пасти стадо Христово. Что сказал Господь Апостолу Петру? Если любишь Меня, паси овцы Моя. Так и ты, чадо мое, если любишь Христа Господа и меня грешного, добре паси чад моих, или лучше агнцов Христовых. Если же некие из них прыгают, как козлища, – ибо слышу нечто и такое, – укрощай прыткость их, растолкуй им, что если они останутся козлищами, то в день суда будут поставлены ошуюю Христа Господа, на стороне погибающих, в части сатаны; устраши сим сердца их и порази их грозным словом сим, чтоб и они сделались агнцами: ибо агнцы кротки, незлобивы, смиренны, послушны, некрикливы, а козлища прытки, неудержимы, строптивы и злонравны. Горе таковым; ибо их ожидает осуждение в вечный огнь. Никто из вас, чада мои, да не будет таков, никто, прошу вас; так как иначе пастырю належать будет нужда или голодом морить их, или отлучить от своего стада. Но уразумейте, что говорю, и волю Божию творите. – Смотри и ты, чадо мое, Данииле, как следует обращаться в среде братий твоих: просвещай их, осоляй, вразумляй; не допускай бесчиний, новшеств, крикливостей; люби благонравных, благоговейнолицых, не смелых, степенных, трудолюбивых, послушливых, смиренных, не ропотливых, не смешливых; противных же им не терпи без ненависти и исправляй, указывая им примеры лучшего; да никто не будет среди вас чужд Бога и неугоден Ему. Чужд же Бога и неугоден Ему бесчинник, шепотник, ропотник, смехотвор, тайноядец. Никто таков да не будет среди вас; но будьте все боголепны, богодвижны и боготечны. Господь да сохранить вас, чада мои!

139. Страх Божий и любовь возжигают ревность и держат на добром пути; не имеющие же; их предаются нерадению и падают

139. 1) Страх Божий и любовь возжигают ревность и держат на добром пути; не имеющие же; их предаются нерадению и падают. – 2) О возвращении таковых на путь правый заботиться надо и молиться, а самим между тем строже держать себя. [2, 69]

13. (Тоже). Благодать вам и мир, в добром устроении вашем, в послушливости, смиренномудрии, благоговеинстве, благостности, в деннонощных песнопениях ваших и стихословиях. Смотрите, чтоб все так и пребывало у вас неопустительно. Это же не иначе может быть, как когда будете иметь страх Божий и не погаснет огнь любви Его в сердцах ваших. Ибо когда он погаснет в какой душе, тогда начнут в ней проявляться малодушие и разленение и другие терния и волчцы страстей, расслабление и распущенность телесная, леность и уныние, сон непомерный, едение ненасытное и всякой другой вид греха, особенно жгущие похотения, омрачительные помыслы, расположения и дела пагубной жизни. Признак же того, что не угас огнь оный святой и невещественный, тот, что душа всегда ревнует о добром и усердно делает все должное, не ослабевая и не малодушествуя, послушания, работы, стихословия, исповедания, рукоделья, молитвы, воздержания положенные и всякие другие дела, которые разумеются под блаженным послушанием. Блажен таковой, Богу угоден и всем любезен, из благого сокровища сердца своего, как цветы, износя проявления Божественных благодатей, отражающихся и на боголепном лице его, и во всех движениях и словах. Обладаемые же неуместными помыслами мало-помалу уклоняются от должного, а потом и совсем отпадают от своего исповедания (обета) и делаются добычею дьявола.

14. Но будем молиться, чтоб каждодневно призываюший всех, уклонившихся с правого пути, возвратил и их в свое им стадо, чтоб грех не истощил их вконец, однако же о должном взыскании погибшего не понерадите и сами. Ибо если потерявшие какое-либо из неразумных животных не легко переносят ущерб этот; не паче ли тем, пасению которых вверены разумные овцы, должно всеусердно пещись о взыскании погибающих из них. – Так как эти подверглись падению, то прочие тем крепче пусть стоят и держатся должного; ибо написано: "праведнии, когда падают нечестивии, устрашаеми бывают" (Притч. 29, 16). Воспримите же страх и продолжайте шествовать осторожнее; потому что по ту и другую сторону вас дьявол устрояет вам стремнины. Потому никто не оставайся с не исповеданными помыслами и не действуй по своей воле. Никто не будь ни сластолюбив, ни самолюбив; потому что те, будучи обладавши этими худыми расположениями, поскользнулись в ров пагубы и убежали; и теперь в состоянии малости достойном блуждают туда и сюда, как заблудшие овцы. Молитва отступила от них: ибо к кому станут они воздевать руки, отбежав от Бога. Псалмы и песни замирают в устах их. Кому воспоют они: "терпя потерпех Господа", когда по малодушию сгубили себя? Поэтому вы молитесь за них о возвращении их; но вместе молитесь и о своей твердости, говоря: "аще восстанет на мя брань, на Него аз уповаю" (Пс. 26, 3). "Множицей брашася со мной от юности моея, и непремогоша мя" (Пс. 128, 2). "Сей покой мой во век века, зде вселюся, яко изволих и" (Пс. 131, 14), – чтоб, как воины Христовы, борясь, но не падая, получить сподобились вы за терпение венец правды.

140. Скорбит о нарушающих обеты и оставляющих обитель, и всячески убеждает их возвратиться на добрый путь и пребывать твердыми в иночествовании

140. Скорбит о нарушающих обеты и оставляющих обитель, и всячески убеждает их возвратиться на добрый путь и пребывать твердыми в иночествовании. [2, 70] Узнав ныне о том, что у вас делается, и порадовался я, и поскорбел: порадовался о здравии и благоденствии ваших проигуменов, и о правошествующих и правошествовавших братиях, в благочестной покорности, в благом терпении и Богоугодном житии; поскорбел об уклонившихся с пути и убежавших, хотя они и опять воззваны. Вас Господь паче и паче храня да хранит и утверждая да утверждает к совершению течения истинной жизни вашей; к уклонившимся же с пути обращусь с следующим словом Пророка: "сынове человечестии! Вскую любите суету и ищете лжи?" (Пс. 4, 3), – ища исполнения волей своих, по возбуждению страстей ваших, не полагая пред очами страха Божия, ни суда не умытного, ни огня неугасимого, ни тьмы кромешной, ни скрежета зубов и тартара невообразимо страшного, но так бесстрашно и дерзко, так лживо и легкомысленно судя о Боге при беспутных начинаниях ваших. Доколе будете вы забывать суды Его? Доколе будете не приходить в чувство раскаяния? Доколе будете полагать лукавые советы в душах своих, придумывая извинения во грехах и предаваясь суетным чаяниям? – восставьте себя, наконец, от падения, разгоните окружающую вас тьму, пресеките безумные стремления ваши. От кого бежите вы? От кого отрицаетесь? Не от Духа ли Святого, Коего прияли в день избавления? – Но довольно доселе. – Не прилагайте еще, не давайте дьяволу еще радоваться о вас, перестаньте угождать супостату своему. Возлюбите возлюбившего нас Господа, воспримите в себя благого Владыку; а прошедшее Он яко всеблагой, простит вам ради смирения вашего. Исправьте же, прошу вас и молю, неисправности душ ваших утвердите основания сердец ваших, соберите рассеяния мыслей ваших. Вспомните обеты ваши. После них, хотя бы огнь и меч угрожали вам, хотя бы муки и истязания предлежали, вам отнюдь не следовало уклоняться от них; а вы из-за ничтожной вещи злого желания своего, поправ Божественный Завет и священные обеты, вскочили, как тельцы ужаленные и устремились в места безводные и непроходные, поселились в деревне, обращались с мiрскими женами и мужами, ели и пили, как на заклание. – Из таких семян какие получаются плоды?! Увы мне несчастному! Лучше бы земля поглотила меня. – Ныне время сказать мне с Пророком: "падите на меня горы, и холмы покройте, меня", беззаконного и грешного (Осии 10, 8). Потому что те, которых я родил, оставили законы Божии, осквернили плоти свои, предали девство, отказались от послушания, сделались посмешищем демонов. Ибо не водит ли сатана туда и сюда послушных ему и не пожирает ли их потом устами греха? – Но придите хоть отселе отрезвимся, опомнимся, осмотримся, рассмотрим прелесть вражию и наше бессоветие, укорим себя, смиримся, сокрушимся, припадем в исповедании, и воспримем мало-помалу прежнее наше прекрасное житие. Ей! прошу всех вас, стоящие в доме Господни, во дворех Бога нашего! стойте доблестно, шествуйте неуклонно, и покорны будьте предстоятелю вашему и другим начальственным у вас лицам. Отметаюшийся их, меня отметается, а приемлющий их, меня приемлет, или не меня, – но Бога, ради Коего я есмь, что есмь, и вы есте, что есте.

141. Убеждает оставить свое мудрование и свою волю, и с верою предаться руководству, для прочного преуспеяния в должной жизни

141. Убеждает оставить свое мудрование и свою волю, и с верою предаться руководству, для прочного преуспеяния в должной жизни. [2, 71] Смотря на возжигаемые против нас брани оттуда и отсюда, могу сказать словом Апостола: "истинно "дадеся" нам "пакостник плоти, аггел сатанин, да не превозносимся", но паче да смиряемся, наказуеми, и под крепкую руку Божию да прибегаем, как не могущие иначе спасться. Когда со всем тщанием покорим непокорное мудрование наше и познаем самих себя, что мы всецело окаянны, ничего не могущие сделать, как должно, без помощи Божией, при посредстве руководящего нас, кто бы он ни был: тогда низойдет в пещь страстей наших Ангел, как никогда в пещь вавилонскую, исторгнет из сердца пламя похоти и произведет в душах, – яко дух росный веющий, – дар чистоты. Потому смиримся; долу мудрование наше, долу и очи наши; да преклонит выю свою разум; и се близ милость Человеколюбивого Бога. – Не будь никто неверен, никто лукав, никто криводушен, который бы устами благословлял, сердцем же далеко отстоял, каковым бывает следующий только своему нраву и своему разуму. "Никтоже своего си да ищет, но еже ближнего кийждо" (1Кор. 10, 24). Всецело будьте световы, всецело искренни, всецело истинные сыны; будем шествовать, как чада, как братия, как сонаследники; не будем принимать ничего, чем могли бы послужить во веред друг другу и не допустим никаких новых бесчинств.

142. Приглашает радоваться, что проходят жизнь нищенскую, полную лишений и скорбей, при подвижнических трудах, с оставлением всего мiрского; потому что это верный путь к наследию Царства Небесного

142. Приглашает радоваться, что проходят жизнь нищенскую, полную лишений и скорбей, при подвижнических трудах, с оставлением всего мiрского; потому что это верный путь к наследию Царства Небесного. [2, 72] Хоть несколько дерзновенно, но скажу вам Апостольским словом: "радуйтеся всегда о Господе, и паки реку радуйтеся" (Фил. 4, 4). Чего ради? Того ради, что дело Божие совершаете, что в монашескую схиму облеклись, что состоите под законом послушания и исполняете его каждодневно, скорбя, тесноту терпя, бедствуя, печалясь, – то в пощениях, бдениях, спаньях на голой земле, то в трудах и утомлениях, по делам послушания вашего, в отсечениях волей, в нечаянностях приказаний, в немытии плоти, в ношении рубищ, неопрятных одежд и обуви; приложу, – в епитимиях и отлучениях, и еще паче, – в непрестанных приражениях, толчках, уколах, как бы ужалениях и устреляниях, видимо и невидимо поражающих нас, от демонов – то блуда, то лености, то объедения, то непостояния мыслей и желаний, и других неисчислимых страстей. – Судите же сами, не справедливо ли я сказал: "всегда радуйтеся". Ей, братия мои! блаженны вы и треблаженны, претерпевая все сие ради Бога, сие избрав и сие лобызая. А отсюда что? – воссияет в сердцах ваших в будущем веке правда и множество мира, живот, радование и упокоение вечное, всыновление и наследие Царства Небесного: что так благоумно, так доброхвально и так Богоблаженно взыскали вы и ищете, – мiр возненавидев и все, что в мiре, от родителей, братий, родных, друзей и знаемых отторгшись, города, села, поля, домы и родины свои оставив, и к единому Богу Господу и Царю Славы прилепившись, благому и преблагому Владыке, Ему работая, Ему предстоя, Ему служа, Ему поя непрестанно; и у вас не об отце и матери слово, не о жене и детях забота, не о рабах и рабынях попечение, не о стяжаниях и имениях беспокойство, не о чинах и отличиях борьба, не о яствах и винах искрящихся, и не о других плотских удовольствиях хлопоты, – и ни о чем земном и тленном, но единой Богоугодной жизни и наследовании обетованных на небе, вечных благ. Не достойно ли потому возлюбит вас Бог? Не достойно ли наречет вас чадами? Не праведно ли в день оный скажет вам: "придите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам от сложения мiра?" Таковы подвиги ваши, таковы ваши искания, таковы надежды! – Потому и опять скажу: "радуйтеся всегда".

143. Сравнивает подвижническую жизнь с бегом на ристалищах, и подробные дает наставления, как успешно кончить сей бег и награду получить

143. Сравнивает подвижническую жизнь с бегом на ристалищах, и подробные дает наставления, как успешно кончить сей бег и награду получить. [2, 76] Наш подвиг подобен бегу на ристалищах, как указал св. Павел (1Кор. 9, 24) Но здесь для бега определяется небольшое пространство и назначается недолгое время. А в нашем подвиге путь простирается от земли до неба, и время определяется целою жизнью, после которой раздаются и венцы победителям. Зрителями наше состязание имеет тысячи и тьмы Святых Ангелов, – подвигоположником самого Владыку всяческих, на неприступном престоле славы своей восседящего, – противниками злокозненных демонов, всячески покушающихся положить нам препоны, сбить с ног и погубить. – Судя по сему, сами видите, сколько надлежит нам быть внимательными и осторожными, заботливыми и неутомимыми, чтоб не только добре начать течение, но и совершить его. Начать только никакой не принесет нам пользы, если с юношеской живостью и с мужеским постоянством, не будем простираться в предняя; но и это не означает еще победы, если с тем же рвением и напряжением не будем тещи до самой смерти, хотя бы жизнь наша протянулась и очень долго. Будем же, братие и отцы, тещи еще и еще, будем стремиться в предняя дальше и дальше, испрашивая помощи и силы свыше от человеколюбивого Бога чтоб и добре тещи и успешно достигнуть предназначенной черты или меты. Страшнейший подвиг указало нам Слово Божие, добре текущим и побеждающим обещающее неизреченную радость и славу, а нерадивым и беспечным, которые или с места не движутся, или останавливаются пред препятствиями и самовольно уклоняются с пути, угрожающий бедственнейшей и ужасающей участью. – "Имеяй уши слышати, да слышит", говорит Господь. Слушайте же сие, чада, и внимайте: теките бодренно, и осматривайтесь зорко, зная, что лукавые демоны всегда готовы стать нам поперек дороги и устроить нам преткновение. Ведайте, что никто не может добре тещи, если не обнажится от всего облежащего, удержав только нагрудник веры, – разумею не только оставление всякого внешнего имущества, но отстранение и внутреннего разнообразия помыслов и пожеланий земных. В нашем состязании никто не может иметь успеха, если не обучить тела довольствоваться малою пищей и питием; если вместо елея не намастится твердостью и неутомимым терпением; если не пройдет, как некий гимнастический курс, испытательные упражнения пред приятием схимы. Во время же течения, никто не должен мешать другим сподвижникам, ни завидовать им, ни наветовать; но ум и очи устремленными иметь на то, как бы достигнуть благоуспешно предела течения, прилагая усилие к усилью, рвение к рвению, воодушевление к воодушевлению, не озираясь ни на десно, ни на шуе, не внемля похвалам, не увлекаясь тщеславием, не малодушествуя при утомлении, препонах и столкновениях, не падая духом от преткновений, чтоб таким образом все исполнив преподобно, смиренномудро, братолюбно и искренно, по успешном окончании течения сподобиться нам получить обетованное воздаяние от Господа нашего.

144. Возревнуем о всякой добродетели, от всего же недоброго будем блюстись, особенно такого, какое кажется добрым

144. 1) Возревнуем о всякой добродетели, от всего же недоброго будем блюстись, особенно такого, какое кажется добрым. – 2) Много засад у врага. Лучшее средство к избранью их есть откровение помыслов. – 3) Против всякой страсти надо вооружаться своим противострастным борением. В пример выставляется способ борения с завистью. – 4) Внушается во всем соблюдать благочиние. [2, 77]

1. Придите, движимые желанием обще всем полезного, воспримем теплейшее рвение о спасении, станем все делать подобающее, желать должного, искать благотворного, малые и великие, начинающие и старцы; очистим себя от всякой скверны плоти и духа, сделаем из себя сосуды избрания, творяще святыню в духе, бегая случаев ко греху, не допуская гордости, преслушания, сластолюбия, плотолюбия, стремясь обогатиться добродетелями, – смирением, послушанием, чистотою, братолюбием; отвергнем далеко от сердца нашего плотские и сластолюбные склонности, пресечем поблажающие сему сношения, не только со внешними, но и с своими внутренними, – разумею то, чтоб не иметь к одному брату большую любовь, чем к другому: ибо такая любовь лукава и Богу ненавистна, по видимости будто братская, по существу же сатанинская.

2. Знаете, как много засад у дьявола и как хитросплетенны сети его, – и что никто не избавится от них иначе как чрез исповедание помыслов и желаний, с верою к руководителю своему, сопровождаемой смирением и послушанием. Те, которые шествуют не сим путем, падают, падали и прежде, как читаем; сему же последующие закону явились блестящими в мiре светилами, избегши тьмы греха и дьявола, поправши умерщвлением своих желаний.

3. Умоляю убо вас любовью Господа нашего Иисуса Христа, умудритесь во спасение свое. Каждый какой страстью томим бывает, против той должен и подвиг воспринимать, – против зависти, например, противозавистный подвиг, – именно – ненависть к здешней мгновенной славе, – потому что эта страсть зарождается от желания показаться лучшим ближнего чем-либо: или живостью ума, или мелодичным псалмопением, или приятным чтением, или другой какой способностью, духовной или телесной, и зародившись сжигает медленным огнем, истощает и снедает. Но будучи друг другу членами, так как одно тело есмы все, будем сорадоваться друг другу, почитая своим все, чем отличаются другие; ибо когда один одним, другой другим, третий еще иным чем отличается, все же суть одно тело братства, то всем этим братство все отличается и является всесовершенным, честь чего и на каждого переходит: тот мелодичен, а ты громогласен; тот читает внятно, а ты понимаешь читаемое скоро; иной сообразительнее умом, а ты способнее ходить по делам; иной еще полезнее в распоряжении работами, а ты более охотен на послушания; и последнее гораздо лучше первого, потому что кажущееся быть чем-то пред тем, что действительно есть таково, ничтоже есть. Что мелодия, или доброгласие, или чтение, или быстроделие, или каллиграфия, или музыка пред блаженным и прелюбезным смирением и послушанием, пред благостью и простотою, пред кротостью и тихостью, пред незлобием и безропотностью, пред Боголюбием и действенной молитвою и пред другими добродетелями, которых стяжание есть дело произволения и искания, хотя бы кто был без голоса, не умел петь, дурно читал, был косноязычен, косоглаз, дурен лицом, хромоног. Так благой Бог наш для всех нас сделал удободостижимым и удободоступным благо добродетели, поставив его в зависимость не от телесных преимуществ, а от душевных расположений, в коих оно и засеменяется, и возрастает, и достигает совершенства.

4. Будем довольны тем, что есть в нас, радуясь и тому, что есть у каждого из братий, единясь между собою и оставаясь в жизни по Богу со всяким благоустроением. Видите, братие, что мы множимся; и надобно, чтоб все у нас было благочинно: ибо если и малое что выступит из своего чина, весь состав братства приходит в движение и колеблется, теряя свою красоту добродетели, как бывает и со всяким другим обществом. Для нас, собравшихся во едино о имени Господа нашего Иисуса Христа и состоящих в чине Ангельского жительства, неотложно обязательно полное во всем благочиние, – разумею то, чтоб без шума и смятения петь и молиться, стоять и переменять место, сидеть и вставать, спать и просыпаться, нисходить и восходить, молчать и говорить, есть и пить, входить и выходить, спрашивать и отвечать, сходиться и расходиться, искать и давать, услуживать и принимать услугу, полагать и держать, одеваться и раздеваться, обуваться и разуваться, все это видимо деется у нас каждодневно. Когда во всем этом соблюдается благочиние, тогда все братство наше, как море некое покойное, представляется, хотя движущееся, но кроткими волнами движения, как Духом Святым производимыми. Когда же, по невниманию, привнидет какое-либо нестроение, тогда оно, как бы сильными ветрами и ураганами воздымаемое, мятется и кипит волнами. Не это ли видится у нас, когда между вами поднимается шум, крик, смех и говор, – как недавно при раздавании св. агиасмы и во время выхода из трапезы, когда четыре благочинных едва успели восстановить должный между вами порядок. – Не так, чада мои и братия, не так. Ведомо вам, что сказано о воле Божией, что она есть не "благая" только, но и "совершенная" и "благоугодная" (Рим. 12, 2), по благоустроению многих. – Это впрочем сказал я вам не в укор, а в напоминание о прежде бывшем, чтоб вперед избегались подобные случаи. Господь же мира и Бог всякого утешения, содержащий в чине все небесное и земное, да дарует вам силу и крепость ко всякому благому делу и движению, ко всякому миру и единомыслию, ко всякому благочинию и тихости, в искренней друг к другу любви, да обрящемся и в день откровения Его ликом Святых и сонмом освященных, со всеми Святыми, от века Ему благоугодившими.

145. Жизнь терпеливая в общежительном послушничестве; есть настоящее мученичество

145. Жизнь терпеливая в общежительном послушничестве; есть настоящее мученичество. [2, 78] Блюдитесь от лукавого сообщничества, самомнительного самочиния и пагубного нарушения законоположений обительских, сообразуясь во всем с преданным нам св. Отцами уставом; ибо что у нас положено, то положено не как попало, но по испытании всего с давних времен, со многими трудами и потами, и что уставлено, уставлено по требованию и существу нашего Ангельского образа жизни, и в обличение инако мудрствующих о заповедях Господа. Продолжайте же вашу добрую куплю и ведите до конца ваш о Господе путь, намащая себя елеем кротости и терпения и перенося всякого рода подвижнические тесноты, за кои уготовляется пространное наслаждение вечными благами. Какие же это тесноты? Те самые, которые вы каждый день на самом деле имеете: бдения и псалмопения, труды рук, малоястие, малопитие, последовательное одного за другим прохождение послушаний, благочиние в стоянии в Церкви и в порядке при шествии, в поступи, в одежде, в обуви, в покровах, – скорби от лишений, от предпочтений, от презрения и всего подобного. И справедливо свидетельствуют многие св. отцы, прежде же всех свидетельствует св. Василий Великий, что состояние послушания есть настоящее мученичество. – Но смотрите, какое нам от этого благо? и какое за то воздаяние? – Неувядаемые венцы правды, наследие Царства Небесного, всыновление, нетление, бессмертие и всякое другое не домыслимое блаженство. Таковые имея обетования, братия мои, еще и еще переносите предлежащий вам труд подвижничества, не устрашаясь прилучающимися поскользновениями неких, ни падая духом от встречаемых трудностей и печалей, ради нашей по Богу жизни: ибо если здесь не попечалимся, то и в день оный не будем обрадованы, – если здесь не потерпим тесноты и не постенаем, то не встретим простора и веселия и в будущем веке. Но чем более здесь попечалимся и поскорбим, победствуем и поугнетаемся, тем большие там встретим утешения: вместо печалей получим радования, вместо бедности богатство; вместо малых стяжаний земных – многие стяжания сокровищ небесных, вместо телесных болезней душевное благоустроение, вместо оставления мiра, Господнее призвание к Нему Самому: ибо каково и колико будет нам, когда услышим блаженный оный глас, зовущий и глаголющий: "придите, благословеннии Отца моего, наследуйте уготованное вам от сложения мiра" (Мф. 25, 25). Почему, если б надлежало нам каждодневно умирать любве ради Христовой, предпочтем сие и предадим себя бить, жечь, рассекать и всякие муки терпеть, как терпели св. мученики. Ибо не одно им подобало любить и лобызать, а другое нам; но один у нас подвиг и одно стремление, так как и по естеству мы одно есмы, – Божии создания, в мiр вводимые для одной цели – прославлять Бога, чрез исполнение святых заповедей Его: членов же отсечение, кровей излияния и муки тиранов не всегда и всюду имели место. Мы сподобились вступить в настоящий подвиг высокого жительства в послушании, и подъемлем мученичество иным образом: вместо отсечения членов отсекаем волю свою; вместо излияния крови извергаем греховные помыслы и пожелания; вместо тиранических мук терпим нападения бесов и неприязни со стороны мiра; почему не суетной надеждою надеемся в будущем веке получить часть вместе со св. мучениками.

146. По случаю землетрясения напоминаете о потрясении неба и земли в последний день и дает соответственное тому наставление

146. По случаю землетрясения напоминаете о потрясении неба и земли в последний день и дает соответственное тому наставление. [2, 79] После землетрясения, бывшего у нас вчера, ни о чем другом неуместнее нам беседовать, как о нем, и именно: от чего оно и для чего бывает? Из еллинов одни одно, другие другое говорят; нам же Божественный Давид изъясняет сие, когда говорит о Боге: "призираяй на землю и творяй ю трясться: прикасаяйся горам и дымятся" (Пс. 103, 32). Как, когда господин обращает гневный взор на раба, раб приходит в трепет: так истинный Владыка всего и Творец, пред Коим все твари предстоят, как рабы и рабыни, когда восхочет показать праведное негодование Свое на нас за грехи наши, всевидящим оком силы своей грозно воззревает на тварь и "творит ю трясться", чтоб мы, устрашившись и вострепетав, как рабы, навлекшие на себя гнев, уцеломудрились и обратились к исполнению Его заповедей. – Вот, братия мои, коль страшна сила Его! каково проявление негодования Его, и ярость гнева Его! И если настоящее таково и толико, то каково будет будущее во время скончания всего? Ибо Сам Он говорить с угрозою: "еще Аз единой потрясу небом и землею" (Аггея 2, 7), показывая необычайность того. Какой страх узрится, и какой трепет будет тогда, когда земля отдаст всех от века умерших, когда небо совьется как свиток, спадут звезды, изменятся светила, и звук трубы Архангельской пронесется над всеми, живущими на земле, когда и Сам Бог наш явно придет, с тысячами тысяч и тьмами тем Ангелов и Архангелов и вышних Сил, шествующих пред лицом Его, когда престолы поставятся, сядет судилище и неподкупный Судия и Владыка обнажит все сокровенное, пережитое нами. Когда по совершении всего сего во мгновение ока, произнесется великое и страшное решение, призывающее праведных в Царство Небесное и жизнь вечную, а грешных отсылающее в огнь вечный, в тьму кромешную, в страшную бездну ада, в тартар мрачный, к червям неусыпающим, на скрежет зубов и все другие грозные муки? Кто снесет все такое, братие? Кто стерпит такие страхи и ужасы! Кто устоит пред этим подавляющим и в исступление приводящим событием! Видеть небо раздираемое, землю потрясаемую, множество Ангелов и Самого Господа и Бога, грядущего на облаках судить всю землю!!! – Но ведь не в далеке, а близ есть сие ожидаемое: Судия при дверях! – Се Жених! исходите во сретение! – Но если имеем светлые светильники чистоты и елей милостивости и любви в достаточной мере, благо нам; мы сретим Жениха радостно и внидем в чертог Его. Если же нет, то отосланы будем от дверей оных, которые на стук наш не отверзутся нам, зле мудрствовавшим, дремавшим и спавшим и оказавшимся неготовыми. – Почему, чтоб этого не случилось с нами, пробудимся спящие от сна беспечности, восстанем расслабшие от уныния, отрезвимся пьянеющие от срамных помыслов, очистим души, оскверняемые нами неуместными похотениями, утвердим сердца крепкой верою, у кого они поколеблены двоедушием, изменчивостью и плотолюбием. Добре же текущие будем тещи и еще также, светлые еще просветимся, чистые еще паче очистимся, ревностные еще паче возревнуем, добродетельные еще более возлюбим делание добра, смиренно мудрые еще более воссмиренномудрствуем, послушливые еще более станем послушны; все всё доброе будем творить и всякую заповедь исполнять, да достойными окажемся внити в чертог Жениха душ наших на нескончаемую радость.

147. Паче и паче преуспевать будем, во всякой добродетели, ревнуя и всего недоброго избегая, и подвигами Ангельского общежительства украшаясь, по примеру св... отцов и в чаянии великих обетований

147. Паче и паче преуспевать будем, во всякой добродетели, ревнуя и всего недоброго избегая, и подвигами Ангельского общежительства украшаясь, по примеру св. отцов и в чаянии великих обетований. [2, 80] Не посрамим пройденных уже нами подвигов настоящими деяниями; как бы положившие только начало, будем ревностно исполнять всякий долг и всякую добродетель, свет к свету воспринимая и от славы в славу восходя: что и достигается добрым вашим во всем поведением, когда будете облечены во одежду смирения, будете украшаться послушанием, являть деятельную любовь и кротость, бегать своеволия и самоугодия, от коих смерть, лукавства, первенстволюбия и славолюбия, в коих скорая погибель и от коих пали все падшие от века до ныне, на сем поприще послушания. Ныне, как уже очистившиеся от всяких терний, плевел и волчцов, будьте доброплодны и новую покажите жизнь, ничего в нее не внося от мудрования преткнувшихся, чтоб иначе и вам не пострадать того же. Все будьте искренни и чисты; все переносите благодушно поношение, уничижение и брань; все являйте твердость в борьбе за добро, воздержание и постоянство: ибо в этом мученичество жизни в послушании; и все, потерпевшие его, получат венец правды. Как горящие любовью ко Христу и искушенные напастями и бедами, переносите доблестно все, каждодневно случающееся, и теките оной воистину златою жизнью отцов наших, в коей не встретим преслушания, гордости, противоречия, продерзости, поношения, смуты, но где владычествует мирное Ангельское состояние, покоющееся под веянием Духа. Вы знаете, что то, что я говорю, истинно благо; если благо, то и достолюбезно; если достолюбезно, почему и нам не полюбить того, не возжелать и не постараться приобресть?

148. Доброе трудно прививается к нам, а худое удобоприемлемее

148. 1) Доброе трудно прививается к нам, а худое удобоприемлемее. – 2) Путь добрый тоже, что восход на гору, а путь грешный то же, что спуск с горы. – 3) Горе смотреть нам надо, и не нисходить к земным помышлениям. – 4) У нас разные дарования, разные и помышления; но воздаяние получим по усердию и труду. – 5) Будем благодушно переносить всякие лишения, неудобства, тяготы и скорби; ибо на это уж мы пошли. Но это верный путь ко спасению. [2, 31]

5. Обыкновенно бывает так, что когда кто говорит о чем грешном; то сказав однажды и дважды о том, располагает слышащих к худому. В отношении же к добру, и много раз сказавши спасительное, едва успевают чье-либо привлечь к тому внимание и расположение. Так трудно прививается доброе к естеству человеческому; напротив злое очень удобоприемлемо для него.

6. Идти путем добрым тоже что восходить на гору: сколько тут трудов, неудобств и неприятностей? Напротив путь грешный тоже что спуск с горы: легок и преград не видно по быстроте хода. Потому на добром пути потребны и особенное тщание, и руководство, и предосторожности.

7. Тут ничего не следует иметь в виду земного и тленного, а только одно небесное и вечное, если желаем восходить, а не нисходить. Ибо как у восходящего на высоту, если он посмотрит вниз, происходит некое омрачение: так и у того, кто, восходя путем добродетели, прилепится вниманием к утехам земным, омрачается око душевное. Горе смотреть нам надлежит, потому что там глава наша – Христос Господь, там сокровище наше и жизнь вечная. Не будем ослабевать восходя, ни падать духом, видя высокость восхождения. Достигнуть конца нам самим не по силам, но близ есть помощь Божия и Его заступление.

8. Мы вступили на путь сей и преуспели, и каждый из нас, соответственно своему рвению и труду, стоит теперь на такой или такой степени добродетели. И мы душевными расположениями разнимся между собою более, нежели видом тела: ибо один более, а другой менее тепле возлюбляет смирение и послушание; или один отличается даром любви к ближнему, а другой – усердным присмотром за многими, или по рукодельным послушаниям, или по работам полевым и домашним, или по удовлетворению потреб, каковы например, эконом, келарь, трапезарь, сапожник, портной, и другие. Всякой у нас путем Господним идет, и всякого путь сей приводит к венцам нетленным.

9. Будем только терпеливо и смиренно переносить труды, поты и тяготы делания, бдения поста, псалмопения, равно как холод, худобу одежд и обуви и прочие неудобства. Свидетель Бог, что я неравнодушно смотрю на это, жалею вас, состражду вам, и сколько сил есть, забочусь доставить покой всем вам. Но сами видите, что дело немалое стольких одеть, обуть и упокоить. – Впрочем на то ведь мы и пошли, чтоб голодать, жаждать, наготствовать, нищетствовать любве ради Христовой, по коей и Божественный Апостол жил в голоде и жажде, в холоде и наготе и в других лишениях (2Кор. 11, 27); и не он только, но и все святые "проидоша в милотех, и в козиях кожах, лишени, скорбяще, озлоблены... в пустынях скитающеся, и в горах и в вертепах и в пропастех земных" (Евр. 11, 37. 38). Если же они так, как же мы, иначе живя, одинаковой с ними чести сподобиться можем? Никак. Но если кто видит себя в каком-либо из исчисленных лишений, да радуется, что приобщился части святого. Так должно смотреть на все каждому и все принимать с благодарностью, как от Бога подаемое чрез распорядителей, без всякого ропота или охуждения. Если так будем действовать, блаженны мы, братия, ибо за это сподобимся упокоения там, где нет болезней, труда, лишений и печали.

149. Обличает уступающих внушениям врага и падающих, и убеждает противостоять им, обнадеживая помощью Господа

149. Обличает уступающих внушениям врага и падающих, и убеждает противостоять им, обнадеживая помощью Господа. [2, 82] Нерадение, зародившись, мало-помалу увлекает не внемлющего себе в ров погибели. Когда начнет кто тяжел быть на подъем для дел своих, противоречив при назначении послушания, уклончив от исполнения их, – тогда враг снабжает его внушениями и возбуждениями к совершению преступных дел, и он, склонившись на то, не только сам падает, но и других сбивает на тоже. Увы! что это деется? – Как побеждает демон? Как пристыжаем мы хранителей наших, святых Ангелов? Как прелагаемся мы на сторону супостата, к постыжению великого Бога нашего, доброго Пастыря, давшего Себя за нас в искуплениие крестом и смертью? Как воззрим мы на лице Его? Как стерпим гнев Его? Не найдется мука, соразмерная с нечестием нашим. – Другие восхищают Царствие Небесное, а мы похищаемся душегубителем нашим. Другие являют твердость мучеников, а мы подвергаемся падению отверженных. Другие возвышаются до небес, а мы низводимся до преисподних земли. Другие полагают в сердцах своих восхождения по степеням добродетелей, а мы устрояем себе нисхождения по степеням пагубы. Ужели не отрезвимся когда-либо? Ужели не очувствуемся? Ей, умоляю вас, поспешим к делу, возьмемся за подвиги, потечем путем Божиим, избегая причин, приводящих к падению и совершая все боголепное и преподобное: нерассуждающее послушание, неослабный труд в рукодельях, смиренномудрую веру, чтоб все – и делаемое и мыслимое – открывать на исповеди, скорое запрещение непотребным помыслам, в самом начале нападения демона говоря: отойди с глаз моих, сатана, – к сласти ли похотной влечет он, или к отступлению возбуждает, или к лености клонит, или нетерпеливость наводит, или восставляет против веры. Ибо он всегда и всюду устрояет засады, сети ставит, ямы роет; не спит, и празден не бывает, ни пищи, ни питья, ни другого чего не ищет; одно у него и дело, и ночью и днем, – губить души наши. Против него же первое и главное у нас орудие – откровение помыслов с Божией помощью и заступлением. Не будем же расслабляться и предавать себя падению. Пусть велик он силою греха, пусть хитер в способах влечения ко злу, пусть злобен по естеству и один изобретатель и делатель нашей пагубы, – но не убоимся его: ибо после того, как Христос Бог наш восприял плоть нашу и вочеловечился, он обессилел, и мы поем: "врагу оскудеша оружия в конец" (Пс. 9, 7), потому что победивший его Господь дал нам власть наступать на главу его. Дерзая верою, будем считать его равным бессильному воробью, или ничтожному какому пресмыкающемуся, попираемому ногами.

150. Определив, что мы, зачем мы, где мы и куда отойдем, изображает решение страшного суда и участь десных и шуих, и выводит назидательный урок

150. Определив, что мы, зачем мы, где мы и куда отойдем, изображает решение страшного суда и участь десных и шуих, и выводит назидательный урок. [2, 83] Напоминаю вам, будем помышлять, рассуждать и рассматривать, – что мы, зачем мы, где мы и куда отойдем? – Мы творение Божие, дело рук Его, по образу и подобию Его созданные, имеющие власть над всем, сущим под небесем; ибо как написано, Он "все покорил под ноги наши" (Пс. 8, 7). Мы вторые после Ангелов, как они первые, по естеству. – Зачем мы? – Не за чем, как чтоб быть во славу державы Его, подобно Ангелам, чрез верное исполнение всех заповедей Его, – так как мы "умалены малым чем от Ангелов" (Пс. 8, 6), и еще менее будем таковы, когда совлечемся тления и облечемся в нетление. – Где мы? В месте изгнания, по прародительскому бессоветью, преслушанию и сластолюбию, перешедшему и к нам, потомкам его: о чем плакать подобает и рыдать, печалиться и стенать, помышляя о том, из какого благолепного извержены мы жилища, из какого Ангельского пребывания, какого блаженного утешения райского. – Куда отойдем? – В тамошний мiр, в треблаженное Ангельское пребывалище, в светлую страну, в невечернюю жизнь, поели того, как на страшном всемирном суде, Судия всех и Бог, восседши на престоле славы, во мгновение ока рассудит все и воздаст каждому по делам его: соблюдшим заповеди Его даст стояние одесную, радость неизреченную, вкушение вечных благ, Царство Небесное, а преслушавших Его и по нерадению и сластолюбию учинивших зло – блуд, прелюбодеяние, хищение, зависть, убийство, распутство, нечистоту, отступничество, гордость, тщеславие и всякие другие виды зла, предаст вечным мукам: огню кромешному, червю ядовитому, тьме тмущей, в тартар бездонный, – каждого сообразно с собственными его грехами. Кто в премудрости, добре понудив естество, все претерпит мужественно, а если потребуется, то и умрет за добро, – тот в день оный просветится, как солнце, будет в части святых, в ликостоянии Ангелов, в веселии мучеников, в наслаждении Пророков и Апостолов. Но горе тому, кто за мгновенную сласть плотскую, за миролюбивый нрав, за скоропреходящие и ничтожные удовольствия попадет там в оную бедственную часть стояния ошуюю, под немилосердое отвержение и невозвратное отослание на нескончаемые муки, в неразрешимых узах, где только и слышится, что – увы и горе! – Нет избавления, нет изменения, нет человеколюбия, ни от Бога, ни от Ангелов, ни от Святых, вовеки веков! О сем, чада мои, да помышляют все: и добре текущие и претыкающиеся, и сильные духом, и малодушные, и первенствующие и вторствующие, и теплые и хладные, и богатые и бедные добродетелями, и вообще всякой человек, всякое колено и всяк язык. Позаботимся и мы о сем, примем добрые решения и потечем путем Божиим бодренно и напряженно, отвергши всякую страсть, как заразу; возденем руки наши к Богу спасающему, изъявляя готовность каждодневно претерпевать мученичество: кровоизлияние, членов отсечение, плоти строгание, костей сокрушение, а не только лишение какой-либо пищи, или питья сладкого, одежды тонкой, обуви хорошо сшитой, чести стояния и многого другого подобного, о чем смешно и говорить; чтоб, добре поживши здесь, по чину нашего звания, в смирении и послушании, и верно соблюдши обеты свои, изыти нам из здешней темницы радуясь, и с дерзновением предстать пред лице Бога, в благой надежде получить, обетованные живущим во славу Его, блага.

151. Из того, как приготовляются к состязаниям на мiрских зрелищах выводить наставления и для подвизающихся в духовной невидимой брани

151. Из того, как приготовляются к состязаниям на мiрских зрелищах выводить наставления и для подвизающихся в духовной невидимой брани. [2, 84] Посмотрим, как приготовляются к состязаниям на мiрских зрелищах, – нельзя ли из их примера поучиться нам чему-либо и для наших подвигов. Когда наступает время народного зрелища, большей же частью еще гораздо прежде того, имеющие выступить на состязание, не праздно проводят время, но наперед упражняются в том, что и как следует им делать на зрелище, делают опыты всего предлежащего, соответственную тому и диету держат, не допускающую яств, не могущих способствовать успеху, и речей у них в это время не бывает других, как все о предлежащих состязаниях, как выступить и сделать первый шаг, куда потом направиться и кому на кого нападать. Столько у них занятий и забот: из за чего? Чтоб победою стяжать венцы тленные и получить положенные награды; вместе с сим и для того, чтоб доставить удовольствие зрителям и приятелям, при посрамлении побежденных. Если у этих предварительно бывает так много труда и обсуждения, какой, полагаете вы, должно нам и вам иметь подвиг, какое тщание и осмотрительность, и какую неусыпную заботу то о том, то о другом? Ибо враг наш, противник и супостат, не неопытен, не невежда, не небрежен; но стоя насупротив, кажется, и он не мало обдумывает, какие против нас устроить ковы, как подойти, как напасть, как отразить, как подстрелить и повергнуть долу бедного монаха? Не великий ли потому предлежит нам подвиг? Не великую ли заботу и тщание должны мы иметь? Не следует ли нам, воздев руки горе взывать: "призри Господи от Святого жилища Своего" (Пс. 32, 14). "Воздвигни силу Твою", м "приди, во еже спасти нас?" (Пс. 79, 3). Истинно так; и это со смирением и сокрушением сердца, с упованием и мужеством, с искреннею верою и послушанием испытанным. Не оставит Господь подвижника добродетели, если он призывает Его на помощь себе, говоря: "на Него упова сердце мое, и поможе ми; и процвете плоть моя" (Пс. 27, 7). А когда Он помогает, кто может противостать? Кто силен низложить? Никто. Пусть будут тысячи и тьмы врагов, не убоится таковой. Именем Господним отразит он их и разгонит. "Мужайтесь убо".

152. Примером земледельца, пловца, купца, путешественника возбуждает ревновать о стяжании благ духовных

152. Примером земледельца, пловца, купца, путешественника возбуждает ревновать о стяжании благ духовных; и помянув о препонах со стороны врага, обнадеживает в успехе помощью Господа Спасителя, все устроившего и устрояющего во спасение наше, если окажем себя достойными Его помощи. [2, 85] Земледелец, пловец, купец, путешественник, все трудятся, заботятся день и ночь, утомляются и из сил выбиваются, желанием желая достигнуть своей цели, – и достигают. Но наше возделывание, наше плавание, наша купля, наше путешествие отстоят от того, как восток от запада, или лучше как небо от земли. Потому наши труды, подвиги и поты сколько должны быть превосходнее, ревностнее и неусыпнее тех? – Чего ради и Св. Давид с изумлением взывает: "кто взыдет на гору Господню, и кто станет на месте святем Его?" (Пс. 23, 3). и опять: "кто даст ми криле яко голубине? и полещу и почию" (Пс. 54, 7). Мы и трудимся, мало вкушаем пищи, мало сна, простаиваем службы и в кельях молитвословим, читаем, слушаем, поем, рукодельствуем, смиряемся, слушаемся и все терпим. Но от чего же не достигаем мы желаемого и не видим успеха? – Ни от чего другого, как от препон нашему спасению, полагаемых супостатом нашим дьяволом. Он от дней века сего до ныне восстает на род наш, чтоб не допускать нас на небо, с которого он низринут за превозношение. Не будем однако же, братие, унывать и не падем духом пред трудностями жизни нашей. – Ибо Бога имеем помощником и заступником, Бога "воздвизающего от земли нища и от гноища возвышающего убога" (Пс. 112, 7), "препоясующего силою" немощь естества нашего (Пс. 17, 33) и побеждающего искусителя нашего врага. Потому не будем малодушествовать, смотря на то, как мало можем мы сделать своими силами. Не так любит жених невесту свою, не так родители радеют о детищах своих, как любит нас и радеет о нас Владыка всяческих Бог. Он заботится о спасении нашем, радуется доброму поведению нашему, отверзает очи ума нашего, показует ему светлую красоту свою и вожделенное благолепие свое, и возводит его под Ангельским световодством к созерцанию неба и всего, что на небе, и охраняет его от врагов невидимых под кровом крыл Божественного промышления Своего. И что много говорить? – Он таков в любви к нам грешным, что благоволил, не оставляя недр Отчих, преклонить небеса, и в уничижении снити к нам, и сделаться человеком, будучи Господом всяческих. Содержа все словом, препрославленный и превознесенный сделался Он младенцем, рожденным от бедной Матери, когда обогащает все. Верх же таинства то, что Он приял за нас крестную смерть после страшных страстей и тридневно воскрес, исхитив нас из рук змия, и дав нам силу попирать его, как пресмыкающуюся скнипу. Какой отец так возлюбил сына, или мать – дщерь, или муж – жену, или друг – друга, как Он, за нас любимых столько потерпевший и пострадавший? Но и нельзя словом высказать и умом измерить презельную любовь и благостыню Его к нам. Возлюбивши же нас так и столько пострадавши за нас, как может Он не быть помощником нашим на всяк день и час? Заступником и прибежищем нашим, если мы сами не отступим от Него, увлекаемые страстями своими? Зная сие, попечемся быть верными Господу, подъемлем всякой подвиг, мужественно перенося все прискорбное и творя все заповеданное Им; – и Он сделает нас победителями в борьбе с врагом и даст нам беспрепятственно достигнуть возжеланного нами конца.

153. Указывает, как блаженно работать Господу; и помянув, что и братия для этого вступили в обитель, оставив все, воодушевляет их словом Господа: ищите и обрящете

153. Указывает, как блаженно работать Господу; и помянув, что и братия для этого вступили в обитель, оставив все, воодушевляет их словом Господа: ищите и обрящете... трудясь смиренно в обительских послушаниях, кои по виду только будто житейски, по духу же духовны. [2, 85] Что прекраснее и блаженнее, как работать Богу живому в преподобии и правде, очищать душу и тело, сохранять от всякого греха, влещись вожделением будущих благ, всегда переноситься от мiра к небесному, иметь душу неуловленной никакой страстью, подобно птице, перелетающую все сети дьявола и парящую в превыспренних. Кто таков, тот веселится всегда и радуется, услаждается и восхищается, отзде начиная вкушать начатки будущего всеблаженства. – Так как и вы для этого вышли из мiра и пришли сюда, для этого отреклись от мiра и всего, что в мiре, для этого сделались странниками и пришельцами, отчуждились от родины, рода и родных, для этого стали иными по виду и образу жизни, и простились со всеми заботами и попечениями житейскими: то благой восприяв подвиг, ищите и обрящете, стремитесь и достигнете, чего возжелала душа ваша. Ибо "ищай обретает и толкущему отверзется" (Мф. 7, 8), говорит Господь. Ищите, ни о чем другом не заботясь и ничем другим не занимаясь. Хотя вы занимаетесь обычными своими послушаниями, но у вас это не мiрские и не житейские занятия, потому что занимаетесь не по страсти, не по своей воле, не в угоду плоти, а для святого братства духовного, по послушанию и заповеди, паче же все для Богоугождения. Бог приемлет сей труд ваш, как жертву и всесожжение. И блаженны вы, братие, что избрали сей Ангельский образ жизни, ведущий в небесный Иерусалим, егоже содетель и Зиждитель есть Бог. Теките же добре, укрепляемые благодатью, и украшаясь добродетелями: сокрушением, послушанием, смирением, готовностью на всякое дело, безропотностью, бдением, трезвением и молитвою.

154. Помянув, как тяготит его бремя настоятельства, особенно при мысли об ответе за каждого, просит помочь ему. Чем? Преуспеянием в жизни иноческой

154. 1) Помянув, как тяготит его бремя настоятельства, особенно при мысли об ответе за каждого, просит помочь ему. Чем? Преуспеянием в жизни иноческой. – 2) За тем определяет, что должно считать преуспеянием. – 3) Наконец приглашает рассмотреть, преуспевают ли они, указывая и признаки преуспевающих и непреуспевающих. [2, 87]

1. Как, думаете вы, смиренная душа моя относится к моему над вами настоятельству? Может быть, вам кажется, что я величаюсь небольшими своими к вам поучениями, и этим одним надеюсь вполне исполнить долг настоятельства. Отнюдь нет. Но скажу вам по истине, что в томительном и мучительном беспокойстве провожу дни бедной жизни моей, не успокаиваясь тем, что скажу вам о достодолжной жизни, но желая видеть в вас самое дело жизни. Посему, когда вхожу в среду вас, каждодневно всматриваюсь в ваше поведение, как обращаетесь друг с другом, как себя держите, как вопрошаете и отвечаете, и из всего этого, а также по взору очей и виду лица, познаю, каково у каждого настроение души: в ком нахожу его правым, радуюсь и утешаюсь, и надеждами воодушевляюсь; а в ком нахожу противное, печалюсь, скорблю и воздыхаю, полагая наверное, что тут взяла силу страсть. И не могу иначе. Ибо разве я не должен отдать отчет о каждом из вас? – При мысли же о сем, кто может оставаться равнодушным? Кто не восплачет, не устрашится и не вострепещет? – Велико и страшно стать человеку пред Богом, неумытным Судией и давать отчет о всей пастве, соблюлось ли оно в чистоте и непорочности и исправно ли ходило во всех оправданиях Божиих, и во всем достодолжном и в отношении к Богу, и в отношении к ближнему? – Сие сказал я вам для того, чтоб вы, узнав скорбь души моей, пожалели меня и помогли мне? Чем же? – Все большим и большим стремлением к преуспеянию в равноангельной жизни вашей.

2. Нам нельзя довольствоваться тем, что отличаемся от мiрян, но должно в совершенстве следовать в жизни по стопам отцов; нельзя довольствоваться и тем, если превосходим неких из одного с нами чина, но должно ревновать сравниться с совершеннейшими. Ибо "много званных, мало же избранных" (Мф. 22, 14). Нельзя также мерять свое преуспеяние длительностью времени, думая, столько и столько лет уже монашествуем мы; но смотреть, соответствуют ли длительности времени число и степени добродетелей наших? – И не то опять надо иметь во внимании, что вот и еще день прошел, но то, отложено ли и в этот день какое-либо доброе дело в сокровищницу небесную на содержание души в будущей жизни, и то, прибавлено ли еще хоть малое что к очищению души и к препобеждению томящей нас страсти. Так монах по имени доходит до того, чтоб быть монахом и самым делом, освобождаясь от тьмы страстей и от уз злых навыков, и давая чрез то душе и уму свободно стремиться к Господу, к Нему единому воспарять любовью и с Ним единым вожделевать общения.

3. Рассмотри же себя каждый из вас, имеет ли в себе сие искомое, или все еще состоит рабом страстей, узником грехов, пленником помыслов, – от чего является он не устроенным в словах, делах и помышлениях, обнаруживая сие непослушанием, гордостью, ропотливостью, спорливостью, самооправданием, своеволием и первейшим из зол неверием. Но между тем как этот таков, в том, кто подвигается к искомому и преуспевает в борьбе со страстями, проявляется всякое даяние благо и всяк дар совершен: кротость, мир, любовь, сострадание, безропотность, смиренномудрие, беззавистность, благодарение, терпение, молитва, псалмопение, бдение, сокрушение, слезолитие и всякое другое похвальное деяние и расположение; он не ищет первенства, но бежит от него, – не желает рукоделья нравящегося, а такого, какое назначит отец, с отсечением своей воли, будь дело кухонное, или садовое, или полевое, или другое подобное, – не воюет из-за одежды, обуви, пищи и питья, но терпеливо переносит все, хоть одет в рубища, зябнет и голодает, на одно устремляя взор, – на стяжание тамошнего упокоения.

155. Как гражданин доблестный, будучи позван царем для получения награды, радуется: так радуется и брат наш Харитон, позванный отселе Господом, вкушая теперь неописанные блага небесные за понесенные им подвиги и труды обительские

155. 1) Как гражданин доблестный, будучи позван царем для получения награды, радуется: так радуется и брат наш Харитон, позванный отселе Господом, вкушая теперь неописанные блага небесные за понесенные им подвиги и труды обительские. – 2) Помышляя о семь, кто и из нас не воодушевится на подобное, не внимая дьяволу, который обычно своими внушениями или отклоняет нас от добрых дел, или делаемое добро омрачает не добрыми помышлениями и чувствами, какое бы послушание мы ни проходили. – 3) Не забудем при том, что добродетель и в сей еще жизни получает воздаяние, иной раз видимое, и всегда – невидимое, как предначатие и предвкушение будущей славы и блаженства. [2, 88]

4. Подобно тому, как в гражданском быту, человек, обвиненный в больших преступлениях и осужденный на смерть, страхом и трепетом поражаем бывает, когда возвестят ему: время пришло; выходи: так и для грешника весть о переселении отселе в другую жизнь обыкновенно бывает страшна и трепетна. Напротив, как тот, кто ожидает наград и венцов от царя, за содеянные им доблестные дела, радостью радуется, когда услышит глас, призывающий его к получению их: так радуется праведник, когда Ангел смерти возвестит ему о переселении отселе, в уверенности, что отходит к принятью благих воздаяний. – Это дерзаем мы сказать ныне о брате нашем Харитоне, что он, соименно себе, с радостью и веселием вышел из тела и отошел в место упокоения. – Вот как, братие, хорошо подвизаться; вот как благоплодно насиловать естество; как благотворно терпеливо проходить подвижничество; как блаженно вести борьбу в подчинении до последнего издыхания. Потому что это в немногие годы, лучше бы сказать, в один почти день (ибо что другое значит здешняя жизнь в сравнении с бесконечной?) доставило брату нашему неиждиваемое богатство, славу недомыслимую, веселие несравненное, царство нескончаемое. И ныне он радуется и торжествует, никакого не имея чувства скорби о подъятых им здесь трудах ради такого блага, но вселяясь в хорах преподобных, в скиниях праведных, во дворах мучеников, в вышнем Иерусалиме, матери всех святых, созерцает неизъяснимые и несказанные блага: свет оный непрестающий, жизнь бессмертную, блаженство невыразимое.

5. Помышляя о сем, как нам, находящимся еще на поприще состязания, не восподвизаться, не воодушевиться дерзновенной надеждою, не возревновать, не возгореться сердцем, не воспарить умом, не преложиться расположением от мiра к небесному и не дать обета все сделать и все претерпеть из любви к Господу? Не пост только и бдение, не спание только на голой земле, не холод только и зной, не труд только и утомление, не унижение только и бесчестие; но, если б потребовалось, излияние крови, членов отсечение, плоти оскобление, костей сокрушение, – только бы достигнуть искомого. – Ей, братие, хорошо так мудрствовать, мудро так расположиться действовать. Дьявол хищник есть, всегда около вертится, чтоб похищать у ума нашего прекрасные помышления и увлекать его в суетные помышления мiрские. Но не дадим ему прельстить себя, а напротив, содержа в уме Божественные обетования, каждодневно чтомые, в песнях восхваляемые и в молитвах изображаемые, будем проводить день за днем, неделю за неделею, месяц за месяцем, год за годом, стараясь всячески представить дела наши Богу все чистыми, все мирными, все любительными, не оскверненными гордостью или тщеславием и человекоугодием. Пашем ли, копаем, поварствуем, плотничаем, сторожим, келлерствуем, садовничаем, переписываем, или каким рукодельем занимаемся – шьем, корзины плетем, или другое что делаем, – будем стараться так делать, чтоб дело наше Самим Богом было почтено совершенным и внесено в сокровищницу небесную для получения вечной награды. Портить же дела свои ропотом, дерзостью, тщеславием, смутою и противоречием есть дело неразумное и даже не человеческое, т.е. несвойственное человеку истинному. Ибо настоящий человек есть нечто великое, подобно приснопамятному Иову, он "истинен есть, и благочестив, и удаляется от всякия злыя вещи" (Иов. 1, 8).

6. Да обратит каждый внимание и на то, как человек тщаливый и добродетельный, любим бывает всеми, у всех почетен и славен, не только между своими братиями, но и вне между слышащими о нем. Ибо добродетель, и в сокровенности пребывающая и не видным человеком совершаемая, такова по природе, что непременно проявится, и слово о ней прозвучит и проповестся по всюду, по слову Господа, Который говорит: "не может град укрыться верху горы стоя" (Мф. 5, 14). Если мы немного потерпим в делах благих, немного поподвизаемся, то придет время упокоения, не только в час смерти, но и прежде того, в то время, когда утвердится в нас бесстрастие. Ибо душа, всецело возлюбившая Господа и умертвившая свои желания чрез послушание, по словам св. отцов, достигла упокоения, и уже отселе начинает вкушать будущее благобытие.

156. В Далматскую обитель избрали нового настоятеля, не за что другое, а за одно смирение

156. В Далматскую обитель избрали нового настоятеля, не за что другое, а за одно смирение. Такова цена смирения; оно всякое добро вмещает в себе и хранит; и не ища известности, сама собою делается известной и славится. [2, 89] Думаю, что ныне хорошо побеседовать мне к вам о вчерашнем событии. По повелению Владыки нашего, должен был я отправиться в Далматскую обитель на избрание нового для ней игумена. Там надлежало спросить, кого хочет братия обители и собравшиеся туда игумены. И все единодушно в один голос указали на авву Илариона. Почему же это? по каким его отличиям? Не потому, что он многознающ, не потому, что доброречив, не потому, что известен по жизни; но потому только, что смиренномудр, Боголюбив и славы человеческой не ищет, послушанием прикрывая свои добродетели. Хотя был некто другой, более его знающий и превосходящий его летами; но как он в означенных добродетелях был слабее, то авва Иларион и признан более угодным Богу и способным разумно руководить братью. – Видите ли, братие, как достолюбезен дар смиренномудрия. Это всеобъемлющая добродетель, коей пресекается всякое внутри смирение, отгоняется гордость, попирается славолюбие, поражается своенравие, умерщвляется сластолюбие, – вводится же вместо всего сего кротость, мир, любовь, сострадание, терпение, любомудрие; – и что много говорить, оно есть источник добродетелей, источающий всякую благостыню, или лучше – рай богонасажденный, произращающий всеплодие бессмертия. Но "не может град укрыться, верху горы стоя" (Мф. 5, 14), по слову Господа: так не может на всегда оставаться в сокровенности и стяжавший сию добродетель, хотя бы в обычном порядке он был последним, хотя бы под землею укрывался, хотя бы некие по зависти клеветали на него: ибо тут он более и узнается, как свет на горе воссияваюший и на себя обращающий очи всех зрящих Это именно и случилось с теперешним избранником, потому что многие и из внешних изъявили братству свое одобрение избрания.

157. Пришел пост; и упорядочил и внешнее и внутреннее

157. 1) Пришел пост; и упорядочил и внешнее и внутреннее. Смотря на сие не могу удержаться, чтоб не сказать вам: обратите в постоянный навык такой образ жизни; ибо иначе и спастись нельзя. – 2) Враг непрерывно хлопочет, как бы погубить нас; а нам непрерывно надо противодействовать ему, силу на что даровал нам Господь. – 3) Лучший способ препобеждения врага есть подражание Господу в том, к чему Он приглашает: яко кроток есмь и смирен сердцем. Вся земная жизнь Его есть поприще смирения Его ради нас. [2, 90]

7. Сколь прекрасно воздержание, и чрез него проявляемое благочиние в действовании по Божественным заповедям. Мы вошли в сии честные дни Святой Четыредесятницы, как в тихую пристань, избегши от волнения предшествовавших дней, и теперь мирствуем, безмолвствуем, безмятежествуем, тщательно благочинствуем в храме, благовеинствуем в Псалмопении, трезвенствуем в молитве, в столе соблюдаем не разнообразие яств и безизлишество их, делаем и все другое во спасение душ: нет теперь входа к нам мiрских лиц, и от нас выхода к ним. – Здесь не могу удержаться от желания, чтоб вы, взяв в содействие себе здравое понимание добра, такой образ жизни обратили во всегдашний навык, чтоб и после сего удаляться от всех стезей, ведущих к греху, а не так жить, чтоб пять или десять дней держать добрую жизнь, а потом, вознерадев о добре, оказываться опять разоряющими то, что прежде созидали, как говорит Апостол (Гал. 2, 18). – Не буди так с вами, братие; не будем удопреложны, чтоб так легко вращаться по навету искусителя; но возжелаем пребыть в стяжанных добродетелях, все большие и большие делая приложения добрых дел в нашем добром действовании, зная, что не короткое время хорошо жить достаточно для спасения, а в продолжении всей жизни напряженно держаться дела спасения.

8. Таков Ведь и искуситель, который ни днем, ни ночью не оставляет нас без набегов своих и устроения коварных засад на пагубу нам, много повсюду расставляет сетей, бесчисленные посылает на душу нашу стрелы: щекотание сласти, возгорение похоти, треволнение и противоветрие помыслов и пожеланий, возмущает ложе ума нашего как на море некоем, так что всякий вынужден бывает исповедать: "аще не Господь помогл бы ми, вмале вселилася бы во ад душа моя" (Пс. 93, 17); потом стихает на время, прячет страду похоти и впускает яд тщеславия, или ослабив с одной стороны острожелчие, с другой поражает стрелою зависти, иной же раз со всех сторон возбуждает пыль на смирение наше: ибо у него ненасытное желание сгубить нас. Он идет против Владыки нашего Бога и неистовствует, видя нас восходящими на высоту небесную, откуда сам он ниспал за гордость. – Какая потому и коликая забота и настойчивость потребны, какое тщание и какой усиленный подвиг, чтоб победить такого и толикого змия? – "Но дерзайте," говорит Господь, "яко Аз победих мiр" (Ин. 16, 33); а после Его побеждения, мы, в силу святого воплощения, восприяли силу на врага, как опять Господь взывает: "се даю вам власть наступати на змию и на скорпию, и на всю силу вражию" (Лк. 10, 19): так что мы можем попирать все его на нас устремления, все многообразные греховные сласти.

9. Как же это? В силу подражания Тому, Кто победил его. Подражателями же Ему мы явимся, когда облечемся в смирение и кротость, как Сам Он говорит: "научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем" (Мф. 11, 29). Если Он Царь и Владыка всяческих, естеством един препрославленный и всеблагой, восприял смирение, "послушлив быв Богу и Отцу даже до смерти, смерти же крестныя" (Фид. 2, 8); то что скажем мы? или сколько смирившись, уподобимся Ему мы, по естеству бедные и ничтожные? Если Он, устранившись от небес, сошел на землю, сколько нам надлежит устраниться от всего своего, чтоб хоть тень некая была подражания Ему? Если Он сделался младенцем и млеком отдаен был, и исполнял все законное, повинуясь родителям, как написано, сколько нам надо младенчествовать злобою, и повиноваться игуменам, чтоб хоть малою чертою казаться подобными Ему? Если Он алкал и жаждал, ходил пешком и утомлялся, сколько подобного нам следует потерпеть, чтоб подумалось, что переживаем нечто равное Ему? И наконец, если Он поношение приял и заушение, осмеяние и поругание, предательство и на суде стояние, бичевание и распятие, хуление и в ребра прободение, что и сколько подобного должно нам перенести, чтоб сказать, что подражаем Ему? Должно это всегда, братие, припоминать нам, и на Него взирая, смиряться безмерно, и если встретим что, в чем можем явить подражание Ему, примем то благодарно, если не встретим, взыщем того, именно – алчбы, жажды, осмеяния, поругания, уничижения, бедствования, нищества в одеянии, в обуви и во всем другом: чтоб таким образом мало-помалу подвигаясь вперед и восходя, созидаясь и назидаясь, высясь и превозвышаясь, "достигнуть в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова".

158. Ублажив иноков, что чрез отречение от мiра, отстали они от наслаждений и утех, подобных мясопустным и призваны служить Богу в преподобии и правде, в чем истинное веселие и непрестающий праздник

158. 1) Ублажив иноков, что чрез отречение от мiра, отстали они от наслаждений и утех, подобных мясопустным и призваны служить Богу в преподобии и правде, в чем истинное веселие и непрестающий праздник. – 2) Приглашает их не возвращаться более мыслью и желанием к тем котлам египетским, удостоверяя, что наша доля есть наиблаженнейшая. – 3) При коей ничего нельзя еще пожелать, разве только того одного, чтобы нам дал Бог благодушно переносить все скорбное и тяжелое в жительстве нашем, [2, 91]

10. Ныне мясопуст, для житейских день ястия и питья, гуляния, игр и всякого веселия. Что же? окаявать ли нам себя, что не имеем ничего такого? Нет; но о себе возблагодарим Господа, что исторг нас из такой жизни, как из тины и пропасти, и ввел в настоящее наше святое звание, – служить Ему в преподобии и правде, а над теми посмеемся, или лучше поплачем о них, что этими ничтожными утехами увлекаясь, лишают себя неизреченных радостей небесных. – "Придите" же, братие, "возрадуемся Господеви, воскликнем Богу, Спасителю нашему: предварим лице Его во исповедании, и во псалмах воскликнем Ему" (Пс. 94, 1. 2). Вот добрый пир, вот похвальное веселие, вот радостный праздник! и нам можно не однажды или дважды, но всегда так праздновать и веселиться в доме Божием. Такое веселие есть предтеча тамошней блаженнейшей доли и ее предвозвестница. "Аз же", говорит Божественный Давид, "правдою явлюся лицу твоему: насыщуся, внегда явитимися славе твоей" (Пс. 16, 15).

11. Не будем же, прошу вас, возвращаться сердцами нашими, как в Египет некий, к обычаям общей жизни, ни воспоминать о мясах и котлах тамошних; но на нас самих обратим взоры наши, на прекрасную, нами проходимую и совершаемую жизнь: ибо здесь наипаче "заповедал Господь благословение и живот" (Пс. 132, 3), истинное радование, неложную надежду, спасительное празднование. И если вопрос о преуспеянии, то мы паче преуспеваем; если вопрос об участи, то мы избрали благую часть; если вопрос о блаженстве, то мы облаженствовались. Убегши из мiра и от всего, что в мiре, отвергши все срамные и суетные утехи, отказавшись от брака, деторождения и стяжаний, восприяли мы девство, ничего – неимение и своей воли отречение, в коих и подвизаемся, каждодневно распиная плоть свою и распинаясь мiру и всему, что в мiре. Почему праведно можем к себе приложить сказанное Апостолом: "иже Христовы суть, плоть распята со страстями и похотьми" (Гал. 5, 24).

12. Кто же теперь блаженнее нас? Или чего другого еще искать нам в жизни, что было бы более приятно и более утешительно, чем это? Ничего, кроме того одного, чтоб все остальные дни нашего здесь пришельствия терпеливо и мужественно переносить все трудное и неприятное и, сохранив себя от падений при встрече видимых и невидимых искушений, благонадежно улучить отложенные нам обетования. Сего ради мужайтесь, укрепляйтесь, утверждайтесь, и все благообразно и по чину делайте, разумея, каково и колико таинство схимы нашей и какой жизни она требует, и как проходили ее приснопамятные святые отцы наши, с примерами коих и соображайтесь, и по ним образуйте и преобразуйте себя, чтоб неложно называться сынами их и их потом радости причастниками сделаться.

159. Бдите над собою; ибо внезапно может напасть враг и сгубить вас

159. 1) Бдите над собою; ибо внезапно может напасть враг и сгубить вас. – 2) А из вас некоторые держат себя распущенно. – 3) Чтоб этого не было вперед. Учители внушайте сие,... чтоб вместо руководителей не оказаться вам развратителями. [2, 92]

13. Каждый смотри и замечай, твердо ли и неподвижно стоит на камне веры, в исполнении своего обета, на мученическом пути общежительства, не уклоняясь ни на десно, ни на шуе, но царским шествуя путем, не дремля душой, чтоб не споткнуться о камень падения ногой своею, и ничего не делая по самоугодию или пристрастью. Я вижу вас, но не всегда и не везде: ибо это свойственно только единому Богу. И не знаю, может быть, кто из вас, действуя скрытно по своей воле, или лучше по страстолюбию, ринулся в пасть греха, на пагубу души. Бойтесь и страшитесь сего, и пока плывете под благоприятным ветром, поминайте, по поговорке, о кораблекрушении. Ибо в одно мгновение может случиться – ветер, буря, ураган, бедствие, погибель, смерть. Иной раз кажется мир и утверждение, но внезапно – тревога, брань, война, заклание не тела, а души, что наиболее горько. Лукавый притихает на время, чтоб ввести в беззаботность, и потом, нечаянно наскочив, превратить помысел и погубить. Нет у нас места беззаботности, нет времени покоя. Многих, до самой пристани спасения достигших, пустил на дно враг лукавый. Некоторых, до самого свода небесного поднявшихся, по причине малого нерадения, низвел он на землю греха. Многие сокровищницы добродетелей опустошил он, много духовных подвигов похитил и сделавших их оставил бедными. Ведая сие, бдите и не давайте очам ума своего дремания.

14. Но слышу, что иные из вас, по самонадеянности, держат себя небрежно: смотрят бесстыдно друг на друга, пустословят и смеются; иные же сплетают руки с руками, и прикасаются устами к устам и щеками к щекам. Плача сие достойно. "Ввяжет ли кто огнь в недра, риз же не сожжет ли? Или ходити кто будет на углиях огненных, ног же не сожжет ли?" (Прит. 6, 27). Так и такие дела делающий не останется без падения. Худо также и то, что иные охорашивают лице свое, щеголяют, прикрашивают веки и брови и рисуются как блудницы; вышитые имеют пояса, уборно приправляют одежду, в походке принимают модные движения и слова произносят манерно.

15. Всем таковым сказываю, чтоб вперед этого не делали: иначе "броздами и уздою челюсти их восстягнет" слово (Пс. 31, 9): ибо нас поставил Бог не на разорение, а на созидание людей сих. Потому соблюдайте законы. Учители, внушайте должное учимым вами и исправляйте их. Не потому говорю сие, будто бы подозреваем был кто из вас, что он вместо врача бывает отравителем, вместо просветителя омрачителем, вместо путеводителя сбивателем с пути правого, вместо спасителя губителем. Ибо учители предлежат ученикам, как изображение благочестия, пример спасения, картина всякого доброделания. Для того и отдаются им ученики, чтоб они позаимствовались от доброго примера учителей. Если же выходит противное, то да возмутся таковые и устранятся, чтоб они не передали своей шелудивости здоровым. – Всего этого я не хотел бы говорить, но нужда заставляет. – Желаю одного, да право шествуем все, дабы и Бог порадовался нашему доброму житью.

160. Радуясь благочинию братий и тому, что у них все идет по уставу и все довольны монастырским содержанием, – прибавляет; но это не первое; главное – так жить, чтоб по смерти внити в покой Божий: к чему и направлять надо все

160. Радуясь благочинию братий и тому, что у них все идет по уставу и все довольны монастырским содержанием, – прибавляет; но это не первое; главное – так жить, чтоб по смерти внити в покой Божий: к чему и направлять надо все. [2, 93] Как земледелец, видя зеленеющим поле свое, которое трудами своими возделал и засеял, радуется и веселится: так и я, хоть не как о плоде трудов моих, веселюсь однако же и радуюсь о вашем духовном плодоносии, потому что нахожу праведным исповедать истину, видя, что вы, благодатью Божией, все более и более преуспеваете и делаетесь лучшими. Да вы и сами можете засвидетельствовать о том. Не видите ли, какое у нас благочиние, какой мир и тишина? Не сочетаны ли вы все, как одна душа и одно сердце, верою твердою и союзом неразрывным? Не ревнуете ли все о более и более полном исполнении животворящих заповедей Христовых? Нет между вами частных содружеству разделяющих и раздробляющих единое братство, в угоду врагу дьяволу, нет у вас самоугодничанья и самочиния, чтоб каждый жил и действовал, как хочет, а напротив владычествует однообразная по Богу жизнь; нет у вас того, чтоб каждый равнодушно носился туда и сюда, на разорение и расстройство всего тела братства, но, по благоволению Божию, все во всем идет у вас по уставу, в ястии и питии, в бдении и спании, в труде и отдыхе, во входах и выходах, в беседе и молчании, в чтении и псалмопении, в молитве и безмолвии, в одежде и обуви. Не всем, конечно, все одинаковое и поровну раздается, ибо не все равны, по возрасту, воспитанию, состоянию, способностям, добродетелям и мере здоровья; но всякому оказывается должное внимание и доставляет удовлетворение потребного: ибо все вы члены единого тела, хотя не все одинаковой чести сподобляются (1Кор. 12, 23. 24). Но все это не первое; главное, чего ищем, есть, да добре совершив дело свое, чрез смерть внидем в покой Божий после потов и трудов здешней жизни и вкусим радости неизреченной и вечных благ не описанных. Сие имея в чаянии, паче и паче потщимся преуспевать, внимать себе, трезвенствовать, бодрствовать, яко во дни благообразно ходить, упованием радоваться, скорби терпеть, нудить себя на все доброе, плоть подчинять духу, в честь вменяя бесчестие за Христа, первенством почитая быть последним и радуясь уничижению Господа ради, да, тако совершив путь, с мучениками вселимся и с преподобными радоваться сподобимся бесконечные веки.

161. Поем мы: "чашу спасения приму". Сия чаша есть приятие мученичества, которое для нас состоит в мучительной борьбе со страстями

161. Поем мы: "чашу спасения приму". Сия чаша есть приятие мученичества, которое для нас состоит в мучительной борьбе со страстями. На сем пути стоим мы. – Воинствуйте же добре чтоб и подобных венцов сподобиться. [2, 94] "Что воздадим Господу о всех, яже воздаде нам?" Что как не песнь Давидскую с истинной решимостью и на то, что поется в ней: "чашу спасения примем, и имя Господне призовем" (Пс. 115, 3. 4). Чаша сия есть приятие мученичества. Но мученичество наше не в пролитии крови, а во внутренней добросовестной борьбе, когда, например, не преклоняем колен пред ваалом, т.е. не поддаемся похоти плотской, преодолеваем все, видимо и невидимо наводимые на нас, искушения, волнение помыслов, жжение похотей и пожеланий, прискорбность лишений, бед, унижений. Вот добрые мученики! Вот воины Христовы! Вот нуждницы и восхитители Царствия Небесного! Радуйтесь, благодушествуйте, мужайтесь теките добре, восходите от силы в силу, возвышайтесь на самый верх добродетелей, витайте в превыспренних созерцаниях и делайте так непрерывно, пока придет конец жизни вашей и переведет вас к уготованным вам от сложения мiра веселиям и радованиям. Блажен и преблагословен, кто, слыша сие внимательно и в дело приводя, и огнь к огню прилагая в сердце своем, возжигает в себе до небес восходящий пламя любви Божественной. Но окаянен, кто замыкает уши свои, любя суету и ища мимолетных услаждений плотских. однако же никто "не ищи только своих" – "си", но и "яже ближних смотри", своим собственным то считая: ибо мы члены в отношении друг к другу. Сим всяк радует Господа, а себя лучшим и совершеннейшим делает.

162. Описав вид усопшего и помянув о том, что видится в усыпальнице; и поместив краткий очерк доброй жизни почившего, – выводит урок о хранении чистоты тела и души, чтоб сделаться достойной Христа невестою

162. 1) Описав вид усопшего и помянув о том, что видится в усыпальнице; и 2) поместив краткий очерк доброй жизни почившего, – 3) выводит урок о хранении чистоты тела и души, чтоб сделаться достойной Христа невестою. [2, 95]

1. Память о смерти всегда спасительно действует и тем паче, когда стоим пред лицом умершего брата, как в настоящем случае. Се опять видим пред собою странное таинство! За минуту пред сим бывший с нами, не с нами уже теперь духом; говоривший с нами своими устами, умолк совершенным молчаньем, когда звук гласа его еще отзывается в ушах наших. Какое изумительное это зрелище! Видим его и не видим: телом он здесь видится, духом же отступил от нас. Лежит недвижим и бездействен, нет дыхания, нет зрения и слова, все чувства видны, – и ни в одном – никакого нет живого действия; он как камень, или другая какая бездушная вещь. – Взглянем в место покоища прежде почивших: что увидим там, братие? Зрите и поучайтесь. Не прах ли это и пепел? Не истлевшие ли тела? Не иссохшие ли черепы? Не обнаженные ли кости? – И все это неприятное безобразие, жалкая и отвратительная куча. – Можно ли тут различить брата от брата, благообразного от безобразного, юного от престарелого? Никак: все истлело, все потеряло свой вид. Изволь теперь рассмотреть, кто хочет, где тут похотная сласть, где наслаждение яствами, где упокоение сном и все другое, что делается в угодие плоти? – где пожатие рук, объятия, лобызания? – Все прешло отсюда и взято с собою тем, кто, как богач приточный, предпослал то в ад на поджигание себе огня неугасимого.

2. Чего да не постраждет ни один из братий наших! И особенно ныне преподобно почивший и перешедший в жизнь нескончаемую, добре проведши здешнюю, в безукоризненном повиновении-послушании, – юный летами, но седый мудрованием, – малый возрастом, но великий духом, коего внутреннее благонастроение ведомо мне, внешнее же поведение известно и вам, что в нем вся добра зело и всякой похвалы достойна, – Рафаил – добрый и воистину благородный, яко сохранивший Богоподражательный образ и, дерзаю сказать, достойно соименный одному из первостоятелей Ангельских. – Такую я имею уверенность о сем чаде моем; имейте и вы, ибо он того достоин. – Но обратимся к начатой речи.

3. Так и мы, спустя немного прейдем отсюда: умрем, нас опрятают, отпоют и похоронят. – поскольку же это так есть, и несть "человек, иже поживет и не узрит смерти" (Пс. 88, 49); то прошу и молю вас, будем жить преподобно и непорочно и вести себя неповинно и безукоризненно, не только плоть, но и душу сохраняя чистыми: первую порабощая духу, чтоб не рассвирепевала и не восставала подчревными движениями, и обуздывая страхом Божиим, чтоб покорно и смиренно довольствовалась мерою пищи, питья, сна и отдыха, определенной уставом и особым повелением; над второю же наблюдая, чтоб не слагалась с скверными помыслами и движениями и, вся воспаряя к Богу, Его красоту созерцала единую, потому что она одна во истину прекрасна и достолюбезна, все же другие красоты – призрак и ничто; ограждая также ее молитвою и псалмопением, чтоб чрез то и другое представить ее благоугодной благостному Жениху, Христу Богу. Если так совершим течение наше, благо нам: мы не умрем, а живы будем, сопровождаемые утешительной напутственной песнью: "блажен путь, коим идете вы днесь; ибо уготовано вам место упокоения".

163. Наша брань к духам злобы с вождем их дьяволом

163. 1) Наша брань к духам злобы с вождем их дьяволом. – 2) Они непрестанно строят козни на пагубу нам: следует и нам неусыпно блюсти себя и противодействовать им на радость Господу и Ангелам Его. – 3) Так действовать неизбежно, если желаем достигнуть бесстрастия и за борьбу стяжать венец мученический. – 4) Для успеха в сем нужны – смирение с послушанием, молитва неусыпная, внимание себе, все подвиги самоумерщвления и откровение помыслов. [2, 96]

4. "Несть наша брань к плоти и крови, но к началом и властем и мiродержителем тьмы века сего" (Еф. 6, 12), – и к началозлобному супостату нашему дьяволу, который в самом начале мiробытия, прокравшись в рай, прельстил праотца нашего к преступному вкушению от запрещенного плода, и чрез то был причиной изгнания его из рая сладости на землю сию. С тех пор из рода в род преследует он род человеческий, научая его всякому злу. Он ныне и нам всячески наветует, ползает шипя, и виляя хвостом ластится, чтоб удобнее прельстить, воровски входит и выходит, и уловляет души не утвержденные и себе не внемлющие. Почему нам против него нужны большое трезвение, большая бдительность, большая осмотрительность и тщание, чтоб он не напал на нас и не уранил.

5. Зная его замыслы и козни, вооружимся всячески и станем противовоевать и отражать его, не ленясь и не послабляя ни себе, ни ему; как и он не отступает и не делает послабления, ища погибели нашей. Хотя бы многократно нападал он в день и терпел неудачу, все стоит на своем, как бы не начинал еще борения, и снова нападает еще сильнее, взяв с собою и других духов злобы. Так и нам не должно отступать или послаблять себе при таких ежедневных и ежечасных на нас нападениях. Хотя бы мы показали уже много внимания и напряженного усилия и с успехом, не будем изменять сего; но всегда будем держать равное против него рвение, возбуждение и сопротивление, чтоб, видя такое наше сильное врагу противодействие, Бог радовался и веселился о нас, и св. Ангелы Его, помогающие нам по Его внушению и мановению.

6. Ибо мы не достигли еще в меру бесстрастия и вместе с ним свободы от браней, чтоб ум наш безмолвствовал в себе, не подвергаясь борениям. Это многими трудами, потами и подвигами наследовали и наследуют неутомимые ревнители. Нам же, коих обдержит еще страстность, необходимо настойчиво пребывать в подвиге и утомлении непрестанном, не унывая и не опуская рук, при виде своей изменчивости и при переменах в тактике врага, по причине коих каждодневно и каждочасно приходится будто снова начинать. Таково дело подвизающихся искренно: за то и венец каков? – Свято – достигнуть высот бесстрастия; но блаженно и второе – не быть побеждену в бранях, и всегда противостоять, подвигаясь постепенно к той высоте и совершенствуясь. Мученическую корону получит и таковой, как и воин, по возвращении с поля сражения, показывающий царю раны свои и язвы, не бывает презираем или осуждаем, а напротив получает похвалы, дары и отличия.

7. Будем же подвизаться, как воины Христовы, и время свое будем почитать не иным чем, как временем схватки с врагами, когда только и слышно, что жужжание стрел и удары мечей: ибо "мнози борющии" нас "с высоты" (Пс. 55, 3), как написано, кои весь день делают нападения и ведут борьбу, ставят сети, роют ямы, устрояют засады и всякие другие ковы. Кто же избежит их, кто укроется от них, кто не поткнется ногой и не попадет в сети их? Кто другой, как не имеющий смиренномудрие в содружестве с послушанием, неленостную молитву, усердие к делу, непротиворечивую покорность, безропотную подвижность, неусыпно трезвенное внимание к отражению срамных помыслов и к восприятью благих созерцаний, бдение, псалмопение, поклоны, над всем же сим, или со всем сим исповедание сокровенностей своих, бежание дерзости, мерность слова? Всем этим и подобным сему внутренний наш человек запирается, как в крепости и враг, не имея силы действовать против него, отходит.

164. Описание внешнего вида человека Божия, истинного инока

164. Описание внешнего вида человека Божия, истинного инока. [2, 97] Будем внимать себе, братие, и не будем иждивать дней своих и времени своего напрасно. Вот этот день уже прошел, и не видать нам его больше; но дела, нами в продолжении его сделанные, записаны. Если они хороши, благо нам; а если нет, увы! Будем блюсти чувства свои не окрадаемыми, держа голову большей частью преклоненной: око да будет внимательно, неразсеянно, неповлачаемо туда и сюда; ибо что видится в глазе, то видится и в душе, потому что внешний человек срисовывает то для нее; лицо да будет не сумрачное, ни рассеянное, но степенно и кротко, и большей частью печально и орошено слезами сокрушения; поступь да будет смиренна, невычурна, не горда, без подъятия плеч, хмурения бровей, шумного ступания и потрясания всем станом; речь также да будет приятная, не слишком громкая, и не слишком тихая, с степенностью в очах и других членах, без расширения ноздрей, махания рук и вращания лица. Ибо человек Божий благоустроен во всем, органом некако будучи обитающего в нем Духа, направляющего его и в говорении, и в смотрении, и в ястии, и в питии. И нам надлежит поступать благообразно и по чину во всем: и в одеянии, и в обуви, помышляя, что с нами всегда и во всех случаях и при всех делах присущ Господь Бог наш.

165. Приведши слово Апостола: "се ныне время благоприятно", сказывает, что сим Апостол возбуждает ревность нашу о содевании спасения

165. 1) Приведши слово Апостола: "се ныне время благоприятно", сказывает, что сим Апостол возбуждает ревность нашу о содевании спасения. – 2) Потом прилагает: вы так и делаете, благо вам. [2, 98]

8. Чему учит нас Св. Павел и что внушает, когда говорит: "се ныне время благоприятно, се ныне день спасения" (2Кор. 6, 2). "Отложим убо дела темная и облечемся во оружие света" (Рим. 13, 12). – Это – он, как благой отец и учитель, возбуждает нас от лености и отгоняет дремание душевное от мысленных очей наших, добре направляет наши по Богу шаги, наводя их на стезю доброделания. Послушаемся его Божественного учения, восстанем живо, отрезвимся и потечем еще и еще усерднее, потому что день жизни каждого из нас уже преклонился. Потщимся же приготовиться, да благо будет нам и вечные веки поживем, наслаждаясь неизреченной радостью. Ибо если неготовыми и не благоустроенными в душе застанет нас конец жизни нашей, – увы! на – увы! воистину. И кто исхитит нас из рук душегубительного змия? – или в чем найдем облегчение, когда мучимы будем за нерадение, в коем зле провели здешнюю жизнь? Почему – оставляющее нас пусть оставляют, и беззаконнующие пусть беззаконнуют, – говорю об отбегших от нас. – Или лучше, помолимся о них и постараемся воззвать их обратно: ибо не хочет Бог смерти грешника, но еже обратиться ему и живу быти (Иез. 33, 11).

9. Вы же, благодатью Христовою пребывающие в подвиге послушания и неложными сохраняющее обеты свои пред Богом и человеками, радуйтесь и веселитесь: ибо многая сокровиществуется вам награда на небесах, если до конца будете внимать себе и верно исполнять все, заповеданное вам о Христе Иисусе, Господе нашем, как воины Его, Им набранные: ибо Ему ввоинились вы и Ему служите день и ночь, помня слово Его: не говорящий Мне: Господи, Господи, но творящий волю Отца Моего Небесного, Мой есть, – и внушение Апостола: хощеши ли не бояться власти? благое твори, и имети будеши похвалу от Него (Рим. 13, 3).

166. Будьте тверды в жизни и все терпите: ибо за то вечное блаженство, которого когда сподобитесь, еще пожалеете, что не потерпели больше

166. 1) Будьте тверды в жизни и все терпите: ибо за то вечное блаженство, которого когда сподобитесь, еще пожалеете, что не потерпели больше. – 2) Поминайте и в чувстве имейте день суда и воздаяния; – и никогда не впадете в разленение и ропотливость. – 3) Кто иначе себя имеет, тот порабощен страстям и зверонравен; а кто таков, тот ангел есть. [2, 99]

10. К вам не надо ныне говорить так, как говорится у древних Пророков: слухом услышите, и не уразумеете: и видевше узрите, и не увидите: одебеле бо сердце людей сих, и ушима своима тяжко слышаша, и очи свои смежиша (Ис. 6, 9. 10). Ибо вы трезвитесь и бодрствуете, откровенным лицом славу Господню взирающе (2Кор. 3, 18), после того, как отрясли тину пристрастия к мiру от очес душевных, чрез послушливое священное жительство ваше и стали чисто видеть вещи, т.е. житейскую суету и непрестающее волнение человеческих дел в разных направлениях,и уразумели, что одно только есть твердое, достолюбезное и превожделенное благо – Бог, и то, чтоб к Нему стремиться добродетельной жизнью. Благословен убо Господь и Бог Отцов, сподобивший нас быть причастными части сей и вести такую любомудрую жизнь. Горе потому будем взирать, где Глава наша – Христос, умопредставляя не какие-либо тленные и скоропреходящие, но небесные и пренебесные красоты, и тамошних неописанных и неизреченных благ вкушание и утешение, о которых ни ум никогда не помышлял, ни ухо не слыхало, ни сердце не мечтало, по причине недомыслимого превосходства их, которых, как я могу уверить вас, достигнете и вы, если Господь подаст вам силу до конца терпеливо понести предлежащий вам подвиг, и упокоитесь там, где нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания. Тогда вы велегласно возблагодарите Господа, призвавшего вас к сему священному образу жизни; о претерпенных же скорбях не только никакого помина не будет, напротив жалеть будете, что не пришлось вам понести гораздо больших подвигов, скорбей и теснот, чем понесли.

11. И что увидим в оный страшный день явления Господа нашего Иисуса Христа, когда явно придет Он с бесчисленными мириадами Ангелов и Архангелов и сядет на престоле страшного судилища, собирая с четырех концов земли все языки и всякое дыхание, открывая дела тьмы и объявляя советы сердечные, вследствие чего одни возьмутся к радости одесную страну Господа, а другие отыдут со стыдом ошуюю, и те введены будут в светлые обители, в рай сладости, в Царство Небесное, а эти отосланы в огнь неугасимый, в пищу червям,на скрежет зубов, в тьмущую тьму, в глубь тартара, в узы неразрешимые и всякие мучения, сообразно с грехами каждого. Тогда те просветятся, как солнце, и начнут радоваться и веселиться полным сердцем, и немолчными песнями прославлять Господа, уразумев, какому благому добре поработали Владыке. – Это мученики, за исповедание Его пролившие кровь, Апостолы, Пророки, исповедники, преподобные и праведные; за ними, душевное мученичество показавшие, архиереи, иереи, монахи и мiряне, – все в добрых делах,начинаниях и подвигах пожившие. А эти начнут стенать и рыдать, увы! к – увы! прилагая, и проклятие за проклятием призывая на свое бессоветие, вяжемые, биемые и поносимые отверженными духами, паче же сами себя осуждая и клеймя, и отчаянием терзаясь, конца не чая нестерпимым мукам, определенным на вечные веки, как изречено в слух их: идут сии в муку вечную, праведницы же в живот вечный (Мф. 25, 46). Принимая все сказанное в чувство, можем ли мы разлениваться в наших трудах и потах? Можем ли малодушествовать от притрудности теперешней жизни? Не паче ли воодушевимся сердцем и пламеннее огня возгоримся рвением – до конца пребыть верными уставам нашей самоотверженной послушнической жизни, чего бы это нам ни стоило?

12. Воспримем же все сие в чувство и пребудем в нем, усердно делая все, к чему это побуждать будет нас. Ибо кто равнодушен к этому, будьте уверены, что он уловлен страстями, дремлет в беспечности, тяжкосердствует, сластолюбствует, завидует, легкомысленничает, ленится, уткнувшись, как медведь в лапы, того только ищет,чтобы поесть и попить, рыкает, как лев, не получив удовлетворения своих злых пожеланий, прыгает, как леопард от одного удовольствия к другому, ухитряется, как лисица, достигать искомого по своему сердцу, злится, как верблюд, в отмщении ближнему за какое-либо случайное опечаление, ржет, как конь, женонеистовствуя на тела человеческие и скотские, бесстыдствует, как волк, в продерзости на погубление души своей и братней. И что много говорить о разных страстях, коими иные не уподобляются только зверям, но и гораздо превосходят их в зверонравии своем. – Стоящий же на стороне благих помышлений, как Ангел светл, как Херувим молниеносен, как Серафим многоочит, чтоб, воспользовавшись каким-либо случаем не наскочил на него душепагубный дракон, мужествен, как воин, огненный меч разительного помысла наносящий на грех, и демонов опаляющий возжжением благих помышлений, как источник приснотекущий источает чистые струи слез сокрушения, как храм Божий созидается из златых камней добродетелей, как агнец нездобивый, по подражанию Владыке своему, не преречит и не возопиет, но, хотя бы предлежала смерть, идет, повинуясь отцу и братиям. Но се показана вам жизнь и смерть; избирай себе каждый, что хочет.

167. Брань наша с духами злыми

167. 1) Брань наша с духами злыми. Почему надо блюстись, облекшись во всеоружие указанных Апостолом добродетелей, коим дана сила отражать и поражать врагов их. – 2) Брань эта мысленна и отражается противоположными мыслями с молитвою к Господу. – 3) Она подымается внезапно и делает наше внутреннее состояние изменчивым, как изменчиво состояние воздуха; но это не страшно для внемлющих себе и украшающихся добродетелями с упованием на Бога. [2, 100]

13. Несть наша брань к крови и плоти, но к началам и ко властям, и к мiродержителям тьмы века сего, по Апостолу (Еф. 6, 12). Посему нам нужно иметь трезвение, бодренность, заботливое тщание, напряженное усилие и ограждение себя духовными оружиями, – как-то: верою несомненной, как шлемом, послушанием непритворным и смирением нелицемерным, как щитом, и всякой другой добродетелью, кои все в своем случае могут служить оружием против обольстителей наших, и имеют силу обращать вспять невидимых супостатов наших.

14. Эта брань великая и страшная, как знаете, всегда в действии, не преставая даже во время молитвы и Святого Причастия; она приводит в движение и воздымает иногда такие помыслы, о коих не леть есть и глаголати. Но душа смиренная, уязвляемая помыслами, отражает их с ненавистью, противореча им святыми помыслами и в тоже время обращаясь с молитвою к Господу. Помощь от Господа тотчас приходит, и восток с высоты поражает и прогоняет дракона. Почему не следует нам малодушествовать или уступать при таких нападениях: ибо, при бесстрашии сердца, ум пребывает недоступным для приражения таких нападений, и это не только во время Причащения, но и во всякое другое время.

15. Враги во всякое время нападают, и когда не ожидаем; но когда мы в добром и мiрном бываем устроении в духе, или от объявшего нас сокрушения, или от чистой молитвы, или от чтения, или другого какого священнословия, он нападает, возмущая и колебля сердце, и как бы из пристани выбрасывая на волны, или из света дня вводя в ночную тьму помыслов. В сем отношении с нами бывает тоже, что и с состоянием атмосферы в продолжении дня: то она бывает ясна при сиянии солнца, то мрачна при набеге облаков,потом опять просветляется, и опять омрачается, по причине разных изменений в воздухе. Не так ли бывает и с нами? То мы светлосияем, подобно светлому дню от благих помышлений, то омрачаемся злыми помыслами, и опять возвращаемся в область света, предавшись молитве, или другому какому доброму упражнению? И это не раз в день. Но в воздухе изменения бывают иначе, чем у нас: там это случается естественно, и как премудрость Творца всяческих Бога законоположила; а у нас оно произвольно, есть отчасти и дело нашего произволения. Ибо хотя дьявол и покушается посредством прилогов лишить нас света доброго состояния; но мы имеем силу отражать его, и всегда иметь Солнце правды осиявающим ум наш, как имели святые, и как имеют все добре жительствующие. Ибо и ныне много святых, кои, как камение честное, вращаются по земле, отличаясь не творением знамений и чудес: ибо не в этом только святость: но хранением правой веры и заповедей Божиих точным исполнением,искреннею любовью к братиям, чуждою зависти, сорадованием благоденствию ближнего, стоянием выше славы человеческой, и всякой другой добродетелью. Так проявляется святость во всяком человеке. Вы же, исшедшие из мiра и ему распявшиеся, должны сверх того отличаться нестяжательностью и девством, отречением от своей воли и благодушным претерпеванием всех лишений и скорбей, неразлучных с образом жизни нашей. Так живя, вы святы и со Святыми вчинены будете, и сонм преподобных примет вас в среду свою, – и вы вечно будете радоваться в скиниях мучеников.

168. Теча путем своим не будем смотреть на земное и скоропреходящее; но на небесном и вечном утвердим взор свой: ибо то расслабляет, а это исполняет мужеством

168. 1) Теча путем своим не будем смотреть на земное и скоропреходящее; но на небесном и вечном утвердим взор свой: ибо то расслабляет, а это исполняет мужеством. – 2) Так текли все отцы; так следует и нам тещи, украшаясь всякой добротою, от всего же худого отрешаясь и очищаясь. По имени нашему да будет житие наше. [2, 102]

16. Путь некий есть жизнь наша, и путь не в один, два или многие дни совершаемый, но простирающейся на всю нашу жизнь, пока переселимся из здешнего в будущий век. Какое потребно напряжение, какая сила, какое внимание и усердие, чтоб не потерять мужества и не отказаться от шествия по сему пути, смотря на его толикое расстояние, имея притом противником врага, который всякие препоны и преткновения устрояет для наших по Богу шагов? Но ничего; ибо с другой стороны мы имеем и заступником,и руководителем в подвигах, и сшествователем по пути, не какого-либо там, но Господа и Владыку всяческих, хранителями же и попечителями Святых Ангелов. "Се не воздремлет, ниже уснет храняй Израиля" (Пс. 120, 4). Почему емлемся усердию пути нашего, с напряженным усердием, с пламенным желанием, не долу смотря, но горе устремляя очи: ибо если будем смотреть долу, то всеконечно заболим леностью, малодушием и расслаблением, по причине устремления нашей мысли то туда, то сюда, и прилепления сердца к суетностям и сластям жизни сей: к блуду, чревоугодию, любостяжанию, к зрелищам, к празднествам, украшениям, фантазиям и ко всему другому из вещей скоропреходящих и гибнущих. Но когда взор свой утвердим в небесном и вечном; то, хотя скорбно и приболезненно наше настоящее, хотя тут труд и утомление, хотя пост и бдение, отсечение воли и лишения, хотя то и другое, неизбежное по роду жизни нашей подвижнической и аскетическому послушанию, – не станем унывать, не будем малодушествовать, не будем изнемогать под тяжестью находящих скорбей, не будем уступать восстающим страстям; но с дерзновенным мудрованием и духом теча, тещи будем, и шествуя шествовать, взирая на небо, в Бога вперив взор, к Царствию Небесному стремясь, к утешению райскому, к сладости нетленной славы оной, к свету невечернему, к блаженству Ангельскому.

17. Так все отцы теча текли, и побеждая победили: мученики, преподобные, праведные, благочестивые, Боголюбивые, монахи, мiряне, мужи, жены, юноши, старцы, почитая обучением неким бывающее здесь. Так и мы, если желаем славы их и блаженства, должны тоже охотно пострадать в сем боголюбезном нашем образе жительства. Возлюбим же сие, братие, решимся все претерпевать и переносить с мужественным мудрованием и с неослабным рвением, очи во главе имея, как повелевает Премудрый (Еккл. 2, 14), а не устремляя их к ногам. Ибо помышляющие о небесном и им занимающиеся, во истину очи имеют во главе, а те, которые преклоняются к суетному и им заняты, очи к ногам спускают. Было бы жалко и чудовищно, если б у какого человека ноги были вверху? а голова внизу; но гораздо более жалко и бесчеловечно пострадать это душевно. Будем же ходить так, как подобает мудрым, во главе имеющим очи, о Боге и Божественных вещах помышляя и соответственно тому действуя. Очи во главе суть вера, надежда и любовь; из них – терпение крепкое, чистота, братолюбие, мир, кротость, скромность, мужество, благостояние, воздержание, всякая благостыня, всякое добродетелей цветоносие и плодоносие у тех же, кои противно сказанному помышляют и действуют, бывает противное: неверие, безнадежие, ненависть, из коих – нетерпеливость, малодушие, блуды и прелюбодеяния, продерзости, сластолюбия, чревоугодия, легкомыслия, украшения себя, смехи, брани, зависти, убийства и всякое другое сатанинское деяние и действо. Божии будем гнаться за Божиим, чистые – за святым, непорочные – за девственным, благочестные – за преподобным, мирные – за братолюбным, не тщеславные за небесным, отрекшиеся от мiра – за премiрным. Да не превращается порядок в беспорядок, чтоб нам, сущим от света, гнаться за тем,что темно, сущим от чистоты – за блудным, сущим от благочестия – за беспорядочным, сущим от славоненавидения – за тщеславным; потому что это жалко, это лукаво, это богоборно, это бесолюбно, это поджожка к огню адскому. Будем же Божиего искать, как Божии, как по званию нашему именуемся. Мы монахи, странники, анахореты, девственники, рабами Божиими и Ангелами именуемся; и все подразумевают, что и действительно таковы. Да не будет же никто из нас не Божиим, не чуждым мiру, не девственником; никто да не будет ропотником, блудолюбцем, бранчивым, унывливым, малодушным: ибо гнев Божий великий близ есть, – и воздаст. Не столько гневается Бог, хотя и гневается, на тех, кои в мiрском чину худы бывают по душе, сколько на нас, всецело Ему принадлежать долженствующих; как и господин больше негодует на тех слуг, кои у него на глазах в чем-либо погрешают, чем на тех, кои, вдали от него находясь, оказываются такими. Гнев Божий однако не на всех нас одинаково простирается, а проявляется разнообразно: инаково на тех, кои постоянно пребывают во зле, инаково на тех, кои то исправляются, то опять падают; инаково на только что приявших схиму, и инаково на устаревших в схиме: так как чем больше кто пребывает в схиме, тем очевиднее должна являться отличность его жизни; почему, если старость ничего не пользует, она бывает причиной осуждения, и посмешищем: подобно как смешно видеть седовласого мужа учащимся в школе с детьми.

169. Вы воины Христовы; и вам непрестанно надо быть во всеоружии – вот каком

169. 1) Вы воины Христовы; и вам непрестанно надо быть во всеоружии – вот каком. – 2) Корень всего зла – гордость; но воевать следует против того, что борет в сей час: ибо это не у всех всегда одно. – 3–16) Разные мысли о духовной брани. [2, 103]

18. Вы воины Христовы; воину же должно обдумывать, что потребно для брани, и держать в порядке всеоружие свое, чтоб во всякое время быть готовым к схватке с врагом. – Посмотрите же, готовы ли вы, и в каковом состоянии оружия ваши духовные, – отточены ли, вычищены ли и отполированы? – именно – меч послушания, броня веры, шлем спасительной надежды, щит смирения, колчан добрых помыслов, и наконец колесница, т.е. честное тело ваше, которое есть вместе и конь, добре всему долженствующий обученным быть, – и быть ни слишком тучным, иначе негож будет для бега, ни слишком тощим, иначе бессилен будет для требуемого движения, добре сносящим узду страха Божия, когда ее употребляют, чтоб он не выносился вне должного направления пути и не сбросил всадника -ум необузданными скачками своими. Вот каковыми всегда быть вам желает Слово Божие; – так как война у вас непрерывна, каждочасные схватки, каждое мгновение стрельба.

19. Кто же между вами доблестен, кто силач, кто воитель, – посекающий сопротивные помыслы тысячами и тьмами, низвергши наперед гордый ум, как никогда Божественный Давид Голиафа оного? – Ибо из этого что бывает? – Обращение в бегство духов злобы, т.е. многочисленных и разнообразных страстей греховных. Гордыня ума – первое из зол и последнее. Чрез нее ниспал с небесных высот и Ангельской светлости, ныне искушающий всех нас, дракон, и из нее, как из какого корня, произрасли мiриады лоз греховных. Но нам надо подвизаться и воевать против того, что сейчас нападает: так как в каждый час один одной борим бывает страстью, а другой – другой: тот болит блудной страстью, а этот – чревоугодием, – тот леностью, а этот завистью, тот гневом, а этот неверием, тот непокоривостью, а этот самолюбием, тот бездействием, а этот неистовством. Все же сие действует один и тот же дух сатанинский.

20. Велик и разнообразен подвиг наш: всюду должен быть глаз, с каждой стороны надзирание, вокруг ограждение, – чтоб не ворвался враг, не ранил и не взял в плен, чтоб не наложил рук, не стал бить и не убил.

21. И предусматривать надо; и с своей стороны начинать схватки и воевать против. Случается получить один удар и дать десяток, – получить малую рану и отплатить поражением на смерть.

22. У кого ранено тело, тот ищет врачевства; таким же образом и у кого ранен дух, тот должен искать соответственного врачевства для духа. Врачевство сие – исповедание с епитимией. Совершив это, опять надо выходить на брань.

23. Победивший в телесной брани получает одну награду; а победивший в духовной брани – тьмы венцов: так что каждодневно брань, каждодневно и венцы, каждодневно награды.

24. И блаженны вы, если одерживаете верх и не поддаетесь, крепитесь и не малодушествуете, пока кончится война чрез ваше отсюда переселение.

25. Дерзайте убо, чада мои возлюбленные и братия, дерзайте, ибо Бога имеете помощником, попечителем о жизни вашей – Ангела, заступлением – святых, имена коих призываете, непобедимым оружием – знамение Креста Христова.

26. Не убоимся от тем окрест нападающих на нас невидимых врагов чрез худые помыслы; не преклоним колен пред ваалом плотских сластей, не предадим врагам целомудрия нашего, которое уневестил себе Христос в святыни, не сотворим удами блуда и сосудами нечистоты удов наших, сущих удами Христа, пречистого и бессмертного Жениха.

27. Не примем в советники змия, замышляющего изгнать нас из райской киновии нашей, не отворим дверей ворам – демонам и не дадим им украсть сокровище души нашей.

28. Как благо пребывать нам во граде, который устроил Господь Бог наш для нас из разнообразных добродетелей? Как блаженно сохранить достоинство души нашей не порабощенным от греха! Душа, не порабощенная страстями, вся свободна, вся Боговидна, вся господственна, вся световидна, вся образованна, Богособранна, Богорастворенна, небесна.

29. Не такова душа, порабощенная и возобладанная страстями – тиранами. Она видится многое и ужасное страждущей, влекомой туда и сюда на работу каждой страсти и всякого дела укорного. Приемля поведение от демона, она беспрекословно делает повеленное. Господствует над нею бес сласти плотской, бес зависти, бес ненависти, бес задорности, бес чревонеистовства, бес лености, бес неверия, бес хулы, бес гнева, бес гордости, бес лжи, бес хищения, и всех других страстей бесы, которых имена кто исчислить может?

30. Какими кто бесами прельщен, тем и подручен. Бедная душа его томится под игом их; окаянна жизнь ее. Она вся бедна, вся невзрачна, мрачна, бессветна, безбожна, безобразна, отвратительна на вид для всех благомыслящих.

31. Не унизим достоинства нашего, чада, не продадим свободы нашей. Сделавшись господами, не будем рабами (1Кор. 7, 22. 23). Не преложим света нашего в тьму, не превратим красоты нашей в безобразие, не отвратим лица вашего от Бога, чтоб обратить его на срамную образину греха, не совлечемся светлых одежд добродетелей, чтоб облечься в мрачные рубища беззаконий, будучи Сынами Божиими, не превратим себя в порождения дьявола.

32. Кто, в здравом уме находясь, решится предать себя в рабство, будучи господином? – Кто, обладая всыновлением Богу, согласится называться породою дьявола? Кто, отбросив неизреченное благородство добродетели, изберет причислиться к низкородной страстной жизни? Кто от богатства духовного взыщет перейти в бедноту и оскудение в душе? Кто предпочтет потерять Царство Небесное, чтобы приобрести огонь и тьму, и другие страшные муки вечные? Не здравоумных это дело, и не не потерявших смысла шаг, но неких безумных и бесчувственных, – чтобы созданные по образу и подобию Божию для наследия вечных благ произвольно чрез бессловесное сластолюбие низошли в глубины ада на вечное осуждение.

33. Пробудимся дремлющие, откроем очи смежившие их, послушаем не слышащие, воспримем силы расслабленные, воспрянем к мужеству, воодушевимся и вступим на спасительный путь. Возопием ко Господу, – и Той сотворит. Ибо "близь Господь всем призывающим Его во истине, и смиренные Духом спасет" (Пс. 144, 18; 33, 19).

170. Сравнивает с уходом за виноградом уход за душой

170. 1) Сравнивает с уходом за виноградом уход за душой. – 2) Приглашает к такому уходу на радость виноградарю нашему Господу. – 3) Одобряет, что уже довольно потрудились в сем роде; но говорит, – еще и еще потрудимся, ходя непорочно в порядках обительских и трудах подвижнических. [2, 104]

1. Вчера собирая виноград, вы благословляли розги, которые имели мног плод и скорбели о тех, на коих не было гроздов. Что этим означается? – То, что и вы, сделавшись виноградом Господа, когда имеете плоды духовные и как бы многогроздны бываете, то являетесь достойными удивления для Возделывателя душ наших; когда же нет, то-достойными клятвы и отсечения: "ибо," как говорит Господь "всякая розга, не творящая плода посекается и в огнь бросается" (Ин. 15, 6). Видите, что виноград, не как случится, плодоносен бывает; но сначала со многим трудом насаждается возращается, достигает зрелости, и тогда уже начинает приносить плоды; когда же принесет плод, тогда обрезается, окапывается, ограждается, отребляется от сухих ветвей и очищается от всего, что может мешать плодоносию, как это знают виноградари по опыту, – и таким образом вновь дает плод. – Не тоже ли можно видеть и на нас? Ибо кто когда принесет плод, не переживши подобного сему, т.е., не будучи насажден и возращен, и не возмужав до полного во Христе духовного возраста, и для того не будучи окапываем, отребляем и ограждаем заповедями Христовыми? – Кто же не проходит всего этого, всегда оказывается недозрелым и бесплодным; и его обгладывают все, мимоходящие путем, всегубительные демоны.

2. Почему примемся, прошу, за возделание души и тщательный за нею уход; т.е. за подвижнические делания и обычные порядки аскетической жизни: тяготу воздержания, труд бдения, стыд исповедания внутренних худостей, раны епитимий, хранение уст, не мечтательное сердце, непоколебимую веру, невозмутимое установление помыслов. Кто всего этого не делает, тот плода приносить не может; и такому розгой Христовою именоваться не следует. – За чем мы пришли сюда, братие? Не за тем ли, чтоб приносить плод мног, и Господа питать своим духовным благоплодием? Алчет нашего спасения благой Владыка, и если найдет нас спасающимися, радуется, вкушая от плода сего, а если нет, то, как бесплодную смоковницу ставит под проклятие. Каждодневно приходит Он сюда, и надзирает, каковы мы. Потому потребны: подвиг, тщание, горячая душа, забота, смирение, послушание, внимание, песнословие, кротость, разумность, делолюбие, братолюбие, терпение, твердость, упование, да уготовим себя в сосуды избранные, в Духе Святом усовершенствованные.

3. Потрудились вы, признаю то, победствовали в прошедшем времени, перенесли многое, совершили довольно пути, посрамили лукавого, отразили брани, отрешились от пристрастий, обнажились от мiра, распялись похотениям, соблюли заповеди, сохранили веру отческую, стали не страшливы страхами человеческими, от сердца приготовились на смерть любви ради к Господу; все у вас Богоугодно и похвально, все священно и небесно. – Но еще немного, елико, елико потерпим, умоляю вас, братия честнейшие, постоим неуклонно в вере, постоим небоязненно при нападении искушений невидимых и видимых, не уступим велиару в каждодневной брани его, поя: "Господь мне помощник и аз воззрю на враги моя" (Пс. 117, 7). "Господь защититель живота моего, от кого устрашуся? Внегда приближаться на мя злобующим, еже снести плоти моя, оскорбляющие мя и врази мои, тии изнемогоша и падоша" (Пс. 26, 1. 2). "Мы же востахом и исправихомся" (Пс. 19, 9). Так будем петь мысленно, так будем мужествовать душевно; усердно будем проходить наши послушания, во всем соблюдая благочестие, не произнося слова гнилого, ропотливого, бранчивого, осудительного, бунтовщицкого, продерзого, будем охотно сходиться на работы, на бдения и псалмопения, будем друг с другом согласоваться в кротости и смирении, в добромыслии, в устранении от мiра, в стремлении к небу, в малоречии, в бессмешии, в побеждении уступчивостью, когда услышим: прости, – что есть великое против дьявола оружие, – в незлобии и миролюбии.

171. Внимать надобно, чтоб не соступить с пути заповедей, с которого столкнуть нас всячески старается враг; для успеха же в сем будем блюсти чувства

171. 1) Внимать надобно, чтоб не соступить с пути заповедей, с которого столкнуть нас всячески старается враг; для успеха же в сем будем блюсти чувства. – 2) Если будем так охранять себя, враг отступит побежденный, и терзаться будет, а душа радоваться; в противном же случае, противное и последует. – 3) Но да не будет сего с нами; а если случится, поспешим врачевать себя покаянием, блюдясь потом от падений. [2, 105]

4. Необходимо всегда внимать себе, и во всяком случае сохранять себя в законе Божием, не уклоняясь от заповедей ни на десно, ни на шуе, но царский средний совершая путь, где пребывает спасение, незаблудность и благопоспешество. Сие надлежит иметь в виду, сему внимать и сие ведать; так как змий прелестный, похититель душ, дьявол, всегда бдительно смотрит, как бы свести нас с сего пути, и, сбросив в стремнину какой-либо страсти, взять как добычу окаяннейшую. Победим же мы его и останемся не заблудными, если будем бодрствовать и трезвиться, и хранить чувства свои: глаз от видения того, на что смотреть не должно; ухо от приятия обольстительных слов и нашептываний дракона; руки от прикосновения, как к своим членам, так и к членам других, по страсти, или движению похоти; ноги от вступления на пути стропотные, и в места скрытные, и мысленно и чувственно.

5. Если будем мы так поступать и так себя блюсти, с подобающим исповеданием, потребным смиренномудрием и с должным благонастроением; то дракон побежден, отогнан от сердца лукавый; и скрежещет зубами, вдали стоя, потому что никогда не унывает всезлобный, сколько бы раз ни был побеждаем и прогоняем. Душа же радуется и мужается, и к Богу паче восхождения творит, находясь во свете, в высочайших и превыспренних созерцаниях, будучи обожаема и небошественна. Если же она противна тому как сказано, держит себя; то противное тому и претерпевает, т. е. бывает завладена и порабощена тою страстью, какой побеждена, и омрачаясь злыми помышлениями, спускается во глубину некую зол, будучи мучима и терзаема, нигде и ни в чем не находя покоя, и еще здесь вкушая плод горести, ожидающей ее в будущем веке.

6. Но да не будет нам когда-либо потерпеть что подобное. Не дадим себе увлекаться прельщениями греха, и если случится что такое, наискорейше будем отсекать то, и как стрелу, нанесшую рану, отбрасывать, место же уязвленное врачевать врачевством покаяния, глаз ли погрешил, или ухо, или рука; и затем тщательно блюстись. Ибо и неразумные животные, поскользнувшись однажды и дважды в каком-либо месте, избегают его, или осторожно обходят,чтоб не впасть в туже беду. Мы же, образом Божиим почтенные и словом премудрости научаемые, ужели попустим себя оказаться худшими неразумного естества, любя туже страсть от коей случился грех и ища той же стремнины и того же рва, где совершилось падение? Ужасно это будет и пребедственно. Нет, но, как мудрые, мудро будем ходить, как чистые, девственно поживем, чтоб и против внешних искушений оказаться более сильными и крепкими. Душа, всячески себя охраняющая и непобедимой чрез то пребывающая пред нападением страстей, не боится ни огня, ни меча, ни зверя, ни Царей, ни властей, ни скорби, ни тесноты, ни гонения, но всегда готова воззвать: "не убоюся, внегда смущается земля, и прелагаются горы в сердца морская" (Пс. 45, 3). Будем блюстись от внутренних наветов, и внешних бояться не станем.

172. Нашим брашном должно быть творить волю Отца небесного, живя по правилам подвижничества и порядкам послушания обительского

172. 1) Нашим брашном должно быть творить волю Отца небесного, живя по правилам подвижничества и порядкам послушания обительского. – 2) Враг досадует, видя такую вашу добропорядочность и тишину, и не находя доступа к вам. – 3) Мужайтесь же, противодействуя врагу и не слушайте его шептаний; внимайте же паче Ангелу Хранителю вашему. [2, 107]

7. Говорит Господь: "Мое брашно есть, да сотворю волю пославшего Мя Отца, и совершу дело Его" (Ин. 4, 34). О братие! Он даровал и нам власть называть Бога Отцом. Почему и нашим брашном должно быть творить волю Отца нашего небесного. Что же именно следует нам творить? И что делать? – Вы уже показали это предыдущей жизнью, живя по данному вами обету; и я могу ответить вам: живите, как жили, продолжайте с благодушным терпением переносить труды воздержания, тяготу послушания, изнеможение от бдения, невидимые стрелы помыслов, огнь похоти, омрачение унынием, уязвление от зависти и всего прочего, чем покушается низринуть нас во глубину ада губитель душ наших, дьявол.

8. Дерзайте: ибо он нападает; но и отражается силою Божией в вас, а не вас низлагает; скрежещет зубами, видя, какую мирную и постоянную проводите жизнь, но вред вам причинить не успевает; усиливается вторгнуться в вас и восхитить душу вашу в пагубу, но места не находит, откуда войти к вам, видя, что вы, как стеной, ограждены законом Господним; ставит сети и звероловные засады устрояет, стараясь навесть вас на них, но не достигая сего, раздирается злобной досадою, видя, как вы расстраиваете все его ковы исповеданием. И вообще ему нет места там, где силен страх Божий, где блюдется исполнение заповедей, где в действии все обычные уставы нашей жизни, и охотно приемлются и исполняются епитимии.

9. Посему радуйтесь и воодушевленны пребудьте, благодушествуйте и мужайтесь, крепитесь и возмогайте, отнюдь не давая входа неистовому демону, отнюдь не допуская шептать в ухо души вашей этому лукавому змию, и если подойдет, отгоняйте его и отражайте. Знаете, как он прельстил первого человека, и как успевает прельщать и ныне поддающихся его прельщениям. Он внушает одно худое, какой бы благовидностью то ни прикрывалось, – только то, что ведет или к гордости, или к зависти, или к похоти плотской, или невоздержанию и ко всему тому, что оскверняет душу. Но вы прислушивайтесь паче к тому, что добре напоминает вам Хранитель жизни вашей, внушая мысли целомудренные, мужественные, общеподражательные, помышления о смерти, о переходе в другую жизнь, о будущих благах вечных, равно как и о противоположных тому мучениях нескончаемых, как и каким образом первых можно сподобиться, а вторых избегнуть, чтоб, занимаясь постоянно этим, паче и паче утверждались вы в доброделании и ревностнее текли путем Господа Бога нашего, пока придет определенный нам конец жизни; и добре благоугождаемый нами Владыко переведет нас отсюда к вечному упокоению.

173. Возделание души не требует особого времени и сборов, как возделание земли: оно во всякое время удобно, и сборы все здесь состоят в желании и решимости все недоброе подавлять, а всему доброму благоприятствовать

173. 1) Возделание души не требует особого времени и сборов, как возделание земли: оно во всякое время удобно, и сборы все здесь состоят в желании и решимости все недоброе подавлять, а всему доброму благоприятствовать. – 2) Возьмемся же за это, подражая отцам, которые искали и обрели, толкали и отверзлось им. [2, 110]

10. Для возделания души всякое время удобно, не как для возделывания земли. Тут не нужны также ни волы, ни плуги, ни другие земледельческие орудия; а нужно только одно произволение и всеусердное желание, коим и в коем посеваются добрые семена, и пожинаются благие плоды для вечного наслаждения и упокоения; и это не днем только, но и ночью, утром и в полдень, в ястии и питии, в сидении и вставании, в беседе и молчании, в хождении и стоянии, в делании и бездействии, если, как следует, трезвимся и бодрствуем. Этим требуется, чтобы мы не блуждали и не прельщались помыслами своими, носясь туда и сюда умом, или и телом, не искали удовлетворения своих плотских пожеланий, не заводили друг с другом споров и ссор из-за того, не впадали в преслушание и ропотливость, в тщеславие и гордость, и в искушение поставить на своем и взять верх, ни на что не взирая. Ибо все такое не дает уму нашему пребывать с Господом, помышлять о достодолжном, быть смиренными и сокрушенными, и все встречающееся прискорбное принимать благопокорно и с радостью.

11. Не дадим же себе, братие, дни спасения нашего иждивать в бездействии, лености и нерадении, и время жизни нашей проводить без пользы; но вступим в куплю добродетелей, и притяжем богатство небесных благ, умудряясь мудростью, какой умудрялись св. отцы наши, ни дня, ни часа не губившие даром, но твердо и напряженно устремлявшиеся к очищению души, к прогнанию страстей и восприятью благих расположений, и не щадя ни трудов, ни потов, единого Бога искавшие от всего сердца. Искали они и обрели, толкали и отверзлось им: – отверзлись им двери любви, врата правды и вход ко Христу путем бесстрастия, вошли и обрели радость и веселие неувядаемые и вечные. – Придите же, спасаемые, потечем путем отцов наших, соблюдем завещания их нам, сохраним сердца свои чистыми и непорочными. "Не поревнуем лукавнующим, и не позавидуем творящим беззаконие; зане яко трава скоро иссшут, и яко цвет травный скоро отпадут" (Пс. 36, 1. 2). Не будем смотреть на тех, которых больше, которые однако же живут нерадиво, но на тех, которые редки, но ревностью ревнуют о спасении и Богоугождении. Таким будем подражать, следами их добродетелей пойдем, их очами станем на все смотреть, их умом о всем рассуждать, их языком говорить, – да и их части сподобимся, блаженной и всерадостной.

174. Получив, ради оставления мiра и вступления в обитель с обетами, силу на Богоугодное жительство, возблагодарите призвавшего на сие вас Господа, не словом, а делом избранной вами жизни: в сем победа над мiром

174. 1) Получив, ради оставления мiра и вступления в обитель с обетами, силу на Богоугодное жительство, возблагодарите призвавшего на сие вас Господа, не словом, а делом избранной вами жизни: в сем победа над мiром. – 2) Господь победил страданиями, крестом и смертью, путь нам указав к полной победе: в след за Ним победили сим образом мiр Апостолы, потом мученики, потом преподобные. – 3) Таков уж путь к Богу; и не найдется никого, кто бы не им шел. – 4) Почему не дивитись, что встречаете прискорбности; но паче радуйтесь, и мужайтесь. [2, 111]

12. Ничего нет для меня желательнее и радостнее, как слышать и видеть, что вы благочестно ходите и Боголепно ведете себя, исполняя все заповеди Господни и нелицемерно соблюдая монашеское жительство, в котором вы снова родились духом и чрез которое освободились от прежних прегрешений; и не только это, но и получили духа силы против видимых и невидимых врагов, и для небоязненного сретения всего находящего при служении Богу живому и соблюдении святых Его заповедей. Возблагодарите же, прославьте, воспойте призвавшего вас Господа, воздающе воздаяние не другое какое, как терпеливое пребывание в вашем подвижничестве и то, чтоб, как доселе подвизались вы добре, так и далее еще паче стояли в этом, разгораясь любовью к Богу. От Господа же венцы вам соплетаются каждодневно, если в благом произволении своем держите твердую решимость скорее все претерпеть, нежели изменить чему-либо из заповеданного нам. Ибо заповедь Господня жизнь вечная есть, нарушение же ее – смерть; почему необходимо нам исповедать истину и не согласоваться с теми, кои противятся ей, жертвуя за сие всякими житейскими преимуществами, славою и честью у царей, архиереев и у других. Ибо "что пользы", как написано, "если кто мiр весь приобрящет, а душу свою отщетит" (Мф. 16, 26). Для того наша твердость и наши подвиги.

13. Но "дерзайте", говорит Господь, "яко Аз победих мiр" (Ин. 16, 33). Победил же Он для того, чтоб и мы, в след Его идя, побеждали его. Как Бог, Он всегда есть победитель мiра; говорит же Он особо теперь, что победил, это как человек. И тотчас в след за Ним победили мiр Апостолы, после них – мученики, потом – преподобные, и все благочестно и Боголепно пожившие. Но как одержана эта победа как самим Господом, так и святыми Его? – Без борьбы? без мучений? без пролития крови? без изгнаний? – Нет; не только не без этого, но еще крестом и смертью. Знаете об оскорблениях Господа, Его поношениях и осмеяниях, – что Он предан был, осужден, заушен, оплеван, распят, – но воскресши, спас мiр. Равным образом и Апостолы тоже пострадали. Мучеников же страдания и мучения кто изречет? также и преподобных подвиги и лишения?

14. Слово Божие говорит, "что вси хотящии благочестно жити гонимы будут; лукавии же человецы преуспеют на горшее, прельщающе и прельщаемы" (2Тим. 3, 12). Тесен и прискорбен путь, ведущий в царствие; пространен и углажден путь пагубы (Мф. 7, 14). На сем последнем – радость мiрская, утехи и сласти плотские, презрение законов Божиих, беззаботность о смерти, страх человеческий; а на первом – скорби от мiра, произвольные труды и всякого рода лишения, как говорит Апостол о шествующих по нему: "лишени, скорбяще, озлоблени, в пустынях скитающеся и в горах и в вертепах и в пропастех земных" (Евр. 11, 37). И не найдется никто из святых, который прошел бы по нему без страданий.

15. Почему не дивитесь, встречая прискорбности; но паче радуйтесь, что и вас не миновали они, и разгорайтесь любовью к Богу сильнее и сильнее, чтоб чрез то и похоти заморить и демонов прогнать. Ибо любящий Единого, всех других оставляет позади; и боящийся Единого никого другого бояться не может. Имеющий Бога стал выше всех. Мудрствуйте здраво, блюдите благочестие, творите молитвы и моления за всех. Христос посреди вас: ибо если Он присущ, где два или три, то как не быть Ему среди вас, исполняющих заповеди Его, когда вас столько?

175. Отлучаясь на время, просит начальствующих и подчиненных действовать и жить по уставу, указывая и как именно

175. 1) Отлучаясь на время, просит начальствующих и подчиненных действовать и жить по уставу, указывая и как именно. – 2) В побуждение же к сему выставляет то особенно, что Бог все видит, и за все взыщет. [2, 112]

16. Отлучаясь на время, прошу вас, любовью Господа нашего Иисуса Христа, в немногие дни моего отсутствия соблюдать обычные порядки общежительские, в послушании и смирении: начальствующие, распоряжайтесь не самовластно, не дерзко, не по купечески и не каким-либо другим человеческим образом, но Боголепно, благотворно, спасительно, как Богом зримые и судимы быть имеющие, и ответ Ему дать долженствующие во всем, что говорите и делаете; подчиненные и послушники, благопокорно и беспрекословно исполняйте поведоваемое вам, как от наместника моего, так и от прочих начальников. Вы – чада Божии, яко чада света ходите; вы – агнцы Христовы, паситесь, как агнцы Его, тихо и смирно. Никто не бесчинствуй и не прыгай, как козлище, питаясь терниями страстей; никто не поступай, как Иуда, с братиями бывая будто брат, вне же замышляя предательство на пагубу души своей; никто не будь, как Исав, презирая свое спасение и преимущества его продавая за краденную какую-либо пищу и питие. Никто не оставайся без дела, слоняясь туда и сюда, и не губи дня попусту, когда другие братия трудятся усиленно, претерпевая зной дня и хлад ночи, в привратницкой ли кто находится, или в больнице служит, или в сапожнической, или в столярне, или в другом каком послушании. Страшное это преступление, когда, по Апостолу, "ниже ясти достойни суть" таковые (2Сол. 3, 10).

17. Все по стезям Божиим ходите, в скрытные же места на злые совещания и суетные замыслы да не ступают ноги ваши; ибо "очи Господни, тмами тем светлейшии солнца прозирают все пути" ваши; "и рассмотряют в тайных местех" (Сир. 23, 27). Итак, хотя бы ты в прикрытом был месте, и там видит тебя неусыпающее око, с кем стоишь о чем говоришь и что делаешь. Смотри же, не узрело бы оно тебя беседующим с сатаной, замышляющим студные дела или делающим что срамное. И хотя Господь не воздаст тебе должного воздания в тот же момент, но всячески повелит записать грех твой и означить падение твое, – бессловно и незримо возглашая тебе: "сия сотворил еси, и умолчах, вознепщевал еси беззаконие, яко буду тебе, подобен: обличу тя, и представлю пред лицом твоим грехи твоя" (Пс. 49, 21). Это в день суда. – Куда же убежим от рук Властвующего над всем? Можем ли сделать что худое, которое не узналось бы? Не заходите же ошуюю даже мыслями; но действуйте во всем спасительно и Богоугодно, да видя вас, радуется и веселится Господь, и в книгу животную да внесет благие дела ваши, в день же откровения всяческих да увенчает вас неувядаемым и вечным венцом правды.

176. Стойте доблестно, взирая горе, и Божественными созерцаниями, как стрелами, отражая врагов спасения

176. 1) Стойте доблестно, взирая горе, и Божественными созерцаниями, как стрелами, отражая врагов спасения. – 2) Кого возмущает страсть, не поддавайся, помышляя о срамоте, коей подвергнешься поддавшись, и о том, что это враг прельщает тебя, представляя худое хорошим. – 3) И вообще по движениям внутренняя угадывай, какой дух близь тебя, добрый или худой, и одного слушай, а другого отгоняй. [2, 114]

18. Стойте доблестно, "препоясани чресла ваша истиной, обувше нозе во уготование благовествования мира" (Еф. 6, 14.15), горе взирая, к горнему устремляясь, горнего ища, небесным занимая ум, об исходе из тела заботясь, и о сретении потом Судии и ответе пред Ним, – исследуя Божественные Писания и жития святых, и найденное душеполезное и спасительное обращая против врага, как стрелы.

19. Кого беспокоит страсть, пусть не унывает и не поддается ей: ибо "близ Господь всем призывающим Его" (Пс. 144, 18), и душа ищущая обрящет Его (подоб. Сир. 6, 16); только да стоит она твердо, да воздыхает и стенает, да проливает слезы, воздавая руки свои к небесам, да бьет себя в грудь, помышляя о срамоте, какой покрывает греховное деяние, не говорю пред страшным престолом Божиим, но пред самим собою и пред людьми, и тем да отвращает себя от греха и да утверждает в добре. Ибо что написано? "сыне не пренебрегай наказанием Господним, ниже ослабший от него обличаем. егоже бо любит Господь наказует: бьет же всякого сына, егоже приемлет" (Прит. 3, 11. 12). И в другом опять месте? "Не скор буди во время наведения" (Сир. 2, 2). Это Господь испытывает нашу любовь, тверды ли мы в ней, не предпочитаем ли Его любви срамной сласти, бедственной и убийственной, сладкой на вкус и страшно горькой, когда проглотишь, а не так, как показывает это душегубитель наш: свет показывает, а он тма; любовь духовную, по видимости, подвсевает, а она есть ненависть ненавистнейшая. Ты же, воин Христов, не неведай умышлений его, ни его злокозненностей. Если жизни желаешь, взыщи света, потому что Бог и заповедь Его свет есть.

20. По состоянию души твоей, узнавай, кто подошел к тебе, – наш, или из супостатов? Если душа твоя сохраняется безмятежной, неколеблемой, не небрегущей о небесных созерцаниях и полна вожделения отложенных нам благ, добре, отвори ему двери сердца, прими его и свечеряй с ним, да напитает он тебя паче к большему возлюблению Бога и божественных вещей. Если же близость его смущает душу твою, наполняет ее толпою помыслов, обращает очи твои к плоти и крови, к мiрским связям и пристрастиям, и к предлежащему удовольствию, до неистовства возбуждая душу твою и как бы вскипячая ее разжжением сластей похотных: увы! – стань подальше и дракона этого отгони. Он пришел, чтоб в одно мгновение времени уничтожить многолетние труды твои, твои подвижническая усилия, многие слезы, молитвы и доблестные борения и преодоления врагов, пришел, чтоб тебя, воина Христова, показать добычею мгновенной сласти похотной, пришел,чтоб такого доблестного мужа, напоив чашей ядом пропитанной сласти греховной, умертвить на веки. – Пишу сие, не как бесстрастный, но как искушенный, паче же как многострастный; иное узнал я из того, что приходилось читать, иное из наставлений отца моего и из того, что слышал от других многих.

177. Многие нападают на нас страсти по действию врага. Бороться надо, держа себя облеченными во всеоружие духовное

177. 1) Многие нападают на нас страсти по действию врага. Бороться надо, держа себя облеченными во всеоружие духовное. 2) Между сими оружиями не последнее есть познание божественных истин, чрез слушание поучений, которым к сожалению мы так плохо пользуемся. 3) От этого мы неисправны и прилепляемся к недоброму, хотя стоит только возжелать, и весь день можем мы делать одно достодолжное. 4) Начните же так поступать. [2, 115]

21. Стойте доблестно в многотрудной жизни вашей, претерпевая и зной дневной, и хлад ночной, мысленно и чувственно; но мысленно паче, потому что присущ нам огнь похоти, паче халдейской печи разжигаемый невидимым Навуходоносором; нападают на нас и другие страсти, одна против другой увлекая душу бедную: гнев, ярость, памятозлобие, гордость, леность, расслабление, пристрастие, самолюбие и наибольшее из зол, неверие. Много потребно нам мужества и великодушие, много неленостной крепости и силы, терпения, благодушие, трезвения и бодренности, чтобы тем могли мы отражать воздымаемые против нас искушения и лукавства дьявола, чтоб преклонить колена пред ваалом похоти, чтоб не поклониться образу страстей, чтоб не погубить, что добре собрали, чтоб не разорить, что с Божией помощью создали. Как иначе и избегнуть нам сказанных страстей, как не всесердечно возложившись на Господа и облекшись во все духовные оружия к поражению враждебных нам сил?

22. Оружия же сии духовные суть: молитва и упование, смирение и послушание, любовь и вера, беспристрастие и совершенное ума преложение от всего мiрского, всегдашнее поучение и беседование о спасении, не безразличное и не безразборчивое на все смотрение и всего слышание, равно как употребление уст и рук, всегдашнее себя ограждение страхом Божиим и помышлением о Боге, с неудержимым вожделением будущих благ: ибо если сего не будет в нас, то как не впасть нам в пагубу греховную? как не попасть в руки ненавидящих нас врагов? – Увы! Сколько слышим мы? Сколько внушают нам Писания? Сколько учат богоносные отцы? Но мы все забываем и нисколько не заботимся о том. Как семя, посеянное поверх земли земледельцем, прежде чем плуг скроет его под землю, расхищается птицами: так лукавые птицы вражеские похищают у нас божественное слово, как бы из уст; и духовные семена остаются бездейственными в нас, остаемся и мы бесплодными, не принося произрастений добродетели. Что другое можно подумать, как не это, если когда отцы разглагольствуют с нами о целомудрии, о мужестве, о правде, или о другой какой добродетели, мы тотчас после слушания, как бы ничего не слышавшие, оказываемся совершенно противными тому. Повествуют нам о суде и слезах, а мы, выходя, начинаем смеяться и хохотать. Обуздывают души наши строгими о чистоте словами, а мы тотчас, по выслушании того, похотствуем, блуднически посматривая друг на друга, издавая и принимая слова, самые продерзыя. Убеждают нас к смирению и благопокорливости, а мы, прямо после беседы о том, надымаемся, зверствуем и оказываем непослушание. Убеждают к пощению, а мы чревонеистовствуем; к бдению, а мы тотчас предаемся сну; к кротости, а мы тотчас яримся; к молчанию, а мы празднословим; к усилению работ, а мы уклоняемся; и просто сказать, мы, как будто нарочно, обращаемся на путь противоположный тому, какой нам указывало наставление. И это я говорю не о новичках только, но и мнящихся быти нечто, и призванных к начальствованию по какой-либо части, и вчиненных в священнодействователи. – Увы! Что страждем мы от сатаны обольстителя?

23. Зачем отвращаем мы лице свое от Бога живого, от оной недосягаемо высокой красоты, и обращаемся к суетному и скорогиблющему? Зачем любим и лобызаем горькое и привременное, оставляя сладчайшее и вечное? Верно, не очищены наши душевные очи и слух, что мы плохо видим истинное благо и лишаем себя вкушения их. Придите же, опять приступим к делу, хотя уже совсем расслабели, опять оживем, хотя уже совсем омертвели, опять станем бодрствовать, хоть уже совсем почти уснули. Одного бы только нам – пожелать, – и все сделалось бы. – В той самый день, как положим благое намерение, но крепкое, достигнем мы и меры спасения. Ибо мы не связаны житейскими делами, чтоб нам трудно было взяться за доброе действование. Но для нас удобно целый день заниматься делами спасения, если только захотим: утром разумно петь оную давидскую песнь: "заутра услыши глас мой, заутро – предстану ти и узриши мя" (Пс. 5, 6); в треий час: "Духа Твоего Святого не отними от Мене" (Пс. 50, 13); в час шестой: "Избави мя от нападения беса полуденного и от стрелы, летящие во дни" (Пс. 90, 5); в девятый: "приклони Господи ухо твое и услыши мя" (Пс. 85, 1); вечером: "благослови душе моя Господа...". и следующие за сим (Пс. 103, – 1). Если мы каждодневно так будем поступать, и друг друга возбуждать, и просвещать благими словесами и делами, а не расслаблять и омрачать беспечным равнодушием и пусторечием; то можем сим образом спасться, потому что от утра до вечера можем совершать одно достодолжное. Конечно нельзя не уклониться и очень внимательному или к слову неразумному, или к пожеланию неуместному, или к другому какому страстному движению; но это всякий раз, как случится, чрез сокрушительное к Богу моление, заглаждается. Так проходя день за днем, будем шествовать путем Божиим, ожидая времени разрешения от тела, за которым венцы, радость и веселие для всех, так подвизающихся и себя нудящих для Господа.

24. Внимайте убо труду вашему, вашим подвигам и борениям, отгоняя беспечность и воспринимая усердное рвение, в уверенности, что всякому желающему возможно жить доброю жизнью, восходить к совершенству и явиться украшенным всякой добродетелью. Если Бог есть свет, жизнь и истина, то как не вожделенно стремиться к Нему, искать общения с Ним живого и достигнуть его? и если сатана воистину смерть есть, ложь и пагуба; то склонение на его внушение как не будет смертью, тьмой и пагубою? Таким образом пред каждым из нас лежат жизнь и смерть. Емлемся за жизнь, емлемся за свет, емлемся за бессмертие; от тьмы же, мрака и пагубы отбежим, да сподобимся царствия небесного во Христе Иисусе Господе нашем.

178. Добре совершили вы ныне св.Четыредесятницу и обогатились плодами духовными... Храните же их, строго внимая себе

178. 1) Добре совершили вы ныне св. Четыредесятницу и обогатились плодами духовными. 2) Храните же их, строго внимая себе, особенно во дни Пасхальные, когда и по уставу разрешаются некие утешения. [2, 116]

25. Добрыми подвигами подвизались вы в продолжении Св. Четыредесятницы: постились по силе и паче силы, бдения совершали подобающе, поучались трезвенно, работали не леностно, ум блюли в чистоте, язык хранили от осуждения, уста от празднословия и все члены свои от всякого греха, представив их орудиями правды, органами благообразной и богоугодной жизни. Вы так хорошо и благоприятно ныне совершили течение поста, как никогда, кажется, прежде. От чего же так? От строгого внимания вашего к себе и к делу жизни своей, паче же по привлеченной тем особой милости Божией, от коей исходит "всякое даяние благо и всяк дар совершен", как написано (Иак. 1, 17). Таким образом вы преуспели в жизни и обогатились плодами духовными.

26. Да будет же богатство ваше сохранно, и ваши сокровищницы духовных благ недоступны для хищнических наветов врага. Да даруется вам благодать на благодать и богатство на богатство, до конца жизни вашей. – И будет так, – но как? – Если не ослабите строгости внимания вашего и не допустите нерадения и небрежности в последующее время, особенно как придет Святая Пасха, когда, по уставу, оставляются псалмопения, часы обычные, коленопреклонные молитвы, усиленные ночные бдения, и в трапезе разрешается вино, елей, варева и прочее, полуденный сон, двухразовое принятие пищи, проходка и другое нечто: так что если ум не будет трезвенствовать и все делать по чину с соблюдением строгого внимания, то он в опасности погубить что добре стяжал и человека из богатого сделать бедным и с высоты славы низринуть в ров бесславного падения. Почему прошу и молю, держите себя строго как взаперти, пока не избежим от здешних врагов и скользких случайностей и не переселимся туда, где будем безопасны от падений и окрадения.

179. Не будем внимать внушениям врага: праотец наш внял, и изгнан из рая

179. 1) Не будем внимать внушениям врага: праотец наш внял, и изгнан из рая. – 2) Враг и нам при всяком случае подносит свои снадобья: будем всегда готовы к отвержению. [2, 117]

27. "Упразднитеся и разумейте, яко Аз есмь Бог" (Пс. 45, 11). Итак требуется от нас упразднение от всего и упражнение единым на потребу. Нам в деле жизни нашей потребны: вожделение доброненасытное, трезвение неослабное терпение крепкое, противостояние врагам нашим супостатам непрерывное: ибо всегда близь суть сим мысленные звери, похитители душ наших, демоны, от коих грехи, беззакония и всякие непотребства. Никто потому да не ослабляет, по нерадению, подвигов, никто своевольно да не блуждает туда и сюда, влекомый сластолюбием и самолюбием, но во всем да покорствует заповедям Господа, а не чуждым внушениям. Ибо Господь сам говорит: "овцы моя гласа моего слушают. По чуждем же не идут, яко не знают чуждого гласа" (Ин. 10, 27. 5). Где Христос, там дьявол места не имеет. Где глас Его созывает овец, там шипение змия не слышится. И праотец наш Адам, пока сохранял здравыми слушалища души своей, до тех пор, слушая Божественный глас, водворялся внутрь рая и получал высокие созерцания. Когда же принял нашептывания змия и вкусил от древа греха, тотчас почувствовал срамность наготы и скрылся от Бога. Спрошен будучи: где ты? Глас твой, говорит, услышал и скрылся, потому что я наг. Кто же вложил в тебя этот страх, о Адам? и кто указал, что ты наг? – Лукавое слышание и от заповеди Божией отступление. Затем последовало изгнание из блаженного места того и осуждение на труды, скорби и лишения в жизни сей. – Далее потому будем держаться от советов змия.

28. Не будем принимать внушения страстей, его злокозненностью приготовленные. Сосудцы с разными снадобьями приготовив, этот отвратительный устроитель всякого беззакония ходит, как видел некто из святых (Св. Макарий Вел.), и к какой страсти видит каждого из нас более готовыми, соответственное тому и снадобье всякому подносит и дает съесть; вкусив, тот воспаляется страстью: одному дает он снадобье блуда, другому зависти, третьему чревоугодия, иному самодурства, другому устроения скопов, и словом сказать, тому то, этому – это и каждому свое. Внимать убо надлежит, братия, и всегда быть готовыми к отражению таких нападений неистового врага, а для того неизменно быть вооруженными духовно, нося броню веры, щит смирения, шлем послушания и всеоружие всех прочих добродетелей. Каждый, зная свою степень, пусть и действует по своей степени с чистою совестью. Будем любить друг друга по душе, а не по телу. Очи долу, ум горе.

180. Пост Богу приятен, когда воздерживаемся и душевно и телесно; если же только телесно, то он неугоден Ему

180. Пост Богу приятен, когда воздерживаемся и душевно и телесно; если же только телесно, то он неугоден Ему. Потщитесь оказаться исправными в сем. [2, 120] Уже к концу приходит время поста: рассмотрите же в себе, исполнено ли вами все подобающее и должное: стяжали ль мы с вами послушание непрекословное, смирение нелицемерное, благоговеинство сокрушенное, молитву непрестанную, плач Богу приятный, стенание глубокое, веру непреткновенную, надежду непостыждающую, безропотность благодушную, воздержание всестороннее – и от слова сопротивительного, и от речений оскорбительных, от задорности, брани и самочинья. – Всего этого требует воздержание, и воздерживаясь от сего, мы в самом деле течем путем благочестия и подвигом добрым подвизаемся в чаянии вечных неизреченных благ. Если же найдется что противное сему: преслушание, гордость, ропот, шепотничество, самочиние, распущенность, спорливость, жестокосердие, ненависть, гнев и прочих скверных страстей непотребства, – то хотя и постимся мы телесно, не приносим однако же Богу приятного поста, но нечистый – не угодный Богу, отвергаемый им. Познав сие, потрудитесь соблюдать все заповеди Господни непорочно, отвергните все укорное, стыдное и срамное, и все благообразно и по чину делайте: ибо и доброе недобро, если недобре говорится и делается. "Не бывайте не смысленни, но разумевайте, что есть воля Божия" (Еф. 5, 17) – "благая, угодная и совершенная" (Рим. 12, 2).

181. Трудитесь в исполнении заповедей Божиих и обетов общежительных, и будете обрадованы от Господа радованием неописанным

181. 1) Трудитесь в исполнении заповедей Божиих и обетов общежительных, и будете обрадованы от Господа радованием неописанным. – 2) Такова сущность звания нашего и надежд его: не понерадим же об исполнении послушаний. – 3) Послушания сии несуетны; и никто у нас не служит человекам, но Богу, Который приемлет то, – и воздаст: трудитесь же в сем духе, и исполните в совершенстве дело звания своего. – 4) Так сделаемся подражателями отцов и самого Господа. – 5) Да утвердит вас в сем Господь и да сохранит. [2, 123]

1. Прошу и молю, стойте во святом звании, в которое призваны вы, непоколебимо и неподвижно, исполняя заповеди Божии и оправдания Его; пребывайте всегда в ревностнейшей и теплейшей любви ко Господу, изгоняя всякую чуждую страсть из сердец ваших, возмогайте в крепости подвижничества вашего, каждый день все усерднее и трезвеннее проходя, в бдении и псалмопении, в послушании и смирении, в служении и пощении, и во всем прочем, принимая, как доказательство успешности вашей в содевании своего спасения эту настойчивость в труде и борении, и эту многопотность жизни вашей. Крепитесь: воссияет, наконец, для вас вечный покой вместо теперешнего злострадания и непрестающее радование вместо настоящих прискорбностей. Этим и Апостол одушевляет нас, внушая не смотреть на настоящее, потому что оно временно и тленно, но на будущее, потому что оно вечно, блаженно (2Кор. 4, 18).

2. Итак, поскольку мы удостоились этого дара Ангельской схимы, поскольку возжелали жизни вечной и венцов нетленных, поскольку возлюбили вожделенно всыновление и царствие небесное; то вот под руками имеете и время, и поприще. – Не понерадим, не пощадим сил; но паче ищущих злата и серебра, камней многоценных и прочих тленных драгостей, вседушно и с рвением устремимся к восхищению царствия небесного и небесных благ. Успех же в сем не иначе будет, как если непрестанно будем внимать себе и, непрестанно поучаясь в Божественном, заботиться и о том, чтоб наилучшим образом совершить лежащее на нас послушание, потому что оно не плотское и не человеческое, но святое и спасительное, если благолепно исполняется.

3. Ибо у нас никто не служит плоти и крови, но Господу Богу, что Он и принимает, как жертву благоприятную, и достойным воздаянием воздать обещает в будущем веке. Никто не думай, что человеку служит, хотя бы последнее какое получил послушание, но самому Господу, чрез братий Себе то приемлющему. Почему со страхом и трепетом исполняй то, имея надзирателем Самого Его, "видящего тайная тьмы и открывающему советы сердец" ваших (1Кор. 4, 5). Если каждый из нас так будет помышлять, – как оно и воистину есть таково, – и взаимную друг на друга работу будет совершать как божественное служение; то мы в совершенстве исполняем все дело нашего звания.

4. Отсюда воссияют в нас лучи всех добродетелей, – любовь, мир, кротость, тихость, благопокорливость, и познаем тогда, что мы воистину следуем по стопам преподобных отцов наших, являясь соревнователями их житью. Воспоминайте же блаженные оные жития, их течения путем покорности и послушания, изрядное превосходство их смирения и подчиненности, – и как ревнуя поревновали они Господу, Который Сам сказал: "научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем" (Мф. 11, 29), хотя, по Апостолу, "не восхищением непщева быти равен Богу, но смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя" (Филип. 2, 6. 8). И обозрите, кто в числе спасенных, или ублаженных? Только тот, кто подражал Ему, кто смирился, кто послушлив был и покорен, кто претерпел все находившие прискорбности, уничижения, поругания, осмеяния, или даже заушения, изгнания и темницу, – как и некоторые из вас, или даже все, потому что в одном члене и все тело или славится, или бесчестие приемлет.

5. Да хранит вас Господь паче и паче, как воинов своих доблестных, как рабов своих верных, как мужей желаний, как народ избранный, как священный собор, чтоб, явясь в роде сем, воистину прелюбодейном и грешном, делателями заповедей Божиих непостыдными, сподобились вы быть и сонаследниками Христа Господа во Царствии Небесном.

182. Ни моих поучений, ни наставлений отеческих, ни слова Божия не слушаете, и остаетесь неисправными: чему причиной ваше плоти угодие и нерадение о спасении

182. 1) Ни моих поучений, ни наставлений отеческих, ни слова Божия не слушаете, и остаетесь неисправными: чему причиной ваше плоти угодие и нерадение о спасении. – 2) Следовало бы нам с вами быть ревнителями о всем добром, а мы каковы? – 3) Что же нерадим и так опустились? Поправимся хоть отныне. [2, 124]

6. Для чего другого сеет земледелец, как не для того, чтоб потом и пожать? Для чего трудится торговец, как не для того, чтоб получить прибыль? Так и слово учения раздаять поставленный для чего другого это делает, как не в надежде преуспеяния и усовершенствования слышащих? – В отношение же к вам, по грехам моим, слово мое остается совершенно бездейственным. Сею много и много тружусь, но никакого плода не вижу. Говорю, оглашаю, напоминаю – и иногда на час сила слова моего доходит до слуха вашего душевного, но вы тотчас скорее того опять все забываете и остаетесь в тех же прегрешениях. Плачу об этом и раздираюсь сердцем, не имея сил пресечь вашу беспорядочность. Конечно, такая безуспешность зависит от бессилия смиренных слов моих. Пусть впрочем в этом на моей стороне вина. Но разве вы не слышите словес Божественного Писания? Не оглашают ли они каждодневно слуха вашего спасительными догматами? – Что вопиют, кроме того и св. отцы? Что возвещают? О чем свидетельствуют? Чем угрожают? – Не приводят ли они пред очи ваши страшного оного и неумытного судилища, потрясающего оного окончательного решения Божия, оного поражающего отвержения и мук бесконечных, огня неугасимого, червя ядовитого не умирающего, тьмы тьмущей, тартарской преисподней и прочего, что при этом помышляется? – Не показывают ли они, насупротив этого, царства небесного, – Жизни нескончаемой, славы неприступной, света неизреченного, недомыслемых красот рая, лона Авраамова, скинии святых, дворов праведных, чинов Ангельских, радований неизъяснимых? – И при всем том никакого не видно у вас исправления, ни даже раскаяния. – Какого впрочем слова можем мы послушать, когда только и ищем, чтоб удовлетворить свои плотские страсти и пристрастия, когда совсем опустились, только и на уме держим, как бы что поесть и попить, какое бы слово смешное выпустить на разорение своей души и души слышащего, чтобы придумать, чтобы прикрыть вину свою, или свалить ее на другого, – и обще скажу, когда мы души свои сделали не детелищем преподобия и правды, а всякого беззакония и неправды?

7. Следовало бы нам горе взирать, горняя мудрствовать, вышних искать и видеть, в какое и коликое звание облеклись мы, кому и чем обязались мы чрез то, коликих и каких грехов прежней жизни получили чрез то прощение, и в каких винах нерадивости, после принятия схимы, сподоблялись разрешения? – Следовало бы трепетать, стенать, смиряться и сокрушаться, ходить с сердцем отягченным и взором поникшим, поминая о смерти, всегда готовой; о предстании пред Судию по выходе из тела и сретении страшных Ангелов. – Следовало бы нам подражать св. отцам нашим, кои во всем до случайного слова были крайне строги к себе и во всем осторожны, искренни, благоустроенны, незлобивы, кротки, мирны, не задорны, не плотолюбивы, не мiролюбивы, безмолвны, песнословны, благодарны, благопослушны, смиренномудры, сосуды воистину избранные, на всякое благое дело уготованные, – имея живущим в себе Святого Духа.

8. Что же нерадим мы, несчастные? Что ленимся? за чем так опустились? Почто слово Божие не касается душ наших? Почто не изводим мы слез? Почто не умягчаем окаменелых сердец своих? Почто не изменяемся совершенным изменением? Почему каждодневно не подвигаемся на лучшее, чтоб видно было, что мы убежали из мiра и стали выше всех обычных мудрований человеческих? – Придет, придет и не замедлит страшный и в трепет приводящий день и час преставления. Тогда восстенаем горько, болезненно и безутешно, не имея дерзновения сказать: "готово сердце мое, Боже, готово сердце мое" (Ис. 107, 2). Но придите, если слушаете меня, поклонимся и припадем к Самому Христу Царю нашему; восстенаем и возболезнуем пред Ним от всего сердца, – и близ Сущий всем призывающим Его воистине, подаст нам помощь и силу отбросить греховные навыки и вступить в порядки добродетельной, не щадя никаких жертв. Не говорю: не ешь, не пей; не говорю: не ложись отдохнуть; не говорю: не принимай утешение и не сходись с братиями на беседу; но требую, чтоб все это было делаемо благообразно, мерно, в подобающее время и в приличном месте, чтоб добродетель к добродетели прилагая и преуспеяние к преуспеянию принимая, пожить нам жизнью мiрной и Ангеловидной.

183. Многие из вас таковы, как следует быть: от чего же не все?

183. Многие из вас таковы, как следует быть: от чего же не все? Но придите, воспрянем все, пока есть время. [3 1, 2][96] Некоторые из вас таковы, как требует слово Божие; но их не большее число. Почему же не восстать нам всем и, от глубокого сна беспечности пробудившись, не потещи к свету ведения и не возжелать вечного блаженства? Почему не "умертвить нам уды, яже на земли, блуд, нечистоту всякую страсть и похоть злую" (Кол. 3, 5), чтобы сделаться храмами Божиими, в коих благоволил бы вселиться Отец, Сын и Дух святой? Почему не хранить монашеского чина и словом и делом, со всем строгим вниманием, чтоб отнюдь не дерзать ни на смех, ни на лукавство, ни на ропот, ни на возгордение пред ближним, ни на велеречие, по коему говорят: "я был тем-то и тем-то; у меня было то и то?" – Доколе демон празднословия будет обладать нами? Доколе будем мы орудиями льстивого духа преслушания? Доколе будет надыматься сердце наше, тщеславясь малыми и ничтожными вещами и порицая братий за неимение таковых. – Но придите, чада, послушайте меня: воспримем страх Господень и дадим друга другу десницы на содевание спасения общими силами. Пока во плоти мы, пока продолжается еще время нашего пришельствия, пока уместны еще молитвы и моления, слезы и покаяние, потечем, да постигнем того, чтоб весь мiр презревши и всякое плотское мудрование отбросивши, и всякие земные желания умертвивши, все наше расположение перенести на святое, доброе, и божественное.

184. Образ подвижничества в общежительном послушничестве выше всякого другого: он Христоподражателен

184. Образ подвижничества в общежительном послушничестве выше всякого другого: он Христоподражателен. Теките же сим путем добре. [31, 9] Стойте доблестно, мужайтесь и претерпевайте все в порядке жизни вашей. Вознеситесь мыслью горе и небошественно созерцайте небесное. Там с Исаией узрите вы Господа на престоле высоком и превознесенном сидящего, окруженного предстоящими Ему Херувимами и Серафимами и всеми сонмами Ангелов. Так узрим мы Его в страшный день второго пришествия Его. – Тогда услышат преблагословенный оный Его глас добре совершившие предлежащий им подвиг в отвержении телесных удовольствий и в недопущении сластям века сего овладеть собою. Тогда праведники просветятся, как солнце в неизреченной радости, когда подвигоположник наш Господь и Бог раздаст дары по достоянию всем и каждому. Ей, братия мои, какого блаженства вкусят все святые, получив тамошние блага, по тому чину, в каком благоугодили здесь! Велики конечно, ради Бога укрывавшиеся в горах, вертепах и пропастях земных, – столпники, пещерники, затворники. – (Я не имею в мысли говорить здесь о высших чинах – св. Апостолов, судей вселенной, также о всеблаженных мучениках, божественных Пророках и о некоторых других родах праведников). Но и наш чин ничем ни меньше их. – Ведомо вам, что Сам раздаятель даров, сошедши на землю, не пустынный избрал себе род жизни, не столпничесий и не другой какой, но благоволил пожить в послушании, как Сам негде говорит в Евангелии: "снидох с небесе не да творю волю мой, но волю пославшего мя Отца" (Ин. 6, 38). И опять: "яже Аз глаголю, о себе не глаголю; но пославый Мя Отец, той Мне заповедь даде, что реку и что возглаголю" (Ин. 14, 10; 12, 49). Потом на тайной вечери, препоясавшись лентием и прияв служительское дело, омыл ноги учеников, и спустя немного сказал: "Аз посреди вас есмь, яко служай" (Лк. 22, 28). Так Господь, воплотившись, не другой какой, а наш послушнический образ жизни благоволил приять. Не утешительно ли и не радостно ли должно быть для нас, что мы проводим жизнь в подражании Ему? Уместно ли потому нам ублажать другие виды подвижнической жизни предпочтительно пред нашим? Да вы, если, как следует, в точности проходите сию жизнь, и сами не захотите ублажать другую какую. Почему и в Геронтике читается сказание, в коем из трех подвижников состоящий в послушании по откровению предпочтен пустыннику и больному, с радостью переносящему болезнь. Ей, братия мои, воистину велика жизнь наша и проходящие ее, без сомнения, прославлены будут с Авраамом, с мучениками и праведниками. Теките же добре. Да не остановит вас завидующий вам дьявол, и сами не останавливайтесь по разленению. Помажьте ноги елеем терпения, облекитесь в хитон радования, пейте воду чистоты и целомудрия. Не говори никто: доколе же? -Это слово ленящегося.

185. Сравнением подвизающихся с виноградными лозами доброплодными, возбуждает ревность к плодоношению добродетели

185. 1) Сравнением подвизающихся с виноградными лозами доброплодными, возбуждает ревность к плодоношению добродетели, и заключает. – 2) Желал бы я сим одних обрадовать, а других образумить. [31, 13]

9. Радуется виноградарь, видя, как разваляется лоза виноградная. Радуюсь и я, когда вижу кого из вас приносящим плоды духовные. Благословенна ветвь, богатая гроздями духовными, дающими вино сокрушения и веселящими Бога и людей. Но да не будет ни о ком из нас сказано, что от лица Божия сказал о неких Пророк Моисей: "розга их от Гоморры, гроздь их, гроздь желчи, гроздь горести их" (Второз. 32, 32). Ибо страшная угроза возглашается в Евангелии, что всякая розга, не творящая плода доброго, отсекается и в огнь бросается (Ин. 15, 2–6), конечно нескончаемый. Благодатью Христовою в нашем Богонасажденном винограде есть различные розги. Один, например, при сладости деяния имеет и слово, солью Духа Святого приправленное; другой украшается глубоким смирением. Иной при многоплодности расширяется разветвлениями. Разумей под сим того, кто крепнет и растет духовно, прилагая подвиги на подвиги. Иной глубоко и многими корнями врос в землю, много и высоковетвист и тучен, так что от него производятся рассадки и других лоз. Таков тот, кто, при своей утвержденности в добрых путях, пользует и других братий, когда видит кого падающим, или опечаливаемыми вражескими нападениями. Но виноградные ветви, не имея чувства, не соревнуют друг другу; вы же, как воодушевленные и Богонасажденные, соревнуете друг другу, вместе возрастаете и вместе плоды приносите, чтобы никто из вас не оставался бесплодным, но все были исполнены плодов от божественного возделывания и достолюбезны ради множества гроздов на вас духовных т.е. добродетелей.

10. Такими уподоблениями желал бы я одних обрадовать, других образумить. Для всех желал бы я воздвигнуть лестницу от земли до неба смиренным моим словом, чтобы вы восходили до высших созерцаний, и нисходили до глубин сердца, до уразумения непостоянства и скоротечности жизни человеческой, суетности и непрочности человеческих дел. Желал бы, словом, перенести вас в тамошний мiр и показать вам тамошние неизреченные и неисчислимые блага. Желал бы представить вас пред лице Бога живого, Творца всяческих и Владыки, – и дать вам уразуметь, какова тамошняя страна, – каково там вечное упокоение, какое радование неописанное, веселие ненасытимое, сопребывание с Ангелами и всеми Святыми всеблаженное, чтоб вы, восхищены быв тем и просвещены, отвратились от всего суетного, истинным почитая только то вечное, отложенное вам, благо, здешнее же все, получаемое и тот час исчезающее, вменяли ни во что.

186. Помня, зачем вышли мы из мiра, и вступили в обитель, будем ревновать достигнуть того, избегая преткновений опытом указанных

186. Помня, зачем вышли мы из мiра, и вступили в обитель, будем ревновать достигнуть того, избегая преткновений опытом указанных. [31, 15] Ныне возглашаю слово блаженного Арсения: Арсение, зачем вышел ты сюда? и приглашаю вас вопросить вместе со мной себя самих, зачем вышли мы из мiра и пришли сюда? – Отвечу за всех: конечно для того, чтобы стяжать Бога, чтоб, сделавшись сынами Божиими, наследовать царство небесное, и для того перестать быть "плотью и кровью, кои царствия Божия наследовать не могут" (1Кор. 15, 50). Званием святым призвал нас на сие Господь. Вземше убо возьмите крест Христов, и нелицемерно идите во след Его, не раздвояя себя между Им и мiром, но все всецело Ему одному предайте и посвятите. Подвизайтесь подвигом добрым, подвизайтесь и совершайте путь свой, доблестно перенося все встречающееся трудное и прискорбное, облегчение почерпая себе из упования наследия чрез то обетованных благ. Множество злых духов приражаются и нападают на нас и изнутри, и со вне. "Извнутрь бо от сердца", говорит Господь, "исходят помышления злая, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, татьбы," и под. (Map. 7, 21). Против ветра духов сих подымем ветрила души, чтоб плыть своим путем, с опасливостью, чтоб тотчас не попасть в беду, наткнувшись на отмель, или подводный камень, – кои суть: неведение, особенно же несказывание помыслов и прикрытие себя. Предуказанных опытами опасных мест надо всеусильно остерегаться, чтоб не погибнуть, попав на них. Ни на право, ни на лево не должно уклоняться, а тещи царским путем средним. Потому ни мешкатны не будем на добро, как будто оцепенелые, – ни слишком стремительны по кровяному жару, отбегая в сторону с среднего пути, как бы деснее десного. Что бывает, когда любим казаться лучше других, разгорячаясь самомнением, и наследуя за то пророческое увы! И горе! "– За мудрость в себе самих, и пред собою разумность" (Ис.5, 21).

187. Все вместе стройно будем тещи, преуспевая всякой в своей добродетели, не ища однако же своего, и не отказываясь ни от каких трудов, в уверенности, что за сие несомненно получим царствие небесное

187. Все вместе стройно будем тещи, преуспевая всякой в своей добродетели, не ища однако же своего, и не отказываясь ни от каких трудов, в уверенности, что за сие несомненно получим царствие небесное [31, 15] Придите, потечем вместе; потечем же так: кто не рассуждающим послушанием, кто не колеблющимся терпением, кто Христоподражательным смирением, кто хранением помыслов, кто болезненным сокрушением, кто очистительными слезами, кто не завистливым братолюбием, кто по дару благодати от Бога, учительным словом или назидательным псалмопением, или показанием, как что делать. Делай всяк, кто что может: могущий учиться, учись, – стихословить, стихословь, – молиться, молись, – класть поклоны, клади, – только все благоговейно и с терпением. Никто не ищи своего си точию и не следуй только своему расположению; ибо таким образом он отчуждит себя от добрейшего послушания. Да не слышится между нами: не могу, не по душе, не здоровится, хоть бы и в правду мог кто сказать сие. Даю вам слово верное, пред невидимым Богом и избранными Его Ангелами, что, нудя себя, – по слову Господа, что "царствие Божие нудится," – нудя себя и утесняя во всем, как вы себя утесняете, по причине тесноты и прискорбности пути вашего, перейдете вы от смерти в живот, от тления в нетление, от тьмы во свет, от рабства к всыновлению Богу, из юдоли плача в царство небесное пресветлое и всерадостное.

188. Как праотца нашего прельстил враг: так и нас прельщает, обманно представляя благом, что зло

188. Как праотца нашего прельстил враг: так и нас прельщает, обманно представляя благом, что зло. Послушав его праотец обманулся; обманемся и мы, если послушаем его. Не станем же слушать, но от всякого внушения его будем затыкать уши. [31, 16] О первом ли нашем пребывании в раю и изгнании оттуда воспомянем, – или о возустроении всего в будущем веке: то и другое – важнейшие суть для нас предметы ведения. Как изгнан праотец наш Адам, не безызвестно вам. Но какая тому причина? Гордость и дерзостная непокорность пред Богом, давшим ему самое бытие и жизнь. Не пребыл он верен данной заповеди, обуморен будучи в душе вожделевшими чувственного удовольствия очами и помышляя только о том, что плод добр в снедь и красен на вид, по наущению жены, паче же по обольщению змия, вкусил от запрещенного и чрез то ниспал от света во тьму. Итак, горькое вкушение сладкого по видимости преслушания изгнало его из рая и низвело его в жизнь, полную трудов и прискорбий. Но что он пострадал, того позаботимся избегнуть мы, внимая, да не попадемся в те же сети. – Не позволим себе увлечься, влекущими к чувственному удовольствию, прелестями и красотами, ни внутренне мысленными воображениями, ни внешне случайными впечатлениями на тело и чувства. Ибо хотя увиденное иной раз кажется прекрасным и добрым, но на деле оно не таково; и если вкушаем того, то оно, что произвело в Адаме, тоже порождает и в нас – смерть, тление, осуждение. Тот поверил шептавшему ему змию: "в он же аще день снесте от древа познания добра и зла, отверзутся очи ваши и будете яко бози" (Быт. 3, 5). Тоже и нам нашептывает дракон, – что, если такое и такое похотение исполним, то получим безмерное обрадование и полную свободу от всего тяготящего. Но тот, послушав его, не только обманулся в ожидаемом, но потерял совсем и то, что было у него, бедственно отпадши от Бога. Нам же как? Ужели послушать его? – Или "не разумеем умышлений его" (2Кор. 2, 11) и обманных приманок? Потому сколько бы ни манил он нас, сколько бы ни звал, сколько бы ни производил движений в душах наших, да будет он далеко отталкиваем от нас. Ибо он покушается лишить нас Божественного и блаженнейшего девства, изгнать из рая заповедей Господних и совлечь с нас Богом данную Ангельскую схиму, чтоб потом засадить в преисподняя земли. Заградим же затворы помышлений наших, запрем им двери и разговоров с ними заводить не станем. Но "внегда восстати грешному диаволу пред" нами, "онемеем и смиримся" (Пс. 38, 2. 3) пред Богом, и не помышляя даже, что враг подступил, запечатлеем себя непобедимым оружием креста, и словесами Богодухновенных Писаний укрепим себя в содевании спасения своего. Постараемся преуспевать каждодневно, сытости не зная в доброделании и подвижничестве, не успокаиваясь тем, что успеваем сделать, не почитая того значущим что-либо и не думая, что превосходим в чем-либо того-то и того-то; но все заповеди Божия поревнуем исполнить в совершенстве, по всякому образу. Вот в чем добрый подвиг наш. Вот в чем блаженное восхождение наше, похвальная купля, не гиблющее сокровище, залог будущего наследования вечных благ.

189. Если опыты худых последствий от удовлетворения пожеланий самоугодия не научают нас воздержанию от сего

189. 1) Если опыты худых последствий от удовлетворения пожеланий самоугодия не научают нас воздержанию от сего. – 2) То да научит память о смерти всегда готовой: она воодушевляя мучеников, и преподобных отцов укрепляла в строгостях самоумерщвления. [31, 17]

11. Радуйтесь и веселитесь; теките добре, и будьте выше обманчивых приманок мiра, держа горе к небесам стремящуюся мысль, и тамошнюю зря неизреченную славу. Ведомо вам, что весь наш в подвижничестве труд ничто есть сравнительно с царствием небесным, что скорбь и нужда здешняя пред вечным упокоением подобны неприятному сонному мечтанию. Добре убо рассудили мы, и добре сделали, что вышли из мiра силою позвавшего нас в Свое небесное царствие. Но будем и жить добре, мало-помалу преуспевая в доброделании, и из того, что испытываем, научаясь не допускать, чтобы преодолевали нас суетности. – Сколько раз предавались мы удовольствиям? – и ничего из того не осталось? Сколько раз насыщали мы чрево? – Но пожелание чревное удовлетворяли, а ничего из насыщения в запас не отложили, кроме отяжеления тела. Если поблажали срамным помыслам, то потом проклинали себя, пожиная скорбь вместо отрады; если насыщались сном, то потом окаявали себя как бессловесных; если оказали грубость, то потом упрекали себя; если предавались смеху, то потом оплакивали то; и вообще никакого добра нет человеку от удовольствий чувственных. Если желаем всегда вкушать утешение и отраду, будем соблюдать заповеди: это будет для нас неистощимым удовольствием, принося обильный плод правды со свидетельством совести.

12. Послушайте, братие, – не будем предаваться сну и нерадению, и тратить понапрасну время свое. Грядет час преставления; или не пришел ли уже? – и Ангел посылается за нами от Бога, который тотчас возьмет душу нашу и отведет. – Но куда? – Не ужасаемся ли, слыша сие? Не трепещем ли, помышляя о сем? Помня сие, св. мученики радуясь предавали тело свое на терзание, на отсечение членов, на сокрушение костей, воистину "позор бывше мiру, Ангелам и человекам" (1Кор. 4, 9); но за то потом увенчаны были. Преподобные же отцы наши, монахи святые, подвизались так, как бы тело было враг их, – голодая услаждались, терпя холод, находились как в тепле, терпя лишения, были как имеющие всего вдоволь; не вязала их любовь родителей; не отклоняла от намерения привязанность детей; не отвлекало расположение братьев; ни золото, ни сребро не было им вожделенно, ни хорошие одеяния, ни пища, тело разгорячающая, но и ели, и одевались они, чтобы только жить, и всякие лишения переносили, как бесплотные. Возревнуем подражать им и мы, злопостраждем всячески, перенося и голод, и холод, и поношения, и посмеяния, и всякие другие прискорбности, только бы не лишиться нам царствия небесного.

190. Трудно нам: враг всюду строит козни на прельщение нас; но зная сие будем внимать себе и противодействовать

190. 1) Трудно нам: враг всюду строит козни на прельщение нас; но зная сие будем внимать себе и противодействовать. – 2) Воодушевляясь тем, что еще немного, – и внидем в покой. – 3) И вразумление почерпая из слова Божия и отеческих писаний. [31, 19]

1. Велик у нас подвиг, трудноодолим враг наш, сильна его против нас злоба, ни ночью не спит он, ни днем не дремлет, и никакими сторонними заботами не развлекается, только все рыщет вокруг Богом собранного стада нашего, чтоб похитить какую неосторожную и неутвержденную душу и поглотить ее. Вам ведомы козни его; блюдитесь убо. – Он возбудитель греха: вбрасывает помысел как удицу, прикрытую приманкой сласти. Вы же не будьте несмысленны, – как рыбы, по Апостольски сказать, "не неразумея умышлений его" (2Кор. 2, 11), не прельщайтесь наружным видом, и обличив его коварство, отгоните его; и он, лишась успеха, с горечью возвратится во своя. Вот его искусительные внушения: одному он так подлагает зависть, другому леность; тому перехождение в другое место, этому гордость, или то и другое одному и тому же, всяким образом влеча в сеть смерти. Будем же внимать себе, и – Господа имея одесную души, Единого возлюбленного и вожделенного избежим его уловления. Да не тиранит вас гнев, данный только против врага – змия; и огнь похоти да не имеет у вас свободы разжигать сердца ваши на срамные и неподобные дела; но кротостью украсившись и облекшись в прекрасное бесстрастие, любите друг друга.

2. Еще немного понудьте себя и блаженными наречетесь; еще мало елико – елико напрягитесь скоро тещи, – и достигнете града оного небесного, пресветлого и преукрашенного, где неописанный брачный храм девственных душ, где лоно Авраамово, божественный рай, царство небесное. Сей град содержа в мысли, будем воодушевлять себя к скорейшему течению по пути к нему, не обращая внимания на труд и утомление.

3. Внимайте Богодухновенным глаголам Евангелий, Апостолов, Пророков и душеспасительным писаниям Отцов, и ими питайте, и насыщайте души ваши. В делах же и трудах, кои каждому даны, благодушно пребывайте с терпением, братолюбием, взаимным помоганием и состраданием, да во всех и всем славится имя Бога нашего, Ему же служим и поклоняемся.

191. Терпением победим врага и сподобимся неизреченных благ ради коих мученики предавали себя на муки, а преподобные на всякие строгости самоумерщвления

191. 1) Терпением победим врага и сподобимся неизреченных благ ради коих мученики предавали себя на муки, а преподобные на всякие строгости самоумерщвления. – 2) Будем подражать им, удаляясь от всего худого и ревнуя о всем добром и тем восходя к совершенству. [31, 24]

4. В борьбе непрестанной состоите вы на поприще послушания, принимаете удары в лишениях и бичевания в приражениях прискорбностей, проливаете кровь в отсечениях воли своей. – Но мужайтесь, потому что этим вы уготовляете себе венцы, почести и награды за добрую победу. "Противьтесь же дьяволу, и бежит от вас; приблизитесь к Богу и приблизится к вам" (Иак. 4, 7. 8,); "облецитеся," как повелевает великий вселенные учитель Павел, "во всеоружие" Духа Святого, "яко возмощи вам стати" неподвижно "противо козней дьявола" (Еф. 6, 11). Терпением вашим он и отражается, и побеждается, и долу повергается яко бессильный, и ногами вашими попирается: так что на вас исполняется обетование: "наступати на змию и скорпию и на всю силу вражию". Ей, ей чада мои! Если еще немного поподвизаемся, то какие блага улучим какую славу, какое радование? – Уста не могут изрещи сие и ум постигнуть. Ради сего мученики, как овцы, предавали себя на заклание; ради сего преподобные облекались в строжайшие подвиги и совершили их.

5. Будем подражать им и мы, друг друга возбуждая на сие, и друга другу помогая. Да не будет среди нас, прошу вас смиренно, преслушания изгнавшего Адама из рая, ни возгордения пред вседержителем Богом, низвергшего с неба денницу воссиявающую утром, ни чревоугодия, заставившего Исава продать свое первородство, ни сластолюбия, чрез лукавую Далиду сделавшего непобедимого Самсона посмешищем пред инородными, ни зависти, сделавшей Каина братоубийцей. Воспримем же паче добродетели, заимствуя примеры – у одного – кротости, у другого – рвения, у того – терпения, у этого – непобедимости, у иного – братолюбия, у другого смирения, послушания и Боголюбия, да, будете сынами света и дня, и сонаследниками тех, коих жизни соревновали. Восходите, братия мои, восходите на высокую гору добродетелей, полагайте в сердцах своих восхождения Духа, будьте лествицами небесными, высьтесь, как кедры ливанские, вышних ища, горняя мудрствуя и там собирая ум свой,чтоб, застигши вас в таком настроении, конец здешней жизни прямо перевел вас в блаженный рай на жизнь нескончаемую.

192. Воззовем и Господь избавит нас от рабства греху и врагам

192. 1) Воззовем и Господь избавит нас от рабства греху и врагам. – 2) Но избавлен быв, держись; – иначе опять попадешь в рабство: чего чтобы не пострадать, страх Божий имей и любовь к Господу, поддерживая их созерцанием дивных дел Божиих, творения, промышления и искупления. – 3) Если живо напечатлеешь, что пострадал Господь нас ради, то никакие прискорбности и лишения не поколеблют тебя и не отклонят от пути Божия. [31, 25]

6. Еще и еще "взыщем Бога и жива будет душа наша" (Ис 68, 33). Прилежно воззовем к Нему и Он призрит на нас, как на древнего Израиля, и услышит вопль и стенание душ наших скорбящих. И хотя Моисея не пошлет, но Сам Собою всеконечно изымет нас из рук мысленного Фараона и горькой работы страстям его. Пока мы состоим под греховным Египтом, дотоле неизбежно гонят нас и преследуют работные ему помыслы. Когда же призрит на терпение наше благой Бог знамениями и чудесами своего в нас присутствия, тогда иными нашими десяточисленными язвами изводить нас в землю бесстрастия: и мы во вседовольном радовании поем Ему тогда победную песнь о своем освобождении.

7. Но ведайте и то, что иной опять предается врагам его, если вознерадит и не удержится твердо в первом благонастроении, господствовавшем в нем во время и после обращения: чего да не случится ни с кем из вас. – Начало и производитель внутреннего доброго изменения и твердости в нем есть вселение страха Божия в сердца, от познания и созерцания дивных дел и судеб Божиих, – именно того, как он из не сущих все привел в бытие, и притом единым словом, как свет устроил, как простер небо, яко свод, как "собрал яко мех воды морские" по написанному (Пс. 32, 7), как разлил воздух для дыхания всего живущего, как солнце и луну, как два некие ока светлые со множеством разнообразных звезд установил на тверди небесной, как извел из земли всякое древо плодовое, всякую траву и цвет, как повелел из земли явиться всем зверям, а из моря всем рыбам и птицам, как собственными руками сотворил праотца нашего Адама и поместил его в раю сладости, как определил восходить и заходить солнцу, – от чего у нас день и ночь, коими измеряется течение жизни нашей, – особенно от созерцания того, каково величие его, и какова бездна премудрости Его! Его единого да боимся и пред Ним единым да трепещем. Но и возлюбим Его за то, что ради нас сделался Он человеком и во всем уподобился нам кроме греха, за нас предан был и отведен в судилище, за нас потерпел заушение, оплевание, осмеяние, бичевание, наконец распятие и смерть. Все сие потерпел Он, как человек, но и воскрес, как Бог, победив душегубца дьявола и спасши свое любимое создание.

8. Кто после сего, помышляя, что Бог был поругаем, не примет всякое поругание не только без смущения, но и с радостью? Кто, поминая, как поносим и оклеветаем был Господь, не стерпит охотно всякое злословие? Кто, видя Господа, ударяемым в ланиту, не пожелает и сам с радостью потерпеть тоже и приняв удар в правую ланиту, не обратит для удара и левой? Кто, мысленно представляя Бога распинаемым, копьем прободаемым, желчи и оцта вкушающим, не будет держать себя готовым на всякую смерть? – Ей, чада мои! Ей, молю вас, распнем себя мiру и страстям, и если нужда будет належать, предадим себя и на биение, а если не то, перенесем кротко хоть раны, словами причиняемые прободения от нареканий и напраслин и кровеизлияние от отсечения своих волей; и будем подобно Христу пострадавшими по человеколюбию Его. Возбудитесь все к нелепостному исполнению послужений своих; окрылитесь к молитвам, воспламеняясь в них огнем Духа, с излиянием слез, и со стенаниями смирения.

193. Помня, чем кончится жизнь наша, будем ревновать об угождении Богу, подражая отцам нашим

193. 1) Помня, чем кончится жизнь наша, будем ревновать об угождении Богу, подражая отцам нашим. – 2) Хоть на деле сие мало в ком видно; но мы общим советом, при взаимном содействии, не отстанем от них, хоть не в полной мере. – 3) K чему, если хотите, нет непреодолимых препятствий, потому что зависит от нашего произволения. [3 1, 28]

9. Познаем чада, что есть жизнь наша, кому служим во плоти сей, и к чему приводит таинство разрешения нашего с телом. Содержа же сие в уме, тщаливы будем в исполнении заповедей Божиих, и в содевании спасения своего неутомимы. Явим себя в роде сем беспечном ревнителями Богоугодной жизни, как в древние времена отцы наши, кои цвели здесь, как крин сельный, и как рай Богонасажденный, орошаемы будучи водами Духа, приносили плоды всяких добродетелей и друзьями Господними именоваться сподобились. Они угодили Богу, и чистыми пребывая в жизни и высокими питаясь созерцаниями, стяжали небо, и мудро пользуясь пришельствием своим на земле, с Ангелами составили единый хор и с Богом соводворились. 2) Кто ныне так шествует? "Кто восходит на гору Господню", как написано? (Пс. 23, 3). Кто, взяв "криле, яко голубине, летит" Духом и "почивает" на горе совершенства? (Пс. 54, 7). Кто таков, что "возсиявает во днех его правда?" (Пс. 71, 7). – Но мы, общим советом и общим взаимным увещанием, воспримем труд и не отстанем от них. Не допустим, чтоб и нас называли "родом строптивым и преогорчевающим" (Пс. 77, 8), родом, который не управил сердце свое; но напротив "родом правых благословенным" (Пс. 101, 2). Покажем в себе достойные воздаяния добродетели, пойдем святым путем отцов наших, по ступеням их будем шагать, стадии их течения измеривать и житие их исслеживать, делам их соревновать и образу действования их подражать, хотя мало некако и малоподобно, на столько однако же, сколько достаточно ученику являть опыты подражания учителю своему. Они живописцы Богоподобного образа, художники добродетелей, мы же хотя тень их отобразим; они странники, станем странниками и мы; отечество их небо, – да будет и нашим отечеством вышний Иерусалим; стяжания их – заповеди Господни, тоже взыщем и мы; не связаны они были любовью к плоти и крови (родственной), не услаждались сластями века сего, того же пожелаем и мы. Они постарались и стали таковыми, употребим труд, и мы сделаемся такими же; чтобы, как в древние времена о том или другом разглашалось всюду, по причине дивной их жизни и до нас дошло, возбуждая нас на тоже, так и наше имя стало известно последующим родам для порождения благого соревнования. А этого что блаженнее и что утешительнее?

10. И если хотите, никакого нет препятствия к тому. Тогдашний Бог и ныне тойжде есть: и Евангелие не устарело, и заповеди не изменились, и время не переделалось. Промышлявший тогда и ныне печется о всех. Ночь и день, сеятва и жатва не те же ли и ныне? – Сей Бог наш неизменный и непреложный, всегда такожде сый, как от начала, так и ныне хранит создание Свое, теми же лучами любви осиявая всех людей и не хотя смерти грешника вовеки. – Не одинаковость же и измененчивость имеют причиной наше произволение; т.е. от нас зависит, – и это как в добрую сторону, так и не в добрую. Потому что препятствует и нам, ревностью к подражанию отцам возревновав, восприять их подвиги и просиять их жизнью? Можно и нам, общежительно живущим, возблистать сим образом, если вместе с другими и мы явим жизнь нашу одинаковою с жизнью отцов. И будет сие, если паче всего понудим себя всяким хранением блюсти свои сердца от малейшего уклонения от заповедей Господних.

194. Вы как сад добрый, произращаете разные плоды добродетелей: смотрите же, не дайте себе завянуть

194. 1) Вы как сад добрый, произращаете разные плоды добродетелей: смотрите же, не дайте себе завянуть. – 2) Теперь дни святые (пост), и все способствует к оживлению вашему духовному, и воздержание и службы, и чтения, и соревнование. – 3) Пользуйтесь всем; паче же мирны будьте. [31, 29]

11. Для доброй земли весьма полезно благовременное орошение дождем, способствуя ей принести обильные плоды, потребные для питания живых тварей. Когда бы и наши недельные поучения из смиренных уст моих исходят; также были полезны для умножения и возращения хранящих честные души ваши добродетелей, как там дождь для произращения питательных плодов. Вы и в самом деле кажетесь мне похожими на рай, исполненный разнообразными произрастениями: один услаждает меня смирением и послушанием, другой питает меня прилежанием к делам своим; тот облагоухавает благоговейным нравом, этот восхищает высокими добродетелями, как кипарис, горе в высоту поднимая ветви свои; словом, каждый из вас отличается какой-либо добродетелью, производя и соответственные ей дела. Смотрите же, чада, никто не оставайся ничего не произращающим, не давай себе заглохнуть от жжения похоти, не будь и бесплодным от гордости съедающей всякий плод. Возревнуем и друг друга согревая, единодушно устроим себе столп от земли до неба, или стяжаем небодосягающую добродетель.

12. Теперь дни святые, – и вы освящаетесь; пост и малоястие, – и вы очищаетесь и в душах и телесах; псалмопения стройные и чтения, – и вы бываете лирою благозвучной, ударяемой Духом; собираетесь скоро на службы, – и хор Ангельский составляете; любовью объемлетесь, вон извергая зависть, и единым желанием движетесь всем совокупно записанными быть на небесах; не воюя друг с другом и искренно мирствуя между собою, вы подражаете единомыслью бесплотных; об одном у вас забота, и в одном боретесь с другими, чтоб наилучше исполнить повеленное, – и есте потому сыны послушания; не стяжанием вещественного добра богатитесь, все имея и ничего не имея, как владыки мiра и царствия небесного наследники.

13. Главное же то, что делам являете верность Пророческого приговора: "се что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе?" Почему я называю вас и "миром" благовонным, "сходящим на браду Аароню, и росою Аермонской, сходящей на горы Сионския" (Пс. 132,1, 2. 3). Видите, какими именами украшаетесь и какими похвалами увенчиваетесь. Смотрите же, покажите, что не чужие имена носите, и жительствуете не недостойно похвал. И ныне получаете это от меня на словах, а тогда, – в будущем веке, – получите делом праведное воздаяние от праведного Судии и всещедрого Воздаятеля.

195. Именоваться вам должно по имени духовных отцов ваших, и жить в едином духе иноческом по установленным правилам

195. 1) Именоваться вам должно по имени духовных отцов ваших, и жить в едином духе иноческом по установленным правилам. – 2) Помните обеты при постриге; и будьте таковы и внешне и внутренне: и это единое да будет отличием вашим от мiрян. – 3) За сие Бог упокоит вас в Своих селениях дивных. [31, 30]

14. Оставив родителей, братьев, родных и весь мiр, пришли вы сюда, и сделались мне духовно чадами, преображая себя по Богоугодной жизни. Почему не следует уже называть и вам по имени того-то и того-то, родившего вас телесно, но по имени духовных отцов и праотцов наших, показывая тем, что вы совсем отделились от естества и иное приняли рождение – духовное, – по произволению. Потом здесь никто своей воли по своему мудрованию не имеет, но обще все мы едино мудрствуем, все единодушно к Богу устремляясь. И исполняется ныне и в нас повествуемое в Деяниях, что "народу веровавшу бе сердце и душа едина: и ни един же что от имений своих глаголаше свое быти, но бяху им вся обща" (Деян. 4, 32). Понятно для вас, что слышите? – Испытайте же себя, "тверды ли вы и непоступны" (1Кор. 15, 58). Говорю это за тем, чтоб внушить, что вам и мысли не следует допускать об отступлении в чем-либо от порядков иноческих: это вражеское нашептывание. Напомню вам и еще одно: "аще и подвизается кто, не венчается, аще незаконно подвизаться будет" (2Тим. 2, 5). И монах не достигнет совершенства и венца не получит, если будет поднимать подвиги не по установленным правилам.

15. Вы знаете и слышали часто, как оглашаются братия, приемлющие схиму. Смысл всего таков, что тут обет дается и завет полагается между Богом и человеком – алкать, жаждать, наготствовать, терпеть напраслины, поношения и оскорбления, а если потребуется, то и кровь пролить за Христа. Потому не чуждитесь, когда придется потерпеть что подобное, потому что подвергаетесь лишь тому, что терпеть обет дали. Разве детская шутка было то, что тогда говорилось? Да не будет. То священные слова, коим Бог свидетель и избранные Его Ангелы. Напротив, встречая то, радоваться должны мы, что представился случай исполнить частичку обещанного. Как для внешних красны похвалы, удовольствия и довольство: так для нас желательно и радостно противное тому. Это и схима нам показывает. Они о мiрском радуются, а мы о Божеском; они о плотском, а мы о духовном; они о наслаждениях, а мы о воздержании. Что разделяет и отличает нас от них? Ужели вы думаете, что черная ряса и длинная борода делают монахом? – Никак. – Но вот кто есть настоящий монах, – тот, у кого со внешним видом согласуется внутреннее настроение и расположение, так что может говорить: я есть именно это, и не изменяюсь. Ей, ей, прошу вас, так мудрствуйте, – и воспримите воздержание, безмолвие, стихословие, взаимно друг друга почитание, исповедание, трудолюбие и всякое другое похвальное качество. Таковые черты умножим в себе, – и будет, что принесем добрые плоды. Всякий соревнуй брату в добром и подражай ему без зависти. И – живу Аз, говорит Господь, – что прославляющих Меня прославлю, – и уготовлю им место упокоения, страну живых, место "селения дивна", (Пс. 41, 5). Буди вам услышать сие и увидеть свет мiра, – и узреть Солнце правды, и насладиться неизреченной радостью Его: ибо Он весь есть сладость и желание. Помолимся же молитвою, и ревность к ревности приложим, да достигнем дня оного светлого на радость. Блаженна душа, стяжавшая Господа добрым житием своим и благоволительного благодетеля в Нем возымевшая, ибо Он примет и ее вечные обители.

196. Поучения говорят о главнейшем деле, – спасении души; потому слушать их должно со всем вниманием и желанием

196. 1) Поучения говорят о главнейшем деле, – спасении души; потому слушать их должно со всем вниманием и желанием. – 2) Иначе внушения их не подействуют на душу; а если и подействуют, то на короткое время; потом совсем улетучиваются. – 3) Будем же и слушать и хранить, и исполнять; и пожнем благие плоды и здесь и паче в будущем веке. [3 1, 32]

16. Слово Божие проповедуемое, если войдет в душу трезвенствующую и бодренно заботящуюся о спасении, тотчас согревает ее и возбуждает к большему и совершеннейшему тщанию об исполнении заповедей; если же войдет в душу, как у меня, спящую, беспечно в зле пребывающую, то остается бесплодным, бездейственно в воздухе разливающимся. Почему, прошу вас, не смотрите на меня ничтожного, но на досточестность поучения церковного, потому что оно предлагает общеполезные напоминания, не о чем-либо малом, но о главнейшем деле, – деле нашего спасения: Как спасться нам? Как идти путем Божиим? Как избежать сетей вражиих? Как очистить себя от страстей? Как преуспеть в добродетелях, чтобы чрез то востещи на верх совершенства? Какие и сколькие добрые дела должно сделать, чтобы улучить Царствие небесное? – Такие содержа предметы, поучение наше должно быть желательно для вас и чтимо вами.

17. К тому же, и так относясь к нему, едва возможете вы как-нибудь найти в таких беседах наших искомую пользу и получить ее. Ибо есть супостат, противодействующий нам во всем и отвлекающий нас от должного, если не к добру прислушиваемся к его худым внушениям. От сего бывает, что, поползновенное на недолжное, естество наше не сохраняет поучений в одинаковом к ним расположении или дорожении ими. Но выслушав какое-либо назидательное сказание, или размышление об исходе отсюда вратами смерти в другую жизнь, или о предстании на суд, или о выслушании окончательного решения участи на вечные веки, как воздаяния за всю жизнь, тотчас приходит в сокрушение, воздыхает, плачет и стенает, а потом, лишь пройдет немного времени, как опять все забыто, и оно вместо сокрушения является ожестелым, вместо пролития слез предается смеху, вместо стенания рассеивается, вращая лицом и очами туда и сюда. И остается только взывать с Апостолом: "окаянен аз человек: кто мя избавит от тела смерти сея?" (Рим. 7, 24).

18. О, не так, братия мои, не так. Но и слушать будем, и сокрушаться, и устремляться на лучшее, и огнь к огню прилагая, воспламенять души свои любовью к Богу и друга к другу, взаимно друг друга возбуждая и поощряя к послушанию, смирению, трудолюбию, и ко всякому другому доброму деланию Ангельского нашего жительства. Теперь мы только сеем и вследствие того трудимся, утомляемся и плачем; но спустя немного станем радоваться, потому что с радостью пожнем посеянное со слезами и сцарствовати начнем Владыке всяческих и Богу, если только усердно спостраждем в нашем самоотверженном послушничестве. – Почему я не престану взывать к вам, будем подвизаться, пока есть время, потрудимся еще немного, потерпим елико – елико, пока прейдет эта сну подобная жизнь. И я дерзаю уверить вас именем Бога, что вы увенчаны будете, вступите в хоры небожителей и там начнете веселиться и радоваться в бесконечные веки.

197. Во время войны воины покоя не имеют, воюя; и успокаиваются, когда уже домой воротятся

197. 1) Во время войны воины покоя не имеют, воюя; и успокаиваются, когда уже домой воротятся. И у нас война духовная, война на всю жизнь: покой от нее в другой жизни. – 2) Будем же воевать бодренно, ни в чем не уступая врагу, и не боясь его призрачных страхований. [31, 33]

19. Для воюющих во все время, как ведется война, никакого почти не бывает отдыха, кроме схваток с врагами больших и малых: они то орудия приготовляют к делу, то сторожевые посты отбывают, то на разведки отправляются, а между тем мало спят, мало едят, всегда наготове, всегда под страхом внезапного нападения. Когда же, по окончании войны, воротятся восвояси, тогда только настанет для них время покоя, мира и радости, тогда и награды им за воинские доблести и дары царские раздаются. То же самое и у нас видеть можно: ибо разве мы не состоим в постоянной войне, и не держим воинских порядков? – Ей, говорю вам, и еще паче,чем те; ибо у нас все особенное: и оружия особенные, – "не плотская, но сильна Богом, на разорение твердем" (2Кор. 10, 4); и враг особый, – падший дух – дьявол, коего воинство составляют все отпадшие вместе с ним и чрез него, и с неба низверженные силы. Итак, не время покоя и беззаботной беспечности настоящее время наше, но время борьбы. Надлежит потому нам оградить себя всеоружием мысленным, и, восприяв меч духовный, вести бой. Когда потом пройдет определенное время борения, более или менее успешного, тогда подвигоположник наш и Бог полагает конец брани и воззывает нас из здешнего странствия и пришельствия в истинное наше местопребывание и отечество. О сем Закон, о сем Пророки, Апостолы и Учители пишут и сие описывают.

20. Известно вам теперь, братие, поприще, известна и брань. Будем же стоять мужественно и воевать доблестно. У нас со всеми неправостями – своими же – война: война с унынием, война с чревоугодием, война с многоспанием, война с похотью нечистою, война с празднословием, легкомыслием, смехом, продерзостью и со всякой другой нечистою страстью. Кто стоить не уступая борется и противовоюет – отражением, непрестанной молитвою и откровением, – и, наконец, преодолеваете врага и побеждает, – тот, как борец Господень, удостоится неувядаемого венца славы в Царствии Небесном. Прошу же вас, братие, своинники духовные, не дадим хребта, не дадимся в обман, не будем знать утомления, низлагая сопротивных, не убоимся его бессильных пугалищ и страшилищ. Великое нечто и ужасное представляется он иногда готовящимся сделать, но для внемлющих это – воздушные призраки и тени. Не таковым ли оказался восставший некогда против Антония великого, иногда как змий пресмыкающийся, иногда как лев или волк, или другое какое опасное животное? Оказался он пред сим мужественным юношей тьмой и прелестью, и отброшен молитвами его далеко. Когда по тому и против нас напустит враг что подобное, воздвигнет горы помыслов и стремнины страстей представит, не следует бояться; но осеним себя знамением животворящего креста в мирном устроении, и он отбежит. В настоящее время, братие, терпения потреба, как сказано, будем же терпеть и подвизаться. Всякий из вас, смотри, как и куда направлять шаги: если делает что он по моей смиренной заповеди, или по уставу общежительному и притом с отсечением своей воли, благо ему; он вкушая не вкушает, пья не пьет, спя не спит, в мiре сущи, выше мiра есть, и в городе, как в пустыне, пребывает. Но об этом довольно.

198. Мы на ристалищном состязании: надо усиливаться; иначе ничего не получим

198. 1) Мы на ристалищном состязании: надо усиливаться; иначе ничего не получим. – 2) Не надо дремать: видите, один за другим отходят; спешите заготовить нужное для той жизни. – 3) Великого дела ищете: быть в общении с Богом; и найдете. Как? Верностью обетам. – 4) В пустыни это было легко: теперь вы перешли в город, и вам предлежит испытание. Не посрамитесь же. – 5) Се сказываю вам, как вы должны держаться. [31, 34]

21. Зная, что нам предлежит купля, цены не имеющая, – наследие царствия небесного и жизни нескончаемой, не будем нерадеть, не будем предаваться сну лености, пока живы будем в веке сем. Ристалище открыто; стадии очищены и размерены; награды разложены, и оценщики на местах. – Выступайте, борцы для состязания. – Тщаливый, рвения исполненный, берет верх и венчается. А ленивый не только лишается венцов, но и душу свою бесценную губит и, отходя из сей жизни ни с чем, отсылается в муку вечную.

22. Не видите разве и не замечаете, как каждодневно то один, то другой вземлются отсюда и, послужив в жизни сей, отходят к Владыке своему: – и стар и млад, – и царь и раб, – и Архиерей и иерей, – и настоятель и послушник? Кто искал здесь, обретает там; кто предпослал отселе сокровища, встречает их там; кто отрекся от всего здешнего, получает с избытком тамошнее. – Вам дана благодать убежать от мiра и уединиться с Богом.

23. Вам предлежит близость к Богу и искреннейшее Ему служение в радости и веселии. Дело же ваше и ваш подвиг – пребыть верными обету своему. Почему, в каком состоите вы чине и какую проходите добродетель, в тех и пребывайте, не сдаваясь паче и паче, и души свои в храмы претворяя Владыке и всецарю Богу.

24. Что Бог приемлет вас в вашем благонастроении, заключаю из того, что вы такими же пребываете и переселившись из мест безмолвнейших (между горами) в шумные и многолюдные (в Царьград), из пустыни в город. И в самом деле, добродетель как жертву Богу приносящий, везде почитается, как злато, – и слава от него и ради его восходит к Богу. Взошла она и отселе. – Некоторые, – доброжелательно или недоброжелательно, – тоже самое говорили: а вот увидим, сохранятся ли они в своем настроении? – Но я надеюсь, что вы сохранитесь и удержитесь в нем, – и, среди города находясь, будете вести себя, как в пустыни, и среди городского шума хранить мир и безмятежие в душах ваших. И тут-то вам настоящее испытание; и вы воистину будете достойны удивления, если выдержите. Говорит негде св. Богослов: что дивного, что зима морозит и солнце светит? Они делают это непроизвольно. Так и в нас, не велика похвала безмолвствовать в пустыне, и в уединении блюсти безмятежие. Но другое дело в городе жить, как в уединении и, среди шумной толпы, быть как в пустыне. Благодарение Богу, по молитвам отца моего и отца вашего, сохраняющему вас неповрежденными и твердо пребывающими в своем чине.

25. Ваша слава и похвала в вас самих. – поскольку это так есть, то постарайтесь, выходя по делам обители, исполнять их в благоговейном настроении, являя богобоязненность и в походке, и в держании себя, и во взоре, и в обхождении, и в разговоре, и во всем. Ей, чада мои, ей, прошу вас. Не допустите, чтоб о вас сказали что неодобрительное. Много очей смотрят на нас, много уст говорят о нас и против нас. ""Да не рекут же, где есть Бог их?" (Пс. 78, 10) Где добродетель их? И кто там руководит их? – Как они бесстыдно держат себя, вращаясь туда и сюда очами и разливаясь смехом, будто блудница какая?" Смотрите, не причините беды всему братству, побойтесь Бога бессмертного! Но всякое слово говорите так, как бы оно самим Господом слышимо было, и всякое дело делайте так, как бы совершали его пред очами Его, на вас смотрящего. Таким образом и состояние ваше будет достаточно; и сами вы, как светила, будете среди царствующего града.

199. В изречениях указываются добродетели и подвиги иноческие с внушением преуспевать в них

199. В изречениях указываются добродетели и подвиги иноческие с внушением преуспевать в них. [31, 35] Великое для монаха оружие – воздержание: оно есть дверь ко всякой другой добродетели. Но послушание стяжавший есть подражатель Христов; смиренномудрый – Ангелоподобен; открывающий все свое духовному отцу чист, как солнце. Почему никто не скрытничай, чтоб не сделаться неисцелимым. Ищите же полезного и такого, что располагало бы вас к смирению. Противного же сему ничего не допускайте. Знаете, где мы и куда немного спустя преселимся, и чем будем по разлучении с телом. Потому будем внимать и трезвенствовать; ум наш всегда к Богу да отходит и созерцает там блага вечные и блаженное наслаждение ими удостоенных того, равно как горькость участи попавших в ад, где страшные и безмерные муки. Жив Господь и благословен Бог, – что мы не раскаемся, приняв святую схиму сию, оплевав все мiрское и, как мечем, все отсекши плотское; ибо если пребудем в добром подвиге нашем, то будем торжествовать и веселиться вечные веки. Подвиг сей – пост, бдение, мужественная готовность на все, что требуется аскетической жизнью; прибавлю к сему – благодушное терпение всех прискорбностей и напраслин, – поношения, заушения, изгнания и предания любви ради Божией. Подвизайтесь все, большие и малые, новые и старые, все теките добре, все всегда с готовностью спешите на бдения, на послушания и работы. Да изгнаны будут от вас леность, гнев, задорность, зависть, противоречие, подозрительность и все другие страсти. Преуспевайте же паче во взаимной друг к другу любви, "духом горяще, Господеви работающе: упованием радующеся, скорби терпяще, в молитве пребывающе" (Рим. 12, 11. 12).

200. Ублажив братий за строгую иноческую жизнь и указав в этом черты мученичества, убеждает продолжать так, обнадеживая, что в будущем станут вместе с мучениками

200. 1) Ублажив братий за строгую иноческую жизнь и указав в этом черты мученичества, убеждает продолжать так, обнадеживая, что в будущем станут вместе с мучениками. – 2) Уверяя, что в будущем все, что лишаем мы себя здесь произвольно, получим в совершеннейшем виде, убеждает радоваться всем лишениям, и крепко держаться пути своего. – 3) Помянув о смертности, приглашает готовиться к смерти; и просить молиться об умершем брате, не очистившем совести своей от любоимания (так как в келье его нашли два сребренника), – назначив поклоны. [31, 36]

1. Благодарю вас, – чада, что, по теплейшей любви к Богу, день от дня преуспеваете вы в угождении Господу, непрестанно благоговеинствуя, благожелательствуя, подвизаясь, воздерживаясь, довольствуясь тем, что дается, хлебом в меру и малостью вина, между тем не отставая от других в подъятии труда по работе, в неоставлении правила, в скорейшем пробуждении и приходе в собрание, в терпеливом стоянии до конца службы, – являя кротость, незлобие, безропотность: ибо ропщет ли кто, грех ему есть. Таковы подвиги проводящих послушническую жизнь в отсечении своей воли: в их мученичестве, вместо огня, котлов с смолою, стрел, когтей, мечей и крестов служат выше названные подвиги и еще следующие: поношения, бесчестие, сухоедение, измождение плоти чрез воздержание, нуждение себя, терпение скудости во всем, в одежде, в обуви, в крове и во всем прочем, потребном для жизни. поскольку венцы нам предлежат за претерпение прискорбностей и страданий, то будем мужественно проходить наш мученический подвиг о имени Господа нашего Иисуса Христа, чтобы там обрестись в одном чине со святыми мучениками, где вместо здешних скорбей, лишений и стенаний воздано будет нам: вечной жизнью, радостью неизглаголанной и веселием неописанным.

2. Нет у нас здесь града, по причине нашего отречения и от родины, но там мы будем гражданами вышнего Иерусалима; называть кого-либо отцом по плоти не следует нам, но за то в веке оном обретем Отца в Боге; безнаследны мы на земле, но там дастся нам наследие со Христом; в утешениях плоти пищей, питием и всеми другими чувственными удовольствиями мы отказываем себе, но вам известно, что там будете наслаждаться тем, чего око не видало, о чем ухо не слыхало и что на сердце человеку не восходило. Почему радуйтесь и, взирая на сие, не падайте духом, не разленивайтесь, не бойтесь ни настоящих, ни будущих трудностей, будь они еще тяжелее. – Но что я говорю? Хоть огонь, хоть меч, хоть смерть, все это ни во что вменяя, держитесь крепко пути своего.

3. По успению братий наших видите, что и к смерти каждый час приближаемся мы: вчера один отошел, другой за несколько дней прежде, – при дверях уже и еще кто-нибудь есть; а после него кто? – Может быть, я, да скажет всяк, – и начинай готовиться. – Поведать вам хочу и печаль души моей о брате Василии скончавшемся, что он отошел, не очистив совести своей, так как у него нашли два сребренника. Увы! какое ослепление! На чем удержал его дьявол? Два сребренника почел ценными более царствия небесного. Не раз говорил я ему, что овол ли, или иглу, или писало, или другое что возьмет кто и припрячет у себя, этим одним наполняет он все место греха. Вы конечно видели это и сами у св. Кассиана, который говорит, что, по св. Марку, один грех наполняет место одиннадцати (измеряя полноту грешности двенадцатью). Почитая нечто своим и имея то, он душу и сердце свое туда вложил: ибо где сокровище, там и душа. Где же отречение? – Помолимся убо о нем, и одну неделю будем каждодневно класть за него по три поклона и творить тридцать молитв, да простит ему Господь прегрешение его.

201. Изобразив братий совершенными во всех иноческих подвигах, прибавляет: будем на всегда таковы, делая каждый свое дело в свое ему время

201. Изобразив братий совершенными во всех иноческих подвигах, прибавляет: будем на всегда таковы, делая каждый свое дело в свое ему время. [3 1, 37] Призрением да призрит Бог на насаждение ваше и Сам Он, насадивший сей истинный виноградник ваш, да напояет вас водами Духа Святого, и да возращает в меру совершенства до всякого истинного плодоносия. Меня же выше дело сие, выше немощи моей покушение на то. И "кто есмь аз, Господи", прилично мне взывать, и что "дом Отца моего", что Ты так возвысил меня, скверного и нечистого, недостойного быть и в ряду овец? – Но Он приемлет меня и долготерпит на мне ища и ожидая обращения моего и исправления. Ибо кто станет пред Ним и умилостивит Его о грехе? Кто упасет стадо Его в крепости? Кто так близок к Богу, чтоб приводить к Нему и других? – Я далек от этого, в мере расстояния неба от земли. – Но радуюсь, что вы право течете, и по заповедям Божиим шествуете, и, друг другу подражая в добром, все вкупе возвышаетесь в совершенстве. Во истину в вас пребывает Бог, благословляемый и служимый вами, и Дух святой почивает на собрании вашем. Хоростояние ваше – хорование Ангельское, псалмопение – пение бесплотных, и все поведение ваше – поведение воистину небесное, в коем нет и тени плоти и крови, ни желания самовольного, ни попечения погибающего, ни заботы суетной, ни утешения отверженного и ничего прельщающего, и никого прельщаемого; но все полно тишины и мира, одно у вас желание, одна воля, одна душа и сердце, одно течение, одно стремление – Бога достигнуть, одна жизнь, во истину вы – Богозванное братство, Ангелоподобное, которое во плоти суще, выше плоти есть и в мiре суще, вне мiра есть, по бесстрастию. Вы достигли в добрые меры и, шествуя царским средним путем, избегаете стремнин, кои по ту и другую сторону. Богоприятны ваши подвиги и ваше воздержание, ваш сон и бодрствование, молчание и говорение, труд и отдых, молитвы и моления. Если когда несколько поумереннее и поснисходительнее к немощи своей действуем, но скоро опять беремся за строгость; если настоящий час немного расстроит нас, то следующий опять все поправит: настает утреня, потом литургия, чтение жития святого, поучение и опять приходит в свой чин, кто несколько отстранился от него. И друг другу мы в помощь, друг другу – ограда; и дьяволу нет места среди нас, при помощи Божией и молитвах отца нашего. Придите же, емлемся каждый за свое служение; никто не твори дела Господня с небрежением, страшась кары, изреченной на пренебрегателя и ропотника. Все действуйте, наблюдая свое для каждого дела время. Когда время труда, трудитесь, а когда время отдыха, отдыхайте; когда время спанья, спите; когда время молитвы, молитесь чисто, плачьте, проливайте слезы, ибо на плач призваны мы; когда же время подкрепиться пищей, вкушайте с благодарностью предлагаемое; когда время говорения говорите разумно: ибо есть свое время каждой вещи, по слову Божию. Так проводящий дни, свои, шествует, добре шагая. В таковых делах и расположениях да утверждает, да укрепляет и да держит вас Господь Бог наш, во славу имени Своего Святого.

202. Отсечением своей воли в жертву себя приносите Богу: будьте всегда таковы и во всем, и милость Божия выну будет с вами

202. 1) Отсечением своей воли в жертву себя приносите Богу: будьте всегда таковы и во всем, и милость Божия выну будет с вами. – 2) Только делайте все чисто, смиренно и благообразно. – 3) Богатитесь добродетелями каждый по дару своему: ибо не всем все дается, но плодов от всего у нас причащаются все, потому что мы все – одно тело. [31, 38]

4. Желаю вам улучить чаемые блага, и быть благоплодной и благоприятной Богу жертвою чрез послушание ваше: ибо вы, чрез отсечение воли своей, всегда заклаете себя в жертву и приносите ее на духовном жертвеннике в воню благоухания Владыке Богу. Почему божеской ревную ревностью, да будет непорочное ваше приношение и служение неотметно и не лишено благостынного благоволения Божия. – Будет же сие, если пребудете ревностны, терпеливы и постоянны в молитве, смирении, сокрушении, богомыслии, воздержании, в борьбе с сопротивными и преодолении их. – Молю убо вас, будьте таковы и терпите, теките и проходите стезями добродетелей, боритесь и побеждайте, – и получите венцы небесные.

5. Не вотще течете и не всуе трудитесь, но смотрите, не поткнитесь, и малыми какими попущениями нерадения и небольшими поскользновениями не низриньте с высоты упование ваше, и в конец не разорите духовного дома добродетелей ваших. Потому, как чистые все чисто делайте для чистого Господа; все смиренно приносите, гордым противящемуся, Господу; все невинное и непорочное посвящайте жениху Христу. "Слово ваше да бывает всегда, во благодати, солею растворено, ведети, как подобает вам единому комуждо отвещавати" (Кол. 4, 6); нрав ваш да будет благостынею украшен, да даст благодать приближающимся; движение ваше, поступь и беседа да будут, как Богом управляемые, назидательны для видящих. Желаю, чтоб все вы были, не как я, ибо я нечист и неразумен, но как святые отцы наши, как Акакий, как Досифей, как Авва Кир, как Антиох, как Петроний, а потом, как Евфимий и Савва, – приложу уж, – и как Антоний великий.

6. Итак, богатитесь добродетелями, наполняйте сокровищницу свою слезами, сокрушениями, долготерпениями, трудами, скорбями, по данной вам благодати: ибо один одно, другой другое имеет естественно и богодарованно. И если ты в одном превосходя, в другом уступаешь ближнему, не печалься и не завидуй: "коемуждо бо якоже Бог разделил есть меру веры", так и есть. Впрочем никто не лишается ничего: ибо все вы едино есте многочисленное тело, и добродетели ваши взаимно переходят от одного к другому и обратно, по безмерной благости Бога, Который каждого из нас мыслит как всех, и всех, как каждого.

203. Хвалю вас, что все оставив, охотно течете тесным путем

203. 1) Хвалю вас, что все оставив, охотно течете тесным путем. – 2) Радуйтесь сему; ибо воздаяние велико. – 3) Ведая сие, мужайтесь все смиренно претерпевать, что прилучается терпеть, по порядкам жизни нашей. [31, 39]

7. Хвалю вас пред Богом и людьми за вашу верность правилам нашим и ваше терпеливое следование по стопам древних отцов наших. Силою Божией и содействием молитв отца нашего, вы возмогли восприять наилучшую жизнь, и собравшись во едино, отчужденную от всех и всего проводите жизнь, отторгшись от плоти и крови и свыше от Бога родившись. – Так, еще живи суще, умерли вы произволением, и еще во плоти пребывая, к тому стремитесь, что выше плоти. Любовь к родителям не удержала вас и не держит, дом и родина не занимают более вас, и исполняется на вас слово Апостола: "наше житие на небесех есть" (Филип. 3, 20). Также опять, – вы скорби терпите, злостраждете день и ночь, поститесь, бдения совершаете, чистыми себя блюдете, плоть истощаете, боретесь с отсечением своих желаний. Это и есть тесный путь, вводящий в живот, по которому немногие ходят, между тем как по пути широкому и пространному, ведущему в пагубу, очень многие текут.

8. Радуйтесь же, радуйтесь и веселитесь, что великая сокровиществуется вам награда на небесах. Потому, если терпеливо пребыв до конца в послушании, улучите вы свет неизреченный, что сего вожделеннее? Если сподобитесь быть сожителями Ангелов, что сего блаженнее? Если сделаетесь обитателями рая, где нетление и всякое обилие вечных благ, где вода, текущая в живот нескончаемый, что сего дивнее и чудеснее? Если со всеми праведными явитесь сияющими, как солнце, сонаследниками Христа, что сего великолепнее? Если, при собрании всей твари пред страшным престолом Христа Бога нашего, когда Он явно придет во славе, с бесчисленными воинствами Ангелов, и когда одни услышат: "придите благословеннии," а другие: "отыдите проклятые", вы окажетесь в числе первых, – что может сравниться с тогдашнею вашей радостью и изумленным восторгом?

9. Сего ради взываю к вам: будем доблестно переносить все настоящие прискорбности; будем мужественно противостоять брани плотской, и угашать огнь похоти, когда он возгорается в членах наших; будем терпеливо нести труды бдения, поста, послушания и работ ручных; будем охотно отсекать воли свои, и смиренно переносить оскорбления братий; будем благоговейно выстаивать в церковных собраниях псалмопения и молитвы; будем терпеть нищенскую одежду и обувь; не будем любить славы человеческой; будем погашать гнев, прогонять уныние и леность, умерять порывы души, закрывать многоречивые уста, приучая их говорить только нужное и полезное, – и все прочее делать, как подобает делать пред лицом Бога всевидящего. – Над всем же сим да дарует нам Господь Бог наш, сильный и державный, и дивный во святых Своих, по молитвам отца нашего, единую душу и единое сердце, единым Духом сохраняя нас непреткновенными пред Ним.

204. Удаляйтесь от всего, что может раздражать нечистую похоть, и терпите все неприятное: за что воздаяние велико

204. 1) Удаляйтесь от всего, что может раздражать нечистую похоть, и терпите все неприятное: за что воздаяние велико. – 2) Сколько мiряне терпят, служа суете? Мы же Богу служим царствия ради: как же нам не терпеть всего, случающегося с нами на пути сем. [32, 1]

10. Хотел бы я каждого из вас лично видеть, и по возможности с каждым побеседовать, болезнуя о спасении вашем. Но как гонение настоящее не дозволяет делать это, то письменно прошу всех вас, – и вмести еще находящихся, и особенно рассеянных, – внимать себе тщательнее, ничего не дозволяя себе кроме повеленного, особенно продерзости во взаимных отношениях; не размножайте слов с детьми, и тем паче с женщинами; если же нужда будет видеть их, или говорить с ними, делайте это со всевозможной осторожностью: горе ум, очи долу. Ибо Писание говорит: "Девы не назирай. К спевающей не примешайся" (Сир. 9, 5. 4). Но как сознающие Бога присущим и назирающим всякое ваше движение и действие, – и телесное и душевное, – так держите себя и ведите, в какое место ни направились бы вы, благодарно перенося и все прискорбности по случаю гонения, в чаянии отложенного вам за терпение воздаяния. "Ибо не обидлив Бог, забыти дела вашего и труда любве, юже показасте во имя Его" (Евр. 6, 10), с первого дня отречения вашего, когда оставили вы мiр и все мiрское: родителей, детей и братьев, род и отечество, и самое тело предали на несение тяготы послушания. – Как велико звание ваше! Как еще большее того готово вам воздаяние!

11. Не видите ли живущих в мiре, как они крушатся и бедствуют: одни, сельским хозяйством занимаясь и подлежа народным налогам и требованиям, так что самим им едва остается что на содержание; другие, в военную службу поступая сухопутную или морскую, где нападают и подвергаются нападениям, поражают и поражаемы бывают. Мы же, свободны будучи от всего этого, сподобляемся служить Единому Богу живому и истинному. Не достаточно ли для нас этого к утешению, благодарению и радованию нашему? – Ибо, если будем жить внимательно, все делая благообразно и по чину, воздерживаясь от плотских пожеланий, кои воюют на душу, тотчас отражая приражения их и блюдя чистоту души, то несомненно сподобимся вечных благ.

205. В Мясопуст надо не невоздержанию предаваться, а углубляться в чтенное Евангелие, и соответственное тому полагать намерение жить святее, да наследуем царствие небесное

205. В Мясопуст надо не невоздержанию предаваться, а углубляться в чтенное Евангелие, и соответственное тому полагать намерение жить святее, да наследуем царствие небесное. [32, 2] Общий у верующих закон, в нынешний день (Мясопуст) людям житейским заговляться на мясо. Видим же мы что? Видим, что они ныне предаются неудержимому мясоястию и винопитию, а при этом и разным, игрищам и забавам о коих не "леть есть и глаголати". Надлежало бы вкушать умеренно, что предлагается с благодарением Господу, приготовляясь к предлежащему скоро более строгому воздержанию во всем; а они, повинуясь внушениям дьявола, делают совершенно противное тому. – Вам же я скажу, что нам монахам не следует заходить туда даже помышлением, и желать вожделеваемого ими, что не желания достойно, а всякого порицания и отвращения. – Напротив, вдадимся паче вниманием и размышлением в читаемое ныне Евангелие о великом и страшном дне второго пришествия Господа нашего Иисуса Христа, когда Он, яко Судия праведнейший, овец поставит одесную Себя и козлищ ошуюю; и к сущим одесную возгласит блаженное оное и желанное воззвание: "придите благословеннии Отца моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мiра"; а к сущим ошуюю изречет горькое оное и поражающее решение: "отыдите от Мене проклятии в огнь вечный, уготованный дьяволу и аггелам его" (Мф. 25, 34. 41). О сем, страха, трепета и исступления исполняющем, решении помышляя, надлежит нам и им, припадая со слезами умилостивлять милостивого Бога, прежде, чем придет час испытать слышимое на самом деле. – Почему, между тем как те, так по своему проводят дни сии, мы, пришедши в чувство от слышанных евангельских проповеданий, положим в сердце с большим страхом и трепетом служить Господу нашему, всякое из души изгоняя зло, и всякое вместо того вводя доброе расположение, утробы щедрот, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение, и все другое доброе и достохвальное, да, достойно Евангелия Христова поживши, наследниками быть удостоимся царствия небесного, во Христе Иисусе, Господе нашем.

206. Хоть у нас всегда пост; однако же всякой да приложит что-либо и еще в наступающий пост

206. Хоть у нас всегда пост; однако же всякой да приложит что-либо и еще в наступающий пост. Над всем же все воспримите щит веры и шлем спасения. [32, 3] Не будем отлагать день от дня исправления своего, как научает нас враг: "не веси бо, что породит находящий день" (Прит. 3, 28). – Се уже при дверех и вожделеннейшие дни св. Четыредесятницы, дар поста вводящие. – Такое количество времени постился Господь наш, сим оружием победив искушавшего Его искусителя. Мы же не так; но все дни жизни нашей проводим в посте: ибо у нас нет роскошных мясных яств, не спешим мы заутра выпить сикера, не ищем, где пиры бывают, не спим на слоновых одрах, не едим еще отдоеваемых молоком козлят, не пьем искрящихся вин, – что велегласный Исаия приписывает мудрствующим земная. Далеко все такое от благочествующих, и тем паче от честного нашего общежительного иночества. У нас и простых блюд немного и ничего при этом не бывает другого, раздражающего до безумия душу: но хлеб, и тот в меру, и некоторые растительные яства, и тех понемногу. Нас потому не устрашит всечестная четыредесятница, так как диета ее почти что одинакова у нас с диетою прочих дней. Впрочем и из нас каждый да прибавляете малое нечто в той иди другой из наших постнических добродетелей: в пощении уединение с рукодельем, в послушании – несмущенность, в молчании уступчивость, в псалмопении тихую стройность. Тот с большим усердием пусть займется работою; этот да украшает молчание благовременностью; иной да будет в радость и утешение печальным братиям: ибо велика похвала говорящему, если он смягчает сердечную печаль брата; иной еще пусть умножит поклоны, или услужение, или нужные распоряжения; и вообще никто не будь празден и без дела. Хоть и малое что приложит кто, благоприятно будет то Богу, если делаться будет с усердием, как показали то две лепты вдовицы; возмогайте также в бдении, в песнословии и во всяком благочинии. Над всем же сим воспримите щит веры, чтобы возмочь вам устоять против козней дьявола и все лукавого стрелы разжженные угасить, – и шлемом спасения покройте главу, утверждаясь во Христе Иисусе Господе нашем.

207. Один одно, другой другое прилагает, по уставу, обще же всем да будет: ничего не делать по своей воле, и внимать себе, чтоб чрез помыслы не дать входа в себя врагу, и беспрепятственно преуспевать во всем добром

207. Один одно, другой другое прилагает, по уставу, обще же всем да будет: ничего не делать по своей воле, и внимать себе, чтоб чрез помыслы не дать входа в себя врагу, и беспрепятственно преуспевать во всем добром. [32, 4] Благой Бог наш, дающий нам жизнь, и из года в год ведущий нас путем сей жизни, ввел нас по Своему человеколюбию и в настоящее время поста, в которое каждый из ревностных, как сказано, умножает подвиги свои, по своему произволению: ревнующий о воздержании постится по два и по три дня; ревнуюший о бдении, столько и столько проводит времени в бдении; упражняющийся в коленопреклонении, совершает их теперь в большем количестве; иной с другими подвижническими деланиями делает тоже самое; и просто сказать, великую в дни сии можно видеть у всех ревность и усердность к подвигам. Но истинный послушник, всегда действующий по закону послушания, не в какое-либо только время, но всегда имеет одинаковый образ подвижничества. Какой же это? Тот, чтоб не по своей воле шествовать, но управляему быть в своем действовании начертанием руководителя своего: что есть самый высший из всех ревностно проходимых деланий, и имеете за собою мученическую диадему. Так делают ревнители. Впрочем, кому неизвестно, что на этот пост, по изначальному преданию, уставом определено и для всех изменение яств, прибавление поклонов и увеличение псалмопения. Почему, прошу, примем с радостью дар поста, и не хмурясь, но с лицом веселым будем проходить его, в незлобии, в неосуждении, в безгневии, в безлукавствии, в беззавистности, наипаче же в мире и любви друг ко другу, в кротости, в послушности, в приумножении милости и плодов благих. Паче же всего будем держать бодренное внимание к прилогам помыслов, чтоб не отворить дверь страстям и не дать входа дьяволу, как учит Писание, говоря: "аще дух владеющего взыдет на тя, места твоего не остави" (Еккл. 10, 4): ибо враг имеет власть подлагать помыслы, но не имеет власти входить. Мы сами себе господа; не отворим двери, и не войдет. Оградим же душу свою, как невесту Христову, и сохраним ее не уязвленной стрелянием помыслов; ибо чрез то можем мы сделаться жилищем Духа Святого, и сподобимся услышать: "блаженни чистии сердцем, яко тии Бога узрят" (Мф. 5, 8). И вообще, "елика суть истина, елика честна, елика праведна, елика пречиста, елика прелюбезна, елика доброхвальна, аще кая добродетель, и аще кая похвала сия", – говорю Апостольским словом, – "и помышляйте и творите: и Бог мiра будет с вами" (Фил. 4, 8. 9).

208. Постнические труды облегчаются навыком, при терпении и постоянстве; наипаче же богомыслием коего и предметы указуются

208. Постнические труды облегчаются навыком, при терпении и постоянстве; наипаче же богомыслием коего и предметы указуются. [32, 5] Как всякое начало трудно, так и начало поста, по случаю изменения в пище, и в предметах нашего действования, встречает некое неудобство и затруднение; но терпением и неотступностью в держании его они облегчаются и смягчаются, как и написано: "всякое наказание" (обучение) "в настоящее время не мнится радость быти, но печаль: последи же плод мирен наученным тем воздаст правды" (Евр. 12, 11). Почему и мы, удостоившись пройти одну неделю поста, как уже приобретшие некую опытность в нем, усерднейшими должны быть на продолжение его, ведая, что усердие сие мощными делает и душу и тело, как напротив разленение легкое делает тяжелым и удобное затруднительным. однако же и чрез меру напрягаться в подвигах своих не будем, чтоб с успехом в духовном соблюсти и здравие телесное. Ибо какая польза сначала быстро тещи, потом совсем ослабеть и остановиться? Но лучше тещи с расчетом и сдержанностью, имея в виду расстояние до конца течения. поскольку же целодневное напряжение усилия в труде и внимания обыкновенно порождает потребность в некоей льготе; то будем (и между делом, и в конце его) питать душу благим Богомыcлием и духовными созерцаниями, помышлениями не о мiрском чем и суетном, – смутительном и горьком, – но о небесном, услаждающем и обвеселяющем. "Помянух", поется в Псалме, "Бога и возвеселихся" (Пс. 76, 4). К Богу убо ум наш, к небесным созерцаниям, к красотам рая, к вечным обителям, к Ангельским ликостояниям, и нашему туда переселению, – к тому, где ныне души праведных и грешных, – как совершится явление Господа нашего Иисуса Христа, когда, по слову Божию, небеса прейдут, стихии разорятся, земля и яже на ней дела сгорят, – как душа воспримет опять тело свое, – каково будет оное собрание людей от Адама до скончания века, каково будет паче солнца блистающее, превожделенное и страшное лице Христа Господа, – какой глас Его услышим, – наконец, каково будет окончательное решение, праведных призывающее в царство небесное, а грешных отсылающее на вечные муки. – Вот о чем надлежит нам помышлять и пещись, и в чем вращаться умом, яко вне мiра сущим и ничего общего с живущими по плоти не имеющим, – и от сих помышлений приходить в сокрушение и слезы, и просвещаться, научаясь проводить здешнюю жизнь мирно и безмятежно, в надежде сподобиться будущих вечных благ.

209. Прежде всего благодарить Бога надо – за бытие, за всыновление через св... крещение, за монашество, за исповедничество пред иконоборцами

209. 1) Прежде всего благодарить Бога надо – за бытие, за всыновление через св. крещение, за монашество, за исповедничество пред иконоборцами. – 2) И за веру, от которой все, и которая в разных степенях является, но для всех доступна, несмотря на худородие и невежество. [32, 6]

12. Много добродетелей указал нам Бог, содействующих нам в деле спасения; одна из первейших среди них есть благодарение. Апостол Павел говорит: "первое убо благодарю Бога моего Иисусом Христом о всех вас, яко вера ваша возвещается во всем мiре" (Рим. 1, 8). И везде является он за все благодарящим Бога. Но как сам благодарил за все, так и всем заповедал: "о всем благодарите"; и чтоб не подумал кто, что это есть только его собственный добрый совет, присовокупил: "сия бо есть воля Божия о Христе Иисусе" (1Сол. 5, 18). Говорится и в Лествице, что в молитве всему должно предшествовать благодарение: "прежде всего изобразим, говорит, на хартии нашего моления искреннее благодарение Богу." Сказав, что за сим должно следовать в молитве, св. Лествичник заключает: "сей образ молитвы одному из братий от Ангела Господня был показан" (Сл. 28, гл. 7). Возблагодарим же Бога, во первых за то, что привел нас из небытия в бытие, "создав нас на дела благая, яже прежде уготова, да в них ходим" (Еф. 2, 10). Возблагодарим Его за то, что Он ввел нас в усыновление через Святое Крещение, как говорит Евангелие: "Елицы же прияша Его, даде им область чадом Божиим быти, верующим во имя Его, иже не от крове, ни от похоти плотские, ни от похоти мужеские, но от Бога родишася" (Ин. 1, 12. 13). Возблагодарим и за то, что даровал нам войти в монашескую совершеннейшую жизнь, предуказав ее в слове Своем некоему юноше: "аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждь нищим; и прииди (и) ходи вслед Мене, взем крест" (Мф. 19, 21; Мр. 10, 21). Возблагодарим и за то, что ввел нас в предлежащее исповедничество (по случаю иконоборства), не дав нам прельститься и впасть в еретическое заблуждение: ибо мы ведали и исповедали, что единородный Сын Божий, прияв плоть, является описуемым по плоти, и имеет образ, и в образе сем поклонение приемлет. Сколько людей находится вне Евангелия в заблуждении и неверии? Сколько других, в числе Евангелие приемлющих, есть таких, кои заблудились о вере и потерпели крушение, как и иконоборцы, не исповедующие, что Христос описуется по плоти и имеет образ, и что образу Его поклоняться следует, и через то сами себя лишают спасительности Его воплощенного домостроительства? – Помышляя о сем, имеем мы, за что сердечно благодарить Господа, в благодарности в сокрушение приходить, в сокрушение слезы источать, в слезах просвещаться, в просвещении преуспевать в деле спасения нашего.

13. Возблагодарим Бога за веру, и за ту меру веры, какую имеем. Ибо вера едина есть сама по себе, но, по мере нашего объятия ее, бывает то велика, то мала. Так Господь говорит Петру: "маловере, почто усумнелся?" (Мф.14, 31). В другом месте: "о жено, велия вера твоя: буди тебе, якоже хощеши" (Мф. 15, 28). И опять: "ни во Израили толики веры обретох" (Мф. 8, 10). Так вера то великой, то малой является. Но никто не говори: я простец, как мне возможно постигнуть веру? Всеблагой Бог на всех простирает лучи благости Своей. – Что говорит Апостол? "Видите звание ваше, братие, яко не мнози премудри по плоти, не мнози сильны, не мнози благородны: но буяя мiра избра Бог, да мудрые посрамит: и немощные мiра избра Бог, да посрамит крепкая: и худородная мiра и уничиженная избра Бог, и не сущая, да сущая упразднит" (1Кор. 1, 27. 28). Не видите ли, как и к вам приложимо сказанное? Не помните разве блаженного брата нашего Фаддея, не говоря о других? Не Скиф ли был он? Не рабом ли служил у людей? И в монашество поступил, не по освобождении ли от рабства? – А между тем каким явил он себя и в предыдущем, и в настоящем исповедничестве? – поскольку он объял веру свою и объят был ею, и вместив ее достодолжно, мужем совершенным явился, то сподобился и венцом мученичества украситься, переселясь отсюда в другую жизнь, три дня спустя после страдания. – Будем и мы таковыми же, не станем выставлять в предлог неучености своей, но будем искать познавать и увеличивать веру свою. И будет так, если добрая жизнь будет сопутствовать вере. Ибо вера, любовью споспешествуемая, совершает спасение наше. От обеих их – спасение души; и ни вера одна сама по себе, ни любовь одна сама по себе не спасают; но обе вместе, будучи соблюдаемы и сочетаемы. Буди и нам так благонастроиться, да достигнем в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова, и сподобимся со всеми святыми обетованных вечных благ.

210. Воодушевлением к подъятию тяготы поста да служат: благотворность его, – при хранении впрочем мирного и любительного настроения; и великие обетования несущим труды его

210. Воодушевлением к подъятию тяготы поста да служат: благотворность его, – при хранении впрочем мирного и любительного настроения; и великие обетования несущим труды его. [32, 7] Хорош пост, если при нем сохраняется настроение духа – мирное, кроткое, благостынное, благопослушное, смиренное, сострадательное, и всякое другое доброе расположение. Но дьявол всячески ухитряется вложить в постящихся противное тому, явить их дерзкими, гневливыми, яростными, надутыми, и сделать, чтоб от поста было для них больше вреда, чем пользы... Но мы, "не неразумевая умышлений его" (2Кор. 2, 11), будем вести себя мирно, тихо, кротко и благоустроенно, "терпяще друг друга любовию". Еф. 4, 2), ведая, что сие благоприятно Богу. Если же не будет в тебе таких расположений, то хотя бы ты в дугу сгибал выю твою, облекался во вретище и пеплом посыпал главу, не будешь благоугоден Ему. Пост конечно утесняет и иссушает тело; но душу расширяет и разращает; "тем же не стужаем си; аще внешний наш человек и тлеет, обаче внутренний обновляется по вся дни. Еже бо ныне легкое печали нашей, по преумножению в преуспеяние тяготу вечные славы соделовает нам" (2Кор. 4, 16. 17): так что, взирая на воздаяние, мы можем благодушно переносить трудности добродетели, "благодаряще Бога и Отца, призвавшего нас в причастие наследия святых во свете: иже избави нас от власти темные и престави в царство Сына любве своей" (Кол. 1, 12. 13). – Не причащаемся ли мы часто пречистого Тела Его и Крови? А сего что может быть приятнее и усладительнее, когда в этом для причащающихся с чистою совестью жизнь вечная? Не беседуем ли мы каждодневно с божественным Давидом и с прочими святыми отцами чрез слушание чтений; а сего что утешительнее для души? Не расторгли ли мы всякое сношение с мiром и с сродниками по плоти; а этого что опять блаженнее и выше? "Наше бо житие на небесех есть, отонуду же и Спасителя ждем, Господа нашего Иисуса Христа, иже преобразит тело смирения нашего, яко быти ему сообразну телу славы Его, по действу, еже возмогати Ему и покорити Себе всяческая" (Филип. 3, 20. 21). Посему будем радоваться и веселиться, презирая всякое плотское удовольствие: "всяка бо плоть, яко трава, и всякая слава человеча, яко цвет травный: исше трава и цвет ее отпаде; дело" же добродетели пребывает вовеки. "Злостраждет ли кто в вас? да молитву деет," как говорит брат Божий: "благодушествует ли? да поет" (Иак. 5, 13). Искушается ли кто злою страстью? – (так как искуситель никогда не перестает искушать нас, –) да терпит, слушаясь того, кто говорит: "блажен муж, иже претерпит искушение, зане искусен быв примет венец жизни, егоже обеща Бог любящим Его" (Иак. 1, 12). "Аще сия весте, блажени есте, аще творите я" (Ин. 13, 17).

211. Наставление о мире и согласии; о любви к Богу горячей; о ретивом труде в содевании спасения; и вообще о подобающем иноческом житии

211. Наставление о мiре и согласии; о любви к Богу горячей; о ретивом труде в содевании спасения; и вообще о подобающем иноческом житии. [32, 8] Радуюсь о вас, что в единомыслии шествуете, мирно живете и терпеливо переживаете время поста. Это во спасение вам, и в утверждение упования вашего. Коль великое благо в братстве мир и единомыслие? – Таковые, по удалении зла бесчиния и непостоянства, противоречия и осуждения, непослушания и гордости, и всякого другого лукавства, во первых сами себе доставляют благо, а потом другим, подавая им пример добродетели, и чрез это стяжавая еще более того: ибо как виновники соблазнов наследуют "увы," так побуждающие к добродетели наследуют благословение. И да не будет нам когда-либо отпасть от такого доброго настроения и от столь похвального поведения, или престать от любления Бога. Ибо написано: "возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего, и от всея души твоей, и всею крепостью твоею, и всем помышлением твоим" (Лк. 10, 27). Любящий таким образом не знает сытости, ни утомления, ни изнеможения; но паче огнь к огню прилагает, рвение рвением разгорячает, восхождение от добродетели к добродетели полагая в сердце своем, и от силы в силу духовную приходя, – и это непрестанно. Не видите ли трудящихся по плоти, как трудятся они о преходящем и тленном? Не видите ли здесь пред очами вашими строющих судна, как они за этим проводят целые дни, и малого не давая себе отдыха? Из-за чего? Чтоб заработать немного денег и домашним своим достать, что нужно для удовлетворения потреб их. Мы ли, ищущие обогатиться тем, что божественно, улучить царствие небесное, насладиться вечными благами и избегнуть вечных мук, – мы ли не восхощем подъять для сего все с готовностью и рвением, охотно жертвуя и кровью, если б неизбежно было пролить ее за Господа. Ей, братия мои, будем стоять бодренно, "упованием радующеся, скорби терпяще, в молитве пребывающе", рукоделиям нашим внимающе, псалмопениям, стихословиям и чтениям, удерживая такими занятиями ум от скитания по предметам суетным: ибо безделие есть матерь зла, а делание – охрана ума. Не дадим себе выступить из своего благонастроения, предпочитая послушание, благочиние, упокоение ближнего и все другое, что способствует к нашему спасению, молясь всегда и о здесь пребывающих и рассеянных в разные места братиях наших: так как болит сердце мое и о них, не видя воочию, как каждый из них спасается.

212. Говорю поучения по долгу; но чтобы плод был, помогите мне вашим преуспеванием при содействии поучений

212. Говорю поучения по долгу; но чтобы плод был, помогите мне вашим преуспеванием при содействии поучений. – Ваше преуспеяние и мое есть: ибо мы одно. – Вы показали его исповедничеством пред иконоборцами и претерпением мук от них. Не посрамите же сей доблести своей. [32, 9] Иное требуется для содержания вас по плоти, и иное для содержания по духу: то дается экономом и состоит в пище, питии и одежде, а это мной смиренным, и состоит в слове и учении. И как то дается не по произволу, так и это исполняется по долгу: так что я ничего великого не делаю, говоря вам эти краткие и скудные поучения; напротив боюсь и трепещу, имея дать отчет о душах ваших не царю или игемону и архонду, но всех Судье и Богу, пред Коим поклонится всяко колено небесных, земных и преисподних, и всяк язык исповестся. Но помогите, прошу вас, и себе самим и мне, как братолюбивые: самим себе преуспеянием во всякой добродетели, а мне вашими молитвами. Впрочем ваше преуспеяние и мое есть преуспеяние; и наоборот: так как "мы дно тело есмы все, и уди от части" (1Кор. 12, 27); и "аще страждет един уд, с ним страждут вси уди; аще ли же славится един уд, с ним радуются вси уди" (1Кор. 12, 26). И как я пекусь о вашем, так вам надлежит пещись о моем: ибо я в вас, и вы во мне, в силу взаимной нашей любви. Таков закон благоустроения истинного братства. Сохраните ко мне доброе послушание ваше не поддельным и не подложным, в коем вы родились для новой сей жизни, возрасли, усовершились и достигли, благодатью Христовою в меру исповедания Его. (– Это по случаю иконоборства). Не убоялись вы царей, не устрашились архондов, не отступили пред страданиями, ранами, изгнаниями, темницами, смертью и сделались чрез то именитыми, как известно всем. Не предайте же добродетели вашей, не постыдите похвалы вашей, и доброе имя да не преложится на худое прозвание, но на предыдущем похвальном наздавайте и последующее, всегда охраняя себя и внутри и со вне, и ограждая соблюдением заповедей, всякое искушение препобеждая, и всякую скорбь перенося терпеливо. Ведайте и то, что мы еще в подвиге и гонении состоим и не ведаем, что породит наступающий день. Впрочем, "аще Бог по нас, кто на ны? Иже Сына Своего не пощаде, но за нас всех предал есть Его, како не и с Ним вся нам дарствует?" (Рим. 8, 31. 32). Так уповайте, так уверены будьте; и жительствуя в сем уповании и в сей уверенности, получите, уверяю вас, наследие и часть со всеми святыми.

213. Смерть близ: надо готовиться. Как? Все во славу Божию творить

213. Смерть близ: надо готовиться. Как? Все во славу Божию творить; быть единомудренными и взаимно-почтительными; хранить чувства; мысли обуздывать; ревновать о всем добром, в чаянии бесстрастия. [32, 10] День за днем жизнь наша сокращается, и мы приближаемся к смерти. Нам предлежит преселиться от здешних и приложиться к братиям и отцам нашим; почему требуется от нас большое трезвение, внимание и приготовление сердечное. Слышим библейское сказание о потопе, и то, как Господь бывшее тогда применяет к имеющему быть в обстоятельствах Его второго пришествия, говоря: "как во дни Ноя ели, пили, женились, продавали, покупали, – и внезапно пришел потоп: так будет и в пришествие Сына человеческого" (Мф. 24, 37–39; Лк. 17, 26–28). Дивимся, как тогдашние так безучастно и беззаботно относились к приближавшемуся потопу, а не паче пристрашны и притрепетны были. Но посмотрим лучше, не находимся ли сами мы в такой же беззаботности, в какой осуждаем тех. – У нас не приготовляется ковчег, строившийся сто лет; но мы каждодневно видим наполняемой усыпальницу, в которую сокроют и нас; почти каждодневно смерть похищает кого-либо из братий наших, и он отходит. Но бывающее при сем у нас гораздо страшнее бывшего тогда (во время потопа). Почему надлежит быть внимательными. И я не говорю: не ешьте, не пейте, не одевайтесь, – не это говорю я, но "аще ясте, аще ли пиете, аще ли ино что творите, вся во славу Божию творите; беспреткновени бываете Иудеем и Еллинам и Церкви Божией", как учит Апостол (1Кор.10, 31. 32). Ей, братие, – прошу и молю, "исполните мой радость", как опять говорит блаженный Павел, "да тожде мудрствуете, ту же любовь имуще, единодушни, единомудренни, ничтоже по рвению, или тщеславию, но смиренномудрием друг друга честью больше себе творяще" (Филип. 2, 2. 3). Оградим охраной чувства свои: зрение, слух, обоняние, вкус, осязание, чрез кои входит смерть; обуздаем ум, чтоб не заносился, куда не следует, не входил в неуместное, не живописал в себе образов худых, не зарождал пожеланий греховных от которых ни пользы, ни удовольствия. Напротив, будем паче болезновать и сокрушаться, одно имея в виду и в одном находя утешение и удовольствие, чтоб очищать душу и преуспевать в бесстрастии. Не будем унывать, имея надежду вкусить бесстрастия и обрадования о стяжании ее; но поспешим, будем гнаться в след ее усиленно и непрерывно; ибо ревность исправляет и восполняет недостающее, и Бог помощником ее бывает. "Близ Господь терпящим Его, и душа ищущая Его обрящет Его". – Так проводя жизнь, мы несомненно улучим царствие небесное.

214. Помня о Боге, помни и о смерти

214. Помня о Боге, помни и о смерти. – Не привязывайся к жизни сей, и ни к чему, что ценится в ней. Сие наипаче требуется от нас отрекшихся от мiра. [32, 11] Благотворно поучение, как спасительное напоминание, располагающее нас трезвиться и бодрствовать при совершении обязательных для нас дел, и никогда не переставать этого делать, и не отступать от помышления о Боге, ни от любления Его, ни от памяти о разрешении нашем от тела. Ибо вот-вот отрешимся от него и умрем, как все отцы наши, и переселимся в другой мiр, в другую вступим жизнь, конца не имеющую. Здешняя жизнь тени и сну подобна, и ограничивается несколькими годами. Я разумею не время от сложения мiра до конца века, но жизнь каждого человека, которая редко ныне доходит даже до Давидского предела, за сей же предел еще реже заходит, как необычайное нечто:Все святые всю жизнь помышляли о сем. "По вере умроша," как свидетельствует Апостол, "не приемше обетований, но издалеча видевше я, и целовавше, и исповедавше, яко страннии и пришелцы суть на земли. Ибо таковая глаголющии, являются, яко отечествия взыскуют. И аще бы оно помнили, из негоже изыдоша, имели бы время возвратиться: ныне же лучшего желают, сиречь небесного. Темже не стыдится сими Бог, Бог нарицаться их: уготова бо им град" (Евр. 11, 13–16). Вот град наш! Вот отечество наше! В нем отцы и братия наши, и по плоти и по духу. Что же мы еще считаем достойной целования здешнюю привременную жизнь? Что привязываемся к обычаям ее? Что не желанным находим исход из нее? – Неразумно не желать возвращения с чужбины восвояси, или от войны обратиться к мiру. Мы же, братия возлюбленные, как разумные, как на это именно отрекшиеся от мiра и всего, что в мiре, и убегшие от них, будем всю жизнь держать помышление о смерти, и помышлением сим отражать всякое похотение, всякое нерадение, всякое расслабление, всякое уныние, всякое зло, дабы, делая таким образом богоугодное Господу, сделаться нам наследниками небесных благ.

215. Мир дал нам Господь, обязующий нас внешне со всеми быть в мiре, а внутренне мирствовать в себе от страстей и угрызений совести

215. Мир дал нам Господь, обязующий нас внешне со всеми быть в мiре, а внутренне мирствовать в себе от страстей и угрызений совести. [32 12] День воскресный – день мiра; ибо в него Господь победив врага, сказал ученикам: "мир вам!" (Ин. 20, 20). Сказав же сие, Он не им только дал в наследие мир и не на один день; но всем всегда возглашает такой же мир, как и нам смиренным. Будем же иметь мир, и мирствовать в себе. – По внешнему человеку, не дадим себе иметь неприязнь к кому-либо из братий, но во всем любительно расположимся: ибо говорит Господь: "о сем разумеют вси, яко Мои есте ученицы, аще, любовь имате между собою" (Ин. 13, 35); по внутреннему же человеку, будем хранить мир и покой от пагубных страстей. Тогда и мы можем говорить с Апостолом: "мир имамы к Богу Господем нашим Иисус Христом. Имже и приведение обретохом во благодать сию, в ней же стоим: и хвалимся упованием Славы Божия" (Рим. 5, 1. 2). поскольку же мы изменчивого есмы естества, то случается нам подвергаться бедственным и прискорбным колебаниям и волнениям. Тогда тотчас поспешим войти в прежнее наше состояние, мир имея к Богу: "Той бо есть мир наш, сотворивый обоя едино, и средостение ограды разоривый: вражду плотью своею, закон заповедей ученми упразднив: да оба созиждет во единого нового человека, творя мир: и примирит обоих во едином теле Богови крестом убив вражду на нем" (Еф. 2, 14–15). Так говорит Апостол. И сие-то есть то дело, которое совершил Господь, как говорит к Отцу Своему: "Дело соверших, еже дал еси Мне, да сотворю" (Ин. 17, 4).То есть, я примирил земное и небесное, – делая и нас сынами мира и любви. Если кто скажет: как же это; разве мы не в непрестанной войне? как говорит Апостол: "несть наша брань к плоти, и крови, но к началом, и властем, и мiродержителем тьмы века сего, к духовом злобы, поднебесным" (Еф. 5,12). Такому имеем сказать, что слова сии указывают на брань, какова и колика она есть, а не на то, что мы ведем ее: ибо он же говорит в другом месте: "оружия воинства нашего сильна Богом на разорение твердем, помышления низлагающа, и всяко возношение взымающееся на разум Божий, и пленяюще всяк разум в послушание Христово и в готовности имуще отмстити всяко преслушание" (2Кор. 10, 4. 5). В таком же находящийся настроении, явно, подавил брань, и мир водит.

216. Слушать надо поучения, и, поверив им, исполнять то, что они внушают

216. Слушать надо поучения, и, поверив им, исполнять то, что они внушают. [32, 13] Обязательное для меня предношу вам и ныне житомерие слова, краткое и скудное, но не отложное, чтоб и мне не быть осуждену за молчание, и вам не лишиться никоего назидания. Ибо хотя вы большей частью назидаемы бываете чрез чтение святых отцов, однако имеете нужду и в моем смиренном научении, – дерзаю даже сказать, что в нем более, чем в том: ибо там идут общие рассуждения, а здесь говорится нечто прямо к лицу относящееся, обличительное и исправительное. "Обличу", говорит, "тя, и представлю пред лицом твоим грехи твоя" (Пс. 49, 21). И Господь: "аще не бых пришел и глаголал им, греха не быша имели: ныне же извинения не имут о гресе своем" (Ин. 15, 22) Да не будет, чтоб это можно было отнести и к вам: ибо я беседую с вами, не как с непокорными и повинными в грехах, но как с сынами послушания, как с возлюбленными чадами, как с единодушными сотелесниками и споборцами, – да благодушествуете, да преуспеваете, "да будете чисти и непреткновенни в день Христов, исполнени плодов правды Иисус Христом, в славу и похвалу Божию" (Филип. 1, 10. 11). И слово мое – для вас. Уповаю, что древле источивший воду из камня для Израиля и из моего каменного сердца источает краткое слово, коим бывая орошаемы, благодарим Господа, питающего, напояющего и направляющего жизнь нашу в настоящем жительстве, как в пустыне. Но как вспомнилась нам древняя история, то остановим немного внимание на случившемся тогда с непокорными, о коих Апостол говорит: "Но не во множайших их благоволи Бог; поражены бо быша в пустыни. Сия же образы нам быша, яко не быти нам похотником злых, яко же и они похотеша. Ни идолослужители бывайте, якоже нецыи от них: якоже есть писано: седоша людие ясти и пити и восташа играти. Ниже соблудим, якоже нецыи от них соблудиша, и падоша во един день двадесять три тысячи. Ни да искушаим Христа, якоже нецыи от них искусиша, и от змий погибоша. Ни ропщите, якоже нецыи от них ропташа, и погибоша от всегубителя" (1Кор. 10, 5–10). О сем помышляя, братие, будем бегать причин гнева Божия, будем бегать злой похоти, будем бегать ропота, будем остерегаться искушать Христа. – Но как можно Его искушать? – Впадая в помыслы неверия и говоря: достанет ли нам нужного для наших потреб? – Снесем ли брань от врага? Перетерпим ли то и то? – Не так, братия мои, не так. Это слова неверия и сомнения, которым не следует давать место. Ибо уверовав твердою верою, мы все можем перенести. Так Ной уверовал, и избег пагубы потопной; так Авраам сделался отцом многих народов; так:Моисей перешел чрез Чермное море, как по суху; так три отрока и Даниил пророк остались невредимыми; и одним словом сказать, – так все святые оправдались. Так и мы, веруя, все перенесем и со Христом победим, и венцов правды сподобимся.

217. Освободившись от уз житейских, мiрских и греховных не допустим себе опять возвратиться к ним

217. 1) Освободившись от уз житейских, мiрских и греховных не допустим себе опять возвратиться к ним. – 2) И никто не думай совместить работание Богу с рабством греху и страстям. [31, 14]

1. Нерадение наше отгоняя и ревность возбуждая, Апостол сказал: "Господь близ; ни о чемже пецытеся, но во всем молитвою и молением, со благодарением прошения ваша да сказуются Богу" (Фил. 4, 5. 6). Не будем же нерадеть, но да крепимся и мужаемся на делание дела, к коему призвал нас Господь. Ибо это Он призвал нас из обще народного пребывания к монашеской жизни, это Он облек нас в ризу спасения и одеждою веселия одел; это Он искупил нас от клятвы законные, быв по нас клятва. В "свободе убо, еюже Христос нас свободи, будем стоять и опять под иго работы не отдадим себя" (Гал.5, 1). Не допустим себя опять стать добровольными рабами страстей. Раб, златом искупленный, никак не согласится опять поступить в рабство; но куда-нибудь подальше удалившись от места своего рабства, радуется там, что сподобился освободиться от рабского тиранства; хотя рабство не есть уже что-либо особенно злое. Ибо Апостол говорит: "раб ли призван был еси? да не печалишися; но аще и можеши свободен быти, больше поработи себе. Призванный бо о Господе раб, свободник Господен есть; такожде и призванный свободник, раб есть Христов" (1Кор. 7, 21. 22). И однако все же верно, что освободившемуся не желательно опять жить под игом рабства. – Кольми паче мы, освобождены будучи от греха, должны, как можно, дальше держать себя от него. Или не знаем, что он нам наделал? Не он ли изгнал нас из рая? Не сделал ли он нас смертными вместо бессмертных? Не ввел ли в эту многоплачевную жизнь? Не чрез него ли было и бывает всякое зло? Будем же избегать его, как злейшего врага; возненавидим его, как достойного ненависти. Возлюбим же паче добродетель, как делающую людей Ангелами, и даже более того, – богами, как написано: "Аз рех: бози есте, и сынове Вышнего вси" (Пс. 81, 6).

2. Но в чем существо добродетели? – В отвращении от мiра и в прилеплении к Богу. "Никто же может," говорит Господь, "двема господинома работами... Не можете Богу работати и мамоне" (Мф. 6, 24). Не можем мы добродетели прилежать и греху: ибо "кое общение свету ко тьме?" (2Кор. 6, 14). К тому же заповеди Христовы легки и облегчающи; а грехи тяжелы и отяжеляющи. Тяжко же паче то, что мы напрягаемся совместить противоположности и полагаем возможным и к плотским похотениям благоволить, и духовными деланиями заниматься с успехом. Но обратимся к себе: если мы достигли в мiру совершенства, благодарение Богу, от Коего "всякое даяние благо и всяк дар совершен"; и позаботимся пребыть твердыми, страхом Божиим себя соблюдая неизменными и непреложными в добрейшем благонастроении нашем; если же нет, и во многом недостаточны, то поспешим и напряжемся достигнуть совершенства, пока есть еще время для делания, – верою утверждаясь, надеждою окрыляясь, любовью связуясь, смиренномудрием украшаясь, послушанием обвеселяясь, терпением испытуясь, исповеданием просвещаясь и всеми другими деланиями свидетельствуя о себе, что есмы истинные монахи, неложные послушники и искусные во Христе рабы Господни.

218. Внимательно надо слушать слово Божие: ибо отсюда всякие духовные расположения

218. 1) Внимательно надо слушать слово Божие: ибо отсюда всякие духовные расположения. – 2) Так поступали все святые, и дали свидетельство о благих плодах сего. – 3) Будем и мы так поступать помня, как облагодетельствовал нас Господь. [32, 15]

3. Все люди имеют и очи, и уши, но не все слышат и видят, а только те, у коих есть ухо слышащее и око видящее. Почему и Господь сказал: "имеяй уши слышати, да слышит" (Мф. 11, 15). О тугих на ухо и пророк говорит: "даде им Бог дух умиления, очи еже не видети, и уши еже не слышати" (Ис. 6, 9; Рим. 11, 8). Итак внимательно, а не просто, как попало, будем слушать, что читается нам, чтоб не подпасть угрозе, но паче, чтоб мы могли сказать: "наказание Господне отверзает уши мои" (Ис.50, 5). Так слушающий внимает, сокрушается, очищается, просвещается, радуется, все здешнее почитает тению, все уметы, да Христа приобрящет, когда слышит Его говорящим к ученикам: "не оставлю вас сиры, приду к вам" (Ин. 14, 18). И опять: "вы друзи Мои есте, аще творите, елика Аз заповедаю вам" (Ин.15, 14). И опять: "еще мало и мiр к тому не увидит Мене, вы же увидите Мене: яко Аз живу и вы живи будете" (Ин. 14, 19). И опять: "вы есте пребывше со мной в напастех моих: и Аз завещеваю вам, яко же завеща Мне Отец Мой Царство, да ясте и пиете на трапезе Моей в Царствии Моем" (Лк. 22, 28–30). Такое и толикое слыша, боголюбец готов бывает каждый день охотно умирать за Христа.

4. Так жительствовали все святые, и такими решимостями торжественно изъявляли любовь свою к Господу. Иеремия говорит: "аз же не утрудихся, Тебе последуяй, и дне человеча не возжелах" (Иер. 17, 16). Св. Давид говорит: "что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми"? (Пс.115, 3). Апостол: говорит: "яко вам даровася, еже о Христе, не токмо еже в Него веровати, но и еже по Нем страдати" (Фил. 1, 29). Таким же образом и все Апостолы радовались, яко "за имя Господа Иисуса сподобишася бесчестие прияти", говорят Деяния (Деян. 5, 41). Словом, каждый из святых такими воззваниями изъявлял зельную любовь свою ко Христу Господу.

5. Будем же и мы, братие, внимательно слушать читаемое, и любовью возлюбим возлюбленного Бога нашего, всегда благодаря Его за все, содеянные Им для нас, блага, – что избрал нас от начала во спасение во святыне настоящего звания нашего, – что даровал нам служить Ему в православной вере, – что нам предано, как некая трапеза обильная, учение святых. Благовременно убо нам Апостольски сказать: "аще Бог по нас, кто на ны? Иже убо Своего Сына не пощаде, но за нас всех предал есть Его: како убо не и с Ним вся нам дарствует? Кто поемлет на избранные Божия? Бог оправдаяй, кто осуждаяй? Христос Иисус умерый, паче же и воскресый, иже и есть одесную Бога, иже и ходатайствует о нас" (Рим. 8, 31–34). Ходатайствует пред Богом и Отцом, Который и дарует нам вечное Царствие.

219. Будем поминовения совершать, не внешне только, но и духовно; – поминая при сем, что и мы отойдем; и – воодушевляясь тем готовиться к отходу

219. 1) Будем поминовения совершать, не внешне только, но и духовно; – 2) поминая при сем, что и мы отойдем; и – 3) воодушевляясь тем готовиться к отходу. [32, 16]

6. Вчера совершали мы поминовение отца нашего, и совершили достодолжно; ибо дети духовные должны воздавать должное отцу своему. Однако же не должно думать, что в деле поминовения достаточно, совершив поминальные службы, утешиться телесно, но надлежит и духовные порождать утешения. Телесное утешение, приведши в движение чувства на короткое время, отлетает, а духовное ненасытимо и неотходно. Если кто из вас поплакал, если кто умилился, если кто сокрушился сердцем, тот сумел добре совершить память отца или брата. Вспомните прежние дни, когда мы имели отца присущим нам, беседующим и соображающимся с нами, потом представим себе, где он ныне, с кем пребывает и с кем соображается, – он и каждый из братий наших почивших. – Не это ли, и помышляемое и слышимое, приводит всегда душу в восхищение?

7. Обратимся после того и к себе самим, и помыслим, не отойдем ли, спустя немного времени, и мы отсюда, и от других будем поминаемы, как теперь поминаем сами предшественников своих? Ей, так есть. Такова участь наша: человеки есмы смертные, – не ведающие, что будет завтра. Ибо что есть жизнь наша? – Пар, на мало являющийся, потом исчезающий; цвет весенний, утром раскрывающийся, а к вечеру увядаюший. "Человек, яко трава дние его, яко цвет селный, тако оцветет" (Пс. 102, 15). "Человек суете уподобися: дние его яко сень преходят" (Пс.143, 4). "Всяка плоть сено, и всяка слава человеча, яко цвет травный" (Ис.40, 6); "воссия солнце со зноем, и иссуши траву, и цвет ее отпаде, и благолепие лица ее погибе" (Иак. 1, 11). Так увянем, так прейдем отселе, как сказали святые. Это их уподобления, сказанные пред сим.

8. "Но блажен разумеваяй; блажен взыскуяй Бога" (Пс. 13, 2). Блажен каждодневно нудящий себя на труды и поты послушания, – не противоречивый, не ропотливый, благопокорный, скорый в делах, не нерадивый в служении, сокрушенный сердцем, и всегда готовящийся к исходу. Придет бо, придет конец и не закоснит. Придет страшный день смерти; придет и царский вестник, с небес снизшед, – и речет душе: "ну, теперь выходи, требует тебя Царь и Бог всяческих." Но буди нам, молитвами отца нашего, обресться в готовности в час тот и без страха взяться отселе и прейти в жизнь вечную.

220. Конец четыредесятницы поставляет нас пред лице Пасхи; но и вся жизнь наша стоит пред лицом Пасхи, не временной, а вечной, неизмеримо лучшей

220. 1) Конец четыредесятницы поставляет нас пред лице Пасхи; но и вся жизнь наша стоит пред лицом Пасхи, не временной, а вечной, неизмеримо лучшей. – 2) Взирайте на нее, припоминая, что сказано о ней Господом, и воодушевляясь на подвижнические труды, подражая святым. – 3) Змию же лукавому, покушающемуся обманом смануть нас на красное и сладкое для плоти, не внимайте. [32, 17]

1. Четыредесятница приходит к концу, и душа радуется о приближении Пасхи, как о времени отдохновения и вкушения плода от подъятых трудов. Но зачем провозгласилось у меня такое слово? – Затем, чтоб напомнить, что и вся жизнь наша обращена лицом к вечной Пасхе и ждет приближения ее. Здешняя Пасха, хотя велика и досточтима, но она, как рассуждают отцы наши, есть только образ той Пасхи. Здешняя Пасха побудет день один, – и проходит; а та непрестающая есть Пасха, откуда отбеже болезнь, печаль и воздыхание, где радость, веселие и утешение вечное, где глас празднующих и лики торжествующих, и света присносущего видение, где блаженный пир Христов, полная вечных благ трапеза и питие новое, о коем сказал Христос: "глаголю вам, яко не имам пити от сего плода лозного, до дне того, егда е пью с вами ново во царствии Отца Моего" (Мф. 26, 29).

2. О царствии же сем, имея взяться на небо, сказал Он ученикам Своим: "иду уготовати место вам; и аще пойду и уготовлю место вам, паки приду и поиму вы к Себе, да идеже есм Аз, и вы будете. И аможе Аз иду, весте, и путь весте" (Ин. 14, 2–4). И в другом месте опять говорит: "в той день уразумеете вы, яко Аз во Отце Моем, и вы во Мне и Аз в вас" (Ин. 14, 20). И в ином месте опять: "Отче, ихже дал еси Мне, хощу, да идеже есм Аз, и тии будут со Мной; да видят славу мой, юже дал еси Мне, яко возлюбил Мя еси прежде сложения мiра" (Ин. 17, 24). А чтобы дать разуметь, что не об Апостолах только были слова сии, но и о всех верующих, сказал Он опять: "не о сих же молю токмо, но и о верующих словесе их ради в Мя, да вси едино будут: якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в нас едино будут" (Ин. 17, 20. 21). Что утешительнее сих слов? И что убедительнее? Какую не может умягчить сие душу? Какое сердце не сокрушит? Каменным справедливо назвал бы иной такое сердце, а не человеческим. – Помышля о сем, святые благодушно претерпели все, что терпели, почитая скорби радостями, тесноты – простором, страдания – наслаждениями, труды подвижнические – утешениями, смерть – жизнью. Почему и мы, так как к одной с ними стремимся цели и той же ищем Пасхи, будем переносить мужественно все находящее неприятное, но падая под тяжестью его и не малодушествуя, но паче возбуждаясь к пламеннешей ревности.

3. Змию же лукавому, разнообразные устрояющему против нас козни с помощью наших страстей, преобразующемуся в Ангела света и вещи преобразующему в то, чем они не суть, показуя тьму светом и горькое сладким, не внимайте. Так прельстил он прародителя нашего, обворожив его зрение и показав ему прекрасным не прекрасное, и затем чрез вкушение извергши его из рая. Но мы, зная, по опыту, что он льстивый обманщик, не дадим себе выступить из рая заповедей, и когда покажет он нам плод красивым, не остановим на нем ока души нашей и тела нашего, но всячески будем избегать воззрений на него, чтоб не прельститься. Что же это за плод, кажущийся красным? Плотская любовь, злое похотение каждой из пагубных страстей, чего избежав, спасени будем и сподобимся со всеми святыми праздновать вечную пасху.

221. Как после зимы раcцветает и плоды дает царство растительное: так душа, после лишений, скорбей и притрудностей духовно раcцветает и приносит плоды духовные, коими услаждается и питается Господь

221. 1) Как после зимы раcцветает и плоды дает царство растительное: так душа, после лишений, скорбей и притрудностей духовно раcцветает и приносит плоды духовные, коими услаждается и питается Господь. – 2) Будем же переносить все прискорбности и тяготы жизни нашей подвижнической, чтоб принесть плоды, Господа усладить ими и напитать Его: ибо сего ничто не может быть блаженнее. – 3) А что это так бывает, Сам Господь удостоверил: как же не переносить всякую прискорбность жительства нашего со всякой радостью [32, 18]

4. Зима прошла; наступила весна, и видим тварь Божию оживающей: растения раcцветают, земля покрывается зеленью, пернатые распевают, все прочее обновляется, – и мы тем наслаждаемся и славим премудрого Художника всяческих – Бога, каждое лето как бы пересозидающего и преобразующего тварь свою, осязательно удостоверяясь чрез сие как "невидимая Его от создания мiра творенми помышляема видима суть и присносущная сила Его и Божество" (Рим. 1, 20). Нам впрочем не следует на этом одном останавливаться, но далее простирать мысленный взор свой, и в самих себе увидеть отображение происходящего в тварях. – Как? Чрез следующее сравнение: как этой видимой твари обновление причиной имеет зиму, в которую земля и все, что на ней, подвергается неприятному влиянию снегов, дождей и бурь; так бывает и с душой; что если она, прежде не перетерпит зимы скорбей, лишений и бедствий, то не даст цветов, не даст и плодов, а если претерпит все такое, то приносит ожидаемые плоды и получает за то благословение от Бога, как написано: "земля пившая сходящий на ню множицей дождь, и рождающая былия добрая оным, имиже и делаема бывает, приемлет благословение от Бога" (Евр. 6, 7).

5. Будем же и мы переносить всякую скорбь, всякое лишение и всякое искушение, видимо и невидимо нападающее на нас в этот проходимый нами пост, в алчбе и жажде, и во всех прочих злостраданиях, чтоб явиться плодоносными и получить благословение от Бога; и не это только, но и чтоб напитать и странноприять Господа Иисуса: ибо как мы услаждаемся видением твари зеленеющей, цветущей и плодоносящей, так Он – видением души нашей, духовно цветущей и плодоносной. – Какие же это плоды? "Любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание" (Гал. 5, 22. 23). Вот чем Он питается, чем услаждается. И блажен так питающий Его, потому он и Им за то будет питаем вечными благами. Блажен так странноприемлющий Его, потому что он и Им странноприят будет в царствии небесном. Земного Царя если кто примет в дом свой, как много радуется и веселится? – Не тем ли паче, приемлющий к себе Царя царствующих и Господа господствующих?

6. А что Он действительно приемлется, сие видно из Им Самим сказанных слов: "аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет: и Отец Мой возлюбит его, и к Нему придем и обитель у Него сотворим" (Ин. 14, 23). И опять: "имеяй заповеди Моя, и соблюдаяй их, той есть любяй Мя: а любяй Мя возлюблен будет Отцом Моим: и Аз возлюблю его, и явлюся ему Сам" (Ин. 14, 21). – Если таковы обетования, то будем не переносить только все, но и с радостью сие делать, слыша, что говорит Апостол: "ныне радуюся во страданиях моих о вас, яко исполняю лишение скорбей Христовых во плоти Моей за тело Его, еже есть церковь" (Кол. 1, 24); и что говорит Св. Иаков: "всяку радость имейте, братие моя, егда во искушения впадаете различна, ведяще, яко искушение вашей веры соделовает терпение; терпение же дело совершенно да имать, яко да будете совершени и всецели, ни в чем же лишени" (Иак. 1, 2–4). Видите ли что в искушениях – радость и в скорбях – веселие? – Так жили святые; так понудим себя жить и мы, чтоб, понудясь по следам их шествовать, за то вместе с ними царствие небесное наследовать.

222. Перечислив подвижнические добродетели, в коих кто особенно преуспевал в пост, – прилагает: пребудьте таковыми на всегда не изменяясь с переменой времени

222. Перечислив подвижнические добродетели, в коих кто особенно преуспевал в пост, – прилагает: пребудьте таковыми на всегда не изменяясь с переменой времени. [3 2, 19] Се уже на самых последних пределах поста находимся: ибо, как видите, кончается он. Из древних времен дошедшие до нас письменные свидетельства удостоверяют нас, что в это время возвращались обратно в свои обители блаженные отцы, в пределах св. града Иерусалима, в пустынях проводившие св. четыредесятницу, и как начатки теперь приносившие в дар великодаровитому Владыке и Богу высокие добродетели, в каких кто преуспел, наипаче в сих пустыннических подвигах. Немалое что и не недостойное приносите и вы, каждый по силе своей: один приносит госпожу всех добродетелей – любовь, другой Богосветлое смиренномудрие, тот христоподражательное послушание, этот неусыпное трезвение в молитве и псалмопении на бдениях, иной особенное усердие в исполнении рукодельных трудов; не недостойны похвалы и – пресечение рассеянности, удержание неблаговременных взираний, скромность в походке, благоразумие в ответах и взаимнообращении; не стану говорить об обуздании дерзости, об отложении многословия, о воздержании в пище, об отгнании многоспания, о внимании к стихословиям, и, наконец, что следовало бы поставить на первом месте, о блаженном и мученическом отсечении своей воли, которое, как единую истинную жертву, паче всего требует от нас Господь. Каждое из исчисленных качеств есть доброе и преподобное приношение; и дерзаю сказать, что из вас никто не явится тощ пред лице Бога, но всякий свое добро принесет. Наздали вы, таким образом, на основании своего подвижничества, "злато, сребро и камение честное", – дела несгораемые на огне будущего испытания, а не такие, которые Апостол уподобляет "сену, дровам и тростию" (1Кор. 3, 12), каковы – грехолюбие, рабство страстям, срамословие, срамомыслие, тайноедение, лжесловесие, враждолюбие и другое все, подобное сему. Так как вы, в немногие постнические дни, сделались обладателями таких духовных сокровищ, то не попустим себе сгубить их, с переменой, или по причине перемены времени, не поддадимся супостату и противоборцу нашему. Но пусть изменяется время и дни настанут ины; но вы в своей покорности воле Божией и в своей к Нему любви пребудьте неизменны. Или, пожалуй, будьте изменчивы, только изменением благим, меньшее совершенство заменяя большим, из искры делаясь светильником горящим, из звезды изменяясь в луну, из луны преобразуясь в солнце. Только не стойте и назад не обращайтесь к утехам мiра, преходящим как сон, но подвергающим вечному горению в огне. Итак прошу, как доселе пребывали вы в богоугодном благонастроении, так спразднуем и праздник Ваий, и совершим отверстие врат монастырских, приемлем имеющих войти к нам, и свидание, и беседу с нами устроим так, чтобы все послужило во славу Божию, и чтобы видящие вас сказали, что Бог есть в вас, как в Храме Своем, по божественному Апостолу (1Кор. 3, 16). – Так действуя, мы и Святую великую Пасху спразднуем Богоугодно, сообразуясь страстям Христовым и светом воскресения осияваемы бывая.

223. Напоминает о каком-то событии, яко искушении для всех, добре всеми пережитом

223. 1) Напоминает о каком-то событии, яко искушении для всех, добре всеми пережитом. – 2) Указывает как идет искушение на грех, и как сообразно с тем надо противодействовать греху: прилог отгоняя и прочее. – 3) Чтобы и прилога не было не надо возвращаться на прежнее даже и мыслью, а внешне строго держаться порядка доброго поведения. – 4) Паче всего берегитесь оставлять обитель. – 5) Обще же, все у вас благообразно и по чину да бывает, – делайте все как пред Господом. – 6) Кончился пост; возблагодарим Господа; но не перестанем улучшаться.

7. Сказал Господь в Евангелии: "Симоне, Симоне, се сатана просит вас, дабы сеял, яко пшеницу: Аз же молихся о тебе, да не оскудеет вера твоя" (Лк. 22,31. 32). Таковое нечто и над нами смиренными случилось. Но всеблагой Бог не оставил нас опечаленными быти паче нежели можем, но "сотворил с искушением и избытие, яко возмощи нам понести" (1Кор. 10, 13). Вы знаете, о чем я говорю. Принял я ваше братолюбное спострадание, как богоугодное, спасительное и похвальное, по сказанному от Апостола: "Се сие самое, еже по Бозе оскорбиться вам, колико сдела в вас тщание? Но ответ, но негодование, но страх, но вожделение, но ревность, но отмщение; во всем представисте себе чисты быти в вещи" (2Кор. 7, 11). Такое ваше расположение есть истинно братское, какого требует и слово истины; ибо говорит: "аще страждет един уд, с ним страждут вси уди; аще ли славится един уд, с ним радуются вси уди" (1Кор. 12, 26).

8. Ты же посмотри мне, каково тщание и рачение у дьявола; как он, "яко лев рыкая ходит, иский кого поглотити" (1Петр. 5, 8), кого схватить, как ловитву, отчасти, или всецело. Ибо он, когда ухватит кого отчасти, не довольствуется тем, но все простирается на худшее, пока не причинит смерти греховной, – именно: во первых покушается он сделать, чтоб мы приняли прилог, потом чтоб в сердце замыслили что-либо худое; осквернив же и заразив таким образом душу, он соблазняет ее выступить из пределов естества, и делает ее безумной, бессловесной и слепою, стремящеюся к недолжному: вместо света ко тьме, вместо сладости к горести, вместо жизни к смерти. Такова беда от искусителя. – Мы же, братие, всяким хранением будем блюсти свои души, не давая места дьяволу, но тотчас отгоняя самый прилог; если будем побеждены в этом, по крайней мере, не осквернимся сочувствием; если и тут потерпим неудачу, то не дадим себе долго пробыть в этом настроении, чтоб не склониться на грех.

9. Случается же сие с нами от прежних пристрастий и от воспоминаний. Но будем бегать пристрастий, будем бегать юношеских воспоминаний: ибо заходить туда и там бывать воображением, что другое есть, как не возвращение сердцем в Египет, чего берещись нам надлежит по внутреннему человеку; относительно же внешнего делать то, чему учит Апостол: "всяко слово гнило да не исходит из уст ваших, но точью еже есть благо к созданию веры, да даст благодать слышащим. И неоскорбляйте Духа Святого Божия, имже знаменастеся в день избавления. Всяка горечь и гнев, и ярость, и кличь, и хула, да возмется от вас со всякой злобою. Бывайте же друг ко другу блази, милосерди, прощающе друг другу, якоже и Бог во Христе простил есть вам" (Еф. 4, 29–32).

10. При этом будем избегать оставления обители, как причины падения. Увы! Братья твои внутри двора, а ты вне? Братья твои в безмолвии, а ты в суесловии? Братья твои покоятся, а ты переходишь с места на место, туда и сюда? Отсюда соблазны; отсюда падения. Овца оторвавшаяся от стада, чему подвергается? Не добычею ли зверей бывает она? Так и отбегающий от братства. Но да не будет сего братия, отнюдь да не будет.

11. Все же благообразно и по чину да бывает у вас; все со вниманием и осторожностью; все как пред лицом Господа, видящего и сокровенное наше и явное, и что днем и что ночью, и все что бывает по всякому движению нашему телесному и мысленному; да будем таким образом не преткновенны и Иудеям, и Еллинам, и церкви Божией. – И об этом довольно.

12. поскольку же четыредесятница кончается, то дадим славу Богу, сподобившему нас совершить ее и давшему нам силу подъять обычные в продолжении ее подвиги. Се труд прешел, а награда пребывает; тело утончилось, но потучнел дух. Тучнейте и освящайтесь паче и паче, и "всесовершен ваш дух, душа и тело непорочно в пришествие Господа нашего Иисуса Христа да сохранится" (1Сол. 5, 23).

224. Не перестанем воспоминать о страстях и воскресении Господа, чтоб не быть уловленными от страстей

224. 1) Не перестанем воспоминать о страстях и воскресении Господа, чтоб не быть уловленными от страстей. – 2) Теперь весна, оживляющая все плотское: будем же осторожны и строги к телу. – 3) Постом потрудились; но когда прошел пост, – не конец трудам: надо всю жизнь трудиться над собой. – 4) Будем же так делать. [4, 1]

13. Сподобившись благодатью Христовою совершить Св.Пасху, возьмемся опять за дела свои, так однако же, чтоб и работать, и вместе воспоминать о животворящих страстях Спасителя нашего Иисуса Христа и славном воскресении Его: ибо никак не следует допускать, чтобы, с минованием Пасхи, миновала вместе и память о сем. Но всегда будем приводить пред очи ума спасительные страсти Господа, Его распятие, погребение и воскресение, дабы, непрестанно занимая ум такими предметами, были мы неуловимы для страстей. Если же когда, по не вниманию, и уловлены будем, то поскорее воззрим на распятого Иисуса, Господа славы, и тотчас воссияет исцеление душам нашим. Так и Израиль древле, когда ужаляем был змеями, воззревал на медного змия, и тотчас исцелялся (Чис. 21, 11–19). Известно же вам, что злые помыслы ужаливают подобно змиям, вливая в душу яд, который со всем тщанием надлежит поскорее изъять, как только это случится, чтобы промедлением не сделать раны трудно излечимой.

14. Видите, теперь весна. Она есть родительница крови (а кровь – плоти). "Плоть же похотствует на духа, как и дух на плоть" (Гал. 5, 17); так что усиление плоти ослабляет дух, а усиление духа ослабляет плоть. – Будем же осмотрительны и, в употреблении пищи, питья, сна и всего другого, станем держать строгую меру, чтоб иначе тело не взяло верха над душой, а напротив, чтоб душа одерживала победу над телом.

15. Бегущий на ристалище, не когда одну или две стадии пробежит, провозглашается победителем, а когда пробежит все (и первым прибежит к назначенной черте). Так и мы, не когда четыредесятницу, или пятидесятницу (проведем как должно, уже победители есмы); но, говорю вам, что, если всю жизнь свою не пребудем в бдительном подвиге, то не избежим сетей дьявола и победной награды не получим.

16. Почему еще и еще добрым подвигом подвизаться будем, еще и еще будем проливать пот для стяжания добродетелей, еще и еще утесним плоть, еще и еще поработим тело, еще и еще будем прогонять страсти, всегда "мертвость Господа Иисуса на теле своем носяще" (2Кор. 4, 10), "всегда осуждение смерти сами в себе имея" (2Кор. 3, 7). Ибо, конечно, и мы умрем так же, как отцы наши и братия, и преставимся отселе, – и отыдем в места странные, и увидим виды, которых не видали. Страшно слово о сем и в исступление приводит имеющего ум. – Почему в страхе и трепете пребывая, будем в строгом порядке держать свои чувства, и всячески оберегать себя от суетного слышания, От вредного видения, от изнеживающего запаха, и от всякого опасного шага, всех себя всецело посвящая Богу Святому, да благоугодив Ему, наследниками сделаемся вечных благ.

225. Пасха прошла, и страстная прошла; но радование пасхальное и память о страстях Господа должны быть живы в нас; чтоб, живя, мы не себе жили, но умершему за нас и воскресшему Господу

225. 1) Пасха прошла, и страстная прошла; но радование пасхальное и память о страстях Господа должны быть живы в нас; чтоб, живя, мы не себе жили, но умершему за нас и воскресшему Господу. – 2) Посему и после пасхи надо пребывать в подвигах духовных не придумывая никаких к уклонению от того оправданий. – 3) Укоряет что, говорил им, чтоб не сходились особно в тайных местах, а некоторые все же делали это; и указывает, как себя вести; когда сходятся вместе открыто для беседы; и как держать себя во всякое другое время. – 4) Внушает поминать добрых братий отшедших, и подражать им, приводя в пример брата Дометиана [4, 2]

17. Пасха прошла, и праздник кончился; но радование или празднование, если хотите, не прошло: ибо духовно нам должно всегда радоваться и праздновать, по слову Апостола: "радуйтеся всегда о Господе; и паки реку радуйтеся" (Филип. 4, 4). И страстная седмица прошла, но память о страданиях Христа Спасителя нашего да будет у нас всегда нова и жива, т.е. память о том, что Господь славы за нас распялся и погребен и воскрес в третий день, совоскресив и сооживотворив и нас с Собою, "да мы живущи, не к тому себе живем, но умершему за нас и воскресшему" (2Кор. 5, 15), так, чтоб с дерзновением могли говорить словами Апостола: "живу же не к тому аз, но живет во мне Христос: а еже ныне живу во плоти, верою живу Сына Божия, возлюбившего мене и предавшего Себе по мне" (Гал. 2, 20. 21). И вот какой вывод из сего Таинства: надлежит нам быть мертвыми для мiра и жить для Единого Бога.

18. Посему и после Пасхи должны мы трезвиться и бодрствовать, молиться и сокрушаться, слезы источать и просвещаться, всегда мертвость Господа Иисуса на теле носить, каждодневно умирать произволением, всегда разлучаться мысленно с телом и отходить ко Господу, чрез удаление от мудрований плоти. – Не говори: теперь не четыредесятница: для трезвенствующего всегда четыредесятница. Не говори: уж я давно подвизаюсь, и имею нужду в упокоении: здесь на земле нет покоя. Не говори: я устарел в добродетели, и не боюсь: страх изменения и падения никогда не должен отходить, ибо многих устаревших в добродетели низвергал сатана в ров греха в одно мгновение времени; так что "мняйся стояти, да блюдется, да не падет" (1Кор. 10, 12), и мняйся добре охраненным быть, да блюдется, не оставлен ли без всякой охраны. Да будет же у нас всегда охранение, и внимание, строгая мера и во сне, и в пище, и в питии, и во всем другом, чтоб тело всегда было под гнетом и в порабощении, дабы иначе оно, как юное жеребя, взыграв, не низвергло нас в стремнину греха.

19. Я наказывал вам в недавнем поучении не отособляться и не оставаться наедине в скрытных местах, а некоторые из вас все же были в них опять. "Что хощеме? С палицей ли приду к вам, или с любовью и духом кротости?" (1Кор. 4, 21). Всяко я говорил, и вы не послушались; всяко видели вы, что брат ваш понес за это епитимию, и вы не удержали себя. Внимайте, чтоб кто не впал в тот же род греха. Не напрасно и не везде говорятся поучения. "Несть бо нестроения Бог, но мiра" (1Кор. 14, 33). "Вся убо благообразно и по чину да бывают" (1Кор. 14, 40), да о всем славится в нас Господь. Оттуда и отсюда сходящиеся братия, внимайте себе, где и как сесть, и как сообращаться, не как получившие разрешение на вся, но как связанные Духом, не как никем не назираемые, но как назираемые Господом, видящим всякое движение и всякое действие ваше; не кружитесь туда и сюда, как влекомые, но будьте как отдыхающие в странствиях своих; внимайте рукоделью, молитвам и псалмопениям вашим; ничего не сокровиществуйте себе здесь сребролюбно, но довольствуйтесь тем, что есть. Ибо Господь Сам сказал: "не оставлю тебе ниже презрю тя" (Иис. Нав. 1, 5); так что у нас всякой с дерзновением может говорить: "Господь мне помощник и не убоюся что сотворит мне человек" (Пс. 117, 6).

20. Поминайте о братиях ваших, "ихже взирающе на скончание жительства подражайте вере их" (Евр. 13, 7). Таков блаженный Дометиан, которого мы воспели, и память которого со святыми. Какую куплю совершил он? какую жизнь провел? – Не многими трудами и подвигами какое стяжал он вечное наследие? Был он человек бедный и незначительный по плоти; но поскольку избрал он себе добродетель и возлюбил Бога; то Бог и возвысил его, по слову Писания: "токмо прославляющие Мя прославлю; и уничижаяй Мя бесчестен будет" (1Цар. 2, 30). Радоваться и веселиться надлежит о таких братиях. Но какая от этого польза, если мы не привнесем к сему нечто и с своей стороны? Привнесши же по силе своей, будем иметь часть со святыми, во Христе Иисусе, Господе нашем.

226. Будем держать себя, в мiре бывая, так, чтоб заграждать уста тех, кои охочи хулить наш образ жизни

226. 1) Будем держать себя, в мiре бывая, так, чтоб заграждать уста тех, кои охочи хулить наш образ жизни. – 2) Воодушевлением к сему да будет любовь к Господу, воодушевлявшая всех святых. – 3) Если мы поддаемся иногда увлечениям, то это бывает по хладности любви нашей к Господу, которую потому и следует нам подновить и усилить. [4, 3]

21. Радостью радуемся, смиренные мы, видя вас каждогодно приходящими сюда и, как бы вторую Пасху, празднуем пришествие ваше. Но как вы приносите нам плотское, каждый – что рука его обрела у себя; так и мы, как бы в некое уравнение, предложим вам духовное. – Итак прошу вас именем Господа нашего Иисуса Христа, ходите достойно звания монашеского, достойно исповедания, исповеданного нами, и гонения, претерпенного за Господа, "житие ваше имуще добро" в мiре, "да о немже клевещут вас, аки злодеев", усрамятся видя на деле ваше доброе поведение (1Петр. 2, 12). Постараемся как для себя самих, так и для противящихся истине, твердо благоустроенной представить жизнь нашу, благое во взаимнообращеньях соблюдая поведение и в добрых начинаниях руководясь добрыми правилами. В церковь ли собрались, будем соблюдать правило Апостольское. "Кийждо вас", говорит Апостол, "псалом имать, учение имать, язык имать... вся же к созиданию да бывают" (1Кор. 14, 26); или проходим куда по нужде, – будем проходить благоговейно, чтобы на лице нашем как бы благодать некая просиявала в назидание видящих; или с женщиной случится вести беседу, будем говорить с нею с полным вниманием, скромно сдерживая очи от воззрений, чтоб не приять остна и стрелы в сердце.

22. Одним словом, "все" должно "делать во славу Бога, возлюбившего нас и предавшего Себе по нас" (Гал. 2, 20). Коего любовь в исступление приводит любителя, не попуская ему принадлежать себе, но одному тому, кого любит он: что можно видеть и на любящих себя душевно, или плотски. – Когда муж любит жену, то всего себя предает любимой, ею одной как бы дыша, о ней непрестанно мечтая. Хоть на солнце ему укажи, не захочет смотреть на него, а только на свою вожделенную, хоть трапезу предложи, не захочет принять в ней участия, от желания быть с одной любимицей. – Но что краше Владыки Христа? Что сладостнее блаженной любви Его? Не есть ли Он "красен добротою, паче сынов человеческих?" (Пс. 44, 3). Не есть ли Он "сладость, и весь желание?" (Пес. пес. 5, 16). Показывая сие, т.е. теплоту любви своей к Нему, святые взывают – кто: "имже образом желает елень на источники водные: еще желает душа моя к Тебе, Боже" (Пс. 41, 2); Кто опять: "люби Божия одержит нас суждших сие: яко аще един за всех умре, то убо вси умроша: Христос же за всех умре, да живущии не к тому себе живут, но умершему за них и воскресшему" (2Кор. 5, 14. 15). Вот какой любовью возлюбил Бог мiр! И вот как сильно и неудержимо Сам возлюблен был святыми!

23. Мы же, поскольку любим Его не горячо, то бываем пленяемы помыслами злыми и пожеланиями плотскими, встречая потом скорбь вместо удовольствия, горечь вместо сладости, тревоги вместо мира. – Но пробудиться и отрезвиться надо нам, братие, и очистить душу от таковых пагубных пожеланий, чтоб возыметь обитателем своим Христа: ибо где чистота, там Христос. Такова блаженная и вожделенная жизнь; и, так жительствуя, наследуем мы Царствие Небесное о Христе Иисусе, Господе нашем.

227. Постом собрали вы духовных благ; теперь постарайтесь хранить их

227. 1) Постом собрали вы духовных благ; теперь постарайтесь хранить их. – 2) Для сего не надо предаваться беспечности, а строго внимать себе, и действовать с бодренной осторожностью. – 3) Бегать греховозбудительных случаев, хранить чувства и особенно украшать помыслы. – 4) Если не будете так делать, впадете в грех; грех же сколько наделал и сколько делает нам зла? [4, 4]

24. Время призывает нас после Праздника опять к собеседованиям и обычным поучениям; и я приступаю к сему с усердием, ведая, что на сие учинен есмь, и что горе мне, если не буду возвещать вам слова истины, сколько сил есть. – Что же сказать мне вам в настоящее время? Скажу, что как, пред сим, во св. Четыредесятницу, каждый из вас, собрав духовное богатство, как в некую пристань, вступил во Св. Пасху, неся с собою многие и добрые приобретения добродетелей, как то: пост, бдение, молитву, трудолюбие и другие подобные рачения преподобные: так теперь предметом заботы и попечения вашего, – не кое-какого, – должно быть, сохранение всего того.

25. Ибо не следует предполагать, что как бывает в видимой чувственной пристани, так и в духовной. Там, как только вступил кто в пристань и установился, предается бездействию и беззаботности на счет морских волнений и других бедственных случайностей: здесь же напротив, от покоя плоти сильнее рассвирепевают страсти и духи злобы нападают неукротимее, как бури какие: дух блуда, дух чревоугодия, дух любостяжания, дух лености, дух печали, дух гордости. А при этом очень уместен страх, как бы и в пристани не пойти ко дну. Взглянул некогда Св. Давид неосторожно на жену Урии, и что пострадал, знают читающие (2Цар. 11, 1 и 4); "яде Иаков и насыться, и отвержеся возлюбленный", говорит Писание Втор. 32, 15); осязал некто бессоветно, возгорался похотью, и родил беззаконие.

26. Слыша сие, внимай; бегай мест и видов опасных по греховозбуждению; свяжи строгими правилами и глаза, и слух, и обоняние, и вкус, и осязание, ястие и питие, и сон, чтоб не потопили тебя волны страстей. Ведать также надлежит, что плывущий по чувственному морю, невольно подвергается бурям и треволнениям; переплывающий же мысленное море есть господин и бури, и тишины. Ибо если он мужественно отгоняет неуместные помыслы, то исполняется тишины, соплавателем имея Святого Духа, как повествуется о св. Арсении. Но у кого чувства распущены, и кто не мешает подниматься в себе похотям на подобие волн, – тот сам для себя возбуждает злейшую бурю; и если он скоро не укротит взволновавшихся помыслов, то дойдет до того, чтоб жалобным гласом взывать: "придох во глубины морские, и буря потопи мя" (Пс. 64, 3). Я хочу сим сказать, – да господствует добрый помысел и лучшее да не препобеждается худшим; да властвует дух и да ведется он к лучшему.

27. Или не знаете, что наделал грех? Не ввел ли он в мiр смерти? Не растлил ли землю? Не наполнил ли вселенные гробами, от начала мiра доселе? – Ибо человек был нетленен до преступления заповеди? и ничего из сказанного еще не было на деле, пока первозданный пребывал неуклонно верным данной ему заповеди. Он и вечных мук есть виновник; он и неугасимого огня геенского есть поджожка; он и червя нескончаемого есть пища; он человека в чести сущего сделал подобным скотам несмысленным. поскольку он так многобедствен и смертоносен, то надо бегать его, сколько сил есть; и избрать добродетель, которая людей являет Ангелами, сопротивляется демонам, прогоняет все страсти, и наконец царствие небесное получает в награду, которое достигнуть буди всем нам благодатью и человеколюбием Господа нашего.

228. Не предавайтесь беспечности: ибо смерть всегда близка; а по смерти суд и воздаяние

228. 1) Не предавайтесь беспечности: ибо смерть всегда близка; а по смерти суд и воздаяние. – 2) Если земному царю служащие со страхом усиливаются исполнять все, и большое, и малое; не тем ли паче так поступать должны служащие Царю Небесному? – 3) Будем же усердно исполнять все, и по богослужениям, и по послушаниям; особенно же мирны будьте между собою, и притом искренно. [4, 5]

28. Длительность настоящей жизни не скуку, или разленение и нерадение должно порождать в нас, но паче рвение, и ревностнейшее тщание о благоугождении Богу, так как мы всегда близки к смерти. Никакой раб, приближаясь к господину своему, или посланник к пославшему его дать отчет не предается беспечности, но столько бывает озабочен, что кажется вышедшим из себя. – Что другое и мы? И мы приближаемся к Господу нашему, лучше же сказать, Господь приближается к нам, и страшное судилище Его, на которое все предстанем нагими и открытыми, чтобы дать отчет о пережитом нами, и получить за то или царство вечное, или муку вечную. Помышляя о сем, кто может предаваться беспечности? и не паче ли сильнее огня возгорится всяк рвением творить волю Господа своего, чтоб не оказаться таким же, как оный раб, что связанный по рукам и ногам извержен был из брачного чертога? (Мф. 22, 13).

29. Если эти примеры не страшат нас, то постараемся живее представить себе будущее чрез сравнение его с тем, что бывает в настоящем. Не видим ли, как враги Царя, одни в темницах мучатся, другие бичами истязуются, те в ссылку ссылаются, эти очей лишаются, иные бывают в опасности лишиться самой жизни? – Но и те, которые ничем не провинились, с каким страхом и трепетом предстоят и служат, туда и сюда посылаются на войну и на другие тяжелые дела? И нет противоречащего, нет не повинующегося. Если так бывает у Царя смертного, не тем ли паче у бессмертного и единого Царя царствующих и Господа господствующих со страхом и трепетом должно сие совершаться и ничего кроме повеленного не делаться? Слышите, что говорит Слово Божие? – "Или о богатстве благости Его, и кротости и долготерпения нерадиши, не ведый, яко благость Божия на покаяние тя ведет? Но жестокости же твоей и непокаянному сердцу, собираеши себе гнев в день гнева и откровения праведного Суда Божия: иже воздаст коемуждо по делом его" (Рим. 2, 4–6).

30. Да устрашает нас сие; и всякий день станем проводить со всем вниманием и бдительным самоохранением, рано утром, по знаку, тотчас живо вставая и сон прогоняя, и по трезвенной молитве в келье и в общем собрании, принимаясь всякий за свое дело, – келарь в келарне, повар в поварне, и прочие все всякий на своем месте: нигде ропот, нигде преслушание, нигде крик, нигде противоречие, – ниже злость, скрытно держимая, чтоб по наружности только казаться мирным, внутри же питать злобу и, как только, случай, ужалить подобно змию, или отмстить подобно мстительному верблюду. – Случилось оскорбление и прошло. Но искренно ли совершилось раскаяние или прощение? Не распалитесь опять помыслами, и не покуситесь "воздать злом за зло, или досаждением за досаждение, напротив благословите, ведяще, яко на се звани бысте, да благословение наследите. Хотяй бо живот любити и видети дни благи, да удержит язык свой от зла, и устне свои, еже не глаголити льсти. Да уклонится от зла и сотворит благо, да взыщет мира и да держится его. Зане очи Господни на праведные, и уши Его в молитву их: лице же Господне на творящия злая" (1Петр. 3, 9–12).

229. Вся тварь празднует Воскресение Христово, покрываясь цветами и распространяя благоухание: и нам надлежит праздновать сей праздников праздник, распространяя от себя духовное благоухание, уготовав его в себе сочетанием всяких добродетелей

229. 1) Вся тварь празднует Воскресение Христово, покрываясь цветами и распространяя благоухание: и нам надлежит праздновать сей праздников праздник, распространяя от себя духовное благоухание, уготовав его в себе сочетанием всяких добродетелей. – 2) Но в дни сии нам предлежит благоухать паче православием, по случаю иконоборства, посрамляемого Самим Господом. – 3) Будем же и веру правую держать и жизнью добродетельной благоухать. [4, 6]

31. К празднику Воскресения Христова и вся тварь, как бы мертвость некую, зимний печальный покров отложив, раcцветает опять и как бы оживает: земля покрывается зелению, дерева листьями, животные скачут играя, море успокоилось, и все преобразилось в лучшее состояние. – Но чего ради это сказалось у меня? – Вот чего ради, – что если бездушные и бессловесные твари так сорадуются пресветлому Воскресению, и такой праздничный принимают вид; не тем ли паче мы, разумом и образом Божиим почтенные, должны благоукрашать себя доброю жизнью и благоухать духом? – Ибо воистину благоухание Христово есть тот, кто украшен добродетелью, как свидетельствует Апостол, говоря: "яко Христово благоухание есмы Богови в спасаемых и в погибающих: овем убо воня смертная в смерть; овем же воня животная в живот" (2Кор. 2, 15.16). При сем и то еще пригодно сказать, что и Адам, прежде преступления заповеди, был благоуханием Богови, украшен будучи бессмертием и нетлением и объят небесными созерцаниями. Почему, как древо никое цветистое и благоуханное по достоинству, водворен был в раю, ухая добродетелями. Можно здесь помянуть и то, что Исаак Патриарх, ощутив приятное ухание в сыне своем Иакове, сказал именно: "се воня сына моего, яко воня нивы исполнены, юже благослови Господь" (Быт. 27, 24), конечно понимая сию воню духовно. – Будем же, братие, и мы благоухать благоуханием духовным, которые и уготовим в себе сочетанием всяких добродетелей, как некий искусный мνроварец. Таковое мνро благословенно; таковое мνро Богу приятно; таковое мνро привлекает Ангелов и отгоняет бесов; сим мνром привлеченные чистые души текли в след Христа Господа, как поется в песнях песней (1, 2. 3). Так всегда должно быть.

32. Но в нынешнее время предлежит нам благоухать преимущественно православием, по случаю иконоборческого нечестия. Иконоборцы кричат: Бог бестелесен; Его изображать невозможно. – И думают,что изрекают, не знать, какую мудрость. – О несмысленные! Исповедуете ли вы Богом Господа Иисуса? Полагаю, что скажете: да. – Слушайте же что Сам Он говорит, являясь по воскресении Апостолам святым и посвящая их в сокровеннейшие и изумительнейшие таинства спасительной веры по неизреченному Своему снисхождению, касался Он пищи, для удостоверения в истине Своего воскресения, хотя плоть Его святая по воскресении не имела в том нужды, – вкушал и пил, и был осязаем, и думавшим, что Он дух есть, сказал: "видите руки мои и нозе мои, яко Сам аз есмь: осяжите Мя и видите: яко дух плоти и кости не имать, якоже Мене видите имуща" (Лк. 24, 39). – Что скажет на это иконоборческий Христоборец? – Ямеет ли Господь плоть и кости? И может ли потому быть изображаем на иконе? – Если сего последнего нельзя, то и первого не было. Но, говоря, что имеет плоть, Он, – молча или подразумевательно, – свидетельствует Сам, что и изображаем на иконе может быть: ибо сии две черты одна другую предполичают. Почему эти иконоборцы одинаковую с Манихеями "муку примут, погибель вечную", как написано (2Сол. 1, 9).

33. Мы же, братие, в православном мудровании, веруя, что и видеть можно Господа нашего Иисуса Христа на иконе и поклоняться Ему на ней, и упокоеваясь на сем, всю ревность обратим на то, чтоб достойную веры нашей и жизнь показывать чистую, безукоризненую, непорочную, чтоб ни на ту, ни на другую плесну не храмля, но и тою и другой благоискусно ступая, достигнуть нам царствия небесного.

230. Помышляя, до чего возвышено естество наше вознесшимся Господом не допустим и помрачить его недостойной жизнью

230. Помышляя, до чего возвышено естество наше вознесшимся Господом не допустим и помрачить его недостойной жизнью. [4, 7] Праздников праздник для нас и при дверех сущее Вознесение Спасителя нашего, Иисуса Христа, – таинство великое и преестественное: ибо естество наше вземлется за пределы видимого неба, как написано: "Бог, богатый в милости... нас мертвых прегрешенми сооживи Христом... и с Ним воскреси, и спосади на небесных во Христе Иисусе" (Еф. 2, 4–6), "одесную Себе на небесных, превыше всякого начальства и власти и силы, и всякого имене именуемого не точью в веце сем, но и в грядущем: и вся покори под нозе Его: и Того даде главу выше всех церкви, яже есть тело Его, исполняющего исполняющего всяческая во всех" (Еф. 1, 20–23). Видите, на какую высоту славы подъято человеческое естество? Не от земли ли на небо? Не от тления ли к нетлению? Сколько иной трудится, чтоб сделаться другом царю земному и смертному? Мы же, и притом "суще отчуждени и враги помышленми в делах лукавых" (Кол. 1, 21), даром не только примирены Богу и Отцу Господом нашим Иисусом Христом, но и до всыновления возвышены. И ныне естество наше на небесах, от всякой видимой и невидимой твари поклоняемое. Таково величие неизреченного человеколюбия благого Бога нашего! Помыслив о нем, и зная недомыслимость его для нашего ума, блаженный Павел, молится, "да Бог Господа нашего Иисуса Христа даст верующим духа премудрости в познание Его.... Яко уведети нам, кое есть упование звания Его, и кое богатство славы достояния его во святых, и кое преспеющее величество силы Его в нас, верующих по действу державы крепости Его, юже содея о Христе" (Еф. 1, 17–21). – Но что ведь и было! – Пришел Он к нам всеблагой чрез девственное рождение, поработился подобающим законам естества, взошел на крест, "пригвоздив на нем еже на нас рукописание" (Кол. 2, 14), низшел в преисподняя земли, разрешив болезни смертные, воскрес, совосставив в Себе человеческое естество, наконец, вознесся во славе, явив Себя Ходатаем за нас Богу и Отцу, – Таково, в кратце сказать, значение сего св. Праздника! – Созерцая его и уразумев, что мы тело Христово есмы, благоговейно почтим дар, будем хранить свое благородство, не предадим благодати, "не сотворим удов Христовых удами блудничими" (1Кор. 6, 15), но еще паче очистим себя и в помыслах и в действиях, еще паче отрешимся от плотских похотей, воюющих на душу, "житие наше имуще добро" в себе самих (1Петр. 2, 12), мирное, благопокорное, послушливое, смиренное, благоустроенное, – каковое житие и есть житие блаженное. Утехи же и забавы, смехи и невоздержание предоставить надо плотолюбцам и животолюбцам, кои видяще не видят и слышаще не слышат, окамененное имея сердце, и отягченные ушеса, чтоб не различать добро от зла, свет от тьмы, жизнь от смерти. Мы же, братие, будем держаться исповедания, "в коем стоим, и хвалимся упованием славы Божия" (Рим. 5, 2), емлемся за труды подвижнические, в коих подвизались святые, – в числе их и ныне песнословимый Пахомий блаженный, – здраво смотреть будем, здраво слушать, здраво осязать, всеми членами здраво будем пользоваться, да наследницы будем по обетованию жизни вечные.

231. В вознесении Господа вознесено естество наше: почтим величие дара, и будем благоукрашаться всякими добродетелями

231. 1) В вознесении Господа вознесено естество наше: почтим величие дара, и будем благоукрашаться всякими добродетелями. – 2) Кто не таков, тот не член Христов: почему кто порабощен какой-либо страсти, покайся и упреподобься; кто по временам подвергается движениям страстей, спеши и всегда восстановлять духовное благонастроение. – 3) Спеши; ибо смерть всегда близ есть, а по смерти осуждение не покаявшимся. [4, 8]

1. Празднуем Вознесение Господне, конец воплощенного домостроительства Господа нашего Иисуса Христа. Все совершив по воле отчей, вознесся Он во славе, и нас, совоскресив, спосадил и на небесных во святой плоти Своей. Какое "богатство славы Его, и кое преспеющее величество силы Его" (Еф. 1, 18. 19), что смиренное и ничтожное наше естество возвел на божеский Царский Престол, и всякая небесная сила Ему поклоняется. Помышляя о сем, страха и трепета исполнимся, благоговейно почтим величие дара, и достойно Главы нашей будем жительствовать, как уды Христа, как стелесники Его и сонаследники, "в чистоте, в ведении, в долготерпении в благости, в Духе святе, в любви нелицемерной, в слове истины, в силе Божией" (2Кор. 6, 6. 7), со всяким послушанием и смиренномудрием, со всяким тщанием и вниманием, ничего не произнося неуместного, и ничего не делая против заповеди.

2. Итак, оскверняющий тело уже не Христов член, злопамятствующий уже не Христов член, другой какой страстью обладаемый уже не Христов член; и потому уже недостоин причащаться Святых тайн. Ибо Апостол говорит: "да искушает же человек себе, и тако от хлеба да яст и от чаши да пиет: ядый бо и пияй недостойне, суд себе яст и пиет, не рассуждая тела Господня. Сего ради в вас мнози немощны и недужливы, и усыпают довольно. Аще бо быхом себе рассуждали, не быхом осуждени были: судими же от Господа наказуемся, да не с мiром осудимся" (1Кор. 11, 28–32). Потому упреподобимся и очистимся, да достойно членами Христовыми наименованы будем, и св. тайн достойно причащаться будем. – Если же случается нам от невнимания возгореться похотью злою, или гневом, или завистью, или ненавистью, или другим чем ненавистным Богу, да не дивимся. Но поскорее восстановим себя в прежнее доброе настроение, отрезвимся и не замедлим во зле сем; ибо произвольное замедление в сем приносит неизвинительное осуждение.

3. К тому же разве смерть не может нечаянно придти? – Вот вчера посетили мы епископа болящего и нашли его в большой нужде, всего истощенным огневицей, туда и сюда обращающим взор и нигде помощи не находящим. Разве мы не можем тотчас тому же подвергнуться? – А эти муки сравнительно с будущими что суть? Сон и тень. Тот огнь не угасает, и червь тот не умирает, мрак не рассеивается, узы не разрешаются, скрежет зубов не пресекается, и все другие мучения вечны. Действенно помышляя о сем, братие, перестанем страстолюбствовать, завидовать, гневаться, осуждать, клеветать, и ничего другого худого делать не будем; а напротив станем мiрствовать, доброе держать настроение, сокрушаться, благостынствовать, боголюбезно любить друг друга, и все повеленное усердно и охотно делать, чтоб и вечных мук избегнуть и жизнь вечную улучить.

232. Обетовал Господь послать иного утешителя: что и исполнилось в Пятдесятницу; велико сие

232. 1) Обетовал Господь послать иного утешителя: что и исполнилось в Пятдесятницу; велико сие. – 2) Что же воздадим? Исповедуем величие царя: воодушевимся на всякое добро, и против всего страстного и плотского; в чем одна горечь, утешение же всякое в едином Боге. – 3) Бежим же всего не подобного. [4, 9]

4. Пятидесятницу празднуем и Духа Святого сошествие, о коем говорит Господь: "уне есть вам, да Аз иду; аще бо не иду Аз, Утешитель не придет к вам, аще ли же иду, послю Его к вам. И пришед Он наставит вы на всяку истину" (Ин. 16, 7. 13). Какое это обетование! Какое нас удостоение! Не Ангела, не человека послать обещал, но самого соестественного Духа. Итак Сын Божий Единородный, исполнив отеческое дело, восходит на небеса, а Дух святой нисходит, – не иный Бог, – да не будет! – но иный Утешитель, как написано. И, – о, неизреченное человеколюбие! Утешением нам Бог бывает. И утешает Он скорбную и умученную душу не падать духом в тяжелых обстоятельствах, как свидетельствует святой Апостол, говоря: "внеуду брани, внутрьуду боязни; но утешаяй смиренные утеши нас Бог.... (2" Кор. 7, 5). Утешает Он, устрашенное демонскими страхованиями, сердце, возводя его чрез дерзновенное упование к непобедимому мужеству, как свидетельствует святой Давид: "Ты, Господи, помогл ми и утешил мя еси" (Пс. 85, 17). – Утешает, воодушевляя смущенный ум, что ему дан мир с Богом возыметь и покой, как свидетельствует Апостол, говоря: "по Христе молим, яко Богу молящу нами: молим по Христе, примиритеся с Богом" (2Кор. 5, 20). – Видишь неисследимое снисхождение? Видишь дар несравненный? Горе Единородный Сын о нас ходатайствует пред Отцом, как написано: "иже есть одесную Бога, иже и ходатайствует о нас" (Рим. 8, 34). Долу Дух святой утешает многообразно.

5. Что же воздадим мы за сие Господу? – Нам остается только восприять песнь псаломскую и взывать: "вся кости моя рекут: Господи, Господи, кто подобен Тебе? Избавляяй нища от руки креплших его, и нища и убога от расхищающих Его" (Пс. 34, 10). И опять: "помощь моя от Господа, сотворившего небо и землю" (Пс. 123, 8). И еще: "аще не Господь помогл бы ми, вмале вселилася бы во ад душа моя" (Пс. 93, 7). И: "Господь мне, помощник не убоюся, что сотворит мне человек" (Пс. 117, 6). Имея убо такого Утешителя, Духа Святого, непобедимую силу, Великого Защитника – Бога и споборника, не убоимся страха вражия и не устрашимся сопротивных сил, но, яко Его имущие помощником и способником нам, мужественно и твердо поспешим на подвижнические и исповеднические борения, переживая в них дни за днями, не прельщаясь обольщениями змия, и не изнемогая под непрестанными его нападаниями; угасим плотскую любовь, как наполняющую огнем дом души нашей. Уверяю вас, что это не удовольствие, а опасная болезнь, не сласть, а ума исступление и злое омрачение. Знают сие укротившие неистовство плоти, омывшие скверны ее, и к единому Богу прилепившиеся всем сердцем, Коего что сладчайше, и что вожделеннейше? – Кто возымел, сие, тот во плоти и выше плоти, в мiре и выше мiра, здесь пребывает и превыше видимого живет; в том волны благодати, тихими веяниями Духа воздвигаемые, тишиной исполняют душу, сколько это возможно.

6. Зачем же попускаем мы, чтоб сластолюбие, победив нас, до того извращало и таким изменением изменяло, что мы, долу поникши к земле, к плоти и крови, совсем отчуждаемся от всеблагого Бога нашего. – Бежим же от всякой страсти: бежим сребролюбия, источника предательства; бежим неверия, как отторгающего нас от общения с Господом; бежим всякой другой страсти, какая бы ни отаковывала душу нашу, – гнева, зависти, ненависти, самолюбия, своеумия, отъособления: чтоб не застала нас неготовыми смерть и не отчуждила от Бога; отчуждение же от Бога есть отчуждение и от царствия небесного. Этого никто не избежит из нетворящих благоугодного Богу. Да возможем убо избежать грядущего на сынов противления гнева, начнем неотступно благоугождать Богу, очистим себя и обновим души своя. Дерзайте! близ Господь всем призывающим Его.

233. Праздник всех Святых. – Кто они? Все мученики: одни мученики крови, а другие – подвигов самоумерщвления

233. 1) Праздник всех Святых. – Кто они? Все мученики: одни мученики крови, а другие – подвигов самоумерщвления. – 2) К сим и мы причисляемся: тираны наши (– страсти, люди страстные и бесы –) требуют, чтоб мы отступили от Бога и перешли на их сторону; как мы не соглашаемся, то и несем прискорбности внешних лишений и внутренних борений. – 3) Но пребудем тверды до конца; и сподобимся части мучеников. [4, 10]

7. Праздник праздников, св. Пятидесятницу, сподобились мы отпраздновать: се предлежит нам и праздник всех Святых. – Сколько и коликие поминаются ныне святые? Кто сочтет звезды небесные и песок вскрай моря? – Так бесчисленны святые Божии, свидетели истины Божией и мученики, кои верно сопротивлялись враждебной ей силе тиранов и всякого рода мучения претерпели мужественно и с радостью – огнь, мечи, зверей, колеса, когти железные и все другое, что могла придумать злоба, почитая муки утешением, и пролияние крови радостью, – и в сем убеждении ходя по разжженным углиям, кровью угашая костры горящие, и многое совершая в своем естестве, что превышало естество, и поражая тем тиранов и царей, – во свидетельство чего? – Того, что Иисус Христос есть Сын Божий, и что о имени Его даруется жизнь вечная, как написано. Но одни ли только те суть свидетели истины, кои кровь пролили? – Нет; таковы и все божественной жизнью пожившие, о коих св. Апостол говорит, что они "проидоша в милотех, и в козиях кожах лишени, скорбяще, озлоблени, ихже не бе достоин весь мiр, в пустынях скитающеся и в горах и в вертепах и в пропастех земных". И немного ниже: "толик имуще облежащь нас облак свидетелей, гордость всяку отложше и удобь обстоятельный грех, терпением да течем на предлежащий нам подвиг, взирающе на начальника веры и совершителя Иисуса" (Евр. 11, 37–38; 12, 1. 2). Видишь, как он называет мучениками и всех любителей преподобия, прискорбную произвольно проводящих жизнь с терпением?

8. Таким образом, братие, и мы причисляемся к мученическому сонму: ибо и мы тем,что любим и терпеливо проходим многоскорбный путь крестоносной жизни, тем, что храним обет девства и не отрицаемся многих борений нам стоящего послушания, свидетельствуем, что Иисус есть Христос Сын Божий, свидетельствуем, что есть суд и воздаяние, свидетельствуем, что должны пред страшным судилищем Христовым дать отчет о том, как жили, противостоя дьяволу, Христову врагу, который мучит и бичует нас приражениями худых помыслов и смертоносных похотей, понуждая отрещися Бога. И во истину те, кои, растлившись в беззаконных помышлениях своих и чувствах, повинуются и следуют супостату, самыми делами и самым настроением своим говорят, что для них нет Бога, по Св. Давиду рекшему: "рече безумен в сердце своем несть Бог" (Пс. 52, 2). Ибо враг, если прежде не произведет в душах людей забвения Бога, и как бы отречения от него, то не может склонить ум к похотениям плоти, к разрешению на грех, к винопитию, к непотребствам, к пирам, к любостяжанию, к идолопоклонству и ко всяким другим неуместностям; успев же в этом, завладевает душой, и отторгши ее от Бога, ввергает в огнь неугасимый на вечное мучение с собою. Сколь бедственно такое обольщение, и какой страшный конец его!

9. Но мы, как свидетели Христовы, еще будем давать доброе свидетельство, еще продолжим доброе исповедание исповедовать, радуясь со всеми святыми, что сподобились свидетельствовать о Христе, не преклоняя колен пред ваалом, т.е. не склоняясь на похоти плоти и другие греховные сласти; не будем верить врагу, когда он будет подлагать нам помыслы отречения от послушания, но будем доблестно противостоять ему, будучи поражаемы, но не побеждаемы. – Какой плод такого мученического свидетельства вы знаете; знайте, что свидетели Христовы, свидетельствовавшие о Нем всем, и за истинное свидетельство неимоверные муки понесшие, в будущем веке сонаследниками Его объявлены будут, как говорит Апостол: "егда же Христос явится, живот наш, тогда и вы с Ним явитеся во славе" (Кол. 3, 4). С ними и мы, до конца жизни продолжив свидетельство свое, да сподобимся получить вечные воздаяния и со Христом вовеки пребывать в веселии и радовании.

234. В воскресенье поучением для нас да служит воспоминание о благах, кои стяжал нам Господь своим воскресением

234. 1) В воскресенье поучением для нас да служит воспоминание о благах, кои стяжал нам Господь своим воскресением. – 2) Помянув их не можем не восприять побуждения – возлюбить столь возлюбившего нас Господа, являя ее исполнением заповедей Его и удалением от всего неугодного Ему. – 3) К усилению же такого побуждения приложим память смертную; к чему подает нам ныне повод смерть брата Евдокима. [4, 12]

10. Самый день воскресный, который празднуем мы ныне, достаточное подает нам поучение (Кατηχησις), если внемлем. Ибо в сей день Господь наш Иисус Христос совосставил нас, долу поверженных грехам; в сей день соожжвил Он нас умерщвленных прегрешениями и необрезанием плоти нашей; в сей день, паки отверз нам рай для вкушения от древа жизни, которое есть животворящее тело Его и кровь; в сей день, яко восставленные от смерти, можем мы пророческим словом взывать: "где, ти, смерте, жало? где, ти, аде победа?" (1Кор. 15, 55). Побеждена ты Тем, Кто сказал: "дерзайте, яко Аз победих" (Ин. 16, 33); в сей день, говоря Апостольским словом, Бог и Отец "совоскресил и спосадил нас на небесных во Христе Иисусе, да явит в вецех гредящих презельное богатство благодати своей благостынею на нас о Христе Иисусе" (Еф. 2, 6. 7). О дар неизъяснимый! От чего и к чему привел Он нас? От смерти в живот, из тьмы в свет, из рабства на свободу, от вражды в искреннее содружество, и до того простер милость, что сделал нас "сообразными образу Сына своего" (Рим. 8, 29). Какая неизреченная благодать сия! Какая преизбыточествующая великость любви Его к нам! Что Он Единородного Сына своего дал в искупление всех нас. И как нам не взывать при сем: "Кто возглаголет силы Господни? Слышаны сотворить вся хвалы Его?" (Пс. 105, 2).

11. Возлюбим же так возлюбившего нас, умрем за умершего за нас, не возвращаясь к плоти и крови, не обольщаясь прельщениями змия, не увлекаясь сластями житейскими, и не допуская себя вкусить плода греха, от коего смерть: ибо написано: "волею согрешающим нам по приятии разума истины, к тому о гресех не обретается жертва: страшно же некое чаяние суда, и огня ревность поясти хотящего сопротивныя" (Евр. 10, 26. 27). Почему с опаством и благоговением будем работать Господу, с разумом и добрым устроением будем проводить жизнь, с благоразумным терпением будем исполнять возлагаемые на нас служения, в точности держась повеленного, не в духовных только, но и в телесных делах, даже до возжигания дров и налития воды.

12. Над всем же сим помнить будем, что нам предлежит неизбежно смерть. – Се и ныне брат наш Евдоким отошел ко Господу. – Если смерть брата не вразумляет нас, то что наконец обратит нас? Если таинство смерти не убеждает нас, то что еще может удержать нас от пагубных страстей? Разве неизвестно, что, еще когда говорим и совещаемся о том или другом, внезапно может постигнуть нас страшный час смерти? – час страшный и нестерпимый для одержимых грехами, для имевших неочищенные покаяньем падения, для живущих беспорядочно, бесчинствующих и своенравных, – но сладостный и многожеланный для Боголюбивых, благочестивых и добродетельных, благопокорливых и смиренных. Почему прошу и напоминаю вам, братие, приемля к сердцу таковые помышления, будем удаляться от страстей, сколько сил есть, и, любовью объемля Христа, преуспевать в добродетелях, чтоб, совершив так все течение жизни, наследовать Царствие Небесное, во Христе Иисусе, Господе нашем.

235. Помянув, как некто, умирая, воззвал: "врасплох застигнут я", и испустил дух, не успев докончить речи своей, – выводит урок: так жить, чтоб всегда готову быть к смерти

235. 1) Помянув, как некто, умирая, воззвал: "врасплох застигнут я", и испустил дух, не успев докончить речи своей, – выводит урок: так жить, чтоб всегда готову быть к смерти. – 2) Затем, намекнув, что в общежитии всего удобнее этого достигнуть, – жалеет и живущих в одиночку, и хвалит тех, кои живут вдвоем или троем, но паче тех, кои живут в общежитии. [4, 13]

13. Ныне день воскресный; мне же предлежит говорить вам о смерти. Видите, как часто братия и отцы, один за другим, отходят от нас. Для нас это не что иное есть, как напоминание, что и мы скоро перейдем отсюда, прейдем же не в какие-либо земные и тленные места, но в невещественные и вечные обиталища, из которых нет уже возврата тому, кто однажды туда зашел. – Воистину страшна смерть, когда слышишь о ней; но несравненно страшнее она, когда видишь ее очами, как за шесть дней пред сим испытали мы при смерти Халкитского Игумена. Мы застали его при последнем издыхании, и изумлены были случившимся, как он с нами был и в одно мгновение отшел от нас, предан будучи смерти. Страшное воистину слышание и трепетное видение! Еще дыша, блаженный издал такой глас: "упрежден я" (захвачен врасплох); и с словом сим, потрясши мало головою и рукой, замолк, не успев сказать, что такое было. – Но мы чувствовали, что значило сие изумительное событие. Сие сказал я вам не с тем, чтоб тень некую навесть на почившего; да не будет! – Но чтоб себя устрашить, и вас воодушевить – позаботиться о том, как бы и нас не застал врасплох последний час, и из гортани нашей не исторглось такое же воззвание в момент исхода; но да будем всегда готовы на час сей, и не смущенно сретим его. Ибо написано: "уготовихся и не смутихся" (Пс. 118, 60). Но этого мы не достигнем, если не будем всегда внимать себе, и если не будем крепко хранить то, что делаем доброго, и исправлять покаянием того, в чем погрешаем, всегда так благоустрояя себя, как бы имели тотчас взяты быть на небо. – Ибо кому там должны мы предстать? Не Судии ли всех и Богу, "Ему же поклонится всяко колено небесных, земных и преисподних, и всяк язык исповестся?" (Фил. 2, 10). А в чем ответ имеем мы дать? Не во всем ли, что совершено нами в жизни делом, словом и помышлением?

14. Во мне это всякой раз, как вспоминается, производит ужас, и едва не лишает чувства. Вам же можно помышлять о сем и без страха, вам, говорю, благопослушным, и все попечение возложившим на силу послушания: ибо такова действительно жизнь в истинном послушании. Но какое оправдание пред страшным Престолом Христовым уготовят себе те, кои отвращаются от послушания и живут в одиночку, кружатся туда и сюда и не находят, где твердо стать ногами своими? Увы, какая горесть! Как зло увлекательно! Как обратились вспять право шествовавшие путем монашеского жития? "Лучше бо бе им не познати пути правды, нежели познавшым возвратиться вспять от преданные им святые заповеди. Случися бо им истинная притча, пес возвращся на свою блевотину, и свиния омывшися, в кал тинный" (2Петр. 2, 21, 22). Что ты, друже, что ты? Ярмо раба тянешь?! Так оправдываются, оставляющие обитель, чтобы жить в одиночку, говоря, что в обители рабство. Ты, сбросивший иго мiра, бежавший от него и освободившийся от всех обычаев плотских? Уж не взять ли тебе и жену!! ибо эти две вещи неразлучные суть принадлежности мiра и того, что мiре. – Для тех же, кои ведут крестоносную жизнь, чуждо то и другое. – Но причина сему, как обычно, грех. поскольку мы страстолюбивы и сребролюбивы; то само собою прилагается к нам и женолюбие. За тем, чтоб не было свидетеля и обличителя того, что бывает отай, брата иметь сожителем не хотим, а избираем одиночество, или прямее, рабство любостяжательности, как совсем уже продавшие себя греху и ставшие рабами плоти и крови. Отсюда разложение внутреннего строя; отсюда соблазны; отсюда падения. Мне же отсюда плач и сетования. Обличаю, запрещаю; но не слушают. Да внемлют однако же таковые, что говорит Господь: "аще не бых пришел и глаголал им, греха не быша имели: ныне же извинения не имут о гресе своем" (Ин. 15, 22). Чист я от крови таковых. Можно бы совсем отсечь их от нашего общества, по заповеди "(буди тебе, яко язычник"); но, так как теперь гонение, то отлагаю; "еда како возникнут от диавольские сети, живи уловлени от него в свою его волю" (2Тим. 2, 26). Вы же благословенны от Господа, – живущие друг с другом вместе вдвоем или втроем, и что еще более достойно похвалы, живущие по уставу киновийному, дома сидящие и не делающие безвременных выходов, кроме крайне нужных, особенно на торжища и празднества, услуживающие друг другу, и тем господствующие над мiром, все делающие Боголюбно и благообразно, – вам благодать и мир да умножится, и да узрите благая вышнего Иерусалима, во Христе Иисусе, Господе нашем.

236. Будем в бодренности, оживляя ее словом Божиим, и ожиданием внезапного пришествия Господа, когда бодренные восхищены будут в сретение его

236. 1) Будем в бодренности, оживляя ее словом Божиим, и ожиданием внезапного пришествия Господа, когда бодренные восхищены будут в сретение его. – 2) Кто это такие? Те, кои украшены добродетелями, указанными в слове Господа о блаженствах. Будем же заботливо совершать свое спасение сим образом, не боясь наступающего гонения, чем бы оно ни сопровождалось. [4, 14]

15. Говорить нам должно, и никак не молчать долго. Ибо молчание сон наводит на душу, а сон такой причина есть смерти, об избавлении от коего молясь, святой Давид говорит: "просвети очи мои, да не когда усну в смерть" (Пс. 12). Слово же движущееся в сердце есть источник воды, текущие в живот вечный: сего что может быть полезнее? и что ведая блаженный Апостол говорил: "Слово Христово да вселяется в вас богатно, во всякой премудрости учаще и вразумляюще себе самех" (Кол. 3, 16). Видишь, как он повелевает нам самих себя взаимно учить и вразумлять, а не довольствоваться одними своими собственными напоминаниями. Я, смиренный, исповедую, что всякий раз, как беседую к вам, большую от того получаю пользу: воззываю себя от мятежа жизни сей, делаюсь более трезвенным и прихожу в чувство своих прегрешений. Ибо во истину жизнь здешняя многомятежна, каждодневно влагаются в уши злые речи и слухи суетные, кроме того и дьявол нападает противными добру помыслами. Все сие должно отгонять словом, и чистою блюсти совесть, внимая тому, на что лежим. На что же мы лежим? – На то, чтоб "служити нам Богу живу и истинну" (Евр. 9, 14), "и ждати Сына Его с небес, егоже воскреси из мертвых, Иисуса, избавляющего нас от гнева грядущего" как написано (1Сол. 1, 10). Но никакой раб не дремлет, не покоится и не спит, ожидая господина своего, и суду его повинный, но трезвится и бодрствует, и беспокоится о сретении его, о коем опять Апостол ясно говорит: "яко Сам Господь в повелении, во гласе Архангелове, и в трубе Божии низойдет с небесе, и мертвии о Христе, воскреснут первее: потом же мы живущии оставшии, купно с ними восхищени будем на облацех в сретение Господне на воздусе, и тако всегда с Господом будем" (1Сол. 4, 16. 17).

16. Но кто это такие? Нищие духом, плачущие, чистые сердцем, кроткие, миротворные, милостивые, иго послушания понесшие, исповедание ненарушимым соблюдшие, – сии с Ним будут; худых же дел наделавшие, непослушные, непокорные, отступники от исповедания, отказывающиеся от послушаний, и всяких других зол делатели, – эти ни на облацех взяты не будут, ни с Господом не будут, но, – что есть самое бедственное, – "муку примут, погибель вечную от лица Господня и от славы крепости Его" (2Сол. 1, 9): чего ни помыслить, ни сказать о нас да не будет! – Почему надлежит нам всячески заботиться о деле спасения нашего, зная, что и гонение пред лицом нашим, и что искушения приближаются к нам. Но не устрашимся и не убоимся от восстающих на нас искушений. "Аще Бог по нас, кто на ны" (Рим. 8, 31). Если в прешедших гонениях Он был с нами, почему не быть Ему с нами смиренными и в настоящих, подавая нам крепость и силу на все, по обетованию Своему. Да и что сделают нам противники наши? – Опять изгонят? Но "Господня земля и исполнение ея" (Пс. 23, 1). Опять заключат в темницу? Но ничего нет сладче темницы, когда попадаешь туда за Христа. Опять бичевать станут? Но тем больше доставят нам венцов. Что если и умертвят? Ибо и Господь наш умерщвлен был. Почему Апостол и говорит: "аще с Ним умрохом, то с Ним и оживем: аще терпим, с Ним и воцаримся" (2Тим. 2, 11. 12). Таков был блаженный Феодор, величайший свидетель Христов, коего и память ныне совершаем. Все с радостью претерпел он за Христа. С такой же верою и мы смиренные еще послужим Господу; с таким же упованием претерпим всякую скорбь и тесноту находящих бед, да как за послушание, так и за исповедание удостоимся быть наследниками царствия небесного, во Христе Иисусе, Господе нашем.

237. Рассеяны. Внушает радоваться о сем

237. 1) Рассеяны. Внушает радоваться о сем. – 2) Обличает нелепость иконоборческих суждений. – 3) Оправдывает, что говорит против них. – 4) И приглашает служить истине не словом только, но и делом, или достойной жизнью. [4, 15]

17. Вчера праздновали мы память св. Предтечи Господня, и вспомянули при том о нашем монашеском жительстве. Но тогда были мы все вместе, "и в дому Божии ходихом в единомышлении" (Пс. 54, 5). Ныне же мы рассеяны, – кто куда, – по разным местам и селениям. Однако же, поскольку ради Бога рассеяние сие, то радоваться должны мы, по данной заповеди; ибо Господь сказал: "радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша много, на небесех" (Мф. 5, 12). К тому же чрез это мы уподобляемся и Господу, рекшему: "аще Мене изгнаша, и вас ижденут: аще слово Мое соблюдоша, и ваше соблюдут. Но сия вся творят вам за имя Мое, яко не видят Пославшего Мя" (Ин. 15, 20. 21).

18. И по истине, как Иудеи, не приемля Сына, показали, что не ведают Отца; так и иконоборцы, не приемля иконы Христовой, показывают, что не знают Христа. Истина явна; ведает же ее один из тысячи. Посмотрите, как двоится у них их злое мудрование: то говорят, что никак нельзя ставить икону Христову, то, – что можно, – только в равном значении с знаками, употребляемыми на войне, и на охоте; поклоняться же им, утверждают, не должно, как не кланяются изображению лошади, быка, льва, тигра, змеи, рыбы, птицы. Слыша сие, кто не восстенает, кто не источить слез, что икону Христову, пред коей благоговеют Ангелы и трепещут демоны, не стыдятся сопоставлять с изображениями четвероногих, пресмыкающихся, рыб и птиц, и подобно им не считают долгом чтить. – Какое страшное измышление, и какая еще страшнейшая дерзость! – Потом что еще? – Изображение человека именуют человеком, быка – быком, верблюда – верблюдом, и вообще по имени изображаемого именуют изображение, – икону же Христа Господа, Богоматери, или кого-либо из святых никак не допускают называть их именами, ни даже в переносном смысле, а просто говорят: икона, не прибавляя, чья, чтоб, как им думается, не погрешить. Такого неразумия и такого хуления преисполнены они! Вы же, братие, внемлите сказанному от св. отцов наших и ведайте, что если места, где Христос родился святы и поклоняемы суть и именуются, и всякий, песок ли оттуда получит или камень, – приемлет, блюдет и чтит то, как священное сокровище; не тем ли паче достойна чествования и поклонения икона Христова, на коей Он, как в зеркале, явно видится и вызывает подобающие к Нему чувства, как бы к присущему: ибо таково свойство изображения, что оно представляет лице изображенного.

19. Почему, я смиренный, скорбя о заблуждении иконоборческом сердцем, и боясь наказания за молчание, по необходимости говорю то, что говорю, хотя мало и кратко. Если инославные не перестают наедине и публично, письменно и неписьменно подвигать хульный язык свой на Христа; почему же нам, сидя дома, не побеседовать между собою о подобающем в настоящих обстоятельствах? – И как стерпим гнев Господа, если будем поступать иначе? И какие подражатели будем мы отцам нашим, кои молчать в подобном случае и прятаться называли справедливо предательством истины.

20. Итак, говорить надлежит и слушать, служа истине и словом и делом. И святые Апостолы не проповедью только божественной, но и жизнью непорочной покорили вселенную, просвещая омраченных и солью премудрости осоляя обуявших, нося с собою только пиру и жезл. Подражая им, братие, одобрение заслужим и мы, довольствуясь тем, что есть, не сребролюбствуя, но являясь не стяжательными, не делая безвременных выходов, не знакомясь с женщинами, от коих смерть. Если так будем вести себя, то прославится Бог в нас, возвеличится предлежащее исповедание, и противники наши хоть мало усрамятся, и расположатся к обращению. Если же не так; то есть опасность, как бы вместо ублажения не заслужить вечного осуждения. Сам же Бог мiра, все претворяюший и прелагающий на лучшее, да умиротворит Церковь Свою; нас же да сохранить верными истине, и да введет в царствие Свое небесное.

238. Теперь время жатвы. Похожа на нее и наша жатва духовная

238. 1) Теперь время жатвы. Похожа на нее и наша жатва духовная. – 2) Плоды у нас – добродетели. – 3) Житница – смирение. – 4) Время – вся жизнь. – 5) Способы – все наши подвиги и послушания. [4, 16]

21. Настоящее время есть время жатвы, время трудов и потов, когда псаломское исполняется слово: "изыдет человек на дело свое и на делание свое до вечера" (Пс. 103, 23), не давая себе покоя, пока не кончит жатвы, не обмолотит сжатого, и не внесет в житницу полученных семян. – Что сказать на это? – Если для плотского стяжания потребен такой труд, не тем ли паче необходим он для духовного? Предлежит и нам жатва, как говорится у Апостола: "сеяй скудостью, скудостью и пожнет; а сеяй о благословении, о благословении и пожнет" (2Кор. 9, 6). Опять и Господь говорил ученикам Своим: "не вы ли глаголете, яко еще четыре месяцы суть, и жатва придет? – Се глаголю вам, возведите очи ваши, и видите нивы, яко плавы суть к жатве уже. И жняй, мзду приемлет, и собирает плод в живот вечный: да и сеяй вкупе радуется и жнеяй" (Ин. 4, 35. 36). Вот указана нам жатва.

22. Изыдем же с полным усердием на жатву, соберет плоды, не плотские и текучие, но духовные и пребывающие в живот вечный: освящение и мир, любовь и радость, благодушие и терпение, милосердие и кротость, и всякую другую добродетель. Сии суть плоды духовные, которые должно собирать с рассудительностью, – так, чтоб к добру не примешивалось худое что; т.е. любить, но без пристрастия, соревновать добру, но без зависти, говорить о брате, но не враждебно, и вообще искренно "творить волю Божию, благую, угодную и совершенную" (Рим. 12, 2).

23. В житницу же внесение плодов будет у нас крепкое их спрятание в сокровищницу смиренномудрия, как указал Сам Господь говоря: "егда сотворите вся повеленная вам, глаголите, яко раби неключими есмы: яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом" (Лк. 17, 10); и как к сему же руководит и Апостол, говоря: "что имаши его же неси приял? аще же и приял еси, что хвалишися, яко не приемь?" (1Кор. 4, 7).

24. Вот какая у нас жатва, и каков труд, не два или три месяца продолжающийся, но простирающийся до самого конца жизни нашей, который однако же, если сопоставить его с будущим веком вменится в один день: ибо там нет конца, там каждый вовеки будет питаться от плодов труда своего, и вечно будет радоваться о сем.

25. Только "умертвим уды, яже на земли, блуд, нечистоту, страсть, похоть злую, и лихоимание" (Кол. 3, 5); только смиренно понесем иго послушания, друг друга поддерживая, и "друг друга тяготы нося, и тако исполняя закон Христов", как написано (Гал. 6, 2). И блажен, кто всему благоговейно подклоняет главу; блажен, наиболее потрудившийся: ибо чем боле труда, тем большая награда; и последнейшее берущий на себя послужение, первенством почтен будет, как говорит Господь: "иже аще хочет в вас старей быти, да будет всех менший, и всем слуга. Ибо и Сын человеческий не приде, да послужат Ему, но да послужит и даст душу Свою избавление за многи" (Мар. 9, 35; 10, 44. 45). О сем, братие, помыслим, и так действовать понудимся, да достойны будем услышать оный глас: "добре, рабе, благой и верный о мале был еси верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Господа твоего" (Мф. 25, 21).

239. Жатва. Все трудятся, не зная утомления: так и нам надо, – всякому в своем деле трудиться

239. 1) Жатва. Все трудятся, не зная утомления: так и нам надо, – всякому в своем деле трудиться. – 2) Там могут ссылаться на немощи, а нам нельзя; ибо требуется только: восхоти и взыщи. – 3) Так действовали отцы, и теперь вкушают плоды того. [4, 17]

26. Время жатвы, как видите, и каждый земледелец поднимается на собрание семян. Ни труд усиленный, ни солнце палящее не утомляют делателя, но с утра до вечера трудится он, то сгибаясь, то выпрямляясь, пока не кончит предлежащего ему дела. – А мы, рабами Христовыми именующиеся, и монашескую проводящее жизнь, имеем ли также жатву? – Да имем, – и такую жатву, какую Господь наш Иисус Христос указал ученикам Своим, говоря: "не, вы, ли глаголете, яко еще четыре месяцы суть и жатва придет? Се глаголю вам, возведите очи ваши, и видите нивы, яко плавы суть к жатве, уже. И жняй, мзду приемлет, и собирает плод в живот вечный: да и сеяй вкупе радуется и жняй" (Ин. 4, 35. 36). Очевидно, таким образом, что у нас есть и сеятва и жатва, и притом не определенное какое время продолжающаяся, но непрерывно нам предлежащие и на всегда. Будем же, братие, жать усердно, именно учащий учение, предстоятельствующий попечение о всем, эконом экономию, служащий служение, послушник послушание, безмолвствующий безмолвие, молящийся терпеливое пребывание в молитве, все всё во всём, сколько сил есть. Ни с чем несообразно было бы, когда плотски действующие так усердно прилежат к своим делам, нам к духовным деланиям нашим приступать лениво и небрежно; когда те, потом обливаясь, не отступают от трудов, нам отвращение иметь к аскетическим рачениям. Не царствие ли небесное предлежит нам? не жизнь ли вечная? не радость ли неизреченная? – Да и возможно ли, предаваясь лености, стяжать что-либо великое и вожделенное? Никак. Итак воспрянуть надо от сна лености и нерадения, и со всем рвением взяться за дело: ибо ищется не что-либо тленное и скоропреходящее, но нетленное и вечное; так что и о нас можно будет говорить: "труды рук твоих снеси, блажен еси и добро тебе будет" (Пс. 127, 2).

27. Не говори никто: немощен я, не могу жать. Немощный телом не может подъять телесных трудов; в духовном же делании восхоти, и будешь силен творить благое: слезу имеешь, сокрушение имеешь, хранение ума имеешь, мир имеешь и святыню, кои паче всего любезны Богу (Евр. 12, 14). Не говори никто: разбился я в падении, не могу подняться и право ходить. Ты только восхоти и взыщи, – и воздвигнет тебя "воздвизаяй от земли нища, и от гноища возвышаяй убога" (Пс. 112, 7). Еда "падаяй не востает? Или отвращаяйся не обратится?" (Иер. 8, 4). "Живу Аз, глаголет Господь, не хощу смерти грешника, но еже обратиться нечестивому от пути своего и живу быти ему" (Иезек. 33, 11). Какой же благословный предлог можем мы иметь, какое благовидное извинение в том, что не со всем рвением приступаем к деланию заповедей, чтоб улучить таким образом обетованные блага?

28. Смотри, как потрудились св. отцы, сеяли, жали, собирали в житницы свои, и ныне радуются, ожидая явления последнего дня, в который воссияют они, как солнце. Не допустим же, братие, себя отчужденными быть от блаженных оных, и за немногие ничтожные и маловременные удовольствия не продадим спасения нашего, имея за то бессмертно мучимы быть; но, сколько сил есть, будем напрягаться тещи вслед их, все перенося и все претерпевая, да наследуем царствие небесное во Христе Иисусе, Господе нашем.

240. Мiряне, умирая, оставляют завещание; и от иноков бывает завещание; какое?

240. 1) Мiряне, умирая, оставляют завещание; и от иноков бывает завещание; какое? – Что мы странники и пришельцы здесь, и должны искать не здешнего. – 2) Послушаемся сего завещания и возьмемся исполнять его, – 3) подражая отцам, которые все так поступали. [4, 18]

1. Время жатвы расслабляет тело, тяжелым делает бдение, а иной раз разленивает и к слушанию поучений. Но поскольку, мы, по законоположению Апостола, должны быть, как ежедневно умирающие; умирающий же обыкновенно говорит последние свои слова, надгробные и отходные, и тем внимательными делает слушающих; то не будем лениться слушать и мы, но будем внимать тому, что говорится, как бы присутствовали при чтении завещания. – Завещание живущих плотски, как плотское, и говорит о плотском, именно, какое наследство оставляется жене, детям, братьям, сродникам, и какие еще делаются распоряжения, как обычно бывает. В нашем же быту завещание ничего такого не заявляет; но что? – То, что мы странники и пришельцы есмы на земле и что как "ничтоже внесохом в мiр сей, яве, яко ниже изнести что можем" (1Тим. 6, 7), переходя из тления в нетление, из бесчестия в славу, из смертности в бессмертие; так что не погрешил бы, кто такое завещание назвал Евангелием: поскольку и Апостол признавал, что "разрешитися и со Христом быти много паче лучше" (Филип. 1, 23). И в другом месте опять: "аз уже жрен бываю, и время моего отшествия наста: подвигом добрым подвизахся, течение скончах, веру соблюдох: прочее соблюдается мне венец правды, его же воздаст ми Господь в день он, праведный Судия: не точью же мне, но и всем возлюблшим явление Его" (2Тим. 4, 6–8).

2. Видите, что он о нашем отсюда преставлении говорить, как бы Евангелие благовествуя. Итак, поскольку нашенское завещание есть Евангелие, то в сладость послушаем, что говорится в нем и в силу его, и ревностно емлемся за подвиги, не обращаясь вниманием и сердцем ни к чему житейскому, ни к родителями, ни к братьям, ни к сродникам и ни к чему вообще тварному, подражая некоему из святых отцов, который, когда выходил из кельи, клал покрывало на главу свою, чтоб не смотреть на солнечное сияние, и который, когда спросили его о причине того, ответил: "для чего мне желать видеть этот временный свет?" Сей боголюбивый муж, выступив за пределы всего тварного, емлется единой любви к Богу и созерцания вещей божественных. Он рассматривает и поднебесную тварь, удивляясь и хваля высочайшего художника – Бога; но скоро, миновав все чувственное, погружается в созерцание вещей невидимых, почерпая из сего радование и веселье духовное, упоительнейшее.

3. Таков был и Патриарх Авраам, ибо написано: "верою приде Авраам на землю обетования, якоже на чужду, в кровы вселися, со Исааком и Иаковом, снаследникама обетования того же: ждаше бо основания имущего града, ему же художник и содетель Бог" (Евр. 11, 9. 10). Таков и великий Моисей, который "верою остави Египет, не убоявся ярости царевы: невидимого бо яко видя, терпяше" (Евр. 11, 27). Таковы и все святые, не смотревшие на видимое, но на невидимое, и стремившиеся не к временному, но к вечному и тем образовавшие себя по божественному подражанию, сколько оно доступно. – Таковое стремление воспримем и мы, и никогда не позволим себе вожделевать красная века сего, или дивиться живущим плотски; но паче постенем об них, что, прияв благовестие о наследии обетованных благ, они суетятся о стяжании злата и серебра, и о тленных удовольствиях. Мы же, братие, говоря Апостольски, "откровенным лицом славу Господню взирающе" (2Кор. 3, 18), вышняя взыщем, вышняя мудрствовать станем, "идеже есть Христос одесную Бога седя" (Кол. 3, 1. 2), чтоб и о нас можно было сказать: "вы не от мiра сего" (Ин. 15, 19), "и ваше житие на небесех есть" (Филип. 3, 20), где и да будет нам предстать неосужденными в день воздаяния праведного суда Божия, пред страшным престолом Христовым, и услышать вожделенный глас призвания к наследию царствия небесного.

241. Терпение – величайшая добродетель; она – путь святых; будем и мы преуспевать в ней

241. 1) Терпение – величайшая добродетель; она – путь святых; будем и мы преуспевать в ней. – 2) Хочешь ли преуспеть? – отсеки свою волю, – и все легко будешь перетерпевать, и еще, – будь завистен в терпении; ибо чем больше потерпишь, тем лучше и выше будешь. – 3) Извещает, – что хотя они в изгнании, но живут по монастырски, и принимают желающих поступить к ним; – и прибавляет: старшие и наибольшие подавайте во всем пример младшим. [4, 19]

4. Будем радостно переносить все трудное и прискорбное Бога ради, в уповании воздаяния. "Упование же видимое, несть упование" как говорит Апостол: "еже бо видит кто, что и уповает? аще ли егоже не видим, надеемся, терпением ждем" (Рим. 8, 24. 25). Таким образом, терпение есть величайшая из добродетелей добродетель; за терпение мученики украшены небесными диадемами; терпением преподобные стяжали венцы правды. Будем и мы являть терпение в послушании, в смирении, в безгневии, в исполнении послужений, во всем, что требует подвига терпения; и равное с ними и мы получим мздовоздаяние.

5. Знаю я послушническое иго, знаю болезненность отсечения воли; но опять ведаю и сладость такой жизни. Ибо когда воля своя бывает отсечена, тогда путь легок, и спасение удобно; так что стоит только отсечь волю, как вместе с тем явится покойная и блаженная жизнь. В общежитии бывают труды, но бывают и утешения. Трудится кто больше брата? – но и воздаяние большее будет иметь он. "Кийждо свою мзду примет, по своему труду," говорит Апостол (1Кор. 3, 8). Подчиняется кто по любви другому? Но и первенством будет он почтен в свое время. Ибо Господь сказал: "иже аще хочет в вас быти первый, буди вами раб" (Мф. 20, 27). Не силен кто взяться за слишком тяжелые дела? Пусть не небрежет о тех, кои под силу ему; да во всех славится Бог, и никто да не будет негож к чему-либо полезному для братства. Сие хотя часто говорено было, но и ныне не без нужды напоминается: ибо не мал предлежащий нам подвиг. "Вот я положили пред лицом твоим живот и смерть", говорится в Писании (Втор. 30, 19). Чтоб мы держались жизни и избегали вечной смерти, для того слово наше и утешение, наше учение и увещание. И я знаю и убежден, что не бесполезно ни для меня смиренного, ни для вас слышащих бывает говоримое.

6. Не хочу же, чтоб вы не ведали, что хотя мы в изгнании за Слово Божие, но живем, как в монастыре: приходящих с желанием отречься от мiра, не отсылаем прочь. Совершаем же сие чрез рассеянных всюду братий наших, коим заповедано принимать таковых, по возможности, и сопричислять к братству. Правда, многие отошли от нас, но многие и вступили к нам: и братство наше увеличивается. Бог славится в нас; Он прославит и нас в Себе, по обетованию. Но как каково начальство, таковы и подначальные, – то прошу вас, стоящие во главе в пример другим, преподобно, праведно и благочестно поживем, самими собою (т.е. своею жизнью) направляя других к правости и в слове и в жизни. Да не будет же у нас ни крика неподобающего, ни разговоров спорливых; и "слово гнило да не исходит из уст ваших, но точью еже есть благо к созиданию веры" (Еф. 4, 29), чтоб не осквернилось чрез то дело ваше в них, но чтоб, благоугодив во всем Господу, благому Богу нашему, сподобились мы получить обетованные блага.

242. Преображение – образ будущего века... К такой светлости и красоте мы предназначены, как и созданы первоначально

242. 1) Преображение – образ будущего века. К такой светлости и красоте мы предназначены, как и созданы первоначально. – 2) поскольку так есть; то возлюбим сию светлость и красоту, отвращаясь от всего безобразного, страстного и нечистого. – 3) Если же случится что такое, поспешим очиститься; – и никто не говори не могу: ибо Бог обетовал сделать сие для ищущих; и примеров имеем множество. – 4) Почему, если кто чуждым сего остается, то по одному произвольному равнодушию и беспечности. [4, 20]

7. Предпразднество божественного Преображения сподобясь ныне совершать, составили мы из него и поучение, не долгим словом исполняя долг свой. Все Господские праздники напоминают таинства явления во плоти Спасителя нашего Иисуса Христа, именно, что Он родился, что окрестился, что распялся, что был погребен, что воскрес в третий день, что вознесся во славе; праздник же Преображения живописует состояние будущего века. Ибо каким образом в Преображении лице Господа просияло, как солнце, ризы же Его стали белы, как свет: таким же образом придет Он опять с небес, как молния, в силе и славе многой судить всех; и как на горе с Ним были святой Петр, Иаков и Иоанн: так тогда будут с Ним избранные в царствии небесном, наслаждаясь неизреченным Богоявлением и неизъяснимым радованием. – И к силе кто доволен? Кто достоин внити в радость оную? Кто другой, как не имеющий жизнь чистую и непорочную. Чист бо будучи Бог наш, как свет светлейший, и к Себе приемлет только чистых; и чистую вложив в нас душу, чистою и потребует ее от нас. Ибо если она создана по образу Божию и подобию, то явно, что, будучи отображением богоначальной красоты, и она причастна красоты сей. И сие-то ведая, Псалмопевец, говорит: "Господи, волею Твоею подаждь доброте моей силу" (Пс. 29, 8), т.е. красоте души, чтоб, иначе склонившись на безобразные страсти греховные и сделавшись безобразной, не отпала она от Бога и Божественных воздаяний не лишилась.

8. поскольку таким образом исповедуется, что такую имеем мы душу, прекрасную и добрую, и такой, как залог, должны будем представить ее Богу в последний день воскресения; то прошу и молю, возлюбим сию красоту ее, и такую доброту ее сохраним, не обращая внимания и сердца на красоты века сего, и на доброты плоти и крови: ибо это не красоты, а истуканы красоты, лучше же: тление и прах. Что видим мы и на бывающем у нас пред глазами: ибо ныне добротнейший и краснейший завтра полагается во гроб, издает зловоние и всех от себя отвращает. Так ничего нет здесь добротного и достолюбезного, кроме одной дивной добродетели, к которой наипаче и стремиться должно нам.

9. Если же, как, исповедуемо, часто случается, душа нетвердая осквернится нечестивыми помыслами, – ибо "кто похвалится чисто имети сердце?" (Притч. 20, 9), – то поскорее надобно ее очистить и возвести в прежнее доброе настроение, – чтоб иначе, замедлив во зле, не привлекла она смерти. – И никто не говори: не могу очиститься, будучи многими обременен грехами, слыша, что говорит Господь: "аще будут греси ваши яко багряное, яко снег убелю: аще же будут, яко червленое, яко волну убелю" (Ис. 1, 18). Видите неизреченное человеколюбие Божие, по коему Он обещается не только очистить кающегося, но и возвести на верх благообразной красоты? – И примеры этому пред очами. Давид пророк был, но впал в грех блуда и убийства, однако же не отчаялся, но, скоро прибегши к покаянию, опять получил пророческий дар. –Манассия царь пятьдесят пять лет отклонял Израиля от истинного Бога; но покаялся, – и улучил спасение. Верховный из Апостолов, по отречении от Господа, употребив врачевство слез, опять восприял бремя Апостольства. Мария Египетская, – прохожу молчанием многие другие бесчисленные примеры, – дошедшая до последнего предела нечистоты похотной, поскольку покаялась достодолжно, востекла потом на самый верх добродетели.

10. Таким образом ни единого предлога нет ссылаться на бессилие и невозможность, коль скоро кто искренно возжелал спасться и с рвением приступить к делу сему. Только тому это невозможно, кто совершенно бесчувствен, и произвольно предает себя в руки смерти. – Почему слышим: "вскую умираете доме израилев, глаголет Господь" (Иезек. 18, 31). Чего ради, когда предлежит нам бессмертная жизнь, мы избираем вечную смерть? благой Владыка наш каждодневно вопиет: "приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокой вы" (Мф. 11, 28). Но мы бремя грехов своих сбросить с себя не хотим. Он взывает: "Аз есмь свет мiру: ходяй по Мне не имать ходити во тме, но имать свет животный" (Ин. 8, 12). А мы обращаемся в противоположную сторону, самыми делами изрыгая хульную речь: "отступи от нас; путей Твоих видети не хощем" (Иов. 21, 14). – После сего нам остается только выслушать приговор осуждения и отвержения: "ходите светом огня вашего и пламенем, егоже разжегосте" (Ис. 50, 11). Да ведаем однако же, что "таковая творящии царствия Божия не наследят" (Гал. 5, 21), как говорит Апостол. – Но да не будет, чтоб это и о нас справедливо могло быть сказано. – "Вы други мои есте, аще творите елика Аз заповедаю вам," говорит Господь (Ин. 15, 14). Будем же творить все заповеданное, да сподобимся другами Господу быть и наследовать царствие небесное.

243. Преставился блаженный Михаил, Митрополит Синадский: почтим память его, ибо это и еще молитвенник о нас

243. 1) Преставился блаженный Михаил, Митрополит Синадский: почтим память его, ибо это и еще молитвенник о нас. – 2) Но и урок возьмем от кончины его – всегда держать себя готовым к исходу; ибо смерть может вдруг застать, как видим бесчисленные примеры. – 3) Не говори никто: не могу; ибо это в нашей воле. [4, 21]

11. Отец наш духовный Святейший Митрополит Синадский, Михаил, переселился ко Господу. Жизнь его была похвальна, и слово сильно; и мы веруем, что в предстоящем исповедании, вместе с другими отцами и исповедниками будем и его иметь ходатаем о нас пред Господом. Почему пусть не высятся сами в себе злоименные иконоборцы, говоря, что исповедники Христовы опечалены (смертью св. Михаила); но паче да познают, что преставление таковых лиц для Церкви Божией непоколебимая твердыня, для нас же оставшихся утверждение истины, а их омраченной прелести оплевание.

12. Но поскольку спасает человека "вера любовью споспешествуема" (Гал. 5, 6), то прошу вас и ныне, как всегда, будем верно исполнять Божественные заповеди, и всегда готовыми себя иметь к исходу, по причине безвестности часа смертного. Ибо ведаете, что и названный пред сим отец наш, вдруг схваченный сильными болями и палящей огневицей, в следующий день стал безгласен, а на третий предал дух свой Господу. Но и прежде его Афанасий, знаменитый Игумен Павло-Петрский и одного дня не пролежал в болезни, но почти тотчас восхищен был из среды людей. Слышим, что иные, бывая поражаемы молнией, умирают; другие в море утопают; и словом, много есть нечаянных случайностей, по причине коих внимать себе и бояться должно, как бы дьявол, обманывая нас день ото дня забвением смерти, вдруг не привел нас к последнему часу в крайнем изумлении, по коему мы неспособны будем сделать что-либо по делу покаяния. – Не страшат же ли нас приведенные примеры? Не приводит ли нас в трепет, когда помышляем о том, что в час тот связанный язык и гласа издать не может? и о том, как изыдет душа, отторженная от тела, когда много, может быть, будет присутствующих и плачущих, но никого помогающего, кроме благой совести? Почему, прошу и молю, позаботимся всегда пребывать в исповедании, в слезах, в молитвах, в послушании, в смиренномудрии, в усиленном послушании, и во всяком добром делании, чтоб в час последний, быв застигнуты им в нерадении и беспечности, и мы "не уснули в смерть" вечную, об избавлении от чего молится святой Давид (Пс. 12, 4).

13. Но, может быть, иной скажет: желать желаю, но не могу. – Что за речь? – Если дело идет о том, что выходит из естественного порядка, и я согласен, что нельзя, например, нам летать по воздуху, ходить по морю, также нельзя говорить носом, а обонять языком; все такое невозможно и не естественно. Если же дело идет о том, что естественно и зависит от произволения, то такое слово ложно; ибо мы как можем рассеянно держать себя и смеяться, так можем быть степенными и проливать слезы; как можем осквернять себя грешными пожеланиями и сплетениями неуместных помыслов, так можем хранить себя непорочными и чистыми от страстей; и как можем ожесточаться и упорствовать во зле, так можем умиляться и сокрушаться. Пусть злая похоть, обратившись в нас в навык, сделала нас бессильными на добро и сильными на зло; однако же не следует отчаиваться, – да не будет, – но опять охотно браться за дело, и всячески стараться ни одного не только дня, но и часа, не проводить беспечно, а всегда трезвиться и бодрствовать, быть непорочными и чистыми, и к Богу прилепленными, так, чтоб и нам можно было говорить: "прилпе душа моя по Тебе: мене же прият десница Твоя" (Пс. 62, 9); и таким образом, добре прошедши здешнее пребывание, переселиться отсюда с благой надеждою, и там получить Царство Небесное.

244. 1) Возвратившись с похорон Святителя Халкидонского Иоанна, хвалит братий, что нашел их в обычном добром порядке, и желает, чтоб они всегда были таковыми. – 2) Потом обличает неразумность неких слышанных им толков. Первый толк: святитель был святой и по вере и по жизни, как же он умер так? (от поноса). Второй толк, будто мы по воскресении не будем узнавать друг друга: ибо эти тела истлевают и разносятся не знать куда. – 3) В конце прилагается увещание: хранить веру: ибо видите сколько уклонений бывает, – равно как и жить свято: ибо ведаете, какими и коликими ветрами веет на нас враг. [4, 22]

14. Не надолго отлучившись от вас в предыдущие дни, и теперь опять возвратившись, я нашел вас мирствующими между собою и в добром находящимися настроении, и возблагодарил Господа за благочиние ваше, – которое свойственно искусным и утвержденным в добре послушникам, в коем еще и еще утверждайтесь благодатью Господа нашего Иисуса Христа, чтобы, как в смиренном присутствии моем, так и в отсутствии, всегда сохраняться вам здравыми и не поврежденными. Причиной отлучения моего была, как знаете, смерть блаженного Митрополита Халкидонского Иоанна, который, добрым подвигом подвизавшись, течение скончав, и веру соблюдши, отошел к Господу восприять венец исповедничества с предшествовавшими святыми отцами и братиями нашими.

15. Но как он умер от изнурительного поноса, то некие, изумляясь сему, говорят: если он добр, то как недобре скончался? – Таковые болят неведением дела: ибо добрая или недобрая смерть не тем определяется, что так или так кто скончался, но тем, если кто веру соблюл православную и жизнь имел безупречную; скончавшийся же именно таков был. Хоть от водяной болезни кто скончается, хоть от поноса, хоть от другого чего разрушительного, – на суше или на море, ничего это не имеет укорного: ибо это не от нас зависит, но лежит в сокровенных судах Божиих. Бог знает, что для кого полезнее, так и устрояет, относительно ли продления жизни, или ее скончания. Другие другое нечто словопрятся утверждать на разорение слышащих, – именно, что в пакибытие, когда Сын Божий придет судить всех, мы не будем узнавать друг друга; ибо, говорят, как это возможно, когда мы из тленных, каковы есмы, сделаемся нетленными и бессмертными, и когда не будет еллина, иудея, варвара, скифа, раба, свободного, мужчины и женщины, но все будут Ангеловидны? – Я же утверждаю, что возможно будет узнавать нам друг друга, и во первых припомните, что "невозможная у человек, возможна суть у Бога" (Лк. 18, 27); так как мы и самое воскресение исповедуем, не на человеческих мудрованиях основываясь. Ибо для сего мудрования совершенно непонятно, как телу истлевшему и всюду разнесенному, зверьми съеденному, или птицами склеванному, или рыбами поглощенному, возможно в последний день собраться во едино и воскреснуть; и однако же неизреченной силою Божией каждое тело и соберется во едино, и воскреснет, и всякая душа узнает свое собственное тело, с коим прожила на земле; если же свое тело узнает, то нет сомнения, что узнает и тело брата своего. Потом, такое мудрование ведет к отрицанию будущего Суда: ибо суд бывает над лицами знаемыми; никто и не приводит в суд людей, себя не знающих и не знаемых, но знаемых, как и написано: "обличу тя и представлю пред лицем твоим грехи твоя" (Пс. 49, 21). Так что, если мы не будем узнавать друг друга, то и судимы не будем; если же не будем судимы, то не получим и достойного воздаяния за дела свои. К тому же опять, как исполнится сказанное Господом Апостолам: "сядете на двоюнадесяте престолу, судяще обеманадесяте коленома Израилевома" (Мф. 19, 28), если они не будут знать тех, кого судить будут? Таким образом, отовсюду доказывается, сколь неуместно такое предположение, и по нечестью равно баснословию Оригенову. Мы же, братие, веруя веровать будем, что и воскреснем, и друг друга узнавать будем не в свойствах тления, каковы мы теперь, но в красотах нетления, по неизреченному Божию хотению, как и прародители наши в раю, и прежде преступления знали друг друга, будучи нетленны, и после преступления, подвергшись тлению, также знали себя. Почему веровать должно, что в будущем веке брат будет узнавать брата, отец чадо, жена мужа, друг друга, – приложу еще, – подвижник подвижника, исповедник исповедника, мученик сострадальца своего, Апостол соапостола, – все всех, да будет всех веселящихся жилище в Боге, со всеми другими благами дающему и узнавание друг друга.

16. Прошу же вас, будем крепко хранить веру святую: ибо видите сколько уклонений бывает от нее, и сколько должны мы благодарить Бога, что не попали в какое-либо заблуждение, но получили и держим веру православную. Равным образом и житие будем вести непорочное: ибо ведаете, каким ветром веет на нас дьявол день и ночь; но ничего не сможет он сделать нам, всегда находя нас огражденными верою и любовью ко Христу Господу. Почему будем стоять еще, и убежит от нас дракон сей; будем плакать и угасим разжженные стрелы похотей; смиримся под крепкую руку Божию, и Он возвысит нас; – пребудем в совершенном терпении, и дьявол исчезнет, а мы спасенными внидем в царствие небесное.

244. Возвратившись с похорон Святителя Халкидонского Иоанна, хвалит братий, что нашел их в обычном добром порядке, и желает, чтоб они всегда были таковыми

245. Празднество обычное, – и духовное; купля обычная и духовная

245. 1) Празднество обычное, – и духовное; купля обычная и духовная. – 2) И мы купцы; маргариты для нас – добродетели; бисер многоценный – Христос Господь. Да будет же каждый из нас мудрым купцом. – 3) Торжище наше – послушания, кои все суть и маргариты, и покупание, и цена. [4, 23]

17. Там и здесь по временам совершаются празднества, как и ныне в Никомидии. На эти праздники стекаются люди, продают и покупают. Но это не надолго; ибо скоро все расходятся. Но душевный праздник один есть и непрерывный, на всю жизнь каждого простирающейся, в который предметами купли и продажи служат не злато, не серебро, не одежды и не другое что из вещей преходящих и тленных, но спасение души, жизнь вечная, царство небесное, о коих люди, все тщание долженствующие иметь, мало однако же и при том немногие заботятся, все же попечение и все усилия обращают на вещи суетные и тленные.

18. Мы же, братие, не попустим себе уклониться от главной цели нашей, и от доброй купли, но слыша Господа говорящего: "царствие Божие внутрь вас есть" (Лк. 17, 21), всеусердно всякий день будем домогаться стяжать Его, не злато и серебро сокровиществуя, но веру правую и жизнь непорочную, послушание, терпите, смиренномудрие, великодушие и "любовь, яже есть соуз совершенства" (Кол. 3, 14). Сие и Господь показал в Евангелии, сказав: "подобно есть царствие небесное человеку купцу, ищущу добрых бисерей: иже обрет един многоценен бисер, шед продаде вся, елика имяше, и купи его" (Мф. 13, 45. 46). Вы – добрые купцы, все оставившие и вместо всего купившие добрый, предобрый, и предорогой маргарит – Христа, когда решились взять крест и идти вслед Его, в преподобии и правде. – Но как празднество есть время радования и недремлющего бодрствования, будем и мы радостны и бодренны, купуя на здешнем празднестве спасение свое. Добр продавец, который во всем действует с благоговейным вниманием и никогда не выходит из себя; добр покупатель, который бесчестия принимает радостно; добр меняльщик, который дает кровь и получает Дух? чрез терпение, с коим исполняет послушание.

19. Но как слово наше коснулось послушания, то почтим в кухне исполняющих череды свои, как более трудящихся, друг друга тяготы носящих и тако исполняющих закон Христов любовью; почтим и пекущихся о необходимых потребах братий, как добрых и опытных экономов о Господе; почтим и на псалмопениях радушно и благоговейно поющих, как достойных большего воздаяния. И смотри, какова жизнь наша, каково действование, какова блаженная купля, которую деяли святые отцы наши с полным усердием, которую и мы, добре совершив и успешно окончив, с радостью возвратимся домой, по реченному святым Давидом: "обраться душе моя в покой твой, яко Господь благодействова тя" (Пс. 114, 7). И буди всем нам в час смерти испустить таковой глас, как отходную молитву, и улучить за тем жизнь вечную во Христе Иисусе, Господе нашем.

246. Бог Сына Своего единородного послал в мiр целителем всех недугов наших духовных и телесных и подателем всех благ: что и когда был на земле, делал Он, и теперь делает, как всякий по себе знает

246. 1) Бог Сына Своего единородного послал в мiр целителем всех недугов наших духовных и телесных и подателем всех благ: что и когда был на земле, делал Он, и теперь делает, как всякий по себе знает. – 2) Такого благодетеля как не любить вседушно; врага же нашего злотворца и губителя как не ненавидеть. [4, 24]

20. Наступило начало нового лета, когда в Евангелии на сей день читаются такие слова: "Дух Господень на Мне: Его же ради помаза мя благовестити нищим, посла Мя исцелити сокрушенные сердцем: проповедати плененным отпущение, и слепым прозрение: отпустити сокрушенные в отраду: проповедати лето Господне приятно" (Лк. 4, 18. 19). Итак, поскольку Единородный Сын Божий послан Отцом в мiр, как целитель, то взыщем у Него просвещения очес как слепые, освобождения как пленные, отрады как сокрушенные. – Но кто слеп? Кто ослепляется пристрастием? Кто пленник? Кто уводится не уместными помыслами? Кто сокрушен? Кто обременен грехами? – Всех таковых врачует Господь: ибо не телес только есть врач, но и душ; не тогда только жившим присущ Он был телесно, но и ныне присущ есть всем невидимо, тоже благовествуя, вземля грех мiра, и врачуя всяку болезнь и всяк недуг. Никто потому не оставайся не просвещенным и не уврачеванным; но да приступает с верою, "и примет благословение от Господа, и милостыню от Бога Спаса своего" (Пс. 23, 5). О, неизреченное человеколюбие! Он из несущих привел нас в бытие, падших опять восставил, и третью даровал нам благодать – монашеское совершенство. Но если и еще согрешаем, не отвращается, а приемлет приступающих: когда сокрушены, подает отраду; когда плачем, утешает; когда течем, намащает; когда изнемогаем, укрепляет; когда уранены, врачует, и когда на самое дно ада готовы бываем низринуться, простирает руку и человеколюбно изъемлет из беды такой; так что по справедливости каждому прилично было бы говорить: "аще не Господь помогл бы ми, вмале вселилася бы во ад душа моя" (Пс. 93, 17). "Отриновен превратихся пасти, и Господь прият мя" (Пс. 117, 13). И всякий знает, в какие впадал искушения, и как тотчас обретал Бога помощником себе в скорбях своих. К тому же, нас алчущих питает Всеблагой телесно каждогодными плодоносиями, духовно пречистыми тайнами, паче матери и доилицы, желая нас и объемля любительно. Мать млеком питает чадо свое до времени; истинный же Владыка наш и Отец собственное тело Свое дает нам в пищу и питие, и это всегда О, неисследованная благостыня! О, непревосходимый дар!

21. Такового же Благодетеля как не любить? Как не вожделевать? И как не прилепляться к Нему до неразрывности? – И подлинно, если не будем к Нему так расположены, небо возопиет и земля восстенает на нас, и самые камни обличать будут нас в бесчувственности. Посему, чтоб сего не было, крепко емлемся за возлюбление Его, крайне ненавидя дьявола и отвращаясь от него. Ибо как благодетеля следует любить и вожделевать в мiру благодеяний Его; так в мiру злодейств должно ненавидеть лукавого и отвращаться от него. Ибо он есть губитель жизни нашей; он – "человекоубийца искони", по слову Господа (Ин. 8, 44); он на бесчисленное множество сект рассек род наш, по мудрованиям их, многими стрелами греховными уязвляет его и ищет совсем поглотить его. Такого его если мы не будем ненавидеть, то не найдется мука, которая, как заслуживаем, мучила бы нас за это, – за то, что мы к врагу своему душегубителю прелагаемся. Но побежим от него, братие, побежим, сколько сил есть. Бежание же сие что есть? Есть воздержание от злых дел и помышлений, равно как и к Богу прилепление, и на добрые дела себя посвящение. Почему емлемся за добро, со всем смирением, кротостью и благопокорностью работая Господу, в уверенности, что всякое добро, не огражденное смирением, незрело и непрочно. Если же есть такие, кои надменное имеют о себе мудрование, смиримся под крепкую руку Божию, да не вотще течем, но наследия да сподобимся царствия небесного.

247. Ныне время собрания винограда: от сего и урок нам, ибо и мы виноград

247. 1) Ныне время собрания винограда: от сего и урок нам, ибо и мы виноград. – Как Божий виноград, приносить должны грозды добродетелей, всецело посвящая себя Господу. – 2) Не будем возвращаться вспять, ни ходить двумя стезями. – 3) Когда же враг начнет искушать, вступим в борьбу, и поборем его. [4, 25]

22. Ныне коснемся словом того, что у нас пред очами. Что же это? Настало собрание винограда; и видим, что где ветви обременены гроздами, там радость и благословение, а где их скудно, там печаль и горевание. – Нам же что до того? Скажет кто из слышащих. – И очень много, потому что иносказательно и мы называемся виноградником Господним. Или не знаете, какую песнь поют во время совершения схимы? И не все ли мы подпеваем ее? – "Господи, Господи! Призри с небесе и виждь и посети виноград сей, его же насади десница Твоя" (Пс. 79, 15. 16). И Господь в Евангелии не говорит ли? "Аз есмь лоза, вы же рождие; и иже во Мне и Аз в нем, той сотворить плод мног: яко без Мене не можете творити ничесоже" (Ин. 15, 5). Будем же во благом Владыке нашем, яко от Него насажденные – виноградоподобно, и принесем Ему грозды добродетелей, да сподобимся благословения от Него. И да не будет нам, терния и волчцы страстей принося, подпасть под такой осудительный приговор: "всяко древо не приносящее плода, добра, посекается и во огнь вметается" (Лк. 3, 9). В отношении к нам это будет – "посекается," чрез смерть, а "во огнь вметается", разумеется – в огнь вечный, в который ввержены будут все, худые творящие дела, отступающие от исповедания, тела свои растлевающие пороками, "облацы безводни, от ветр преносими: древеса есенна, бесплодна, дважды умерша, искорененна: волны свирепыя моря, воспеняюще своя стыдения: звезды прелестные, имже мрак тьмы вовеки блюдется" (Иуды ст. 12, 13). Почему Апостол Павел вопиет: "бегайте блудодеяния; всяк бо грех, его же аще сотворит человек, кроме тела есть: а блудяй, во свое тело согрешает. Или не весте, яко телеса ваша храм живущего в вас святого Духа суть, его же имате от Бога, и несте свои? Куплени бо есте ценою" (1Кор. 6, 18–20).

23. Как же не стыдимся неба и земли мы, купленные честной кровью Христовою, опять возвращаться вспять? Как не краснеем пред самими собою, со вне являясь святолепными, внутри же будучи исполнены всякой нечистоты? Доколе будем хромать на обе плесне? Когда наконец установимся на одном пути? Ибо, говорит премудрый: "горе грешнику ходящу на две стези" (Сир. 2, 12), греха, т.е. и добродетели; потому что они ничего не имеют дружественного между собою. Нельзя назвать благоумным домочадца, который то господину своему служит, то врагу его. Всецело надлежит нам посвятить себя Богу: ибо только таким образом можем мы сделаться причастными жизни по Богу. Почему не будем останавливаться на чувственном, как бессловесные животные, но душевными силами взыдем к созерцанию небесного, обращая чувства от тленного к нетленному, от скорогиблющего к негиблющему.

24. Не попустим также, чтобы наш софистический сплетатель зла растлевал сердца наши ядом злых помыслов; но как только всеет он сласть похотную, или другое какое зло, поспешим поскорее оттолкнуть от себя лукавого льстителя. Как? молитвами и молениями, слезами и воздыханиями, и сердечными сокрушениями. Такова невидимая брань наша, таково не провозглашаемое борение и подвиг. Будем же, подражая телесным воинам, горя духом, прогонять невидимых врагов своих, – и как те в надежде воздаяния и раны приемля не отступают, так и мы, хотя бы бесчисленными покрыты были ранами, не обратимся вспять, но все будем стоять и стоять, воевать и воевать, Божией будучи укрепляемы помощью. Молю вас об этом: ибо для этого и тружусь я, говоря вам свои краткие наставления. – И за тем радуюсь о добре шествующих и воздыхаю о тех, кои поскользаются. Но да будем все правошествующи, благодействующи, смиреннотерпящи, в псалмопениях, молитвах, в службах, в послушаниях, в смирениях: и Бог мира будет с нами.

248. Получив дар освящения, будем хранить его, бегая наипаче похоти плотской: ибо она противна состоянию во благодати; низвергает в рабство; исполняет страшливостью

248. Получив дар освящения, будем хранить его, бегая наипаче похоти плотской: ибо она противна состоянию во благодати; низвергает в рабство; исполняет страшливостью. Умерщвление же ее дает все противоположное сему. [4, 26]

25. Радостью радуемся, когда приходит какой-либо Господский праздник. И праведно: ибо мы при сем просвещаемся, входя в созерцание таинства, ради коего установлен праздник. Так сие есть и ныне, в день Воздвижения честного и животворящего Креста. Ибо какая радость, и какое восхищение, что древо, – на коем стояли ноги Господа нашего Иисуса Христа, на коем Он распятый истощил животворящую кровь Свою, – что сие древо мы сподобились не только видеть, но и лобызать и обнимать? Сколько иной трудится, чтоб собрать себе побольше злата гиблющего? А нам, – тотчас и дар: ибо вместе с тем, как мы облобызали крест, прияли просвещение, освящение и избавление. Так скора благодать, так беструден дар! – Но для сохранения такой благодати неотложно потребен труд молитвы и бодренного внимания, особенно потому, что на легко стяжанное обыкновенно легко смотрят и, не как следует, берегут то. Вот почему и взываю к вам: будем блюстись от такой погрешности, и станем тщательно блюсти дар. Освященных уст наших не оскверним словами ложными и беседами суетными; освященных очей наших не омрачим блудными воззрениями; облистанного сердца нашего не очерним скверными воспоминаниями. И "да не царствует, как" вопиет Апостол, "грех в мертвенном вашем теле, во еже послушати его в похотех его: ниже представляйте уды ваши оружия неправды греху: но представляйте себе Богови яко от мертвых живых, и уды ваша оружия правды Богови. Грех вами да не обладает: несте бо под законом, но под благодатию" (Рим. 6, 12–14). Видишь ли, что в законе был царствующим грех, в благодати же правда, воцарившись, избавляет нас от всякого греха? – как написано: "но омыстеся, но освятистеся, но оправдистеся именем Господа нашего Иисуса Христа, и Духом Бога нашего" (1Кор. 6, 11). Почтим, прошу, очищение, сохраним освящение. Что мы сами себя низводим в бесчестие, сделавшись почетными? Что более надлежащего печемся о теле, которое спустя немного оставим во гробе? Что приятной считаем похотную сласть, когда она воистину есть смертоносная болесть? Похотная сласть есть удочка дьяволова; она есть поджожка огня неугасимого; и однако же мы, люди влечемся к ней, как рабы, сами отдавшие себя в плен. Я слышал, как некто из одержимых сею страстью говорил, что лучше петлю на шею, нежели раболепствовать сему греху; ибо он, как жестокий деспот, повелевает рабу своему: ступай, – и отходит; приди, – и приходит; сделай то-то, – и делает; таким же образом нечто и еще гораздо худшее своему подчиненному повелевает грех сей, именно: говори срамное, – и говорит, сделай дурное, – и делает. Обыкновенно подобно Каину стенает и трясется таковой: плывет ли на море, подозревает кораблекрушение; проходит ли по пустыне, – боится, что впадет в руки разбойников; ударит гром, – и ему кажется, что он именно для него случился; блеснет молния, – и он боится, как бы она его не опалила; он видя не видит, и слыша не слышит, расстроенные имея чувства. Что ужаснее такой жизни? Мне кажется, что лучше отдану быть зверям, чем пагубным страстям, потому что там только тело гибнет, а здесь и душа и тело. Но совсем не то бывает у добродетельного. Будучи свободен от греха (говорю это не об одной сласти похотной, но и о всякой другой страсти), он радуется и вкушает удовольствие сам в себе: царствует правдою; не страшно ему ни на море, ни на суше: ибо имеет живущим в себе Бога, к Коему и взывает в опасных случаях: "не убоюся зла, яко Ты со мною еси" (Пс. 22, 4); "не убоюся от тем людей, окрест нападающих на мя" (Пс. 3, 7); "не убоюся, внегда смущается земля, и прелагаются горы в сердца морская" (Пс. 45, 3). Видишь, что значить добрая жизнь? Она-то и есть настоящая блаженная жизнь. Ее и мы восприяли по милости Божией; о ней теперь и вся забота наша и попечение. Возревнуем же паче и паче преуспевать в ней, всему подчиняясь с благоговением, делом являя всякое послушание, всякое смиренномудрие, всякую чистоту душевную.

249. Смотря на то, как засевают поля, возьмем урок засевать себя семенами духовных расположений

249. 1) Смотря на то, как засевают поля, возьмем урок засевать себя семенами духовных расположений. – 2) Ночи увеличились: попекитесь воздерживаться от многоспанья, равно как и от всякого излишнего удовлетворения других потреб телесных. – 3) Царь воротился с похода; но не падайте духом: возверзим на Господа печаль свою. [4, 27]

26. Время ныне у нас сеятвы семян вещественных, – пшеницы и других; и видим, как люди с раннего утра спешат на дело сие и до ночи трудятся неутомимо, всячески стараясь и хорошо посеять, и достаточно на свои годовые потребы телесные. Что же мы, духовной сеятвы делатели, спим и остаемся не засеянными, чем должно? И как потом стерпим глад вечный? И какое оправдание представим своему бездействию? – Пробудимся лучше от сна, и начнем работать еще усерднее тех, кои сеют вещественное. "Ибо сеяй скудостью, скудостью пожнет, а сеяй о благословении, о благословении и пожнет" (2Кор. 9, 3). – Но что нам сеять? – Молитвы, моления, прошения, благодарения, веру, надежду, любовь. Вот семена благочестия; вот чем питается душа. Но в вещественной сеятве долготерпит земледелец, ожидая дождя, когда придет, утром или вечером. В нашем же духовном сеянии мы сами господа того, чтоб дождить и орошать, т.е. плакать и сокрушаться, когда хотим, и сколько угодно. Если же таким образом дело это в нашей власти, то прошу, будем засевать, как можно, больше и орошать обильнее, и умножать порождения правды нашей, чтоб, когда настанет духовная жатва, могли мы и руки и лоно наполнить духовными рукоятями, и сподобиться услышать: "благословение Господне на вас" (Пс. 128, 8). "Благословихом вы из дому Господня" (Пс. 117, 26). "Труды рук твоих снеси, блажен еси, и добро тебе будет" (Пс. 127, 2). – И об этом таково слово наше.

27. Но хочу напомнить вам, братие, что ночи у нас ныне стали увеличиваться, по мере умаления дней. Известно же вам, что как бдение иссушает тело, так многоспание утучняет плоть; а вместе с утучнением плоти питаются и страсти. – По сему случаю имею вам нечто сказать. Что же? "Кийждо вас псалом имать, учение имать, молитву имать": все же соразмерно да совершается, "вся к созиданию" души "да бывают" (1Кор. 14, 26), к благоустроению духа, "да не искушает вас сатана невоздержанием" (1Кор. 7, 5). Говорю это не в отношении только ко сну; но и в отношении к пище и питью, и ко всему другому: ибо все, в меру бывающее, прекрасно, потому что соблюдает нас безопасными от уклонения на ту или другую сторону и от преткновений.

28. Теперь одно слово вот о чем: так как державный (царь) возвратился с похода, то, может быть, в сердцах ваших поднимаются помыслы, как после сего пойдут дела церкви, и в частности наши. – На это имеем мы руководство в Писании: "возверзи на Господа печаль твою" (Пс. 54, 23), и той сотворить; и "аще Бог по нас, кто на ны?" (Рим. 8, 31). Как в предшествовавшие года сохранял Он жизнь нашу, избавляя нас от разных искушений и скорбей; так и после сего будет, как уповаем, хранить нас. Только достойно Евангелия будем жительствовать, небесное имея житие, как странники и пришельцы на земле. Ибо кто из вошедших от века в жизнь здешнюю, остался в ней на всегда? Не все ли, приходившие, опять вышли, как из страны чуждой? Так что здешнее пребывание есть для нас пришельствие, истинное же наше обитание и наследие в другой жизни, – в которую переселившись, да сподобимся со всеми святыми наследниками быть царствия небесного.

250. Указывает, коль велико благо нам во Христе Иисусе

250. 1) Указывает, коль велико благо нам во Христе Иисусе – обновление жизни. – 2) Какое назначение трех сил душевных, и как извратило их падение. – 3) Приглашает право действовать всеми силами и хранить благородство, коим облагорожены мы в Господе. – 4) Заключая: так действовали отцы; так будем действовать и мы. [4, 30]

1. Велико и неизреченно человеколюбие к нам Господа нашего Иисуса Христа, что Он не только "пришед благовести мир наш дальним и ближним", как написано (Еф. 2, 17); но и возшед на небеса, оставил нам святых Апостолов тоже самое благовествовать, – как пишет блаженный Павел: "по Христе убо молим, яко Богу молящу нами, молим по Христе, примирится с Богом: не ведевшего бо греха по нас грех сотвори, да мы будем правда Божия о Нем" (2Кор. 5, 20. 21). Какое безмерное о нас попечение! Какое неизреченное человеколюбие! "Не ведевшего греха по нас грех сотвори". Как и каким образом? – Не о грехе, как справедливо осуждаемом, беззаконном действии говорит Он. Да не будет! – Ибо "греха" Он "не сотвори, ми обретеся лесть во устех Его" (1Петр. 2, 22). Но о том, что Он облекся в наше, поврежденное грехом, естество, что "недуги наши прият и болезни понесе" (Мф. 8, 17), что за нас распят был и бесчестнейшей подвергся смерти. Вот что значит: "по нас грех Его сотвори!" Для чего? "да мы будем правда Божия о Нем". Как? Избавившись от греха, осуждения достойного, и в Нем живя и движась. Почему и наводит, говоря: "споспешествующе же и молим, не вотще благодать Божию прияти вам" (2Кор. 6, 1). Видите, как уговаривает и убеждает? – Что значит: "не вотще благодать Божию прияти вам?" То, чтобы мы не возвращались вспять, чтоб не поддавались тем же страстям, от коих отказались и не были нарушителями обетов, какие дали пред лицом Бога и св. Ангелов. – Но что? но "да во обновлении жизни ходити начнем" (Рим. 6, 4), – жизни чистой и непорочной, добродетельной небесной.

2. Дошедши до сего, хочу показать вам некую сокровеннейшую силу слова. Что же именно это такое? – Душа человеческая имеет три силы, – мыслительную, раздражительную и желательную. Дело мыслительной силы – веровать во Святую Троицу; дело раздражительной – гневаться на змия искусителя, отнюдь не подпуская его к себе; дело желательной – вожделевать и любить сотворившего нас Бога. Но дьявол, изменив и извратив сии душевные силы, начал устроять нам чрез них пагубу. Как? – Силу желательную в праотце нашем Адаме соблазнив ко вкушению запрещенного; силу раздражительную в Каине возбудив к убиению брата его Авеля; силою мыслительной уклонив человечество к идолопоклонству. Вот каков образ действования завистливого врага нашего!

3. Мы же пребудем в том, к чему созданы: всеми тремя силами утверждаясь в добре, и украшаясь Духом, не попустим себе погубить благородство, коим облагородил нас Господь, усыновив нас Богу и Отцу. "Елицы же прияша Его", говорит Евангелие, "даде им область чадом Божиим быти" (Ин. 1, 12). поскольку, таким образом, мы сделались чадами Божиими, не дадим себе стать чадами гнева; поскольку наименованы наследниками Божиими, не попустим себе сделаться наследниками огня неугасимого, поскольку признаны членами Христовыми, да не сотворим себя удами блудничими; не будем озираться на мiр и на то, что в мiре, не будем обращать очей на красная здешней жизни, кои суетны и скорогиблющи. Пусть, говорю предположительно, насытимся мы удовлетворением похоти плоти и крови: "кая польза в крови, внегда сходити нам во истление?"(Пс. 29, 10). Взглянем во гробы, и увидим, чем кончается похотная сласть. Пусть обложены мы стяжаниями и деньгами; что же? Не нагими ли мы вошли в мiр сей? – Нагими и выйдем из него, ничего не унося с собою, кроме дел правых или неправых. Почему св. Давид и вопиет: "едино просих от Господа, то взыщу: еже жити ми в дому Господни вся дни живота моего, зрети ми красоту Господню, и посещати храм святой Его"(Пс. 26, 4).

4. Вот блаженная жизнь! Вот благая часть, которую избрали святые отцы наши, как и ныне воспоминаемый Павел, блаженный исповедник, которого каковы и колики борения и подвиги, мы немного слышали, и которому подражая, будем усердно продолжать труды нашего подвижничества, и переносить тяготу гонения, коего удостоились, не отступая и от обычных у нас деланий; будем неутомимо тещи путем своим; и если поткнемся, поспешим скорее встать, побеждая супостата своего дьявола, да и мы получим венец правды со всеми святыми, во Христе Иисусе, Господе нашем.

251. От болезни своей – переходит к мысли о смерти и от страданий в болезни – к мукам вечным

251. 1) От болезни своей – переходит к мысли о смерти и от страданий в болезни – к мукам вечным. – 2) Сказывает, как в тогдашнем гонении одни прославились, а другие посрамились и совсем потерялись. – 3) К последним – слово сожаления, обличения и устрашения последствиями. [4, 31]

5. Болел я, и молитвами вашими оздоровел опять. Но доколе будем мы опять таким образом возвращаться к здравию? – Придет всеконечно смертный час, когда не будет иметь места это возвращение; придет и отдалит меня от вас и перешлет отсюда во иную сторону. Однако поэтому вам не следует помышлять о сиротстве: ибо не ложен сказавший: "не оставлю вас сирых" (Ин. 14, 18), – и: "се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века" (Мф. 28, 20). Кроме того, – увидим друг друга в день оный; но – когда бы можно было сказать: в радости неизреченной и в жизни нескончаемой! – А что перестрадал я во время болезни, знаете; как, будучи схвачен ознобом, подвергся я нестерпимому трясению, как скоро потом был объят палящим жаром целый день. – Страдая так, я подумал тогда в себе самом, – не так ли и в будущем веке от мук в тартаре будут переводить в геенну огненную, так что двум, или и больше того, мукам будет повинен бедный человек? Но одной или двум подвергнется кто там мукам; из здешних страданий можно заключать, сколь нестерпим гнев Божий на грешников, и от сего объявшись страхом и трепетом, принять решение всячески попещись не впасть в нестерпимые оные муки.

6. Вот и настоящее гонение "для одних" послужило поводом к проявлению добродетели, и они "просияли яко же светила в мiре, слово животное придержаще, в похвалу мне", если можно так сказать, "в день Христов" (Филип. 2, 15. 16). Сколько добра они сделали? И какого усовершения достигли? Что и себя самих спасли и спасают, став опытными чрез подъятие искушений и очистившись, как злато в горниле, чрез перегорение в огне скорбей и страданий, – и других привлекают к тому же, явясь таким образом спасителями многих и своих, и чужих. "Для других" же, впрочем очень немногих, гонение было поводом к делам злым, по причине их самопроизвольной жизни, не стесняемой законом послушания и оставляющей им свободу совершать свои стыдения. Почему очень уместно сказать о них словами Писания: "потемне паче сажи вид их" (плач Иерм. 4, 8).

7. К таковым и я возопию: сыны беззаконные, вы оставили Господа, изменили законы монашеского жития, право ступать не умеете, но как хромые шатаетесь туда и сюда; отстали вы от спутников своих и стали женолюбивы; иные из вас живут одни; другие же рабов нанимают, и даже в торги пускаются, побуждаемые сребролюбием. Не страшит вас ни кара пророческая, ни угроза Апостольская, ни увещания моего смирения. Один же из таковых, пленившись красотою, поползнулся на хищение, и даже на отречение от Бога. – Что делаешь ты, несчастный сын погибели? – Сколько раз пел ты: "камо пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего камо бегу?" (Пс. 138, 7). Или увлекшись совсем хочешь ты сдружиться со змием, прельстившим Еву и вместе с нею изгнавшим из рая праотца нашего Адама? Не думаешь ли еще отрещись от Христа, с коим сочетался чрез обет девства и сочетаться с грехом, чрез который смерть вошла в мiр? Не слышишь разве, что вопиет Евангелие о действующих сим образом: "червь их не умирает и огнь не угасает?" (Мр. 9, 44) ? Не внемлешь тому, что говорит Апостол: "блудником и прелюбодеем судит Бог?" (Евр. 13, 4) ? Что приобретаешь ты чрез совершение греха? He мрак ли и пронзение сердца, как мечем? Не низвержение ли в глубину отчаяния? Не самого ли, прельстившего тебя сатану, который теперь понуждает тебя ухватиться за петлю, как некогда Иуду? Отрезвись, омраченне; беги от сети смертной, погибельне; не давай себя запутаться в пленке адской, чтоб потом здесь жить жизнью Каина, стеная, трясясь и бегая всякого знакомого лица, и в будущем веке быть осуждену в геенну огненную; когда "придет" Господь "прославиться во святых своих, и дивен быти во всех" (2Сол. 1, 10), верно ходивших по заповедям Его, – им воздавая достойные награды, а противоположных им отсылая в уготованные им нескончаемые муки.

252. Богоявление приводит на ум величие благ от пришествия Господня на землю во плоти

252. 1) Богоявление приводит на ум величие благ от пришествия Господня на землю во плоти. – 2) Что воздадим? – мы воздаем свою крестоносную в подвигах жизнь, и настоящее исповедничество пред иконоборцами: только постоим твердо в том и другом. [4, 32]

8. Се приближается праздник Богоявления, – и день радости при дверех, радости воистину великой, какой не было от века. Ибо Сын Божий грядет к нам, не в гаданиях и символах, как видим бывал Он ветхозаветными отцами: чрез рождение от Девы нисходя и самолично являясь нам, чего ничего не было блаженнее в родах родов, и ничего предивнее во всех чудесах, какие сотворил Бог от века. Посему Ангелы благовествуют о совершившемся таинстве; звезда указывает, что на земле родился пренебесный; пастыри спешат увидеть благовещенное им спасение; маги несут царственные дары, и поется необычайно новая песнь о необычайно новом деле Божием, коим в вышних Бог прославляется, на земле же мiр водворяется, как свидетельствует и Апостол говоря: "Той бо есть мир наш, сотворивый обоя едино, и средостение ограды разоривый: вражду плотью Своею, закон заповедей ученми упразднив: да оба созиждет во единого нового человека, творя мир: и примирит обоих во едином теле Богови крестом, убив вражду на нем" (Еф. 2, 14–16). Сие желали видеть от века пророки и праведники, но не видели, как только верою. Мы же и "видели и руками своими осязали Его", как написано, – "видели и возвещаем" о сем "Слове животном: живот явился," и мы прияли сыноположение (1Ин. 1, 1. 2).

9. Но что "воздадим Господу о всех, яже воздаде нам?" В ответ на это возгласил предварительно уже св. Давид: "чашу спасения приму и имя Господне призову" (Пс. 115, 3). Но будем, братие, радоваться, – что и мы сподобились воздать воздаяние Господу о всех, яже воздаде нам. – Какое же это воздаяние? Крестоносная жизнь, воспринятая нами, и "исповедание, в коем стоим и хвалимся упованием Славы Божией" (Рим. 5, 2). – И это надлежит нам праздновать не один день, но чрез всю жизнь. Те, которые управляются плотью и в плену находятся у страстей, ни праздновать не могут, хотя кажутся празднующими, ни свободными быть, будучи рабами страстей, проданными под грех, о чем и написано: "всяк творяй грех, раб есть греха. Раб же не пребывает в дому во век: Сын пребывает во век" (Ин. 8, 34). Так как и мы сподобились названными быть сынами по благодати, то и в доме пребудем во век, "аще точью начаток состава даже до конца известен удержим" (Евр. 3, 14). Почему Духом Святым будучи укрепляемы, будем стоять в монашеском нашем устроении "и да разумеваем друг друга в поощрении любве и добрых дел" (Евр. 10, 24), – в послушании, смирении, кротости, и во всех других прекрасных рачениях, не ослабевая в своей доброй решимости, но усилия к усилиям прилагая, и это тем паче, чем более приближающимся видим день Господень. Ибо приближается день сей великий и славный, в который Судия всех открыто явится, и узрен будет во славе, в коей виден был Апостолами в божественном Преображении, – и воздаст каждому по делам его. – Буди и нам со всеми святыми узреть Его благоволительным лицом воззревающим на нас и приемлющим в царство Свое небесное.

253. Странствующему в пустыне Израилю был обещан покой; но не все вошли в него

253. 1) Странствующему в пустыне Израилю был обещан покой; но не все вошли в него. И нам обещан покой; и мы можем не все войти в него. – 2) Как сделать, чтоб войти? – Не надо поступать так, как те поступали. [4, 34]

10. Се переходим из года в год, из одного времени года в другой, от праздника к празднику, и остановки нет никакой в течении жизни сей. – Всяко однако должны же мы дойти до конца ее и войти в покой свой. "Вшедый бо в покой Его, и той почи от дел своих, якоже от своих Бог", как написано (Евр. 4, 10). Какой же это покой? – Царствие небесное, в которое подвигая нас, Апостол говорит: "Потщимся убо внити в покой оный, да не кто в туже притчу противления впадет" (Евр. 4, 11). – Что он хочет сказать? То, что как Израильтянам обещал Бог, что введет их в землю обетования; – за то же, что они потом оказались непокоривыми и преогорчали Его, не пришлось им войти: – так и мы, если будем непокорны заповедям Его, никак не войдем в царство небесное. "Четыредесят лет", говорит Господь, "негодовах ради того, и рех: присно заблуждают сердцем, тии же не познаша путей моих: яко кляхся во гневе Моем, аще внидут в покой Мой" (Пс. 94, 10. 11). Так было у них; у нас же ни четыредесять лет, но в продолжение всей жизни каждого ожидается покорность. Почему если не постараемся исполнить все заповеди Божии, то Он и о нас скажет: не внидут в покой Мой. Но тех не вошедших кости пали в пустыни; если же мы не войдем, то и тела, и души наши ввержены будут в геенну огненную; а это наказание несравненно тяжелее того, ибо написано: "отвергся кто закона Моисеева; без милосердия при двоих или трех свидетелех умирает; колико горшие сподобится муки, иже Сына Божия поправый, и кровь заветную скверну возмнив, ею же освяться, и Духа благодати укоривый" (Евр. 10, 28. 29).

11. Какая же причина преградила тем вход? Неверие, ропот, хула, противоречие, ожесточение, гордость, блуд. Вот что погубило тех. – Бежим же от сих страстей, как от лица огня, не неверуя обетованиям Божиим, но веруя, что Он силен и исполнить, что обетовал; и роптать не будем (1Кор. 10, 10), ни хулить, ни ожесточаться, ни противоречить; "будем же друг другу блази, милосерди, прощающе друг другу, яко же и Бог во Христе, простил есть нам" (Еф. 4, 32), "всегда мертвость Господа Иисуса на теле носяще" (2Кор. 4, 10), всегда готовы будучи на смерть за Христа, всегда обновляясь молитвами, молениями, слезами, созерцаниями небесных видений. Так жительствуя, внидем мы не в землю, текущую медом и млеком, как древние, но в землю кротких, туда, где источник жизни и бессмертия, где красота небесного Иерусалима, где радость и веселие, где блистание блаженной и живоначальной Троицы!..

254. Девство выше брачной жизни

254. 1) Девство выше брачной жизни. – 2) Благодаря Бога за удостоение нас сего звания, будем внимать, чтоб не пасть. – 3) Какое к тому средство? Борьба и преодоление низшего высшим, к чему направлены все наши подвиги. – 4) Приложу еще одно слово: брат Мемнон возвратился: примите его с братской любовью, как в притче отец принял сына, отходившего от него. [4, 35]

12. В беге состязающееся на ристалищах однажды в год делают это, – и то на короткое очень время; за тем состязание прекращается: и победители, и побежденные, и зрители расходятся. Но совершающие поприще девства текут не один день, а всю жизнь; и путь их, и течение по нему невидимы, как невидима и брань, какую имеют они с невидимыми врагами. Девство есть величайшая добродетель, досягающая самого верха небес. – Люди по образу жизни на двое делятся: одни живут брачно, а другие безбрачно. Брачно живущие составляют низший мiр, и безбрачные наполняют мiр высший. Те подлежать работе тлению, а эти сподобляются блистать нетлением. И как если бы кто увидел человека окрыленным, справедливо удивился бы, как он имеет вид то человека, то Ангела: так и хранящий подвижнически девство странное некое зрелище представляет и для Ангелов, и для людей: во плоти он и выше плоти; в мiре и выше мiра; почему когда кто отрекается от мiра, говорят, что он избрал образ жизни премiрный: и Господь в Евангелии сказав: "суть скопцы, иже из чрева матерня родишася тако: и суть скопцы, иже скопишася от человек: и суть скопцы, иже исказиша сами себе, Царствия ради небесного," приложил: "могий вместити, да вместит" (Мф. 19, 12). Видите, что для многих дар сей невместим, и отложен только для тех, кои распинают себя образом жизни своей.

13. Будем же радоваться и срадоваться друг другу, – будем благодарить, безмерно благодарить, что, по человеколюбию Божию, призваны мы в такое достойное звание, коим Бог прославляется и коему люди удивляются. И не только это, но и жизнь будем вести, сколько можно, внимательнейшую, потому что многие падали с такой высоты, как в давние времена, так и ныне, одни надмившись превозношением, другие поражены быв беспечностью и нерадением, из коих то и другое пагубу душе причиняет.

14. Какое же средство избавления от сего? – Птица в полете своем имеет средство избавления от беды; ибо когда почует близость ловца, расправляет крылья, перелетает в другое место, – и избегает уловления. Так и мы, когда ловец душ наших дьявол приступит, тогда, как окрыленные духом, воспарив созерцанием горе, "взыщем вышних и горняя возмудрствуем" (Кол. 3, 1. 2). Подлагает ли он сласть похотную? Мы восставим чувство благородства души. Выдвигает ли действо греха? Мы всею мыслью обымем строгость суда. Так противопоставляя одно другому, и помыслы помыслами отражая, спасемся от всегубителя. Какой же потом конец подвигов? Для плотских борцов – венец тленный, а для нас нетленный; для тех – радость временная, а для нас веселие вечное. И блаженны мы, "аще дерзновение и похвалу упования даже до конца известно удержим" (Евр. 3, 6). Почему, прошу, пребудем в молитвах и молениях, в сокрушении и слезах, в смиренномудрии, послушании, исповедании, и в других подвижнических деланиях, и с Божией помощью одержим победу над врагом. Но об этом довольно.

15. Теперь о брате Мемноне. Так как он, хоть как-нибудь, опомнился и возвратился; то нам надо приять его, "да не како многой скорбью пожрен будет таковой" (2Кор. 2, 7). – Имею однако же сказать вам при сем – что "всяк творяй грех не только раб есть греха" (Ин. 8, 34), по слову Господа, но и мерзок для любителей добродетели и, может быть, иной устыдился бы облобызать его, чтоб не запятнаться грехом его. Но поскольку Господь наш Иисус Христос, расточившего все свое с блудницами, блудного сына не отверг, когда он возвратился, – то и мы не оттолкнем от себя, но примем брата сего дружелюбно, и возвеселимся о возвращении его с благодарностью и помолимся о спасении его. – Так исполняя заповедь, как ученики Господа Спаса нашего, достойны будем наследовать царствие небесное.

255. Сколько у нас скончалось братий в изгнании за иконопочитание и от мук? Это свидетели истины православия

255. 1) Сколько у нас скончалось братий в изгнании за иконопочитание и от мук? Это свидетели истины православия. Еретики ничего такого не представляют: ибо чувствуют, как нетверды основы их. Мы же назданы на основании Апостолов и пророков. – 2) Для спасения нам остается только наздавать на сем основании злато и сребро и камение честное, т.е. святую и непорочную жизнь, очищая ее покаянием, коль скоро случится согрешить в чем. [4, 36]

16. Почил брат наш Феодор, – один из лучших, и по послушанию искусный, и по исповеданию надежный, раны приявший за Христа, в темнице и в изгнании окончивший жизнь. Что может быть радостнее сего? Столько братий наших (до сотни и с прибавком простирается число их) в какие места заброшены были, там, воссияв подобно звездам, оставили и священные тела свои во свидетельство православия ныне живущим и последующим родам. Я говорю не о нашем только братстве, но о братиях и из других монастырей, в изгнании окончивших жизнь свою. Вот величайшее утверждение церкви Божией! Такой облак имеет она свидетелей о поклонении иконе Господа нашего Иисуса Христа, Пречистые Богородицы и всех святых Его: так что, если б ничего другого не имели мы в руках, этого одного достаточно – б было в доказательство истины для тех, кои имеют здравый ум. Да постыдятся же противники православия! Ибо кто из них, борясь за свою веру, подъял когда-либо такие страдания? Никто и никогда; но они, подобно ночным животным, в ночи своей ереси парят и смелы бывают; когда же появится свет дня и православие воссияет, как денница, они укрываются в норы своего лукавого мудрования. – И пусть их плутают при свете своего огня, ими самими зажженного. Мы же, Господом назданные на основании Апостолов и Пророков и Богоносных отцов наших, пребудем твердо укорененными и на последующее время, ни мало не колеблясь от человеческих устрашений.

17. К получению спасения нам предлежит еще только, по Апостольской заповеди, наздавать, на основании веры своей правой, злато, серебро и камение честное, а не дрова, сено и хврасие (1Кор. 3, 12) – сию пищу огня. Кто так утвержден, того ничто не может поколебать в его вере в Господа. "Христос ны искупил есть от клятвы законным, быв по нас клятва", как написано (Гал. 3, 13). Не попустим же себе опять попасть под клятву. Христос омыл нас в крови Своей, банею пакибытия и обновлением Духа Святого; не дадим же себе отнюдь опять возвратиться к срамным делам, от которых отказались. Если же не сделаем так, то, в день откровения своего, Он может сказать нам: Я сделал вас Своими стелесниками, вы же уды Мои сотворили удами блудничими; Я омыл вас от грехов ваших, так что вы "не имели скверны, или порока, или нечто от таковых" (Еф. 5, 27), – вы же опять обложили себя зловонием страстей и очернили себя скверной грехов; Я исполнил вас обильно умным светом чрез Духа Святого, а вы ум свой сделали жилищем неистовых страстей; Я сделал вас сонаследниками вечных благ, вы же избрали быть лучше сонаследниками противника Моего: "отыдите же от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный дьяволу и аггелом его" (Мф. 25, 41). Но да не будет нам никогда услышать такой страшный глас и испытать такой нестерпимый гнев. Почему со всяким рвением возревнуем стяжать чистоту, слезы, сокрушение сердечное, исполняя свои послушания безропотно, бодрствуя в деле Божием день и ночь, чтоб враг, прокравшись, не поглотил невнимательной души. Когда бы нам и при бдении избежать козней змия! При дремании же как достигнуть сего! Но скажет кто: немощно и поползновенно естество наше. Согласен с этим и я, -в том же естестве состоя. Но прошу вот о чем: как только случится что такое, тотчас да будут – раскаяние, исповедание, сокрушение сердца, и живое стремление к восстановлению прежнего доброго состояния. Так действуя каждодневно, достигнем искомого; достигши искомого, и желанный глас: "придите" – услышать сподобимся, и царствия небесного наследниками сделаемся.

256. Праздновать праздники в духовных утешениях должно

256. 1) Праздновать праздники в духовных утешениях должно. – 2) Праздники проходят и жизнь вся пройдет: не будем забывать о сем, и всегда быть готовыми к исходу. – 3) Благоустрояя для сего жизнь свою, по внешнему и паче еще по внутреннему человеку. – 4) И ни от чего не отступая, что для сего потребно. [4, 37]

18. Праздники прошли, как Рождества, так и Крещения Господня, которые мы сподобились спраздновать в честь Господа Бога нашего, и в такой крайности нашей. Не печалимся однако же об этом, но радуемся очень, что за Того, Кто нас ради "себе умалил, зрак раба прим" (Фил. 2, 7), мы изгнание терпим и живем в чужой стороне. И что другое значит праздновать, как не прилепляться к Богу, чрез удаление от вещественного и беспристрастие к мiру и всему мiрскому. Ибо что скажем о тех, кои живут в пустынях, горах и пропастях земных? – Не празднуют они? – Да они еще лучше других празднуют в безмолвии своем, – возвышеннее и Боголепнее, чем те, которые имеют возможность проводить праздники в утехах, пирах, ястьях и питьях, забывая, что сами себя прельщают, – которых потому и Писание окаявает, говоря: "возвеселистеся на земли, и насладистеся: упитаете сердца ваша аки в день заколения" (Иак. 5, 5): ибо таковые уподобились свиньям, готовым на заклание; "имже бог чрево и слава в студе их" (Фил. 3, 19); так что у нас лучше праздники празднуются, если внимаем себе, и достойную нашего звания и исповедания Христа проводим жизнь.

19. Не будем однако же выпускать из виду, что дни наши бегут, как на конях, и время, как некое кружащееся колесо, одних вводит в жизнь чрез рождение, а других выводит отсюда чрез смерть, не в одном однако же возрасте и не в одинаковом благовремении, но и старцев прежде юнейших, и юнейших прежде старцев, отца прежде чад, и чад прежде отцов, иной раз многих вместе всякого возраста людей. Так благоволил установить Бог, чтобы мы, по причине безвестности часа смертного, каждочасно уготовляли себя к исходу. Будем же трезвиться и бодрствовать, чтобы смерть, нечаянно настав, не застала нас неготовыми; раскаемся тогда, но без пользы и плода. Не знаете разве, как в предыдущие дни нечаянно впал я в болезнь? и вмале не вселилась во ад душа моя? И хотя в настоящее время я поправился, но это конечно не навсегда. Должно же будет мне, уже состарившемуся, наконец, оставить вас и переселиться к отцам и братиям моим: только молитесь, чтоб это случилось в полном моем во Христе сознании, и с совершенным очищением совести за всю мою жизнь. Тогда объятый мучениями от болезни, я помышлял, и говорил сам себе: если эта мука такова, то какова же будет в будущем веке? Если в эти три или четыре дня невыносим мы страданий, как стерпеть вечные муки?

20. О сем и вам советую размыслить, и всегда о сем помышляя жить внимательно, – по внешнему человеку, – со всяким благоговеинством и смиренномудрием, трудолюбием и терпением, – а по внутреннему, – со всяким хранением сердца, не попуская нашептывать нам и нападать на нас змию великому, лукавому и злому, и не делая храма Божия обиталищем страстей, но всячески стараясь чистыми себя представить Господу, и еще здесь, прежде будущего века, начать жить блаженной жизнью. Ибо что блаженнее, как жить в мире с Богом чистым сердцем. Чему однако же невозможно быть, если не предшествуют труды, молитва, слезы, сокрушение, рвение, горение духа; хотя и при них враг не перестает нападать и возжигать в нас брань, без предъявления, нечаянную и невидимую. Делает же он сие, поскольку видит, что мы стремимся взыти на небеса и сподобиться там радости неизглаголанной. – Но как во истину "недостойны страсти нынешнего времени к хотящей славе явиться в нас" (Рим. 8, 18); то всеусильно, всею крепостью веры и надежды будем подвизаться так вести брань, чтоб расстраивать все козни демонские, подражая состязающимся на ристалищах, которые так усиливаются бежать, что в конце бега задыхаются и близки бывают к обмороку. Но у них бег часовой и венец тленный; а у нас брань на всю жизнь, почему и венец нетленный, и все другие награды вечные, кои получить и буди нам благодатно и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа.

257. Подражать надо св... отцам; но подражай тем, кои одного с тобою рода жизни: иначе вред выйдет

257. 1) Подражать надо св. отцам; но подражай тем, кои одного с тобою рода жизни: иначе вред выйдет. – 2) Вот примеры... кои и приводятся. – 3) Не берись не за свое: киновит ты? – Киновитам и подражай... указываются лица. – 4) Пустыня пустынникам; а ты терпи общежительские тяготы, как и я. [4, 38]

21. Читая жития отцов наших и обозревая их, изумляемся им. И справедливо. Ибо воистину дивны отцы наши, потому что, во плоти сей Ангелоподобно жительствуя со всем бесстрастием, угодили Господу. Но должно не дивиться только им, но и подражать, сколько возможно; и подражать с рассуждением, т.е. киновит подражай киновиту, безмолвник безмолвнику, пустынник пустыннику, игумен игумену. Ибо какая польза подражать тому, кто не одинакового с нами чина жизнь проходит, а другого. От этого не только никакой пользы не получим, но встретим и явный вред. Многие, по Боголюбию, оставив свой чин жизни, и устремясь к другому, свой потеряли, а того желаемого не достигли.

22. В доказательство чего, оставив древние о сем сказания, воспомянем то, что в нашем роде случалось. Какую пользу принес так называемому псаломщику восход на столп? Не снесли ли его оттуда в исступлении? – И ныне он ни киновит, ни столпник. Какую пользу принес тот же столп и некоему Саприту? Не сошел ли он с него ради православия, но потом не впал ли в ересь, сделавшись предателем, и теперь не самый ли он жестокий в ряду гонителей? – Но взглянем и на наше братство: наш Петр, устаревший в послушничестве и добре в нем преуспевши, не ушел ли в пустынь, благочестием влекомый? Но как оттуда воротился, и какой имел конец, знаете, видев то своими глазами. Также Амфилохий, еще и теперь живущий, не стал ли сначала столпником, потом затворником, а теперь срамничает, шатаясь туда и сюда.

23. Все сие было и бывает, по искушению от дьявола, который внушает браться за не свое, чтоб довести до потери и своего. Чего ради Апостол вопиет: "кийждо в немже призван бысть, братие, в том да пребывает пред Богом" (1Кор. 7, 24). Безмолвником ли призван? – нечего тебе думать об общежитии; киновитом ли призван? Нечего тебе гадать о безмолвничестве. Каждый в своем чине угождай Господу. Каждый в своем чине, имеет примеры, по которым и должен благоустроить свою жизнь. Ты подражай просиявшим в общежитии. Каким же это? Не древним только святым, но и тем, кои в нашем братстве и были и есть. Поревнуй блаженному Домитиану, коего вера огненна. Поревнуй блаженному Зосиме, коего послушание нелицемерно. Поревнуй блаженному Марку, который, принимая оскорбления и обесчещение, как добрый почет, умел хранить свое устроение непоколебимым. Поревнуй Терентию, который, многие годы служа больным в кухне, никогда не поддавался малодушию и не уклонялся от труда, но даже, когда предлагали ему перейти на другое послушание, не соглашался, желая лучше злострадать в обычном своем послушании. Поревнуй и другим братиям, многим, отличавшимся в своих послушаниях, коих имена в книге живых. Вот кому подражай, а не пустынникам.

24. Пусть пустыня и горы останутся для Аввы Иоанникия и подобных ему; ты же возлюби послушание и своей воли отсечение. Тот в настоящее время не терпит гонения, а ты гоним за правду. Тот не заключен в темницу, ты же в темнице пребываешь Господа ради. Тот не бит, а ты потерпел побои за Христа. Все такое, тобою претерпенное несравненно выше покойного пустынного пребывания. – Скажу нечто и о себе самом я смиренный. – поскольку я недостойно поставлен во главу вас; то оставить ли мне настоятельство и удалиться в пустынь, или начать другой, какой представится, род жизни? Но так поступать несвойственно ни главе, ни пастырю, который душу свою должен положить за овец своих. Да и вам не подобает ни замышлять, ни делать что-либо, иное от того, что вы теперь есте. Ибо от сего бесплодие и нестроение предлежащей жизни, а от терпеливого пребывания в порядках заведенной послушнической жизни всякое благоплодие духовное. Почему всякий, как Бог ущедрил его и как Господь позвал, – так пусть ходит, так жительствует, так благоугождает Господу, да сподобится услышать: "Добре, рабе благой и верный, о мале был еси верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Господа твоего" (Мф. 25, 21).

258. Указав, что есть монах, – изображает, в чем нынешние монахи отстали от прежних

258. 1) Указав, что есть монах, – 2) изображает, в чем нынешние монахи отстали от прежних, – 3) напоминает, что это противно слову Божию, и – 4) как удобно оказаться в сем исправными, – с побуждениями к тому. [4, 39]

25. Ничего нет блаженнее нашей жизни, ничего нет возвышеннее нашего жительства; если только как называемся, так и живем, а непротивное имени имеем жительство. Монах есть тот, кто на единого взирает Бога, Бога единого желает, Богу единому прилежит, Богу единому угодить старается, мир имеет к Богу, и мира между другими виновником бывает. У кого же этого нет, а напротив есть рвение, зависть, разделение, тот "слеп есть, мжай" (закрыл глаза), "забвение прием очищения древних своих грехов", как написано (2Петр. 1, 9).

26. По какой же причине я это сказал, знаете вы, виновные. И говорю, что не для того сделал это, чтоб опять огорчить вас, но чтоб утвердить вас на будущее время не впадать в те же погрешности. При отцах наших не принималось оглаголание, но услышавший оглаголание или уши затыкал, или оглаголанное обращал в добрую сторону. Ныне же мы легко открываем слух оклеветающему и слушаем его с таким желанием, с каким никогда не слушали возглашаемых в церкви чтений. При отцах наших ничто не говорилось не преподобно, но всегда тихо и чинно; ныне же говорят с гневом, криком и искажением лица: чего что может быть безобразнее? При отцах наших не было ропота, но каждый принимал с благодарением, что давалось, и от этого горькое было сладко и неприятное приятно; ныне же мы ропщем, осуждая то и это, не только сами в себе, но и при всех, чтоб побольше наделать ропотников, и побольше Бога преогорчить.

27. Не подобает сему так быть, братия мои, не подобает. Не монашеское это дело, и не мал грех, грех осуждения и досаждения: ибо сказано, что "досадители царствия наследити не могут" (1Кор. 6, 9). Но и роптать не малый грех, – как написано: "ни ропщите, якоже нецыи от них" (Израильтян в пустыне) "ропташа, и погибоша от всегубителя" (1Кор. 10, 10). И буесловие немалый порок; ибо написано: "всяко слово гнило да не исходит из уст ваших, но точью еже есть благо к созиданию веры, да даст благодать слышащим: и не оскорбляйте Духа Святого Божия, имже знаменастеся в день избавления" (Еф. 4, 29. 30). Не видите, чем угрожает Апостол? – тем, что, буесловя, мы Духа Святого прогневляем. Или не боимся, что в день суда должны будем дать отчет во всяком слове праздном, как Сам Господь сказал?

28. Почему же после сего не вникаем себе? Почему не готовимся быть в добром порядке пред тем, что имеет постигнуть нас? Тебя разбранили? перенеси великодушно досаждение, подавив в себе огорчение, – как делал св. Давид: "смятохся", говорит, и "не глаголах" (Пс. 76, 5). Оскорбление таким образом пройдет, а добродетель твоя пребудет вовеки. Пища предложена не такая, какой тебе хочется? – Благодари и за ту, какая есть; ибо что ты осуждаешь, почитая нехорошим, того другие желали бы хоть отведать. При том, если не будет встречаться с нами что подобное, то чем же докажем мы свою послушливость? Что и хвалиться ею? Ибо ни воздержанием, ни бдением, ни спанием на голой земле, ни другим каким подвигом не можем мы оказаться так благоискусными в житии, как отсечением своей воли, этим мученичеством, неразлучным с киновийной жизнью. "Отложите убо всяку злобу и всяку лесть и лицемерие и зависть и вся клеветы", как заповедал св. Петр Апостол, "яко новорождени младенцы, словесное и не лестное млеко возлюбим, яко да о нем возрастем во спасение" (1Петр. 2, 1–3), если вкусили, что благ Христос Господь, если желаем жизни вечной, если не отказываемся следовать добрым внушениям, если не утомляемся и не падаем в духе, всегда возвращая себя от погрешений и падений. Ибо таким образом бывая благоискусными, сподобимся несомненно жизни вечной во Христе Иисусе.

259. Помня, что даровано нам воплощенным домостроительством, – будем жить в обновлении жизни, по духу его, – бегая ветхости

259. 1) Помня, что даровано нам воплощенным домостроительством, – 2) будем жить в обновлении жизни, по духу его, – 3) бегая ветхости, именно – сласти похотной и зависти, от коих все зло, – и – 4) ревнуя о всяком добре, любя и скорби из-за него. [4, 40]

29. Как жаждущие хотят пить и алчущие есть, так должны мы вожделевать слышания слова Божия. Ибо от слышания его, мы приобретаем весьма многое: из беспечных становимся ревностными, из ревностных ревностнейшими. Какое же ныне слышится к нам слово? – "так", говорит, "возлюбил Бог мiр, яко и Сына Своего Единородного дал есть, да всяк веруяй в он не погибнет, но имат живот вечный" (Ин. 3, 16). И не просто – "дал", но "даже до смерти, смерти же крестныя" (Фил. 2, 8). Как? мы были порабощены дьяволу преслушанием Адамлим, обладаемы смертью, проданы под грех, повинны тлению. Пришел Единородный Сын Божий, давший Себя в искупление всех, и не только избавил нас от власти смерти, но, омыв нас от грехов наших кровью Своею (Апок. 1, 5), сделал наследниками царствия Своего, как написано. Видишь крепкую и сильную любовь Его? Видишь безмерную милость человеколюбия Его? Как непостижимы милости Его, и как неисследованны щедроты Его, которые богато излил Он на нас чрез Иисуса Христа Спасителя нашего!

30. Что же скажем на это мы бедные, и что подумаем? Возвратимся ли опять на грех? Возжелаем ли рабства? Изберем ли бесчестие, тление и осуждение? – Да не будет. – "Иже бо умрохом греху, как еще будем жити в нем? Или не разумеете, яко елицы во Христа Иисуса крестихомся, в смерть Его крестихомся? Спогребохомся убо Ему крещением в смерть: да якоже воста Христос от мертвых славою отчею, тако ими во обновлении жизни ходити начнем" (Рим. 6, 2–4). – Будем же, братие, ходить во обновлении жизни, как и обещались снова и при приятии схимы, будем жить "в правде и преподобии, как подобает святым" (Еф. 5, 3), в мире и единомыслии, в честности, в благородстве и благоговении, во святыне и бесстрастии, не увлекаясь "прежними в неведении нашем похотениями" (1Петр. 1, 14), но как от огня убегая от прежних пристрастий, утверждены быв на камне веры нашей.

31. Вот что есть обновление! Что же ветхость? – Сласть греховная, коей быв уловлен праотец наш Адам, сделался изгнанником из Рая, и подпал под иго настоящей многоплачевной жизни нашей, – зависть, коей возгордевшись, Каин убил брата своего Авеля, за предпочтение даров его, после чего стенаящим и трясущимся был он всю жизнь свою. От сих двух страстей неисчетное число зол вошло в мiр: отсюда потоп, истребивший все живое на земле; отсюда горькая участь Содома и Гоморры, огнем и жупелом (серою) в пепел обращенных, в показание нечестия их. Видите, что наделал грех, и похоть очес с гордостью житейской?

32. Но как сказано уже, милостью Божией мы воззваны, улучили свободу, востекли к всыновлению. Будем же стоять в свободе, к коей освободил нас Христос, и в славе, коей Он прославил нас, сохраним себя, от всего суетного отвращаясь, и все ради Христа ни во что вменяя, – бесчестие почитая честью, скорбь радостью, раны наслаждением, гонение блаженством, смерть жизнью, как почитали и ныне поминаемые святые отцы наши и братия, коих имена в книге живых. Так жительствуя, и мы здесь "явимся, яко светила в мiре слово животное придержаще" (Фил. 2, 15), в будущем же веке царствия Божия наследниками быть сподобимся.

260. Указав, как обозрение житий святых отцов оживляет в нас все доброе, и отревает от всего недоброго, – приглашает подражать им всякого, по роду послушания своего

260. 1) Указав, как обозрение житий святых отцов оживляет в нас все доброе, и отревает от всего недоброго, – 2) приглашает подражать им всякого, по роду послушания своего, – 3) да не будет у нас непослушания, лености и ропотливости. [4, 41]

1. В дни сии, когда прочитываются жития святых отцов наших, какую великую почерпаем мы от того пользу, и какого радования причастны бываем, и сказать нельзя. Ибо что, скажи мне, сладче, как обозревать бессмертные их деяния, чудеса и победы над бесами! Мне кажется, что даже камни чувствуют эту пользу, а не только разумный человек. От этого просвещается ум человека, отлагая омрачительное мудрование плоти; от этого душа умиляется, воспаряя к божественной любви. Истиннейше можно сказать, что это (т.е. собор святых) Божий рай Едемский, не вещественными растениями, а духовными разнообразными плодами наполненный и красящийся, где благоухает дыхание жизни, где змий не уязвляет, а язвы получает, не изгоняет, а изгнан бывает, как и подобает. И если царствие Божие внутрь нас есть, то не погрешит, думаю, кто назовет царством небесным святых, на коих почив, всеблагой Бог, как какой царь щедролюбивый, раздает дары рабам своим. Что мне после сего царства земные? Что суетная славишка и чрево, обреченное на упразднение? Что злато и серебро, и светлые одеяния, и всякая другая суетность? – И сравнения никакого не стоит все сие, как сопоставление света со тьмой, жизни со смертью, истины со сном.

2. Если же все сие так есть, будем "радоваться радостью неизглаголанной и прославленною" (1Петр. 1, 8), что улучили лучшую часть и что стали принадлежать к роду избранному, сияющему небесным благородством; и не только радоваться будем сему, но и поревнуем подражать их добродетелям, на сколько сил достанет, чтоб явно было, что не пустое имя носим, "образ только благочестия имея, силы же его отвергаяся" (2Тим. 3, 5). Как в аптеку приходя, всякий по своей болезни избирает врачевство; таким же образом и мы, желая добре подражать святым, будем избирать примеры, какие каждому сродны по его жизни и таким образом почерпать из их жития пользу себе. Я недостойный буду смотреть на достойно пасторствовавших; эконом – на верно и разумно экономствовавших; келарь – на рассудительно и добросовестно келарствовавших. Тоже самое пусть думает канонарх, гостинник, повар, трапезарь и все прочие, к какому бы послушанию кто ни был приставлен. Примеры добрые на всех найдутся, если захотим видеть их и подражать им.

3. Да не будет же ни у кого никакого непослушания. Как только позван, тотчас являйся. А говорить: немного подожди – и явлюсь, особенно эконому, небезгрешное и не недостойное осуждения дело. Никто также не отказывайся от своего послушания, но благопокорно исполняй его, хоть бы смерть: это будет настоящее монашеское совершенство. И ропотлив никто не будь, осуждая наше место, яко не имеющее того и этого. Таковой повинен суду возроптавших в пустыне, коих пагуба изумительна (Чис. гл. 16-я). – Но кто это такие? – Невежды, нетерпеливые, младенцы умом, – недостойные даже того, чтоб дышать воздухом, а не только получить столько утешений. – Впрочем всеблагий Бог наш неразумных да вразумит, разумных да умудрит паче, и всех да спасет в царствии Своем, во Христе Иисусе, Господе нашем.

261. Все желаемое по духу мiра непрочно; одна добродетель вечно блаженна

261. 1) Все желаемое по духу мiра непрочно; одна добродетель вечно блаженна. – 2) Она ублажается даже и здесь, как видим из каждодневного воспоминания в церкви святых. – 3) Что ж будет там? Там Святые будут как солнце, и будут со Христом. – 4) Сего сподобиться поревнуем, как и избежать противоположного сему. [4, 42]

4. Из людей одни ублажают богатство, другие – власть, те – успехи, эти – наслаждения. Но из этого ничто недостойно ублажения, потому что ничто не пребывает навсегда, но гибнет вместе с настоящим веком. Но и здесь это многих не долго утешает; но лишь показывается и тотчас исчезает, как сон. Одна добродетель достойна ублажения, как вечно пребывающее обладание, соделывающее обладателей своих блаженными. – Вспомним, сколько от века было властителей, и утешников, – и ни единого из них память не есть с похвалою; а добродетельных слава неугасима.

5. И это видно из того, что мы делаем. Вчера мы ублажали святого Златоуста, ныне ублажаем приснопамятного Ефрема, завтра будем ублажать другого святого. Таким образом они, как светила, в продолжении года один за другим воссиявают на тверди Церкви, в памятях о них, отверзают уста наши к прославлению их и освещают наши по Богу стопы. Верно потому священное слово: "ихже предуведе, тех и предустави, сообразных быти образу Сына Своего, яко быти Ему первородну во многих братиях: а ихже предустави, тех и призва; а ихже призва, сих и оправда: а ихже оправда, сих и прослави" (Рим. 8, 29. 30). Что скажем на это? Мы разве непричастны такого звания и славы? Конечно причастны. И нам смиренным не чужды и жизнь крестоносная и цена блаженства; так как мы до нынешнего часа терпим гонение, кроме предшествовавших подвигов доброго исповедания. И о, коль дивна сила добродетели! И что дарует она тем, кои строго держатся ее!

6. Но это здесь; что же в будущем веке? О, кто может изобразить оное блаженство и славу оную! Господь так говорит о сем: "тогда праведницы просветятся, яко солнце" (Мф. 13, 43). Как Он Сам есть солнце правды, то обетовал, что и праведники, как сообразные с Ним, возблистают солнцевидно, как утверждает Апостол: "понеже с Ним страждем, то с Ним и прославимся" (Рим. 8, 17). И как вымолил у Отца Сам Господь: "Отче, ихже дал еси Мне, хощу, да идеже есмь Аз, и тии будут со Мной: да видят славу Мою, юже дал еси Мне, яко возлюбил Мя еси прежде сложения мiра" (Ин. 17, 24). Видите, куда мы отыдем? – "Идеже есть Христос одесную Бога седя" (Кол. 3, 1), где радость и веселие, где хоростояние Ангелов, и церковь первородных на небесех написанных, – где одного с нами чина сущие братия и отцы, туда отыдем мы спустя немного, и там "начнем веселиться с Тем, Кто владычеством своим владычествует над веком", как поет блаженный Давид (Пс. 65, 7), – не над веком в тысячу или десять тысяч лет, но над веком, нестареющимся и конца не имеющим.

7. И к сим кто доволен? – Тот, кто столько ревностен, что весь день и всяк час трезвится и бодрствует, чтоб не воздремать душой: ибо, при таком дремании, страсти, как звери, нападают на нас и овладевают душой. Пока же мы пребываем на страже и бдим над собою, дотоле не окрадет хищник, не похитит змий. – Итак, бдеть надобно и обозревать умом сказанное пред сим, равно как и противоположное сему, – муки, кои угрожают противящимся воле Божией: огнь неугасимый, тьму кромешную, червя неусыпающего, и все другие; чтобы, бывая исполнены и объяты такими помышлениями, могли мы миновать сети вражеские, и безукоризненными прейти отсюда и улучить царство небесное.

262. Много благодеяний от Господа было нам при перехода из пустыни сюда: благодарить должны не словами только, но и делом

262. 1) Много благодеяний от Господа было нам при перехода из пустыни сюда: благодарить должны не словами только, но и делом. – 2) Что же воздадим? – Будем жить во славу Божию, – будем благоуханием Христовым, взыдем на гору, да видят. – 3) Для сего оставим дольняя и горним благоукрасимся. – 4) Что не далеко от нас; ибо в нас есть. [4, 43]

8. Всегда наслаждаясь благодеяниями Божиими, всегда и благодарить Его должны мы от сердца теплого в молитве напряженной. Ибо посмотрите, какое и ныне благодеяние! Когда вынуждены были мы убежать, боясь Агарян, не препитал ли Он нас, как в пустыне, в том месте, куда мы были отброшены; и это в продолжении многих дней? Не отверз ли Он нам потом дверь упокоения здесь, где и храм прекрасный и обиталища благоприличны; тот же, кто приял нас – единодушный наш брат? – Сколь велико попечение о нас Божие! Что бы надлежало сделать и Он не сделал? – В продолжении самого бегства нашего доставил Он нам хлеба, вина, рыбы и прочего потребного, сколько требовалось, и даже более, чем требовалось, так что изумлялись видящие то. За все такое не просто благодарить, но и души свои до крови положить долженствуем мы бедные. Почему прошу, возжжем в себе любовь к Нему крепчайшую, прилепимся к Нему всецело и воздадим любезнейшее Ему воздаяние.

9. Какое же воздадим Ему воздаяние? – Будем жить и здесь во славу поклоняемого имени Его, чтоб и на нас исполнилось сказанное Им: "тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела: и прославят Отца вашего, иже на небесах" (Мф. 5, 16). Негде говорит и Апостол: "Богу благодарение всегда победители нас творящему о Христе Иисусе, и воню разума Его являющу нами во всяком месте. Яко Христово благоухание есмы Богови в спасаемых и в погибающих". (2Кор. 14, 15). Видишь, что добродетельный есть благоухание Христово, где бы он ни жил? Добродетель и по естеству своему не такова, чтоб укрываться; но проходящий ее всем делается явен: так как и написано: "не может град укрыться верху горы стоя" (Мф. 5, 14). Град есть душа человеческая, гора – высота добродетелей, на которую востекшие "сияют, яко светила в мiре, слово животно придержаще в похвалу" себе самим "в день Христов" (Филип. 2, 15). Взойдем же, братие, и мы на святую гору сию.

10. Но взойти туда мы не можем, если наперед не оставим дольнего, – т.е. пожеланий плоти и помышлений, и погибельные удовольствия здешней жизни, от коих удаление есть восхождение к добродетели. Итак, да очистится сердце от скверных помышлений, да уцеломудрится око смотреть право, да затворится ухо от слышания злого, – да запретится языку говорить суетное, да удерживается рука от прикосновений не подобающих, да направится нога на путь мирен, все члены да обучаются соответственному добру и да освящаются благообразием Христовым. Царь земной благосклонно приветствует того, кто прекрасен и украшен телесно; Царь же Небесный благоволит к тому, кто благоукрашен в духе, хотя, по видимости, он нищ, слеп, хром, и другие имеет видимые недостатки, почитающиеся у людей презренными. В сем разуме неблагородные бывают благородны, бесславные славны, нищие богаты; по сей же причине блаженные Апостолы из рыбарей явились лицами начальственными по всей земле; отсюда св. Антоний, не проходивши наук,был премудрее мудрецов; отсюда, – заимствую пример ближе к нам, – наш Фаддей, скиф и раб, как знаете, востек на высоту исповедания Христа и славным сделался в мiре.

11. И о, неизреченное к нам человеколюбие благого Бога нашего! Какой удобный даровал Он нам вход к Себе! Ибо для сего не требуется ни посредник ни деньги, ни ожидание благоприятного какого-либо случая; но только восхотеть надобно, – и все сделано. – Итак желаешь ли быть великим на небесах? Избери здесь быть последним. Желаешь ли сыном Божиим нарещися? Умиротвори душу от страстей. Желаешь ли очами Божиими быть зримым? Емлись за правду. – Но к сим кто доволен? – Охотно приемлющий учение, любящий делать правду, стремящийся обогатиться небесными благами. – Но буди и нам, исполняя в таком настроении животворные заповеди, улучить царствие небесное со всеми святыми, во Христе Иисусе, Господе нашем.

263. Всякий исполняй свое послушание, всеусердно, как пред Богом

263. 1) Всякий исполняй свое послушание, всеусердно, как пред Богом. – 2) Я свое, вы свое: и будем друг другу удове, общее устрояя благобытие. [4, 44]

12. Как исполняющие послушание, так и распоряжающиеся послушаниями должны со всем вниманием и усердием, – подвижнически, – исправлять свое дело, – и эконом и подъэконом, и келарь, и повар, и трапезарь, и всякий другое какое делающий дело, – чтобы не подпасть грозной клятве, гласящей: "проклят человек, творяй дело Господне с небрежением" (Иерем. 48, 10); а напротив, чтоб наипаче достойными сделаться благоволения Господа, Который сказал: "кто есть верный раб и мудрый, его же поставит господин его над домом своим? Блажен раб той, его же, пришед господин его, обрящет тако творяща. Аминь глаголю вам, яко над всем имением своим поставит его" (Мф. 24, 45–47). Видишь, какую и коликую честь дает Он добре служащему? Явно же, что не добре служащему противоположный сему выпадает жребий. Почему прошу вас, исполняй каждый добросовестно вверенное ему послушание, и тем прославляй Бога и стяжай свое спасение. Эконом экономски удовлетворяй телесные потребы, давая каждому подобающее не по лицеприятью и не по пристрастью делая что-либо, но все по благорасположению и братской любви. Келарь, смотри, как удовлять братство пищей, делая свое дело искренно с одним желанием упокоить их, и в келарне ничего не держа попорченного. Повар, блюди совесть в варении пищи и в приправе ее, как бы Самому Богу принося служение свое. Трапезарь, содержи чистою трапезу и все потребные в ней сосуды, служа братиям, как Господу. Также пусть действуют и другие в своих им послушаниях.

13. Говорю же сие не затем, чтобы одних из вас восстановить против других, но чтоб каждый, в чем призван, тем и старался удовлетворить своему долгу служить другим, имея пред умными очами своими Бога, от Коего и мздовоздаяние все ожидать надлежит. – И мне, смиренному, разве не вверено свое домостроение? – Да, и еще самое большое. – Итак, как на мне лежит печься и бдеть о душах ваших, умолять и вразумлять каждого, и наедине и обще со всеми возвещать вам правду Божию и грядущий меч: так и вам без лености следует исполнять свои послушания. – И будем таким образом одно тело и один дух, как и призваны в едином уповании звания нашего – друг друга любя, как члены одни относительно других, друг друга терпя, друг о друге заботясь, друг друга тяготы нося; чтоб во время исхода поздно не пожалеть о напрасно потраченном времени в нерадении; но да будем всегда добре приготовлены к сему исходу, и искренно благонадежны, прешедши отселе с доброю совестью, улучить царствие небесное.

264. Подрались: обличает

264. 1) Подрались: обличает. – 2) Указывает причину в гордости, которая наперед научает: тронь-ка; я ему, – а потом и делом то являет. – 3) Средство против сего – укоренять в сердце благие преднамерения. [4, 45]

14. Не надолго я отлучался от вас; но воротившись, нашел среди вас бесчиние, о котором нахожу нужным объявить всем, и такое бесчиние, что некие, руки простерши, схватили друг друга неистово, с гневом и криком. – Что касается до одного из них, это не совсем странно, потому что он еще мiрянин и не принят в число братства; чтоже касается до другого, то это крайне странно, потому что он сделал это, будучи уже монахом, который должен быть распявшимся мiру, и плоть иметь пригвожденной ко кресту. Как же это ты, брат, сошел со креста, как освободясь от гвоздей, возложил руки свои по-иудейски на Христа Иисуса: ибо Он сам сказал: "сотворивший единому сих братий Моих меньших Мне сотвори" (Мф. 25, 40). И ты не убоялся от лица сказавшего сие? He устыдился Ангела, хранителя жизни твоей? Не устрашился смотрящих на тебя братий и сторонних лиц? "Тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят добрая дела ваши, и прославят Отца вашего, иже на небесех", заповедал Господь (Мф. 5, 16). Тебя же твое худое дело таким напротив покрыло мраком, что тобою имя Божие похулилось. Увы мне грешному! На какую высоту жизни позваны мы, и куда низверглись, срамничая подобно злонравным мiрянам. Ты говоришь, что тот начал брань; но разве ты не слыхал как кротко Господь сказал слуге, ударившему Его в ланиту: "аще зле глаголах, свидетельствуй о зле: аще ли добре, что мя биеши?" (Ин. 18, 23). И опять на кресте: "Отче, отпусти им: не видят бо что творят?" (Лк. 23, 34). Ведая сие, тебе должно было и, когда укоряют, благословлять и, когда бьют, молиться о них и, когда хулят, молчать (1Кор. 4, 12. 13). Ты же, не подражая благому, чьим подражателем сделался? – Смотри, какова заповедь, заповеданная Апостолом: "всяка горесть, и гнев, и ярость, и кличь и хула, да возьмется от вас, со всякой злобою" (Еф. 4, 31); а вы дошли до рукопашной, дрались за волосы, друг друга душили? – Так презрен закон Божий. "Всуе ковачь сребро кует," говоря пророческим словом (Иер. 6, 29). Напрасно и я смиренный тружусь до утомления. Впрочем и при этом я не перестану делать свое дело, тем паче, что иной раз имею много внимательных слушателей.

15. Но где же причина такого бесчестия? Ибо должно не обличить только грех, но указать и врачевство. Злая совесть изобрела эту злую новость, гордостное о себе мудрование, злого сердца замысел. "Если он мне скажет то-то, говорит в сердце своем задорный, я отвечу ему вот что; если он меня хватит так-то, я отплачу ему тем же." – Потом когда случится раздражение, по какому-либо поводу, тогда, что гадали в сокровенности, выносим мы и наружу. Ибо неложен рекший: от "избытка сердца уста глаголют. Благой человек от благого сокровища износит благая: и лукавый человек от лукавого сокровища износит лукавая" (Мф. 12, 34. 35).

16. Сделаем же сердце наше сокровищем благих преднамерений. И тогда не только не изнесем мы ничего лукавого, и не станем драться; но и если кто ударит вас в десную ланиту, мы обратим к нему и другую (Мф. 5, 39), и что бы другое ни случилось, поступим по Евангельской заповеди. – "И Вскую умираете, доме Израилев?" (Иезек. 33, 11). Прилично здесь сказать и нам. Вскую день изо дня попусту и всуе иждиваем жизнь свою, в яствах и винопитьях знатоками являясь, а в деланиях заповедей Божиих бывая невеждами? Не лучше ли будет укрепиться нам в себе чтоб вперед: не огорчаться, не серчать, не яриться и не кричать, от чего, как некие стрелы, вырываются оскорбительные слова, а то и этого еще что-нибудь худшее. – Се "завещаваю" вам "пред Богом оживляющим всяческая, и Христом Иисусом свидетельствовавшим при Понтийстем Пилате доброе исповедание: соблюсти" вам "заповедь нескверну, и незазорну" (1Тим. 6, 13. 14), чтоб не принудить меня подвергнуть вас тягчайшим епитимиям, но чтоб паче действуя всегда и во всем благообразно и по чину, и меня грешного успокоить, и Богу благоугодить, и вечных благ сподобиться.

265. Еще обличает подравшихся; и – приглашает всех к миру, заимствуя побуждение к тому из св.Причащения

265. 1) Еще обличает подравшихся; и – 2) приглашает всех к миру, заимствуя побуждение к тому из св. Причащения. – 3) К сему незаметно прицепляет слово о девстве, которое хвалит, и – 4) для коего средством ставит раскаяние в огне страха Божия и заколение в слезах. [4, 46]

17. Ни я не должен чувствовать насыщения спасительным беседованием, ни вы – душеполезным слушанием. Но оба мы того и другого должны иметь ненасытимое вожделение, как жаждущие почерпнуть воды. И это есть признак преуспеяния, условие и действо спасения. Ибо слова путеводят к делам – добрые к добрым и противные тому к противным. поскольку же мы желаем делать доброе, то должны пользоваться добрыми поучениями и благими собеседованиями, чтоб не погрешить в должном. Сему самому научая, Апостол вот что говорит: "всяко слово гнило да не исходит из уст ваших: но точью еже есть благо к созиданию веры, да даст благодать слышащим. И не оскорбляйте Духа Святого Божия, имже знаменастеся в день избавления". И далее: "всяка горесть, и гнев, и ярость, и кличь, и хула, да возьмется от вас, со всякой злобою. Бывайте же друг ко другу блази, милосерди, прощающе друг другу, якоже и Бог во Христе простил есть вам" (Еф. 4, 29–32). Видите, что заповедует Он? Какова точность в определении заповеди? – Вот что у него говорится еще строже в другом месте: "иже Христови суть, плоть распяша со страстьми и похотьми" (Гал. 5, 24), т.е. как бы неподвижными пребывают к греховному действованию. Если же это так, то рассуди, какого осуждения достойны подравшиеся наши? Они не только побранились, но и руки возложили друг на друга. И ты, мiрянин еще, только причисленный к нам, простираешь руки на монашествующего? – А ты, монах, дерзаешь палкой бить приготовляемого к обетам послушания? – Нет; ты уже не монах, а мономах (единоборец), не аскет, а разбойник, не сын мира, а чадо гнева. Не от бранных ли слов пошли удары, за ударами же не следуют ли иной раз смертоубийства? – Почему поступившие так подвержены будут подобающей епитимии, чтоб не дошли до чего худшего.

18. Вы же, возлюбленные, как ученики кроткого и миротворного Владыки, кротко и мирно между собою живите, – "мир имейте и святыню со всеми, ихже кроме никтоже узрит Господа" (Евр. 12, 14). Устыждайтесь Владычнего тела и крови, коих причащаться сподобляемся. Душа, приемлющая пречистые дары, не должна допускать в себе смятения, неистовства и неуместных пожеланий. Уста, черплющие из бессмертного источника, не должны произносить нечистых смрадных слов. Очи, освященные честной кровью, не должны смотреть зверски и позволять печатлеться в себе блудническим видам. Рука, принимавшая божественное сокровище, не должна касаться ничего не подобающего.

19. Но и все члены, как уды Христовы, должны быть содержимы и блюдомы в чистоте. Конечно и всякая добродетель велика и вожделенна, но не столько, сколько девство. Девство первейше воссияло в раю, прежде чем змий обманул прародителей своими софизмами; – девство сподобилось быть матерью Христа; девство людей делает Ангелами; девство возводит мiр к нетлению.

20. При сем спросит кто, как же нам стяжать его? – Как иначе, как не бесчисленными трудами и потами? – Ибо где предлежит великое дело, там должно быть и тщание велико и труды немалы. Как меч острый добре рубит нападающих, так и душа, в страхе Божием, как в огне выкованная и в слезной воде закаленная должна рубить демонские помыслы, ловя их, как добычу. Если затупится, опять надо оттачивать ее, чтоб побивала не тысячами, а тьмами, как поется о Давиде; потому что "много борющих нас с высоты" (Пс. 55, 3), и бесчисленны духи злобы, против нас воинствующие, сопротивление коим до конца показывает истинного воина Христова и делает его венценосцем. Буди же милостью Божией согрешившим прощение, вам же добре текущим, усиление рвения, чтоб еще и еще совершать всякую заповедь Божию, и за то улучить царствие небесное.

266. Ревностный не от дел только худых воздерживается, но и от помыслов: чрез что стяжает мир Божий, в коем упоевается божественными созерцаниями

266. 1) Ревностный не от дел только худых воздерживается, но и от помыслов: чрез что стяжает мир Божий, в коем упоевается божественными созерцаниями. – 2) Будем же внимать себе, и не дадим помыслам замедлять в душе, – особенно блудным и гневливым. [4, 47]

21. Нерадивые и обеспечившиеся почитают грехом самым делом совершать беззакония, как-то: прелюбодеяние, блуд, студодеяние, нечистоту и всякое другое дело злое, против которых и закон тяжел. Но ревностный и желающий во всей точности сообразоваться с заповедями не считает неповинными и неподобных мечтаний мысленных, от коих происходят в теле непотребные движения, и всячески старается и это все уничтожить в себе, и пребывать в покое от пагубных страстей: что и есть мир иметь к Богу чрез Господа нашего Иисуса Христа, как говорит Апостол (Рим. 5, 1), в коем установившись, душа радуется радостью великой и услаждается сладостью ненасытимой, любя входить в помышления о Боге и углубляться в созерцания неизреченных Его величий, до забвения себя самой. Когда же случится ей выйти из такого состояния, и быть тронутой бессловесными похотениями; тогда она возмущается и волнуется, как корабль бедствующий от взволновавшегося моря; и если Господь не придет на помощь, бывает в опасности потерпеть и кораблекрушение.

22. Посему внимать надлежит, не позволяя порочным помыслам замедлять в нас, но тотчас с корнем исторгая их. Ибо если змий найдет место проникнуть внутрь, и мало-помалу протесниться туда, то уже не отстанет, пока не породит смерти. Почему Писание говорит, что змий будет блюсти пяту человека, т.е. конец действия, а человек будет блюсти главу змия, т.е. первое ввержение в душу помысла греховного (Быт. 3, 15). Будем же стоять доблестно против приражения помыслов, уничтожая их прежде возгорения от них похоти, и тем пресекая сланое море греха, чтоб и нам можно было говорить с Св. Давидом: "проидохом сквозе огнь и воду, и извел еси ни в покой" (65,12). – Впрочем не эта одна страсть (т.е. похоть) возмущает и изменяет душу; но и еще более гнев; ибо говорится: "смятеся от ярости око мое" (Пс. 6, 8), еще: "ярость их по подобию змиину" (Пс. 57, 5); и еще: "ярость в недре безумных почиет" (Еккл. 7, 10); наконец: "устремление ярости падение ему" (Сир. 1, 22). От чего же рождается такая страсть? От горделивого о себе и презрительного о других мудрования, мнящее себе быти нечто (Гал. 6, 3), высящееся над низшим. поскольку смиренный сердцем, подражая Господу, кроток есть и тих, неспорлив и некриклив; и если случится, то скорее терпит обиду, чем причиняет, – принимает удар, но не воздает ударом.

267. Послушания связаны одно с другим; почему надо друг другу помогать, и всегда, не отрицаясь и не медля, слушаться распорядителей послушаниями

267. 1) Послушания связаны одно с другим; почему надо друг другу помогать, и всегда, не отрицаясь и не медля, слушаться распорядителей послушаниями. – 2) Не поддавайтесь возмутительным помыслам: ибо они от лукавого. – 3) Для сего воспримите терпение, во всем потребное. [4, 48]

23. О чем ныне поговорить? Поговорю о внешнем образе нашей жизни, или жизни по уставу: ибо хотя мы в изгнании, но живем, как в киновии, не один или два, а многие вместе. И хотя довольства киновийного не имеем, но необходимое достаем хотя с трудом, – и не только для себя, но и для других. Ибо непрестанно заходят к нам братия и отцы, а также странники и бедные. Всех принять и удовлить немалого требует духа и немалого труда. Почему эконому надлежит быть рассудительну и бдительну, как приставнику Божию. Но это ни к чему не послужит, если эконом не будет иметь согласного с ним и подобно ему бдительного подъэконома. Но и подъэконом также ни в чем не успеет, если не будет иметь келаря, во всем ему последующего. Но и у келаря дело не будет идти, как бы желалось, если не будет иметь хорошего помощника в поваре. Но и у повара, а за ним у прочих, за сими прочими у всех остальных дело не будет спориться, если каждый из них не будет иметь в других сотрудников себе. Как в едином теле много членов; все же члены пекутся друг о друге, так что если страждет один член, с ним страждут все члены, и если славится один член, в ним радуются все члены: так и в братстве, если не будет соблюдаться такой же порядок, то в нем не будет общежития, не будет мира и единомыслия, но будут парии, разделения и разложения. – Если же это так есть, то как смеет кто делать что-либо по своему частному желанию, или, когда уже ободнялось заниматься своим частным делом, или рукодельем, а не выходить на общее и общеполезное дело? Или как смеет кто, зовомый на какое-либо дело, отказываться и не подчиняться имеющим власть над ним? Такой уже не послушник, а ослушник, не брат, а чужой. Но если так и бывало, вперед остерегайтесь этого, чтоб попавшемуся в такой вине не пришлось нести положенной за бесчиние епитимии. – Не слышите разве, что повелевает Апостол? "Бывайте друг ко другу блази, милосерди, прощающе друг другу, якоже и Бог во Христе простил есть вам" (Еф. 4, 32). Будем же и мы таковы друг ко другу, друг друга тяготы нося и тако исполняя закон Христов, как написано (Гал. 6,2).

24. Просил я вас прежде и теперь прошу, не дадим себе изнемогать под тяжестью помыслов, но с радостью Духа Святого будем совершать предлежащий нам подвиг борения, взирая на начальника веры и совершителя Иисуса, Который дает молитву молящемуся и победу желающему победить. Не помните ли, как недавно вдруг поднялась непогода, а потом тотчас опять воздух очистился? Так бывает и с помыслами: немного потревожат, а потом опять отходят. О, когда бы они совсем не беспокоили нас? И почему бы нам не иметь всегда мира в душах своих? Но это невозможно, потому что мы превратны, и даже одного дня не пребываем одинаковыми, тем паче нельзя сему быть всегда. Но ты посмотри мне, какая упорная злоба у дьявола, что и отгоняемый опять пристает, и будучи тьма в Ангела светла преобразуется, покушаясь взять нас обманом. Но да отступит от нас змий, и да глаголем всегда: не отречемся от Тебя, Христе, и не сделаем ложным исповедания своего. Или не знаете, из какого состояния в какое перешли мы? Не из невидного ли в видное? Не из невежества ли в знание? Не из бесчестия ли в честь? И слово у нас есть, и знание, и хвала; и вы сыны есте, яко воистину честные, облеченные в злато, по златому вашему послушанию.

25. Чего же еще недостает? – Терпения, "терпения бо", говорит Апостол, "имате потребу, да волю Божию сотворше, примете обетование" (Евр. 10, 36). Какое же это обетование? – Сам Господь сказал: "иду уготовити место вам. И аще уготовлю место вам, паки приду, и пойму вы к Себе; да идеже есмь Аз, и вы будете. И аможе Аз иду, весте, и путь весте" (Ин. 14, 2–4). "И радости вашей никтоже возмет от вас" (Ин. 16, 22). Помышляя о сем и, имеющую открыться во святых, славу, неизреченную и недомыслимую, прозревая, будем все переносить великодушно: придется ли голодать, будем голодать; придется вдоволь всего иметь, будем довольствовать себя; умирать ли будем, необходимо умрем, чтоб жизнь вечную наследовать во Христе, Иисусе Господе нашем.

268. На маслянице разгул чувственных удовольствий противен духу Христианства

268. 1) На маслянице разгул чувственных удовольствий противен духу Христианства. – 2) Возблагодарим Господа, что вывел нас из мiра и ввел в наше тихое жительство, из коего просияло столько святых, коим подражаем и мы. – 3) Будем же верны ему, готовясь и к предлежащим подвигам исповедания. [4, 49]

26. Наступающие дни (масляницы) обыкновенно считаются у людей какими-то праздничными, по причине бывающих тут пиров и гуляний, не разумея, что дни сии чрез воздержание от мясоястия возвещают об общем воздержании, а не о пресыщении и пьянстве. Ибо это принадлежность еллинского празднества. Христианам же хотя всего можно употреблять вдоволь, но попечения о плоти никак не творить в похоти, как учит Апостол (Рим. 13, 14). Зло однако же, перешедши в житейский закон, ведет мiр, куда хочет. Мы же будем избегать невоздержания даже и в том, употребление чего разрешено нам, зная, что невоздержание есть мать греха. Так праотец наш Адам, пока воздерживался от вкушения того, что было запрещено, в раю радовался и веселился, исполняясь божественными озарениями и наитиями. Когда же нарушил воздержание и вкусил от древа преслушания, тотчас изгнан был из рая сладости. И сделалось для него невоздержание родительницей смерти. Так Содомиты, от пресыщения хлебами неистовствуя срамными страстями, навлекли на себя гнев Божий и поглощены огнем и жупелом. Так Исав ненавистный, жадными увлеченный очами за одно яство отдал первородство свое. Так и народ Божий: "седоша людие ясти и пити и восташа играти" (Исх. 32, 6). Тоже дается и в настоящие дни: пиры и пьянство, вопли и демонские пляски, не только днем, но и до поздней ночи. Так зло невоздержание; чрез него и смерть вошла в мiр.

27. Мы же благодарить должны Бога, что Он избавил нас от таких суетностей и ввел в жизнь блаженную, где не невоздержание, а умеренность, не пьянство, а трезвенность, не буйство, а мир, не шумность, а безмолвие, не срамословие, а благодарение, не непотребство, а чистота, святыня и целомудрие. Из сей-то жизни воссияли все божественные отцы наши, которые, с Божией помощью, попрали страсти, прогнали демонов, сделались равноангельными, содевали чудеса, улучили славу небесную, стали предметом удивления в мiре – из коих одним был и блаженный Антоний, которого жизнь читали мы ныне и видели, как Бог прославил его в поднебесной, – так, что цари земные за великое почитали писать к нему и от него написанное прочитать слово. Сих блаженных жизнь проходим и мы смиренные; а что и делом соревнуем ей, о том свидетельствует совершенство наших монахов, отречение от мiра, отчуждение от родины, от рода своего и всех знаемых, покорность послушание, – сие, предлежащее нам исповедание, за которое и в гонении состоим.

28. Будем же радоваться и сорадоваться друг другу, что Бог даровал нам все такое, и что мы проводим жизнь духовную, в которой, если хотим, можно нам праздновать каждый день и радоваться радостью неувядаемой. Почему прошу, еще крепче емлемся за подвиг наш и предстоящее нам исповедание: ибо уже и слух прошел, что державный рассматривает дело наше, и как бы скоро не явился и посол царский. Но не убоимся ходящих речей: "аще Бог по нас, кто на ны?" (Рим. 8, 31). Если Он помог нам в предыдущих обстоятельствах, то поможет конечно и вперед: только будем стоять мужественно, только себе да внемлем, и Он даст нам силу во всем, благоугодно Ему пожить до конца и улучить царство небесное.

269. Гонение при дверях: встретим его благодушно, уповая на помощь Божию и воодушевляясь обетованиями за претерпение гонений – за веру

269. 1) Гонение при дверях: встретим его благодушно, уповая на помощь Божию и воодушевляясь обетованиями за претерпение гонений – за веру. – 2) С еретиками не надо общение иметь, и особенно бегать тех, кои на словах верны, а в сердце еретики. – 3) Иконоборство воюет против догмата о воплощении Бога Слова и против заповеди – чтить Бога и поклоняться ему. [4, 51]

29. Ныне предлежало бы нам беседовать о воздержании: так как при дверях Святая Четыредесятница. Но распространяющиеся везде слухи не дают нам это сделать и на другое переносят и мысль нашу и слово. Я уже прежде сказал вам, что державный рассматривает дело наше; и ныне, как говорят, угрожает угрозами чрез Никомидийского, – на которые если мы ответим боголепно, он этого не снесет и поспешит сделать, что задумал. На это нечего сказать, но приготовиться к новому гонению в уверенности, что, где умножаются страдания, там умножаются и утешения Святого Духа, как говорит Апостол: "зане якоже избыточествуют страдания Христова в нас, тако Христом избыточествует и утешение наше. Аще ли же скорбим о вашем утешении и спасены, действующемся в терпении тех же страданий, яже и мы страждем: и упование наше известно о вас: аще ли утешаемся о вашем утешении и спасении: ведяще, зане якоже общницы есте страстем нашим, такожде и утешению" (2Кор. 1, 5–7). В этих словах Апостол показал нам, что мы взаимно друг с другом общимся в страданиях и утешениях, как сущие одно тело и один дух, "якоже и" призваны "во едином уповании звания" нашего (Еф. 4, 4). Не падем же духом и не возмалодушествуем, но решимся крепко стоять за Дело Божие все вместе, как добрые воины Христовы, нося оружия свои, "не плотская, но сильна Богом на разорение твердем" (2Кор. 10, 4), т.е. рассудительность, мужество, целомудрие, правду – и тем исполняя сказанное Господом: "егда гонят вы во граде сем, бегайте в другий" (Мф. 10, 23) – и туда отходя, не будем "пещись, что ямы, или что пием, или чим одеждемся" (Мф. 6, 31). Ибо Он сам сказал: "не оставлю тебе, ниже презрю тя" (Иис. Нав. 1, 5): так что Он и там отворит нам двери милости, и во всем помощником нам будет. Как же нам не радоваться, имея такие обетования? Как не веселиться, что состоим учениками Господа? Так гнали и св. Апостолов, к коим говорил Господь: "блажене есте, егда поносят вам, и ижденут и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради. Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех" (Мф. 5, 11. 12). Итак, настоящее радостно и обвеселительно: ибо доставляет нам радость неизглаголанную, жизнь, вечную и царствие нескончаемое.

30. "На путь язык не идите, и во град Самарянский не внидите" (Мф. 10, 5). Нам это надо понимать в отношении к еретикам: итак не войдем в церкви их, ни в жилища их. Но где будет сын мира, семя благочестивое, там и пристанем, там и пищу принимать будем, как и в предыдущие годы. Будем беречься от притворяющихся держащими истину, которые говорят, что они правые руководители, но не суть таковы, а заблуждаются, "прельщающе и прельщаеми" (2Тим. 3, 13), "ихже суд праведен есть" (Рим. 3, 8). Будем хранить веру неуклонной и жизнь непорочной, не умаляя и не оскорбляя одной другой, но в той и другой пребывая целыми и совершенными.

31. Предмет предлежащего исповедания есть догмата о воплощении Господа нашего Иисуса Христа. Кто не исповедует, что Господа нашего Иисуса Христа можно изображать живописью, тот не исповедует, что Он был видим во плоти: ибо быть видиму во плоти и быть предметом доступными для иконного изображения есть одно и тоже. Далее, – кто не поклоняется святой иконе Господа, тот не поклоняется и самому Господу. Ибо для того, что изображено на иконе, есть первообраз, и смотрящий на икону видит пред собою первообраз. Почему, почитание или непочитание иконного изображения, поклонение или непоклонение образу падает и на первообраз и, если иконой изображен Господь, на Господа. Таким образом, кто чтит икону Господа и поклоняется образу Его, тот Господа чтит и Ему поклоняется, а кто не чтит сей иконы и не кланяется образу, тот Господа не чтит и не поклоняется Ему. – Иконоборцы хотя и говорят, что поклоняются Господу, но лгут. К ним можно отнести слова Писания: "Бога исповедуют ведети, делы же отмещутся Его" (Тим. 1, 16). Мы же поклоняемся Христу и иконе Его, – поклоняемся Богородице и иконе ее, – святым и иконам их. И это есть апостольское учение, которое прияли мы от святых отцов наших. Сей-то залог веры предлагаю я вам, чада и братия, чрез Духа Святого, живущего в нас, сохранить целым и неповрежденным. – Молитесь же о нас смиренных, да даст нам Господь "слово" во "отверзение уст наших" (Еф. 6, 19), с дерзновением сказать истину, чтоб не посрамить упования нашего, и вместе с вами безукоризненно совершить предлежащий нам подвиг, и всем нам улучить царствие небесное.

270. Опять укор разгулу масличному, и вообще мiрской жизни, и благодарение, что Бог избавил от сего иночествующих

270. 1) Опять укор разгулу масличному, и вообще мiрской жизни, и благодарение, что Бог избавил от сего иночествующих. – 2) Скорбеть надо о мiрянах, по духу мiра живущих, подражая Апостолам, Пророкам и всем святым. [4, 52]

1. Часто ублажаю жизнь вашу; но делаю это не из лести, а по истине, жаление о живущих по мiрски выразить желая, а вас сделать еще более ревностными в виду имея. Что там ныне деется, вы и сами знаете: пиры и пьянства, песни и пляски и все другие такие изобретения вражьего в мiре действа, – "ихже суд праведен," как написано. Наше же жительство не таково: день и ночь хвалим мы Господа, по преданному нам от святых отцов законоположению; псалмопение сдедует у нас за псалмопением, чтение за чтением, молитва за молитвою; затем – в мыслях бдение над помыслами, в сердце поучение в божественных словесах, также безмолвие благовременное, беседа приличная; еще – друг другу служение, все у нас весом и мерою узаконивается, хотя в праздник обычно некое предлагается утешение. Ибо послушай, что говорит Господь к Иуде: "еже твориши, сотвори скоро. Сего же никтоже разуме от возлежащих, к чесому рече ему. Нецыи же мняху, понеже ковчежец имяше Иуда, яко глаголет ему Иисус: купи, еже требуем на праздник: или нищим да нечто даст". Видишь, что у них и о празднике, и о нищих была забота? Что и мы смиренные, как видите, стараемся исполнять. Но благословен Бог, сподобивший нас приобщиться такой жизни; "не от дел праведных, ихже сотворихом мы," – ибо мы ничего доброго не сотворили на земле, – "но по своей милости" (Тит. 3, 5), призвал Он нас к ней. Почему каждый из нас с сокрушенным сердцем должен всегда говорить: "что есть аз, Господи, Господи, и что дом отца моего, что Ты так возлюбил меня".

2. И наше дело таково; в мiре же редко найдешь ты что такое. Ибо там за ночью день следует в заботах и делах века сего, в самообольщении богатством и в других хлопотах; так что человеку и вздохнуть некогда: то сговариваются один с другим, то сталкиваются неприязненно; "клятва и лжа, и убийство, и татьба, и любодеяние разлиясь по земле", говоря пророческим словом (Осии – 4, 2), и многое другое, что и пересказать нелегко. Что все приведши на память, блаженный Златоуст сказал, что едва ли и какая-нибудь частичка спасется из мiра. Слово страшное, однако же истинное. И человеку, доброе чувство имеющему, нельзя об этом не печалиться и не скорбеть. Ибо разве не братья все мы друг другу? Не одной ли все крови? Не из одной ли персти? – Если, видя скотину, по стремнине несущуюся в пропасть, невольно всякий чувствует жалость к ней; не тем ли паче жалостно видеть погибель братий и единоверных? По сей причине блаженный Апостол оплакивал врагов креста Христова с не престающей болезнью сердца молясь о них (Рим. 9, 2. 3). Пророк Иеремия плакал об Израиле, и плач свой оставил описанным всесторонне в писании. Великий Моисей вопиял к Богу: "и ныне, аще убо оставиши им грех их, остави: аще же ни, изглади мя из книги твоей" (Исх. 32, 32); да и каждый из святых, таким же объят будучи состраданием, не забывая молиться о людях, в подобном же состоянии находящихся. – Так и мы, если хотим в след их шествовать, "не своих си кийждо, но и дружних кийждо смотряйте" (Фил. 2, 4), но и о мiре молиться, жалея и сердцем боля о живущих развратной жизнью, об одержимых ересию, об омраченных язычеством, и кратко: "за вся человеки творити молитвы и моления", как поведано нам от Апостола (1Тим. 2, 1). Так действуя, мы прежде других самим себе принесем пользу, сокрушаясь и очищаясь от страстных навыков, от коих избавившись, сподобимся улучить жизнь вечную о Христе Иисусе, Господе нашем.

271. Четыредесятница пресекла шум и молву, и мiрян призвала к порядку благочестному

271. 1) Четыредесятница пресекла шум и молву, и мiрян призвала к порядку благочестному. – 2) Пост обновляет душу, и делает ее жилищем Божиим; надо сретить его с радостью, и держать. – 3) Но постясь телесно, надо поститься и душевно, от страстей и похотей, кои враг представляет привлекательными по видимости, тогда как на деле они и безобразны и горьки. – 4) Будем при том прилежать постническим порядкам и церковным и вне церковным. [4, 54]

3. Время четыредесятницы, в сравнении со временем всего года, подобно никоему пристанищу неволненному, в которое стекаясь, все люди получают тишину духовную. Ибо не для монахов только, но и для мiрян, для малых и великих, для начальников и подначальных, для царей и иереев, для всякого рода и всякого возраста спасительно предлежащее время. Города и села успокаиваются от шума и молвы; вместо того, всюду возглашаются псалмопения и славословия, молитвы и моления, коими умилостивляемый благой наш Бог умиротворяет дух наш, если от искреннего сердца со страхом и трепетом припадаем и плачемся пред Ним, обещая впредь исправление и улучшение. – Но к мiрянам пусть простирают беседы предстоятели церковные; я же, как над вами честнейшими поставленный главою, к вам обращу речь, чтоб высказать коротко подобающее.

4. Пост обновление есть души; ибо Апостол говорит: сколько "внешний наш человек тлеет", столько "внутренний обновляется по вся дни" (2Кор. 4, 16). Если же обновляется, то и благообразие приемлет по образцу первозданной красоты; благообразясь же привлекает к себе любительно Того, Кто сказал: Аз и Отец "придем и обитель у него сотворим" (Ин. 14, 23). Если таково обычно благотворное действие поста, что он делает нас жилищем Божиим; то нам надлежит приять его с радостью, не тяготясь простотою и милостью диеты: ибо видим, что Господь, сильный доставить разнообразную и богатую пищу, одним хлебом и водою напитал тысячи людей в пустыне; к тому же непривычность к такой диете, облеченная ревностью, перестанет быть неприятной.

5. Впрочем пост не ограничивается одной скудостью питания, но требует воздержания и от всего худого, как изрекли святые отцы наши. Будем же воздерживаться от уныния, беспечности, лености, зависти, рвения, злонравия, самоугодия, своенравия; воздержимся и от похоти плотской, потому что и на постящихся нападает этот многообразный змий. Красен был для видения и добр для вкушения, умертвивший меня, плод, как слышим о нем из Писания. Но обрати внимание, что он красным назван по виду, а не по естеству. Как если бы кто, взяв гранату наружно приятного красного цвета, нашел ее гнилою внутри, такова и сласть похотная: притворно обещает она сладость неслыханную, а, быв удовлетворена, оказывается горчайшей желчью, – изощренной паче меча, обоюдоострого, поедающего уловленную душу: что пострадал прародитель наш Адам прельщенный змием, который, коснувшись запрещенной пищи, вместо жизни нашел смерть. То же пострадали и все, с того времени до ныне подобным же образом прельщенные. Ибо как он сам, сущи тьма, преобразуется в Ангела светла, так умеет преображать и зло в добро, горькое в сладкое, безобразное в благообразное, смертоносное в живительное, – и сим способом всезлобный он не перестает всегда прельщать мiр. Мы же не дадим себе прельститься такими его приманками и недопустим себя пострадать ничто подобное тому, что страждут пернатые, кои бросясь с жадностью на видимую пищу, попадают в сети ловца; но снимем рассуждением прелестные покровы со зла, будем воззревать на него голое, как есть, и таким удобно избегать его.

6. Будем при том бодренны на псалмопениях, усердны к песнословиям, внимательны к чтениям; будем преклонять колена в определенной на каждый час мере и работать своими руками, потому что работать хорошо, и не работающий сочтен недостойным вкушения пищи; будем друг друга тяготы носить, наипаче же постараемся быть "друг ко другу блази, милосерди, кротки, благопокорливы, исполнены милости и плодов благих" (Еф. 4, 32; Иак. 3, 17). "И мiр Божий, превосходяй всяк ум, да соблюдет сердца ваша и разумения ваша о Христе Иисусе" (Фил. 4, 7); и здесь да сподобитесь безукоризненно достигнуть светлого дня воскресения Господа, в будущем же веке, по воскресении мертвых, улучить царствие небесное.

272. Дом души созидать должно с большим рачением, чем житейский

272. 1) Дом души созидать должно с большим рачением, чем житейский. – 2) Материалы для дома душевного – добродетели – страх Божий и другие, между коими значительно и воздержание. – 3) Постническое вкушение пищи каждодневное лучше двух- и трехдневного, как свидетельствуют и Божеские указания и примеры отцов. [4, 55]

7. Житейские мужи, когда воздвигают себе дом дорогой, не дают себе покоя ни днем, ни ночью, работая, соображая, заботясь, пока не доведут до конца желанного дела; и такое у них к этому рвение, что ум их весь там (на постройках) и живет, и все придумывает, как бы получше устроить потолок и кровлю, как бы разукрасить пол разными мраморами, и как придать подобающее благолепие всему прочему, чтоб все представляло приятный вид любителям таких вещей; и если б кто захотел отвлечь их от таких хлопот и занятий, они встретили бы то с неудовольствием, как великую какую обиду. – Мы же, устрояющие жилище не тленное, а нетленное, и не из камней и дерев слагаемое, но из духовных совершенств и благодатей искусно сочетаемое, ужели будем разлениваться и в рвении к делу сему останемся далеко позади тех? Не будет ли это из всех неправостей самой большою? То здание, по принимании стольких и стольких плотолюбивых людей, и по переменении стольких господ, наконец, быв оставлено, запустеет и разорится; а это странноприемлет Духа Святого, так как если мы "есмы храм Бога жива и Дух Божий живет в нас", как говорит Божественный Апостол (1Кор. 3, 16; 2Кор. 6, 16); и, когда имеющие Его вземлются отселе, Он сшествует им и пребывает неразлучно с ними вовеки.

8. Но из какого материала устрояется такое здание? – Из добродетелей, восприемлемых и водружаемых в сердце. – Возьми ты мне, во первых, страх Божий, положив его, как некое основание, так как "начало премудрости страх Божий есть" (Пс. 110, 10); потом благоразумие, мужество, целомудрие и правду, кои, держась одна другой и союзом любви будучи "составляемы исчиневаемы приличне" (Еф. 4, 16,) "растут в Церковь святую о Господе" (Еф. 2, 21), как написано. Таковой-то храм будем всегда созидать в себе, братие, и всякой красотою добродетелей украшать его не перестанем, чтоб сподобиться иметь обитателем его Духа Святого, и обратить на себя очи Ангелов и святых привлекательной красотою жизни. – Но как одна из добродетелей есть и воздержание, и в ней мы теперь более других упражняемся; то дадим славу Богу, что одно поприще его мы уже совершили. Пусть при сем лица наши изменились против прежнего; но это – благим изменением, сияя бледностью от воздержания. Пусть уста наши наполнились горечью от желчи, по причине позднего вкушения пищи; за то дух наш богато услажден, окрылен будучи упованием. Итак будем радоваться, избрав лучшее и расположившись к нему.

9. Скажет, может быть, кто, что каждодневное приятие пищи есть ущерб для совершенства поста. – Никак; ибо если б было так, то Господь не повелел бы нам каждодневно просить себе хлеба насущного; то пророк Илия не был бы каждодневно питаем враном в пустыне; то св. Павел, прежде божественного Антония начавший жить в пустыне, не получал бы каждодневно хлеба свыше; то и сам Антоний великий не предпочел бы каждодневного вкушения пищи посту более одного дня или недельному. И мне думается, что это вот по какой причине. – Так как тело наше, трудясь в продолжении целого дня, утомляется и изнемогает, и требует отдыха и подкрепления; то Создатель так и устроил, чтоб оно подкрепляемо было каждодневным приятием пищи, и было опять способно к дальнейшему труду, – а не изможденно и расслабленно, как бывает у тех, кои по два, по три, и более дней не принимают пищи, – от чего они ни поклонов класть бывают не в силах на ряду с другими, ни петь громко, как следует, ни других исполнять дел послушания. Итак, каждодневное вкушение пищи не немощным только допускается, но дается и для совершенных, по преданному нам правилу отеческому. Видите теперь, что у нас все установлено отечески. И да даруется нам еще и еще и здравие тела и крепость духа, чтоб поработать Богу живому и истинному, в ожидании последнего дня, в который да воссияете вы со всеми святыми, как солнце и да наследуете царство небесное.

273. Неделя поста прошла. Смирив плоть, душе придали мы добротности, да благоугодна будет Жениху Христу

273. 1) Неделя поста прошла. Смирив плоть, душе придали мы добротности, да благоугодна будет Жениху Христу. – 2) Душа – невеста Христова: будем же блюсти ее чистою для Жениха ее. – 3) А для сего утеснять плоть. – 4) Скорбно сие, но воздаяние велико. [4, 57]

10. Попостившись первую неделю, мы теперь другими несколько кажемся друг другу, чем были прежде, потонели, побледнели. Но "аще и внешний наш человек тлеет," как говорит Апостол, "обаче внутренний обновляется по вся дни" (2Кор. 4, 16). Ибо каким обычно видится тело пространно питаемое, – цветущим и полным: таковою духовно делается душа чрез воздержание, так что, смирив тело, мы придали красоту душе, – ту красоту, которой желая, святой Давид молился: "Господи волею Твоею подаждь доброте моей силу" (Пс. 29, 8). Сею же красотою и блаженный Павел утверждает, что обручил нас Христу: "обручих бо вас единому мужу деву чисту представити Христови: боюся же, да не како, якоже змий Еву прельсти лукавством своим, тако истлеют разумы ваша от простоты, яже о Христе," (2 Кор, 11, 2. 3). Видишь величие дара, что мы сподобились иметь Христа женихом? Видишь, как обручатель боится за нашу твердость?

11. Итак, душа наша походит на обрученную девицу. Почему, как такая девица воздерживается от видения мужей, все старание употребляя сохранить себя чистою, пока придет время обвенчания: так и душа со всем тщанием должна хранить себя чистою от тлетворных страстей греха до самого исхода своего, в который она, из невестнической храмины тела своего исшедши, если благообразна будет, сияя благими деяниями, обрадует св. Ангелов; если же будет обезображена грехами, порадует демонов в оскорбление Христа, – о чем и думать, и говорить жалостно.

12. По сей причине мы утесняем свое тело и строго до жестокости к нему относимся, чем, как уздою какой, сдерживаем порыв плоти, чтоб она не свергла долу кормчего – ум, не в настоящее только постное время, но и во всю жизнь. Ибо что есть подвижническая жизнь, как не обуздание страстей, властвование над помыслами и непрестанная борьба с невидимыми врагами.

13. Прискорбно это для плоти; но "еже ныне легкое печали, нашей, по преумножению в преуспеяние тяготу вечные славы соделоваете нам, не смотряющим нам видимых, но невидимых" (2Кор. 4, 17. 18). Итак невидимых ради благ, "в няже желают Ангели приникнути" (1Петр. 1, 12), ради Жениха Христа, Коему обручены мы, прошу и молю, сохраним чистою душу свою от злых дел и от нечистых помыслов, оскверняющих нас, как сказал Господь, отнюдь не помышляя ни о чем худом: ибо от помышлений, как огнь, возгорается похоть. Но далее будем держать себя от страстей, при самом начале приражения их отревая искусителя, благими же делами осиявать душу, всеусердно емлясь предлежащего нам воздержания, чтоб, чистыми преселясь отселе, в неизреченной радости взыти на небеса и там сподобиться насладиться радостями брачного небесного чертога Христова.

274. Был натиск от иконоборцев. Устояли

274. 1) Был натиск от иконоборцев. Устояли. Ободряет, уверяя, что Бог сию готовность все потерпеть примет, как самое дело. – 2) О посте. Продолжим охотно, но не по своей воле. – 3) Хвалит постнические труды, и – 4) приглашает всякое дело делать в свое ему время. [4, 61]

14. Вчера бурность, ныне тишина; вчера волнение, ныне покой. Но благословен Бог, и искушение отгнавший, и нас укрепивший пребыть непреложными, даже при ожидании того, чем нам угрожали. Таковы истинные Христиане! Таковы неложные монахи! Всегда готовыми они себя имеют к бедствиям за добродетель и ничего не предпочитают заповеди Божией. Те (враги-гонители), пришедши сказали, что сказали, – и ушли, не столько нас поразивши страхом, сколько сами устыдившись своего поступка. Вам же Господь, за то, что вы избрали быть за Него гонимыми, полную воздаст награду. Ибо, богат будучи в милости, Он обычно венчает избравшего благое и за одно решительное намерение. Искушение еще не рассеялось, но все еще грозит; потому что повсюду – повеления от державных, чтоб никто не оставался непричастным еретического мудрования. Потому послушаем, что говорит Апостол: "в премудрости ходите ко, внешним, время искупующе. Слово ваше да бывает всегда во благодати, солью растворено, ведети, како подобает вам единому камуждо отвещавати" (Кол. 4, 5. 6). Здесь он поучает нас и в искушения не ввергать себя, как ни попало, ни опять слова Божия не умалчивать; ибо "аще обинется," говорить Господь, "не благоволит душа моя о нем" (Евр. 10, 38). Но об этом довольно.

15. Пост уже достаточно подвинулся вперед, и побуждает нас все с большим и большим усердием стремиться далее, как кто произволяет, "ни от скорби, ни от нужды, доброхотна бо" постника "любит Бог" (2Кор. 9, 7). Впрочем общежительский закон не позволяет каждому вести себя, как хочешь; но вот общий предел воздержания послушливым – отсечение своей воли.

16. Добр убо пост, потому что укрощает страсти и плоть подчиняет духу; добры слезы, потому что омывают сердце от грехов и чистым его представляют Богу; добра молитва, потому что окрыляет ум и делает его собеседником с Богом; добра любовь, потому что всюду презирает свое в пользу ближнего; добра ревность, потому что облегчает труды и юным делает дух, и старца располагает с юношеской быстротою действовать.

17. Будем – же благодушны и ревностны: когда время псалмопения, усердно поспешим на него; когда время работы, будем работать усильно; когда время молчания, помолчим разумно; когда время беседования, поговорим в меру; одним словом, будем все делать благообразно и по чину, как нам заповедано, удерживая себя от всякой смуты и задора. Поклонов столько да творится, и обычное стихословие да исполняется, как и сколько силы дозволят, с сохранением и здоровья телесного. – И Бог мира да доведет вас до царицы дней, Светлого Воскресения Христова, и да сподобит царствия небесного, где не "брашно и питие, но правда, мир и радость о Дусе Святее" (Рим. 14, 17), коими и да обогатит нас Бог о Христе Иисусе, Господе нашем.

275. Не надо общиться с еретиками

275. 1) Не надо общиться с еретиками. Хоть за это теснят нас; но переносим с помощью Божией. – 2) Блаженно сделаться общниками Христовых страстей. – 3) Воодушевимся же. [4, 62]

18. Находясь вне монастыря, мы здесь устроились как могли и как позволили обстоятельства. Ныне – же, когда гонители не продолжают гонения за Христа, нам надлежит пророческого послушаться слова: "изыдите из среды их и отлучитеся глаголет Господь" (Ис. 52, 11; 2Кор. 6, 17). Если иные иначе действуют в сем отношении, они сами за себя и ответ дадут Господу в день суда. Мне же кажется, что идти вместе с ними есть тоже, что безразличничать в отношениях своих к еретикам. Видите, как непоследование за ними отдаляет нас от мiра, и вместе с тем ведет к скорби, к тесноте, к голоду, к тюрьме, к смерти. "Но во всех сих препобеждаем за возлюблшего ны Бога" (Рим. 8, 37), Который, когда увидит душу, жаждущую Его, подает ей силу, чтоб она могла перенести за Него страдания, как свидетельствуют вместе с другими и сорок мучеников, коих память совершаем мы ныне: ибо не можем сказать, чтоб они имели другое естество, чем мы; но поскольку возлюбили Бога от истинного сердца, то облечены стали силою в своей немощной плоти победить невидимого врага, и совершить такой и толикий подвиг, который воспевают все христиане.

19. И воистину блажен, кто сподобился сделаться общником Христовых страстей, хоть сколько-нибудь: гонимый, как Он был гоним; ятый, как и Он ят был; бичевание потерпевши, как и Он потерпел; поруганный, как и Он был поруган; в темницу заключенный, как и Он заключен был. Смотри теперь, почему написано: "аще с Ним умрохом, с Ним и оживем: аще терпим, с Ним и воцаримся: аще отвержемся, и Той отвержется нас: аще не веруем, Он верен пребывает: отрещися бо Себе не может" (2Тим. 2, 11–13). Видите, каковы и колики обетования и угрозы.

20. Воодушевимся же и подвигнемся – не посрамить претерпенного уже нами благодатью Христовою: изгнания, темницы, бича; и что говорить? Не все ли мы сидели в темнице? Но такое общение жизни бывает общением и страданий. Ибо "аще страждет един уд, с ним страждут вси уди: аще ли славится един уд, с ним радуются вси уди" (1Кор. 12, 26). Будем – же и на всегда "едино тело и един дух, якоже и звани во едином уповании звания нашего" (Еф. 4, 4), главою имея Христа, чтоб угодить Богу и улучить царствие небесное.

276. Передает сказание, как в Болгарии верные христиане скорее согласились смерть претерпеть, чем во св

276. Передает сказание, как в Болгарии верные христиане скорее согласились смерть претерпеть, чем во св. четыредесятницу есть мясо; и отсюда берет урок – стоять до смерти против иконоборства. [4, 63] В настоящем поучении неким сказанием хочу расположить вас к утешению. Сказание сие таково. В Болгарии, как сказывают верно то знающие, вышло злое повеление от державствующего там, чтоб находящиеся в плену христиане и братия наши, во дни святые четыредесятницы ели мясо; затем, которые покорятся сему, тех оставлять жить, а которые не покорятся, тех убивать. Слово нечестивого взяло силу; собрался народ с женами и детями; плач и вопль мног: здесь в защиту христианского закона, там от страха смерти телесной; наконец – увы! жалостная весть! – побеждены, – и преклонились пред нечестивым повелением. Но четырнадцать из них, отделившись от них, стали напротив их, и начали убеждать их не уступать и не покоряться, – и в противность христианскому закону не соглашаться есть мясо. При сих словах пошли возгласы и убеждения от народа уступить необходимости и потом покаянием загладить сию вину, но не отдавать себя на смерть так просто. Но тех это ни мало не убедило и не умягчило: они стояли на своем, взирая на Бога и на обетованное блаженство. Скиф, видя непоколебимую твердость сих мужей, вздумал чрез одного поколебать и преклонить на свою сторону прочих. И убив одного, жену его и детей роздал скифам в рабство, надеясь, что другие, видя это, поколеблются и уступят... Но те еще более стали непреклонными, взывая: христиане есмы и держимся части умершего брата нашего. В сем исповедании они перебиты все, и скончались в Господе. Видите, как и ныне в силе Евангелие Царствия Божия? – "Иже любит отца или матерь паче Мене, несть Мене достоин", говорит Господь; "и иже не примет креста своего, и в след Мене грядет, несть Мене достоин..". И опять: "не убойтеся от убивающих тело, души же не могущих убити: убойтеся же паче могущего и душу и тело погубити в геенне", (Мф. 10, 37. 38. 28). Послушались они евангельских заповедей, пребыли покорными Господу и увенчались венцом мученичества, подражая святым Маккавеям, в двойном против них числе, так как тех было семь, а этих четырнадцать; и те за то пострадали, что не хотели есть свиного мяса, а эти за то, что не хотели вкусить постом какого бы то ни было мяса в противность закону христианскому. – О, блаженные мужи! О блаженная купля! В одно мгновение времени стяжать вечное упокоение! Что скажут на это те, которые общение с еретиками не считают отречением. Если там совершилось отречение народа, по причине согласия есть простое мясо в пост, то тем паче здесь общение в нечестиво приносимой жертве. Где те, которые говорят, что страдание за икону Христову не есть мученичество? Если там за несогласие нарушить закон церкви Христовой пострадавшие подъяли мученический подвиг; не тем ли светлейший мученический подвиг совершается здесь, когда не соглашаемся отрещись от Самого Христа в иконе Его? – Но так говорят люди темные, омраченные смыслом по причине еретических мудрований своих, которые своими падениями покушаются и другим положить препону в правоверии и правошествии. – Мы же прославим благого Бога нашего, прославляющего прославляющих Его, Который и в роде сем являет мучеников, – помышляя при сем, что, если люди, бедные по видимости, малоученые, жену и детей имеющие, все оставили из любви ко Христу, не тем ли паче мы, не женатые и мiр оставившие, долженствуем, когда потребует время, явить себя подобными святым ревнителям веры и благочестия. Но это в свое время, когда Христос потребует. Ныне же будем твердо стоять в мученичестве, что бывает в совести непрестанно; не преклоним колен пред Ваалом; не уступим, бывая поражаемы помыслами, но будем угашать разжженные стрелы лукавого слезами, молитвами, сокрушениями и подобающими озлоблениями плоти, чтоб и нам можно было с Апостолом говорить: "по вся дни умираю, тако ми ваша похвала братие, юже имам о Христе Иисусе, Господе нашем" (1Кор. 15, 31); и со святым Давидом: "Тебе ради умерщвляеми есмы весь день, вменихомся, яко овцы заколения" (Пс. 43, 22), с коими да сподобимся и наследниками быть царствия небесного.

277. Благовещение начало воплощенного домостроительства обязывает нас духовно его праздновать

277. 1) Благовещение начало воплощенного домостроительства обязывает нас духовно его праздновать; – 2) и при сем молиться и скорбеть о не приемлющих его и не пользующихся им; – 3) подражая св. Апостолу Павлу и Пророку Моисею. [4, 64]

21. Благовещение настало, – начало Господских праздников; и мы должны его праздновать, не просто, как многие, но с разумением таинства, ради коего празднуем и благоговеинствуем пред ним. Какое это таинство? – То, что Сын Божий Сын человечь бывает, посредницей к тому избрав Пресвятую Деву, вселившись в Нее и из нее устроив Себе храм, и совершенным сделавшись человеком. – Для чего? "Да подзаконные искупит, да всыновление воспримем" (Гал. 4, 5), как написано; чтоб мы не были более рабами, но свободными, чтоб не были более страстными, но бесстрастными; чтоб не были более мiролюбцами, но Боголюбцами; чтоб не по плоти уже ходили, но по духу. "Ибо ходящие по плоти, плотская мудрствуют, а сущие по духу, духовная. Мудрование бо плотское, смерть есть: а мудрование духовное, живот и мир. Зане мудрование плотское, вражда на Бога: закону бо Божию не покоряется, ниже бо можешь: сущии же во плоти, Богу угодити не могут" (Рим. 8, 5 – 8). Такова, сокращенно сказать, сила таинства! И потому мы должны духовно праздновать в честь его, и духовно вести себя в продолжении его, – в правде и преподобии, в любви, в кротости, в мире, в долготерпении, в благости, в Духе Святе, чтоб не показать бесплодным и бездейственным в отношении к нам воплощенное домостроительство Господа нашего.

22. И не только это; но должны еще молиться и сокрушаться о мiре. Чего ради? Ради того, что Сын Божий пришел спасти мiр, а мiр отвергает Его: отвергают Его племена и языки; отвергают Его варварские народы; отвергают Его и святое имя Его призывающие, – одни неправостью веры своей, другие худостью жития своего. – Что надлежало сделать, и Он не сделал? – Бог сый, человек бысть; смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестные; дал нам вкушать Тело Свое и пить Кровь Свою; удостоил нас называться Отцом нашим, братом, главою, учителем, женихом, сонаследником, и другое многое сделал, о чем подробно здесь нет нужды поминать. – И однако же Он отвергается; отвергается, и однако же терпит это: "не придох", говорит, "да сужду мiр, но да спасу мiр" (Ин. 12, 47). – Что же нам при сем следует сказать? То, что истинные ученики скорбят об отречениях соучеников, являя тем любовь свою и к Учителю, и к ученикам: таким образом и истинные рабы страдают сердцем при неверностях собратов своих.

23. Посему повелевает великий Апостол "творити молитвы, моления, прошения, благодарения за вся человеки, за царя, и за всех, иже во власти суть" (1Тим. 2, 1. 2). Он же о себе самом в другом месте вот что говорит: "истину глаголю о Христе, не лгу, послушествующей ми совести моей Духом Святым: яко скорбь ми есть велия, и непрестающая болезнь сердцу моему; молил бых ся бо сам аз отлучен быти от Христа по братии моей, сродницех моих по плоти" (Рим. 9, 1–3). Видишь ли силу любви? Видишь ли высоту человеколюбия? – Тоже самое и Моисей говорить к Богу: "аще оставиши им грех их, остави: аще же ни, изглади мя из книги твоей, в нюже вписал еси" (Исх. 32, 32). – Так и мы, как истинные, а не лживые ученики, должны не о себе только самих заботиться, но и о братиях, и о всем мiре, скорбеть о них и молиться. Ибо, таким образом угодное творя Господу, сделаемся мы наследниками жизни вечной.

278. В день благовещения восхваляет девство

278. 1) В день благовещения восхваляет девство и – 2) помянув, как враждует против него враг, убеждает блюсти его усильно. [4, 65]

24. В день благовещения, попытаюсь сказать вам нечто немногое по поводу благовещения, – именно, показать, сколь велик обет девства, который сподобились мы приять на себя. Ибо кому Архангел Гавриил сказал: "радуйся, благодатная Господь с тобою?" (Лк. 1, 28). – Не Пресвятой ли Деве Марии? – И от кого воплотившись, вочеловечился Сам Бог и Слово? – Не от сея ли же блаженные Девы? – Итак, это девство израстило Жизнь всех. Это девство есть Царица добродетелей. Это девство есть Невеста и невестоводительница Христова. И если желаете, послушаем, что говорит блаженный Павел: "не оженивыйся печется о Господних, како угодити Господеви: а оженивыйся печется о мiрских, како угодити жене. Разделися жена и дева: непосягшая печется о Господних, како угодити Господеви, да будет свята и телом и духом: а посягшая печется о мiрских, како угодити мужу" (1Кор. 7, 32 – 34). Видите ли силу слова, – что брак не дает времени пещися о деле угождения Господу, а о мiрском? – таким образом девству, как наследие, вверяется благая часть. – Но и в царствии небесном девству отдается первенство. Ибо в Апокалипсисе святого Иоанна написано: "сии суть иже с женами не осквернишася: зане девственницы суть: сии последуют Агнцу, аможе аще пойдет" (Апок. 14, 4).

25. Вот какого преимущества сподобляются избравшие и сохранившие девство! – Они споследствуют Христу и сорадуются с Ним. – Но не забудем, что чем выше и преестественнее дело сие, тем сильнее губитель жизни нашей, дьявол, напрягается низложить нас, паче других страстей, противоположной ему страстью. И сколько уже от века низложил он, кто исчислит? – И этого что может быть жалостнее? – Мы же будем хранить душу свою, как зеницу ока, чистою для Жениха Христа, не предавая вверенное нам сокровище девства, и не дадим себе пострадать, что страждут рыбы, кои, обмануты быв затравою, проглатывают удицу и находят смерть. Ибо сласть плотская удица есть, растлевающая, а не питающая, – смертоносная, а не живительная, от коей да избавимся мы силою Божией, и на будущее время чистыми и непреткновенными да пребудем, пока дыхание будет в ноздрях наших, дабы, победоносными преселясь отселе, улучить нам царствие небесное во Христе Иисусе, Господе нашем.

279. Вожделенна пасха – праздник; но пасха духовная

279. 1) Вожделенна пасха – праздник; но пасха духовная – очищение от грехов и страстей вожделеннее. – 2) У кого нет сего, тот не может и праздновать пасхи. – 3) Но вы не таковы; у нас хорошие порядки, кои к Богу ведут. – 4) Будем же ревновать о пасхе духовной, чтоб и в будущем веке сподобиться ее. [4, 67]

26. Переступивши средину поста с Божией помощью пасху зрим приближающеюся. – Но что так напряженно вожделеваем мы достигнуть этой пасхи, которая приходит и проходить? Не делаем ли мы это уже много лет? Пройдет и настоящая пасха. Ибо ничто не стоит неподвижно в веке сем; но дни наши проходят, как тень (Иов. 8, 9) "и житие наше бежит легчае скоротечца" (Иов. 9, 25), пока достигнет предела своего. Что же, скажешь, разве не вожделенна пасха? Конечно вожделенна, – и очень; и как этому иначе быть? Но та, которая каждодневно совершаться может еще вожделеннее. Какая же это? Очищение грехов, сокрушение сердца, слезы умиления, чистота совести, умерщвление сущих на земле удов блуда, нечистоты, страсти, похоти злой и всякого греха, делом совершаемого. Сподобившийся быть в таком благонастроении, не однажды в год, а каждый день совершает Господу пасху, праздник многожеланный.

27. Кто же не имеет сказанного, но страстями одержим есть, тому как праздновать пасху? Как может праздновать чрево имеющий богом, или похотью плоти жегомый, или завистью грызомый, или в сребролюбие погруженный, или тщеславием порабощенный, или другими объятый страстями? Станет ли кто утверждать о жегомом огневицей, что он покойно почивает – и о потерпевшем кораблекрушение, что он благополучное совершает плавание? Такие речи недопустимы. Потому, как во тьме сущий не есть во свете, так в греховных делах пребывающий не празднует пасхи.

28. "Впрочем о вас, возлюбленные, надеемся, что вы в лучшем состоянии и держитесь спасения" (Евр. 6, 9). Ибо наша жизнь не иное что есть, как приготовление к празднику; ибо смотри, что у нас делается? – Псалмопение за псалмопением, чтение за чтением, поучение за поучением, молитва за молитвою, как круг какой, ведущий нас к Богу и сочетающий с Ним. Как хорош такой образ жительства! Как блаженна и треблаженна жизнь такая!

29. Итак, как указана нам теперь желанная пасха, к такой и устремимся, и таковую, сколько сил есть, постараемся праздновать каждодневно, именно: умерщвление страстей, воскрешение добродетелей, по подражанию Господу; ибо "и Он пострада по нас, нам оставль образ, да последуем стопам Его" (1Петр. 2, 21). Сие же говорю, не как судьею становящийся других: "кийждо бо свое бремя понесет" (Гал. 6, 5); но, да яко чувствующие данную нам от Бога благодать, благодарение воздадим даровавшему, и прославим благодетеля, который не только в настоящем все потребное подает, но усердно работающим ему до конца подаст и все обетованные блага, вечную оную на небесах пасху, которую буди и всем нам улучить благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа.

280. Блаженно спострадать Христу, воодушевимся же и уготовимся на страдания

280. Блаженно спострадать Христу, воодушевимся же и уготовимся на страдания. [4, 70] Четыредесятница уже на конце; и приближается, как корона ее добрая, воспоминание животворящих страстей Христовых, из коих мы можем почерпнуть себе превеликое утешение. Ибо если Господь и Бог наш ят был за грехи наши, велико ли, если яты будем за Него и мы, непотребные рабы? Если Он связан был, и связанный отведен и заключен в темницу, что дивного, если и мы тоже постраждем за Господа и Владыку? Но даже если б нас подвергли бичеванию, перенесем бичевание; если б надлежало потерпеть заушения, потерпим; если б надлежало быть оплеванными, снесем оплевания; наконец, если б и умереть надлежало, предадим себя на такую присноблаженную смерть. И благо тому, кто сподобится в чем-либо из сказанного сделаться общником страстей Христовых! Вот блаженство! Вот бессмертие! Не слышим разве, что говорит Апостол: – "прочее труды да никтоже ми дает: аз бо язвы Господа Иисуса на теле моем ношу?" (Гал. 6, 17), – как бы так: никто не презирай меня, ибо я на теле моем ношу украшения всецаря Христа. Таков был святой Игнатий, назвавший себя Богоносцем, потому что носил на себе страдания Христовы. Таков был святой Евстратий, который во время самых страданий вопиял: ныне познал я, что во мне живет Христос. О блаженные воззвания! О треблаженные души! – Ибо чьи мы совершаем памяти? Чьи празднуем дни рождения и кончины? В честь кого воздвигаем священные храмы? Чьим мощам поклоняемся? – Не мучеников ли? Не исповедников ли? Не преподобных ли? – И если здесь они сподобились от Господа такой славы, то какое блестящее прославление получат они в веке будущем? Недомыслимо сие и неизреченно. – Вот добрая купля! Вот блаженная мена! – малыми трудами и подвигами стяжать вечные и нескончаемые блага. Будем же подражать им и мы; смесим нашу кровь с святейшей кровью Господа. Ибо это и теперь возможно, так как ни естество не изменилось не изменился и Рекший: "Аз есмь Господь Бог ваш, и не изменяюся" (Малах. 3, 6). Он всех равно любит, за всех умер, всем предлежит, яко сладость неисчерпаемая, всем желает спасться, – и это для Него богатство: ибо Он, как говорит Апостол, есть "богатяй во всех призывающих Его" (Рим. 10, 12). Итак, призовем Его в настоящих обстоятельствах, и Он даст силу и крепость душам нашим; обымем Его, и Он уничижит врагов наших видимых и невидимых; потерпим Его, и Он увенчает нас в день воскресения мертвых, в день явления Его во славе, в который да сподобимся и мы неосужденно предстать престолу Его, и, дав добрый ответ, получить царство небесное!

281. Обозрев страдания Господа, возбудимся на спострадание

281. 1) Обозрев страдания Господа, возбудимся на спострадание. – 2) Вы уже спострадали, но и после пребудьте и в спострадании и во всех других добродетелях. – 3) Воодушевляясь надеждою, что с ним и прославимся: ибо какая тогда будет радость спострадавшим, и какая туга уклонившимся от сего?! – 4) О сем помышляя будем хранить себя чистыми и преуспевать во всем добром. [4, 72]

1. Настоящий день (страстная среда) свят и поклоняем: ибо в него Господь начинает принимать крестные за нас страдания, по слову Давида рекшего: "вскую шаташася язы́цы и людие поучишася тщетным? предсташа Царие земстии и князи собрашася вкупе на Господа и на Христа Его" (Пс. 2, 1. 2). Собрались, злой совет составляя против Владыки своего, на коем лукавый Иуда отрицается от Учителя своего и продает Его. За этим потом последовали – предательское лобзание, связание и ведение Господа всяческих ко врагам на суд, представ на который, Судья всех вопрошается и ответствует, и ответив, – о страшное слышание, – рабом ударяется в ланиту и долготерпеливо переносит то, говоря: "аще зле глаголах, свидетельствуй о зле: аще ли добре, что мя биеши" (Ин. 18, 23); потом оклеветывается и осуждается; затем nриемлет наругания, осмеяния, издевания, оплевания, заушения, удары тростью по голове, бичевание, пригвождение ко Кресту, на который восшедши молится за убийц Своих: "Отче, отпусти им: невидят бо что творят" (Лк. 23, 34); наконец, напояется желчью с уксусом, и умирает бессмертный, предав дух Свой Богу и Отцу, и мертвый прободается в ребра. Таковы, вкратце пересказанные, страдания Господа! – И кто разумно слушает Евангельские о них сказания, тот не станет уже ни гневаться, ни огорчаться, ни неистовствовать, ни гордиться, ни выситься над братом, ни завидовать, ни славолюбствовать; но всячески стараться будет смиряться, сокрушаться, считать себя землею и пеплом, желать общения Христовым страстям, быть сообразну смерти Его, чтоб причастну быть и славы в воскресении Его.

2. Дерзайте, скажу вам, и вы; ибо вы уже приобщились Владычним страстям и пребываете в сем общении им. Посмотрите, где вы? Не за слово ли Его и не засвидетельство ли Его вы в изгнании и в гонении? Но и прежде сего не испытали ль вы заключения в темницу? Не пролили ль крови среди поношений и оскорблений? Не скончались ли некоторые из братий наших среди страданий доблестно? – Вот в чем похвала наша в Господе! И вот каков дар наш! – Но как твердость наша ненадежна по причине нашей изменчивости, и мы не можем наверное утверждать, что породит находящий день; то прошу вас, стойте о Господе непреклонно и непреложно, единодушно и единомудренно сподвизаясь за веру Евангельскую, не "колеблющеся ни о едином же от сопротивных" (Фил. 1, 28), "и ни едино ни в чемже дающе претыкание" (2Кор. 6, 3), "но во всем представляюще себе, яко Божии слуги" (2Кор. 6, 4) в послушании, в смиренномудрии, в кротости, в великодушии, "в терпении мнозе: терпения бо имате потребу, да волю Божию сотворше, примете обетование. Еще бо мало елико елико грядый придет и не укоснит" (Евр. 10, 36. 37).

3. Если же придет и не укоснит; то что нам "стужати си в скорбех" (Еф. 3, 13), а не паче готовыми быть умирать за Господа всякий день? – Ибо написано: "аще с Ним умрохом, то с Ним и оживем: аще терпим, с Ним и воцаримся: аще отвержемся, и Той отвержется нас: аще не веруем, Он верен пребывает: отрещися бо себе не можете" (2Тим. 2, 11–13). Какую радость будут иметь святые, когда узрят Господа грядущего с небес со Ангелами силы своей, призывающего их к радости неизглаголанной, венчающего и с Ними соводворяющегося на все веки? И какое напротив терзание будут испытывать тогда не уверовавшие Евангелию и преступившие заповеди Его, кои, как написано, "муку приимут, погибель вечную, от лица Его, и от славы крепости Его: егда приидет прославиться во святых Своих, и дивен быти во всех веровавших" (2Сол. 1, 9. 10).

4. Сие созерцая умом и о сем помышляя, "очистим себе от всякие скверны плоти и духа, творяще святыню в страсе Божии" (2Кор. 7, 1), к лучшему стремясь, на совершеннейшее возводясь (Евр. 11, 16; 6, 1), "ненавидяще злое, прилепляющеся же к благому: братолюбием друг другу любезни: честью друг друга больша творяще: тщанием нелениви, духом горяще, Господеви работающе: упованием радующеся, скорби терпяще, в молитве пребывающе" (Рим. 12, 9–12); чтобы в такой непорочности искренно пребывая, и наступающую Пасху отпраздновать нам достойным образом, и удостоиться вечно вкушать небесные блага.

282. Предивно, что Господь – таковой, так страждет?

282. 1) Предивно, что Господь – таковой, так страждет? – 2) Вся тварь содрогнулась; мы ли останемся безучастны? – 3) За толикую к нам любовь воздадим любовью и готовностью все переносить и в порядках нашей жизни, и в гонении. [4, 73]

5. И всегда воспоминание о страданиях Господа нашего Иисуса Христа приводит душу в сокрушение и умиление, особенно же в настоящие дни (страстная неделя – пяток), в которые каждое из них и совершалось. Какие же это страдания? – Убийственный против Господа совет, взятие Его Иудеями, ведение на смерть, предстание судищу Пилатову, суждение, расспросы, заушения, оплевания, поношения, осмеяния, на крест подъятие, рук и ног пригвождение, желчи вкушение, ребра прободание и другое прочее, бывшее между сим, чего ни мiр не может вместить, ни достойно изобразить не силен не только человеческий язык, но и все Ангельские языки. Ибо вообразим себе, коль великое и неизъяснимое это есть таинство! – Открыто видящий советы сердечные, Господь, и ведущий всякое помышление человеческое, – Сей самый ведется в совет, где присуждают Его к смерти; носящий "всяческая глаголом силы своей" (Евр. 1, 3), Сей самый предается в руки людей грешников; связующий воду в облаках и благовременно орошающий ею землю, Сей самый ведется связанным; "измеривший небо пядью, и всю землю горстью и поставивший горы в мериле" (Ис. 40, 12), – Сей самый ударяется рукой раба; украсивший землю разнообразными цветами, Сей самый венцом из терния венчается в посрамление; насадивший древо жизни посреди рая, – Сей самый пригвождается на древе в поругание. О, коль страшны и преестественны сии видения.

6. Увидело сие солнце, и померкло; увидела луна, – и затмилась; почувствовала земля, – и потряслась; почувствовали камни, – и распались; вся тварь содрогнулась при виде поношений Господа. – Так стихии бездушные и бесчувственные, как бы одушевленные и чувствующие, от страха Божия и от видения видений сих, из чина своего вышли и изменились: мы ли разумом почтенные, за которых умер Христос, не сокрушимся и не восплачемся во дни сии? И не будем ли мы, после сего, бессловесных бессловеснейши и камней бесчувственнейши? Да не будет же так с нами, да не будет; но паче в изумление пришедши боголепное, и добрым изменением изменившись, прольем слезы, предадим закланию страсти, за поношения Господни воздадим перенесением поношения, за раны Его раны претерпим, – иное в деле послушания, а иное в предстоящем исповедании.

7. Не видим разве сколько во всем этом побуждений к божественной любви? Кто когда темничное понес заключение? Кто за возлюбленного отдавал себя на заклание? Но се всеблагой Бог наш не одно и не два, а бесчисленные подъял страдания за нас осужденных. Праведно, потому, блаженный Апостол, помышляя о сем и быв в сильном чувстве любви к Богу, сказал: "известихся, яко ни смерть, ни живот, ни Ангели, ни начала, ни силы, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина, ни ина кая тварь возможет нас разлучити от любве Божия, яже о Христе Иисусе Господе, нашем" (Рим. 8, 38. 39). Ибо и Бог такую возымел к нам любовь, "яко и Сына Своего единородного дал есть, да всяк веруяй в Он, не погибнет, но имать живот вечный" (Ин. 3, 16. 17). Взамен такой любви не имея ничего принести достойного из дел своих, святые самих себя, свои тела и кровь свою принесли, и в трудах подвижничества, и в злостраданиях поя с блаженным Давидом песнь сию: "что воздам Господеви о всех яже воздаде ми?" (Пс. 115, 12). – Таковым гласом будем и мы вопиять к Господу всегда, ненасытным расположением к Нему души работая Ему непрестанно и все более и более стремясь к лучшему, да со всеми святыми наследники будем вечных благ.

283. Радуюсь о ваших преуспеяниях в добром

283. 1) Радуюсь о ваших преуспеяниях в добром. – 2) Но не останавливайтесь, а простирайтесь в предняя, подражая святым, и воодушевляясь обетованиями. [4, 81]

8. По желанию, я веду с вами беседу, а не по принуждению, хотя и нужда мне належит беседовать к вам. Ибо ревную о вас Божией ревностью, хотя и грешен есмь, и радуюсь о вашем преуспеянии великой радостью. Если мне и случается нередко оскорблять вас, как было и не задолго пред сим, то и это бывает, да познаете любовь, какую имею к вам преизлиха, [потому что любящий, тщательно детоводствуя, не небрежет и о наказаниях. "Который бо есть сын, его же не наказует Отец?" (Евр. 12, 7)], – "да будете совершенни и всецели, и ни в чемже лишени" (Иак. 1, 4). Ибо исповедую, что вы послушны и благопокорливы и строго исполняете отеческие заповеди, как, может быть, никто в роде сем из состоящих в послушничестве. Говорю сие без лести, а как истинно есть. И кто так единодушен с Отцом и так последует игумену во всем, согласном с заповедями Господа, как вы, благоискусные в том и другом? Доказательством этого служат гонения, изгнания, темницы, озлобления, "стояние до крови" в подвиге "против греха" (Евр. 12, 4). – И сие не от вас, Божий дар, от Коего вам буди и похвала. Иные пусть имеют деньги и стяжания, монастыри и другие обеспечения, мне же довольно к доброй славе вас только иметь и вами украшаться: ибо вы радость моя и венец славы, жизнь и всякое другое добро.

9. Только прошу не отступать от доброго вашего произволения, не полагать предела добру и восхождению по степеням совершенства, но как в вещественных стяжаниях, гоняющиеся за оными сытости не находят в увеличении богатства, так вы в духовных лучшествах не переставайте простираться в предняя, до последнего своего издыхания. "Ибо недостойни страсти нынешнего времени к хотящей славе явиться в нас" (Рим. 8, 8). Не видите разве в житиях святых, с какими трудами и потами совершили они течение жизни своей? Не видите разве, с каким пролитием крови и среди каких страданий св. мученики кончили жизнь свою. Из-за чего? Да Христа приобрящут. "Видимая временна, невидимая же вечна" (2Кор. 4, 18). Не хорошо ли солнце? Но и оно наконец померкнет. Не хороша ли луна? Но и она не даст света. Не хороши ли звезды? Но и они спадут. Не хорошо ли небо? Но и оно обветшает, как одежда, и все изменится, – и будет небо новое и земля новая, как написано, – и начнется неизреченно блаженная жизнь во Христе и со Христом. Таковы нам обетования. И такими-то напоминаниями будем сами себе помогать в том, чтоб сверхчувственным побеждать чувственное, Божественной любовью подавлять любовь плотскую, и, как учит Апостол, "вышних искать, идеже есть Христос одесную Бога седя, горняя мудрствовать, а не земная" (Кол. 3, 1),не валяясь в тине похотений, не утопая в блате страстей, "имже кончина – погибель. Наше бо житие на небесех есть, отонудуже и Спасителя ждем Господа нашего Иисуса Христа" (Фил. 3, 19. 20).

284. Получив рану, я прибегнул к врачевству, и – се беседую с вами

284. 1) Получив рану, я прибегнул к врачевству, и – се беседую с вами. – Беру отсюда урок: как только получит кто рану греховную, спеши к врачевству покаяния. – 2) Не отлагай; ибо смерть может застигнуть, а умереть не очистившись и на суд так предстать страшно. – 3) Внимай себе, и не слушай врага, который учит отлагательству. [4, 82]

10. Опечалила вас рана ноги моей, и праведно. Ибо вы сочувствуете мне и в радости и в печали, как братолюбцы и отцелюбцы. Я же отсюда беру и предмет для поучения вам. Каким же это образом? Когда по грехам моим получил я рану, потребовались тотчас врачевство и соответственный покой; почему в продолжении трех дней я не мог иметь сношения с вами. Когда же теперь, по милости Божией, болезнь уврачевана, я опять с вами, – и се, беседую к вам. – Так бывает и при душевных поранениях. – Получил кто рану в сердце от видения или слышания? Или увлекся помыслом бесовским и загорелся похотью злою, гневом, яростью, ненавистью, завистью, противоречием, преслушанием, иди другой какой пагубной страстью? – Тотчас должен приступить к врачеванию, т.е. к покаянию, сокрушению, плачу, воздыханию и болезнованию сердечному, и другим врачевствам покаяния, и, уврачевавшись достодолжно, войти опять в прежнее благонастроение. Если же не будет так сделано, то у нас пойдут грех на грех и рана на рану, страсть сделается неизлечимой, и мы заболим грехом в смерти.

11. Но да не будет так у нас с вами, братия мои. Но во первых, надо блюсти себя, чтоб не согрешить: ибо что сладостнее, и что блаженнее, как иметь душу чистою и ум не ураненным страстями? Когда же случится согрешить, по причине поползновенности естества нашего, поскорее должно исправиться, не оставляя и на один час в себе что-либо не уврачеванным: ибо смерть тать есть, и не знаешь, в какой час тать сей придет, в полночь, или петлоглашение; изыдти же из тела не приготовленным очень бедственно, и так предстать судищу Христову крайне страшно. Ибо, как говорит Апостол, "живо слово Божие, и действенно, и острейше всякого меча обоюдоостра, и проходящее даже, до разделения души же и духа, членов же и мозгов, и судительно помышлением и мыслем сердечным, и несть тварь неявлена пред Ним, вся же нага объявлена пред очима Его: к Нему же нам слово" (Евр. 4, 12. 13). "И аще праведник едва спасется, нечестивый и грешный где явится?" (1Петр. 4, 18). Если Данил Пророк, увидев в видении Суд Божий, пришел в ужас и изумление, что постраждем мы, когда самым делом придем на судище сие? "Река огненная", говорит, "течаше исходящи пред Ним: тысячи тысяч служаху Ему, и тьмы тем предстояху Ему: судище седе, и книги отверзошася" (Дан. 7, 10). Когда будет сие, кто устоит и кто сохранит дерзновение? Никто, кроме имеющего веру правую и добрые дела и кроме стяжавшего мужество, правду, и целомудрие, сына послушания.

12. Посему внимать себе надлежит со всяким хранением, и всякий час со страхом ожидать исхода. И не укроется человекоубийственный враг наш, окрадающий нас, который всегда наущает настоящее время проводить в беспечности и нерадении, действование же по заповедям отлагать на будущее. Таков змий сей, прельщающий нас привлекательными видами греха. Но будем всегда отталкивать его и обращать вспять силою Божией. Для чего и я смиренный в настоящий час обращаюсь к вам с словом, чтоб, хоть пять слов услышав из уст моих, вы утешились и соутешились взаимно предложенным вам напоминанием. Ибо напоминание благо тем, что всегда обновляет душу. И делая сие по подражанию отцам нашим, я знаю и уверен, что мы преуспеем в содевании спасения своего, Бога умилостивим и царствие Его улучить сподобимся.

285. Приглашает благодарить Бога, что и на чужой стороне ущедряет их всяким довольством

285. 1) Приглашает благодарить Бога, что и на чужой стороне ущедряет их всяким довольством. – 2) А чтоб не лишиться такой милости, убеждает не оскудевать в ревности угождать Богу, равно как в вере и уповании. [4, 83]

13. Благодарить должны мы Господа за делаемые Им для нас благодеяния, особенно в нашем пребывании на чужой стороне, что мы, и находясь в изгнании, проводим жизнь, как в монастыре, и не только свои удовлетворяем потребности, но довольствуем и приходящих к нам. Ибо видите, сколько наших братий приходят к нам непрестанно оттуда и отсюда? – Куда же им обратиться более, как не к Богу и к нашему смирению? Видите также, сколько иных странствующих отцов и братий заходят к нам, терпящих во всем бедность и недостаток? – Почти ни одного дня не бывает без принятия кого-либо; при всем том однако же у нас не было недостатка в потребном, напротив всего было вдоволь с преизбытком. При этом что другое можем мы сказать, кроме как – что воистину не ложен изрекший обетование: "ищите прежде царствия Божия и правды его; и сия вся приложатся вам?" (Мф. 6, 33). – И действительно приложилось нам "от плода пшеницы, вина и елея" (Пс. 4, 8) и других потреб, – все сверх ожидания; как что и сил не имеем достойный отрыгнуть глас к возблагодарению благости Божией. Если и бываем немного стесняемы и обременяемы такими приемами; то посмотри, какая и награда? – и какая хвала за то восходит к Богу? – Сами настоятельствующие над монастырями дивятся, что чего им недостало сил делать, то нам дал Бог совершать. Для чего? Да сила Божия познается в сем, по вере и упованию нашему. И мне кажется, что совершающееся теперь у нас очень похоже на то, что было во время пребывания Израиля в пустыни. Четвертый год ныне, как мы не сеем, не жнем, и Бог во все сие время доставлял нам пищу телесную не оскудевавшую. Не манну дождил Он нам с неба, но отверзал для нас житницы имевших с излишком, что потребно для напитания алчущих. Не воду источал из камня, но истощал для нас винные сосуды благочестивых их же руками. И многим другим ущедрял Он нас, о чем неудобно теперь говорить. Не дивно ли сие, не изумительно ли, не прехвально ли? – Скажу нечто и другое словом Апостольским, что мы, "яко нищи, а многих богатим, яко ничтоже имуще, а вся содержим" (2Кор. 6, 10).

14. Таковы благого Бога нашего дары, и толики Его благодеяния! И страх берет, как бы нам, нечувствием того, как Он почтил нас сим, не оскорбить своего Благодетеля – Но внимая да внимаем себе, братие, – все вместе: и кои здесь, и кои в отлучке, – всеусердно да исправляем заповеди Господни, "и да разумеваем друг друга в поощрении любве и добрых дел" (Евр. 10, 24), не дозволяя себе жить беспечно, не творя волю плоти и помышлений, не вдаваясь в ропотливость, подобно древним ропотникам, не искушая Господа подобно тогдашним искусителям, – может ли Он и на будущее время то и то сделать для нас. "Вся возможна верующему" (Мр. 9, 22), как написано. Почему, если будем искренно верить, то Господь по прошениям нашим подаст нам все потребное и для спасения нашего, и для жизни телесной. И мы благоуспешно прейдем пустыню жизни сей, светом истины просвещаемы будучи, обратим в бегство амалика невидимого, вооружены будучи сильными оружиями духовными, и внидем не в землю обетованную, – потому что не временного и преходящего ищем, – но царство небесное; ибо верен изрекший обетование: "блажени изгнани правды ради: яко тех есть царствие небесное" (Мф. 5, 10).

286. Внешние искушения человеческие суть, и легки

286. 1) Внешние искушения человеческие суть, и легки. – 2) Демонские тяжелее; но и их препобедим с помощью Господа, если не оскудеем в ревности противостоять им. – 3) Се брань и мученичество непрестающее. [4, 84]

15. При постигших нас прискорбностях благовременно нам со Апостолом сказать: "искушение нас не постиже точью человеческое" (1Кор. 10, 13). Говорим же это ради Феоктиста, доброго старца, сущего нашим по всему. Какое же искушение? То, что он заточен на острове, именуемом Халкит, а старец его, оклеветанный от соподчиненных ему, будто не поминает державных, был бит жесточайшим биением. Искушения разгораются; и нас большей частью находят виновниками таких искушений: ибо как допустить, чтоб тот, кому поручено управление монастырем, не поминал державных сам по себе? или как допустить, чтоб, спасшиеся от заключения, братия и отцы пребывали в городе и не смущали еретичествующих? – "Изыдите от среды их, и отлучитеся, глаголет Господь, – и нечистоте их не прикасайтеся" (2Кор. 6, 17). Противно сему поступающие испытывают противности прискорбные. Почему мы смиренные удалились от живущих внутри города, и живем в окрестностях его, чтоб "не дать вины хотящим вины" (2Кор. 11, 12); и Господь хранил нас доселе не тронутыми. Но и еще сохранить, если будем внимать себе, не говорить без разбору и то и это, и не подставлять ушей своих речам суетным и неодобрительным. Что говорит Апостол: "слово ваше да будет во благодати солью растворено, ведети, како подобает вам единому комуждо отвещавати" (Кол. 4, 6). – И что опять брат Божий говорит: "тако глаголите, и тако творите, яко законом свободными имущии суд прияти?" (Иак. 2, 12). Так что можем быть уверены, что не впадем в искушение неблаговременно, но избавимся от настоящих зол, как от сети.

16. И вот это и есть человеческое искушение, т.е. легкое. Демонское же о!! – это очень тяжко и скрытно. Враг каждый день, каждый час и каждую минуту приседит, чтоб искушать нас, и тем делает противостояние ему очень трудным, и победу трудноодержимой. Но поскольку тщание и ревность все успевает сделать должное и искомое, то будем ревностно противостоять и победим с помощью Христовою: ибо Он вместе с нами переносит искушения; почему и сказал: "без Мене не можете творити ничесоже" (Ин. 15, 5). Поревнуем же не пасть в искушении сем и не быть под рукой дьявола. Здешнее заточение на острове и притом на короткое время, по настоящему, не есть заточение. Настоящее заточение есть – быть отвержену от Бога и ввержену во тьму кромешную. Также и бичевание здешнее в столько-то и столько-то ударов что за бичевание? – Настоящее бичевание там, где удары бесчисленны и страдания от того бесконечны. И "изыдут", говорит Господь, "сотворшии благая, в воскрешение живота: а сотворшие злая, в воскрешение суда" (Ин. 5, 29). Сего убоимся и вострепещем, всякой силою возмогая в державе крепости сущего в нас Духа, "помышления низлагающе", как написано, "и всякое возношение взимающееся на разум Божий, и пленяюще всяк разум в послушание Христово; и в готовности имуще отмстити всяко преслушание" (2Кор. 10, 4–6); и это непрестанно.

17. И вот брань непресекаемая! вот мученичество многострадальное! Ибо кто, биемый всегда помыслами, не поддается им и не преклоняет колена пред ваалом, но противоборствует и преодолевает страсти – похоти, гнева, ярости, страха, – тот каждодневно мучение претерпевает и может с Апостолом говорить: "по вся дни умираю, тако ми похвала, юже имам о Христе, Иисусе Господе нашем" (1Кор. 15, 31); в конце же подвигов к сему дерзновенно приложить: "подвигом добрым подвизахся, течение скончах, веру соблюдох: прочее убо соблюдается мне венец правды, его же воздаст ми Господь в день он, праведный Судия" (2Тим. 4, 7. 8). – Буди же праведно и всем нам так сказать, и потом самым делом украситься венцом правды, и внити в царствие небесное.

287. Естество наше сонливо и лениво. Слово об обетованиях возбуждает его

287. 1) Естество наше сонливо и лениво. Слово об обетованиях возбуждает его. – 2) На деле это показали преподобные и мученики. – 3) Мы же что спим? Встанем и изыдем на свободу от похоти и страстей – 4) И вкусим радости и сладостей райских. [4, 85]

18. Какой подвиг должен иметь учитель об учениках своих, сие показывает Апостол, говоря к Тимофею: "настой благовременне и безвременне, обличи, запрети, умоли, со всяким долготерпением и учением: будет бо время, егда здравого учения не послушают" (2Тим. 4, 2. 3). Ибо как естество наше обуморенно, долуничуще и забывчиво об учении, то всегда имеет нужду быть возбуждаемым, как бы остном каким, ударом слова, чтоб, пробудившись как от сна, видело предлежащую ему радость. Ибо что? – не царство ли небесное обетовано нам? не жизнь ли бессмертная? не веселие ли неизреченное? не сладость ли райская? не равноангельская ли честь? не упокоение ли вечное?

19. Чего ради узы и темницы? чего ради изгнания и озлобления? чего ради муки и смерти? Не того ли, чтоб сподобиться обетованных благ, избежать страшных мук? Смотри, с какой радостью мученики проливают кровь, с какой готовностью идут под меч, в огнь, к зверям и на всякого рода другие страдания. Смотри также, с каким удовольствием преподобные умерщвляют и порабощают плоть свою, ничего не почитая вожделеннейшим паче добродетели.

20. Мы же что дремлем? Что разливаемся в пагубных и тлетворных страстях, острие стрел уязвляющих сердце. "Изыдите от среды их, и отлучитеся, глаголет Господь" (2Кор. 6, 17). Изыдем же от них, как из Содома и Гоморры, сгоревших в огне и жупеле; отложим мудрование плоти, духу противящейся и противовоюющей; освободимся от работворных пристрастий, – и обретем покой душам нашим. Что может быть покойнее души, не возмущаемой страстями и мир имеющей к Богу?

21. Вот это и есть радость и веселие? вот это и есть блаженное утешение и сладость? Желаем ли вкусить сей сладости? – да бежим от сласти плотской, рождающей тление и смерть. Ибо "сеяй", говорит Апостол, "в плоть свою, от плоти пожнет истление: а сеяй в дух, от духа пожнет живот вечный" (Гал. 6, 8). Желаем ли явиться славными? – Презрим тщетную человеческую славу, облекшись в смиренномудрие и украсившись всяким доброделанием. Сим образом мы и настоящую, добре совершим жизнь, и будущих сподобимся благ, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа.

288. Нынешнее гонение слабее; но все же терпеть надо; и нынешний род имеет похвалу в сем

288. 1) Нынешнее гонение слабее; но все же терпеть надо; и нынешний род имеет похвалу в сем. – 2) Будем однако же всегда готовы, небоязненно встретить нападки за православие. – 3) С невидимым же нашим гонителем будем бороться непрерывно. – 4) Будем крепки в уповании на Бога, и Он подаст нам силу. [4, 26]

22. В эти три года новую некую переживаем мы жизнь: мы и не совсем гонимы, и нельзя сказать, чтоб не были гонимы; мы и видим друг друга, и бываем друг у друга. И это есть дело человеколюбия Божия. Так как видел Он, что мы изнемогаем в продолжении предыдущего гонения; то теперь темницы затворил, а гонение за православие не прекратил, по недоведанным судьбам своим. – И это так есть. – Впрочем, смотря обще на дело, я думаю, что мало гонимых за Господа. И видя сколько каждодневно наших братий приходит сюда, некое чувствую облегчение в сердце, что столько есть таких, кои не преклонили колена пред ваалом, но сохранили себя Господу, как светлые звезды, на всяком месте владычества Его. – Так имеет похвалу и настоящий род для последующих; потому что Бог воистину есть в нас, и Церковь не потеряла силы своей, по неложному обетованию Господа. Нападавшие на нее от века, все, как пена морская, развеялись, она же, как камень несокрушимый, в той же пребывает вере и в том же исповедании.

23. Радоваться сему должны мы и ликовать; но вместе трезвиться и бодрствовать, и готовыми быть, как бы опять внезапно не настало искушение: ибо не при одном только, не при двух и даже не при многих искушениях надлежит сохранять исповедание, но и во всю жизнь до самого конца ее, – не убояваясь от слухов злых, и не устрашаясь бичей, готовых, кажется, разодрать тело, ни темниц, сокрушительных для плоти, и никаких других нападков человеческих; но почитая воистину страшным Единого Бога, по мановению Коего все движется, и боясь одних вечных мук, испытание коих несказанно мучительно; настоящее же все: и радостное, и прискорбное скоро, подобно снам, преходяще; почему и написано: "стрелы младенец быша язвы их" (Пс. 63, 8).

24. С ними все же однако же надо бороться, наипаче же с невидимым гонителем нашим, каждодневно нападающим на нас, – который не чувственными бичами, но невидимыми помыслами не перестает нас поражать, и жечь не вещественным огнем, но злыми похотями, и всякими другими страстями искушать души наши и осаждать. – "Станете убо препоясани чресла ваша истиной, и оболкшеся в броня правды, и обувше нозе в уготование благовествования мира: над всеми же воспримше щит веры, в немже возможете вся стрелы лукавого разжженные угасити: и шлем спасения воспримите, и меч духовный, иже есть глагол Божий" (Еф. 6, 14–17). Таковы Апостольские заповеди! Их и мы смиренные изрекаем, и просим не малодушествовать в скорбях и не изнемогать в искушениях, зная, что, чем больше претерпится искушений, тем больше получится венцов.

25. Бог же да подаст нам силу: ибо Он силен и совершить то, что обетовал; силен укрепить нас, не только раны понести, но и огнь, и меч, и зверей, и все другое таковое. Убежден будучи в сем, Апостол говорит: "во всех сих препобеждаем за возлюблшего ны. Известихся бо, яко ни смерть, ни живот, ни, Ангели, ни начала, ниже силы, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина, ни ина тварь кая возможет нас разлучити от любве Божия, яже о Христе Иисусе, Господе нашем" (Рим. 8, 37–39). Если так расположимся действовать, то будем состоять в непрестанном мученическом подвиге, – и с мучениками будет часть наша.

289. Гонение – дар: надо жить в гонении достойно сего дара; указывается, как именно

289. 1) Гонение – дар: надо жить в гонении достойно сего дара; указывается, как именно. – 2) Из противного сему особенно укоряется жизнь особняком, по худым от сего последствиям – любоиманию, нерадению, падениям. – 3) Убеждаются все к трезвенной и рачительной жизни. [4, 87]

26. Величайший дар дал нам Бог в этом гонении, как Сам сказал в Евангелии: "блажени изгнани правды ради: яко тех есть царствие небесное" (Мф. 5, 10). Будем же смотреть, как бы живя недостойно такого ублажения, не обратить сие гонение в осуждение себе. Гонимому, во первых, не следует иметь жизнь уединенную, но жить вместе с другими братиями. Ибо говорит Господь: "идеже еста два или три собрани во имя Мое, ту есмь посреди их" (Мф. 18, 20). Потом не должно ему делать выходов, кроме самых необходимых, но пребывать там, где принят, как странник, и заниматься молитвою, молением, чтением, псалмопением, рукоделием и другими добрыми деланиями, обычными у нас; избегать видения женщины, "удаляться от всякого брата бесчинно ходяща" (2Сол. 3, 11), быть благодушну, благодарну, благонадежну, довольну тем, что есть, готову к принятию страданий за Христа: ибо где гонение, там обычно бывают и страдания.

27. Особняком живущие наследием имеют горе: ибо премудрый говорит: "горе единому!" потому что "егда падет, не будет второго воздвигнути его" (Екл. 4, 10); те из них, кои имеют слуг, свободу монашескую погубляют, – кои покупают поля, виноградники, волов, мулов, проказу Гиезиеву на себя навлекают. Отсюда порождаются сребролюбие, любостяжание, непостоянство, не желание жить с другими братиями, навык вести себя особым образом и по своей воле, "хуление" чрез нас "имени Божия во языцех, якоже есть написано" (Рим. 2, 24), и падение душевное: ибо как не пасть тому, кто живет нерадиво. "Не весте ли", говорит Апостол, "яко храм Божий есте, и Дух Божий живет в вас>? Аще кто Божий храм растлит, растлит сего Бог" (1Кор. 3, 16. 17). И опять он же говорит: "не льстите себе: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни сквернители, ни малакии, ни мужеложники, ни лихоимцы, ни мамие, ни пияницы, ни досадители, ни хищницы, царствия Божия не наследят"(1Кор. 6, 9. 10). Можно ли допускать до сего себя тем, о коих говорится: "иже Христовы суть, плоть распяша со страстями и похотьми" (Гал. 5, 24); еще: "от мiра несте" (Ин. 15, 19); и еще: "наше житие на небесех есть?" (Фил. 3, 20).

28. За чем же погубляем мы свое блаженство? За чем унижаем так благородство звания нашего? За чем не подражаем добре живущим братиям нашим; коих жизнь славна и похвальна пред Богом и людьми? Не пора ли отрезвиться нам наконец? Не пора ли воззвать себя к своему чину? Не пора ли озаботиться спасением своим, положив пред очами своими исход свой и то, как предстанем пред судилищем Христовым? Имея дать ответ о каждом праздном слове, какой ответ дадим о великих и тяжких грехах? – Но отрезвимся, хотя к вечеру жизни своей, отбросим страсти, "отложим дела темные и облечемся во оружия света" (Рим. 13, 12), всяким хранением блюдя сердца свои, и всячески благоугодить Господу стараясь, да, спасшись таким образом, наследниками сделаемся вечных благ.

290. Отошел виденный мной умирающим, и с нами то же будет; что ж лелеем плоть?

290. 1) Отошел виденный мной умирающим, и с нами то же будет; что ж лелеем плоть? – 2) Он был в тревоге на одре смертном: ибо тогда нападают помыслы, какие кто любил, – и добрые утешают, а злые томят. – 3) Не будем же опутывать себя, ни страстями, ни помыслами страстными. [4, 88]

1. Что столько благотворно и спасительно для души, как память о смерти? Об этом и беседовать к вам ныне побуждаюсь, по поводу смерти епископа Енейского, которого вы не видели, как он умирал, а мы видели и многую от того получили пользу, и умилились сердцем, видя в себе тоже, что было в нем. – Так исшел он и отошел, и уже не возвратится более в эту жизнь. Не потребны для него более ни небо, ни земля, ни море, ни солнце, ни луна, ни звезды; не дышать ему более этим воздухом, не испускать гласа гортанию, не смотреть очами, не слышать ушами, не обонять ноздрями, не осязать руками, не ходить ногами и ничего другого не делать, свойственного жизни сей, ни большего, ни малого; заключены двери ее для него навсегда, и он ждет теперь суда и воздаяния. Воздаяние еще в сокровищах есть, сокровиществуется, как написано: "и сии вси послушествовани бывше верою не прияша обетования, Богу лучшее что о нас предзревшу, да не без нас совершенство примут" (Евр. 11, 39. 40). – Что же нам? – ничего другого. Разве не подвергнемся мы тому же самому? Не таким же ли образом обратимся в землю, из коей взяты? Не таким же ли образом умрем, и станем прахом и пеплом? Приникнем во гробы и посмотрим, чем кончается теперь живой состав наш. – Что же так лелеем мы это бедное тело, которое спустя немного предадим земле и червям? Зачем облагаемся страстями, с коими встретимся при исходе?

2. Умирающий, еще дыша, говорил, что явились ему два некие лица, женщина и мужчина, и обличали его безжалостно, от чего он стенал, взывал о помощи и трясся, ужасаясь исхода из тела. Видите, каков приговор смерти? – Демоны выступают нашими обличителями и осудителями. И бывает это так, что какие помыслы любезно принимаем мы и в дело приводим, те узрим и во время исхода: если "предзрим Господа пред собою выну" (Пс. 15, 8), если представляем, яко близ суща, хранителя жизни нашей, Ангела, если воображаем таких и таких святых, то их и увидим при последнем издыхании; если же напротив рисуем в себе греховные образы и бесовидные помыслы сокровиществуем, то их и встретим тогда, что жалостно и пагубно.

3. Почему восподвизаемся о том, чтоб не быть объятыми такими идолами в час исхода, но обрестись тогда с чистым сердцем, чтоб с дерзновением можно было и нам сказать: "в мире вкупе усну и почию" (Пс. 4, 9). Ибо для добродетельного смерть есть сон, как и Господь сказал: "Лазарь друг наш успе: но иду, да возбужду его" (Ин. 11, 11). Если же она сон есть, то явно, что есть для него и виновница упокоения, и становится началом жизни вечной, как говорит св. Апостол: "ныне же Христос воста от мертвых, начаток умершим бысть"; и опять немного ниже: "пожерта бысть смерть победою. Где ти смерте жало? где ти аде победа? – Жало же смерти, грех: сила же греха, закон. Богу же благодарение, давшему нам победу Господем нашим Иисус Христом" (1Кор. 15, 20. 54–57). – Се, поглощена смерть! Се, дарована победа! Ибо Господь говорит: "побеждающему дам ясти от древа жизни, еже есть посреди рая Божия" (Апок. 2, 7). Се открыто поприще царствия небесного? Се, предлежит треблаженный подвиг! Побеждающему венец и вкушение жизни вечной. Потщимся и мы победить дьявола, попрать страсти, очистить себя вполне от всякого зла и стяжать добродетели, чтоб и обитателями рая сделаться и удостоиться вкушать от древа жизни.

291. Спасение содевать надо непрерывно и с охотным рвением

291. 1) Спасение содевать надо непрерывно и с охотным рвением. – 2) Воины усердствуют служить царю земному ради земного; нам ли лениться работать царю небесному ради небесного? – 3) Смотрите на святых: какого рода людей нет в числе их, но нет ни одного ленивого и нерадивого. Есть падшие между ними, но такие, кои покаявшись, ревностно и трудолюбно благоугождали Богу. – 4) Встань же нерадивый, внемли Апостолу и возревнуй. [4, 89]

4. "Время всякой вещи под небесем", говорит Премудрый (Еккл. 3, 1). Время же содеванию спасения нашего всегда и везде. Ибо Апостол говорит: "всегда радуйтеся, непрестанно молитеся, о всем благодарите" (1Кор. 5, 16). Сими тремя добродетелями определяется спасение наше: ибо радость есть признак совершения всякой правды; непрестанная молитва не даст места дьяволу напасть на нас; благо дарение есть свидетельство о возлюблении Бога. отовсюду убо оградившись сими деланиями, будем ревностно благоугождать Богу, не малодушествуя ни в каком случае, и не расслабляясь нерадением ни в исполнении послушаний, ни в псалмопениях, ни в рукоделиях, но все совершая с охотным расположением, "яко добрии строителие различные благодати Божией" (1Петр. 4, 1).

5. Разве не видим, с каким усердием воины спешат вместе с царем на дело свое? и на какое?! На войну, на заклания, на смерть. И вот они для преходящей славы, для скоротечного богатства с готовностью устремляются на все. Мы же, зовомые в царствие небесное, к радости неизглаголанной, к жизни вечной, ужели лениво и небрежно, а не со всем рвением и бодренностью представим себя добрыми воинами Христовыми?

6. Читайте книгу, которую я держу в руках, – и увидите, и познаете изображенные в ней доблести святых отцов. Сколь велика в них ревность! Какое сильное горение духа! Какие подвиги! И как прославил их всеблагой Бог, показав их как бы богами какими, чрез совершенные ими знамения и чудеса. Тут просияли не только такие, которые от начала были добры и не познали греха, – но и такие, кои сбивались с правого пути и падали в тяжкие грехи, но добрейшим покаянием исправлялись, так что никому никакого нет оправдания в беспечности и небрежении о спасении; они ни от чего другого, как от бесчувственного и окаменелого сердца, нераскаянной жизнью ими в себе созданного.

7. К таковому взывает Апостол: "восстани спяй и воскресни от мертвых, и осветит тя Христос" (Еф. 5, 14). "Или о богатстве, благости Его и кротости и долготерпении нерадиши, не ведый, яко благость Божия на покаяние тя ведет? По жестокости же своей и непокаянному сердцу, собираеши себе, гнев в день гнева и откровения праведного суда Божия: Иже воздаст коемуждо по делом его" (Рим. 2, 4–6). Зри сие беспечный, убойся угрозы, и восстань от сна беспечности! – Се отошел преподобно и брат Кандид, прежде же его это было с другим, а за ним последует еще кто-нибудь. И никого нет, кто бы навсегда остался здесь. Все прейдем. Но благо добре пожившему, потому что он успешно совершив куплю свою, и прибыль получить вечную, ревностью и тщанием стяжав лучшее. Но поскольку торжище еще стоит, и мена царствия небесного еще предлежит; то придите, прошу вас, братие и отцы, все возбодрствуем, все вострезвенствуем, все поспешим на куплю Божественных и нетленных благ, да вместе со всеми братиями нашими сделаемся наследниками царствия небесного.

292. Всем заповедую ревновать о спасении неопустительно

292. 1) Всем заповедую ревновать о спасении неопустительно. – 2) Причем воздерживаться надо от суждения о других по видимости: ибо главное – внутрений строй. – 3) Да ревнует же всяк о сем внутреннем, не приемля помыслов дурных, и не поблажая движениям страстей, ибо это расстраивает все внутри. [4, 90]

8. Ревнующих о спасении прошу паче и паче ревновать; а нерадивых молю восстать от нерадения и беспечности. Ибо "се ныне" (жизнь сия) "время благоприятно, се ныне день спасения" (2Кор. 6, 2), – которое, если потеряем, то уже не найдем в другой раз. Да не пройдет же у нас даже и один день в нерадении и беспечности, но всячески позаботимся в продолжении его усокровиществовать нечто из сокровищ вечных, молитву, моление, прошение, благодарение, слезы, сокрушение, просвещение ума, небесные созерцания.

9. При чем, по тому, что в нас есть, не будем судить о том, что есть в братиях; но будем лучше думать, что каждый спасение свое совершает в себе самом сокровенно, хотя со вне кажется он инаковым. Разве не бывало при отцах наших, что многие, не казавшиеся быти что, несравненно светлее просияли, чем казавшиеся такими? И в нашем братстве много раз бывало, что паче других просиявали такие, которые были из незнатных и неславных, особенно во время исповедничества. – И от чего так? Это, как мне кажется, не столько от вне и со вне видного тщания и ревности, сколько от внутреннего устроения. Ибо где есть мирное устроение и чистота сердца, кротость и безмолвие, там царство добродетели; и туда-то призирает Господь, как написано: "на кого воззрю, токмо на кроткого и молчаливого, и трепещущего словес Моих?" (Ис. 66, 2)?

10. Да возревнует же всяк чистым себя по совести представить Господу, не отворяя двери дьяволу чрез приятие греховных помышлений. Ибо когда их принимаем, знаете, что страждем, как дичаем, как изменяемся, какую горечь собираем под видом удовольствия; когда же отрезвляемся и опять возвращаемся к должному, какой опять мир вкушаем, и какую сладчайшую меда тишину, как бы в пристань укрывшись после бури. Почему и удивления достойно, как мы, – когда добродетель так сладка, любезна и вожделенна, а грех так горек, пагубен и отвратителен, – грехом пленяемся, а не паче прилепляемся к добродетели. Большей частью это бывает от немощи естества нашего, и от того, что "прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности его" (Быт. 8, 21). однако же не будем медлить и не пожалеем усилий – возвратить себя на добрый путь; и Господь, видя труд наш, сотворит отмщение за нас, и за болезненные усилия наши воздаст нам воздаяниями вечными, и за терпение при сем прискорбностей увенчает венцом правды, со святыми вчинит, и царствия Своего сподобит.

293. Будем внимать и бодренно воевать: ибо врагов много, и неусыпных

293. 1) Будем внимать и бодренно воевать: ибо врагов много, и неусыпных. – Но бояться их нечего: ибо у нас есть помощники сильные и оружия победительные. – 2) В брани видимой – венцы за победу; а в нашей невидимой, кто не поддается врагу, уже победитель есть и венцы получает. – 3) Покажем же доблесть в противоборстве, и ублажены будем. [4, 91]

11. Будем внимать себе напряженно и непрерывно: ибо день и ночь не отступают ведущие войну против нас. Кто же это такие? Духи злобы, мiродержители тьмы века сего, коих число безмерно и неистовство против нас неописанно. – однако же не будем бояться, ни ужасаться их. Имеем и мы споборника и заступника, Духа Святого и Господа нашего Иисуса Христа, Который "недуги наша прият, и болезни понесе" (Мф. 8, 17), Который, "в немже пострада сам искушен быв, может и искушаемым помощи" (Евр. 2, 18), к коему и взываем с дерзновением: "суди Господи обидящие мя: побори борющие мя. Прими оружие и щит, и восстани в помощь мою: иссуни меч, и заключи сопротив гонящих мя" (Пс. 34, 1–3). – Ибо воистину гонят нас враги наши и жаждут погибели нашей, полагая соблазны на путях наших и всячески покушаясь низринуть нас в ров греха. Но и мы, как воины, противоборствуем им, "оболкшеся в броню веры и любве, и шлем упования спасения" (1Сол. 5, 8): ибо этими оружиями вспять обращается враг.

12. И вот что дивно, что для нас в самой этой брани и венцы. В телесном борении на зрелищах, если борющийся не низложит противоборца своего, то не венчается. Здесь же, если боримый не бывает низложен противоборцом, тем самым уже и увенчан бывает. Это явно из того, что открыто было некоему из святых отцов наших, о некоем ученике, который семь раз борим был отойти на покой без благословения старца, и семь раз победил сие борение; и за такое терпение стяжал семь венцов. – Итак, если в самом противоборстве и венцы, то будем, прошу вас, мужественно противостоять борющим, не изнемогая от длительности борения. Не была ли святая Сарра сорок лет сильно борима от беса блуда? И однако же не изнемогла и не возмалодушествовала. Не известно ли также и то, как один послушник, таким же образом боримый, когда игумен его спросил: хочешь ли, я помолюсь о пресечении сей брани, не согласился на это, видя, что за претерпение таких борений уготовляются победные венцы.

13. К преодолению же сей брани ничто так не сильно, как молитва, слезы и сокрушение сердца. Итак, когда нападет враг, или и уранит, по невниманию нашему, впустив стрелу похоти в сердце, тотчас употребим против него молитву, – и он убежит не медля; прольем слезы, и угаснет угль сласти прелестной; смиримся, и подымет нас Господь. – И блажен непрестанно нудящий себя на дело Божие, претерпевающий прискорбности послушания и соблюдающий непорочность свою неповрежденной. Достигши конца подвигов, с полной отрадою и удовольствием неизреченным, прейдет он отсюда, и "от слуха зла не убоится", как поет святой Давид (Пс. 111, 7). Не видим ли, как воины, доблесть свою показавшие на войне, с торжеством и радостью возвращаются восвояси, показывая знаки борьбы и победы? – Так думаем и о том, кто в невидимой брани показал доблесть свою и подвигом добрым подвизался в ней, – что он славно прославится в великом граде, коего художник и содетель есть Бог, и Ангелами восхвален будет, и Господом увенчается, и вечные утешения наследует. Кои достигнуть да сподобимся и мы благодатью Господа нашего Иисуса Христа.

294. Скорби и гонения посылает Бог для испытания; по испытании же пресекает их

294. Скорби и гонения посылает Бог для испытания; по испытании же пресекает их. Наше гонение длится, потому что мы еще не у до крове постояли. [4, 92] Желание сердца нашего и молитва к Богу есть о мире Церкви Божией. Ибо что благотворнее мира, да тихое и безмолвное житие поживем в обителях наших? – Но и продление гонения может быть не бесполезным в том отношении, что оно дает случай проявиться искуснейшим в вере. Почему Апостол говорит: "благоволю в немощех, в досаждениих, в бедах, во изгнаниях, в теснотах по Христе: егда бо немоществую, тогда силен семь" (2Кор. 12, 10). Так что оставив вопросы: доколе же и до чего? – всю о сем печаль возложим на Бога, Который знает, как благотворно устроять длительность тех или других обстоятельств. Слушай, что говорит Писание: "Бог искушаше Авраама" (Быт. 22, 1). Скажешь: искушал, но немного? Нет напротив: и в продолжении многих лет, и многими искушениями; и когда увидел, что он совершен стал в вере, тогда сказал ему: "ныне познах, яко боишися ты Бога, и не пощадил еси сына твоего возлюбленного Мене ради" (Быт. 22, 12). Искушал Он и Иова еще большими искушениями, и в множайшие годы. И когда увидел, что он совершен в терпении, сказал ему: "мниши ли мя инако тебе сотворша, разве да явишися правдив" (Иов. 40, 3). Таким же образом и прочих пророков, и Святых Апостолов, блаженных мучеников, и всех преподобных и праведных, многими скорбями и в продолжении многих лет, и испытывал, и засвидетельствовал о них, и приял их. То же самое и относительно нас надо предположить. "Не у до крове стояли мы, противо греха подвизающеся" (Евр. 12, 4); еще не довольно горели мы в огне скорбей; еще не довольно показали мы опытов искренности веры нашей. – Вот почему все еще и продолжается гонение!

295. Как ни будь кто грешен, покаяться может: примеры

295. 1) Как ни будь кто грешен, покаяться может: примеры – Давид разбойник, Мария Египетская и другие. – 2) Не подумай, что вот они и тут грехом насладились, и в будущем вкусят райских благ. У грешников нет радости: одна добродетель радостетворна. [4, 93]

14. Нет непреодолимого препятствия спастись тому, кто искренно возжелает сего; и нет невозможности раскаяться и к Богу обратиться даже и дошедшему до последнего предела зла. А что такое слово не ложно, на это есть множество свидетельств. Одно из многих таких свидетельств – покаяние Давида, начальника разбойников, – сказание о коем читалось недавно в церковном чтении. Тут видно, каков был прежде этот человекоубийца, всякого зла исполненный, и как раскаявшись и к Богу приступив, такого достиг совершенства, что исцелял даже одержимых бесами. Ибо Ангел сказал ему:

В чем видно и безмерное человеколюбие Божие, что Он не только простил ему человекоубийства, но и знамениеносцем показал его. – Желаешь ли видеть и другое свидетельство? Воззри на Манассию, который в продолжении пятидесяти двух лет отклонял Израиля от Бога и заставлял его служить бездушным идолам; но и он, покаявшись искренно, спасся, и в радости духовной песнь Богу воспел, которую до сих дней Церковь Божия поет. – Что касается до увлекавшихся плотской любовью и потом раскаявшихся, то таких так много, что их не перечтешь. В числе их и Божественный Давид, после прелюбодеяния и убийства, опять получивший дар пророчества; потом Мария Египетская после ненасытного грешения сего рода грехами, востекшая до Ангелоподобия и дара прозорливости сподобившаясь, и проч. и проч. Так что никому никакого не остается повода думать и говорить, будто кому-либо из нагрешивших нельзя чрез покаяние востещи ко спасению.

15. Содержа в мысли такие примеры, воспримем и мы еще большую ревность о спасении, и большее благонадежие в достижении его, веруя, что если Бог, в такую глубину зла ниспадших, по неизреченной милости Своей, воззывал и спасал; тем паче спасет нас, служащих Ему день и ночь. – Слыша впрочем об обращении грешника, никто не говори:

? – Ни здешних, ни тамошних сладостей не вкушает обладаемый грехами. Какая сладость, скажи мне, – блудничать, чревонеистовствовать, сребролюбствовать, похищать и другим порабощену быть страстям? Не горят ли, как в огне, такие похотники, подобно больным горячкой? так что вернее будет сказать, что такие и здесь несут наказание, и в будущем веке будут преданы вечным мукам, за здешние пагубные и тлетворные утехи. Стенать и раздираться, а не вкушать сласти – участь грешащих и развращенных. Добродетель же возлюбивший и живущий добродетельно всегда обладает теми и другими благами, неизреченную вкушая сладость чрез бесстрастие, как и все святые, всегда радуюшиеся о Господе, и все второстепенным почитающие сравнительно с любовью к Богу. – Им и мы подражая будем радоваться и сорадоваться друг другу, ревнуя о спасении своем, и ради того прилежа подвигам: терпению, послушанию, отсечению своей воли и другим радениям, да, совершившись в них, наследниками сделаемся жизни вечной.

296. Житейские много терпят ради ничтожных благ: нам ли не терпеть ради благ вечных

296. 1) Житейские много терпят ради ничтожных благ: нам ли не терпеть ради благ вечных. – 2) К тому же что у нас за скорби?! А ожидается что?! – 3) Будем же благодушно все переносить, в неложных надеждах. [4, 94]

16. Что жизнь монашеская тесна и прискорбна, явно из того, что сказал Господь: "иже хочет по Мне ити, да отвержется себе, и возьмет крест свой, и по Мне грядет" (Мф 16, 24). А что и житейская жизнь мучительна, об этом гласно свидетельствует то, что видим в ней. Но оставим житейских управляться с своею прискорбностью; будем смотреть, как следует, на свою. – Наша скорбь с радостью Духа Святого бывает, так что у нас и кажущееся прискорбным радости причастно, по упованию, отложенному нам на небесах. Потому не стыдно ли нам, если, когда те, ради какой-нибудь славишки и наградишки, так много терпят, не будем благодушно переносить прилучающиеся ничтожные прискорбности, ради столь великих небесных благ?

17. Да и что у нас за прискорбности? – Какое-нибудь дело, против воли нашей назначенное, какое-либо приказание не нравящееся, что-нибудь неприятное в пище, питии, одежде, обуви, в месте и образе послушания, и другое что подобное, тяготящее нас. Но все такое, хоть и скорбно бывает, не таково однако же, чтоб могло уклонять нас от достодолжного: ибо "недостойни страсти нынешнего времени к хотящей славе явиться нам" (Рим. 8, 18), за которую, если б даже нас каждый день жгли на огне, надлежало бы все переносить, а не только такие легкие и сносные искушения. Говорю же сие я не за тем, чтоб раздражить чувства скорбные, но да познаем любовь, коей возлюбил нас благой Бог наш, изъявший нас из житейской жизни и вчинивший в это священное и небесное звание, который и то, что требует от нас, не для Себя требует; ибо ни в чем не имеет нужды, всем богат Сый, но для нас же самих, да, быв тем благодетельствованы, спасемся.

18. Посему, отложив всякое двоедушие, в терпении нашем будем стяжать души наши, держа себя выше всякого находящего искушения и не давая никакому помыслу возобладать над нами, когда, для испытания нас и обучения, попущено будет чему-либо скорбному приразится к нам и опечалить жизнь нашу; чтоб и нам можно было возыметь дерзновение говорить с Апостолом: "во всем скорбяще, но не стужающе си: нечаеми, но неотчаиваеми: гоними, но не оставляеми: низлагаеми, но не погибающе: всегда мертвость Господа Иисуса на теле носяще" (2Кор. 4, 8 – 10); и чтоб таким благонастроением и такой благоустроенной жизнью благоугодив Богу, сделаться наследниками царствия небесного, во Христе Иисусе Господе нашем.

297. Путешественники все терпят в надежде на покой: будем и мы все терпеть в надежде на покой вечный, да прославляется нами Бог

297. 1) Путешественники все терпят в надежде на покой: будем и мы все терпеть в надежде на покой вечный, да прославляется нами Бог. – 2) Но когда прославляется нами Бог? – Когда видят добрые дела наши. – И будем таковы. – 3) А для сего будем подражать св. отцам, Апостолам и самому Господу. – 4) Господь все терпел ради нас: будем и мы терпеть; иначе нет нам спасения. – 5) Я терпел: смиритесь и вы под крепкую руку Божию. [4, 95]

19. Всякий, кто долгий и тяжелый совершает путь, трудясь трудится и терпя терпит, подвергаясь разным неприятностям путешествия, но, в надежде на покойное пристанище, переносит скорбное и преодолевает трудное, все подвигаясь в предняя, со всем усердием и усилием. – Ha что наводит нас такая притча? На то, что и мы путь совершаем в жизни сей, путь тесный и прискорбный, долгий и тяжелый. И инаковым пути сему быть нельзя, так как всю жизнь должно нам сохранять девство и целомудрие, и соблюдать подчиненность и послушание; и при этом "помышления низлагать и всякое возношение взимающееся на разум Божий и пленять всяк разум в послушание Христово" (2Кор. 10, 4. 5), и все другое делать, что с сим неразрывно связано, по порядкам монашеской жизни. Но и здесь есть конец благой. Что же это? Жизнь вечная, которую обетовал неложный Бог терпящим Его. Будем же, ради сей вечной жизни, с благодарностью и терпением переносить все прискорбности настоящей жизни, прославляя Бога и в теле нашем, и в духе.

20. А как прославляется нами Бог, скажу, по одному судя случаю. За два дня пред сим пришли сюда мiряне посмотреть на нас, и, видя, как мы пребываем в единомыслии, руками труд послушания исполняя и устами песни Давидские повторяя, прославили Бога и возблагодарили, получив назидание. – Так исполнилось в нас сказанное Господом: "тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят добрая дела ваша и прославят Отца вашего, Иже есть на небесех" (Мф. 5, 16). – И вот вы прославили Бога в теле вашем и в духе, в сем случае. Но и еще старайтесь прославлять Его всегда, во всех обстоятельствах, держа себя боголепно и удаляясь неподобающего, как внушает св. Давид: "не ревнуй лукавнующим, ниже завиди творящим беззаконие; зане яко трава скоро иссшут, и яко зелье злака скоро отпадут" (Пс. 36, 1. 2) Но ревнуй благостынным и добродеющим.

21. В житейском быту посвятившие себя какому-либо искусству, не от худших, а от наилучших мастеров ревнуют заимствовать правила излюбленного искусства своего: плотник от искусно плотничающего, живописец от совершеннейшего живописца, и вообще никто ни в чем не станет подражать неискусным и невеждам, но если берется подражать, то искуснейшим и знатокам. Если теперь в отношении к вещественному и тленному таково правило и закон, не тем ли паче в искусстве искусств, и в науке наук должны мы по примерам мужей святых упорядочивать свою жизнь, а не противоположными им руководствоваться. Будем же подражать тем, кои от юности до старости пребыли в послушании, не говорю древним святым, но и тем, кои просияли в нашем братстве; будем подражать тем, кои простотою расстраивали вселукавства дьявола; будем подражать тем, кои в нерассуждающем послушании добре направляли подвижнический путь свой; если же хотите, будем подражать тому, кто заповедал: "подражатели мне бывайте, якоже аз Христу" (1Кор. 11, 1); и в другом месте: "бывайте убо подражатели Богу, якоже чада возлюбленная: и ходите в любви, якоже и Христос возлюбил есть нас, и предаде Себе за ны приношение и жертву Богу в воню благоухания" (Еф. 5, 1. 2).

22. Так Христос в жертву и приношение за нас дал Себя Богу; нам ли с благодарением не перенести ради Его незначительной скорби? Христос всякое поношение приял, по сказанному: "поношения поносящих ти нападоша на мя" (Пс. 68, 10); нам ли не перенести малого какого укорного и оскорбительного слова? Как же после сего вселиться нам со святыми, когда не последуем стопам их? Как нам царствовать со Христом, когда не сообразуемся смерти Его и не приобщаемся страстям Его пречистым? – "И аще праведник едва спасется, нечестивый и грешный где явится?" (1Петр. 4, 18). – Смотрите, как определенно говорится, что "праведник едва спасется". А тот даже и праведным не может нарещися, кто нетерпелив, неснослив, помнить давния оскорбления, и тем разгорается и мятется, и с Богом мира не имеет. – Где же ему спасться? – Не являемся ли потому мы, так действующие, по необходимости отторгнутыми от общения киновийного? И, по переселении отсюда, не подпадем ли необходимо вечному осуждению?

23. В безумии говорю: не был ли и я послушником? Не имел ли игумена, эконома, духовного и плотского отца? Не имел ли духовных и плотских братий? Среди их вращался я, как в огне, туда и сюда бросаемый и в бою состоя с двумя противоположными жизнями. Но не мог иначе спасться, как терпением, подобающим исповеданием, и самому себе приписыванием всякой вины: – ибо иначе и невозможно мирной иметь душу в скорбях. "Смиритеся" и вы "под крепкую руку Божию" (1Петр. 5, 6); и обретете покой и безначалие. Написано: "се ныне время благоприятно, се ныне день спасения" (2Кор. 6, 2). Отымем же лукавства от душ наших, научимся добро творить, представим себя чистыми облагодеявшему нас, прежде чем придет день оный страшный, в который должны будем дать ответ за всякое праздное слово, чтобы, с доброю, сколько возможно, совестью прешедши из сей жизни, оказаться достойными наследия вечной жизни.

298. Сколько ни толкую, у неких из вас все прорывается немирность

298. 1) Сколько ни толкую, у неких из вас все прорывается немирность. – 2) Это от недостатка любви; а без ней какие же мы ученики Христовы? – 3) Взыщем же мира, ревность благую восприяв. [4, 96]

24. Казалось бы, что, как я часто беседую к вам, нет уже необходимости еще поучать вас, полагая, что вы довольно настроены к должному действованию и не имеете нужды в напоминании о том. Однако же ныне вижу, что это все еще крайне необходимо; потому что, несмотря на частые мои вам внушения, в неких из вас не перестает действовать немирность и упорство. И я дивлюсь, как те, коим следовало бы быть учителями, судя по времени, все еще младенчествуют, бессмысльствуя и безумствуя попусту.

25. Причина же сему оскудение любви. Ибо если по Апостолу, "любы долготерпит, милосердствует, не завидит, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своих си, не раздражается, не мыслит зла, не радуется о неправде, радуется же о истине, вся покрывает, всему веру емлет, вся уповает, вся терпит" (1Кор. 13, 4–7): то явно, что когда ее нет, то в нас берет силу противное тому, – неверие, безнадежие, нетерпение, раздор, дерзость. – Но как, находясь в таком настроении, можем мы достойно именоваться учениками Господа, когда Сам Он говорит решительным словом Своим: "о сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою" (Ин. 13, 35); И опять в другом месте: "аще вы пребудете во словеси Моем, воистину ученицы Мои будете. И уразумеете истину, и истина свободит вы?" (Ин. 8, 31. 32). Итак, если мы не имеем любви истинной, но ведем вражды, брани и раздоры; то мы не Христовы ученики, а врага Христова, хотя и тяжко слово сие. После сего зачем и жить нам бедным? Зачем дышать этим воздухом, если мы делаем не то, чем благоугождается Господь?

26. "Смущаяй вас, понесет грех, кто бы ни был" (Гал. 5, 10). Почему прошу, "мира" взыщите "со всеми и святыни, ихже кроме никтоже узрит Господа. Смотряюще, да не кто лишится благодати Божия: да не кий корень горести выспрь прозябаяй, пакость сотворит, и тем осквернятся мнози" (Евр. 12, 14. 15). Что же это такое? – Ревность благую предложит вам показать в отношеши к лукавнующим, зло ненавидя и отвращаясь от него, их же самих "не как врагов имея, но как братий вразумляя" (2Сол. 3, 15), да будете достойны одобрения Апостольского, выраженного негде так: "во всем представисте себе чисты быти в вещи" (2Кор. 7, 11). – Я же говорю вам это, любя и щадя вас, и вместе боясь участи Илия. Если же вы не так рассуждаете, то, спустя немного, придут дни, когда возьмется от вас язык сей, и тогда уразумеете, что истинно было, что говорил я вам смиренный. – Бог же мира, хотящий всем спасться, да сохранит всех нас в мире на пути заповедей Его и да введет в царство Свое вечное.

299. Св.Феодор не принял, что прислано было в обитель теми кои покаялись в еретичестве иконоборном, а потом опять отпали

299. Св. Феодор не принял, что прислано было в обитель теми кои покаялись в еретичестве иконоборном, а потом опять отпали. Некие из православных укоряли его, что он этим возбуждает неприязнь к православным и гонение. Св. Феодор оправдывает свое поведение. [4, 97] Опять говорят, поднялась война, – и война иконоборческая – междоусобная, которой бывает ли что бедственнее, когда Христиане друг друга истребляют? Но нам должно молить Бога всегда умиротворять сограждан наших, как в мiрском отношении, так и в отношении к вере. Ради этого мы и сидим здесь, смиренные. Сидя же должны не просто, как попало, сидеть, но с великим вниманием и верностью своей цели, чтоб, иначе иным проповедуя, самим не оказаться неключимыми (1Кор. 9, 27). Говорим же это, имея в виду тех, кои, понесши епитимию, опять перешли на сторону инославных. Мы отказались недавно принять посланное ими, как вредное и опасное для души; о чем узнав, некие из сущих с нами отцов, вознегодовали, как будто от этого загорелась смута. Мы же от зажжения смуты отрицаемся; но не можем, ради того, что некие мятутся, умалять что-либо от истины и осквернять исповедание Христа, – боясь греха безразличия в вере, которое один из Пророков обличает так: "между Святым и скверным не разлучаху, и между нечистым и чистым не разделяху" (Иезек. 22, 26). Согласно с сим и св. Апостол говорит: "кое причастие правде к беззаконию? или кое общение свету ко тьме? Кое же согласие Христови с велиаром? или кая часть верну с неверным? или кое сложение Церкви Божией со идолы?" (2Кор. 6, 14–16). И опять: "повелеваем вам о имени Господа нашего Иисуса Христа, отлучаться вам от всякого брата бесчинно ходяща, а не по преданию, еже прияша от нас" (2Сол. 3, 6). И еще: "аще некий брат именуем будет блудник, или лихоимец, или идолослужитель, или досадитель, или пьяница, или хищник, с таковым ниже ясти" (1Сол.5, 11). Все сие устрашает и утесняет сердце наше, и ради сего судили мы паче перенести всякую скорбь и тесноту, нежели изменить своей верности и спасению. Но поскольку написано: "аще страждет един уд, с ним страждут вси уди: аще ли славится един уд, с ним радуются вси уди" (1Кор. 12, 26), – вы же члены наши есте искренние и утробы сердечные: – то мы нашлись в необходимости известить вас о происходящем, да ведаете, и ведая спостраждете, помышляя о случившемся здесь. Рассудите и вы сами по себе о том, что говорится: праведно ли изгнанных за истину из собственных монастырей и завладевших монастырями чрез предательство истины почитать равными, и равно с теми и другими общение иметь? – Итак изгнанные напрасно терпят изгнание?! Напрасно и мы подвизались за нее в прежнее время?! И сверх того, оказываемся еще обманщиками, одним говоря одно, а другим другое. Праведно восстенают против нас верно держащиеся исповедания, если увидят, что мы общимся с теми, кои были в соблазн Церкви Божией. Но да не будет нам обольститься ими и вместе с ними погубить себя. В прежнее время мы держали себя твердо, как требовало время; и теперь следует также держать себя, не изменяясь; ибо Апостол говорит: "аще обинется" (праведник), "не благоволит душа моя о нем. Мы же несмы обиновения в погибель, но веры в снабдение" (Евр. 10, 38. 39). Видишь, как он обиновение назвал погибелью? – Почему в другом месте и говорит: "чист аз от крове вспех; не обинухся бо сказати вам всю волю Божию" (Деян. 20, 26. 27). Так и мы, утверждаясь на Апостольском учении, и учении св. отцов наших, согласном с Апостольским, удерживаемся от общения с еретиками, с увлеченными ими изменниками, и защищаем точное исповедание, "в коем стоим и хвалимся упованием славы Божией" (Рим. 5, 2), стараясь право ходить и во всех других добродетелях, "да будем совершени и всецели, и ни в чем же лишени" (Иак. 1, 4), "и мир Божий, превосходяй всяк ум, да соблюдет сердца наша и помышления наши о Христе Иисусе" (Фил. 4, 7).

300. Будем претерпевать все скорбное, и во вне и внутри, пользуясь обычными нам к тому средствами, наипаче молитвою с несомненной верою

300. 1) Будем претерпевать все скорбное, и во вне и внутри, пользуясь обычными нам к тому средствами, наипаче молитвою с несомненной верою. – 2) Оскудело было содержание наше; но Господь скоро помог. Будем надеяться, что и впредь поможет, как Иакову, Илии и др. [4, 98]

1. Мучеником никто не бывает, не потерпев мучений, и венцом никто не венчается, если надлежащим образом не выдержит успешно борения (2Тим. 2, 5). Не будем же изнемогать, все перенося благодушно: выговоры и укоры, как удары бичами, – отсечения своих желаний, как пролития крови, – вторжения помыслов, как, возжигаемые дьяволом, пожары. Огонь погасает от заливания его водою, и пламя похоти от пролития слез. Утомление от труда проходит от покойного возлежания на одре; и обременение ума помыслами врачуется доверчивым исповеданием их. Вот спасительные врачевства. Разумно пользуясь ими, паче и паче оздравляйтесь о Господе. "Аще же кто от вас лишен есть премудрости, да просит", как взывает брат Божий, "от дающего Бога всем нелицеприемне, и непоношающего, и дастся ему. Да просит же с верою, ничтоже сумнясь: сумняйся бо уподобися волнению морскому ветры возметаему и развеваему. Да не мнит человек он, яко примет что от Бога. Муж двоедушен, неустроен во всех путех своих" (Иак. 1, 5–8). Не будем же двоедушны и не станем колебаться сомнениями в прошениях своих. Но со благодарением и искреннею верою да будут прошения наши к Богу (Фил. 4, 6), и всеконечно получим просимое: угаснет чуждый огнь; неистовые помыслы развеются, и мы с Божией помощью успешно совершим предлежащий нам подвиг послушания.

2. При сем желаю, чтоб вы ведали, что ковчежец наш немного имеет вметаемого (Ин. 12, 6); между тем расходы прибывают, а доходы не прибавляются; ныне же и вина не достало, о чем конечно скорбят немощнейшие. Но дерзайте: скорое Господь призрение сотворил от плода пшеницы и вина, и других потреб, и еще сотворит, если всецело возложим на Него упование, и угодное Ему будем всегда творить, не отступая от своей в Нем уверенности. Ибо Он сам сказал: "не оставлю тебе, ниже презрю тя" (Иис. Нав. 1, 5); и опять: "ищите прежде царствия Божия и правды Его, – и сия вся приложатся вам" (Мф. 6, 33). Если же и недостаточествуем когда, не дивно: испытание это и проба добродетели. Патриарх Иаков не был ли праведен? И однако же теснимый голодом, послал отцов наших в Египет купить пшеницы. Пророк Илия не был ли праведен? Однако же и он, пришедши в Сарепту Сидонскую, возопил вослед вдовицы: "принеси ныне ми мало воды, и испью: и укрух хлеба, да ям" (3Цар. 17, 10. 11). Не другого чего попросил, но самой подручной и необходимой пищи. И кто же это? Илия, небо языком заключивший не давать дождя, и опять молитвою разрешившей сию епитимию. – Мы же, ничтожные и по внешнему состоянию, и по внутреннему устроению, если и постраждем что такое, ничего не будет неподобающего; и не следует нам тем тяготиться, но всегда быть благодарными, как при изобилии всего, так и при оскудении; ибо в этом признак учеников Христовых, и так располагаясь, мы как прискорбности настоящей жизни легко переносить будем, так и будущих благ сподобимся.

301. Враги окружают нас, и нападают всегда и везде нечаянно: охранять себя надо

301. 1) Враги окружают нас, и нападают всегда и везде нечаянно: охранять себя надо. – 2) Как? Страхом Божиим и упованием на Бога, слезами и поучением в слове Божием; хранением ума и отражением помыслов. – 3) Вчера пели вы бесчинно. Этим Дух святой оскорбляется, и вместо пользы вред душе причиняется. Вперед пойте благообразно. [4, 99]

3. При недавних набегах агарян, в какой все пришли мы ужас, опасаясь, как бы не попасть в убийственные руки этих безбожных. И это было не понапрасну. Но что есть и набеги на нас демонов, об этом мы и не думаем, и не опасаемся, как бы, по невниманию нашему, не попасть в плен к духам злобы; хотя знаем, что нападение видимых врагов бывает в одно какое время, и молва о том, заранее приходя, дает желающим свободы, убежать куда-либо; в отношении же к невидимым врагам ничто такое неуместно, потому что они день и ночь, и всякий час тем только и заняты, чтоб нападать на нас, и вздохнуть почти не давая нам, так что здесь больше страха, и большее потому требуется самоохранение, чтоб не сделаться добычею сих врагов и избежать душепагубных их наветов.

4. Куда же убежать? Конечно к Богу, как поет Св. Давид: "Бог нам прибежище и сила, помощник в скорбех обретших ны зело" (Пс. 45, 2); и: "ополчится Ангел Господень окрест боящихся Его, и избавит их" (Пс. 33, 8); и еще: "надеющиися на Господа, яко гора Сион: не подвижится в век живый во Иерусалиме" (Пс. 124, 1). Итак если будем иметь страх Божий и уверенность в Боге, то не убоимся от лица враг наших. Но поимеем во внимании, что крепости берутся врагами наибольшей частью по причине оскудения хлеба и воды. В нас же это что? – слезы и слово Божие, коими и в коих питается и спасается душа, а их оскудением растлевается и предается в плен. "Да вселяется убо в нас слово Божие богатно", как написано (Кол. 3, 16), и слезы да не оскудевают. Бывает впрочем и внутреннее предательство, как говорят. И это опять что такое? – Живущие в нас страсти и, мудрованием плоти возбуждаемые, помыслы, кои изменнически отворяют дверь враждебным демонам. Их надо изгонять тотчас, и всяким хранением блюстись, чтоб не был взят град наш, т.е. душа, и мы не были увлечены грехом, и не сделались пленниками пагубных страстей, но пребывали в добродетели, в коей созданы, во славу Создавшего нас, в похвалу и мне грешному.

5. Вчера рассердили вы меня вашим псалмопением. Прошу же и молю вас петь благообразно и по чину, а не просто, как попало, и смятенно, и тем оскорблять не меня грешного, а Духа Святого: ибо это Его заповедь: "пойте разумно" (Пс. 46, 8). Разумно же петь нельзя, если не будет соблюдаем такой порядок, чтоб не начинать хором нового стиха, прежде, чем кончится пение прежнего; громогласно ли или тихо идет псалмопение, протяжно ли или скоро, паче всего да блюдется благочиние; ибо если во всяком деле соблюдение благочиния есть наилучшая черта, не тем ли паче в беседе с Богом, – так как при неблагочинии бывают нелепые фантазии и расхищение ума, а при благочинии сохраняются внимание, трезвение и сладость, о коей свидетельствует св. Давид, говоря: "коль сладка гортани моему словеса твоя, паче меда устом моим" (Пс. 118, 103). Почему прошу и молю, будем со всем тщанием совершать сию добродетель, друг друга остерегая и друг друга исправляя в пении. Так разумно поя, обретем мы покой душам нашим, друг другу подадим добрый пример и, при всем другом и этим благоугождая Богу, достойными содлаемся наследия Царства Небесного.

302. Чтоб ум не осуечался и не влаялся в греховных помыслах, надо держать его в богомыслии – созерцании свойств и дел Божиих, Ангельских чинов, обителей святых и сего видимого мiра: сим хранится красота души

302. 1) Чтоб ум не осуечался и не влаялся в греховных помыслах, надо держать его в богомыслии – созерцании свойств и дел Божиих, Ангельских чинов, обителей святых и сего видимого мiра: сим хранится красота души. – 2) Красота души, с коей она создана, потерянная в падении, восстановляется в крещении, – в покаянии, – и в подвижнической жизни. [4, 100]

6. Вот где всегда надлежит быть уму, вот где пребывать сердцу! – В бодренном внимании к делу Божию, на поприще подвижничества, отнюдь не позволяя себе влачиму быть туда и сюда, подобно пленнику. Оскудевает ли в море вода, или для дышущего воздух? – так тем паче в нас не должны оскудевать благие помышления, при устремлении очей ума нашего в беспредельное море дивных дел Божиих, в которые углубляясь, ум не будет иметь времени осуечаться чем-либо житейским, или соплетаться с худыми помыслами. Ибо он, будучи приснодвижен, не может оставаться в покое, но куда направим его, туда и несется он неудержимо, одесную ли или ошуюю: и если – одесную, то он имеет взывать с Давидом: "Господи, волею Твоею подаждь доброте моей силу" (Пс. 29, 8); а если – ошуюю то следующий за сим стих: "отвратил же еси лице Твое, и бых смущен" (– 9). Отвращение же Божие бывает, когда ум занимается суетностями, а пагубное смущение души, когда он упражняется в греховных замыслах. Постараемся же всегда направлять его одесную, и давать ему видеть добрые видения. Какие это? – Ангельские небесные Силы, тамошние неизреченные блага, светлые обители св. Апостолов, Пророков, Мучеников и всех праведных; равно как и сей свод небесный, блестящее солнце, светлую луну, группы звезд, и все другие чувствам подлежащие вещи, не за тем, чтоб на них останавливаться, но, чтоб, чрез них возносясь к Творцу всяческих Богу, хранить красоту свою не поврежденной.

7. Ибо Бог красотою ущедрил нас, сначала создав нас по образу и подобию Своему; и хотя мы чрез преслушание омрачили себя и осрамили, но Он опять облекает нас в красоту в благодати, "банею пакибытия, и обновления Духа Святого, егоже излия на нас обильно Иисус Христом, Спасителем нашим" (Тит. 3, 5); когда же потом и здесь оказались мы непотребными, третье устроил нам средство к возвращению себе красоты чрез покаяние в обете девства, "даровав нам вся прегрешения, истребив еже на нас рукописание" (Кол. 2, 13. 14) крестоносной жизнью, подобно крещению. – Да пребывает же в красоте своей душа наша, чтоб удостоиться услышать: "вся добра еси, ближняя моя и порока несть в тебе" (Песн. Песн. 4, 7). Когда же опять случится ей оскверниться пороком [так как мы превратны и "никто нечист от скверны" (Иов. 14, 4), "никто не похвалится чисто имети сердце" (Притч. 20, 9) ], поспешим очистить себя слезами покаяния. "Омыеши мя, и паче снега убелюся", молится св. Давид (Пс. 50, 9); "измыйтеся, и чисти будите, отымите лукавства от душ ваших," призывает Бог чрез Пророка Исаию (1, 16). И блаженна душа, так всегда себя очищающая, отрешившаясь от всякой худой склонности, единого Бога любящая и вожделевающая, и каждодневно ожидающая смерти с удовольствием. – Придет всеконечно и к нам смерть, должны будем и мы уплатить этот общий всем долг. – Но о, когда бы нам, преподобно и праведно поживши, сподобиться того, чтоб, когда останки каждого из нас будут предлежать для последнего братиям целования при отпевании, душа наша была вземлема Ангелами Божиими и относима для жизни вечно блаженной на небеса.

303. Помянув об удалившихся из обители, потом впадших в ересь и развратившихся

303. 1) Помянув об удалившихся из обители, потом впадших в ересь и развратившихся. – 2) Убеждает блюстись, указывая, что враг ничего так не ищет, как совратить с пути и погубить монаха. [4, 101]

8. Мало ныне слушающих, по причине отбытия нескольких братий; но хотя бы и один был слушатель, не следует небречь о поучении; ибо говорить Господь: "блюдите, да не презрите единого от малых сих: глаголю бо вами, яко Ангели их на небесех выну видят лице Отца моего небесного. Приде бо Сын человечески взыскати и спасти погибшего" (Мф. 18, 10. 11). О, сколь неизреченно Божие человеколюбие! Пришел Владыка в рабском зраке к убегшему рабу, чтоб освободить его от рабства дьяволу. Пришел свет истинный взыскать драхму погибшую, чтобы вызвать его из мрака греховного. Не необходимо ли потому и нам смиренным, подражая всеблагому Господу, о каждом из вас и болезновать, и говорить, и самую душу за него полагать? О, когда бы я крылат был, чтоб полететь и почить в каждом братстве, – посмотреть их и поговорить им о подобающем, – и не только их, но и тех, кои "в путь Каинов поидоша, и в лесть Валаамовы мзды устремишася" (Иуд. 11). Кого же это называю я такими? – Леонтия, Ермию и Нектария, отступивших и от нас, и от веры; и в награду за отступление получивших председательство, – которых если б я, смиренный, увидел и поговорил с ними, то, хотя бы ничего другого не сделал, но душу свою положил бы за них. Желал бы я повидеть и тех, кои, по грехам моим, сбросили святую схиму и оделись в одежду беззакония и греха, чтоб и еще поплакать о них: из коих один, Пигасий оный, как говорят, до такого зла простерся, что, по царскому удостоению, стал начальником народа, воздвиг брань, убийства совершил и в схватке потерял жизнь. Какое несчастие! В какую пропасть низринулся сей плачевный! Сначала отскочил от братства, потом пошел в след похотений своих, то тем, то другим растлеваясь, как животное бессловесное, затем сбросил с себя монашество, и наконец такой заключил трагедией, которую слышали мы.

9. Помянув о сем, прошу о тех молиться, а себя самих, крепко держать на своем пути, нимало не умаляя подвижнического постоянства, потому что малыми послаблениями и разленениями душа низводится в пагубу. Вот почему жалею я живущих особняком и оплакиваю их, как готовую, предлежащую дьяволу, добычу; ибо если и из овчарни похищает волк овцу, не тем ли удобнее пожрет он ту, какую найдет вне стада? – Разве не знаете, какой манией дышит против нас дьявол? На всякого человека нападает он, а не только на смиренных монахов; радуется он погибели многих, но не так этим услаждается, как когда успеет низринуть одного монаха. Почему неутомимо бьется, приседит и борется, как бы послушливого отторгнуть от послушания, безмолвника от безмолвия, столпника от столпа, затворника от затвора, чтоб, после такого передвижения, вести их потом, как хочет: ибо те, которые неподвижно пребывают в своих мерах и в своих местах, содевая добродетели, бывают неуловимы для дьявола, выше сетей его носимы бывая. Почему, пользуясь данной нам против дьявола силою, будем обращать его вспять, ограждаясь Божественным страхом и его низлагая небесными помышлениями, его же помыслам не давая овладевать собою, чтоб сим образом победу над ним приобретая, венца правды удостоиться от Подвигоположника нашего Христа Господа.

304. Будем бодрствовать особенно по причине гонения: ибо тут враг налегает сильнее

304. 1) Будем бодрствовать особенно по причине гонения: ибо тут враг налегает сильнее. Скольких уже он погубил от начала мiра? И теперь тоже делает. – 2) Как избежать его сетей? Смирением и покорностью преданным заповедям. Тут изображается должная жизнь – и со вне, и со внутрь, с указанием воздаяния, в воодушевление. [4, 102]

10. Будем вести жизнь, достойную гонения за Христа "во всяком благочестии и чистоте" (1Тим. 2, 2), "как чада послушания, не преобразующеся первыми неведения вашего похотения" (1Петр. 1, 14), и не послабляя напряжения подвижнических ваших усилий. Ибо видите, "что дьявол, как лев, рыкая ходит, иский кого поглотити" (1Петр. 5, 8); и как теперь видит он нас, гонением раздираемых, то налегает гораздо сильнее, в чаянии удобнее теперь похитить душу. Но мы будем во всякое время и во всяком месте трезвиться и бодрствовать, ограждены будучи Божественными заповедями. И он, не находя в нас места, отойдет посрамленный. Если же найдет, начнет все больше и больше наступать; и не отступит, пока не поразит и не сгубит. Или не знаем, скольких уже он погубил от сложения мiра: не довел ли он до изгнания из рая первого человека, пленив его сластью греховной? Не вооружил ли Каина к братоубийству? Не отторг ли от сонма Апостолов Иуду, сделав его предателем Живота всех? Не предал ли смерти и других многих, коим числа нет? – Он и ныне прельщает, возбуждает и нудит делать всякое зло, и поглощает всю почти вселенную; и избегать его очень трудно и требует крайнего внимания: ибо он покушается не только распущенной и низкой жизнью, но и напряженным подвижничеством совратить нас с должного и увлечь к противному, разнообразно преобразуясь, разные устрояя козни и обольщения, всюду многие простирая сети по земле для уловления нас, как видел в видении блаженный Антоний и получил свыше при сем указание, что их избежать может только одно смирение.

11. Итак, облекшись в смирение, будем избегать соступаний с правой дороги и переступаний чрез нее, царским шествуя путем и не уклоняясь ни на десно, ни на шуе, но в точности сообразуясь с правилами преданной нам святой заповеди и последуя стопам предшествовавших нам святых отцов, коих жительство на небесах. Пусть ум наш воздерживается от худых помышлений, сердце поучается в Божественных словесах, уста отверзаются только для славословия Богу, очи видят правоты, ухо не слушает слуха суетного, руки простираются к своим деланиям, ноги ступают чинно, пища и питье будут умеренны, сон определенный уставом, никакие выходы не допускаются, кроме должных, не будет места дерзновению, смерть причиняющему и ничто другое неуместное не действуется в нас, но все совершается преподобно и премудро. Путь такой недлинен и предел подвигов близок. Но какое воздаяние за труды? – Царствие Небесное; ради коего еще и еще поподвизаемся и поборемся; если поткнемся, поспешим встать; если задремим, – пробудимся и опять возбодрствуем, понудим естество свое, умертвим уды, яже на земли, стяжем добродетели. Все сие и к себе говорю я, потому что и я немощами обложен есмь, как одного с вами сущий естества. Да даст Господь всем нам, искренно потрудившись и непреткновенно пожив, прейти отселе в благонадежии и сподобиться блаженной вечной жизни.

305. Указав заповеди закона и Евангелия, с различием их, и сказав, что не исполняющие ни тех ни других царствия Божия наследити не могут

305. 1) Указав заповеди закона и Евангелия, с различием их, и сказав, что не исполняющие ни тех ни других царствия Божия наследити не могут. – 2) Напоминает о страшной участи их в смерти, на суде и по осуждении, и – 3) За тем приглашает обратиться к Господу в покаянии, пока не затворились двери милости его. [4, 103]

12. Создавший нас и из несущих приведший в бытие, Бог, как в училище некое, ввел нас в жизнь сию, чтоб мы научились Евангельским заповедям царствия Его. Почему и учеников Своих посылая на проповедь, заповедал им, говоря: "шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа, учаще их блюсти вся, елика заповедах вам" (Мф. 28, 19. 20). Какие же это заповеди, которые Он заповедал нам? – По Ветхому Завету, – заповедано было: не "убий, не прелюбы сотвори, не укради, не лжесвидетельствуй" (Исх. 20 гл.; Втор. 5 гл.); по Новому же, высшие сих и совершеннейшие дал Он заповеди; ибо говорит: "речено бысть древним: не убиеши: иже бо аще убьет, повинен есть суду. Аз же глаголю вам, яко всяк гневайся на брата своего всуе, повинен есть суду: иже бо аще речет брату своему, рака: повинен есть сонмищу". – Опять: "речено бысть древним: не прелюбы сотвориши. Аз же глаголю вам: яко всяк иже воззрит на жену, ко еже вожделети ее, уже любодействова с нею в сердце своем". Опять: "речено бысть древним: не во лжу кленешися, воздаси же Господеви клятвы твоя. Аз же глаголю вам не кляться всяко". Опять: "речено есть: возлюбиши искреннего твоего, и возненавидиши врага твоего. Аз же глаголю вам: любите враги ваша, благословите кленущыя вы, добро творите ненавидящими вас" (Мф. 5, 21–44). Видишь ли, каково различие обоих Заветов? один запрещает деяния, а другой – самые расположения сердца, от коих деяния, чтоб здесь не коренился грех? – Теперь, если мы окажемся живущими ни законно, ни Евангельски, а, – как бы сказать, – язычески, то что испытаем в день оный? – "Не льстите себе", говорит Апостол, "ни блудницы, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни сквернители, ни малакии, ни мужеложницы, ни лихоимцы, ни татие, ни пияницы, ни досадители, ни хищницы, царствия Божия не наследят" (1Кор. 6, 9. 10).

13. Почему, как прежде часто говорил я вам, так и ныне с решительностью возвещаю: никто не живи по своей воле; никто не относись безразлично к делу спасения; никто не сокровиществуй злата, не приобретай рабов, не разводи лошадей и быков и никакими другими стяжаниями не обременяй себя, потому что от этого порождаются величайшие и пагубнейшие грехи. А между тем среди вас все еще остаются некие, кои упорствуя упорствуют и сопротивляясь сопротивляются истине. Но я, смиренный, чист от крови вашей; ибо не преставал возвещать вам правду Божию и немолчно объявлял о грядущем на сынов противления мече. "Или раздражаем Господа? Еда крепчайши Его есмы?" (1Кор. 10, 22). "Уже бо и секира при корени древа лежит: всяко убо древо, еже не творит плода добра, посекаемо бывает, и во огнь вметаемо" (Мф. 3, 10). Не боитесь вы этого примера? Не трепещете пред сею угрозою? Не страшитесь и смерти, которой неизбежно подвергнемся, спустя немного? Как встретим мы страшных Ангелов, приходящих обычно взять нас из тела? Как пройдем путь оный не краткий, не стяжав потребных напутствий? Как, имея совесть нечистую, предстанем пред судилищем Христа, пред Коим преклоняется всякое колено, и всяк язык исповестся? Если такими окажемся там, то неизбежно отосланы будем туда, где огнь неугасающий и червь неумирающий, где плач и скрежет зубов.

14. Но чтоб этого не случилось, придите поклонимся, и припадем, и восплачемся пред благим Богом нашим, предварив лице Его во исповедании, в прошении, в сокрушении, в слезах, в молитвах, в пощениях, в чистоте, в благоповедении. Ибо Он есть очищение грехов наших; и еще не затворил двери милости Своей пред нами, не отвращается от обращающегося к Нему, но милостиво приемлет, как блудницу, как разбойника, как блудного. Ей, прошу вас, восстанем, пробудимся, восподвизаемся, чтоб, как хорошо учащиеся дети, отпущенные из школы, радостно спешат в домы свои, так и нам, как искренним ученикам Евангелия, отрешившись от сей жизни, с радостью переселиться в жизнь вечную.

306. Похвалив послушание, как подвиг многоплоднейший и укорив живущих не в послушании

306. 1) Похвалив послушание, как подвиг многоплоднейший и укорив живущих не в послушании. – 2) Убеждает своих паче и паче преуспевать в послушании, напоминая, что вот – вот грядый придет и воздаст каждому по делам его. [4, 104]

15. Благодатью всеблагого Бога вы верите и повинуетесь смирению моему, ничего не делая, кроме повеленного вам: в чем радость и венец не для меня только, но и для вас, еще до меня поставивших целью жизни добродетель. Ибо для послушника что может быть сладче, вожделеннее и радостнее, как жить по заповеди и ничего не делать по своей воле? В этом и состоит истинное послушание; это и есть блаженная жизнь; это многопечальный и беспечальный подвиг: многопечальный, пока еще кто одержим своими желаниями; беспечальный, когда кто успевает совершенно отсечь свою волю, и кто потому имеет дерзновение сказать апостольски: "живу не к тому аз, но живет во мне Христос" (Гал. 2, 20). Ибо, не живя по своей воле, он, чрез посредство игумена, живет по Богу, и "откровенным лицом славу Господню взирающе, в той же образ преобразуется от славы в славу, якоже от Господня Духа" (2Кор. 3, 18). Таковой не заботится о мире, не боится смерти, беспечальную и ничем не тяготимую проводит жизнь, всего всецело предав себя Богу. Кто же на своих желаниях опирается и законы послушания отодвигает на задний план, покорствуя своей воле и самоугодию, тот мучительную проводит жизнь, "живым уловлен будучи от дьявола в свою его волю" (2Тим. 2, 26), – и хотя иной раз кажется постящимся, или бдение совершающим, или иное что доброе делающим, все то неодобрительно: ибо "все, что не от веры, грех есть" (Рим. 14, 23); и что не по общему уставу бывает, то собственное есть дело делающего и чуждо благочестия Богоугодного.

16. Потому я справедливо таких укоряю, вас же хвалю и прошу, паче и паче пребывать в добрейшем послушании, в терпении, в отсечении своей воли, в вере, надежде и любви, и во всех прочих послушнических радениях во спасение собственное и в добрый пример всему братству. Ей, молю вас: ибо "еще елико елико, грядый nридет и не укоснит" (Евр. 10, 37); придет последний день, в который "откроются дела тьмы и объявлены будут советы сердечные" (1Кор. 4, 5). Придет страшный и не ложный Судия, Который приведет послушника к послушнику, игумена к игумену, епископа к епископу, вельможу к вельможе, царя к царю, и одного чрез другого обличит или оправдает, и "воздаст каждому по делом его: овым убо по терпению дела благого, славы и чести и нетления ищущим, живот вечный: а иже по рвению противляются убо истине, повинуются же неправде, ярость и гнев. Скорбь и теснота на всяку душу человека, творящего злое" (Рим. 2, 7–9). Чего крайне страшиться должно и со всяким радением попещись, чтоб час смерти не захватил нас пустыми благих дел, но нашел богатыми плодами добрых деланий. Пусть враг противится нам в доброделании [ – таков уж он; "ибо есть человекоубийца искони, и во истине не стоит: яко несть истины в нем", как сказал Господь (Ин. 8, 44)]; но мы употребим против него мужество, и великодушие, противостоя ему трудами, потами, молитвами, молениями, слезами, – и он ни в чем не успеет против нас, при содействии борениям нашим и заступлении немощи нашей Господом, дающим победу нам вечную.

307. Помянув о доброплодности поучений, приглашает всех взаимно – содейственно созидаться в жилище Божие

307. 1) Помянув о доброплодности поучений, приглашает всех взаимно – содейственно созидаться в жилище Божие. – 2) Затем убеждает, став храмом Божиим, не давать растлиться ему в нас; к чему указываются и средства. [4, 105]

17. Никто не говори, что поучения наши – напрасный труд. Нет, мы большую получаем от них пользу: ибо что плуг для земли, и что для жаждущего вода, то наставительное слово наше для слушающего его открытым сердцем. От чего душа делается обыкновенно худшей? От чего раздоры, брани и разделения в братствах? Не от того ли, что не бывает поучения и внушения? Где есть поучение и внушение, там мир и благоустроение; и где мир и благоустроение, там почивает Дух святой: чего ради и я, смиренный, со страхом и любовью стараюсь вести беседы к вам, внушать, утешать, напоминать, чтоб как себе, так и вам пособить спастись от многоразличных искушений дьявола. – Исповедую, что вы и сами очень много помогаете мне, особенно первейшие в братстве; вы все содействователи мне есте во благое. "Аз", говорит св. Павел, "насадих, Аполлос напои, Бог же возрасти" (1Кор. 3, 6): так что это не мое только, но и ваше есть доброе дело, паче же – Божие, от Коего исходит все благое в человеках. Почему прошу вас, по данному каждому из вас послушанию, направляйте все к общей пользе и взаимно соблагоустрояйтесь в жилище Божие Духом. Ибо Апостол говорит: "основания иного никтоже может положити паче лежащего, еже есть Иисус Христос. Аще ли кто назидает на основании сем, злато, серебро, камение честное, дрова, сено, тростие: когождо дело явлено будет, день бо явит: зане огнем открывается: и когождо дело, яковоже есть, огнь искусит" (1Кор. 3, 11–13). Видите ли, как добродетель уподобляет он золоту, серебру и дорогим камням, а порок – дровам, сену и тростью; из коих, когда подвергнут их испытанию огня судного, одни – сгораемые – сгорят, а другие – твердые сохранятся.

18. К сему, еще более страшное употребляя слово, прибавляет он: "не весте ли, яко храм Божий есте, и Дух Божий живет в вас? Аще кто храм Божий растлит, растлит сего Бог: храм бо Божий свят есть, иже есте вы" (1Кор. 3, 16. 17). Колик дар, что мы удостаиваемся называться и быть храмом Божиим! Но колика и угроза, что, если растлим мы храм Божий, то растлены будем от Бога! Не будем же растлевать храма Божия в себе, и сподобившись иметь живущим в себе Духа Святого, не допустим себя сделаться жилищем страстей; равно как освободившись от греха, не дадим себе опять поработиться дьяволу. Но "да будем чисти и непреткновенни, исполнени плодов правды Иисус Христом, в славу и похвалу Божию" (Фил. 1, 10. 11). Да будет убо сердце наше бодренно, исполнено страха Божия и напояемо непрестанными помышлениями о смерти: ибо где есть такой страх и такие помышления, там нет места для входа греху. Когда же сердце бывает бесчувственно к сему и окамененно, тогда легко всевается в нас похоть, раздражает и смущает нас, и не оставляет, пока не востечем опять в прежнее благонастроение. Емлемся же за труд, чтоб, потрудившись над преуспеяшем в добре, обрести потом непресекаемый покой; емлемся за плач, да обретем радость о Господе; емлемся тесным и прискорбным тещи путем, да обретем рождающуюся из сего прохладную жизнь. – И вот самая великая из всех куплей купля. Вот державнейшее из счастий счастие – немногими трудами и подвигами над стяжанием добродетелей – стяжать безмерные и вечные блага, – коих буди сподобиться всем нам.

308. Жизнь наша похожа на плавание по морю

308. 1) Жизнь наша похожа на плавание по морю. – 2) Кормчий ум, как должен править кораблем жизни, чтоб избежать потопления? – 3) Уроки сии не для юнейших только, но и для старейших: ибо и от них опасность не далека. – 4) Будем же внимать, чтоб не погубить собранного долгим трудом. [4, 106]

19. Другое некое море есть жизнь человеческая, по которому мы, как в корабль какой, в тело сие вошедши, мысленно плывем и плывем не иногда только, как плавающие по морю на кораблях обыкновенных, которые то плывут, то укрываются в пристанях, но плывем непрестанно день и ночь, в непогоду и бурю; и море это бедственно, и не только бедственно, но и длинно, соразмерно с длительностью нашей жизни; и в нем столько страшных бурных волнений воздымается духами злобы, столько пиратов – демонов нападает, потопить нас покушаясь, что и сказать нельзя. Почему св. Давид, видя сие, молитвенно взывает: "да избавлюся от ненавидящих мя, и от глубоких вод; да не потопит меня буря водная, ниже да пожрет мене глубина, ниже сведет о мне ровенник уст своих" (Пс. 68, 15. 16). – Если же Давид, такой и толикий муж, боялся и молился, да не будет потоплен, – что однако же, воздремав, пострадал он некогда, – что скажем мы смиренные, и сколько должны бояться и молиться, чтоб не пострадать того же?

20. И наш ум, подобно кормчему, когда бдит и бодрствует, отражает бури страстей, мало некако окропляем бывая брызгами приражающихся помыслов; а когда предается лености и нерадению, тогда приемлет страсть, неистовым потоком бьющую, коим потом переполнившись, терпит наконец великое кораблекрушение греховное, о коем и слышать жалостно, а испытать еще жалостнее. Так страшно и так бедственно плавание жизни нашей, и потому внимательно и бодренно будем держать кормило ее, далеко отражая страсти и тотчас извергая вторгающиеся неуместные помыслы, чтоб они, если замедлим в них, не потопили нас.

21. Говорю сие, не юнейших только имея в виду, но и старцев, долгое время пребывших в подвижничестве; ибо дьявол и их не оставляет не тронутыми, и нередко доводит до падения, жалкого, – как негде говорит великий и богоносный Василий: "подлинно, самое жалкое зрелище, – после поста, после суровой жизни, после продолжительных молитв, после обильных слез, после двадцатилетнего или даже тридцатилетнего воздержания, по невнимательности и по нерадению души, оказаться вдруг лишенными всего!" (т. 4, стр. 222, – в рус. пер.). – Это я смиренный и слышал и видел, и оплакивал и оплакиваю, помышляя, как такое богатство добродетелей, в продолжении стольких лет собранное, в одно мгновение расхищено лукавым дьяволом, оставив подвижника благочестия пустым и непотребным. – Так велико спасения нашего таинство, и таково неистовство против нас дьявола, не терпящего видеть нас восходящими на небо, откуда ниспал.

22. Но пусть он таков и с такой яростью вооружается против нас; мы же, малые и большие, младшие и старшие, все единодушно твердое положим решение, с Божией помощью, не допускать себя до погубления по невниманию того, что многими трудами и подвигами собрано нами – разумею: отречение от мiра, послушание, целомудрие, слезы, исповедание первое и последнее; но еще и еще будем неусыпно бодрствовать, держа поднятым парус надежды нашей, и ветрами Духа управлены будучи, чтоб, когда достигнем конца жизни и вступим в пристань бессмертия, богатством добродетелей стяжать царство небесное.

309. Пришел вчера посланный от царя; и мы все всполошились, зная, что царь не благоволит к нам

309. 1) Пришел вчера посланный от царя; и мы все всполошились, зная, что царь не благоволит к нам. Если б знали, что он благоволит, иначе вы встретили пришедшего от него. Так душа встретит вестника смерти: радостно, если уверена в Божием благоволении, и с ужасом, если не уверена. – 2) Примиримся же с Богом, сделаем друзьями Ангелов. к сему слезы покаяния, бдение над собою, взаимные молитвы, наипаче же причащение св. тайн. – 3) При сем излагается, как следует приступать к св. Тайнам, как это спасительно, и как жаль, что редко причащаются, с наказом – вперед причащаться чаще. [4, 107]

23. Вчера, как только прибыл сюда царский посланный, тотчас крайне встревожились мы, поражены быв неожиданностью его прибытия. Когда же потом узнали, что он не ради нас прибыл, еще скорее отрешились от страха. Спрашиваю теперь, чего ради так испугались мы? Не от сознания ли, что царь не только неудовольствие имеет на нас, но даже ненавидит и презирает нас. И напротив, если б мы были любезны царю и принадлежали к числу близких к нему, не обрадовались ли бы мы прибытию лица от него, зная, что он всегда относился к нам благосклонно? – Но к чему завожу я такую речь? – К тому, что таким же образом и душа, доброю жизнью заслужившая иметь Бога благоволительным к себе, во время исхода своего из тела, когда пошлется за нею от Царя всех Ангел, не убоится, но с удовольствием воззрит на него и с радостью отыдет к Владыке своему. Если же она не такова, то придет в смятение и ужас, и в себе не имея твердости, и ни откуда не ожидая помощи и утешения. Ибо здесь и брат, и друг могут упокоить душу и отогнать страх; а там ничто такое не уместно, и Ангел немилосердно и жестоко возьмет бедную душу. – Слыша слово сие, не чувствуем ли мы движений страха в душе? Если же слышание о сем производит страх; то что постраждем мы, когда будем самым делом находиться в таком положении? – И как душа предстанет тогда судищу Христову? – "Река огненная", по пророку Даниилу, "течет исходящи пред Ним, тысячи тысяч служат Ему, и тьмы тем предстоят Ему" (Дан. 7, 10), – и Судия – страшный и неумолимый, и ответ – до праздного слова, как сказано в Евангелии (Мф. 12, 36). Как стерпит тогда все сие душа? – Воистину "страшно есть впасти в руки Бога живаго" (Евр. 10, 31). И еще страшнее, когда услышит она праведнейшее решение, предающее ее бесконечному мучению.

24. Сего ради прошу и молю, примиримся с Богом прежде смерти, стяжаем Его благоволение; сотворим друзьями своими Ангелов, имеющих придти за нами, – сделаем бденным мысленное око свое и ум непобедимым, не склоняясь на влечения страстей; если поскользнемся когда, поскорее встанем; многими слезами будем угашать разжженные стрелы лукавого и вместо того возвышать любовь ко Христу. – "Много может", говорит, "молитва праведного споспешествуема" (Иак. 5, 16); почему нужду имем мы в молитвах друг о друге и в молитвенных друг о друге поминаниях. Много могут также слезы и сокрушение, паче же всего причащение святых тайн, – к коему видя вас, не знаю почему, нерадиво относящимися, крайне дивлюсь. В воскресенье еще бывают приступающие к таинствам; когда же Литургия бывает в другой день, никто не подходит. Даже в монастыре каждый день, бывало, причащались желающие; а ныне очень редко это бывает, и даже совсем не встретишь этого нигде.

25. Говоря сие, я совсем не желаю, чтоб вы приступали к Тайнам просто, как ни пришлось. Ибо написано: "да искушать же человек себе, и тако от хлеба да яст и от чаши да пиет. ядый бо и пияй недостойне, суд себе яст и пиет, не рассуждая тела Господня" (1Кор. 11, 28. 29). Нет, – не этого я хочу; да не будет! Но чтобы мы, горя желанием приобщится, сколько можно, очищали себя, и таким образом сподоблялись дара сего. Ибо предлежащий хлеб есть причастие жизни, как говорит Господь: "Аз есмь хлеб животный, иже сшедый с небеси: аще кто снеть от хлеба сего, жив будет вовеки. И хлеб, егоже Аз дам, плоть Моя есть, юже Аз дам за живот мiра" (Ин. 6, 51); и опять: "ядый мой плоть, и пияй мой кровь, во Мне, пребывает и Аз в нем" (Ин. 6, 56). Видишь дар неизреченный и безмерный? Не только умер за нас Господь, но и в пищу нам Себя предложил. Что паче сего может изъявить державную любовь Его к нам? И что спасительнее сего для души нашей? – Если теперь обычной пищи никто не лишает себя каждодневно и, не вкусив ее, тяготится тем крайне; то с чем сообразно, – когда предлагается всем не обычный хлеб, но хлеб жизни, и не обыкновенная чаша, но чаша бессмертия, безразлично относиться к тому, вкусил ли кто их, не почитая сего дела необходимым? О какого неразумия и бессмыслия служит сие свидетельством! Если это и бывало доселе, после сего, прошу, укрепимся не допускать сего более, зная силу сего дара Божия, но всегда, сколько сил есть, очищая себя, будем приступать и причащаться святых и освящающих тайн. – И это, как думаю, и как воистину есть, сильно будет помогать нам в хранении себя чистыми, побуждаясь к тому приготовлением к причащению и чаянием его. При равнодушии же к причащению страстям более предоставляется свободы и простора уловить нас. – Будет это для нас и всегдашним напутствием к жизни вечной, которую да сподобимся получить все, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа.

310. Вперед – вперед – по пути добродетели

310. 1) Вперед – вперед – по пути добродетели. – 2) Как? Каждый день проводя в делании должного: чему и программа примерная представляется. – 3) Побуждения: красота и сладость добродетели, и пагубность греха. – 4) От чего успеха не бывает? От неискренности желания. [4, 108]

1. Добродетель есть дело приснодвижное, никогда не останавливающееся в своем поступании в предняя, но всегда причастников своих влекущее к совершеннейшему. Показывая сие, Апостол говорит: "не зане уже достигох, или уже совершихся: гоню же аще и постигну, о немже и постижен бых от Христа Иисуса"; – и далее: "задняя забывая, в предняя же простираясь, к намеренному теку, к почести вышнего звания Божия о Христе, Иисусе" (Фил. 3, 12–14). Так что никакой остановки в доброделании не должно быть: ибо остановка здесь есть начало уклонения на зло. Не будем же и мы стоять на пути добродетели, но всегда будем благодвижны и, как всегда новые, восходить от силы в силу, "дондеже достигнем вси в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова" (Еф. 4, 13).

2. Будет же сие как? Если каждый день будем проводить в ревностном делании должного. Положим для примера так: восстав от сна, поспешим на молитву; оттуда пришедши, возьмемся усердно за дело, – воспевая и поя в сердцах наших Господеви, и вместе работая руками. Прошел день? С благодарением и сокрушением отойдем ко сну; да таким преемством дел исполнится и в нас сказанное святым Давидом: "день дни отрыгает глагол, и нощь нощи возвещает разум" (Пс. 18, 3). Да не пройдут у нас ни день в равнодушии к делам и в пленениях мысленных и сердечных, – ни ночь в поблажках покой плоти и в срамностях, – не говорю – делом: да не будет! – но ниже мысленно: так как слово истины требует, чтоб у нас не тело только было чисто, но и душа.

3. Если желаем что вожделеть, то что вожделенные добродетели, коей вкушение сладостно и ненасытимо? Если любим услаждаться красотою, то что достолюбезнее Господа, Коего красотою красуется все? Злые же похотения, делая душу неистовою, снедают ее жесточе всякого зверя: так что от них не удовольствие, а жизнь мучительная. "Плоть и кровь", говорит Апостол, "царствия Божия наследити не могут, ниже тление нетления наследствует" (1Кор. 15, 50). И скажи мне, кого пленив грех не посрамил, не уничижил и смерти не предал? И кого объяв, добродетель не возвысила и не явила дивным в мiр? Возьми из многих двоих, – Амнона и Иосифа. Того не довел ли блуд до смертного посрамления, а этого сохранение целомудрия пред Египтянкой не сделало ли царем? – Так добродетель достолюбезна, так вожделенна, так спасительна! А грех мерзок, отвратителен и пагубен! И однако же мы люди великим заблуждением заблуждаемся, вместо жизни избирая смерть, вместо света приемля тьму, и вместо нетления возлюбляя тление. Что может быть более сего достойно сожаления.

4. От чего же желая быть любителями добра, не можем мы быть таковыми? – От того, что желаем сего не истинным желанием, а притворным: так как будучи самовластны, мы всячески чего желаем, то и избираем; след. если б истинно желали добра, добро бы и избирали. – То правда, что нехорошая от юности жизнь наделяет нас страстными навыками не отторжимыми; но что говорит Апостол? – "Человеческо глаголю, за немощь плоти вашей, якоже представисте уды ваша рабы нечистот и беззаконию в беззаконие: тако ныне представите уды ваша рабы правде во святыню" (Рим. 6, 19). т.е. в противовес склонности к греху мы должны показать рвение к добродетели. Пребудем же еще и еще толкая, и всеконечно отверзет нам дверь всеблагой Бог, творя в нас благоугодное пред Ним, и подая нам жизнь вечную.

311. Скончался некто с похвалами: дается урок подражать ему

311. 1) Скончался некто с похвалами: дается урок подражать ему. – 2) Внушается памятованием о последних возгревать ревность, как делали все святые. – 3) Ублажается поступающий так, и прилагается: будем и мы таковы. [4, 109]

5. Теперь мы совершенно удостоверились, что брат наш Феосост скончался; и надобно о нем немногое нечто сказать, потому что он был муж из благоискусных, которого похвала у многих, и монахов и мiрян, который и сам слушался, и себя заставлял слушать, и искусившись тем, что пострадал, мог, говоря апостольски, и искушаемым помощи. Чрез это стяжав себе многих чад по Богу добрых, подвергся потом за истину скорбям и теснотам, гонениям и искушениям, немалым и нелегким, в коих скончавшись, отошел ко Господу. – Но для чего я все сие говорю? – Для того, чтоб на сем брате нашем мы узрели и свое будущее, т.е. что если хорошо и преподобно поживем, то подобно ему похвалены будем по смерти другими, предлежа возбудителями доброй ревности для последующих; если же не хорошо будем жить, то не только не будем похвалены, но еще праведно подвергнемся муке нескончаемой: о чем страшно подумать, а не только говорить.

6. Ты же мне вот на что посмотри, – как мы один за другим переходим отсюда, и куда отходим, и что за жизнь устрояется для нас здесь на немногие дни, – чтоб пожить лишь сколько потребно для испытания и пробы добродетели, и потом перейти туда, где пребудем навсегда. Обдумывать сие есть дело благоразумных; и кто обдумывает, тот страшится и трепещет всегда, каждодневно умирая произволением, каждодневно ожидая разрешения от тела своего, и тем возбуждая в себе рвение на предлежащие дела, по вверенному ему послушанию, и труды к трудам прилагая непрестанно. Ибо откуда паче естественные подвиги святых? Откуда послушливость их до самой смерти? – Откуда непобедимое терпение мучеников, при сечении членов, при излиянии крови? – Не отсюда ли, – не от помышления ли о скоротечности жизни и внезапной смерти, – о предстании пред страшное судилище и о нескончаемости вечных мук? – Отсюда у них все; отсюда претерпение жесточайших страданий как бы в чужом теле.

7. И блаженна душа, помышляющая о сем день и ночь, проводящая временную жизнь, как странница, пришельствующая здесь и чающая блаженной оной и нескончаемой жизни, о коей говорит Апостол: "чаяние твари откровения сынов Божиих чает. Суете бо тварь повинуся не волею, но за повинувшего ю на уповании, яко и сама тварь свободится от работы истления в свободу славы чад Божиих" (Рим. 8, 19–21). Видишь, что обещается? Что все претворится в нетление и тварь из рабства преложится в свободу? – Каков убо будет день оный, о коем говорит святой Давид: "лучше день един во дворех Твоих паче тысящ" (Пс. 83, 11); и св. Петр апостол: "день един... яко тысяча лет" (2Петр. 3, 8). Туда будем и мы простирать ум свой и сердце, – туда переведем вожделение наше, туда преселим помышления наши и желания, чтоб, занимаясь такими предметами, укрыться нам от князя века сего, имеющего власть искушать нас, но бессильного низложить нас, когда мы ограждены оружиями подвижничества нашего, – которого не только избегнуть, но и победить желаю вам я смиренный, и получить венец правды от Христа Иисуса Господа нашего.

312. Радоваться могут только одни истинные монахи, по причине беспопечения о житейском, и попечения об одном угождении Богу, и за хранение девства

312. 1) Радоваться могут только одни истинные монахи, по причине беспопечения о житейском, и попечения об одном угождении Богу, и за хранение девства. – 2) Им и печалиться не о чем: грехи прощены; уязвления от помыслов и страстей пресекаются борьбою, готовящей венцы, надо только доблестно бороться и поражать врага. – 3) Воодушевимся; скоро – грядый придет. [4, 110]

8. Апостол заповедует всем "всегда радоваться о Господе" (Фил. 4, 4). Радуются же, обычно, одни истинные монахи, которые не пекутся ни о жене, ни о детях, ни о рабах, ни о деньгах, ни об имуществе и ни о чем другом, с чем пекутся плотолюбцы. Одно у них попечение, как угодить Господу; об этом же пещись и есть радоваться всегда о Господе. Ибо где брак, рабы и все, рождающиеся отсюда хлопоты, – сие крушение духа, которое дал Бог сынам человеческим, чтоб крушиться в нем, по сказанному от Соломона (Еккл. гл. 1–2): там неудобно радоваться о Господе, когда сказанные выше вещи отвлекают ум от преподобной памяти о Боге, при коей только и возможно радоваться. Состоя убо в части радующихся о Господе, будем радоваться и сорадоваться всегда друг другу, чая за девство и нестяжание наше воздаяния от мздовоздаятеля Бога, обещавшего дать награду даже за чашу холодной воды, а не только за такие великие и преестественные деяния. Ибо воистину велико и преестественно есть дело девства: оно соприкасается с Ангельским жительством и вводит человека в первоначальное состояние, имевшее место в раю, когда ни брака не было, ни рабства, но жизнь некая текла безнуждная и беспечальная.

9. Если скажет кто, что он не радуется, а печалится; то прошу сказать, от чего эта печаль? – Что прежде наделал много грехов? – Но те уже прощены ради исповедания, отречения от мiра, и приятия ига послушания. – Что каждодневно уязвляем бываешь помыслами? – Но если ты их отреваешь, то в этом предуказание увенчания твоего. Ибо никогда не венчают не вступавшего в брань, но воителя, и не награждают дарами не боровшегося, но того, кто доблестно состязался и взял верх. Видите ли, что на что могли бы мы указать, как на причину печали, там для нас источник радости? Будем же радоваться радостью духовной, восставая и противостоя доблестнейше козням дьявола, молитвами и молениями отражая прилоги его, смирением и послушанием расторгая сети его, слезами и сокрушением потопляя его, как фараона, самообличением и исповеданием отгоняя его далеко от себя, и всеми другими добрыми деланиями низлагая его с помощью Божией. Таким образом, пусть разнообразен он в своих кознях; пусть многоискусен в злобе; пусть знает время, когда удобнее напасть на нас, ища умертвить нас; пусть умеет притворяться побежденным, чтоб, потом нечаянно напав на душу, не приготовленную к тому, сделать с нею, что хочет. Но мы, стоя на страже своей, будем трезвиться и бодрствовать, держа неусыпающим око ума и сердце горящим любовью к Богу, и пребывая вследствие того непреодолимыми и непреложными.

10. Ей, прошу, не будем малодушествовать в брани, ни ослабевать в борьбе со врагом; близко конец борений и подвигов; еще мало елико-елико грядый придет и не закоснит, или в час кончины каждого, или при скончании века, когда откроется Он с небес с Ангелами силы во огни пламенне, и в славе неизреченной, и "узрит Его всякое око", и те, "иже Его прободоша, и плач сотворят о Нем вся колена земная" (Апок. 1, 7). Коль страшно и неописанно зрелище оное! – Тогда возрадуются подвигом добрым подвизавшиеся, пребывшие твердыми в искушениях, любителями преподобия, делатели послушания совершенные и все, во всем благоугодившие Господу. Но буди и нам сопричислиться к ним, и вместе с ними насладиться вечных благ о Христе Иисусе, Господе нашем.

313. Изменчива жизнь земная, сделавшись такой от первого преслушания

313. 1) Изменчива жизнь земная, сделавшись такой от первого преслушания. – 2) Мы, отрекаясь от мiра, и обрекая себя на послушание, избавляемся от такой изменчивости: но для сего требуется доблестное стояние в подвигах. – 3) Будем же трезвиться и бодрствовать, храня себя в чистоте; а если погрешим, будем каяться и исправляться. [4, 111]

11. Послушаем, что говорит Апостол: "сие глаголю яко время сокращено есть прочее, да имущии жены, якоже не имущии будут и плачущиися, якоже не плачущии: и радующиися, якоже не радующея: и купующии, яко не содержаще: и требующии мiра сего, яко не требующе. Преходит бо образ мiра сего" (1Кор.7, 29 – 31). Что значит: "преходит образ мiра сего?" То есть проходит, пробегает, и на один день не имея постояния: но вчера ясно, ныне пасмурно; вчера хорошая погода, ныне невзгода; один поднимается на высоту, а другой падает с высоты своего достоинства; тот из богатого делается бедным, а этот из бедного богатым; и бесчисленным изменениям и преложениям подвергается бедная жизнь наша, никогда не имея твердого стояния ни в чем. – От чего же так случилось? От древнего бессоветия нашего: поскольку мы ни во что вменили данную нам в раю Святую заповедь, быв окрадены сладкой лестью змия, то праведно преданы многострадальной и изменчивой жизни сей, – по причине коей состоялось и воплощенное домостроительство Господа нашего Иисуса Христа, возводящее нас в первобытное состояние и восставляющее бесскорбное и беспечальное оное жительство. Почему мудрое и разумное дело есть среди непостоянностей быть постоянным, и среди превратностей пребывать непревратным. Кому же именно это свойственно? – Никому, как там, кои распялись мiру и пошли вслед Господа.

12. Но таковы мы, благодатью Христовою, добрым отречением от мiра отрекшиеся и прекрасному послушанию себя предавшие, чрез которое совершается в нас восхождение в древнее состояние. Ибо, так как мы за непослушание и непокорность изгнаны из рая, то всеблагой наш Бог благоволил, чтоб мы чрез послушание и благопокорливость опять возвращали его себе. Будем же радоваться, что состоим в послушании, потому что оно вводит нас в вечную жизнь. Но при сем требуются постоянство в подвигах и терпение в скорбях. Ибо если плотская победа достается многими трудами и потами; то тем более протещи победоносно поприще такой жизни, как наша, никому нельзя кроме лиц мужественных и доблестных.

13. Будем же, прошу, стоять мужественно, непрестанно трезвенствуя, бодрствуя, к Богу единому устремляя вожделение наше и созерцанием Его постоянно занимая ум свой, будучи слезами и сокрушением омываемы, молитвами и молениями просвящаемы, и ими привлекая благодать Святого Духа. Ибо ничем так не услаждается Бог, как душой чистою от страстей; и ни один многоцветный луг не издает такого благоухания, как душа, благоухающая добродетелями. Если же случится нам когда воздремать, пробудимся поскорее; пусть семь раз в день придется нам согрешить, но семь раз покаемся, – и будем приняты; пусть семьдесят крат седмерицей сие постраждем, но столько же раз покаемся, и не будем лишены надежды помилования, по Божественному обетованию: только пребудем, прошу, постоянны и не поленимся восставлять себя от падений. Уже близок конец подвигов, уже близки радость и веселие, и венцы правды, – коих да сподобимся все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа.

314. Брат почил внезапно: отсюда воодушевленное увещание быть готовыми к исходу, и всегда помышляя о нем пребывать в делах Богоугодных

314. Брат почил внезапно: отсюда воодушевленное увещание быть готовыми к исходу, и всегда помышляя о нем пребывать в делах Богоугодных. [4, 112] Придите, спасительный завет положим относительно последнего дня, придите, примиримся с Богом прежде, чем наступит неотложный час смерти: ибо говорится: "несть в смерти поминаяй Тебе, во ад же кто исповестся Тебе?" (Пс. 6, 6). Не видим разве, как каждый день похищаются братия наши? Не видим, что мы, как овцы, обреченные на заклание, ныне живем, а завтра нет нас? Се взят и брат Ливерий, почитие которого сокрушило смиренную душу мою: ибо, как говорят, его нашли в келье внезапно умершим, лежащим на боку, подобно спящему. – Таков его конец! – Каков же будет наш, не знаем, и какой смертью мы умрем, не ведаем: внезапно ли придет, или с каким-либо предуведением? На суше или на море? – Когда будем мы одни, или окружены братиями? Кто уразуме ум Господень, и кто советник Ему бысть, чтобы знать, день и час, место и образ кончины нашей? – Страшно воистину определение смерти, и страшно впасть в руки Бога живого. Посему прошу, будем всегда в подвиге, всегда во внимании, всегда в делах по Богу. Тот-то, говорят, получил большой чин, другой разбогател, другой еще некто царем стал. – И что все это? – Все, как сон, проходит, – "Уснуша сном своими, и ничтоже обретоша вси мужие богатства в руках своих" (Пс. 74, 6). "Всяка слава человеча, яко цвет травный" (Ис. 40, 6). Избранники же Божии прекрасную совершили куплю, – и получили чины неотъемлемые. И какие? – Одни Апостольский, другие – Пророческий, те мученический, эти преподобнический, иные хотя низший сих, но все же спасительный. Имена их в книге живота, неувядаема слава, неизглаголанна радость. Им будем подражать и мы, и всеконечно получим какой-либо из сих чинов: ибо независтна благодать, и всякому желающему предлежит свой дар благой, малому и великому, мудрому и немудрому, старцу и юноше. Если же не будем подражать, то не впустит нас в небесный брачный чертог Домувладыка, и затворит пред нами двери его. "Горе", говорит Господь, "человеку тому, имже Сын Человеческий предается: добро бы, было ему, аще не бы родился человек той" (Мф. 26, 24). Для всякого ясно, что слово сие относится к предателю; но его справедливо можно отнести и ко всякому предающему собственное спасение свое. Не думаем о явлении великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа? Не помышляем о страшном решении, какое изречет неподкупный Судия против всех, стоящих ошуюю? Не представляем огня неугасимого и мук вечных невообразимых? Кто уразумеет сие? Кто разумный есть кормчий, который добре управит себя и спасет душу свою от потопления духами злобы? Мы же, поскольку по благодати Христовой избрали тихую и безмятежную жизнь, то еще и еще будем добре совершать плавание свое, еще и еще благодушно переносить все встречаемое, страхом Божиим ограждая каждый член. Да запретится оку любопытно смотреть; ухо да не принимает суетного слышания; языку да не позволится осуждать: ибо "оклеветаяй", говорит брат Божий, "брата, или осуждаяй брата своего, оклеветает закон, и осуждает закон" (Иак. 4, 11); рука пусть работает, потому что "кто не хочет делати, ниже да яст", по присуждению апостольскому (2Сол. 3, 10); ноги пусть правошествуют путем мiра; сердце "да не уклоняется в словеса лукавствия, непщевати вины о гресех" (Пс. 140, 4); но "все да будет у вас благообразно и по чину" (1Кор. 14, 40), чтоб, добре поживши, сподобиться нам благ вечных.

315. Храня веру, преуспевать надо и в доброй жизни; особенно в целомудрии, против коего паче всего воюет среди нас враг

315. 1) Храня веру, преуспевать надо и в доброй жизни; особенно в целомудрии, против коего паче всего воюет среди нас враг. – 2) Начинает он срамными помыслами; потом разжегши похоть, доводит до дела; а далее делает похотливого похожим на чесоточного. – 3) Как избежать? – Помыслам противься, обращаясь к молитве при первом их приражении. – 4) Воодушевляйся к противлению мыслью, что, прияв всыновление во благодати, чрез грех сей делаешься рабом дьяволу, – и противостой как сей страсти, так и всем. [4, 113]

14. Есть две добродетели, созидающие спасение человека, вера и любовь. Если б я видел, что вы погрешаете в чем-либо о вере, то о ней и слово повел бы я к вам, стараясь всячески направить вас на православное мудрование. – "Ибо без веры невозможно угодити Богу: веровам иже подобает приходящему к Богу, яко есть и взыскающим Его мздовоздаятель бывает" (Евр. 11, 6). поскольку же благодатью Христовою, вера ваша здрава, то, оставив веру, поговорю с вами немного о деятельной жизни, коей двигателем должна быть любовь. – Итак прошу вас, как всегда, так и ныне, не нерадеть о подвижничестве, о господстве над помыслами, о многоценном сокровище девства, которое мы по милости Божией любезно восприяли, и против которого враг наипаче со всем рвением направляет козни свои, ища, чрез похищение его, похитить спасение наше. Ибо ведает, что сею добродетелью мы уподобляемся Богу, как, наоборот, потерею ее прилагаемся к скотам несмысленным, как написано: "человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным, и уподобися им" (Пс. 48, 13).

15. О, скольких от века обольститель наш пленил плотской похотью! Но и доселе не перестает прельщать не только юных, но и старцев, и не только нерадивых, но и тщаливейших, и против всякой почти души пользуется он этим оружием. Начинает он заготовлять яд сей всеванием неуместных помыслов; потом, распаливши сердце похотями плоти и крови, вызывает его сказать что-либо из запрещенного, затем внушает дерзость коснуться члена; поели же сего наносить смерть: ибо, как говорит Апостол, "похоть заченши, рождает грех: грех же содеян рождает смерть" (Иак. 1, 15). Будем же избегать сей смерти, – вечной, – будем избегать сей многобедственной болезни душевной. Мне кажется, что эта болезнь похожа на чесотку. Как чесоточный, когда чешет себя ногтями, кажется, доставляет себе тем удовольствие, на деле же не удовольствие получает, а мучительные раны, и тем больше, чем больше чешется: так и обладаемый похотной страстью, не удовольствие получает, а муку, не насыщение, а пустоту, не благодушие, а бездушие. Жалости достоин таковой, безнадежный, страшливый, боящийся даже тени, а не только будущего судилища.

16. Но как же избежать сего зла? Первое дело, – надо всеусильно и неопустительно противостоять прилогам всякий раз, как найдет сия страсть. Что она находит, не дивно; силу же берет она или от невнимания ума, не занятого благими помышлениями, или от зависти врага. Но как бы сие ни случилось, встань уязвленный поскорее, молись, воздыхай, слезы источай, с решительным отвержением страсти; и страсть скоро утихнет, ты же успокоишься в Господе. Тогда познаешь, что ничто так несладостно для души, как быть не осаждаемой и не порабощаемой страстями.

17. Не слышал разве, что говорит Господь? "Всяк творяй грех, раб есть греха: раб же не пребывает в дому во век; сын пребывает во век" (Ин. 8, 34). Освободившись убо от греха и всыновление восприяв, опять ли поработим себя греху? Под крепкую руку Божию став, дьяволу ли станем данниками? Да не будет. "Аще бо яже разорих, сия паки, созидаю, преступника себе представляю" (Гал. 2, 18), говорит негде Апостол. Не попустим же себе быть нарушителями 3аветов Божиих, и опять сделаться порабощенными дьяволу, после того, как получили уже свободу от него, "сокровиществуя себе тем гнев, в день гнева и откровения праведного суда Божия" (Рим. 2, 5). Ибо о таковых написано: "червь их не умирает, и огнь не угасает" (Мр. 9, 44). "Свободою убо, ею же Христос нас свободи, стоять будем" (Гал. 5, 1), гнушаясь мерзкими мечтаниями змия, каждодневно противостоя и противовоюя не сей только страсти, но и всем другим, подавляя зависть, укрощая лукавство, братоненавидение и всякую другую злобу, чтоб избежать вечных мук и получить Царствие Небесное.

316. Величает монахов, называя их родом избранным, и воинством Христовым

316. 1) Величает монахов, называя их родом избранным, и воинством Христовым. – 2) Во всех гонениях еретических, и прежде и теперь, кто отстаивает веру? – все монахи. – 3) Но будучи таковы, будем хранить себя чистыми и держать выше всяких страстей. – 4) Не смущайтесь, что монастыри разоряются; и что мы не успеваем восстановить их столько, сколько требуется. Попечемся веру отстаивать и прочее все приложится нам. [4, 114]

18. Братия и отцы! – Не перестану этим добрым именем братства и отчества именовать вас, зная, что в отношении к вам истинно такое именозвание, и неложно такое прозвание. Ибо истинные суть отцы и братия те, кои паче родителей, паче братьев, паче рода своего, паче родины своей, паче всего видимого возлюбив Бога, восприяли жизнь обществом, в коем одно сердце и одна душа, один Отец – Бог, и одно отечество – Иерусалим небесный. Таковы и вы, братия мои возлюбленные о Господе. Назову вас и словом Писания: "род избран, царское священие, язык свят, люди обновления, яко да добродетели возвестите из тьмы вас призвавшего в чудный свой свет" (1Петр. 2, 9). Ибо воистину чудный свет есть монашеское житие, в которое мы призваны и в котором возвещаем хвалы Покрывающего добродетелью Своею небеса. Здесь водворяются мудрость, целомудрие, мужество и правда; здесь – трофеи победы над лукавым о Христе Иисусе. "Воплоти бо ходяще, не по плоти воинствуем: оружия бо воинства нашего не плотская, но сильна Богом на разорение твердем: помышления низлагающе, и всяко возношение, взимающееся на разум Божий, и пленяюще всяк разум в послушание Христово"(2Кор. 10, 3 – 5).

19. Если взять во внимание видимых врагов, то увидим, сколько и какие поднимались гонения на Церковь Божию! – И кому приходилось наиболее быть гонимыми, биемымы и убиваемыми, если не тем, кои распялись мiру? Миную давно прошедшее; в настоящем роде, и в продолжении теперь действующей ереси, кто "стоял до крови против греха подвизающеся?" (Евр. 12, 4). Не блаженные ли отцы и братия наши, как нашей обители, так и других? И воистину такие дела и подвиги суть принадлежность преимущественно монахов; монахи суть нервы и опоры Церкви. Вот каково и колико достоинство, дарованное нам благостью Божией.

20. Но поскольку где сокровища, там приседят и тати, – сокровища же души суть добродетели, то напоминаю и прошу, будем трезвиться и бодрствовать, чтоб ни сластью греховной не увлечься, ни гневом не озвериться, ни неверием не омрачиться, ни в неисповедании не ожесточиться, ни другой какой страсти владычеству не поддаться; но держа себя выше бедственных страстей, будем усердно простираться в предняя, пока достигнем конца жизни.

21. Опечаливает, может быть, кого слух, что наши монастыри разоряются врагами Господа. Но об этом что печалиться? Ибо монастырь и храм Божий мы есмы, к коим и сказано: "аще кто храм Божий растлит, растлит сего Бог" (1Кор. 3, 17). То, что и эти храмы часто были разрушаемы гонителями нашими, достойно сожаления и печали; но они большей частью опять были восстановляемы Промыслом Божиим. Может быть, смущает кого то, что мы не успеваем восстановить и обновить монастырей столько, сколько требуется по числу потерпевших гонение. Но как гонение теперешнее веру расстраивает; то весь подвиг у нас должен быть на то обращен, чтоб ее отстаивать и восставлять в силе, – и пока это не сделано, но все еще хулится имя Бога нашего и святые отцы предаются анафеме, какая польза восстановлять их? – Кто когда, на ристалищных состязаниях, пробегши половину поприща, получал победную награду? – Ибо говорится: "никто не венчается, если не законно подвизаться будет" (2Тим. 2, 5). Почему, оставив такие помышления, будем твердо держаться исповедания веры и сердцем и словом, веря неложному обетованию: "ищите прежде царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам" (Мф. 6, 33). Чего и буди нам сподобиться благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа.

317. Один брат умер, другой при смерти. Мы же разве бессмертны? – Будем же помнить час сей

317. Один брат умер, другой при смерти. Мы же разве бессмертны? – Будем же помнить час сей. Где память о смерти, там все святое; а где нет ее, там одни страсти. – Но довлеет нам похотствовать. Се ныне время, не отлагай до завтра; ныне кайся. Стань и молись на страсти, как Моисей на Амалика. [4, 115] Се, двое из братий наших, Иаков и Вассиан, – один уже отошел ко Господу, другой – при самых стоит дверех смерти. – Мы же с вами бессмертны ли? – Не ту же ли чашу иcпьем и мы, какую испили прежде нас отшедшие? Блажен, кто этим делом занимает душу свою, память о смерти поставляя душой жизни своей. Ибо где память о смерти, там покаянные чувства, сокрушение, слезы, охлаждение ко всему земному, услаждение небесным, просвещение, вожделение лучшего и пренебесного. Где всего такого нет, там возникают злые помыслы, которые Господь осудил в Евангелии (Мф. 15, 19), коими уловляются и пленяются животолюбивые. Нам же всегда и при всем надо помнить о смерти, и всячески пещись о том, чтоб "не к тому не уместным похотям, но воли Божией прочее во плоти жити время. Довлеет бо нам", что "мимошедшее время жизни нашей творили волю плоти и помышлений" (1Петр. 4, 2. 3); довлеет нам прельщаться прелестью устрояемой дьяволом, отклоняющим нас от добрых расположений и начинаний, и мятущим помышлениями злыми, от которых мы никогда никакой не получали пользы, а одни неприятности и унижения. "Се ныне время благоприятно, се ныне день спасения" (2Кор. 6, 2). "Днесь аще глас Его услышите, не ожесточите сердец ваших, вопиет Дух святой" (Евр. 3, 7). поскольку видел он поползновенность на грех нашего естества, даже и на один день не имеющего постояния, то человеколюбно "днесь и сегодня" определил на покаяние, чтоб никто не имел предлога уклоняться от него; но чтоб всякий, – много ли кто нагрешил или мало, издавна ли грешит, или только начинает, – слыша сие спасительное воззвание, со всем усердием каждодневно обновлял и очищал себя покаянием. Смотри, каково человеколюбие благого Бога нашего, дающего нам скорое и легкое уврачевание греха. Вылечиваются и телесные получающие раны, но для этого требуется большее или меньшее время лечения, чтобы они потом могли опять стать в ряды против врагов. У нас же как только получена рана, тотчас и уврачеваться можно, если хотим не медля опять обратиться на врагов своих. Не пропустим же каждодневно каяться и обновляться духом и не допустим, чтоб случившееся падение, умом ли, словом, или делом, стало поводом к расслаблению и вознерадению, но сколько бы раз ни были мы поражаемы, столько же будем восставать, и, боясь суда Божия, со всею силою опять вооружаться против страстей. Моисей, раб Божий, когда, молясь на горе, держал простертыми к небу руки, тогда Амалик был одолеваем; а когда опускал их, тогда он брал силу. Таким же образом и у нас, когда ум, теснимый страстями, взыдет на гору молитвы и, как руки, простерет помышления свои к Богу, тогда поражает невидимого амалика; а когда не сделает этого, сам одолеваем бывает. – Видишь теперь, что следует нам делать? Ни что другое, как в час нападения врагов, ум и руки воздавать к могущему спасти от смерти Богу. Этим одним враги обращены будут в бегство, а мы стяжем венец победы и царствие небесное наследуем.

318. При слухе о готовящихся новых притеснениях за веру, выражает воодушевленную готовность все перетерпеть

318. 1) При слухе о готовящихся новых притеснениях за веру, выражает воодушевленную готовность все перетерпеть. – 2) Затем переходит к внутренней брани, и приглашает, облекшись в оружия правды доблестно бороться, воодушевляясь готовою свыше помощью. [4, 116]

22. Думаю, что опять ждут нас искушения и скорби. Но, говоря словами Апостола, кои уместно припомнить при сем, – "ни единоже попечение творю, ниже имам душу мой честну себе, разве еже скончати течение мое с радостью, и службу, юже приях от Господа Иисуса, засвидетельствовати Евангелие благодати Божия" (Деян. 20, 24). Так и мы будем, по данной нам мере веры, мудрствовать и говорить, радуясь мучениям за Христа, и благоволя паче страдать за Него, а не отказываться подъять опять гонения, потому что уже много раз гонимы были. Слыша, что "многими скорбми подобает нам внити в царствие Божие" (Деян. 14, 22), возжелаем более и более страдать, более и более терпеть, да благонадежнее сподобимся получить блаженный оный вход. Может быть, по милости Божией, и ничего не случится с нами нежелательного; но хорошо прежде страдания расположиться подъять свойственное страданию, чтоб, когда оно придет, встретить его достодолжно. Ибо душа не предуготовившаясь удобоодолима, если она не настроившись добре, вдруг ввергнется в борения.

23. Но что я говорю о борениях, как о случайном чем? У нас каждодневное борение, каждодневная война, не видимая, но невидимая, не телу, но душе раны наносящая и ее погубить ищущая. Почему препоясав чресла помышлений наших, и как воины Христовы, облекшись в оружия правды, будем воевать усердно и недремленно. Ибо никто, спя, не заслуживает трофеев и, лежа на боку, не собирает богатой жатвы; но в том и другом требуется большой труд и пот. Если же в этом так; не тем ли паче неизбежно сие в нашей брани, в коей стрелы, как стрелы молнийные, налетают, отсюда злая похоть осаждает, оттуда мания к славе, отынуды зависть, с иной еще стороны хула? Много и других козней у дьявола, всячески покушающегося поколебать душу и ищущего как бы поглотить ее; так что всякому в изумлении пристойно взывать: "аще не Господь помогл бы ми, вмале вселилася бы во ад душа моя" (Пс. 93, 17). "Но во всех сих препобеждаем за возлюблшего ны" (Рим. 8, 37); и Давидски говоря: "о Бозе сотворим силу: и той уничижит враги наша" (Пс. 107, 14). "Той бо есть мир наш, сотворивый обоя едино, и средостение ограды разоривый: вражду плотью своею" (Еф. 2, 14); т.е. победивший и поправший дьявола, и нам подающий силу побеждать его с обетованием за то жизни вечной, которую буди всем нам получить во Христе Иисусе, Господе нашем.

319. В Вифинии явились два леопарда, и похищают людей. Это дает мне повод напомнить вам о невидимых зверях, всюду рыщущих, чтоб поглощать нас

319. 1) В Вифинии явились два леопарда, и похищают людей. Это дает мне повод напомнить вам о невидимых зверях, всюду рыщущих, чтоб поглощать нас. – 2) Что же нам делать? В крове Бога водворяться, и укрываться внутри держа чувства. – 3) Вот похищен Мемнон, коего оплакиваю, как мертвого. От чего это случилось? От того, что жил сам по себе, особясь от всех: против чего не перестану вопиять. – 4) Укоряет братий, что вынесли наружу, что говорил он не задолго пред тем (вероятно об ереси и гонениях). [4, 117]

24. Желанием желаю всегда преподать вам слово утешения и назидания, и пользуясь для сего всяким случаем. И ныне, слыша, что в Вифинии случилось нечто необыкновенное, отсюда возьму предмет слова для вас. Что же такое случилось? Говорят, что там не один, но два и три леопарда появились внезапно, и похищают не волов, не овец и не других животных, но одних людей: так что жители тамошние, великим пораженные страхом запираются в домах на всю ночь до самого рассвета. Такое бедствие явное есть доказательство гнева Божия. – Но я скажу вам, почему особенно заняла меня весть сия. Потому что и у нас есть много зверей, зверей лютых, – разумею, – духов злобы: злой зверь – гнев; злой зверь – похоть; злой зверь – зависть; злой зверь – тщеславие; злые звери – и все другие страсти, кои не ночью только, но и днем дерзко нападают, устремляясь похитить душу в пищу себе. Почему блаженный Апостол Петр повелевает: "трезвитеся, бодрствуйте, зане супостат ваш дьявол, якоже лев рыкая ходит, иский кого поглотити" (1Петр. 5, 8); и святой Давид молится: "да не когда похитит яко лев душу мой, не сущу избавляющу, ниже спасающу" (Пс. 7, 3).

25. Что же нам делать при этом? – Что другое, как "в крове Бога небесного водворяться" (Пс. 90, 1), и держать себя внутрь, не развлекаясь блужданиями чувств. Ибо когда глаз носится туда и сюда, ухо принимает тлетворные слухи, уста произносят неподобные слова, и ум вдается в неуместные помышления, – тогда душа блуждает будто по пустынным местам, и легко делается добычею зверей.

26. Сие ныне пострадал и бедный Мемнон, звероуловлен быв дьяволом, коего не одежду окровавленную зрю я, как древле Патриарх Иаков одежду Иосифа сына своего, но самую душу его, мечем греха умерщвленную. Ибо грех есть матерь смерти; грех праотца нашего Адама, бессмертного по благодати, сделал смертным; грех общую на мiр навел погибель водою; грех попалил Содом и Гоморру и грады окрест их; грех и ныне всякого, зачинающего его, предает вечной смерти. Да бежим же от него, как от огня: ибо лучше попасть в огонь, под удары меча, в зубы зверей, нежели в руки пагубных страстей. – От чего же пал поименованный бедный брат наш? – Не от чего другого, как от того, что отособлялся от всех? – Ибо не ложно слово истины, изрекающее "горе" таковому, потому что "егда падет" он, то "не будет второго воздвигнути его" (Екклис. 4, 10); чего страшась, я смиренный не преставал твердить и ему, как другим, и теперь твержу, никто не оставайся один с собою, никто не люби прохаживаться один, никто не блуждай туда и сюда без дела, никто не будь один на один с женщинами, от чего как огонь загорается худое любление. Сын послушания внимает сему, повинуется, и спасается о Господе; сын же непокоривый, живой уловляется от дьявола и предается смерти. В крови сего бедного, хотя и неповинным себя представляю я, потому что не молчал, но предсказывал грядущий на него меч; однако плачу и рыдаю, как о собственном своем члене.

27. Но, возлюбленные, имею нечто укорительное сказать и вам. Что такое? – В Деяниях Святых Апостол написано: "бысть, яко трем часом минувшим", после того как умер и погребен был Анания, "и жена его," Сапфира, "неведущи бывшего вниде" (– 5, 7). Не узнала, – хотя дело то происходило явно, и народу при том было много; потому что там во всем царствовало благочиние и страх Божий, и все держали осмотрительную осторожность. А у нас здесь, за несколько дней прежде, я сказал нечто по секрету; и тотчас слово сие разнеслось отсюда в Константинополь, оттуда в Бруссу. И тесно мне отобоюдо, и когда говорю, и когда не говорю: когда говорю, потому что выносы бывают того, что не должно быть выносимо наружу; а когда не говорю, тогда не знаю, как лучше поступить, не пользуясь советами других. И за чем это мы так не воздержны на язык? Зачем прежде времени сами себя ввергаем в беды? Не знак это искренних учеников, а скорее лиц враждебных. И прошу вас, перестаньте подвергать себя такому сраму; но отселе да будет у нас обуздание языка, благочиние, страх Божий и во всем порядок, да по воле Божией поживши и всячески Ему угодивши, сделаемся наследниками вечных благ.

320. Житейские своими делами занимаются; а мы – своим, которое выше всех

320. 1) Житейские своими делами занимаются; а мы – своим, которое выше всех. – 2) Будем же верны своему чину, борясь со всем противоположным ему. – 3) Для сего делай всякий свое дело, и в свое время. [4, 118]

1. Иные иными повествованиями услаждаются и хвалятся: военные – о воинских делах, пловцы – о морских, земледельцы – о землеобработных, другими занимающиеся мастерствами и искусствами – о том, что относится к ним, и обще сказать, нет никого, – кто бы не услаждался делами своего звания. Нам же радостны сказания не о таких вещах: ибо наше все не плотяно, но относится ко спасению души, к угождению Богу, к преставлению отсели, к водворению там; и, как говорит Апостол, "елика суть истинна, елика честна, елика праведна, елика пречиста, елика прелюбезна, елика доброхвальна, аще кая добродетель, и аще кая похвала" (Филип. 4, 8), вот предметы для наших бесед, равно как для забот и попечений. И может ли быть что радостнее сего и блаженнее. – Это может всякий видеть из того, каков конец тех и других вещей; тех вещей как начало, так и конец не заходит за пределы века сего; а наших и начало из другого, высшего мiра, и конец за пределами его, бесконечный и вечный. Ибо существо их есть добродетель, которая творящих ее делает богами: ибо истинен рекший: "Аз рех: бози есте и сынове Вышнего вси" (Пс. 81, 6). О, какой великой милости сподобились мы! – "Возрадуемся же Господеви, воскликнем Богу, Спасителю нашему: предварим лице Его во исповедании и во псалмех воскликнем Ему" (Пс. 94, 1. 2); "яко избрал есть нас от начала во спасение во святыню Духа и веры истины, в неже и призва нас", чрез приятие схимы нашей, "в получение славы Господа нашего Иисуса Христа" (2Сол. 2, 13. 14).

2. Будем же стоять в вере неуклонно, воспримем послушание неложное, сохраним целомудрие ненарушимым. Один у нас предмет возлюбления – Жених Христос, "красный добротою паче сынов человеческих", – одно наследие – царство небесное, блага вышнего Иерусалима. Плоть и кровь, богатство и слава и вся суетность, далеко да отступят от нас. – Впрочем пока мы во плоти, нам присуща брань: ибо не было бы и добродетели, если б не было брани. Если случится нам быть плененными чуждыми помыслами, поскорее воззовем себя к трезвению, паче всего боясь греха делом, как яда смертоносного, и шага, далеко отреваващего нас от Бога. Помыслы будем отражать помыслами, и против вожделений привведем вожделения. И это без лености и послабления, Цель у демона борющего – неотступностью брани ввергнуть нас в уныние и расслабление, чтоб мы отказались от противостояния ему. Но если мы пребудем непреклонны в противоборстве дьяволу, противостоя ему, чтобы не приходилось терпеть от того, то несомненно одержим над ним победу, и получим победный венец уготованный нам на небесах. Ибо брат Божий говорит: "блажен человек, иже претерпит искушение: зане искусен быв примет венец жизни, егоже обеща Бог любящим Его" (Иак. 1, 12).

3. Итак радуйтесь о Господе. – Вы, несущие разные послушания, знаете, что в них для вас великая награда. Вы, занимающиеся учением, смотрите, не прогневайте тем Бога. Настал час работы? приступим к работе. Настал час учения? Возьмемся за урок. Но если брат твой приступает к работе, а ты берешься за урок, то не путем любви шествуешь, но отчуждаешь себя от братства. Или не слышишь, что говорит Апостол: "аще брашно соблазняет брата моего, не имам ясти мяса вовеки, да не соблазню брата моего?" (1Кор. 8, 13). А ты не только соблазняешь брата своего; но и когда зовут тебя, не являешься, притворяя себе оправдания и не помышляя о том, что, действуя так, "собираешь себе, гнев в день гнева и откровения праведного суда Божия" (Рим. 2, 5). Но чтоб этого не случилось, послушаемся Апостола, который говорит: "вся благообразно и по чину да бывают" (1Кор. 14, 40): во первых – дела, а потом и учение. Будем взаимно друг другу помогать, якоже подобает святым, и друг за друга души полагать, как искренние братья, да и Бог прославится в нас, и мы, действуя во славу Его, наследниками сделаемся жизни вечной.

321. Приближается последний час: не будем нерадеть

321. 1) Приближается последний час: не будем нерадеть. – 2) Взыщем Бога исполнением заповедей: ибо тогда другой защиты не будет, кроме добродетелей. – 3) Будем же помнить час смертный, и там умерщвлять уды яже на земли: плоть и все плотское тленно; одна добродетель вечно пребывающа. – 4) Указывается признак различия истинных знамений от кажущихся дивностей. [4, 119]

4. Когда несомненно предлежит нам смерть, сия общая всем епитимия, когда с одной стороны есть надежда получить Царствие Небесное, а с другой грозит геенна огненная; уместна ли леность мне говорить, а вам слушать? Никак. Напротив, поэтому самому то и другое надлежит всегда делать; и это тем паче, чем более видим приближающимся день оный. Ибо непрестанно приближается последний день каждого человека, всякий час и всякую минуту, и "страшное некое чаяние суда и огня ревность поясти хотящего сопротивныя" (Евр. 10, 27), как говорит святой Апостол. Не будем же лениться, и не дадим себе ни одного дня истратить без дела и неразумно; но будем всегда трезвиться и бодрствовать.

5. "Взыщем Бога", говоря псаломски, "и жива будет душа наша" (Пс. 68, 33). Как же взыскать Бога? – Соблюдением заповедей Его, по указанию блаженств Евангельских, т.е. смиренномудрием, плачем, кротостью, чистотою сердца, "миром и святынею" (Евр. 12, 14), до коих когда достигнет взыскавший Бога, обретает Его, – и обретши, без страха бывает во время исхода, не страшится демонов, не смущается от присутствия Ангелов, приступая к ним, как к своим, и с радостью отходя к Владыке своему, доброю спутницей имея благую совесть. Не приготовленный же таким образом впадет в неотвратимые крайности, не имя к кому обратить очи и от кого взыскать помощи. Здесь, скажем к примеру, когда впадет кто в руки людей злых, или в волны моря, или в беду от землетрясения, или в другую какую крайность, не теряет надежды избавиться от того; а там отъята всякая надежда спасения, и никого нет, кто бы избавил и помог, – ни Ангела, ни человека, ни отца, ни матери, ни брата, ни друга, совершенно никого; и бедная душа в потрясающем ужасании и раздирании сердца безутешном отходит отсюда, и там встречает то, действительную истину чего даже образно никакое слово представить не может. Ибо как блага, уготованные от Бога любящим Его, так и противное тому, уготованное сынам противления, таковы, что ни око того не видало, ни ухо о том не слыхало, ни на сердце то не всходило.

6. Почему прошу незабвенную иметь память о смерти, и тою "умерщвлять уды яже на земли" (Кол. 3, 5), и исторгать любосласие из души. Что нам и в этом плотолюбии, от коего никакой не получаем мы пользы, а одну только болезненную муку? – Взглянем, если угодно, во гробы и испытаем, какое там зловоние. Такова всякая плоть: тлением зачинается, тлением и кончается. И всякая слава человеческая, как цвет травный. Одна только добродетель неразрушима и неотъемлема. Возлюбив ее, святые благоугодили Богу, чего ради духи их на небесах во славе, а телеса – прибежище нам на земли, в знамениях, чудесах и силах.

7. Как слово мое коснулось знамений, то помяну, что и ныне бывают знамения, как слышим. И не дивно: ибо благодать Духа как тогда действовала, так и ныне действует неоскудно. Однако же не следует без разбора верить всему разносимому молвою; ибо написано: "не всякому духу веруйте, – но искушайте духи, аще от Бога суть: яко мнози лжепророцы изыдоша в мiр" (1Ин. 4, 1). – И многим еретикам, и нарушителям заповедей Божественных, как древле, так и ныне, по видам, кои весть одно Божие промышление, попускалось и попускается творить похожие на знамения дивности. Так что не следует таковыми увлекаться, но надлежит испытывать, истинные ли они ученики Господни, по тем признакам, кои предал нам Господь. Какие же это признаки? – Вот: "о сем", говорит, "разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою" (Ин. 13, 35). Словом же сим наученный, Апостол писал потом: "аще языки человеческими глаголю и Ангельскими, любве же не имам, бых яко медь звенящи или кимвал звяцаяй: и аще имам пророчество, и вем тайны вся и весь разум, и аще имам всю веру, яко и горы преставляти, любве же не имам, ничтоже есмь. И аще раздам вся имения моя, и аще предами тело мое во еже сжещи е, любве же не имам, никая ми польза есть" (1Кор. 13, 1–3). Видите, какова высота любви? Как царица какая есть она, стоящая выше всех даров Духа, и отпасть никогда не может; знамения же творящие иногда отпадают: ибо Господь говорит в Евангелии: "мнози рекут Мне в день он: Господи, Господи! Не в Твое ли имя пророчесвовахом, и Твоим именем бесы изгонихом, и Твоим именем силы многи сотворихом? И тогда исповем им, яко николиже знах вас: отъидите от Мене делающие беззаконие" (Мф. 7, 22. 23). Как страшен такой ответ! и как бедственно такое решение! – Устремимся же к стяжанию любви и союзниц ее – веры и надежды, паче дара знамений, да, добре поживши в духе их, признаны будем истинными учениками Господа и наследуем Царство Небесное.

322. Время бежит, смерть подходит: что всуе мятемся?

322. Время бежит, смерть подходит: что всуе мятемся? – Следует обличение любостяжания среди монашествующих. [4, 120] Дни наши как часы проходят, недели как дни, месяцы как недели, годы как месяцы. Так бежит время и с собою гонит всех к последнему дню явления Господа нашего Иисуса Христа, в который будут "вся нага и объявлена пред очима Его" (Евр. 4, 13), как говорит Слово Божие. Что же человек всуе мятется? Что царь уповает на злато и войско свое? Что властелин хвалится стяжаниями и пастбищами? Что богач надеется на богатство неверное? Что сластолюбец погрязает в тине греховной? – Надлежит каждодневно плакать и горевать и, сколько сил есть, очищать себя, прежде чем настанет осуждение смерти, чтоб избежать гнева, грядущего на сынов противления. "Сии же", говоря языком Писания, "елика не видят, хулят, елика же по естеству, яко бессловесная животная видят, в сих растлеваются. Горе им, яко в путь каинов поидоша и в лесть валаамовы мзды устремишася, и в пререкании Корреове погибоша" (Иуд. 10, 1). Боюсь, как бы слово сие, охуждая тех, не коснулось и вас, "мнящихся быти что" (Гал. 2, 6). Ибо когда один, заботясь об отцовском наследстве, предпринимает дальние отлучки, другой, желая увеличить "вметаемая", тревожится, производить хлопоты, и большие употребляет усилия, иной, чтоб приобресть то или это, действует любостяжательно, не по-монашески, то не заслуживают ли они такого же приговора, как и те? И те могут еще представить некое, хотя слабое, оправдание своего поведения, так как на них лежит забота о жене и детях. Вам же, распявшимся мiру, и в одном кресте имеющим все свое сокровище, какое остается извинение? Не тягчайших ли мук достойны вы, действуя таким образом? Ибо написано: "сильнии сильне истязаны будут" (Прем. 6, 6): и: "суд жесточайший преимущим бывает" (Прем. 6, 5); и опять: "ему же предаша множайше, множайше истяжут от него" (Лк. 12, 48). "Сынове человечестии, доколе тяжкосердии? Вскую любите суету и ищете лжи" (Пс. 4, 3), изобретая резоны в защиту своих страстей? "Воззрите на древние роды, и видите, кто верова Господеви, и постыдеся? Или кто пребысть в страхе Его и оставися? Или кто призва, и презре, и?" (Сир. 2, 10). Авраам патриарх не был ли пресельником из своей земли, по повелению Божию? И однако же он сделался отцом многих народов. Патриарх Иаков не с одним ли жезлом сошел в Месопотамию? – И однако же возвратился оттуда богатым. Иосиф не на продажу ли отведен был в Египет? И однако же сделался там равным царю. Илия Пророк, гонимый Иезавелью, не убежал ли даже без сумы? Но однако же был прокормлен враном. Блаженные Апостолы не вышли ли на проповедь ни с чем и без оружия? Но однако же покорили всю вселенную? Сами мы в прежние годы не потерпели ль гонений и расхищений? однако же и в отношении к нам вы должны признать обетования Божии неложными. Откуда же это зло? И что за суетность такая? Видно, забыли мы о благодеяниях Божиих, подобно древнему Израилю, и искушаем Бога, как некие из них искушали. Но что о них говорится? – "Четыредесят лет негодовах рода того, и рех: присно заблуждают сердцем, тии же не познаша путей моих: яко кляхся во гневе моем, аще внидут в покой мой" (Пс. 94, 10. 11). Смотрите как бы и к нам тоже самое не сказано было, за то, что оказываемся неблагодарными благодетелю, не удовольствуясь тем, что есть у нас. От сего ноги наши не находят здесь покоя, и мы блуждаем туда и сюда; от сего у нас суды между собою и споры, как у мiрян; от сего мы любим жить в одиночку, а не с братом, а если и с братом, то притворно: ибо как, имея спутницей себе сребролюбие, может кто жить с братом в искреннем единодушии? Ни как. Горе таковым неразумным! Не о вас говорю сие, братие мои, и не о тех, кои здесь и там живут боголепно; но о тех, кои худо и не по заповеди данной им живут, коих прошу начать наконец право ходить и сделаться лучшими, да никто из нас не погибнет, но все да спасемся неразлучно.

323. Скончался старец высокой жизни. Похвалив его за подвижничество и терпение мук от иконоборцев... – дает братиям урок – памятью о смерти отклонять себя от всего мiрского и возбуждать ревность к стяжанию всех добродетелей

323. 1) Скончался старец высокой жизни. Похвалив его за подвижничество и терпение мук от иконоборцев, – 2) дает братиям урок – памятью о смерти отклонять себя от всего мiрского и возбуждать ревность к стяжанию всех добродетелей. – 3) Побуждая к тому добрыми плодами такого действования, и худыми противоположного. – 4) Поминает, что брат, который возвратился из Иерусалима, отправлен опять туда, да молится о нас. [4, 121]

8. Хотя много есть полезных сказаний, от коих душа приходит в умиление и сокрушение; но ни одно из них не имеет столько назидания, как весть о смерти. Ибо смерть есть для нас страшное таинство, и когда слышим о ней, и когда помышляем. Так как и ныне скончался честный старец, то необходимо сказать, хотя кратко что-либо в общее назидание. – То самое, что он от юношества до глубокой старости работал Господу в монашеском жительстве, достаточной служить старцу похвалою; потом то, что он был один из мужественных исповедников, взят был нечестивым Львом и мучен довольно: тридцатью ударами истерзали спину его и грудь, тычками и заушениями избили лице его, и выбили два зуба; после сего, спустя несколько лет, выпустили его из темницы и оставили свободным. Он же опять обратился к прежнему своему образу жительства, именно к столпничеству, и заключился в келью свою, в коей и прожил в большой нужде и тесноте до конца жизни своей, и в мiре предал дух свой Господу. Всуе беззаконовал нечестивый гонитель; доблестный же борец взошел на небеса украшенный венцом исповедничества.

9. Мы же, братие, что сотворим, и что помыслим? Сколько еще проживем времени? – Много ли, или немного? – И кто весть, что породит находящей день? – Но пока примем урок, внушаемый смертью старца. Ибо что видели мы в нем, тоже не много спустя будет и с нами. Ибо никого нет, кто бы переступил за положенный ему предел смерти. Не будем же никогда забывать о смерти, чтоб не восхитила нас смерть вечная. Не станем любить нынешний век, чтоб не вступить во вражду к Богу. Ибо написано: "кто хочет друг быти мiру, враг Божий бывает" (Иак. 4, 4). Или не знаете, что любовь к мiру сему не дает душе с вожделением отнестись к исходу из тела? Ибо как Израиль стремился освободиться от рабства Египетского и войти в землю обетованную, так и нам надобно усильно желать освободиться от работы тлению в теле сем, и внити "во внутреннейшие завесы, идеже предтеча о нас вниде Иисус" (Евр. 6, 19. 20), т.е. в сокровищницу благ вышнего Иерусалима. – Возненавидим же суетность мiра, стяжем добродетели превожделенно, обогатимся Божественными куплями, – молитвами, слезами, очищением, просвещением, бесстрастием, кои суть напутствия в вечную жизнь. О ястии же и питии, об одежде и всем другом потребном для тела, настолько будем пещись, сколько нужно, чтоб жить и работать по заповедям Божиим.

10. Если так будем проводить время, то у нас всякий день будет праздник, всякий день торжество. И пусть несчетное множество прискорбностей найдет на нас, ничто не возможет омрачить благой совести нашей. Если же напротив в злобе и зависти, в жестокосердии и всяком лукавстве будем жить, то, увы! – у нас каждодневно будет смерть, и прежде суда суд и осуждение. Потом придет смерть, как лев какой рыкающий; и как стерпит бедная душа вечную бедственность свою? – Ибо написано: "время начатии суд от дому Божия: аще же прежде от нас, кая кончина противящимся Божию Евангелию? И аще праведник едва спасется, нечестивый и грешный где явится?" (1Петр. 4, 17. 18). Будем же, всегда опасливы и бодренны, всегда мужественны и непреложны, "избыточествующе в деле Господни всегда, ведяще, яко труд наш несть тощь пред Господом" (1Кор. 15, 58).

11. О брате же Сократе знаете, что он пришел с востока, исполняя послушание свое и извиняясь в замедлении. Его мы хотели оставить здесь, как брата искусного. Но поскольку написано: "блажен кто имеет семя в Сионе и родных в Иерусалиме", то мы рассудили опять возвратить его туда же, чая чрез него милость получить. И радоваться должны мы, что один из нашего братства, во святом Сионе, матери всех церквей поставлен во иереи тамошним святейшим Патриархом. благой Бог и его, и нас да сохранит, и "исполнит всяко благоволение благости, и дело веры в силе; яко да прославится имя Господа нашего Иисуса Христа" (2Сол. 1, 11. 12).

324. При нападении невидимых врагов, прибегнем к Могущему спасти нас; и Он защитит

324. 1) При нападении невидимых врагов, прибегнем к Могущему спасти нас; и Он защитит. Только будем постоянны в служении Ему. – 2) Не дивись, что стужают худые помыслы и страсти. Это от падения Адамля. Во Христе Иисусе хотя и обновляемся мы; но при невнимании старое опять поднимает главу. – 3) Впрочем Святые Божии благодатью Божией преодолевали всякие греховные восстания. Им и будем подражать. [4, 122]

12. "Возмогайте во Господе, и в державе крепости Его: облецытеся во вся оружия Божия, яко возмощи вам стати противо кознем дьявола" (Еф. 6, 10. 11); потому что он не спит, но всегда бодренно стоит против нас, и тем настойчивее, когда видит души, мужественно подвизающиеся против него. Итак, когда он наступит на нас, – наступает же он и день и ночь, – станем против него бодренно, прибегши к Могущему спасти нас от смерти греховной, с прилежной молитвою и теплыми слезами, и враг скоро убежит. Ибо в псалмах говорится: "призови Мя в день скорби твоей, и изму тя, и прославиши Мя" (Пс. 49, 15). Уранил враг? Но Господь уврачует. Смутил тот? Но рекший морю: "молчи, престани... и бысть тишина велия" (Лук. 4, 39), утишит и волнующиеся в нас помыслы. – И сколь велика Божия благодетельность! Не успем мы призвать Его, как Он – благой, уже близ есть с милостью и щедротами, – дает молитву молящемуся, рассеивает облако печали, и чрез благие помыслы светом исполняет сердце. – И чего-чего не делает Он для нас?! Впрочем сему иначе и быть нельзя. Ибо если Он Себя самого предал за нас даже до смерти, смерти же крестные, то как после сего и вся нам не дарствует? Посему пребудем постоянны во вседушном работании Ему, будем скоро восставлять себя от случайных падений, и усердно тещи на поприще подвижничества, зная, что в конце подвигов готовы венцы. Будем пользоваться наипаче исповеданием, потому что исповедание есть узда против грехопадений; будем хранить смиренномудрие, потому что им сокрушаются все стрелы лукавого разжженные; будем блюсти веру, потому что "без веры, невозможно угодити Богу" (Евр. 11, 6).

13. Дивится, может быть, иной, и изумляется, как мы, не смотря на то, что так усердно подвизаемся, уловляемы бываем неуместными помыслами? – Но это страждем мы по причине преступления во Адаме. Пали мы в нем, и естество наше крайне заболело сластолюбием. Но потом в силу пришествия Христова чрез воплощение, в бане пакибытия и обновления Святого Духа приемля крепость, паки востекает оно в первобытное состояние. Но поскольку, заболев однажды, научилось оно болеть, то при невнимании легко поскользается оно на сласть греховную.

14. Впрочем святые мужи так укрепляли себя страхом Божиим и любовью к Богу, что не только сами для себя были довольны к устоянию в непоколебимости, но и другим подавали руку помощи, – изгоняли бесов и множество других чудес совершали. – Им, хотя мы и далеко отстоим от их жительства, по силе нашей, постараемся подражать; и благой Бог наш примет малое сие наше приношение, как принимает великие тех добрые дела, и вместе с ними удостоить нас царствия Своего.

325. Подобно обычным путешественникам, и нам, странникам на земле, в небесное отечество стремящимся, не должно ни к чему здешнему привязываться, ничем себя не обременять, и стремиться прямо к намеренному, воодушевляясь неописанностью тамошних благ, и ужасами, какие ожидают нас, если не туда попадем

325. Подобно обычным путешественникам, и нам, странникам на земле, в небесное отечество стремящимся, не должно ни к чему здешнему привязываться, ничем себя не обременять, и стремиться прямо к намеренному, воодушевляясь неописанностью тамошних благ, и ужасами, какие ожидают нас, если не туда попадем. [4, 123] Обычно путешествующим возбуждать друг друга и поощрять к продолжению пути, не уклоняясь ни на десно, ни на шуе, но царским шествуя путем; и не только это, но и чтоб умеренно есть и пить, и спать, чтобы соразмерностью диеты легчайшими сделать для себя трудности путешествия. – На что наводит этот пример, вы конечно и сами видите, – именно, что и мы – путешественники в этой жизни, совершающие течение ее, исполненное бесчисленных затруднений, – что и мы должны друг друга утешать и воодушевлять в подвигах, ступать незаблудно, воздержны быть в пище, питии и сне, чтоб, обременяясь ими, не сделаться ленивейшими к дальнейшему шествию, и не возвратиться к приятностям здешней жизни; так как и обыкновенные путешественники не возвращаются вспять и не уклоняются туда или сюда, но одного держатся направления, стремясь достигнуть назначенного для отдыха места. О коль прекрасно место нашего упокоения! И коль блаженно пребывание там! Оно не временно, а вечно, и полно не тленных, а нетленных благ, – где радование, мир, и непрестанный праздник. Господь в Евангелии вот что говорит о сем: "в дому Отца Моего обители многи суть: аще ли же ни, рекл бых вам, иду уготовати место вам. И аще пойду и уготовлю место вам, паки приду и пойму вы к себе; да идеже семь Аз, и вы будете. И аможе Аз иду, весте, и путь весте" (Ин. 14, 2–4). Видишь, какое неизреченное и недомыслимое обетование! Кто же не восстанет, кто не потечет, кто не возжелает достигнуть вечных оных обителей? – Их возжелав и блаженный Давид воспел: "коль возлюбленна селения Твоя, Господи Сил! желает и скончавается душа моя во дворы Господни" (Пс. 83, 2. 3). Вот воистину вожделенные пребывалища. Здесь же мы как в ссылке; и пребывание наше тут не долго. Да и весь нынешний век сравнительно с будущим, как день один. Что же нам дружиться с мiром? Что дивиться настоящему? Что обращать взор, не говорю, на ту или другую вещь, но на небо, землю и море, на солнце, луну и звезды, и на все другое видимое? ибо что спустя немного оставим, к тому для чего всуе прилепляться? – "Едино просих", говорит Св. Давид, от Господа, то взыщу: "еже жити ми в дому Господню вся дни живота моего, зрети ми красоту Господню, и посещати храм святой Его" (Пс. 26, 4), в который кто сподобился вступить, тот избавился от дня оного тяжелого, о коем говорит некто из Пророков: "вскую вам сей день Господень? сей бо есть тьма, а не свет" (Амос. 5, 18). Но и блаженный Апостол назвал его днем гнева, сказав: "собираеши себе гнев в день гнева и откровения праведного суда Божия: иже воздаст коемуждо по делом его" (Рим. 2, 5. 6). Чтобы в примере каком от бывающего у нас представить хотя несколько подобие мучительности дня оного, вспомним, если хотите, о мужи, не задолго пред сим заходившем сюда, который, поражен будучи демоном, душим был от него, жегомый по всему телу, как вопиял он день и ночь, ни в чем не находя отрады и облегчения. Легко, думаете, такое мучение мужа сего? – Конечно нет. Но оно сон есть сравнительно с будущим. Как же стерпим мы это последнее, – огнь неугасимый, червя неусыпающего и бесчисленное множество других вечных мук? Но по милости Твоей, Господи, молитвами Святых Твоих и блаженного отца нашего, буди нам избавиться от всех их, и получить обетованные верующим блага.

326. Где убежище от уловлений вражеских? В удалении от всего грешного, от помыслов и влечений порочных

326. Где убежище от уловлений вражеских? В удалении от всего грешного, от помыслов и влечений порочных. – И будем так делать, воодушевляясь блаженством мира сердечного, и пагубностью страстных волнений. [4, 124] Боясь, как бы не попасть в руки агарян, убежали мы с прежнего места и живем теперь здесь. Но сколь больший должны мы чувствовать страх, как бы не попасть в руки врагов невидимых? И сколь потому дальше, и в сколь безопаснейшее место должны мы бежать от них? В чем же состоит это убежание? – В удалении от греха, которым, как мечем, дьявол всячески покушается убить душу. – Будем же избегать его наитщательнейше, и притом даже до помыслов: ибо грех помыслами начинается, потом от помыслов переходить в слова, а от слов в дела. Трудно не быть уловляему неуместными помыслами: и не заметишь, как это случится. – Но как только заметим, что увлечены ими, поспешим поскорее избавиться от них, молитвами, слезами, сердечными болезнованиями, страхом Божиим порождаемыми; ибо если дадим им замедлить в нас, они могут причинить смерть душе, – и это каждое мгновение. Ибо в нас непрестанно идет война, – негласная; и поражения избежать мы иначе не можем, как неослабным и всегдашним противостоянием греху ума с помощью свыше. Не видим разве, какие в эти три дня волны бушевали в море? Таково же бывает и волнение страстей; только оно гораздо бедственне, поскольку и кораблекрушение души пагубнее. Но волнения морского виновник Бог, Который на пользу посылает на море ветры во время благопотребное; волнения же душевного виновники мы сами. И лучше нам, как в пристани какой, пребывая в покое, не отворять дверей страстям; ибо как только отворим, возвеют, как ветры бурные, духи злобы, и в нас подымется великое волнение; и не спастись нам, если не поспешим утишить сей мятеж. Какая же нужда допускать нам себе приходить в такой мятеж, подвергаться такому волнению, и в страхе быть, как бы не потерпеть кораблекрушения? – Не лучше ли наслаждаться миром и спокойной тишиной, не навлекая на себя произвольно удобообстоятельной беды? – Не укоряем ли мы в неразумии тех, кои во время волнения морского выходят из пристани и подвергаются опасности быть потопленными от волн? Но несравненно более неразумными должны мы почитать себя, когда ввергаем себя в волнение страстей. Ибо не воздымает ли в нас страшного волнения похоть злая, дхнувши в сердце наше? Не носит ли туда и сюда, будто совсем потопляя и на дно погружая? Не выводит ли таким же образом из себя ума зависть, уязвляя и сердце и тело? Не омрачает ли также души неверие, делая ее вялою и расслабленной? И каждая из прочих страстей не выводит ли человека из естественного ему состояния, и не делает ли его неразумнейшим? Будем же избегать пагубных страстей, чтоб иначе и о нас не сказалось тоже, что сказал Бог о допотопных: "не имать Дух мой пребывати в человецех сих во век, зане суть плоть" (Быт. 6, 3). Плотью же назвал их Бог не потому, что они имели тело плотяное, ибо в сем смысле и Бог – "Слово плоть бысть" (Ин. 1, 14); но по причине плотского их мудрования, погрязшего в непотребных похотях и не имеющего ни силы, ни расположения возноситься к Богу. – Мы же, Богу себя посвятив, по написанному: "наше житие на небесех есть" (Фил. 3, 20), да услышим паче: сии "не суть от мiра, якоже и Аз от мiра несмь" (Ин. 17, 14). Может ли что быть блаженнее, не только в отношении к будущему веку, но и к настоящему, как быть чужду непотребных похотей, и не плотью управляему быть, а Духом водиму. Это блаженство, это сладость, это благобытие, это Ангельское жительство. Кто таков, тот по видимости живет, как и все в мiре, по духу же есть достойнее носящих диадему, есть владыка мiра, небесными украшенный отличиями, всегда готовый к исходу и смерти не боящийся. Будем подвизаться сделаться такими и мы, сколько сил есть: ибо это возможно, если всецело возжелаем. сделавшись же такими, и здесь всю жизнь будем наслаждаться отрадным расположением духа, какие бы внешние прискорбности ни пришлось нам встретить; и в будущем веке царствие небесное наследуем со всеми Святыми.

327. Убеждает к беспрекословному послушанию: примерами доказывая, коль благотворно послушание, и как пагубно непослушание

327. Убеждает к беспрекословному послушанию: 1) примерами доказывая, коль благотворно послушание, и как пагубно непослушание; – 2) уподобляя братство телу, в коем каждый член думает свое дело, – и тело от того живет; и наводя отсюда: так делайте и вы, – и благо будет. [4, 125]

15. Боясь осуждения скрывшего талант свой в землю, коему сказал Господь: "лукавый рабе и ленивый,... подобаше тебе вдати серебро мое торжнком, и пришед аз взял бых свое с лихвою", я по необходимости говорю краткие вам поучения; вам же следует, как добрым торжникам, приводить говоримое в дело, что вы, благодатью Божией и делаете, чрез доброе ваше послушание. – Впрочем есть между вами некие, которые не только данного не приумножают, но и своего чуть не погубляют. – Кто же бы это такие? – Это те, которые отказываются от послушания, и в извинение того предлагают одно: "прости". – Что ты говоришь, брате? Даже до смерти обещал ты послушание, а теперь отказываешься от дела, к которому способен по благодати Божией. Но что ты говоришь: "убоялся переплыть море", это от безверия, там "убоялся ты страха, где нет страха" (Пс. 13, 5). Ибо если б ты верен был послушанию, то не только на судне поплыл бы ты чрез море, но сбросив платье, нагой переплыл бы по воде, подражая приснопамятному оному послушнику, который, на отеческую полагаясь заповедь, не убоялся бурную переплыть реку, и переплывши оказался ничего не пострадавшим, к изумлению видавших. Послушание и зверей укрощает. Доказательством чего служит, по повелению старца своего, связавший геенну. Послушание и в мертвых чудодействует: что подтверждает Акакий, возгласивший из гроба. Но что говорить то и другое? Сам Единородный Сын Божий, "послушлив быв даже до смерти, смерти же крестные", совершил домостроительство спасения мiра. Таковы дивные дела и плоды послушания. Желаешь ли теперь узнать пагубные следствия непослушания? – Помяни об Адаме, который тем, что ослушался Бога, вкусив от запрещенного плода, ввел смерть в мiр; помяни о Сауле, который ослушавшись Святого Самуила, не только царство, но и жизнь потерял на горах Гелвуйских; помяни и об оном человеке Божием, который, обманут будучи лжепророком, впал в преслушание заповеди, и за то предан на съедение льву. А Петр, блаженный Апостол, по благоговению отказавшись от умовения ему ног Господом, не услышал ли: аще "не умыю тя, не имаши части со Мной?" (Ин. 13, 8). Также у св. Евфимия отказавшийся от послушания скотник, по благословным, как ему казалось, причинам, не тотчас ли наследовал демона, "пены" теща? Таков суд над отказывающимся от даемого ему послушания, над прекословящим: "прекословия бо воздвижет всяк злой" послушник: "Господь же ангела немилостива послет нань" (Притч. 17, 11).

16. Обще сказать, мы "мнози едино тело есмы о Христе, а по единому друг другу уди" (Рим. 12, 5): один занимает место глаза, другой – уха; тот – носа, а этот – языка; иной – руки, а еще иной – ноги. Если все члены не будут делать каждый свое дело, а начнут спорить требуя – глаз – слышать, ухо – обонять, нос – говорить, язык – осязать, рука – ходить, не расстроится ли и не сгибнет ли все тело? Если ж это так, то каждый свое послушание пусть исполняет, и какое приял от Бога дарование, тем пусть служит на общую пользу, содержа в мысли, что участь наша в руке Божией. Не потому, что плывет кто по морю, там ему и конец, и не потому, что иной остается на суше, там ему смерть; но как благой наш Бог от сложения мiра определил каждому время, место и образ смерти, так наступит и конец каждого. Сие изложил я не столько для тех, о коих речь: ибо я уже принял их покорности ради, – но для всех слышащих, да внемлем себе тщательно, и какие пред Богом и избранными Его Ангелами дали обеты, будем исполнять деятельно, не уклоняясь, если повеленное представляет некую и смертную опасность. Так заповедают отцы, и прежде всех Великий Василий. Так живя, не подпадем смерти греховной, но правдою поживем и Царствия Небесного сподобимся.

328. По воплощенному домостроительству смерть христианам радостна, если они готовыми себя имеют к сретению ее

328. 1) По воплощенному домостроительству смерть христианам радостна, если они готовыми себя имеют к сретению ее. – 2) Уготовим же себя, как следует. [4, 126]

17. Занемог я не много в настоящее время: подвиглось сердце мое, и мне казалось, что я отойду от вас. – Сколько же еще времени придется пожить мне смиренному? Видите, что уж и старость моя подошла, и сверстники мои отошли; и по порядку мне предстоит конец. – Что же? Печалиться ли об этом? Да не будет. Пусть печалятся, если хотят, живущие по плоти, разлучаясь с женами, с детями, с слугами, имуществом и всеми усладами жизни сей, коими и пленяются. Для нас же, коим мiр распялся и коих обстоит один крест, в силу отречения от мiра и обречения себя на послушание, не печальным нечим, но радостотворным должно быть таинство успения. И что говорю я – для нас? И для всех христиан обязательно с радостью относиться к исходу своему. Прежде пришествия во плоти Господа нашего Иисуса Христа, смерть, чрез преступление Адамово царствуя над родом нашим, страшна была и пренеприятна даже святым. После же того, как Христос, живот всех, "за всех вкусив смерти" (Евр. 2, 9), открыл и "обновил" нам "путь живый и новый завесою т.е. плотью своею" (Евр. 10, 20), как написано: "пожерта бысть смерть победою" (1Кор. 15, 54), – умирая мы не низводимся уже в царство ада, но возводимся в Царство Небесное, и не бываем "полагаемы в темных и сени смертней" (Пс. 87, 7), но восходим в свет неприступный и в жизнь непрестающую, которую обетовал Бог любящим Его. Итак, преставление само по себе не таково теперь, чтоб его бегать надлежало, но таково, что его любезно лобызать следует, конечно тогда, когда мы приготовлены к тому в уготовании сердца. – Ибо без этого и теперь страшно, если во время исхода придется воззывать протекшие годы, и взыскивать дней жизни для стяжания добрых дел. Страшно это и всебедственно, потому что захваченный в таком состоянии возмятется сердцем и крайне возбедствует, переходя не к наградам за добрые подвиги, а к возмездию за грехи. О, какое страшное встретит он зрелище!

18. Чтоб не пострадать того же и нам, напоминаю и прошу, будем держать себя всегда готовыми к блаженному исходу, всякий день почитая последним днем жизни нашей, как учит нас св. Антоний? Ибо если положим так действовать, то никогда не будем распущенны, нерадивы, ленивы, праздны, прекословны, непокоривы, необузданны, смехотворны; а напротив будем благопокорливы, сдержанны, сокрушенны, благонастроенны, кротки, мiрны, искренни, непреткновенны, и на всякое благое дело готовы по подражанию святым, кои так поживши сподобились получить изреченные в обетованиях небесные блага. – Все сие изложил я, не вас только, но и себя стараясь утвердить в добре, чтобы, проведши жизнь в таком приготовлении себя к исходу, во время исхода обрестись нам не страхом и трепетом возмущаемыми, но в радости взывать с Давидом: "возвраться душе моя в покой твой, яко Господь благодействова тя"; и: "благоугожду пред Господом во стране живых" (Пс..114, 6. 8). Что улучить буди всем нам.

329. Отсечение своей воли – самый великий подвиг, Христоподражательный и Апостольский, хотя ныне не все видят высоту его

329. Отсечение своей воли – самый великий подвиг, Христоподражательный и Апостольский, хотя ныне не все видят высоту его. [4, 128] Поучительное слово скорбеть заставляет скудных добродетелью, и вместе научает врачевать немощи свои. Ибо эта самая печаль о недостатке добродетелей незаметно располагает душу пещись о самоисправлении. "Печаль бо, яже по Бозе", как говорит Апостол, "покаяние нераскаянно во спасение соделовает" (2Кор. 7, 10). Но посмотрим, в чем состоит то, что печалит нас? В том ли, что восстают в нас помыслы непотребные и, подобно враждебному войску, осаждают душу нашу? – Но написано: "аще ополчится на мя полк, не убоится сердце мое, аще восстанет на мя брань, на Него аз уповаю" (Пс. 26, 3). Или в том, что тяжело иго послушания? – Но опять написано: "благо есть мужу, егда возьмет ярем в юности своей" (Плач. Иерем. 3, 27); и еще: "иго Мое благо, и бремя Мое легко есть" (Мф. 11, 30). Или в том, что эта жизнь под игом послушания не позволяет иметь ничего собственного? Но вот слово апостольское: "се мы оставихом вся, и вслед Тебе идохом: что убо будет нам?" (Мф. 19, 27). – И им дано обетование, сколько страшное, столько же и преславное. – И мы разве подобно им не оставили всего и не пошли в след Господа? Не оставил ли тот родителей? и этот братьев и сестер? Один – жены и детей, другой домов и полей? И все – того, что больше всего, – своей воли и своих пожеланий, – что есть в человеках дело, самое трудное для исполнения. Ибо назови мне пост усиленный или бдение, или спание на голой земле, или отсутствие бани, или пустынность места, или другое что из наших Божественных радений, – все это бывает и по собственной воле делающего. Бывающее же по собственной воле, хотя само по себе и тяжело, но при своем желании легко исполняется; делаемое же с отсечением своей воли, хотя и легко само по себе, с большим трудом совершается. Каковое действование святые отцы назвали кровеизлиянием; и оно никому другому не свойственно, кроме того, кто есть воистину послушник, и может с Апостолом говорить: "живу не к тому аз, но живет во мне Христос" (Гал. 2, 20). Ибо поскольку он не своей воле живет, постольку, чрез посредство воли игумена, живет Богу, и подражателем является Тому, Кто рек: "снидох с небесе не да творю волю мою, но волю Пославшего Мя Отца" (Ин. 11, 38). Видите ли высоту нашего жительства? Не Христоподражательно ли оно? – Не Апостольско ли? Или я льстя вам говорю так? – Нет; сама истина свидетельствует о неложности моего слова. Если люди не сплетают похвал кончающимся в этом образе жизни, чрез это нисколько не умаляется слава их; потому что не как человек смотрит, так и Бог. Но ин суд Божий, и ин человеческий; и сколько незнатных для кажущихся знатными в мiре сем в день воздаяния окажутся славнейшими всех, как написано: "мнози будут перви последнии, и последни перевии" (Мф. 19, 30). – Итак, радуйтесь и трепещите: то ради дара Божия, а это ради превратности ума, потому что не навсегда пребываем мы одинаковыми. Почему "да разумеваем друг друга в поощрении любви и добрых дел" (Евр. 10, 24), не тяготясь отсечением воли своей, – о чем все слово, – и не разлениваясь в исполнении послушаний, но паче воодушевляясь рвением, друг друга поддерживая, друг друга тяготы носяще, как братия, как единодушные, как стелесники. Так подвизаясь изо дня в день и так совершая течение свое, вы, как добре ведаю, несомненно получите неувядаемый венец славы.

330. В духовной невидимой брани, с упованием небоязненное и воодушевленное противоборство врагу всегда одерживает победу: от таковых убегают враги

330. 1) В духовной невидимой брани, с упованием небоязненное и воодушевленное противоборство врагу всегда одерживает победу: от таковых убегают враги. – 2) В брани еретической не следует вступать в общение с еретиками и поминать их: что я и запретил. [4, 129]

1. Хотя немощен я словом, как и делом; но нужда мне належит утишать вас и возбуждать духовно, сколько сил есть. Ибо если бьющиеся на войне с врагами имеют нужду в поощрении со стороны соратников: не тем ли паче вы, ведущие войну с невидимыми врагами, имеете нужду быть намащаемыми увещательными словами, и благонастрояемыми в духе; так как у вас брань не на один день, а на всю жизнь, и притом, если одержите победу, вам – неизреченный венец нетления, а если побеждены будете – вечная тягота посрамления безмерного? – Но не буди нам пострадать сие и посрамиться в уповании своем! Напротив, не усомнимся, что с Божией помощью одержим победу над дьяволом постоянным вниманием себе и непрерывным противоборством врагу. Известно вам, что и обыкновенные воины, когда вступают в схватку, бывают в крайнем возбуждении, изменяются в лице и кажутся совсем иными, чем прежде; и в час тот не вспоминаются уже им ни жена, ни дети, ни родители, ни братия, и совершенно никто, но и ум их и сердце, как и тело все устремляется к борьбе. Таким же образом и мы, по внутреннему человеку, должны быть настроены, ни мало не страшась противников, но порываясь на них рвением и горя духом, как добрые воины Христовы. Враги наши, когда видят нас такими, отстраняются, не смея делать нападение; когда же видят, что в нас умаляется мужество, и ослабляется напряжение сил и внимание, тогда натягивают луки свои и изранивают душу стрелами, т.е. неуместными помыслами. – Но нам и в таком случае не следует отчаиваться, a скорее сознав оплошность, покаяться, и опять напрягши силы, вступить в борение неусыпное. – Так всегда.

2. Но ныне иная еретическая брань разлита по всей вселенной. И если хотите, поднимите очи ума вашего и увидите всю поднебесную, наполненную ранеными на сей брани. Ибо не только неверных еретиков, не только блудников и прелюбодеев и других, творящих подобные непотребства, забирает под власть свою змий; но и тех, кои безразлично относятся ко всем таким и вступают в общение с ними: так как верно слово, что "касаяйся смоле очернится, и приобщаяйся гордому точен ему будет" (Сир. 13, 1). По сей причине, хотя меня укоряют за то, я запретил православному поминать на священных поминаниях, и на Божественной Литургии некоего, притворявшегося православным и не перестававшего иметь общение с еретиками и еретичеством. Ибо если б он, хотя в час смерти исповедал грех свой и приобщился Святых тайн; то православному можно бы делать за него приношение. Но как он отошел в общении с ересью, то как можно вчинять такого в православное общение? – Св. Апостол говорит: "чаша благословения, юже благословляем, не общение ли крове Христовы есть? Хлеб егоже ломим, не общение ли Тела Христова есть? Яко един хлеб, едино Тело есмы мнози: вси бо от единого хлеба причащаемся" (1Кор. 10, 16. 17). Судя по сему, приобщение еретического хлеба и чаши делает приобщающего принадлежащим противной православным части, и из всех таких причастников составляет одно тело, чуждое Христа. – "Кое бо причастие правде к беззаконию? или кое общение свету ко тьме? Или кая часть верну с неверными? Или кое сложение Церкви Божией со идолы" (2Кор. 6, 14 – 16), как в другом месте взывает тот же Апостол. – Но о таковых плакать подобает; о тех из них, кои остались еще в живых, молиться, да дано им будет исторгнуться из сетей дьявола; о себе же благодарить, яко "избрал есть нас Бог во спасение во святыни Духа, и веры истины" (2Сол. 2, 13), чтоб поработать Ему в православной вере до настоящего исповедничества, за которое, если совершим его непорочно и безукоризненно, да сподобит Он нас небесного царствия Своего.

331. Прочие дела свое имеют время; дело же спасения всегда должно быть содаваемо

331. 1) Прочие дела свое имеют время; дело же спасения всегда должно быть содаваемо. – 2) Не будем же отлагать, видя, как смерть пожинает всех, и помышляя при сем о мудрых и немудрых девах. – 3) Воспрянем же и возревнуем приготовить все к сретению жениха. [4, 130]

3. Для иных дел иные определяются времена: иное время для сеяния, и иное для жатвы; иное время для мира, и иное для войны, иное для торга и иное для бесторжия. Для создавания же спасения душевного всякое время удобно, и всякий день благоприятен, если хотим. – Будем же приснодвижны на добро, благонастроены, юношеского исполнены рвения к приведению в дело глаголов Божиих: "не слышателие бо закона праведни пред Богом, но творцы закона сии оправдятся" (Рим. 2, 13). – Итак, брань ли невидимая предстоит, воевать надлежит благодушно и прогонять с Божией помощью восстающие на нас демонские помыслы, чтобы, замедлив в нас, не причинили они нам смерти душевной; или жатва духовная настоит, жать надо усердно, чтобы собрать в житницы духовные достаточно кошта для вечной жизни, чтоб не умирать там вечно от голода. Всегда есть время молитвы, время слез, время очищения падений, время восхищения Царствия Небесного.

4. Что же раздумываем? Что медлим? Что отлагаем день ото дня дело своего исправления? Не "преходит ли образ мiра сего?" (1Кор. 7, 31). Не бесчисленны ли отходящие от нас каждодневно? Гробы непрестанно отверзаемые не торжествуют ли победы над нашим бедным естеством? – Не тоже ли делает и земля, приемля сродные ей тела наши? – А мы разве останемся здесь до конца? – Разве не видим, сколько из нашего братства отошло уже? Где блаженные отцы наши? Где братия, духовные и плотские? Где друзья наши и товарищи по трудам, рукодельям и Псалмопению? И как забывчивы мы? – Когда настанет смерть какого брата или отца, тотчас приходим мы в чувство, сокрушаемся и даем обеты ходить прочее право; но когда пройдет немного после того времени, забываем и о сокрушении, и о своих добрых намерениях. – Но не так поступали святые Божии: всю жизнь помышляли они о смерти, каждодневно умирали, каждодневно распинались мiру, каждодневно отходили произволением к Богу: и теперь живут там блаженной и невечеряющей жизнью. – И не страшит вас пример десяти дев? – "Се Жених грядет, исходите во сретение". Мудрые сретили Его, "и внидоша с Ним на браки". А юродивые, за недостатком добрых дел, опоздали, и когда воззвали: "Господи, Господи, отверзи нам", то услышали в ответ: "аминь глаголю вами, не вем вас". Так и остались вне. К сему прибавил Господь: "бдите убо, яко не весте дне ни часа" оного (Мф. 25, 6. 10 – 13).

5. Итак бдеть надо, надо пробуждать душу от сна, и трезвиться, сокрушаться, блюсти себя непорочными и чистыми, и ходить во свете чтоб внезапно не постигла нас смерть, и не затворила пред нами дверей милости: и не будет отверзающего или помогающего. Почему поспешим приготовить к исходу дела, угодные Богу: ленивый, восстань на делание; непослушный, начни слушаться; высящийся, смирись; жестокосердый, умягчись; нераскаянный, сокрушись: не исповедующийся, начни исповедаться; праздный, начни трудиться; все, все исправьте, – и емлитесь за добрые дела. Прибавлю и еще одно: женолюбивый, остепенись, не соводворяйся часто с женами, и не бывай с ними по долгу; потому что от этого возгорается огнь греха, как слышим в Писании, которое говорит: "ввяжет ли кто огнь в недра, риз же не сожжет ли? Или ходити кто будет на углиях огненных, ног же не сожжет ли? Тако вшедый к жене мужатей" (Притч. 6, 27–29). Но и дева есть мужатая жена, если она поступила в монашество, равно как, давшая монашеские обеты; – коих Жених есть Господь Славы. – Это говорю я к тем, кои разбрелись туда и сюда и живут самопроизвольно, придумывая извинения грехам своим, и не помня, что Господь и око соблазняющее повелел изымать (Мф. 5, 29), а не только другое что. – К вам же вот что имею я сказать: "должны есмы мы сильнии немощи немощных носити" (Рим. 15, 1), и представлять образец доброделания для неблагоустроенных. Вы уже таковы благодатью Христовою; но еще и еще пребудьте таковыми, – и спасетесь в Господе нашем Иисусе Христе.

332. Указывая, что цели и занятия монашества выше всех других состояний и званий, и – что оно привлекает к себе всех, не смотря на прискорбности, – приглашает радоваться и благодарить Господа сподобившихся его, и стараться быть настоящими монахами

332. 1) Указывая, что цели и занятия монашества выше всех других состояний и званий, и – 2) что оно привлекает к себе всех, не смотря на прискорбности, – 3) приглашает радоваться и благодарить Господа сподобившихся его, и стараться быть настоящими монахами. [4, 131]

6. Дадим славу Богу, что сподобились "благую часть избрать", и как бы "приседеть у ног Иисуса и слушать Слово Его" (Лук. 10, 39). Другие пекутся и молвят о многом, т.е. о жене и детях, о стяжаниях и деньгах; а у нас одно попечение, как угодить Господу. Иные воинствуют земному кесарю, и кесаревым повелениям, всячески до пролития крови, принуждаются раболепствовать; у нас же произвольное воинствование, в коем со всею свободою исполняем мы заповеди всецаря Христа, в надежде получения Царства Небесного нескончаемого. Иные предпринимают долгие и трудные путешествия для стяжаний ничтожных и непрочных; а нам предлежит, то днем, то ночью, притекать лишь в храм Божий, чтоб возносить там хвалы величью Божию, и чрез то приобретать не злато гибнущее, но духовные сокровища некрадомые и вечные.

7. Хотя встречаем мы иногда что-нибудь печальное и утеснительное, по внешнему ли положению или по внутреннему состоянию, но как это случается за Слово Божие и нашу надежду, то удобно переносится нами, умеющими радоваться в скорбях и не тесно себя чувствовать в теснотах. Такова наша жизнь, что самыми печальностями своими привлекает к себе имеющих ум. – Кто не любит родителей и не расположен к ним? Но из любви к Богу оставляя их, сюда притекают сыны человеческие. Что тесносоюзнее супружества, когда, по слову Господа, в нем двое бывают плоть едина? Но и таких Евангельский меч рассекши сюда присылает. Здесь властелин отлагает свое властительство; богатый в уметы вменяет богатство; бедный забывает о своей бедности; сирота перестает быть сиротою; прибавлю: царь слагает порфиру и сопричисляется к прочим наравне с ними. Ибо братство наше есть равночестное тело Христово; и обитель наша общая спасения пристань, одинаково для всех спасительная. – У нас все ино, не по-мiрски. Так, когда случится смерть, здесь не бывает плача и воплей, как у животолюбивых, но в тишине совершается погребение почившего: ибо здесь ни жена не голосит, ни дети не кричат, ни родные не слагают плачевных песней, припоминая то одно, то другое, но и исход бывает с радостью, и вынос с благой надеждою; хотя и слезы бывают, по духовной любви к отшедшему: в чем ничего нет неуместного; так как и Господь плакал при гробе Лазаря, по свойству естества нашего (Ин. 11, 35). Была ли от века другая какая жизнь более блаженная, чем эта? – Был ли другой какой образ жительства, который бы оказался более приближающим людей к Богу? Почему благовременно нам Давидски возглашать: "здесь заповеда Господь благословение и живот до века" (Пс. 132, 3).

8. Будем же радоваться и сорадоваться друг другу, будем благодарить и благодарить немолчно, будем любить всеблагого Бога нашего и любить безмерно, что Он призвал нас из тьмы во свет, от унижения к славе, от безвестности к знатности. Знает каждый из вас, от кого произошел на свет, и откуда сюда устремился, с кем затем вошел в общение, кого называет братиями и с кем соводворяется. И эти преимущества суть только преддверия будущих обетований: так что, если мы добре совершим предлежащий нам подвиг, всячески подвизаясь переносить труды и приносить плоды послушания, по чину и уставу действующему в нас, то в конце обретем, чего око не видало, о чем ухо не слыхало и что на сердце человеку не всходило, что уготовал Бог любящим Его (1Кор. 2, 9). Что буди всем нам получить.

333. Учащающие умирания утверждают память о смерти, память о смерти и ее соприкосновенностях водворяет страх Божий; страх Божий очищает сердце от страстей

333. 1) Учащающие умирания утверждают память о смерти, память о смерти и ее соприкосновенностях водворяет страх Божий; страх Божий очищает сердце от страстей. – 2) Будем идти сим путем к блаженному бесстрастью. [4, 132]

9. Учащают вести о смерти, и издали и вблизи слышимые в настоящее время, и особенно о смерти наших духовных братий и отцов. Се оставил нас, кроме других и брат Григорий, коего и жизнь похвальна, и кончина блаженна; ибо он скончался в изгнании за Христа. – Что же? – Должно конечно и нам прейти отсюда, малым и большим, старцам и юным. Ибо одна для всех епитимия смерти, и один прежде, а другой после отходят из сей жизни. Потому как нам не думать о смерти и о том, что имеем сретить, по выходи души из тела? Как выдержим предстание Ангелов, если не облеклись в оружия света? – Как пойдем путем оным, если не принесем с собою напутия жизни вечной? Как минуем князя века сего, о ком сказал Господь: "грядет мiра сего князь, и во Мне не имать ничесоже" (Ин. 14, 30), если не будем свободны от работворных страстей? "Блажен раб той", говорит Господь, "егоже, пришед, господин его обрящет творяща тако. Аминь глаголю вам, яко над всем имением поставит его". Вот превожделенный глас! "Аще же речет злой раб той в сердцы своем, коснит господин мой приити: и начнет бити клевреты своя, ясти же и пити с пияницами: придет господин раба того в день, в он же не чает, и в час, в он же не весть, и растешет его полма, и часть его с неверными положит: ту будет плач и скрежет зубом" (Мф. 24, 46–51). Ужели не страшит нас притча сия? Ужели не измождает плотей наших угроза сия? Ибо это не басня и не пустые слова; напротив, слово далеко еще не доходит до точного выражения того, что тогда имеет быть: ибо и плач оный не по плачу сему, и скрежет зубов тамошний не по здешнему скрежету; но между ними такая разность, как у снов с действительностью; потом, и огнь тамошний не угаснет, а здешний угасает, и червь тот не умирает, а здешний умирает. Но кто думает о сем и рассуждает? Кто видит сие и слышит? Ибо можно и видя не видеть и слыша не слышать, по причине окаменения души и любострастия сердца. – Кто имеет ублажаемый Господом плач, и каждодневно очищает себя от прилучающихся оттуда и отсюда осквернений, не отлагая сего очищения на завтра? "довлеет бо", говорится, "дневи злоба его" (Мф. 6, 34). Кто, к вожделению Бога вожделение прилагая, отторгает всякое пристрастие здешнее, до того, что может с Давидом взывать: "прилпе душа моя по Тебе: мене же nрият десница Твоя" (Пс. 62, 9). О блаженное бесстрастие! Вот како вы должны мы быть, братие! Так благонастроить себя требует от нас Слово! Да будем горящи духом, облеченны в броню веры, окрылены надеждою и совершенно готовы к исходу.

10. Почему прошу и молю, как каждодневно умирающие, будем нудить себя на все должное, сколько сил есть, зная, что нудительна есть по естеству добродетель, но за то она возводит горе, тогда как самоугодливый грех низводит в преисподняя. Стяжем очистительные слезы, кои рождает сокрушенное сердце и смиренное мудрование. сделаем святых Ангелов друзьями своими бесстрастной жизнью, чтоб и они во время исхода дружелюбно вознесли нас к Владыке. – Сие говорю, не яко благое что сделавший, но как желающий творить то вместе с вами, как долженствующий говорить, а не молчать, как любящий вас любовью Божией, чтобы все мы, добре действуя, наследниками сделались жизни вечные.

334. Укоряет, что перестали открывать помыслы

334. 1) Укоряет, что перестали открывать помыслы. – 2) Потом приводит примеры грозных казней Божиих не кающимся, в побуждение к исповеданию. [4, 133]

11. Опечален я вами в настоящие дни, и печалью нестерпимой. Потому что остановилось у вас обычное исповедание, делание в жизни нашей самое великое, и самое спасительное. – И если б я видел, что вы сделались лучшими и совершеннейшими, порадовался бы, как облегченный в делах: ибо немалого труда требует врачевание немощей других. Но как вижу в вас противоположное тому, то догадываюсь, какая тому причина. Ибо скажи мне, откуда у вас продерзости, и порождаемые ими нестроения? Не от того ли, что не исповедуете, а скрываете пагубные помыслы свои? Ибо начало некое и корень прегрешений наших есть неуместный помысел, который, когда открывают его, милостью Божией прогоняется, а когда скрывают, мало-помалу переходит в дела тьмы. Отсюда душевные смерти, отсюда разделения друг от друга, отсюда самооправдательные слова, порождаемые неведением и заблуждением.

12. Но, о человече! животные, разума не имеющие, сами от себя, как видим, знают, какие яства вредны для них, и избегают их; не тем ли паче следует ожидать сего от человека, от самого крещения обогатившегося всяким ведением о том, что добро?! – Ты же не слышал разве, что говорит Писание, что Бог "первого мiра не пощаде, но, осмого Ноя правды проповедника сохрани, потоп мiру нечествовавших наведе" (2Петр. 2, 5). Разве не читал, что Господь "грады содомские и гоморрские сжег разореним осуди, образ хотящим нечествовати положив?" (2Петр. 2, 6). Не слышал разве часто, как Апостол вопиет: "не льстите себе, ни блуднцы, ни идолослужители, не прелюбодеи, ни сквернители, ни малакии, ни мужеложницы, ни лихоимцы, ни татие, ни пьяницы, ни досадители, ни хищницы, царствия Божия не наследят" (1Кор. 6, 9. 10). Как же ты, слыша сие, говоришь, что не знаешь, что худо? – Притворство это и уклончивость. – Не боитесь угрозы? Не трепещете Того, пред Кем трепещет вся тварь? – Не устраняйся же никто от исповедания!

335. Сказав, что любит братию, и уверен, что и они любят его, приглашает благодарить Бога за такой союз, и потерпеть, когда случится ему строго укорить их

335. 1) Сказав, что любит братью, и уверен, что и они любят его, приглашает благодарить Бога за такой союз, и потерпеть, когда случится ему строго укорить их. – 2) Потом убеждает и вообще охотно переносить труды и скорби в содевании спасения: ибо иначе нельзя; к тому же по причине великих обетований с сим соединенных, это не сильно нарушить радость, свойственную святым. – 3) Будем же верно тещи путем Божиим; и если случится споткнуться, поспешим встать. [4, 134]

13. Божественного Писания слово есть: "Аз любящии Мя люблю, и ищущии Мене обрящут благодать" (Притч. 8, 17). В другом месте и признак любви указывает оно, говоря: "любяй же наказует прилежно" (Притч. 13, 25). Так как я смиренный приставлен настоятельствовать над вами, то по необходимости в предыдущем наставлении обличил и укорил вас, не яко да оскорбитеся, дерзаю словом Апостольским сказать вам, "но любовь да познаете, юже имам изобильно к вам" (2Кор. 2, 4), печалясь с вами во время скорби вашей и соутешаясь, при радости вашей. Ибо на кого другого мне смотреть? или о ком другом печалиться и радоваться, как не о вас? Вы мои и братья, и чада, и отцы, и друзья, и родные, и любезные, и вожделенные, и радость, и венец, и все другое, чем можно выразить искренность общения моего с вами. Свидетельствую же уверенность мою, что и вы таковы же ко мне, и ни к родителям, ни к братьям, ни к роду, ни к родине, ни к другому чему видимому вы не привязаны, но только к Богу, и по Боге к моему смирению. И благодарение, так соединившему нас, Богу в Духе Святом, чтоб любить и взаимно любиму быть, быть "единым телом и единым духом", так как "и призваны во едином уповании звания нашего" (Еф. 4, 4). Будем же радоваться и сорадоваться друг другу; и по причине того, что случается иногда укорно говорить к вам, не будем отчуждаться друг от друга, но, как это бывает, из любви и к общей пользе будем переносить наказание терпеливо. Ибо написано: "сыне не пренебрегай наказанием Господним, ниже ослабевай, от Него обличаемый: егоже бо любит Господь, наказует: бьет же всякого сына, егоже приемлет" (Притч. 3, 11. 12). К чему прилагает и Апостол: "аще наказание терпите, яко сыновом обретается вам Бог: который бо есть сын, егоже не наказует отец? Аще же без наказания есте, емуже причастницы быша вси: убо прелюбодейчищи есте, а не сынове" (Евр. 12, 7. 8).

14. Потом, – богатство и власть, и другие желательные людям вещи не даром достаются, но требуют больших трудов и потов: можно ли предположить, чтобы достигнуть Бога и Божественных воздаяний было дело легкое и удобное, а не было исполнено безмерных трудов и потов? И не было ли бы такое предположение свидетельством крайней простоты и недалекости? – Почему слышим, что "многими скорбми подобает нам внити в Царствие Божие" (Деян. 14, 22), и что "тесен и прискорбен путь, ведущий в жизнь вечную" (Мф. 7, 14). И по какой это причине? – По той, что мы сами не захотели пребывать в данной нам вначале в раю беспечальной жизни и в безмерной радости; но по бессоветью избрали лучше ниспасть в настоящую многострастную и многоскорбную жизнь, и не иначе можем востещи опять туда, как прошедши школу прискорбностей, по подражанию Господу нашему Иисусу Христу. "Иже вместо предлежащие Ему радости претерпе крест, о срамоте нерадив" (Евр. 12, 2). Впрочем, так как прискорбности по Богу облегчаются для нас надеждою благ вечных, то они обыкновенно бывают не слишком скорбны; почему для святых настоящее время называется праздником. Свидетельствует о сем святой Давид, говоря: "радуйтеся праведнии о Господе" (Пс. 32, 1), указывая на радость всегдашнюю. Тоже и блаженный Апостол подтверждает: "радуйтеся всегда о Господе: и паки реку, радуйтеся" (Фил. 4, 4). И это говорилось к тем, кои скорбели и плакали, подвизались и в борьбе пребывали, и страдали многообразно; потому что печаль по Бозе для добродетельных есть предмет радования.

15. Будем же и мы, как праздник проводя каждодневно, благодушно переносить прискорбности ради Бога, не ослабевая от дьявольских козней и браней. Когда же случится как-нибудь воздремать и увлечься на что недолжное, умом, словом или делом, поскорее поспешим восстать, и к прежнему возвратиться благонастроению, и опять с теплым усердием начать работать Господу, зная, что и от царей тот воин получает почести, который борется и противовоюет, а не тот, кто убегает с поля брани. Так-то и мы, пребывая до последнего издыхания в невидимой брани, и вечных наград сподобимся по милости Божией, и царствие небесное получим во Христе Иисусе, Господе нашем.

[1] Дотоле работа под навесом, или в сенях, кои назывались иногда внешней кельей.

[2] В монастыре св. Саввы за час до утрени дают колокол, и все по кельям кладут положенные поклоны 1500 поясных и 150 земных с молитвой Иисусовой.

[3] Т.е. когда кто-нибудь собирал всех отшельников и угощал их при церкви.

[4] Это не в келье, а на общих трапезах. Вино, обычно, виноградное, домашнего изделия, небольшой крепости.

[5] Этим внушается жить так, как обязывает одежда.

[6] Уединенники жили рассеянно по пустыни, посреди пространства, кельями их занимаемого, была церковь, куда собирались на общую молитву. Церковь поверялась избранному, одному или нескольким. Макарий Великий, однажды воротившись в скит после посещения св. Антония, сказал братиям, на вопрос их о том, что им заповедует великий авва: не хорошо, говорит, что у нас нет приношения, т.е. Литургии. Тогда поспешили устроить церковь. Это образчик того, как устраивал жизнь уединенников св. Антоний.

[7] Уединенники жили каждый особо от других, но все селение их раздробленное было нечто единое, и имело одного главу, как были например: оба Макария, Аммон, в скиту, кельях и в Нитрии.

[8] У другого: как плачет тот, у кого в доме есть мертвец.

[9] Верно, изречений или правил вообще... Книга указываемая не дошла до нас.

[10] У нас в Прологе за февраль – под 27 числом.

[12] Eis ten parafysin – в мимо-естественность.

[14] Balien eis stoma – обычай доселе на востоке: взять кусок за столом и вложить в уста другого, в знак особого расположения.

[16] Или так: когда сделаешь рукоделие свое, не небреги, но попекись о нем, чтоб не пропало даром, – и проч.

[17] Греч. "peri syneideseos" – должно, думается, читать: "peri synodeyseos" – как требует содержание. Лат. верно так читал, озаглавив: Quid in itinere observandum est. Но как к концу есть и о совести, то и прибавляется сие.

[18] Ekkoptomen. У Паисия: в нем же претыкаемся.

[19] ktatai ehthran. – У св. Исаии "ehthra" означает вражью силу, – толпы бесов. Приобретать их есть – наживать, – привлекать.

[20] Не толкают, – может быть, в двери милости Божией, чтоб плод был от молитвы.

[21] Melotarion – Милот – монашеская одежда (пояс), по правилу св. Пахомия – из козлиной кожи.

[22] По содержанию речи надо, кажется: хотящей, намеревающейся, приступающей. Но и у Паисия: не хотящей.

[23] Изображенное в слове сем приемлет Иоанн, яко крестивший Господа Иисуса, ибо крещаемый должен исповедать (крестившему), что делает.

[24] Темновата речь. Лат. опустил сей пункт. Паисий так переводит: милость творящих с ним, милость есть; не весть вкуса их от печали, зане всячески согреши.

[25] У Паисия: в уме вашем.

[26] Fages – по Греч.; но течение речи требует "fyges". Лат. опустил; у Паисия: аще не снеси.

[27] У Паисия – на полях против закона написано: "страх", – как и требуется содержанием следующих слов.

[28] У Паисия здесь стоит: "еже не считати себе, творит тя упразднитися плакати", В греческой рукописи сего нет. В Лат. стоит: "кому ненавистны собственные страсти, тот пребывает в плаче и слезах".

[29] У Паисия: "воздушных".

[30] У Паисия здесь стоит такое положение: "Два бо вещества суть содержащая душу" – Два предмета занимают душу, или две заботы.

[31] Исправлено место сие по Паисию.

[32] Patr. Lat. t. CIII, p. 427, 434.

[33] Приводится в дополнение к тем, кои помещены в Достоп. Сказаниях.

[34] Приводит св. Дамаскин. Patr. graec., t. 40, стр. 1212.

[35] Отсюда из Алф. Патерика.

[36] Из Добротол. Греч., стр. 33.

[37] Patr. graec., t. 40, после слов.

[38] На слане – на морозе. Мех на морозе сжимается и делается жестким и твердым.

[39] Разумеются не человеческие добрые дела, а блага от Бога.

[40] Столп на Востоке – не груда камней, а высокое жилое здание, для безопасности от злых людей.

[41] Monologistos – однословный, одним словом – решительный. Старцы многие, когда встречалось недоумение, молились и получали разрешение.

[42] Разумеется самоотверженная решительность.

[43] Сам ли кто себя томит без толку, или духовным отцом разим бывает, сердце только раны принимает: бьют его – и больно, а пользы нет. Подобно тому, когда больному дают не то лекарство.

[44] Раствор – смешение разных стихий, напр., воды, вина. Три сказанные добродетели должны быть всегда во взаимопроникновении. Любоимание расстраивает их союз.

[45] Тогда хватится, что дурно делал нерадя.

[46] Не немилосердное сердце, а вообще окамененное, нечувствием страждущее. Здесь духовно толкуется отверзтие заключенных врат пред св. Петром. Злострадание есть самоозлобление внешними лишениями, а сокрушение – стертие – умное биение сердца представлениями истин сокрушительных. Два эти отваливают камень от сердца.

[47] Здесь разумеется какое-либо действительное событие, вроде того, что зовется "нечаянная радость".

[48] 71-я гл. в Савв. рукописи в изд. Migne такая: Бессоветно (без цели и порядка) трудящийся во всем беден, а текущий с надеждою вдвойне богат.

[49] Может быть та только мысль, что из двоих тот выше, кто разумеет сие.

[50] Павел Препростый.

[51] Перифраз, по причине сжатости фразы греческой.

[52] Это похоже на слово старца при вопросе: впускать ли помыслы? Впусти, говорил, а потом борись и гони.

[53] Верно, это пословица, но видна мысль. Латинский перифраз: pravarum enim rerum avditor, pravus evadit nuntius. Слушатель худого бывает худым и вестником.

[54] Противополагается сему не вера, а расположение сердца, служащее источником дел.

[55] Греч. слово дает мысль: как засматриваются в зеркале на свою нарядность.

[56] Ослов не погоняют кнутом, а колят в бедра шилом, воткнутым в палку.

[57] Кассиан пишет, что рукава у них простирались лишь до локтей.

[58] Эту главу приводит св. Иоанн Лествичник, Сл.14, гл.12.

[59] Чтобы, преодолевая огорчения, не притупили мы раздражения и гневливости, живя среди других.

[60] Может быть, после того, как все демоны прогнаны и поражены, становится на трупах их пораженных и проч.

[61] В Дост. Сказ.: теряем память о Боге.

[62] По Палладию – самому Евагрию. Но Евгарий здесь приводит изречения прежних старцев, а не свои.

[63] Давать и брать – фраза, выражающая все сделки житейские и все отношения с другими. В даянии и приятии то же, что в твоих сношениях и сделках с другими.

[64] Статья эта помещается в творениях Нила Преподобного. Но как между сими главами есть главы, слово в слово схожие с главами в других статьях Евагрия, – то можно верить, что и эта статья внесена в сочинение Нила по ошибке подобно другим. Составители Добротолюбия взяли ее, очевидно, из полного собрания писаний Евагрия.

[65] Из Достопамятных сказаний, Сборника Преосвященного Игнатия и Алфавитного Патерика.

[66] Для ученого Евагрия это был подвиг немалый.

[67] Из притчи: всеяный есть диавол.

[68] Несмотря на то что в греческом Добротолюбии, составленном прп. Никодимом Святогорцем, а также в славянском переводе прп. Паисия (Величковского) автор глав именуется "Исихием пресвитером", свт. Феофан Затворник при составлении русского Добротолюбия ошибочно приписал их другому писателю – прп. Исихию Иерусалимскому. В действительности, Слово принадлежит игумену Исихию Синаиту.

[69] Преп. Нил Синайский.

[70] Воздержание, мужество, мудрость, правда.

[71] В Добротолюбии Греч. и Слав.: "исполнением заповедей".

[72] Славянское: "ничесому же посред сущу", – может быть лучше.

[73] Отселе идет прибавление из других писаний преп. Нила – "о молитве".

[74] Эта глава и след. направлены против Евхитов.

[75] Сим кончаются увещательные главы в Patr. gr. Перевод Москов. Акад. прибавляет из рукописи, коею пользовался, еще следующие главы.

[76] Из слова к Анкирской диаконессе – Migne, ч. 2, 97.

[77] В Оптин. переводе прибавка есть: "и по мере того, как вещество искореняется, и душа очищается, отходят и страсти, если человек сам не привлечет их опять вещественным житием и леностью".

[78] Этих оглавлений нет в греческом. Их придумал латинский переводчик. Полагая, что они немало будут способствовать уразумению и запоминанию премудрого учения Св. Диадоха, заимствуем их у него (Раtrоl. grаесае Migne. t. 65).

[79] Вся дружина, пошедшая из Секелага, была в 600 человек. 200 из них, дошедши до потока Васорова, не имели сил идти дальше. Давид остановил их тут беречь вещи, и пошел дальше с 400. – Усердие разумеется то, с каким они пошли.

[80] Есть обычай на востоке лечить прижиганием.

[81] Жизнь написана монахом Михаилом. См. в Patrologiae Graecae Migne – t. 99. – Здесь – извлечение.

[82] Цифра над оглавлением указывает число извлекаемого наставления, а цифры после оглавления в такой скобке [ ] указывают – первая том, вторая – поучение того тома. – Пунктам оглавления соответствуют отделения, следующие за ними, на каждый пункт особое.

[83] См. житие Феодосия Великого 11 Генв. и канон сырн. суб. песнь 2.

[84] Ч. 5-я. Сл. 3 о подвижничестве, стр. 82.

[85] Дост. сказ. 1846. стр. 272.

[86] Препод. ученик св. Саввы. Служба в суб. сыропустную.

[87] Егип. преп. 6 век. Сырн. суб.

[88] Егип. преп. 5 Дек.

[89] Преп. Палестин Суб. сыр.

[90] М.б. отец Феодора и Феофана начерт. 22 Сент.

[91] Учен. Антония вел. Сыр. суб.

[92] Преп. Нитр. Суб. сырн.

[95] Поучение сие – в день памяти его.

[96] Третий том поучений имеет две части, каждый с особым счетом поучений. В цитатах 31 означает первую половину, – а 32 вторую. Следующая при сем цифра указывает число поучения.)